Кот и гость

Глава 1

Гость приблизился так осторожно, что чутко спавший Кот даже ухом не повел. Человек присел рядом, прислонился спиной к стволу огромного дуба и стал смотреть на закат, на спокойное, удивительно тихое море. Он бы и камешек бросил, чтобы тот лягушкой попрыгал по воде, но не хотелось будить Кота. Лучше подождать, пока сам проснется.

Кот приоткрыл один глаз как раз тогда, когда гость начал подумывать, не ускорить ли его пробуждение осторожным покашливанием (что, между прочим, наводило на мысль: спал ли он на самом деле всё это время?).

- О, кто пришел! – Кот открыл оба глаза, потянулся и зевнул, продемонстрировав внушительные клыки. – Рад тебя видеть, Мишель. Или... – он с сомнением покосился на человека, - какое имя тебе больше нравится?

Юноша, которого назвали Мишелем, пожал плечами:

- Зови Мишелем, я уже привык. Я тоже рад тебя видеть. Честно говоря, не был уверен, что получится попасть сюда снова.

- О, не сомневайся, с этим у вашего брата проблем не бывает, - мурлыкнул Кот. – Но... надеюсь, дело не в творческом кризисе?

- Нет-нет, - поспешил заверить гость. – Просто... захотелось поговорить.

Кот положил голову на лапы, ожидая продолжения; но человек молчал, словно не знал, с чего начать, или не решался задать волнующий его вопрос. Кусал губы, хмурился. Наконец подобрал плоский камешек и запустил-таки в море.

Фонтан брызг взметнулся на несколько метров – но не успел гость удивиться, как из воды поднялся огромный рыбий хвост, и в следующий момент водой окатило и человека, и негодующего Кота.

- Ох, прошу прощения, я не... - донесся из моря испуганный возглас.

- Смотреть надо, куда брызгаешь, дурища, - проворчал Кот, отряхиваясь.

- Русалка плыла по воде голубой... озаряема полной луной, - задумчиво произнес Мишель, стирая с лица соленые капли. – И старалась она доплеснуть до луны серебристую пену волны.

- Неплохо, - одобрил Кот, оторвавшись от вылизывания обрызганной шерсти. – «Луну» спишем на поэтическую вольность, у меня здесь обычно закат – но в целом неплохо.

- Кстати о русалках, - оживился юноша, обрадованный удачно подвернувшейся теме для беседы. – Я всё хотел спросить: почему русалка на ветвях? Как она туда забирается? И зачем?

Кот саркастически фыркнул:

- Пушкин - шутник. Когда он в первый раз ко мне пришел, я пригласил кое-кого: думал, мальчику с классическим образованием будет интересно. А мальчику захотелось потом сочинить нечто славянское – и вот Пан стал лешим, а дриада превратилась в русалку. Впрочем, славянские русалки как раз...

Мишель рассмеялся.

- А цепь? Это же вовсе не цепь! – он оглянулся на ряды золотистых дисков, спиралью поднимающихся вдоль мощного ствола. – А что это?

- Конечно, не цепь, - проворчал Кот. – Говорю же – шутник. Потом долго оправдывался: мол, не на цепи же, а по цепи, как по канату, к примеру. «Вдоль цепи» - точнее, но не звучит, видите ли. Ладно, я его простил. Мальчишка, что с него взять... А на вопрос, что это такое, отвечу: это – хранители информации. На них записаны все ваши творения. Тут, - Кот указал лапой, - поэзия, а там проза.

- Да, припоминаю теперь: раньше - в первый раз - их было намного меньше. Потрясающе! Значит, ты хранитель всей литературы? И вдохновитель, ты уже говорил. Но так и не ответил тогда: а как же Музы? И Пегас?

Кот встал, прошелся «вдоль цепи», поправил несколько дисков, якобы нарушавших стройность ряда.

- Все спрашивают про Муз. Музы отвечают за способность к творчеству как таковую. А для личных бесед со смертными есть я. Увы, поэты не хотят признаваться, что их «муза» - с лапами и хвостом. Но я не собираюсь менять облик ради чьих-то капризов, меня устраивает этот. Мда. А какой умник записал Пегаса в покровители поэзии, я бы и сам хотел узнать. Милый мой Мишель, Пегас не намного умнее обычной лошади. Медуза, конечно, утверждает, что он исключительно тонкая и поэтическая натура, - может, отсюда и пошел этот миф? Но она мать, ей простительно. Ну да ладно. Скажи: ты пришел поговорить именно об этом?

- Я... – юноша прикусил губу. – А... Ты сказал, что здесь всегда закат. Ты можешь менять тут всё, как тебе захочется?

Кот внимательно посмотрел на него, вздохнул и уселся снова, обвив лапы пышным хвостом.

- Разумеется. Это мой кусочек мира, мой собственный, и я устраиваю его по своему вкусу. Чаще всего мне нравится так: морской берег и тихий закат. Располагает к размышлениям.

- И море синее шумит, не умолкая... Нет, «синее» не годится. Грозное? Бурное? Не то; надо подумать. Да, у тебя тут хорошо. Но я бы устроил иначе. Представь: ночь, степь, звездное небо... Дорога, уходящая за горизонт... Одинокий дуб посреди степи...

- Хм, – прищурился Кот. – Поэтично, не спорю. Но очень уж печально.

- А чему радоваться-то? – с неожиданной горечью произнес Мишель и с силой швырнул еще один камень в набегающие волны. И снова замолчал.

Кот ждал, насторожив уши.

- Она меня обманула, - выдохнул, наконец, Мишель. – Мэб. Она обещала отпустить меня, как только я пожелаю.

- Но ведь ты здесь, - осторожно вставил Кот.

Юноша резко обернулся, темные глаза его вспыхнули.

- Это ты называешь «отпустить»?! – выкрикнул он. – Оказаться в чужом времени, в чужой стране - и вдобавок в чужом теле! Она сказала: «Иди,» - и я... вначале всё смешалось, не хочу даже вспоминать этот кошмар – а потом я оказался в теле ребенка! Трехлетнего младенца! Заперт в нем, как в ловушке!

Голос его зазвенел, прервался. Он закрыл лицо руками и замолчал. Молчал и Кот. Только прибой шуршал прибрежной галькой.

- Долго я не мог оправиться от потрясения, - глухо, еле слышно выговорил наконец юноша. – Даже горячка началась. Потом... не хотел вставать с постели, отказывался есть... мне не хотелось жить! А доктора решили - «осложнение от кори». Никто не понял даже, на каком языке я говорил в бреду, – он невесело усмехнулся. - Но после... смирился. Привык, стал понимать чужой язык... Вот только своим там вряд ли когда-нибудь стану. Зачем она это сделала со мной? За что?

Кот молчал, уткнув морду в лапы. Хвост его нервно подергивался.

- Ты что-то знаешь.

Кот вздохнул.

- Не вини Мэб, - мягко сказал он. – Она не желала тебе зла. У фэйри иные понятия, часто странные; но они редко вредят сознательно. Пойми, другого способа вернуться из их мира нет. Она должна была тебя предупредить. Видишь ли, когда ты ушел к ней, то в мире людей ты... гм... умер.

- Что значит – умер? Я ведь жил там, у Мэб, я не был призраком!

- Мишель, для нас, духов, тело – как для вас одежда. Мы можем себе его создать – любое, по желанию – а можем обходиться и без него. Ты был гостем Мэб, и она сотворила тело и для тебя, чтобы тебе было удобно. Но я не об этом. Время под холмами течет иначе, ты ведь знаешь. Но над временем внешним фэйри не властны. Бывали случаи, когда их гости просто уходили...

- И что? – жадно спросил Мишель.

- Они возвращались в мир, где прошло уже несколько десятков, а то и сотен лет. Их близкие давно умерли. Окружающие считали их помешанными. Чужие для всех, в чужом для них мире... Теперь ты понимаешь? Поэтому от такого способа давно отказались. Мэб выбрала для тебя менее болезненный: подселение в тело младенца. Пока младенец растет, есть время естественным образом изучить новый мир и приспособиться к нему. Правда, это гораздо сложнее: необходимо соблюсти множество условий, причем ребенок должен быть, во-первых, прямым потомком, а во-вторых, как ни печально, умирающим или слабоумным, иначе две души, борясь за тело, уничтожат его.

- Значит, тот ребенок...

- Вероятнее всего, умер от кори. Не смотри на меня так: твоей вины тут нет, он бы в любом случае умер. Но ты смог занять его место.

- Вот как... Но... почему хотя бы не в Шотландии? – в голосе юноши звучала безнадежность.

- Не знаю. Кто виноват, что твоего предка – или потомка, кем его считать? - занесло в Россию? Видимо, других вариантов не было: как я говорил, подходящий подобрать очень сложно. Да и не уверен, что в сегодняшней Шотландии тебе было бы лучше.

- Там хотя бы моя родина. А эта - страна рабов и господ. Дикость. Воздуха не хватает. Мэб отговаривала меня, а я, дурак, ей не верил. Зря она не объяснила толком. Наверное, ты прав: она виновна лишь в том, что легкомысленна, как все фэйри. Скажи: я могу вернуться? Скажи честно!

Кот сел и начал умываться.

- Скажи! Ты знаешь, я же вижу!

- Да, знаю. Да, можешь. Но тебе не понравится способ.

- Что надо сделать? Я сделаю!

Кот вылизывал лапу с таким видом, словно важнее этого не было ничего на свете.

- Скажи! – повторил Мишель то ли с яростью, то ли с отчаянием.

- Ты должен, - нехотя выговорил Кот, - оставить это тело. Оно привязывает тебя к миру людей. Освободившись, твой дух вернется туда, откуда, так сказать, вышел, то есть в мир фэйри, к Мэб. А уж она подарит тебе новую телесную оболочку.

- Я должен умереть, - прошептал юноша.

- Зря я тебе сказал, - поморщился Кот. – Старый дурень. Послушай, Мишель, - он умоляюще посмотрел на гостя, - не надо, а? В молодости все воспринимают жизнь слишком драматически, даже такие, как я. А потом понимаешь, что всё не так уж плохо. Не может быть, чтобы у тебя не было совсем ничего светлого. Всё устроится, поверь! У тебя ведь дар, редкий дар, уж мне-то это известно! Тебе еще творить и творить!

- Бабушку жаль, - словно не слушая, произнес Мишель. – Для нее это будет такой удар... А так – пожалуй, нет ничего такого, что я бы не оставил с легкостью. Кроме поэзии – но сочинять-то я могу и там.

- То, что сотворено в мире фэйри, мне недоступно, - признался Кот. – Не знаю, почему. У меня тут только «Тристан» и...

- А тебе любопытно, что я еще напишу, - усмехнулся Мишель.

- А хоть бы и... – начал было Кот, но вдруг опустил усы и отвернулся.

- Больно терять вас каждый раз, - признался он. – Я ведь и так теряю – вы смертны. А если еще... Не торопись возвращаться, послушай меня. Вряд ли ты сумеешь выйти оттуда еще раз.

- Я и просить не стану. Но – хорошо. Возможно, ты и прав. Я подожду. Попытаюсь. Может, что и получится. Но твой совет не забуду.

- Это не совет... и лучше бы тебе ему не следовать. Кто меня за язык тянул? – сокрушенно вздохнул Кот.

- Не расстраивайся. Хорошо, что сказал. Я предпочитаю знать, что к чему, - юноша поднялся и улыбнулся Коту. – Что ж, мне пора, пожалуй. Спасибо тебе. Мы ведь еще увидимся?

- Обязательно, - Кот улыбнулся в ответ, но улыбка вышла печальной. – И не раз. Приходи почаще... Томас.