Красная нить

Глава 1. Соленый ветер и капля янтарного чая

В некотором царстве, в некотором государстве. Ой, тьфу, это же не сюда. Хотя, почему бы и… да! И так продолжим.

В некотором царстве, в некотором государстве. А точнее в одной далёкой провинции Поднебесной, есть заброшенная рыбацкая деревушка, расположившаяся на острове. Жители давно покинули свои дома, некогда довольно процветающего поселения. Одни перебрались на материковую части страны, другие в соседний городок. Только парочка домов осталось жилыми.

Почему все уехали? Да кто же разберёт спустя столько лет. Кто говорит из-за плохого транспортного сообщения. В следствии труднодоступности и крутых склонов, здесь практически отсутствуют дороги, а в период штормов невозможно доставить даже продовольствие. А кто-то говорит, что деревню прокляли боги, вот люди и покинули её. И что же там сейчас происходит?

На одном конце острова время как будто застыло. Там, в заброшенной деревне Хоутоувань, безраздельно властвует природа. Плющ и дикий виноград давно укрыли изумрудными коврами старые кирпичные стены хижин. Океанский прибой бьется о скалы, напевая колыбельную домам, которые люди оставили навсегда. Здесь пахнет мокрой землёй, солью и морем.

Но стоит подняться по узкой тропе на гребень холма и перевалить на другую сторону острова, как тишина взрывается звуками живого прибрежного городка.

Вот тут жизнь бьет ключом. На причалах пахнет вяленой рыбой, дизельным топливом и свежей наживкой. Местные рыбаки, чьи лица обветрены солёными пассатами, спозаранку перебирают тяжёлые сети и шумно переговариваются. Вдоль берега тянутся ровные ряды бесконечных морских ферм — чёрные поплавки которых качаются на волнах, удерживая под водой богатые плантации мидий.

Каждое утро к острову причаливают паромы, высаживая на пирс пёструю толпу туристов. Здесь лавки со свежайшими морепродуктами соседствуют с уютными кофейнями, а старые каменные дома на склонах превратились в стильные мини-отели. Но когда вечерний туман окутывает скалы, а туристы прячутся в ресторанах, остров снова становится тем, кем был всегда — уединенным скалистым оплотом посреди бескрайнего Восточно-Китайского моря. В этом небольшом городке проживала юная Фэн Инь со своей бабушкой Тин Фэн.

Утро Фэн Инь начинается задолго до того, как солнце окрасит крыши живой половины острова Шэншань. Её будит не будильник, а глухой, знакомый с детства скрип деревянных половиц — это бабушка Тин Фэн перебирает на кухне сушеные водоросли. В их маленьком доме над обрывом всегда пахнет морем и лекарственными травами, которыми бабушка лечит свои ноющие суставы. На стене, в рамке из ракушек, висит единственное размытое фото: молодые родители девушки улыбаются на фоне старого рыболовецкого судна. Того самого, что ушло в туман к материку и больше не вернулось.

Днём жизнь Фэн Инь — это привычная рутина. Она помогает бабушке перебирать мидии у причала и чистить рыбу для местной таверны. Руки девушки вечно пахнут солью и чешуей. Островитяне смотрят на неё с тихой скорбью, но Фэн Инь не любит, когда её жалеют. Она привыкла к суровой заботе бабушки, которая вместо ласковых слов всегда молча пододвигает ей самую большую порцию дымящегося супа с морепродуктами.

Настоящая жизнь для Фэн Инь начинается на закате, когда дневная суета затихает, а бабушка тихо посапывает под мерное бормотание старого радиоприемника. — Опять на обрыв пойдешь? — голос бабушки звучит сухо, но в нём слышится привычная, усталая тревога. — Пойду, бабушка. Воздухом подышать. Море сегодня тихое.

Тин Фэн тяжело вздыхает, её натруженные, покрытые трещинами пальцы поглаживают одеяло. — Тихое… Море никогда не бывает тихим, Фэн Инь. Оно просто ждёт. Ты ищешь там то, чего давно нет. Вода не возвращает долги. — Я ничего не ищу, — девушка опускает взгляд на свои поношенные кеды. — Мне просто там спокойнее. Там, где наш старый дом.

Бабушка резко откидывает одеяло и поднимает голову. В её глазах, окруженных глубокими морщинами, вспыхивает застарелая боль. — Наш дом здесь, где крыша не течёт и есть горячий рис! А там — лишь призраки и сорняки. Твой отец тоже любил смотреть на горизонт. Всё мечтал о большой земле, о Шанхае… И где он теперь? Где твоя мать?

Фэн Инь делает шаг назад, ближе к порогу. Прохладный вечерний ветер уже касается её лица. — Они там, бабушка. Я знаю, ты злишься на море. Но оно — всё, что у меня от них осталось.

Тин Фэн долго молчит. Её плечи опускаются, прямая спина сгибается под тяжестью прожитых лет. Она тянется к плите, берёт термос и протягивает внучке, так и не глядя ей больше в глаза. — Надень куртку плотнее. С востока идёт туман. И не задерживайся до полуночи — у меня снова ноют колени, некому будет идти искать тебя в этих зарослях.

Девушка берёт термос с тёплым чаем и уходит на самый край острова, к заброшенным, утопающим в зелени руинам Хоутоувань. Она садится на полуразрушенный каменный порог родного дома, а плющ мягко обвивает её щиколотки, словно живой ковёр. Фэн Инь смотрит туда, где чернеющая полоса океана сливается с ночным небом. Море забрало её семью, но здесь, в тишине, под рокот прибоя, она не чувствует себя одинокой. В каждой набегающей волне ей слышится шёпот отца, а в брызгах воды — прохладное прикосновение материнских рук.

Фэн Инь садится на замшелый каменный уступ, там, где обрывается тропа заброшенной деревни. Океан в этот вечер удивительно спокоен: ни единой волны, лишь ленивое, едва заметное колыхание. Вода кажется огромным, идеально отполированным зеркалом из тёмного стекла. На самом горизонте застыло одно единственное облако, подсвеченное багровыми лучами заходящего солнца. Его очертания удивительно точны — длинное извилистое тело, мощные когтистые лапы и тяжёлая голова с растрёпанной гривой. Огромный облачный дракон замер над бездной, и его безупречный силуэт, чешуйка к чешуйке, двоится в зеркальной глади моря. Фэн Инь завороженно смотрит, боясь пошевелиться, чтобы не разрушить хрупкое видение.

Тишину нарушает мягкий щелчок — девушка откручивает крышку старого термоса. Густой, терпкий пар с ароматом жасмина окутывает её. Она аккуратно наливает янтарную жидкость в маленькую металлическую кружку.

Фэн Инь подносит её к губам, готовая сделать первый глоток, как вдруг замирает. В колеблющемся тёмном круге горячего чая, прямо на маслянистой поверхности, отчётливо проступает миниатюрная копия того самого дракона. На мгновение его крошечные янтарные глаза вспыхивают живым золотым блеском и подмигивают девушке. Миг, всего лишь короткий миг и дракон рассыпается мелкой рябью от испуганного выдоха.

Фэн Инь моргнула, покачала головой, стряхивая наваждение, и вновь посмотрела в кружку. Ничего, ни ряби, ни подмигивающего дракона, ничего не было. Был просто ароматный жасминовый чай. Она сделала маленький глоточек. Тепло горячей волной разлилось по всему телу. Капля янтарного жидкости сорвалась с губ девушки и скрылась в траве. Фэн Инь печально вздохнула.

—Показалось. А если нет? Что бы это значило? Нет, всё-таки, наверно, показалось.

Она устремила свой ясный взор на горизонт. Там в сгущающихся сумерках, парил в поднебесье дракон Лун-ван.

— Как жаль… Пора домой, бабушка будет волноваться.