Коты Лориэна. Часть третья, заключительная

Глава 1

Во дни света Древ, когда тень Melkor была удержана в темнице Мандоса и мир пребывал в долгом покое, сады Irmo были исполнены тихого шелеста листвы и голосов прозрачных вод. Там не было ни великого шума, ни яркого блеска; и сам воздух Лориэна располагал к покою, так что даже время текло медленнее, нежели в иных землях Валинора.

Говорили мудрые среди ваниар и нолдор, что Irmo и Estë редко пребывали друг без друга. Ибо где рождаются сны и видения, там должен быть и покой, способный принять их. Ирмо странствовал по своим садам во времена смешения светов Древ, когда золото и серебро лежали рядом на траве и водах. Тогда мысли его обращались к снам живущих в Арде, ибо ни одно сновидение не возникает без причины: одни приходят из памяти, другие из надежды или страха, а иные рождаются в глубинах самой Музыки Айнур.

Эстэ же пребывала у тихих источников и под сенью деревьев Лореллина. На острове среди его вод она часто спала, и тишина вокруг неё была столь глубока, что даже птицы умолкали среди ветвей. Серыми были её одежды, и даром её был отдых. Ибо даже прекраснейшие видения утомляют дух, если не дать ему покоя.

Во времена смешения светов, когда серебро Тельпериона ещё не угасало, а золото Лаурелина уже касалось верхушек деревьев, сады Лориэна становились особенно тихими. В те часы Ирмо часто странствовал у берегов Лореллина, и казалось, что сами сны мира становятся ближе к его мысли. Тогда он останавливался иногда у спящих эльдар, словно вслушиваясь в далёкую музыку, и говорили, что не все сны рождаются в сердце спящего: иные приходят из глубин Арды, иные — из отголосков Музыки, что всё ещё живёт в мире.

К источникам Эстэ приходили эльдары после трудов, песен или долгих странствий по благословенным землям Валинора. Ибо даже в дни покоя всякое живое существо устаёт не только от скорби, но и от полноты мира. Там отдыхали и тело, и дух, и всякий уходил легче сердцем, чем прежде.

И в те дни в садах Лориэна появлялись Коты. Не было известно, откуда именно они приходят; одни говорили, что это майар Ирмо, принявшие облик, наиболее близкий тишине. Другие — что это сами сны, обретшие плоть. Одни лежали в высокой траве под серебром Тельпериона, другие дремали на тёплых камнях под золотом Лаурелина. Шерсть их была светла, как туман, или темна, как вода под звёздами.

Мало кто из эльдар проходил мимо них без улыбки. Одни Коты любили оставаться рядом с певцами и музыкантами, другие подходили лишь к тем, чьи сердца были особенно утомлены. Случалось, что пробудившийся у источников эльдар видел возле себя большого Кота, хотя никто не замечал его прихода. А иной раз Кот сопровождал путника весь день, бесшумно следуя рядом и исчезая так же незаметно, как появлялся.

Эльдары говорили, что это был добрый знак. Ибо Коты Лориэна редко приближались к тем, чьи мысли были смятены; но к усталым и ищущим покоя они приходили охотно, не требуя ни слов, ни ответов.

Так Ирмо и Эстэ пребывали в своём служении: один собирал сны, другой возвращал покой, и ни одно из этих деяний не было выше другого. И иногда Ирмо приходил на остров Эстэ и сидел у воды в молчании рядом с нею. И хотя между ними редко звучали слова, сады в те часы становились ещё тише, а сны отдыхающих — глубже и светлее.

Иногда в Лориэн приходили и другие Валар. Ибо даже могучим бывает тяжело бремя Арды, и тогда они искали покоя в садах Ирмо.

Чаще всех приходила Yavanna, и после её шагов трава становилась глубже и зеленее. Иногда являлся Ulmo, и воды Лореллина звучали яснее, словно узнавая своего Владыку. Tulkas ступал в садах мягче обычного, и даже он не нарушал тишины тех мест. Námo подолгу сидел у берегов, и никто не тревожил его молчания. Лишь Коты Лориэна подходили к нему без страха и ложились у его ног, и он иногда касался их тёмной шерсти, словно вспоминая что-то далёкое.

Manwë приходил редко, и с ним приходила Varda, и тогда воздух становился особенно ясным, а звёздный свет словно проступал сквозь сияние Древ. Aulë нередко сидел в молчании у источников после трудов, и говорили, что именно там приходили к нему самые тихие и совершенные замыслы. Nienna приходила как дождь сострадания, и её беседы с Эстэ делали скорбь мягкой и исцеляющей. Oromë же приносил с собой дыхание странствий, но даже он отдыхал в Лориэне, и звери его не тревожили покоя садов.

Так в садах Владыки Снов собирались порой силы Арды, и каждый находил там тот отдых, которого не мог обрести в иных землях Благословенного Края.

Так текли дни под светом Древ, когда мир ещё был юн, а тень будущих скорбей лежала далеко за пределами помыслов живущих.