Красивая сказка на ночь

Глава 1

Яркое пламя костра согревало уставшее за день тело. В небольшой, но уютной пещерке человек разложил на камнях промокшие вещи. Над огнем поставил треногу и подвесил на крюк вместительный котелок. Пока закипала вода, выудил из кожаного Мешка Странника* куль со свежими овощами. Следом извлек солидный кусок мяса дикого вепря, завернутый в чистую холщовую тряпицу. Простым заклинанием вернул продуктам настоящий размер, но запустить в кипяток не успел.

На вид ему было не более тридцати. Высокий и крепкий. С широкими мускулистыми плечами и кулаками размером с полупинтовую пивную кружку. Проще сказать – сложения богатырского.

Кроме старенького плаща, снятого для просушки, на незнакомце плотно сидели добротные льняные штаны с кожаными вставками в тех местах, где ткань в большей степени подвергается трению и износу, и серая суконная рубаха с витиеватой шнуровкой у горла и на рукавах. Обувь тоже простая и изрядно поношенная.

Если сказать в общих чертах: расположившийся на ночлег человек не вызвал бы ни у кого беспокойства или избыточного внимания. Скорее, наоборот. Будь то в таверне или на постоялом дворе, где собирается покутить всякая шумная публика, хозяева были бы ему рады. Да и кутилы дважды подумают, прежде чем задирать молчаливого незнакомца.

К позднему вечеру дождь, поливавший без устали целый день, наконец прекратился. Порывистый ветер ранней осени надоедливо шумел листвой придорожных деревьев, тоскливо подвывал где-то высоко над их кронами. И даже сейчас чуткий слух незнакомца смог распознать звуки легкой повозки, приближавшейся по дороге с северной стороны. Два приглушенных голоса оживленно спорили между собой. Очень тревожились.

*Мешок Странника – распространенный магический предмет, доступный для использования любому. Полезный для путешественников. Уменьшает вес и размер ноши.

«Эльфы», – прислушался человек. – «Странно. В сумерках на дороге? Да еще в такую погоду?»

Из накопленного в долгих странствиях опыта незнакомец узнал много полезного о жизни древнейшей расы Эллантрии, успел выучить их красивый, звучный язык. Знание языка и помогло ему определить в таинственных путниках эльфов.

Какая же причина вынудила осторожных и осмотрительных обитателей здешних лесов к позднему путешествию? Должно быть, важная, раз они пренебрегли собственной безопасностью.

Незнакомец поднялся. Накинул на плечи непросохший дорожный плащ, надвинул на глаза капюшон и вышел навстречу повозке. Ночь или день, но обычай гостеприимства требовал поступить именно так.

Внезапное появление высокого крепкого человека, кажется, здорово напугало обоих седоков. В слабом свете сумерек черный Плащ Пилигрима больше походил на Накидку Разбойников.

Эльф-мужчина, игравший до этого роль усердного кучера, бросил поводья и схватился за широкий кривой меч. В руках его молодой спутницы появился длинный эльфийский лук. Легкая одноосная повозка, запряженная грациозной галлой*, остановилась.

Незнакомец поднял руку. Насколько сумел, самым миролюбивым тоном произнес обычное приветствие на коренном эллантрийском наречии:

– Сае эстетис, эллае.

Типичные раскосые глаза удивленной женщины сверкнули огнем. Рука, крепко сжимавшая лук, опустилась.

– Сае элластис… – ответно заговорила она, но не закончила.

Резким голосом осторожный мужчина прервал вежливый порыв напарницы. Зоркий взгляд его сверлил дырочки в чужаке, словно из высверленных отверстий, будь таковое возможным, вытекла бы истинная причина появления незнакомца у них на пути.

– Не будь так беспечна, Кайла. Он может быть не один. Приготовься.

*Галла – красивое редкое лесное животное всегда белого цвета, напоминавшее с виду большую двурогую антилопу.

Худощавый мужчина спрыгнул с повозки. Опасливо осмотрелся вокруг и шагнул ближе к подозрительному чужаку.

– Знание языка племен старшей крови не поможет тебе, д’хое.* Нас не так-то легко обмануть. Мы слишком долго жили рядом с людьми, чтобы попасться на простую уловку. Говори, что тебе нужно?

Как ни странно, но ответ чужака прозвучал столь же вежливо, как и приветствие.

– Вам не о чем беспокоиться, эли. Я один и не враг вам. Ночь настигла меня в пути, как и вас, насколько я вижу. Но людям привычно перемещаться ночами, чего нельзя сказать о вашем народе. Я вышел из укрытия лишь для того, чтобы поприветствовать добрых путников и предложить помощь.

Меч в руке эльфа медленно опустился. Глаза его в сумраке тщетно пытались разглядеть лицо собеседника, полузакрытое ко всему прочему капюшоном плаща.

– Откуда ты знаешь наши обычаи и язык?

Недоверие все еще слышалось в голосе эльфа. Незнакомец приподнял капюшон и ответил, чуть склонив голову:

– Мне довелось долгое время гостить в деревне ваших сородичей. Это сказочное местечко носит название Звонкий Ручей. Если когда-нибудь приходилось бывать в долине реки Нарога, то, наверное, вы его знаете. Друиды большого и сильного племени Дээ Шарон обучили меня языку. Они же поведали историю людей старшей крови. Ваши законы, обычаи и обряды. Отсюда я в точности знаю: ни один эльф никогда не отправится в путь в поздних сумерках. Только крайняя нужда способна заставить вас, на ночь глядя, покинуть стоянку.

После прозвучавшего объяснения эльфы окончательно успокоились. Меч вернулся в тисненные рунными знаками ножны, а лук из рук женщины убрался в повозку.

– Ты прав, незнакомец. Прости за холодную встречу. Ты сам сказал: враги поджидают нас всюду, и, если ты не один из них, пожалуйста, отойди в сторону. Мы и так потеряли драгоценное время. Наша девочка, она умирает, мы ехали к ведьме-целительнице в Хаерхолл. Прощай, незнакомец. Доброй дороги тебе.

Так вот какая причина заставила элей отправиться в поздний путь. Что же, теперь ясно, почему они не считались с опасностью.

Природа эльфов неодинаковая. Когда-то это был единый народ, населявший Эллантрию, Энрот, Ширы, Девалин и Риверленд. Их владения простирались до самого Бергсайда на западе, до Студеного Моря на востоке, до Зенитарских Пустынь на юге, а на севере до малоизученных Морозных Гор, где обитали могучие Лазурные Драконы.

В Древнем Писании говорится о людях старшей крови как о первой разумной расе, одаренной Богами правом на жизнь. Эльфы не вели войн. Им неведомы людские пороки, такие как: зависть, алчность, тщеславие и корысть. Они не знали гордыни. Жили в полной гармонии с Природой и окружающим их миром. И они обладали уникальной способностью к использованию магии.

Многие темные, необразованные людишки считают магию уделом избранных. Еще большее число неразумных глупцов просто завидуют. Люто ненавидят чародеев за собственную убогость.

В отличие от людей, каждый эльф с рождения познает простейшую истину: магия витает везде. Таинство незримой материи пропитало весь мир. Даже камни с их кажущимся безжизненным холодом наполнены магией целиком. Существуют самоцветы или кристаллы, способные накапливать магию до немыслимого предела. Магия – это великая священная благодать.

В те давние времена, когда первые эльфы встретились с родственной расой людей, вожди кланов и старейшины эльфийских родов поделились с шэмами* всеми знаниями, и этим допустили роковую ошибку.

Бесчисленные недостатки людей проявились почти сразу, стоило лишь группе способных учеников приобрести навыки владения силой магии. Стремление к власти, богатству и превосходству над остальными привели к началу первой войны. Идеальный мир вокруг эльфов разрушился.

*шэмы или шэмлины – общее название людской расы.

Постепенно эльфы оставили много исконных земель, обжились в непроходимых чащах дремучих лесов, в долинах полноводных бурных рек с опасными водопадами, водоворотами и гибельными затонами, тем самым ограничили себе пространство для обитания.

Продолжительность жизни любого эльфа, в сравнении с человеком, исчислялась приблизительно: один год людской, к десяти-двенадцати эльфов. Так, например, если обычный человек, увидевший порядка сорока зим, выглядит взрослым и самостоятельным, то эльф в том же возрасте смотрится пятилетним ребенком, но живет он от восьмисот до тысячи лет.

Однако теперь, в замкнутом мире существования, долголетие диктовало особые условия элям. Скрепленная узами брака семейная пара не могла самостоятельно произвести потомство на свет. Для этого требовалось разрешение старейшин клана. Не трудно представить, как относились родители-эльфы к сыновьям или дочерям.

Любая настоящая мать опекает дитя, нередко спасает ребенка ценой собственной жизни. Но! Если по воле Богов тяжелая болезнь или лютый зверь, любая беда, забрали у матери ее чадо, у нее (в большинстве случаев) оставался шанс на появление другого младенца, то у эльфов такой шанс был очень слабым, призрачным и почти невозможным. Правда, в отличие от людей, эльфы не знали болезней. Внутри своего мира, на своей территории, они никогда не болели. Что же произошло?

Не единственная причина заставила незнакомца нахмуриться. Без надетого на голову капюшона путники смогли беспрепятственно разглядеть грустный свет его глаз и глубокую скорбь на лице.

– Мне жаль сообщать вам плохие новости, – заговорил человек. – Вам некуда торопиться, и ведьма-целительница больше никому не поможет. Добрую старуху жестоко убили, а тело бедняги оставили там же, распятым на пыточном колесе. Сторожевые укрепления Хаерхолла разрушены, жилые дома и хозяйственные постройки сожжены дотла. Куда ушло население, сложно сказать, и ушло ли? У меня не было времени, чтобы понять: уцелел ли кто-то вообще?.. Сегодня я проходил именно той дорогой. Издалека почувствовал запах гари в воздухе, что меня очень насторожило. Я поднялся на придорожный бугор и снова почувствовал гарь. Утром ветер был слабым, но дул в мою сторону. Он и принес явные признаки большого пожара. А потом я увидел и дым. Когда подошел ближе к былому селению, развалины еще не остыли, но никого живого я не заметил.

Сообщение чужестранца подействовало на собеседников приговором на смертную казнь. Они растерянно взглянули друг другу в глаза, а затем, будто сговорились заранее, разом обернулись к повозке.

– Не спешите отчаиваться, – ободряюще промолвил чужак. – У меня есть множество целебных отваров, снадобий и настоек от всякой хвори. Сородичи хорошо снабдили меня в дальний путь, и сам я по счастливой случайности немного знаком с травничеством и исцелением. Но для того, чтобы помочь вашей девочке, мне нужно в точности знать, что именно с ней приключилось. Это важно и очень. Неправильно выбранное снадобье может запросто навредить вместо того, чтобы принести пользу.

Раздумывали эльфы недолго. Судьба единственной дочери зависела от этого чужака. Женщина оставила козла повозки и с оглядкой подошла к незнакомцу вплотную.

– Нашу малышку укусила змея.

Вот так новость! Незнакомец застыл в немом оцепенении и очень старался поскорее взять себя в руки. Собрался и наконец справился с потрясением.

– Змея? Змея укусила эльфийку? Как такое возможно?

Ответил мужчина. Трудно точно сказать, хоты бы предположить, кем он доводился укушенной девочке и кем был для другой, более старшей. Может быть, брат, а может быть, и отец, муж или дедушка. Человеку сложно определять возраст эльфов, если не знать от чего отталкиваться.

– Ты прав, незнакомец, в родных местах такого бы никогда не случилось. Но ты, очевидно, заметил, мы ехали с севера. Старейшины и друиды пророчат тяжелую зиму, холод и голод. Наш клан – Сар Ваастен. Мы сильно пострадали от… не так давно. Закупать продовольствие у торговцев нам не на что. По этой причине многие семьи покинули родовую стоянку, в поисках пищи на зиму разъехались кто куда. Мы тоже занялись поисками, и нам повезло. Нашли нетронутую делянку среди болот. В достатке запаслись грибами и ягодами, набрали орехов и корнеплодов. В общем, как я сказал, нам повезло. И вот сегодня, в тот самый час, когда мы собрались в обратный путь, Лию укусила змея. Пестрая. В наших краях такие не водятся.

Чужак ничего не ответил. Мысленно в голове сделал какие-то выводы. Сочувственно кивнул женщине и шагнул к высокому кузову эльфийской повозки, очень напоминавшей с виду арбу пустынников.

Перед глазами предстала юная Лия. Для ребенка она оказалась достаточно рослой. Молодое лицо девочки горело огнем, и несмотря на это, щеки подростка, бледноватые от природы, кое-где начинали синеть. Первые признаки скорой смерти проявили себя. Она неподвижно лежала на дне повозки. Дышала часто и тяжело. Веки сомкнуты, а губы едва шевелились в предсмертном бреду.

Казалось, несчастная медленно погружалась в темную пропасть небытия, как погружается в глубокий омут утопленник. В эту минуту девочка прибывала где-то посередине между дном и поверхностью.

– У нее жар, – произнес незнакомец. – Нужно перенести ее ближе к огню и избавить от лишней одежды. За этими валунами пещерка, там я расположился лагерем, и огонь разведен. Давайте туда. Останетесь на ночь, идти же вам некуда.

На сей раз с человеком не спорили. Пока сам незнакомец осторожно нес девочку, эльф увел от накатанной грунтовой дороги повозку. Распряг пугливую галлу, стреножил ее и отпустил на полянку у валунов.

Как только больную уложили на большую мохнатую шкуру медведя, заботливо предоставленную хозяином очага, незнакомец принялся копошиться в глубине магического мешка. За несвойственным мужчине занятием он выглядел скорее забавно, чем даже смешно.

– Нашел. То, что нужно!

Голос нечаянного целителя прозвучал бодро и торжествующе. С видом заправского лекаря человек осторожно влил содержимое крохотного флакона в рот умирающей девочки. Затем низко склонился над ней, прошептал на ухо несколько слов, словно прочел тайное заклинание или молитву, и довольный проделанной работой развернулся к огню.

– Все. Можете не переживать, скоро она поднимется и очень захочет есть. Поверьте, аппетит у нее будет зверский, – он улыбнулся при свете костра. – Так что нужно скорее завершить приготовление ужина. Признаться, у меня тоже с утра во рту не было ни кусочка съестного.

Сомнительный взгляд эльфа пересекся со взглядом женщины. Пока рано благодарить человека за исцеление дочери, и все же стоит отметить хотя бы старание. Люди давно уже не союзники эльфам. Оттого нежданное появление незнакомого человека еще больше усугубило страх путников в момент первой встречи.

– Мы искренне благодарны тебе, шэм, – заговорил эльф, пока его спутница нарезала овощи. – И за ночлег благодарны. Но ты говоришь, ты долго жил среди нас, разве не знаешь простейших истин? Эльфы не питаются животной пищей. Мы не ставим сетей и не ловим рыбу. Мы не убивает животных и птиц…

– Да-да-да! – неожиданно рассмеялся чужак. – Эльфы, черт побери, вегетарианцы. Об этом мне говорили, но я не поверил и был прав.

Он отрезал и забросил в кипящую воду смачный кусок кабаньего мяса, словно в насмешку над предупреждением гостя, а потом заявил:

– Никакие вы не вегетарианцы. Те, кто питается только растительной пищей, не прикасаются ни к чему, что имеет иное происхождение. А эльфы почитают за лакомство блюда из перепелиных яиц. И яйцами куропаток не брезгуют. Они пьют молоко галлы. Пьют козье молоко и делают из него сыр. Я могу привести больше примеров, стоит только подумать. Так что вашей девочке немного горячего мясного бульона из дикого вепря не повредит, как и ее родственникам, между прочим.

Взрослый мужчина-эльф замолчал. Бессмысленно спорить с тем, кто владеет обширными знаниями. Но с той давней поры как эльфийский народ разделился на три составляющие, многое изменилось в устоях племен.

– Ты действительно долго жил с кланом Дээ Шарон, человек. Ты сказал, тебя обучали друиды. Так почему же тебе не известно о том, что Дээ Шарон давно стал кланом, изменившим эльфийской природе? Разве…

– Прости, старший брат, – перебил чужестранец. – Я знаю, что именно ты собираешься мне сказать, и опять возражу. Вы не убиваете животных и птиц, не рубите и не сжигаете деревья. Да, в ваших городах и поселках вы никогда не пользуетесь огнем. То есть вы им пользуетесь, но ваш огонь холоден. Он плавит руду и железо, а руке кузнеца не причиняет вреда. Дээ Шарон не прячут пламени. Да, они вооружились и долго воевали за свои территории. Да, они вступали в союзы, потому что порой не могли выстоять в одиночку. И они были первыми из вас, кто начал сражаться. Кто не бежал. Или в числе первых. Только не говори мне о том, что ваш род, Сар Ваастен, ведет жизнь святых праведников по Великим Заветам Древних Богов. Я видел, на что способны Зеленые Драконы вашего племени. И огонь ваш холоден лишь до тех пор, пока этого хочет тот, кто его вызвал. Я видел и это. Видел, как эльфийское пламя сжигало людские дома. Видел ваших наездников верхом на крылатых пегасах и видел их огненные снаряды, падающие с высоты на головы ваших врагов. Не нужно мне говорить о праведниках и святых, потому что их нет, а те, кто ими были, давно покинули грешный мир. И последнее. Ты сам начал этот неприятный для нас разговор. Но раз ты его начал, я спрошу тебя: почему твое племя разбрелось по округе в поисках пропитания на зиму? Кто обрабатывает ваши поля? Или в этом году вас постиг неурожай? И куда делась ваша казна? Она пуста? У эльфов? Почему? Ответь, но помни: я говорил с тобой искренне!

Задумчивый взгляд эльфа помрачнел, сосредоточился на игривых язычках пламени.

– Мне нечем ответить, шэмлин, а лгать тебе я не хочу. Ты прав. Ты с нами был искренним…

Что еще собирался сказать взрослый эльф, так и осталось несказанным. Его остроконечные уши, одновременно с ушами эльфийки и хозяина очага, уловили новые звуки со стороны раскисшей после дождя дороги. Звуки не голосов. Нет. Это были звуки чавканья грязи вперемешку с глубоким грудным дыханием крупного зверя. И не одного. Двух.

– Это поступь Горного Волка, – прошептала эльфийка. – Но, как?

Примечание женщины слегка успокоило души встревоженных собеседников, зато пробудило новую волну любопытства.

Горные Волки обитают на Скалистых Утесах, у Северных Фьордов, на поросших лесами труднодоступных склонах Ветреного Хребта, а все перечисленные земли принадлежат племенам варваров. Нордов, сваргов, орков и гоблинов. Кстати, варвары легко усмиряют Горных Волков и используют их в качестве ездовых. И успешно.

Сам зверь значительно крупнее лесного, равнинного или снежного брата и многократно сильнее. Выносливее. Приручивший его воин становится безраздельным хозяином зверя. Горные Волки отличаются завидной преданностью, как и свирепостью в бою. Если хозяина настигла смерть, то другого наездника Горный Волк не подпускал никогда. Он яростно бросался на врагов и убивал всех, кто причастен к гибели хозяина, или погибал сам, что случалось гораздо чаще. Однако, в паре с наездником Горные Волки представляли собой грозную силу.

– Идут по дороге, – подметил чужак. – Не похоже на налетчиков или обычных грабителей. К тому же далековато для варваров.

Эльф сомнительно покачал головой.

– Бывало варварские орды проникали еще дальше. В самую глубину эллантрийских земель. И даже однажды достигли границ Девалина.

– Это было очень давно. Уже поросло мхом и покрылось плесенью прежних времен. С той поры утекло много воды. Ныне варварские народы не имеют той прежней силы, – чужак встал, поправил плащ и собрался выйти наружу. – Во всяком случае, братья, у нас есть возможность в точности узнать о намерениях нежданных гостей.

Эльфы не смогли ему возразить. Не успели. А через минуту отчетливо услышали угрожающее рычание волков и голоса наездников.

– Сразу скажи, – первым заговорил крепкий воин, одетый в сыромятный доспех из плохо выделанной бычьей шкуры. – Ты ищешь драки или пришел с миром?

Его напарницей тоже оказалась женщина. В отличие от товарища, плотная одежда скрывала хозяйку от похотливых глаз. Помимо боевого топорика и тубуса с дротиками на поясе варварши висел амулет Зоркого Глаза.

«Разведчики», – мысленно уяснил человек. – «Как я и предполагал».

– Разве в темноте на пустой раскисшей дороге в одиночку выходят подраться с двумя сваргами и парой матерых волков? Вы много желающих знаете? Думается, не очень.

Незнакомец приблизился. Казалось, не прочь подразнить свирепых зверюг, чьи оскаленные пасти застыли от него всего в полуметре.

– Если ты с миром... – заговорила девушка. – …скажи: запахи не твоего ли очага унюхали наши мохнатые спутники?

– Моего, – охотно ответил чужак. – И я с радостью поделюсь с вами ужином. Место у костра тоже найдется. Вижу, ливень и вас не пощадил.

После сказанного варварша ловко выскользнула из седла, добродушно потрепала холку питомца и снова заговорила.

– Мы не привыкли к чужому радушию. Приятно ощутить его на себе. Вот только нам нужно позаботиться о друзьях, они очень голодны. Из-за проклятого ливня мы ничего не достали, вся дичь словно бы вымерла.

Воин тоже покинул седло. Рядом с немаленьким незнакомцем он выглядел не таким уж суровым.

– Что же, для «лохматых» у меня тоже отыщется угощение.

С этими словами человек протянул руку и неожиданно почесал волка за ухом. Зверь вначале оскалился, дернулся, затем повернул голову и захрапел, как урчит жирный кот после банки хозяйской сметаны.

В ночной мгле невозможно было увидеть выражение глаз волчьей наездницы, но открытый от удивления рот чужак видел прекрасно.

– Кольцо Усмирения, – успокоил он девушку. – Ни один зверь не может причинить мне вреда. – Понятно! – облегченно выдохнула воительница. – Что же, тогда прими заранее нашу благодарность, чужой человек.

– По законам моей страны я не сделал ничего особенного. Любой путник, попавший в трудное положение, может стать гостем даже в стане врага. А если ты – гость, тебе нечего опасаться. Хозяин никогда не позволит напасть на тебя никому, потому что иначе весь его род в веках будет проклят. От него отвернуться не только друзья, но и родственники.

– Добрый обычай, – подхватил сварг. – В наших краях Гостевые Законы действуют только в трактирах и придорожных тавернах. В часовнях Богов на перекрестках путей или в лагерях кочевников. Там, да! В радиусе мили от трактира или таверны никто не может на тебя напасть или использовать силу Браслета Хранителя. Захотелось подраться – пожалуйте на ристалище. А если боишься или заранее знаешь о проигрыше, откажись. И никто не заставит. Были некогда смельчаки, забывшие Святое Правило. Великая Сила убила их еще до того, как они вложили меч в ножны.

Да. Незнакомец знал это древнее правило. Если бы не существовало упомянутых мест, путешествовать в здешних краях без многочисленной сильной свиты стало бы невозможным.

На входе в пещерку варвары замерли. Руки обоих дернулись к рукоятям оружия.

– Не стоит, – вовремя предупредил чужестранец. – Эльфы такие же гости у моего очага. К тому же, как видите, с ними ребенок.

Сварги действительно успокоились. Пока они стягивали с себя промокшую до нитки верхнюю одежду, пока рассаживались возле огня, человек вынул из магического мешка новый кусок мяса. Точнее целую ляжку того же вепря. Вернул ей истинный облик и бросил волкам. В пещере слышали, как голодные звери разрывали мясо на части.

Тем временем смерть отступила, и маленькая эльфийка озабоченным непонимающим взглядом уставилась на незнакомых людей. Мать принялась пересказывать девочке пропущенные события, а гостеприимный хозяин протянул полную миску наваристой мясной похлебки.

– А говорят, эльфы не едят мяса, – усмехнулся довольный сварг.

– Это мы уже обсудили, – предусмотрительно пояснил человек.

Рука его в очередной раз влезла в мешок и появилась оттуда с кожаным бурдючком. Чужестранец откупорил узкую горловину. Понюхал источаемый запах и произнес:

– Вижу, еда всем понравилась. Тогда, может быть, понравится и вино. Это вино моей родины. Хранил до особого случая. Видимо, он настал, раз мне захотелось попробовать.

Плошки с пахучим напитком быстро разошлись по рукам. Стоило варварам опустошить свои, воин поморщился словно выпил ослиной мочи. Кивнул девушке и через мгновение в руке его оказалась добротная фляга.

– Вот! – сказал воин и открыл флягу. – Это напиток настоящих мужчин. Любую болезнь гонит прочь.

Вдруг нечаянный взгляд его упал на запястье хозяина очага. Сварг замер, стих, словно его кто-то заколдовал. Подтолкнул локтем напарницу, едва не выбив деревянную миску с похлебкой из ее рук.

Девушка послушно взглянула в указанном направлении. Рот ее произвольно открылся, и на сей раз она сама едва не выронила миску.

– Чужестранец! Ты – конунг?

Ярл или конунг. Герцог, барон или граф. Виконт, шевалье или тан. Какая разница? В каждой местности дворян именовали по-разному, однако суть оставалось единой везде. Дворяне!!!

Уже никто и не вспомнит, как они появились – дворяне. Может быть, они были всегда и их просто не замечали. А может быть, их создали Бессмертные Боги, дабы навели порядок вокруг. А может и так, что они сами возникли. По какой-то неясной причине вдруг объявились, обличенные властью над остальными и постигающие любые уровни магии с легкостью. Практически бессмертные в быту, но легко лишающие друг друга жизни в боях.

Никто не вспомнит, да. Но они есть. И первое отличие дворянина от смерда – способность носить Браслет Хранителя. Могущественный артефакт, позволяющий дворянину прятать в нем целое войско. Подобно Мешку Странника, только гораздо мощнее. И объемы не те.

Любой дворянин нанимал себе свиту, как это происходит всегда. Но для того, чтобы марширующие армии не вырубали леса, не вытаптывали полей и не сметали на своем пути все, что попадалось им под руку, Боги наделили дворян Браслетом Хранителя.

Когда владелец Браслета активировал его действие, он мог выпустить из скрытого измерения любого слугу или все воинство целиком. И тогда отряды нанятых воинов существовали привычно для окружающих. Их видели все.

Если же дворянину не требовалась армия, он поворачивал камень в Браслете, и военный лагерь вместе с обозами, боевыми машинами, лошадьми и палатками, короче – со всем имуществом, возвращался в скрытое измерение.

Когда дворянин не вел войн, он мог распустить армию, чтобы не оплачивать содержание. Люди и Существа возвращались к семьям или в места обитания, и чтобы призвать их вновь требовалось снова произвести набор. Причем ветераны, уставшие от прежних войн, могли запросто отказаться. В этом случае дворянин сам принимал решение – как ему поступить. Вариантов достаточно. К примеру: отпустить ветеранов на покой и нанять новичков или усмирить бунт. А мог он пустить в ход дипломатию, подкуп или угрозы. Кто как. У каждого дворянина свои навыки. Выбирает он их самостоятельно с ростом уровня.

Дворянам старшего поколения приходится постоянно подумывать о безопасности. Умирать они не собираются, стало быть и унаследовать феод потомство не может. Делить власть с той же женой дворянин тоже не расположен. Но ведь и она собственной смертью не умирает, и тоже воин, а частенько покрепче мужа. Такая вот веселенькая история.

Если дворянин не женат – тоже плохо. Он не может надолго оставлять замок. Не может уйти далеко от насиженной цитадели даже если разместит там достаточно сильный, многочисленный гарнизон.

В случае нападения, к примеру, без надлежащего руководства войска сражаются вяло, без инициативы. Их некому поддержать. Некому подбодрить, а умирать никому не хочется. Так что любому дворянину нужен надежный помощник. И где таких взять? Только родственник. Самое идеальное – его жена! Не сын и не дочь. Особенно, если дворянин оказался настолько глуп, что наплодил много наследников.

Никто из детей не знает, кому достанется главный приз. И вообще, собирается ли отойти в мир иной их папаша. И мамочка за компанию. А ведь без этого фамильных земель и титулов им не видать. Поэтому запросто может случиться и так, что родовое гнездо станет кладбищем с пристроенным в ухоженном садике аккуратненьким фамильным склепом.

Хорошо, если дворянин владеет обширными территориями. Тогда, да. Если есть то, что раздать детям, относительно спокойно править можно и далее.

Такова общая история жизни дворян. Многие из них в поисках свободных земель отправляются в путешествия. Но армию, даже в Браслете, нужно кормить, так что без денег на содержание и без припасов не обойтись. Или приходится путешествовать одному. Ну, с парочкой самых надежных телохранителей. Такое тоже возможно, если сам обладаешь достаточной силой, чтобы справиться в одиночку хотя бы с ватагой простых грабителей.

Именно Браслет Хранителя и увидел воин-варвар на запястье руки человека, угощавшего его ужином. Эльфы не отличались от варваров. С вытянутыми напряженными лицами молча уставились на чужака.

Еще большее впечатление, почти панический страх и невообразимое удивление случайные спутники ощутили тогда, когда на запястье другой руки незнакомца узрили второй Браслет. Вот это, да! Ого-го!

– Что с вами случилось? – с улыбкой спросил человек. – Что изменилось с вашим открытием? Да, я дворянин и способен за себя постоять. Но, разве вам стало хуже? Чего же вы испугались?

Собеседники зашевелились. В самом деле, ничего же не произошло! Как сидели вокруг костра, так и сидят. Как собирались выпить варварский напиток мужчин… кстати, напиток!

Чужестранец, не опасаясь теперь преждевременного раскрытия, снял потертый Плащ Пилигрима. Набросил его на валун и спокойно протянул руку с плошкой в сторону оторопевшего сварга.

– Что, передумал угощать нас питьем?

С потерянным видом гость наполнил протянутую плошку. Чужак выпил напиток не моргнув глазом, из чего следует очевидное: пробовать крепкое зелье ему приходилось не раз.

– Да, – подтвердил он после того как поставил опустевшую чашу. – Если вы постоянно употребляете нечто подобное, тогда ясно, почему холод, сырость и ветер вас не берут. У меня на родине столь крепкое пойло не пьют, но напитки крепче вина все-таки есть.

– Шэма. Кае силлай, аэтлин.

Чужак повернул голову. Юная эльфийка окончательно пришла в себя и благодарила его за спасение.

Человек улыбнулся. Его лицо стало другим. Или так показалось. Без плаща этот таинственный дворянин выглядел много моложе, стройнее.

– Тебе не за что меня благодарить, Лия. На моем месте любой, будь у него возможность, поступил бы в точности так же.

– Не скажи… те, милорд! – с запинкой возразил эльф.

– Ну, вот! – рассмеялся чужак. – Вы сами ответили на вопрос: почему я не спешу раскрывать себя с собеседниками. В процессе странствий гораздо проще узнавать что-то новое, черпать полезные знания и на их почве делать открытия, если окружающие принимают тебя за равного.

Справедливое замечание. Собеседники с пониманием дружно закивали в ответ.

– Шэма, а как много ты путешествовал?

Мать одернула девочку за рукав простенького платьица. Незнакомец отнюдь не обиделся. Снова улыбнулся девчушке.

– Много. Очень много. Почти всю мою жизнь.

– А долго ли ты живешь?

Закономерный вопрос ребенка вынудил мать девочки вторично одернуть ее за рукав. Человек опять улыбнулся.

– Думаю, – спокойно сказал он. – Мы с тобой почти ровесники. Попробую угадать. Тебе на вид лет десять людских, значит, около ста. И мне девяносто восемь. Мы даже в чем-то похожи. Я не могу умереть собственной смертью, но я – не бессмертный. Ты тоже живешь очень долго, но по случайности или по чужой прихоти и твоя жизнь может легко оборваться.

Прозвучавшее дополнение никого из людей, собравшихся у костра, не удивило. Прописная истина. Древняя и затертая.

– Судя по стоптанным изношенным саботинам и по выцветшему плащу, малявка, путешествует наш гостеприимный хозяин действительно очень много.

Сказав, разведчица варваров лишь подтвердила профессиональные навыки. А тот самый «гостеприимный хозяин» облизнул деревянную ложку, поставил в сторонку опустевшую миску и заговорил:

– Я – Весимир. Старший сын благородного князя Владимира. Единовластного правителя огромной страны под названием Гордорусса.Необъятные просторы моей родины раскинулись по ту сторону Студеного Моря. Мне было двадцать пять, когда отец пал в битве с ордой кочевников. Согласно его завещанию, титул правителя и страну получил младший брат. Мне ничего не оставалось как пересечь Студеное Море и направиться на поиски места, где смог бы осесть. Множество стран и народов я повстречал на пути. Накопил опыт и знания. И, кажется, путь мой подошел к завершению. Я нашел то, что искал. Тут, в Эллантрии. Точнее, на стыке трех земель, постоянно раздираемых войнами. Эллантрии, Дэвалина и Нидерфельда. Я достаточно узнал о народах и лордах, населяющих эти места. Приготовил все необходимое. Второй браслет на моей руке содержит не армию. В нем сокрыты мастера-каменщики, плотники, кузнецы и ремесленники, нанятые в разных местах. Там же хранятся большие запасы материалов для строительства замка. Брус для стропил и для перекрытий. Лучшее железо моей страны. Доски и бочки смолы. Специальная глина и известь для кладки. Ну, а песок и хороший камень для стен, думаю, мне помогут найти тут.

Откровенные слова чужестранца повергли в состояние полной растерянности притихших гостей.

– Милорд! – сдержанно заговорила варварша. – Вы собираетесь ставить новую крепость? Тут или где-то поблизости?

– И что тебя так удивляет? – насторожился Весимир.

– Сказать по правде, конунг, – вместо напарницы произнес воин. – Если ты в жизни всегда такой, каким выглядел, приютив нас, то, милорд, став хозяином здешних земель ты обрел бы многих друзей. Но место тут проклятое. Тебе не позволят обосноваться именно здесь. Ты сам сказал: перепутье! Драки случаются чаще, чем мне хочется выпить. А я не прочь выпить всегда.

Странно. Эльфы не возражали. Наоборот. Принялись на пару поддакивать.

– Кроме трактира, что расположен в двух милях отсюда, рядом нет ни одного поселения. Последним был Хаерхолл. Но, вы говорите, его тоже сожгли.

– Сожгли Хаерхолл? – встрепенулись наездники. – Когда? Кто?

Молчаливым взглядом эльфы указали на чужестранца.

– Этого я не знаю, – подтвердил тот. – Сегодня я проходил через пепелище. Следы погрома свежие и отчетливые, даже начавшийся дождь не сразу смог их смыть. Думаю, битва была жестокая. Есть странность. Кроме тела старухи целительницы, прибитого к колесу, я не нашел трупов. Тщательно осмотрел все развалины и вообще не нашел ничего, что указывало бы на того, кто мог это сделал. Но главное: я не понимаю – зачем?! Хаерхолл был простым поселением, где жили рядом друг с другом представители многих народов. Торговали. Обрабатывали поля. Охотились и рыбачили. Не примыкали к союзам и не участвовали ни в чьих войнах.

– А следы на земле? Отметины от подков или отпечатки солдатских сапог?

Незнакомец с ухмылкой взглянул в глаза эльфу.

– Я же сказал – ничего!

Варварша подкинула подсохшую ветку в огонь.

– Уже и не надо, конунг. Следы на земле можно легко уничтожить. Любой шаман это сделает. Но, если нет трупов, вывод напрашивается один: некроманты. Они всегда забирают тела. Обращают их в зомби или в живых скелетонов… Раньше они не высовывались. Сидели в своем Нидерфельде и смердели черными ритуалами. А теперь обнаглели, повылазили.

Девушка гневно сплюнула, позабыв о приличии. К слову, соратник варварши тоже презрительно передернулся, стоило соплеменнице упомянуть о Проклятых Ритуалах.

– Прости меня, воительница, – вдруг, заговорила юная Лия. – Ты ведешь себя так, словно тебе доводилось присутствовать на таинствах некросов.

Подкрашенные боевым окрасом глаза варварши сузились. Кайла же в очередной раз одернула девочку за рукав.

– Лия! Что за бесцеремонность?..

Закончить выговор эльфийке не довелось. Разведчица ответила вежливо, вроде бы отвечала совсем не подростку.

– Конечно же, нет, – она с горечью обвела взглядом вокруг. – Нет надобности испытывать меня на осведомленность. Некроманты творят порочные ритуалы под куполом Гибельной Вуали. Всем это давно известно. Живому существу не пробраться через завесу тьмы. Из тех, в чьих жилах еще течет настоящая кровь, в Храм Проклятых имеют доступ лишь отмеченные Черной Дланью.

Притихшая Лия неожиданно встала. И вот же курьез! Когда Весимир нес ее, умирающую от яда, к костру, девчушка и впрямь казалась младенцем. Во мгле позднего вечера особо и не разглядишь. Однако, сильный мужчина не почувствовал и веса девочки. Впрочем, эльфы по природе весят мало. При желании могут пробежать по рыхлому снегу и не оставить следов. Теперь же юная эльфийка выглядела не таким уж ребенком. Стройная девушка стояла напротив хозяина очага. Заметила его слабую улыбку и улыбнулась в ответ.

– Шэма, я знаю, о чем ты подумал. Да, это так. Я не поправила тебя, когда ты пытался сравнивать мой возраст с собой, потому что в сущности ты угадал. Никого не интересовали подробности до мелочей. Чуточку ты ошибся. Думаю, потому что плохо разглядел меня в сумрачном свете. Любой человек определил бы мой возраст как возраст пятнадцатилетней девушки. А на деле мне скоро исполнится сто пятьдесят. В этом году я должна была участвовать в Празднике Солнцеворота.

Праздник Солнцеворота – это тот день в эльфийском календаре, когда, по расчетам друидов, Лето начинает клониться к Зиме. В этот день, достигшие должного возраста эльфы, выбирают себе пару.

Юноша или неженатый мужчина, выбрав ту, с кем желает заключить брачный союз, вручает избраннице веточку Жемчужного Цвета, очень схожую с веткой сирени, только цветы белые с крошечными желтыми пестиками внутри. Если девушка согласна с предложенным выбором, она оставляет цветок у себя. В случае отказа – бросает его в кипящий котел.

Пока умиленный чужак вспоминал неизменные традиции эльфийских свадебных обрядов, Лия перешла ближе к огню. Присела рядом со сваргами.

– Я не из праздности спросила тебя о некроских ритуалах, – сказала она, обращаясь к разведчице. – Скажи, тебе известна история появления Некромантов?

Суровая на вид, но вовсе не злая, варварша сомнительно улыбнулась.

– Ты о лорде Треворе Дарсе и его жене, баронессе Жанет? – эльфийка молча кивнула. – Да, я слышала эту легенду. Слабо верится. Сказка и все.

Когда-то давно, при первом посещении Нарогшира (местности в долине реки Нарога), Весимиру поведали историю возникновения Некромантов друиды Дээ Шарон. В тот момент у молодого князя, наделенного (как и вся молодежь) изрядной порцией юношеского максимализма, сложились личные впечатления от потрясающих воображение фактов. Но Весимир не стал выкладывать их мудрецам.

Вот и теперь возражать или подтверждать, вообще занимать чью-то сторону, князь вовсе не собирался. Прибег к излюбленной тактике, никогда не подводившей хозяина. Выслушать всех! Сделать выводы. А потом уж решать, как поступить.

– Это не сказка, – уверенно опровергла Лия.

Девушка произнесла сказанные слова таким вразумительным тоном, что собеседники замерли в ожидании продолжения.

– Лия, не надо… – попыталась остановить ее Кайла.

И сразу умолкла под испепеляющим взглядом дочери? Ого!

– Не удивляйтесь, – с глубоким вздохом произнес эльф-мужчина. – Мы называем девочку «Лией», но это лишь часть ее имени.

Конечно же, Весимир знал обычаи эльфов. Потому и не удивился.

– А как звучит полное? – искренне поинтересовался он.

Ответила на вопрос сама девушка.

– Линая Дар Сетис.

Тишина надолго повисла в уютной пещерке. Весимир задумчиво вспоминал тонкости наречения в эльфийских родах. Его гости тоже молчали, так как для варваров эти обычаи с незапамятных времен не были тайной.

Новорожденный ребенок у элей удостаивался именем не в момент появления на свет как у других рас. Родители при обращении называли детей: «дочь» или «сын» пока, достигнув определенного возраста, маленькие эльфы не представали перед вождем и не получали благословение старейшин, после чего мудрые друиды принимали их в Чертоги Вечности Предков. Так назывался храм, где эльфийских детей обучали истории их народа, познанию законов Природы, основам Мироздания и много чему еще. Фактически ребенок проходил испытание. Друиды предоставляли возможность дитю проявить скрытые в нем способности. И лишь после того как девочка или мальчик в чем-либо преуспевали, его нарекали собственным именем. Отсюда и приставки в звучании эльфийских имен. «Дар», «Сээ», «Сив», «Аэ» и другие.

Кто-то становился воином или воительницей. Кто-то учеником друида. Кто-то земледельцем, а кто-то похожим на Лию – отверженным.

– Мое имя – Торен Сив Валдис. Мы не родители девочки, – сдавленно заговорил эльф. – Пока еще Бессмертные Боги не благословили нас собственными детьми. Кайла – моя жена и единоутробная сестра настоящей матери Лии. Нильф была «дорнтхээ». Магессой-воительницей. Вместе с Джэйлу, отцом Лии, они пали в сражении с нордами. Давно. Мы лишь воспитываем племянницу. Мы – ее единственная родня.

Краткое пояснение эльфа только подлило масла в огонь.

– Кхэ, – сконфуженно крякнул чужак. С виноватой улыбкой взглянул в глаза Лии. – Выходит, я дважды ошибся. Мне показалось, хотя бы один из твоих спутников является настоящим родителем. Уж очень они о тебе беспокоились. Истинно как о родной.

Девушка с благодарностью улыбнулась сородичам.

– Да, шэма, они меня любят. Только они.

Скрытая горечь прозвучала в последних словах.

Весимир удобно устроился на свернутой за ненадобностью шкуре медведя и задал вопрос, сам собой напросившейся из прежней беседы.

– Так поделись с нами, раз уж заговорили: чем же ты прогневила друидов? За что они нарекли тебя Вестницей Скорби?

Разумеется, объяснения юной эльфийки ждали и сварги. И Лия ответила:

– Я никого не гневила, шэма. Скорее, наоборот. Это меня незаслуженно отругали и выставили за дверь, посчитав слишком маленькой. Назвали неразумным дитем. Но неразумным был тот, кто не стал меня слушать. Об этом я ему и сказала. Он рассердился. Приказал меня выгнать и пригрозил выпороть, если буду упорствовать.

Лия сделала паузу. Поочередно обвела слушателей проникновенным холодным взглядом. От этого взгляда даже у закаленного Весимира по телу пробежали мурашки.

– Все потому, что я нечаянно подслушала разговор вождя клана с другим вождем. Они договаривались о совместном походе на север, собрались отомстить племенам орков, напавших на наши селения в пограничных районах Скалистых Утесов. Как только я об этом услышала, сразу же вспомнила собственный сон. Я зашла в Зал Собраний и сказала вождю о том, что их ждет. Рассказала о поражении и о гибели многих сородичей, если они не отложат поход. Он спросил меня: с чего я взяла? Я ответила. И над моими словами долго смеялись, называли их нелепой выходкой испуганного дитя. Отругали меня и повелели уйти. Вот я и передала вождю полное содержание сна. Я видела, как за глупость отца жизнью поплатился его собственный сын.

– Ух, ты! – искренне восхитился мужчина-сварг. – Да у тебя кишка не тонка, если не побоялась заявить такое вождю!

Торен кивнул головой и усмехнулся.

– Да, уж. Что-что, а говорит она прямиком в лоб. Без разбора с кем разговаривает. Вы ведь сами уже убедились. Только такие поступки чреваты последствиями.

Он выждал пару коротких мгновений, чтобы вдоволь насладиться произведенным на сваргов эффектом. Затем продолжил рассказ:

– Когда остатки наших отрядов, разбитые орками, вернулись назад; когда вождю сообщили о гибели сына, тогда и начались неприятности для Линаи. Вождь все невзгоды спихнул на нее. Обзывал Лию сглазившей ворожеей и все такое. Хотел даже изгнать. Друиды ему не позволили, но нарекли девочку «Дар Сетис», то есть Вестницей Скорби. С тех пор от нее отвернулось все племя. Лию боятся. Она познала насмешки и одиночество с раннего детства, поэтому выросла в Залах Мудрости Предков. Вот почему Линае в мельчайших подробностях знакомы старинные легенды и предсказания. Она прочитала все свитки в Хранилище. Смогла самостоятельно разобраться в Гремуарах волшебников, в Фолиантах друидов, в Летописях историков и во многом другом. Лия действительно очень смышленая и начитанная. Разум не по годам тоже пугает сородичей. Тяжело ей приходится, нечего и сказать.

Подробный рассказ Торена звучал очень трогательно с искренним сожалением и сочувствием к бедственному положению родственницы. Вот только сама родственница «бедствующей» себя уже не считала.

– Не нужно говорить обо мне так, словно ты оплакиваешь меня на похоронах, дядя.

Линая поднялась. Вернулась на прежнее место и продолжила речь:

– Мудрецы учат: в любом поступке всегда имеются две стороны. Первая – видимая. И по ней большинство простых людей оценивает сам поступок. Вторая сторона скрыта от непричастных глаз. Но она есть. Добро и Зло всегда рядом. Они неразлучны. К примеру: вор на базаре украл последние деньги у матери пятерых детей. Гадкий поступок. Постыдный… с точки зрения матери и большинства людей. Но не с точки зрения вора. Для матери – это горе, но и наука не быть раззявой! А для вора – возможность поесть, но и жуткий страх неизбежного наказания в случае неудачи. Вот вам Добро и Зло. И еще кое-что скажу. Только не подумайте обо мне как о заступнице за воров. Я их не оправдываю, и сама никогда не возьму чужого. Но вы же не знаете, какая причина заставила воришку украсть? Если ему угрожают? Если держат в заложниках его мать? Не спешите судить о других… а вот несчастной женщине, вместо всех ваших сожалений, нужно просто помочь. Так бы поступил человек мудрый. И со мной так же, не спешите меня жалеть. Торен сказал правду: я не могла играть и даже общаться со сверстниками. Меня дразнили, обзывали, в меня кидались камнями и постоянно пытались побить палками. Мне было больно и очень обидно. И Торену стало обидно. Поэтому дядя в тайне начал обучать меня бою и многому научил. В очередной раз, когда соседские дети собирались меня поколотить, я их сама отдубасила. Всех. Даже тех, кто просто смотрел. Меня еще крепче возненавидели, зато больше не трогали. Снова Добро и Зло. Говорю же, они неразлучны.

Лия закончила пересказ, а на лице дяди девочки впервые за вечер сияла настоящая улыбка. Эльф казался довольным. Даже очень. Слова племянницы явно польстили его самолюбию.

– Верно она говорит, – подтвердил Торун. – Мы с Кайлой частенько отпаивали Линаю настоями, делали ей примочки и мазали целебными мазями ссадины. А теперь, люди, дайте ей в руки боевое копье или длинную палку, вложите в ладонь разбойничий нож или кинжал, и увидите: не то чтобы новичку, опытному бойцу с ней уже вряд ли справиться. И ветеран далеко не всякий сможет с ней совладать. Это я вам сказал – Торун Сив Валдис. Наставник воинов-учеников.

Весимир с одобрением взглянул в глаза девочки. Неторопливо подкинул в огонь очередную подсохшую ветку. Недолго раздумывал, а потом заговорил:

– Значит, ты у нас юная предсказательница.

– О нет, шэма, – отрицательно завертела головкой Линая. – У меня нет этого дара. Я не могу всматриваться сквозь плотные циклы времени. Ни минувшие, ни грядущие. Мне иногда снятся сны. Думаю, это Бессмертные Боги посылают частичку того, что хотят донести до людей. Словно предупреждение. Шанс избежать неприятностей. Только никто мне не верит. Я привыкла уже, правда, Кайла?

Бледное лицо женщины покрылось стыдливым румянцем еще до того, как племянница обратилась именно к ней. Заметив пытливые взгляды слушателей, Кайла ответила:

– Она хочет сказать, что даже я не поверила. Сегодня утром спросила у Лии: чему она так радуется? Она заявила, что ее укусит змея.

После такого признания на лицах присутствующих отразились признаки явного замешательства. Только Торун молча покачивал головой.

– Как же я должна была отреагировать? – спросила эльфийка. – Кто не знает о том, что звери и птицы не воспринимают нас за врагов. Самые лютые хищники не нападают на эльфов. Конечно, я не поверила, подумала, Лия подшучивает надо мной. Я тоже решила с ней пошутить и спросила: ты радуешься тому, что тебя укусит змея? Линая ответила: она радуется, потому что она не умрет. Ей не позволит умереть тот, с кем она еще не знакома. Вот почему она так придирчиво вам докучает, милорд. Простите ее. Вы вызываете у Лии не только девичье любопытство, но и истинный интерес.

– Как и она у меня, – искренне подтвердил Весимир. Далее обратился уже к девочке. – Выходит, ты знала о близкой смерти и не попыталась ее избежать? Почему?

Признаться, прозвучавший вопрос мучил разум не только хозяина очага. Сварги, долгое время молчавшие, тоже не прочь бы услышать ответ.

Девочка пристально посмотрела в глаза дворянина. Ответила тоном, не вызывающим ни у кого сомнения в справедливости сказанного.

– Потому что мне бы этого не удалось. Это не была простая змея. Змея была сотворенная. Ее произвел на свет маг и сделал это намеренно. Именно меня она должна была укусить. То есть убить. Я даже знаю, кто ее сотворил. Амати Кая Руна.

– Мать-настоятельница!!! – хором воскликнули Кайла и Торун. – Но, почему?

Полный уверенности взгляд Лии сместился к родственникам.

– Она всегда желала мне гибели, – ответила девочка. – Она настоящая пророчица. Что-то во мне, точнее в моем будущем, очень ее встревожило. Но я не знаю, что именно.

Продолжительное время люди, сидящие вокруг костра, раздумывали над словами эльфийской девчонки. Убедительно прозвучали упомянутые слова. И если варвары, по сути совершенно посторонние и часто враждебные эльфам, с сожалением и сочувствием украдкой поглядывали в ее сторону, то что говорить о единственных родственниках Линаи?

– Что ж, все логично. Я бы сказал, ожидаемо, – внезапно заключил Весимир. – Если эта ваша мать-настоятельница намерилась непременно избавиться от Линаи, то лучшего случая, чем воспользоваться отсутствием семьи в родных землях, и не придумаешь.

– Тогда она уже знает о провале попытки. И о твоем вмешательстве, конунг, – продолжила мысль варварша. – И обязательно повторит ее снова.

Неожиданно бледноватое эльфийское личико Лии озарила лучистая улыбка, словно девчонка ждала чего-то подобного.

– Я рассудила так же! Теперь она будет бояться меня еще больше. Не думаю, чтобы захотела мстить шэмлину. Она с ним не знакома. И князь Весимир все же лорд. Амати Кая Руна не сможет ему навредить. А вот мне сможет. Поэтому я не хочу возвращаться домой. Особенно сейчас, когда знаю о покушении, знаю о желании моей смерти. Без меня и другим станет легче, и самой не придется сносить незаслуженное презрение. Да. Так будет лучше для всех.

– Куда же ты пойдешь?! – вспыхнула встревоженная внезапным решением племянницы Кайла. – Ведь у тебя нет родственников. Шэмлинам и другим племенам ты не нужна. Особенно с таким именем. Не станешь же ты отшельницей-ведьмой жить посреди лесов или болот?! И надолго это тебя не спасет. Могла бы пойти в Хаерхолл. Там проживали многие расы. И ты бы смогла, наверное. Но его больше нет.

– Кстати! – встрепенулась Линая. – По поводу Хаерхолла. Я не зря говорила о том, что спросила воительницу не из праздного любопытства. Я расскажу то, что прочла в Древнем Писании о Природе Некрополя. Я расскажу, а вы меня выслушайте. Потом будете обсуждать. Не сейчас.

Снова Лия переместилась ближе к огню. Уселась рядом с Весимиром на шкуре медведя. Взглянула на непредвиденного спасителя самым преданным взглядом, каким только эльфийка может смотреть в глаза шэмлину. Тонкие брови девочки причудливо изогнулись, а между ними, аккурат возле переносицы, возникла небольшая морщинка.

– В давние времена земли Нидерфельда были покрыты цветущими лугами и рощами. Многовековыми лесами и озерами с прозрачной водой. Проживавшие в деревнях люди воздавали хвалу господам и жили в мире и процветании. Лорд Тревор Дарси и его жена, баронесса Жанет, не нуждались в славе или приобретенных богатствах. Они не воевали ни с кем. У них с избытком хватало всего. А еще! И это, пожалуй, главное – они безумно любили друг друга. Любили такой искренней, неподдельной любовью, какую нельзя описать самыми изысканными словами.

Линая на мгновение прервалась. Предоставила остальным частичку времени, чтобы благополучно усвоили полученную информацию. Затем продолжила повествование, предварительно одарив варваршу колкой искрой из суженных глаз.

– В скорости у них родилась дочь. Ее назвали в честь матери – Дженейра. Понятное дело, родители в ребенке души не чаяли. И вдруг девочка в одночасье тяжело заболела и умерла. Отец и мать, безутешные, убитые горем, потеряли интерес ко всему. Оба заперлись в чертогах обители, где с головой углубились в изучение магии. В то ее направление, что считалось запретным для остальных. Некромантию. В стремлении познать тайну Смерти и возможности возвращения умершего в этот мир лорд Дарси и баронесса Жанет так увлеклись, что незаметно сами стали превращаться в живых мертвецов. Некогда цветущие земли пришли в упадок. На лакомые кусочки начали зариться алчные соседи. Поначалу по мелочам. Совершат налет и восвояси. Но затем с севера началось массовое вторжение варваров. Часть бесчисленных полчищ добралась и до Нидерфельда. Крестьяне сожженных и ограбленных деревень решились потревожить господ. И тогда лорд Дарси, преуспевший за два столетия в некромантии, создал Туманную Пелену, накрывшую его земли. Теперь враги не могли беспрепятственно передвигаться. Разведчикам приходилось подолгу разыскивать путь. Варвары направляли отряды за продовольствием, но их поджидала лишь смерть. Черная Длань, вы сказали? Да. Своих подданных лорд Дарси наделил Темным Прикосновением, позволявшим им видеть внутри Пелены. За счет этого преимущества, многократно уступавшие врагу в численности, воины и ополченцы Нидерфельда разбили полчища варваров. А Гибельную Вуаль или на деле - Предохраняющую Завесу над Храмом Проклятых, как вы его называете, (а для сведущих – над своей лабораторией), лорды Дарси повесили значительно позже. Тогда, когда все же нашли способ воскрешения мертвых. Только их дочери было уже не помочь. Душа девочки находилась там, откуда ее не под силу извлечь никому, кроме Богов. А Вуаль предназначена для того, чтобы не позволять Ауре Смерти вырываться наружу. Знайте об этом. И тела павших воинов они забирали лишь для того, чтобы проводить опыты с воскрешением. А сейчас, думаю, Некроманты уже ни в чем не нуждаются. Больше тысячи лет прошло с того дня, как умерла маленькая Дженейра. В ее смерти виновата болезнь. Семье лордов Дарси некому мстить и не за что. У них нет причины сжигать Хаерхолл. Сами задумайтесь: с какой целью они бы стали пытать старушку-целительницу? За какие грехи им понадобилось прибивать ее к колесу? Старую женщину называли ведьмой, но она вовсе не ведьма. Она – шэмленка. Выглядела старухой, потому что такой и была. Она всего лишь деревенская знахарка. Некросы ее не убивали. Кто-то очень хотел, чтобы именно так все и подумали. Старуху убил кто-то другой, но не Некроманты.

Весомые доводы в словах маленькой (относительно, разумеется) девы прозвучали неоспоримыми аргументами. Тогда поневоле напрашивался вопрос: кто же смог сотворить такое вопиющее злодеяние?

– Кажется, я догадываюсь, кто повинен в погроме, – глядя в огонь, произнесла варварша. – Думаю, это сделали эльфы.

Глаза Кайлы и Торуна округлились. И не столько от удивления, сколько от возмущения. Чудовищными для них показались обвинения разведчицы сваргов. Крепкая рука воина произвольно потянулась к мечу.

– Лютая ненависть к моему народу не дает вам права наделять нас качествами висельников…

– Успокойся, Торун! – властно приказал Весимир.

Терпеливо дождался, пока взбудораженный эльф совладает с разгулявшимися нервишками. Бесцельно поковырял тонкой палкой угли костра. Сдул с видавших виды штанов разлетевшийся пепел и одобрительно кивнул варварше. Поднял глаза. Задумчиво, с сожалением, посмотрел на притихшую Лию.

– Думается, воительница не так уж и не права. Даже если ваши сородичи и не совершали налета, то возможность и причина для этого у них точно была.

– Какая еще причина, милорд!?..

Торун намеривался что-то добавить, но уверенный голос племянницы заставил его замолчать.

– Я, дядя.

Весимир и варварша переглянулись, одновременно развернулись к Линае. Лия же, нисколько не смутившись, продолжила то, о чем тактично промолчали другие.

– Торун, Кайла! Я уже говорила не раз, я не знаю повода, вызвавшего страх у матери-настоятельницы. Сейчас это не так важно. Важно то, что Амати Кая Руна люто ненавидит меня, всем своим существом желает мне смерти. И если она сотворила змею именно там, где наша семья заготавливала провизию на зиму, значит, она за нами следила. Думается, и сейчас продолжает следить. А если ей было известно место нашего нахождения, то известно и то, что рядом нет деревень, замков и стойбищ. Только таверна. Но о ней можно не вспоминать. С Великой Силой не станет связываться ни одно, находящееся в здравом уме, существо.

– Ты к чему? – искренне удивился воин-эльф.

Теперь Кайла, покачивая головой, ответила мужу.

– К тому, Торун, что настоятельнице известно о нашей привязанности к Лии. Не трудно просчитать остальное. Амати задумала избавиться от Линаи, и она хорошо понимала: мы обязательно постараемся спасти девочку. Но мы оба воины, не друиды и не целители. Что из этого следует? Мы бросимся искать помощь. И куда мы пойдем? Разумеется, в Хаерхолл. Все очень просто, если подумать. Могли бы заскочить по пути в таверну «Перекресток дорог». Возможно, среди постояльцев или проезжих нашелся бы тот, кто сумел бы помочь. А если нет?! Терять время? Разве не так мы с тобой рассуждали?

Длинные волосы воина, собранные сзади в аккуратный эльфийский хвост, словно зашевелились. Невероятное открытие так потрясло его, что на долгое время лишило возможности говорить. Возможности или желания.

– Простите, эли, – тем временем произнесла варварша. – Теперь вы понимаете положение сородича правильно. На самом деле, незаслуженно обвинять, тем более оскорблять вас, я вовсе не собиралась. Я умолчала о длинной цепочке своих рассуждений. Выдала лишь результат.

– Ты права. Они это уже поняли, воительница, – одобрительно кивнул Весимир.

Князь неожиданно резко поднялся. Вышел наружу и повернул кристалл Браслета на правой руке.

Взору присутствующих открылся пространственный портал перехода между измерениями. Весимир молча шагнул в него. Недолго отсутствовал. Вернулся назад с изящным золотым кулоном на тонкой цепочке.

Очень слабый, едва заметный в ночи, нежно-голубой свет исходил от кулона. Прозрачный. Красивый, но неживой. Холодный. Днем беспристрастный взгляд обывателя и не заметит таинственного оттенка. Именно так подсвечивался предмет, наполненный магией.

Весимир снова пристроился на медвежьей шкуре. Взял руку юной эльфийки и вложил золотой кулон в маленькую ладонь.

– Вот, – произнес князь. – Этот кулон защитит тебя. В нем сила сопротивления враждебным заклятиям. Амати Кая Руна больше не сможет причинить тебе магический вред. Не сможет и наблюдать за тобой через Пространство. Носи его и не снимай даже в моменты купания. Подарок тебе от всех нас. Помнится, кто-то сказал: «Мудрецы учат: вместо любых сожалений нуждающемуся нужно помочь».

Впечатленные и вместе с тем истинно восхищенные собеседники вопросительно уставились на хозяина очага. И не только ввиду несказанной щедрости князя. Каждый, сидящий у догорающего костра, приблизительно представлял немалую стоимость благородного поступка чужеземного путешественника. Но было еще кое-что. Пусть они этого вслух не произносили, на лицах людей с легкостью читался вопрос: «от нас всех»?

– Разве вы со мной не согласны? – невозмутимо спросил Весимир. – Вы что… вы не знаете простейшее правило зачарования? Чем сильнее стремление и вера в то, что создатель вкладывает в изготавливаемый предмет, тем сильнее сила зачарования. Тем ценнее и качественнее в итоге получается сам предмет. А каждый сидящий вокруг костра искренне желает этой девочке добра, желает ей обрести справедливость. Я это чувствую. Потому я преподнес Лии дар именно от нашего общего имени.

В наступившем безмолвии Линая долго рассматривала драгоценный кулон. Осторожно, словно боялась порвать, надела цепочку на шею.

– У меня не найдется достаточно слов, шэма, чтобы выразить благодарность. Я очень признательна всем за понимание и сочувствие, – она помолчала немного, приходя в себя от нахлынувших с избытком эмоций. – Странно и неожиданно. Я обрела то самое понимание среди совершенно чужих мне людей, но никогда не встречала его среди соплеменников.

– Что верно, то верно! – охотно подтвердил Торун. – Тебе удалось вновь удивить нас, князь Весимир. Только я должен предупредить: Амати Кая Руна сильна. Она имеет статус Магистра магии…

Договорить эльфу не дал Весимир. В который раз чужестранец наперед предсказывал неозвученные мысли гостей.

– Не о чем беспокоиться, Торун. Мощь этого артефакта не превзойдет ни один магистр, если только в помощниках у него не отыщется седовласый архонт, обладающий силой познания выше семьдесят пятой ступени.

Наверняка каждому знакомо то исключительное выражение на лице любого человека, независимо от его возраста или пола, когда он впервые увидел что-нибудь необыкновенное, истинно его удивившее и вместе с тем поразившее до самых глубоких, потаенных уголков сознания.

Состояние собеседников Весимира граничило с упомянутым. Простому человеку не хватит жизни для достижения столь высокого ранга. Он должен быть человеком необыкновенным. Великие Боги должны наделить такого последователя многими неординарными качествами.

– Да, я – архонт, – подтвердил Весимир. – Мой боевой ранг еще выше и давненько перешагнул восьмидесятую ступень. Под рукой у меня мощные отряды испытанных воинов, собранных в разных землях, но преданных мне до мозга костей. Так что замок мы тут построим, и его будет кому защищать, а Линая не останется брошенной, девчонка пойдет со мной, если захочет, конечно. Мне бы весьма пригодилась «Смотрящая в даль», и я не стану проклинать ее за правдивые предсказания.

Сказав, Весимир протянул руку и тронул плечо впечатлительной девочки, и она подошла к нему, не испытывая ни капли тревоги, не испытывая отвращения или брезгливости, которые сопутствовали почти постоянно, когда к ней обращались не родственники. Услышав простые слова едва знакомого человека, Линая Дар Сетис неожиданно улыбнулась ему и взяла его за руку, будто всю жизнь ждала кого-то похожего…

Глава 2

В прокуренном гостевом зале придорожной таверны, заведения, подобно другим учреждениям аналогичного профиля, принадлежавшего самым причудливым созданиям этого мира – хоббитам, безобидному народу полуросликов как их называли все остальные, посетителей оказалось мало. Наверное, потому что для вечерней трапезы еще слишком рано, но больше, думается, потому что истекшие несколько дней ознаменовались снежной метелью ужасающей силы и загнали в укрытие всякого, не имевшего целью свести счеты с жизнью, так что теперь, когда на дворе успокоился обезумевший ветер и нескончаемый снегопад, а на небе наконец засияли проблески зимнего солнца, вынужденные постояльцы умчались наверстывать упущенное время, стремились скорее добраться до конечной точки прерванного поневоле маршрута.

Помимо хозяев, тех самых хоббитов, низкорослых созданий, живущих общинами в хижинах, кои они умело устраивали в недрах холмов, расположенных по обыкновению возле реки или широкого озера, стоит отметить, пожалуй, необычную троицу нежити.

Необычную? Можно подумать, что присутствие нежити в любом общественном месте вообще можно было назвать явлением повседневным, обыденным. Хм, однако мы отвлеклись…

Пусть крепкий морозец с привычным старанием щипал носы и уши теплокровным созданиям, у нежити крови вообще не было, а если была, то давно застоявшаяся, ставшая чем-то вроде студня, поэтому зимний холод их не страшил, как и не испытывали они потребности в привычной нам пище, к тому же прекрасно знали, какое отвратное чувство вызвал бы у представителей любого народа вид и способ питания, скажем, тех же вампиров. А в уголке большого питейного зала как раз и расположились настоящий вампир и два лича… и все-таки странно их видеть среди живых.

За маленьким столиком почти у самой раздаточной стойки присели, сдается, родственники хозяев, потому как вели себя полурослики слишком уверенно и непринужденно, но старались не привлекать избыточного внимания, говорили в полголоса, пили медовое пиво из высоких медных кружек объемом не менее пинты и бесконечно дымили доморощенным табаком, без которого любой хоббит – не хоббит.

Длинный стол у первой из двух круглых колонн, формально поддерживавших невысокую крышу, занимали знакомые сварги. Компания шумная и не слишком приятная. Мало того, что вести себя в цивилизованном обществе варвары не умели, они никак не стремились скрывать собственное невежество. Их резкий обрывистый говор, местами похожий на грубую брань, звучал слишком громко. Временами доносились крайне неприятные звуки отрыжки или еще хуже, выхода газов. Похоже, в своих кругах такое бесстыдство для варваров считается нормой, но теперь-то они сидели не на покрытых шкурами валунах, расставленных вокруг костра в какой-нибудь затхлой пещере, могли бы сдерживаться, как подобает разумному человеку, могли хоть стараться быть поприличнее! И что особенно примечательно, присутствие женщин нисколько не останавливало мужчин, так как поведение варварских женщин почти ничем не отличались от них самих. Разве что говорили женщины реже. Одно хорошо – пока еще сварги не пытались завязать пьяную драку, что опять-таки среди них явление заурядное.

За столом, что стоял вдоль оконной стены, присели четверо гвардейцев из воинства местного коннетабля. Всадники явно замерзли и зашли отогреться, недолго передохнуть с дальней дороги, может быть, и перекусить. И пусть все они от рождения знали Законы Великой Силы, все равно с опаской постоянно посматривали в уголок. Вид нежити их явно пугал.

И еще одна бойкая компания заслуживала внимания. По виду, одежде и хвастливым речам меж собой можно уверенно отнести ее членов к проезжим купцам и их свите. Пожалуй, эти гуляки были единственными, кто засел за столами минимум со вчерашнего вечера и не торопился уехать. Чем больше крепкого пойла поверх уже выпитого они потребляли, тем более громкой и беззастенчивой становилась их речь. Послушать, так не купеческий караван, пережидающий непогоду, а минимум Рейнджеры Лесного Братства, вернувшиеся после удачной охоты.

– …эк они драпали, братцы! – закончил явно вымышленную историю грузный купец, чье пузо оказалось настолько большим, что широкий кафтан застегнуть стало ему не под силу. Может быть, человек сознательно ослабил кушак, чтобы за ужином чувствовать себя поудобнее.

В этот момент тяжелая деревянная дверь, отделявшая сени от питейного зала, со скрипом открылась. Внутри появилась молоденькая эльфийка, одетая слишком отлично от привычного стиля сородичей. Стоило ей стряхнуть капли растаявших снежинок с меховой шапки и расстегнуть тулуп, подвыпившие купцы и их служки так и уставились на юную гостью.

– Как бы не острые уши, я бы принял ее за кабацкую девку, только уж слишком зеленую. Но эльфы не бывают путанами, ежели речь не о рабыне. А вообще, скажу я вам, короткие пиратские бриджи ей даже к лицу, ноги-то стройные. Эх, как бы чулки еще снять…

По счастью у стола, за которым восседали купчишки, вовремя оказался хозяин трактира.

– Девушка, господа, – между прочим произнес он. – И впрямь обладает всеми достоинствами, ценимыми мужиками любого народа, но советую меньше пялиться на нее, особенно с таким явным пристрастием. Верьте мне, это очень ценный совет, и даю я его лишь потому, что вы не похожи на грубых болванов вроде тех сваргов, а это значит, что должны уметь слушать.

Тем временем эльфийка без опаски шагнула внутрь заведения и окинула внимательным взглядом весь зал. Среди свободных столов отыскала тот, который посчитала самым уютным, и запросто за него уселась, но перед тем как она села, девица окончательно избавилась от тулупа.

Заметив, что ценный совет все-таки не до конца проник к разуму торгового люда, добродушный хоббит лишь усмехнулся.

– Жаль, – искренне сетовал он.

– Чего тебе жаль? – удивился купец, обладавший густой и длинной седеющей бородой.

– Вас жаль, – без подвоха ответил хозяин. – Стоит тому, с кем в компании неизменно появляется эта эльфийка, проследить направление некоторых жаждущих взглядов, и привычная потасовка со сваргами покажется вам пустой шалостью. Князь Весимир, видите ли, очень ревностно оберегает воспитанницу, а сама Лия строго следует словам покровителя.

– Князь Весимир? Это тот дуралей, кто затеял большое строительство на пепелище бывшего Хаерхолла? Люди говорят, он якобы не в себе. Говорят, будто разумом тронулся. Старателей уйму на стройку нагнал. И откуда набрал столько рабочих рук? Не иначе как со стороны. Местные-то после пожара то место стороною обходят… Краснолюдов мастеровыми над ними поставил. Поговаривали, камень строительный из Холдвига возит, а это же на самой границе некроманских земель, считай по ту сторону даже. Точно говорю вам, с умом иноземный дворяшка простился…

Услужливый хоббит безразлично повел головой, продолжая вытирать столешницу.

– Вот ты у него и спроси, – с усмешкой ответил он. – Вопрошателей таких много было; и люди, и эльфы, и гномы. Да вот языки у них прятались за зубами, лишь успевали заметить того, кого тронутым называли. А пепелище Хаерхолла князь от завалов расчистил, это правда, только на том месте, где бедную старуху казнили, оставил он памятный знак людям, кому та старуха добро сделала, чтобы они на поклон к ней беспрепятственно проходили.

Дополнение старого хоббита заставило торговый народ призадуматься, да вот беда, видно горячительное зелье хозяина все же мешало многим из них достучаться до разума.

– Все едино, – не угомонился купец помоложе. – Хаерхолл не токмо окрестные жители знали. Знали давно. Знали о смешенном его населении и о непричастной политике старосты. И то, видишь ты, как случилось? Кто же позволит заезжему князю хоромы поставить на ентой земле? Уж больно земля лакомая. Аккурат промеж трех королевств лежит. Многие на нее зарились, поди и сим днем заглядываются. Вона, глядишь ты, даже сюда нежить захаживает, а на границе? И с Печурских Болот посетители тут бывают, а на болотах есть твари пострашнее вампира. Про визиты эльфов и королевских гвардейцев молчу. И за варваров не заикаюсь… Сидят! Ишь, как наклюкались. Как еще в драку не завязались? Они ж без драки не могут.

На мгновение хозяин прекратил сгребать со стола хлебные крошки и кости от съеденной пищи, пристально посмотрел в глаза говорившему и ответил:

– Сюда всем путь открыт, да вот отсюда не каждому… Нежить, ты верно сказал, к нам захаживает, как и любая другая живая душа, но никого не трогает, и стройку княжескую тоже стороною обходит. А вам я в последний раз говорю: на эльфийку не пяльтесь. Пожалеете.

– И что он нам сделает, твой князь Весимир? Мы ссоры не затеваем, не задираем никого и не подначиваем. Сидим мирно, трапезничаем. А коли хотел князь, чтобы на девку не пялились, заставил бы ее носить одежки скромнее.

– Это точно! – подхватил следующий гуляка. – Где ж то видано, чтобы эльфийская молодуха коленки светила? Чай не трехлетнее, дитятко прелести бабьи напоказ выставлять? Даже кабацкие потаскухи скромнее выглядят. Пущай они подол задирают, конечно, на то и гулящие, да не для общего обозрения, а по делам срамным в укромный угол тихуются…

И тут скрипучая дверь вновь распахнулась, в проеме показался князь Весимир. При его появлении хозяин таверны кивнул вошедшему гостю и вернулся к прежнему разговору с торговцами.

– Ну, долго и ждать не пришлось, – сказал он. – Теперь задавайте вопросы ему, коли не передумали. И так, напоследок еще что скажу: девка та не блудница и не рабыня какая. Послушница она княжья. И воспитание у нее достойное, уж поверьте. А ежели бы она слова ваши слышала, запросто могла без наставника любому из вас бока понамять. Вы, купцы, люди заезжие, а местные ее давно не цепляют, хотя, правду сказать, хочунов по первости много было, да скоро перевелись они, хочуны-то. С виду девка кажется щупленькой, стройной вроде как, да обманчивое это зрелище. Многие на том попадались, и многие поплатились, само собой. И были средь них не только пахари, смолокуры, бортники да ремесленники здешние. В прошлое полнолуние стражник городской так уж ее домогался! Присоветовал я ему, мол, не тронь! Да где там?! Как лишний хмель башку помутил, так героями все становятся. Полез он до Лии раз да другой. Сказала она ему по-доброму: осади. Нет, не понял. И только он, стало быть, вознамерился за коленку ее ухватить, ну, вроде как в разговоре, то есть случайно, как прыгнула девка, у меня глаза повылазили! А она взяла у печи хозяйский ухват, да древком стражника бац, да по заду! А потом еще раз, еще! Тот от обиды хотел за меч взяться, так она не позволила. Только он руку на эфес кладет, она ему древком... а потом вдруг замерла и говорит: тебя, говорит, дома жинка и детей четверо дожидаются, а ты все за юбками бегаешь. Может быть, остудить охоту твою навсегда? Я могу. Что скажешь? А у самой глаза лунным сиянием светятся, и смотрит она будто не на тебя, а насквозь. Ох! Перепугался я, братцы, взгляда ее…

К тому времени Весимир прошел до стола, за которым все еще в одиночестве сидела Линая. Положил на скамью тулуп с шапкой и рукавицы. Осмотрелся вокруг, как-бы оценивая публику. Вежливо поздоровался с хозяйской супругой, сделал заказ и принялся тихо беседовать с девушкой.

Старый хоббит собирался оставить компанию заезжих торговцев, но его задержал новый вопрос того из них, кто был помоложе.

– А дальше-то что было? Сказывай.

Хозяин будто опомнился. Встряхнул головой и ответил:

– А дальше тот стражник в порты наложил, на улицу выскочил и более внутри не показывался. Князь же все это время лишь наблюдал и не вмешивался, но рука его на рукояти меча покоилась, я видел… Вот так! Говорю вам, купцы, в их сторону не поворачивайтесь. Спокойнее будет вам.

И в очередной раз не позволили хоббиту отойти от стола. Задержал его новый вопрос, касавшийся уже не Линаи.

– А скажи нам, мил человек, – более уважительно заговорил старший купец. – Мы не впервой в этих краях, а к тебе на огонек завернули впервые, потому как лютая непогода загнала. Проходила дорога наша мимо бывшего Хаерхолла, и лагерь строителей видели, видели леса возведенные. Все видели, что большой стройке присуще. Ближе трех сотен шагов не приближались, боязно после того, что случилось с прежним селением. Поговаривают, над тем местом ныне аура злая висит и всякому, кто в ее пределы вторгается, беда скорая обеспечена. Оттого вопрос наш: как же князь иноземный? Неужто он не боится? Ведь развернулся он, судя по нашему разумению, на многие-многие сотни золотых гульденов. Может быть, даже на тысячи, как посчитать? А вдруг опять злодеи наскачут? Вдруг строительство подпалят? Охраны-то мы не видели. Но кого бы не спрашивали, все твердят, есть на стройке охрана. И правду ты говоришь, даже нежить его не трогает. Народ по-тихому шепчет, заякшался он с нежитью. Кто-то божился, будто бы князь самолично в земли нежити ездил. Договаривался о чем-то. Так ли это? Слухам-то верить, сам знаешь, как! Иной сбрехнул, что наземь плюнул. Но столько людей брехать разом не могут. Да и стройка же движется… Дела!!!

Бедный хоббит, наверное, успел пожалеть, что поспешил с советами в стремлении не дать случиться легко предсказуемой драке. Однако, вопрос задан, теперь приходится отвечать. Удобнее всего сослаться на неведение и отвязаться от надоевших купцов, но в голове умудренного жизненным опытом полурослика упорно свербела мысль о том, что ему бы попросту не поверили. Рассказать столько подробностей и не знать того, что находится на виду? Право, сомнительно!

– Охраны у князя достаточно. Это все что я могу вам сказать. Да больше вам знать и не надо, к чему? Уж не шпионите ли?

Что собирались ответить огорошенные купцы на внезапное обвинение так и осталось загадкой, так как входная дверь опять отворилась, пропуская в обеденный зал таверны новых гостей. И их было много.

Судя по всему, вышло случаем, что на дымок от хозяйской печи, поднимавшийся высоко над трубой в силу стихшего ветра, и на заманчивый запах приготовляемой пищи разом завернули несколько компаний путников.

Несусветная злющая вьюга закончилась, вот и поспешил народ по делам, прерванным непогодой. К вечеру, разумеется, любого нормального человека, весь день находившегося в седле или идущего пешим ходом, всегда донимало чувство ощутимого голода, да и морозец постоянно напоминал о себе, а тут вовремя на пути встала таверна. Так почему бы не завернуть? Почему не передохнуть часик-другой, погреться и закусить?

Первых вошедших узнать оказалось не трудно, ибо сняли они меховые картузы и направились прямиком к полуросликам. А те, заметив сородичей, приветливо закивали и сдвинулись на скамьях, освобождая место для пары молодых хоббитов.

Следом за ними вошел крепкий, но не слишком высокий мужик, одетый в укороченный полушубок, кожаные штаны (видимо мехом внутрь) и мохнатую шапку из лисьей шкуры. В широкой ладони сжимал он пару «заячьих» рукавиц, а ноги обуты в таежные унты. И пусть никакого оружия, кроме прямого ножа, висевшего в чехле на ремне, у него не было, любой мог безошибочно распознать в нем охотника.

За ним на входе питейного зала показался молодой воин, атлетически сложенный и снаряженный отнюдь не дешевой экипировкой. Помимо утепленной накидки, которую воин снял, на нем красовалась геральдическая бригантина, надетая поверх плотной рубахи. На поясе воина висели ножны с мечом средней длины. Шлема не было, но в руке он держал войлочный пилот, украшенный петушиным пером, означавшим титул сержанта.

Как только воин разглядел за столом у окна собратьев-гвардейцев, сразу направился к ним, а в двери показалась зрелая женщина, ухоженная и величавая, вошедшая уверенной неторопливой походкой. Длинная шуба ее будто плыла вместе с хозяйкой, а кунья шапка и серьги в ушах (золотые с крупными драгоценными каменьями) не оставляли сомнений в знатном происхождении новой гостьи. Начальные предположения подтвердились, как только следом вошли двое пажей, одетых дорого и со вкусом, точно под стать госпоже.

Первый из них, похоже происхождением из людей степного народа, с важным видом шагнул к полурослику, которого, думается, раньше знал, поскольку обратился именно к нему как к хозяину заведения.

– Трактирщик, – громко позвал он. – Расчисти возле камина отдельное место и убери низкородную пьянь. Потом вели накрыть стол чистой скатертью и подавать лучшие блюда. И чтоб подавали на серебре, не на пошарпанной дешевой посуде, услышал меня? Сама коннестебла Стефания почтила твою забегаловку высочайшим присутствием.

Заключительные слова смуглокожего пажа вынудили присутствующих прервать трапезу и развернуться, а высокомерный тон господского служки кое-кого вообще покоробил. Прислужник же бодро шагнул как раз в ту сторону, где продолжали молчаливо сидеть представители нежити, и глаза его неестественно вылупились. По всей видимости, хэх, способность к речи на какой-то момент покинула пажа, потому как он медленно обернулся к ожидающей госпоже, словно бы спрашивал у нее совета: как же теперь поступить?

– Нежить? Тут? – все же нашелся слуга. – Что это значит, трактирщик? Убери немедленно мертвечину из зала, иначе поплатишься за оскорбление высочайшей особы.

На протяжении непродолжительной сцены Весимир и Линая молча наблюдали со стороны, тем более что им едва принесли заказ. В настоящий момент молодая девушка-хоббит (думается, дочь хозяина) выставляла на стол высокую крынку свежего молока; плоскую миску с бараньими потрошками, парившими и источающими соблазнительный запах; широкое блюдо с большими бортами полное овощей; блюдо с нарезанным хлебом и блюдо с отваренными грибами, так любимыми Лией. Последним штрихом своеобразного натюрморта стали два тонких медных бокала и непочатая глиняная бутыль дорогого вина.

На мгновение отвлекшись от долгожданного ужина, князь Весимир повернулся в сторону пажа и спокойно заговорил:

– Это похвально, когда слуга ревностно выполняет желание господина и столь же ревностно стремится ему угодить, но порой слепое рвение приносит не тот результат, на который рассчитывает слуга.

Конечно же, бедолага замечания не понял, но, бросив на говорившего скользкий растерянный взгляд, по добротной одежде и крупным опалам в навершии эфеса княжеского меча, узрел в нем человека знатного и богатого, а потому и ответил вежливо, без заносчивости:

– Прошу прощения, господин, не имею чести знать вашего имени. Однако, сударь, смею напомнить, что состою в услужении у особы более высокого ранга, а благородной коннестебле не пристало общество живых мертвяков…

Договорить ему князь не дал.

– Глупец! Я же сказал об излишнем рвении. Думай башкой, паж, пока ты и твоя госпожа сами не стали свежими мертвяками… Или хочешь сказать, что справишься с личем? Что-то я сомневаюсь. Молчишь? Правильно делаешь. Заметь, слуга, эта троица прибыла в таверну задолго до вас и никого при этом не раздражала. Холод для нежити не помеха и в пище большинство из них не нуждаются. Так зачем они здесь? Я думаю, потому что кого-то ждут. И пусть ждут. Они тихо сидят в уголке, где их не сразу заметишь… Если же твоей госпоже так претит соседство вампира и личей, пусть она присядет за наш стол. Уверяю, мое общество ее не унизит, ибо ты неправильно расставил приоритеты. Это не она, это я выше по положению, в том числе и происхождением.

Вот удивительно! Та самая коннестебла легким жестом руки прервала безуспешные старания пажа и повела себя так, что обвинить высокородную даму в заносчивости было бы не простой умышленной ложью, а попросту оскорблением. Расстегнув две перламутровые застежки, она терпеливо дождалась, пока пажи приняли с плеч госпожи дорогущую шубу, и шагнула к столу, согласившись с предложением князя.

Разумеется, стоило ей подойти, Весимир встал и услужливо подал даме руку, дождался пока она сядет и лично представил юную спутницу, на что леди Стефания сделала легкий кивок и обратилась непосредственно к князю:

– Я не раз слышала о вас, князь, не скрою. Однако, за годы пребывания у власти, особенно после того как осталась одна, если я чему-то и научилась, так это не верить слухам. Люди часто болтают впустую. Подобно сорокам на длинных хвостах, как гласит народная мудрость, разносят языками то, чего сами не видели, а лишь повторяют чужие слова, частенько приукрашенные игрой буйной фантазии… Мне очень приятно, поверьте, познакомиться с вами лично.

Тон знатной дамы и то как она выглядела, когда повела речь, никак не давали Весимиру повода для недоверия. Скорее, наоборот. Подпудренное лицо леди Стефании было открытым, глаза не щурились и не бегали по сторонам. Лишь единственный раз коннестебла занервничала, тогда, когда уверенный взгляд ее снова встретился со взглядом Линаи.

Поняв, что нечаянная ее заминка не ускользнула от князя, дама заговорила вообще напрямую, избегая затянутых изъяснений.

– Князь, мне принадлежит небольшой городок, расположенный к северо-западу от этих мест. Медвежьей Берлогой он называется. Наверное, вы о нем слышали. Городок, где проживают в основе ремесленники и лесные старатели. Бортники, лесорубы и смолокуры. Мастера кожевенных и пушных дел. Охотники, рыболовы. Короче, мирные жители… Гарнизон у меня небольшой, но его вполне достаточно, чтобы поддерживать надлежащий порядок в округе и заботится о собственной безопасности. Но недавно произошло событие, заставившее меня приехать сюда… Признаться, я искала именно вас. Мне сообщили, что вы часто ужинаете в этой таверне.

Весимир внимательно выслушал слова женщины, попутно успел сделать кое-какие новые выводы. И теперь, когда в их беседе выдалась недолгая пауза, князь задал первый вопрос:

– Я действительно слышал о Медвежьей Берлоге. Не просто слышал, я там бывал. Больше скажу, теперь, когда я осел на земле бывшего Хаерхолла, временами мои мастера посылают снабженцев к вашим купцам за смолой и за лесом. Не скрою, доску ваши люди пилят отменную, и смолу варят качественную… Все это так, но вы скажите: почему вы исподволь коситесь на мою компаньонку? Закрадывается впечатление, что вы ненароком побаиваетесь Линаю?

После бесхитростных слов собеседника госпожа коннестебла слегка покраснела, но вовсе не растерялась, что в свою очередь понравилось князю.

– Все-таки мне не удается играть «закулисные» роли, – улыбнувшись сказала она. И снова открытый тон этой женщины понравился князю. – Вы не вполне правы, князь Весимир. Я не боюсь, мне просто неловко. Ведь ваша спутница – эльф?

Хороший вопрос! Лия удивленно взглянула на коннестеблу, и пусть смысла мудреного титула девушка не понимала, но точно знала о том, что среди обществ людей Стефания занимает высокий и важный пост.

– Я, мадам, в самом деле появилась на свет в эльфийском племени Сар Ваастен. Вас это как-нибудь беспокоит? Я могу пересесть за другой стол, если вам удобнее разговаривать с князем наедине.

– Никуда не нужно пересаживаться, Лия, – опроверг князь. – Мне кажется, тут дело не в тебе лично.

Куда деваться, когда тебя понимают на полуслове? Леди Стефания вновь улыбнулась.

– Все верно, князь… Лия, я ничего не имею против ваших сородичей. Просто дело, по которому я нахожусь здесь, косвенно их затрагивает. Хотя кто знает, возможно и напрямую.

– Вот как?! – разом насторожились Линая и Весимир. – Что же, мы вас слушаем, говорите.

И коннестебла сказала…

– В начале осени я потеряла супруга… Нет-нет, в его гибели мне винить некого. После очередной охоты Георга свалила жуткая лихорадка. Лекари и целители, включая несчастную старушку из Хаерхолла, не смогли одолеть недуг. Нетрудно додумать в каком я была состоянии. С утра и до позднего вечера я проводила дни у постели больного супруга… В самый разгар переживаний мне вдруг сообщают о появлении процессии эльфов. С ними была какая-то важная птица, потому что ее круглосуточно охраняли, и эта женщина на людях ни разу не покинула закрытых носилок, а когда одергивала шторку, отдавая краткие распоряжения, лицо ее оставалось скрытым вуалью. Вот голос… голос мне показался простуженным, хриплым, поэтому я запомнила его хорошо.

Леди Стефания перевела дух, сделала глоток предложенного князем вина и продолжила говорить.

– Эльфы попросили убежища в замке. Объяснили внезапное появление тем, что друиды предсказали племени чрезмерно тяжелую зиму, так что их отряд прибыл за сбором припасов, но останавливаться на открытой местности им опасно. Моего соизволения они и просили. Раз так, возражать я не стала, тем более что до меня не раз доходили слухи о лютой вражде эльфов не только с некромантами, но и с варварами, и с другими. Да и природных даров в моих лесах предостаточно, пусть собирают… Вы должны понять меня, князь – ту минуту мне было не до каких-то сомнений, тем более не до подозрений. Меня волновало лишь будущее любимого мужа, а оно оказалось плачевным. Через одиннадцать дней Георг умер. Все эти трагические одиннадцать дней эльфы внешне занимались именно тем, о чем и предупреждали. Отлучались с утра, к вечеру возвращались с полными корзинами всяких грибов, орехов и других сборов полей и леса. Меня их заботы, конечно же, не беспокоили, но лишь до тех пор, пока разъезд разведчиков гарнизона не принес сногсшибательную весть о нападении на Хаерхолл. Почему-то в тот самый момент мне вспомнился один эпизод.

Коннестебла сделала новый глоток душистого вина многолетней выдержки, посмаковала мгновение и продолжила пересказ:

– Видите ли, князь, я с детства обладаю развитым обонянием. Так вот, именно вечером накануне я случайно оказалась возле ворот в тот самый момент, когда группа эльфов возвратилась в преддверии ночи. Во дворе замка всегда образуется сквознячок, когда стражники открывают массивные створы, сквозняк и донес до меня запах гари. Я решила, что эльфы в период привалов насиделись возле костра. На том и закончилось. Однако, гости засуетились. Второпях собрались, заявили, что запаслись провиантом в достатке, простились вежливо и подались в обратный путь… Я удивилась, ведь почти ночь на дворе, однако им ничего не сказала. Хотят – пусть уходят. Позднее я вдруг подумала… вспомнила, что эльфы не разжигают огонь и костров у них быть не может…

В третий раз благородная гостья прервала речь, но к вину не притронулась. Видно, готовила себя к заключительной фазе повествования.

– На утро в Медвежью Берлогу пришел человек… ребенок, не больше восьми лет. Когда его накормили и оказали посильную помощь, мальчик поведал заплетавшимся языком, что на Хаерхолл напали призрачные создания. Они летали по воздуху и засыпали огнем все вокруг…

Стефания окончательно замолчала, зато заговорила Линая:

– Призванные Пегасы и заклинание: «Едкий туман». Амати Кая Руна этими навыками владеет, я знаю. Когда его применяют, появляются не живые пегасы, а фантомы, иллюзорные копии. Они держатся какое-то время, потом исчезают. Чем выше сила заклинателя, тем большее количество копий он воспроизводит, тем дольше они сохраняют способности реальных животных. «Едкий туман» тоже временный, он создает вокруг цели магическую завесу, которая мешает нормальному восприятию глаза, а если пытаешься сильно всматриваться, вызывает слезотечение.

– Прописные истины, – согласно кивнул Весимир. – Выходит, знакомая тебе варварша была не так уж и неправа, когда высказала предположение о нападении на мирную деревушку твоих сородичей.

По лицу девушки пробежала едва уловимая тень. Лия подалась ближе к столешнице и снизила голос:

– Я же сразу не сомневалась в ее словах. Только сейчас у меня напрашивается вопрос: ведь прошло почти полгода с того рокового дня, так почему мы вновь заговорили о нем?

– Я ожидала вопроса и ответ приготовила. Как мне кажется, вполне разумный…

Мудрая градоправительница снова взялась за чашу с вином, поднесла ко рту, но пить не стала.

– Ни для кого не секрет, что когда-то добрососедские отношения между людьми и эльфами сильно пострадали в результате неразумной (как я считаю), хищной политики короля Маркуса Гнея Седьмого. Надеюсь, никому не нужно напоминать о кровавой войне, в результате которой эльфы лишились южной части долины реки Нарога? – в ответ закивали, и Стефания снова заговорила. – Война давно позади, это так, но пока перемирие шло лишь формально. И пусть король Маркус, развязавший конфликт, пытался заключить полный мир, одно из эльфийских племен никак не желало его признавать.

– Дее Шарон, – вставил князь. – Они отличаются от сородичей тем, что не так просто прощают обиды, а некоторые вообще не прощают.

– Верно, – подтвердила леди Стефания. – Но теперь, когда король Маркус скончался, а на Престол взошел его старший сын, более разумно ведущий дела, в том числе политические, после того как люди вернули Дее Шарон захваченную долину, кроме юго-восточной части дельты реки, но все же вернули, старейшины племени согласились принять компенсацию и заключить мир.

– Дальше можете не продолжать! – мгновенно сориентировался князь Весимир. – О грядущем Посольстве людей гудит вся округа. Очень многие рады заключению прочного мира. Есть и противники, не без этого, но их мало. Однако, сударыня, как будет выглядеть мир и будет ли он заключен, если новый Король вдруг узнает, что именно эльфы сожгли дотла деревню, где в согласии проживали представители всех народов и рас? Деревню, никогда не встревавшую ни в один междоусобный конфликт?

– Именно! – немедленно согласилась леди Стефания. – Значит, вы понимаете суть моих опасений. Это прекрасно! Не придется…

– Простите, сударыня! – внезапно насторожилась Линая. – Скажите, в день отбытия каравана эльфов из ваших земель кто-нибудь из моих сородичей заметил ваши внимание и настороженность? Хоть один эльф смог бы заподозрить вас в раскрытии тайны нападения на Хаерхолл?

Прекрасно воспитанная, эмоционально выдержанная коннестебла чуть призадумалась, видно вспоминала подробности ушедшего времени. Зато князь на ходу ответил воспитаннице:

– Милая, я хорошо понимаю причину твоих опасений. Мало того, я их полностью разделяю. Однако же я привык думать глубже и рассматривать не только то, что лежит на поверхности.

Собеседница, которой невдомек недомолвки, вопросительно взглянула на Лию.

– Считаете, мне угрожает опасность? – спросила она.

– Поверьте, леди Стефания, – вступился князь. – В опасениях Лии есть перезрелое зернышко, ростки которого лучше бы сразу полоть, пока не они не проявились и не окрепли… Амати Кая Руна, та, кого упоминала Линая; та, кто, по всей видимости, гостила в Медвежьей Берлоге – очень опасная женщина. Не знаю точно – кто она: ведьма или колдунья, но именно она виновна в нахождении Лии тут, потому что хотела убить и ее.

– Кая Руна не простая колдунья, – добавила Лия. – Она же друид, не забывайте этого никогда. Ей подвластны силы Природы, которые запросто можно задействовать на расстоянии. Именно так и случилось со мной.

– А это значит, усомнись она хоть на мгновение в сохранении тайны гибели Хаерхолла, она сделает все, чтобы помешать раскрытию. Исходя из вышесказанного, думаю, никто из эльфийских гостей леди Стефании ни в чем не заподозрил хозяйку.

– Да, я, пожалуй, согласна, в противном случае госпожа коннестебла была бы уже мертва… – закончила мысль Лия.

И тут леди Стефания неожиданно улыбнулась, да такой искренней лучистой улыбкой, какую можно увидеть лишь в период встречи самых близких людей после долгой разлуки.

– Мне почему-то легко говорить с вами, – произнесла женщина. – Вы меня понимаете без длительных объяснений и томительных вздохов… Как раз потому что у меня появился повод опасаться за жизнь, я и приехала к вам.

Сильное замечание! Князь и молодая воспитанница произвольно переглянулись. Заметив, что какая-то часть откровений все-таки осталась непонятой, леди Стефания поспешила закончить начатое.

– Князь, – приглушив голос, заговорила она. – Два дня назад в город приехал обоз снабженцев. Ваших снабженцев. В их числе находились два краснолюда. Вам наверняка давно ведомо, этот народец всегда не прочь крепенько поднажать на хмельные напитки, если только не заняты каким-нибудь делом. Пока мои подданные грузили телеги и собирали нужный товар, времени у обозников оказалось достаточно, поэтому большая часть из них отправилась прямиком в «Гусиную Лапку». Так называется самый известный в Медвежьей Берлоге трактир. За очередной кружкой верескового эля кто-то коснулся старых историй, так бывает всегда в пьяных компаниях, и один дворф за компанию поведал свою. Он рассказал, как однажды мастерил оберег, который хозяин сразу же зачаровал и подарил юной эльфийке, избавляя ее от взглядов магического «Тайного Ока» и от коварства подлых наймитов.

На мгновение Стефания замолчала, а князь в третий раз переглянулся с воспитанницей.

– Не столь уж давно это было, – подтвердил он слова ожидающей гостьи. – Да, действительно, я сделал подарок Линае, избавивший девушку от козней именно той, о ком вы упоминали… А Димитру и Бруму (так зовут двух мастеров-гномов, которые к вам приезжали) надо прочистить мозги, чтобы не плесневели от выпитого.

– Языки бы тоже неплохо подрезать, – подхватила эльфийка. – Больно длинными стали.

Госпожа коннестебла почувствовала себя неловко, будто невольно выдала чью-то сокровенную тайну. Благородная женщина разом зарделась и потупила взгляд.

– Приношу извинения. Я не желала…

– Не стоит, – оборвал князь. – Нам понятен исток ваших действий. Кто-то из подданных услышал пьяную болтовню моих мастеров. Так слухи дошли и до вас. Это ясно. Но! Вы сказали, что прибыли сюда для встречи со мной, так как у вас появилась тревога за жизнь. Сложив вместе все составляющие, могу смело сделать предположение насчет вашего опасения. Мерещится мне, будто туманные их очертания стали не столь уж и призрачными. Расскажите?

Некоторое время она помолчала, надо думать, мысленно составляла будущую речь. Весимир не торопил женщину, у которой, исходя из ее откровенных рассказов, в последнее время в достатке неприятностей и переживаний. И вот она приготовилась, глотнула вина и заговорила:

– Князь, я упоминала уже о достаточной страже моего городка. Эти воины служат не только часовыми на стенах и приставами кастеляна. В их числе имеются опытные следопыты, набранные на службу из бывалых охотников. Каждый день кастелян выделяет несколько конных разъездов, призванных тщательно следить за округой. Долгое время патрульные не приносили тревожных вестей. И вот в конце прошлой недели один из посланных патрулей не вернулся.

Дойдя до этого места повествования, леди Стефания занервничала так явно и неподдельно, что прикусила губу, но совладала с собой и продолжила пересказ:

– На поиск пропавших сразу отправились еще два патруля. Один из них возвратился ни с чем, а второй доставил ужасную весть. Потеря нашлась, но где и как… Четверых всадников обнаружили на лесной дороге, привязанными к деревьям и изрубленными так, будто бы их подвергли показательной казни. Рядом с тем местом патрульные нашли соломенную куклу, точно такую же, какой пользовалась старуха из Хаерхолла.

Стефания замолчала, погрузившись в ужасные воспоминания.

– Возможно, это предупреждение, – сказала она. – Предупреждение мрачного будущего для тех, кто распустит язык.

– Если нападение на патруль – дело рук эльфов… – подхватила Линая. – … факт того, что их никто не увидел… имею в виду случайный глаз, ну, лесных старателей, грибников, например, или иной люд, коих немало бродит вокруг… так вот, вовсе неудивительно. Мой народ давно живет в приятной сени лесов и умеет растворятся в листьях деревьев, без преувеличения скажу: умеет – как не дано другому… Вы же об этом хотели сказать, госпожа? О том, что крестьяне окрестных деревень, пастушьи дети и прочие людишки не видели никого, кто мог бы хоть как-то напоминать обликом эльфов?

Простые и точные слова Лии попали в самое «яблочко». Коннестебла Стефания на миг задумалась, и чтобы миг тот не затянулся, князь взял на себя заботу об уязвленном достоинстве знатной женщины.

– Вы, мадам, сильно напуганы, и это мешает вам мыслить в полном объеме.

Удивленные глаза собеседницы заблестели, как бывает у людей той категории, что не согласна принять подаваемую им информацию. Однако, женщина продолжала вежливо слушать, и князь продолжил:

– В словах моей воспитанницы прозвучали некоторые моменты, на кои я бы обратил особенное внимание.

– Какие? – сразу откликнулась коннестебла.

– А те, что никто из огромного множества случайных людей не заметил даже намека на присутствие эльфов в ваших краях, а по вашему заверению среди населения Медвежьей Берлоги достаточное число бывалых охотников и следопытов. Задумайтесь. Некоторое время назад мы пришли к общему мнению: будь у Амати Кая хоть капля сомнений в вашей осведомленности, она бы не стала так долго ждать. Так что, уважаемая Стефания, я думаю, вам следует искать другой след. Например, шайки лесных разбойников. Ведь именно им в первую очередь патрульные здорово портят жизнь. Вы недавно рассказывали скольких «романтиков с большой дороги» казнили на рыночной площади вашего городка.

– А еще меня очень задело упоминание леди Стефании о необычном состоянии найденных тел. Вы сказали, их будто бы растерзали. Я бы не сбрасывала со счетов диких зверей…

– Нет, господа, – отрицательно повела головой дама. – Погибших осматривали двое лучших охотников в здешних местах. Оба сказали, что с виду раны погибших похожи на рваные раны от нападения хищников, но это были не звери. Зверь использует когти и зубы, у него нет кос или топоров. И кто тогда привязал тела к древам?

– А почему вы не допускаете совместной атаки? – подумав, спросил Весимир. – Запросто могло быть и так, что напали натравленные собаки, а потом в дело вступили бандиты. Могло быть и наоборот. А могло быть и так, что именно собаки не позволили вашим патрульным в полной мере дать отпор атакующим. А могло случиться такое, что ваших людей не убивали, их оставили связанными, чтобы не мешали бандитам уйти. Хищники наткнулись на них случайно и растерзали конечно же.

– Могло. В какой-то момент я так же подумала, – Стефания сделала новый глоток. – Мой следопыт опроверг эту версию. Челюсти у собак, их зубы и когти меньше размером, чем следы, оставленные на телах. Люторина и василиска в наших землях не водится. До болот далеко, чтобы оттуда добралась какая-то тварь. К тому же болотники или утопцы от мест обитания никогда не уходят. Чистый воздух лесов смертельно вреден для них.

– Это так, – разом подтвердили Линая и князь. Переглянулись между собой, будто мысленно совещались, и князь продолжил начатую речь. – Раз так, госпожа, прошу вас хорошенько подумать, прежде чем дать ответ: есть ли среди ваших подданных человек, на кого вы могли бы временно оставить хозяйство? У такой госпожи должны быть парочка преданных слуг?

Стефания улыбнулась, легкая лесть князя ей явно понравилась, но ответила женщина рассудительно, в полном соответствии со здравым умом.

– Вы правы, князь, есть даже те, кто в тайне вздыхает по мне, хоть и знает, что вместе нам никогда не бывать. Но мы говорим не о воздыхателях, как я понимаю. Своему управляющему и кастеляну я полностью доверяю, но никогда не рискну оставить любого из них в одиночестве. Дела ведут они справно, но кто его знает, как обернется, если над ними не будет контроля. И есть еще один человек. Помощник грамотный и умелый. Вот его я могла бы временно оставить вместо себя, но беда в том, что он низкого происхождения. Его распоряжения выполняют лишь потому, что за ним стою я, а если меня не будет, тот же управляющий никогда не допустит верховодить собой простолюдина.

– А если этому человеку помочь?

Сказав, Весимир с хитрицой посмотрел на Линаю, и девушка его поняла, а поняв, прикрыла ладонью рот, чтобы не рассмеяться догадке.

Тем временем коннестебла уставилась в лицо князю.

– Как помочь? – спросила она и добавила. – И зачем это вам? Зачем мне куда-то деваться из собственного дома?

– А затем, дорогая Стефания, что я приглашаю вас погостить у меня недельку-другую. За это время те, кто для большей уверенности будет приставлен к назначенному «простолюдину», если еще не отыщут причину вашего беспокойства, то соберут о ней подробные сведения, это уж точно.

– Да и вам, госпожа, не повредит примерный отдых.

Стефания не успела принять первую часть предложения князя, а ей уже подкинули следующую, еще и с интригой. Женщина во плоти, коннестебла уставилась в лицо молодой эльфийки и ждала пояснений. Лия взглянула на князя и произнесла:

– Чтобы быть окончательно уверенным в безопасности вашей жизни, сударыня, князь приглашает погостить у него. А где именно погостить, вы не подумали? Начатый замок возводится быстро, но пока что далек от полного завершения. Деревень рядом нет. Не в трактире же нам оставаться?

Внезапно знатная гостья как-то неловко осунулась, на мгновение показалось, будто благородная дама испытала стыдливость ввиду собственной недогадливости. Кончики подкрашенных губ леди Стефании вытянулись и слегка опустились книзу.

– Да, действительно, – проговорила она. – Я совсем не задумалась об очевидной детали. Наверное, слишком много новой для меня информации…

В который раз князь Весимир прервал реплику женщины. Видимо, потому что не приветствовал тех щекотливых моментов, когда человеку приходилось чувствовать подсознательное унижение, растерянность, может быть, даже слабость.

– Не старайтесь угадывать, вас говорят о моем браслете, – Весимир сознательно выждал момент и закончил. – Вы ведь не откажетесь?

Отказаться от чего? От того, чего никогда не знала?..