Космическая Одиссея

Глава 1

Шёл десятый день в космосе… Я, как обычно, проснулся, позавтракал и полетел к навигатору «Нерпа 3.0». До прилёта на мою родную планету оставалось ещё двадцать дней.

Я заглянул в каюту к Манулу — он всё ещё дрых. Я крикнул, чтобы он просыпался. Тот нехотя встал и полетел умываться… Какой идиот! Тут же можно протираться только влажными салфетками. Ладно, как-то пофиг. инженером и уже очень давно не видел родной дом. Я крикнул ему, чтобы он вставал скорее и смотрел в иллюминатор. — В скольких мы километрах от Земли? — спросил Кот, протирая глаза. — Мы в ста тысячах километров, — ответил я. Землю отсюда было видно очень хорошо.

Вдруг я заметил что-то странное… Будто на планете что-то поменялось. Я взглянул на часы в телефоне и обомлел: 2027 год. Оказалось, в глубоком космосе время идёт намного быстрее, чем на Земле! Я быстро записал это наблюдение в блокнот и полетел в топливный отсек.

Там меня ждал неприятный сюрприз — осталось всего 8% топлива. Мы столько не протянем! Я задумался: а что если сделать топливо из овощей? — Сириус! — позвал я голосового помощника. — Можно ли сделать топливо из овощей? Если да, то как?

— Да, это возможно, — отозвался Сириус спокойным голосом. — Овощи можно переработать в биоэтанол или биодизель. Для этого их нужно измельчить, вызвать брожение и очистить полученный спирт. Однако заправка корабля картошкой не рекомендуется. Энергоэффективность упадёт до минимума, а двигатель начнёт пахнуть как фритюрница в столовой. Рекомендую приберечь овощи для завтрака.

Но выбора не было. Я крикнул Коту-инженеру: — Эй! Нам срочно нужно биотопливо! И надо заполнить им бак хотя бы на 30%, иначе мы не долетим!

Инженер сразу принялся за работу. В отсеке запасов поднялся настоящий хаос: Кот с безумным видом кромсал запасы моркови, пытаясь превратить их в однородную массу. Сириус летал рядом, подсвечивая баки и диктуя формулы брожения. Но цифры меня пугали. Топлива оставалось всего на пять дней…

— А-А-АЛЕ-Е-Е! — закричал я, понимая, что мы можем просто заглохнуть посреди пустоты.

Я бросил Кота и полетел в главный штаб к нашему второму, более мощному навигатору — «Нептуну». В отличие от «Нерпы», этот ИИ не церемонился и выдавал только суровую правду. Процессоры «Нептуна» тихо зашумели, и на экране выскочил график.

— С учётом того, что топлива осталось на пять дней, а процесс создания биотоплива займёт минимум четыре дня, — холодным голосом произнёс навигатор, — шансы на ошибку равны нулю. С текущим ускорением вы прибудете на Землю только через 30 дней.

Я замер. 30 дней?! Это значило, что нам нужно где-то взять энергию ещё на 25 дней пути, или мы превратимся в ледяную консервную банку.

Прошло пять мучительных дней. Не знаю как, но овощное топливо сработало лучше, чем мы думали! Оно каким-то магическим образом ускорило наш корабль в несколько раз. Датчики показывали 50% бака, а «Нептун» подтвердил: до приземления всего два дня.

Я так соскучился по друзьям, что не выдержал и набрал Карла по межпространственной связи. — Привет, Карл! — крикнул я, увидев его лицо на экране. — Привет, Нико! Я уже заждался. Когда ты наконец вернёшься на Землю? — Я и мой экипаж будем дома уже через два дня! — Кстати, хотел ещё кое-что спросить… — Карл хитро прищурился. — И что же? — КОГДА ВЕРНЁШЬ СОТКУ?! — Да верну я, верну, как только приземлюсь! Всё, пока!

Я сбросил звонок и пошёл спать. Утром я проснулся и обомлел: навигатор показывал, что до прилёта на Землю остался не день, а всего час! Я быстро протёр лицо и полетел будить остальных. — ВСТАВАЙТЕ! ЧЕРЕЗ ЧАС МЫ БУДЕМ НА ЗЕМЛЕ! — закричал я на весь корабль.

Все вскочили, умылись (кто салфетками, кто как)… На часах 12:00. До приземления — одна минута! Как время пролетело так быстро, я до сих пор не понимаю. Видимо, этот космос играет с нами в прятки. На экране «Нептуна» пошёл обратный отсчёт: 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1… МЫ ПРИЗЕМЛИЛИСЬ!

Я первым выбежал из космического аппарата. Первым делом — к Карлу. Я отдал ему долг, и мы сразу включили новости. На всех каналах говорили только обо мне и нашем экипаже. Вдруг зазвонил телефон. Я взял трубку, и строгий голос приказал: «Срочно на космодром!».

Там мне сообщили ошеломляющую новость: нужно провести в космосе ещё год. Я, конечно, попрощался с Карлом, пообещал добавить в Сириуса функцию автозвонков (чтобы не забыть про долги в следующий раз) и поехал обратно.

На космодроме меня уже ждал другой экипаж. Я присмотрелся к лицу одного из них… ОНО БЫЛО МНЕ ТАК ПОХОЖЕ НА КОГО-ТО! Я не поверил своим глазам: ЭТО БЫЛ МАНУЛ! Я никак не ожидал, что один и тот же участник будет летать два раза подряд! Я сидел в зале ожидания, смешивая сухое кофе со сгущенкой прямо в банке. Горько, сладко и бодрит так, что глаза открываются шире, чем у Манула при виде пылесоса. Это было моё последнее земное лакомство перед тем, как снова прыгнуть в бездну... От этой смеси сердце на секунду забилось так быстро, будто я сам превратился в фотонный двигатель. «Главное — не взлететь раньше ракеты», — подумал я, вытирая липкую ложку.

Манул, который теперь официально числился в новом экипаже, подошёл ко мне и подозрительно принюхался к банке. — Ты что, решил заправиться кофеином на год вперёд? — проворчал он своим низким голосом. — Смотри, Нико, если ты на борту будешь носиться по стенам, я закрою тебя в отсеке с овощами. Нам и так предстоит непростой год.

Нас пригласили на посадку. Новый корабль, который назвали «Нерпа 4.0», выглядел куда массивнее предыдущего. Инженеры учли наш опыт с биотопливом и установили в хвосте огромный био-реактор, который перерабатывал вообще всё съедобное в чистую энергию.

— Привет, Чейзик... то есть, Нико! — раздался знакомый электронный голос. Это был Сириус. Его уже успели перепрошить на космодроме. Теперь он светился не синим, а ярко-зелёным светом. — Я обновил карты звёздного неба. Теперь мы точно не промахнёмся мимо 2027 года. Кстати, функция автозвонков Карлу установлена. Напоминание о долгах будет срабатывать каждые 24 часа.

Я усмехнулся, усаживаясь в привычное кресло пилота. На душе было странное чувство: вроде бы я только что вернулся, отдал сотку и коснулся настоящей земли, а уже снова смотрю на чёрную пустоту за стеклом иллюминатора.

— Внимание, экипаж! — прогремел голос диспетчера из колонок. — Подготовка к старту. Проверка систем жизнеобеспечения. Манул лениво застегнул ремни безопасности и достал откуда-то из-за пазухи сушеную рыбку. Кот-инженер, который тоже оказался в списке (видимо, без этой банды космос просто не справлялся), уже вовсю щёлкал тумблерами на панели управления.

— Поехали! — скомандовал я, нажимая на главную кнопку. Корабль содрогнулся, мощный гул заполнил кабину, и нас вдавило в кресла. Земля начала стремительно уменьшаться, превращаясь в маленькую голубую точку. Впереди был целый год неизвестности, новых открытий и, надеюсь, очень много сгущенки. На этот раз мы летели не просто выживать, а разгадать тайну того, почему время в космосе ведёт себя так странно. И почему, чёрт возьми, Манул снова с нами?! корабль пронзил облака и вышел на орбиту. Перегрузка постепенно спала, и в кабине воцарилась странная тишина, нарушаемая только мерным гулом реактора. Я отстегнул ремни и почувствовал, как тело становится легким — невесомость снова вступила в свои права.

— Сириус, доложи обстановку, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы вышли на заданный курс? — Курс стабилен, Нико, — отозвался ИИ. — Но есть одна странность. Сканеры «Нерпы 4.0» зафиксировали остаточный след нашего предыдущего прыжка. Такое ощущение, что пространство в этом секторе превратилось в швейцарский сыр. Везде дыры в таймлайне.

Манул, который до этого спокойно жевал рыбку, вдруг замер. Его уши прижались к голове, а хвост нервно дернулся. — Нико, посмотри на правый иллюминатор... — прошептал он. Я подлетел к стеклу и почувствовал, как остатки кофе со сгущенкой застыли у меня в горле. В паре километров от нас дрейфовал объект, подозрительно похожий на... наш старый корабль. Но он выглядел так, будто пробыл в космосе не год, а целое столетие — весь покрытый космической пылью и какими-то странными светящимися кристаллами.

— Это невозможно, — пробормотал Кот-инженер, яростно стуча по клавишам своего терминала. — Мы же только что на нем приземлились! Как он может быть здесь, да еще и в таком состоянии? — Это временная петля, — холодно заключил «Нептун», чей голос внезапно прорезался через динамики. — Похоже, овощное топливо не просто ускорило нас, оно пробило брешь в самой ткани реальности. И теперь нам предстоит выяснить, кто на самом деле находится на борту того призрачного корабля.

Я посмотрел на свои руки. Они всё ещё немного дрожали — то ли от кофе, то ли от осознания того, во что мы вляпались. Земля осталась далеко позади, Карл ждал свою сотку, а перед нами висела загадка, которая могла стоить нам не одного года, а целой жизни.

— Включай щиты, — скомандовал я Коту. — И Сириус... приготовь ту функцию автозвонка. Если мы не вернемся через год, пусть Карл хотя бы знает, что я пытался. Мы начали медленное сближение с кораблем-призраком. Манул выпустил когти, Кот приготовил гаечный ключ, а я покрепче сжал штурвал. Второй год в космосе обещал быть гораздо жарче первого. Второй год в космосе обещал быть гораздо жарче первого. Мы медленно приближались к заброшенной «Нерпе». Свет наших прожекторов выхватывал из темноты куски обшивки, которые за сотню лет (или сколько там прошло в этой временной дыре?) превратились в сплошное кружево из дыр.

— Сближение завершено. Стыковка через 3, 2, 1... Есть контакт! — скомандовал Сириус. Раздался глухой удар, и металлический скрежет разнесся по всему корпусу нашего корабля.

Я, Манул и Кот-инженер стояли перед герметичным люком. Манул проверил свой личный скафандр и взял в лапы тяжелый плазменный резак. — Если там внутри встретим зомби-котов или временных клонов, чур я первый стреляю, — проворчал он, хотя в его глазах читался настоящий азарт.

Люк со скрипом открылся. Внутри корабля-призрака царил абсолютный холод. Иней покрывал все поверхности, а в воздухе застыли капли какой-то странной жидкости, похожей на ртуть. — Нико, взгляни на панель управления! — крикнул Кот, подлетая к терминалу.

Я направил фонарик на экран. На нем светилась надпись, оставленная чьей-то дрожащей рукой: «МЫ ЗДЕСЬ УЖЕ 100 ЛЕТ, НО НА ЗЕМЛЕ ПРОШЛА ВСЕГО МИНУТА. НЕ ПЕЙТЕ ОВОЩНОЕ ТОПЛИВО».

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Моя банка с кофейным сиропом в кармане вдруг показалась мне невероятно тяжелой. Что, если мы совершили ошибку, доверившись технологиям будущего? В этот момент в глубине коридора раздался странный звук — как будто кто-то медленно хлопал в ладоши. Мы обернулись, и лучи наших фонарей выхватили из темноты фигуру. Это был... я? Но только гораздо старше, с седой бородой и в старом потрёпанном скафандре.

— Привет, Нико, — сказал старик моим собственным голосом. — Ты опоздал. Я ждал тебя целую вечность, чтобы вернуть тебе... — он залез в карман и вытащил мятую сторублевую купюру. — Чтобы вернуть тебе это. На Земле время сошло с ума, и твоя «сотка» теперь — единственный ключ к спасению Вселенной.

Я замер, не зная, смеяться мне или бежать. Мой второй год в космосе только начался, а я уже встретил самого себя и узнал, что долги преследуют меня даже сквозь столетия.

Я стоял как вкопанный, глядя на потрёпанную купюру в руках «старого себя». В голове крутилась только одна мысль: неужели всё это время мы были заперты в бесконечном цикле из-за какой-то мелочи?

— Какая ещё вселенная? Это просто сто рублей, которые я занял у Карла! — выкрикнул я, но мой голос в пустом коридоре прозвучал жалко и тонко.

Старик грустно улыбнулся. — В 2027 году деньги перестали быть просто бумагой, Нико. После того как вы использовали овощное топливо, структура атомов изменилась. Эта купюра — единственный предмет из «старого мира», который не подвергся искажению. Она — твой якорь. Если ты не заберёшь её сейчас, корабль-призрак исчезнет вместе с нами всеми.

Вдруг корабль содрогнулся. Сириус в моих наушниках закричал: — Нико! Гравитационное поле нестабильно! Корабль-призрак начинает схлопываться! У нас есть всего 30 секунд, чтобы вернуться на «Нерпу 4.0»!

Манул, не теряя времени, схватил меня за шкирку и потащил к шлюзу. Кот-инженер уже вовсю работал реактивными бустерами, расчищая путь от обломков. — Забирай её и бежим! — рявкнул Манул.

Я выхватил сотку из рук старика. В тот же миг он начал растворяться в воздухе, превращаясь в золотистую пыль. — Удачи, Чейзик... — прошептал он напоследок. — И не пей больше этот кофе, сердце не железное.

Мы влетели в шлюз нашего корабля в последний момент. Металл за нашими спинами заскрежетал, и старая «Нерпа» просто испарилась в яркой вспышке света, оставив после себя лишь облако искр. Мы тяжело дышали, лежа на полу в грузовом отсеке.

Я разжал кулак. Купюра была на месте. Но теперь на ней вместо цифры «100» горели странные символы, которые постоянно менялись. — Сириус, — тихо позвал я, — что это такое? — Я не знаю, Нико, — голос ИИ дрожал от помех. — Но датчики показывают, что мы только что вышли за пределы известной нам галактики. Мы не на пути к Земле. Мы где-то... в другом месте.

Я посмотрел в иллюминатор. Вместо привычных звёзд там сияли огромные, разноцветные туманности, похожие на гигантские глаза. Второй год в космосе только начался, и теперь я понял: возвращение к Карлу будет гораздо сложнее, чем я думал.

Глава 2

Прошло три месяца с тех пор, как мы покинули пределы известной галактики. Корабль дрейфовал в полной пустоте, где не было ни звезд, ни планет — только бесконечные туманности-глаза, которые, казалось, моргали каждый раз, когда я отворачивался.

Манул совсем обленился: он целыми днями лежал в невесомости, пытаясь поймать ртом летающие капли сгущенки. Кот-инженер ковырялся в био-реакторе, жалуясь, что морковь в глубоком космосе начинает светиться фиолетовым.

Вдруг корабль резко тряхнуло.

— Сириус, докладывай! Что за турбулентность в пустоте? — крикнул я, вцепившись в подлокотники кресла.

— Нико, у меня плохие новости, — голос Сириуса заикался. — Мы только что вошли в зону притяжения сверхмассивного объекта. Сканеры показывают... ничего. Абсолютное ничто.

Я посмотрел в главный иллюминатор. Прямо по курсу пространство начало искривляться, закручиваясь в гигантскую черную воронку. Свет звезд засасывало внутрь, как лапшу в пылесос.

— ЭТО ЧЕРНАЯ ДЫРА! — заорал Кот-инженер, вылетая из технического отсека. — Нас затягивает! Скорость падения растет в геометрической прогрессии!

— Манул, бросай сгущенку, за штурвал! — скомандовал я.

Манул мигом пришел в себя. Он прыгнул в кресло пилота и начал яростно щелкать тумблерами. — Тяга на нуле! — прорычал он. — Гравитация слишком сильная, «Нерпа» не выгребает!

Я почувствовал, как время начинает замедляться. Мои руки стали казаться бесконечно длинными, а голос Сириуса превратился в низкий гул. В моем кармане внезапно начала вибрировать та самая «сотка». Она светилась так ярко, что просвечивала сквозь ткань скафандра.

— Сириус! — крикнул я сквозь шум гравитационных волн. — Что говорит купюра?

— Символы на «сотке» синхронизировались с частотой черной дыры! — ответил Сириус. — Нико, если мы сейчас не направим всю энергию био-реактора в один мощный импульс, нас расщепит на атомы через 60 секунд!

— Инженер, жги морковь! — приказал я. — Давай весь фиолетовый запас в топку!

— Но если реактор рванет, мы станем космическим попкорном! — крикнул Кот, но уже вовсю крутил вентиль подачи топлива.

Корабль задрожал так, что казалось, заклепки сейчас полетят во все стороны. Черная бездна была уже совсем близко, закрывая собой всё небо...

Вспышка была такой силы, что я на секунду ослеп. Последнее, что я помню — это дикий рев био-реактора и то, как «сотка» в моей лапе превратилась в ослепительную точку.

Когда я открыл глаза, в ушах стояла звенящая тишина. Я попытался сказать: «Сириус, где мы?», но вместо слов из моего горла вырвалось звонкое: — Тяв! Тяв-тяв!

Я в ужасе замер. Мои руки... где мои пальцы? Вместо них я увидел две пушистые рыжие лапы. Обычные. Лисьи. Лапы. Я попытался встать на задние, но тут же шмякнулся мордой об пол, потому что равновесие теперь работало совсем иначе.

Я огляделся. На полу, запутавшись в проводах скафандра, который теперь был ему велик в пять раз, копошился серый меховой комок. — Мрррау? Хррр... — выдал комок. Это был Манул. Но теперь это был не суровый инженер в шлеме, а просто очень толстый, очень злой и очень пушистый дикий кот. Он посмотрел на свои когти, потом на меня, и в его желтых глазах читалось четкое желание кого-нибудь съесть.

— Сириус! Что произошло?! — мысленно закричал я, надеясь, что хотя бы ИИ меня поймет.

— Нико, — голос Сириуса звучал странно, с помехами. — Похоже, при проходе через горизонт событий черной дыры произошел сбой биологического кода. Мы попали в измерение «Зеро». Здесь антропоморфные формы жизни нестабильны. Вы... ну, как бы это помягче сказать... вы теперь просто звери. Оригинальные модели, так сказать.

В углу послышался шорох. Из-под панели управления вылез маленький серый котенок с гаечным ключом в зубах (который он тут же выронил, потому что он был тяжелый). Кот-инженер тоже «откатился» до заводских настроек.

— Мяф! — возмущенно пискнул инженер.

— Ситуация критическая, — продолжал Сириус. — Без пальцев вы не сможете управлять «Нерпой 4.0». А био-реактор, кстати, заклинило. И чтобы его починить, нужны не лапки, а руки!

Я посмотрел на Манула. Тот уже вовсю пытался разгрызть тюбик со сгущенкой, потому что открыть его цивилизованно больше не мог.

— Тяв! (Манул, брось это, нам конец!) — пролаял я. Манул только шикнул на меня и продолжил грызть пластик.

Вдруг «сотка», валявшаяся на полу, снова вспыхнула. В этом мире она была огромной — почти с меня размером. И на ней начали проявляться картинки...

Манул наконец прогрыз тюбик. Сгущенка брызнула на пульт управления, залив кнопку экстренного торможения. — Хррр-мяу! — довольно проурчал он, вылизывая липкую лапу. Ему, кажется, вообще было плевать на потерю человеческого облика, лишь бы кормили.

Но мне было не до смеха. Я подполз к «сотке», которая теперь казалась огромным ковром-самолетом. Символы на ней сменились на понятную картинку: силуэт лиса, перечеркнутая черная дыра и стрелка, указывающая на био-реактор.

— Сириус! Переводи! — пролаял я, тыча носом в купюру.

— Нико, всё очень плохо, — Сириус вывел на экран голограмму. — Измерение «Зеро» затягивает нас вглубь. Если мы не совершим обратный прыжок в течение десяти минут, ваши ДНК окончательно закрепятся в этой форме. Вы навсегда останетесь просто... ну, очень пушистыми ребятами.

— Тяв?! (Навсегда?!) — я подскочил к Манулу и больно прикусил его за ухо. — Тяв-тяв-ррр! (Вставай, ленивый комок меха! Надо чинить реактор!)

Манул обиженно шикнул, но, увидев мой бешеный взгляд, нехотя поднялся. Мы побрели в технический отсек. Кот-инженер (теперь маленький серый котенок) уже был там. Он пытался лапками крутить гайку, но постоянно кувыркался через голову.

— Мяф... — грустно пискнул он, глядя на нас.

— Сириус, — мысленно позвал я. — Как нам запустить реактор без пальцев?

— Есть один вариант, — Сириус подсветил лазером панель управления реактором. — Система распознает голосовые команды, но мой речевой модуль в этом измерении заблокирован для управления двигателем. Команду должен дать капитан. Но капитан теперь умеет только лаять.

Я замер. Это был тупик. Но тут я вспомнил про «сотку». Я схватил её зубами и притащил к реактору. Как только магическая бумага коснулась металла, она засветилась фиолетовым, как то самое морковное топливо.

— Внимание! — крикнул Сириус. — Купюра создает локальное поле стабильности! Нико, если ты встанешь на неё, твои голосовые связки на время станут прежними!

Я запрыгнул на светящуюся сотку. Лапы дрожали, но как только я почувствовал тепло магии, я открыл пасть и вместо лая выкрикнул: — СИРИУС! ПОЛНУЮ МОЩНОСТЬ НА БИО-РЕАКТОР! ВПРЫСК МОРКОВИ В ТРЕТЬЮ КАМЕРУ!

Манул в этот момент, повинуясь инстинкту инженера, прыгнул на рычаг подачи давления, навалившись на него всем своим немалым весом. Кот-инженер зубами потянул за нужный кабель.

Корабль завыл. Фиолетовый свет залил всё вокруг. Мы почувствовали, как пространство снова начинает рваться.

— Прыжок через 5... 4... 3... — считал Сириус.

В последний момент я увидел в иллюминаторе, как туманности-глаза удивленно расширились. Мы уходили из измерения «Зеро».

Вспышка погасла так же резко, как и началась. Я почувствовал, что лежу на холодном металле пола, но теперь мои руки снова были руками. Я сжал кулаки — пальцы слушались!

— Сириус, доложи статус! Мы... мы люди? — выдохнул я.

— Почти, Нико. Мы покинули измерение «Зеро», но квантовый след остался. Теперь ваша биология — это гибрид.

Я посмотрел на Манула. Он стоял на двух ногах, потирая затылок, но его огромные пушистые уши нервно подергивались, а за спиной ходил ходуном мощный серый хвост. Кот-инженер, снова ставший взрослым, недовольно мяукнул (видимо, привычка осталась) и начал вылизывать тыльную сторону ладони, прежде чем осознал, что делает.

— Черт... — пробасил Манул, заглядывая в зеркальную панель. — Ну, зато теперь я могу чесать за ухом ногой, если руки заняты. Нико, посмотри на себя.

Я глянул на отражение. Из моих рыжих волос торчали острые лисьи уши, а сзади болтался пушистый хвост с белым кончиком.

— Зато слышать будем лучше, — попытался оптимистично заявить я, но тут же вздрогнул. — Сириус, где мы?!

В иллюминаторе больше не было черной дыры. Вместо неё перед нами раскинулась невероятная картина: огромная планета, окутанная золотистыми кольцами, которые состояли не из камней, а из... гигантских парящих овощей.

— Нико, — голос Сириуса стал торжественным. — Похоже, овощное топливо не просто двигало нас. Оно вело нас «домой». Это система Вегетария. Здесь биологическая энергия сильнее ядерной. И, судя по датчикам, на этой планете есть жизнь.

Вдруг на главной панели загорелся сигнал вызова. На экране появилось лицо... точнее, морда. Это был огромный Baikal Nerpa (Байкальская нерпа) в золотом монокле и капитанской фуражке.

— Внимание, неопознанное судно «Нерпа 4.0», — пробасил тюлень с экрана. — Вы находитесь в суверенном пространстве Овощной Империи. Предъявите ваш пропуск или приготовьтесь к абордажу морковными ракетами!

Манул медленно поднял ту самую «сотку», которая всё еще светилась в его руке. — Слышь, командир... — проворчал он. — У нас тут сто рублей, хвосты и полный бак просроченной моркови. Это считается за пропуск?

Тюлень на экране замер, поправил монокль и вдруг вытянулся по струнке: — Святые огурцы... Это же Великий Якорь! Прошу прощения, Ваше Величество Чейзик! Мы ждали вас сто лет!

— «Ваше Величество Чейзик»? — я переглянулся с Манулом. Тот почесал свое новое пушистое ухо и пожал плечами. — Слушай, Нико, если это значит, что нас не расстреляют морковками, я готов хоть корону из петрушки надеть, — проворчал он.

Корабль плавно вошел в док гигантской космической станции, которая по форме напоминала огромный кочан капусты. Как только шлюз открылся, нас обдал запах свежего грунта и... элитного парфюма.

Вдоль трапа стоял почетный караул. Это были байкальские нерпы в парадных мундирах, отдающие честь своими ластами. В центре стоял тот самый капитан с экрана. Он был раза в три больше обычного тюленя, а его золотой монокль так и норовил выпасть от волнения.

— Мы ждали вашего возвращения с тех пор, как Великий Садовник предсказал появление лиса с магическим артефактом номиналом в сто единиц! — пробасил он, низко кланяясь. — Позвольте представиться: Адмирал Ласточкин. Прошу вас, пройдите в тронный зал. Император ждёт объяснений по поводу... кхм... дефицита сгущенки в нашей системе.

Мы шли по коридорам, выложенным из драгоценного нефрита, похожего на огурцы. Прохожие — антропоморфные животные всех видов — останавливались и шептали: «Смотрите, это он! У него хвост пушистее, чем в легендах!».

Наконец, мы вошли в огромный зал. В центре, на троне из гигантской тыквы, сидел старый, мудрый Манул. Он был настолько пушистым, что казался шаром. Увидев нас, он лениво приоткрыл один глаз.

— О, — сказал Император-Манул. — Ещё один кот. И лис с долгами.

Он указал лапой на «сотку» в руке Нико. — Ты знаешь, что эта бумага — не просто деньги? Это Чек Стабильности. В нашем мире всё сделано из растений, но без этого чека растения начинают мутировать. Без него Вегетария превратится в джунгли-убийцы.

Вдруг пол задрожал. По залу пронеслось тревожное сообщение от Сириуса через наушник Нико: — Нико! Гравитационные возмущения! Кто-то пытается выкрасть «сотку» с помощью луча захвата прямо сейчас!

Из тени за троном вышли фигуры в черных плащах. Это были... роботы-зайцы с красными глазами.

— Отдай сотку, лис! — проскрежетал главный заяц. — Мы перепишем этот мир под сталь и морковный сок!

Глава 3

Зайцы наступали. Их металлические лапы лязгали по нефритовому полу, а из ушей-антенн вылетали мелкие разряды тока.

— Отдай «сотку», лис! — проскрежетал главный робот, наводя на меня красный лазер. — Это собственность Корпорации «Гнилой Кабачок»!

Я почувствовал, как мои новые лисьи уши прижались к голове. Внезапно мир вокруг замедлился. Я видел каждую искру, каждую пылинку в воздухе. Мои рефлексы стали в десять раз быстрее.

— Манул, Кот! В рассыпную! — крикнул я и совершил такой прыжок, что коснулся потолка-капусты.

Манул-инженер не растерялся. Он схватил стоявшую рядом вазу с декоративной морковью и с диким криком: «ЗА СГУЩЕНКУ!» обрушил её на голову ближайшего робота. Раздался хруст металла, и заяц начал крутиться на месте, исполняя победный танец поломанной стиральной машины.

Кот-инженер, который всё еще иногда непроизвольно мяукал, запрыгнул на спину самому большому зайцу и начал яростно выдирать провода из его затылка.

— Мяу! (Лови замыкание, железка!) — прошипел он.

В это время я приземлился прямо перед главным зайцем. «Сотка» в моей руке пульсировала фиолетовым светом. Я понял: она не просто чек, она — щит! Как только заяц выстрелил лучом захвата, я выставил купюру вперед.

Раздался звон, как будто столкнулись две планеты. Луч отразился от «сотки» и ударил в потолок.

— Сириус! Где наш корабль?! — заорал я, уворачиваясь от очередной порции морковных ракет.

— «Нерпа 4.0» заблокирована в доке, Нико! — отозвался ИИ. — Но Император-Манул только что передал мне коды от экстренного выхода! Бегите за трон! Там стоит «Ластоногий Экспресс» — прототип корабля для скоростных прогулок!

Отличный выбор! Настоящему капитану некогда болтать, когда под боком стоит новейший прототип. Врываемся в кабину!

Глава 3: Продолжение. Ластоногий рывок

— За трон! Живо! — скомандовал я, проскочив под ногами огромного металлического зайца.

Мы промчались мимо Императора-Манула, который невозмутимо доедал листик салата, пока вокруг летали обломки роботов. За тяжелой бархатной шторой скрывался шлюз. Как только мы ввалились внутрь, перед нами предстало это чудо техники.

«Ластоногий Экспресс» выглядел как огромная, идеально круглая серебристая нерпа. Вместо крыльев у него были мощные боковые плавники, а двигатели в хвосте светились мягким изумрудным светом.

— Какая... обтекаемая дура, — выдохнул Манул, запрыгивая в кресло пилота. — Нико, тут на панели управления вместо кнопок — сенсорные подушечки, как у кота!

Я занял место капитана. Мои новые уши уловили нарастающий гул снаружи — зайцы уже выламывали дверь. — Сириус, подключайся к системам «Экспресса»! Запуск двигателей на полную!

— Есть, капитан Нико! — голос Сириуса зазвучал из динамиков корабля гораздо чище. — Система «Ластоног 1.0» активна. Внимание, при взлете возможна повышенная мимимишность.

— Какая еще мими... — начал я, но договорить не успел.

Корабль издал звук, похожий на радостный «фырк», и рванул с места. Мы не просто вылетели из дока — мы протаранили ворота, разбросав роботов-зайцев в разные стороны, как кегли.

— Гляди! У него вместо лазеров — скорострельные пушки, стреляющие замороженным горохом! — крикнул Кот-инженер, яростно нажимая на сенсорные подушечки.

Очередь из «зеленой шрапнели» срезала антенны преследующих нас дронов. Мы вырвались из атмосферы Вегетарии и вошли в кольца.

— Сириус, задавай курс на Остров Нерп! — выкрикнул я, поправляя сбившуюся «сотку» в кармане. — И выжми из этого тюленя всё, на что он способен!

Корабль вильнул хвостом-двигателем, совершил безумный дрифт мимо гигантской парящей цветной капусты и ушел в гиперпространство. Впереди нас ждал покой, белые пляжи и самая круглая нерпа во Вселенной.

Корабль летел сквозь гиперпространство, и внутри «Ластоногого Экспресса» было подозрительно уютно. Стены были мягкими, а кресла сами принимали форму тела (особенно радовался Манул, чье кресло превратилось в идеальную лежанку для кота).

— Нико, — позвал Сириус, — мы выходим из гиперпрыжка. Приготовься, Остров Нерп уже в зоне видимости.

Экран на лобовом стекле моргнул, и мы все затаили дыхание. Прямо посреди океана из жидкого бирюзового света дрейфовал остров. Он был идеально круглым и покрытым чем-то белым и пушистым.

— Это что, снег? — спросил я, прильнув к иллюминатору.

— Нет, — ответил Сириус, — это слой спящих нерп. Их там так много, что острова почти не видно.

Мы начали снижение. Корабль плавно коснулся поверхности воды и, как настоящая нерпа, грациозно подплыл к берегу. Как только люк открылся, в кабину ворвался запах морской свежести и... рыбы. Очень много свежей рыбы.

Я первым спрыгнул на берег. Мои лисьи лапы (те, что в сапогах) мягко погрузились в белый песок. Вокруг нас тут же начали собираться нерпы. Они не боялись. Наоборот, они смотрели на нас своими огромными глазами-бусинками и издавали странные звуки, похожие на «уить-уить».

— Смотри! — Манул ткнул пальцем в сторону самого высокого выступа в центре острова.

Там, на золотом постаменте из окаменевшего морковного сока, лежала ОНА. Юки. Она была настолько круглой и огромной, что казалось, у неё нет конечностей — просто идеальный серый шар с усами.

— Ваше Величество Чейзик... — раздался голос прямо у меня в голове. Это была Юки. Она не открывала рот, она общалась телепатически. — Ты принес Чек Стабильности. Но знаешь ли ты, что твоя сотка — это не только ключ к этому миру, но и обратный билет к Карлу?

Я подошел ближе, сжимая в руке светящуюся купюру. — Я просто хочу вернуть долг и чтобы время перестало сходить с ума, — честно ответил я.

Юки медленно открыла один глаз. В нем отражалась вся наша галактика. — Чтобы вернуться, тебе придется сделать выбор. Сотка может либо спасти этот мир, либо открыть портал в 2027 год. Но на оба дела её заряда не хватит.

В этот момент Манул, который уже вовсю обнимался с одной из маленьких нерп, замер. Кот-инженер перестал жевать найденную на берегу водоросль. Все посмотрели на меня.

Я посмотрел на «сотку», потом на Юки, потом на Манула, который с тоской сжимал в лапе банку сгущенки.

— Сириус! Есть способ спасти этот мир и свалить отсюда? — крикнул я, чувствуя, как время начинает искажаться. Мои лисьи уши уловили странный гул, похожий на тиканье гигантских часов.

— Только один, Нико! — отозвался ИИ, чей голос теперь звучал из динамиков «Ластоногого Экспресса», который мы пришвартовали у берега. — Но это безумный риск! Мы можем использовать био-реактор «Экспресса», чтобы усилить сигнал сотки. Это создаст резонанс и стабилизирует Вегетарию. Но чтобы открыть портал в 2027 год, нам придется перегрузить реактор и направить всю энергию через купюру прямо в центр временной аномалии. И мы должны сделать это в момент прыжка!

— Мяу?! (Вы с ума сошли? Мы же станем попкорном!) — пискнул Кот-инженер, но уже вовсю крутил вентиль подачи морковного топлива в реактор «Экспресса».

— У нас нет выбора! — я запрыгнул в кабину. Манул занял место пилота. Юки, идеально круглая, телепатически подмигнула мне: — Удачи, Чейзик. Твой долг Карлу — это якорь, который не даст тебе затеряться в пустоте.

Я выставил светящуюся сотку вперед. «Ластоногий Экспресс» взревел, его изумрудные двигатели вспыхнули фиолетовым. Мы начали разгон прямо над водой, снося брызги и спящих нерп (те только лениво переворачивались).

— Пять... Четыре... — считал Сириус. Реактор за спиной завыл на ультразвуке. Сотка в моей руке раскалилась так, что я почувствовал запах паленой шерсти.

— ТРИ! ДВА! ОДИН! — я направил купюру в светящуюся точку в небе.

Вспышка! Мир вокруг нас разорвался на тысячи осколков. На мгновение я увидел Карла, который в 2027 году смотрел на часы. Потом — Императора-Манула на троне-тыкве. И наконец — абсолютную пустоту. Корабль содрогнулся, раздался взрыв... и нас выбросило в портал.

Перегрузка была такой силы, что я потерял сознание.

Я открыл глаза от резкого холода и соленого вкуса во рту. Вокруг была вода. Темная, холодная вода. Я барахтался, пытаясь всплыть. Мои лисьи уши (они всё еще были со мной!) намокли и стали тяжелыми. Пушистый хвост работал как якорь.

Я вынырнул на поверхность, жадно хватая воздух. Вокруг меня, отплевываясь и кашляя, всплывали Манул и Кот-инженер.

— Гха... Кхе... — прокашлялся Манул, чья пушистая серая шерсть теперь напоминала мочалку. — Нико! Ты живой?!

Я огляделся. Мы были посреди огромного залива. Неподалеку от нас, в тумане, виднелись очертания какого-то порта.

— Живой... вроде, — прохрипел я. Тело болело так, будто меня пропустили через мясорубку. Слава Богу, кости целы, только ушибы по всему телу и синяк на скуле величиной с яблоко. Я нащупал в кармане «сотку». Она больше не светилась. Это была обычная, мокрая, мятая бумажка. Но на ней всё еще было написано «100».

— Мы... мы вернулись? — Кот-инженер подплыл ко мне, его кошачьи глаза были полны ужаса и надежды.

Вдруг над нами пролетел вертолет. Я поднял голову и увидел на его борту надпись: МЧС РОССИИ.

— Черт... Мы вернулись, — прошептал я. — Но, кажется, мы приземлились не в 2027-м, а где-то в районе Владивостока. И у нас куча ушибов, хвосты, уши и мокрая сотка. Это будет сложно объяснить.

Вода была обжигающе холодной. Я греб к берегу, чувствуя, как с каждым метром мои мышцы наливаются свинцом. Обернувшись, я увидел, что от наших скафандров не осталось даже лоскутка — только странная серая пыль дрейфовала на волнах, медленно растворяясь в соленой воде.

— Моя форма! — прохрипел Манул, отплевываясь. — Хорошо хоть шерсть на месте, а то было бы совсем неловко перед МЧСниками!

Мы выбрались на берег в самом глухом углу порта. Вокруг громоздились ржавые контейнеры, пахло мазутом и старым железом. Я выполз на бетонные плиты, тяжело дыша. Синяк на боку нещадно ныл, а колено, которым я приложился о поверхность воды при падении, распухло, но, к счастью, сгибалось.

— Сириус? — тихо позвал я, надеясь на чудо. В ответ — тишина. ИИ остался там, в процессорах «Ластоногого Экспресса», который, скорее всего, превратился в пар при перегрузке реактора.

— Нико, глянь туда! — Кот-инженер, дрожа от холода, указал лапой на старую газету, прибитую ветром к забору.

Я поднял мокрый лист. Дата на первой полосе заставила мое сердце пропустить удар: 20 апреля 2026 года.

— Мы промахнулись на год... — прошептал я. — Сейчас 2026-й. До того момента, как мы улетели, еще несколько месяцев.

Манул сел на бетон и начал выжимать свой пушистый хвост. — То есть... мы — это мы, но из будущего, в котором мы еще не улетали? И у нас есть хвосты, которых у нас в 2026-м быть не должно. Это же временной парадокс, Нико! Если мы встретим самих себя, вселенная может схлопнуться в одну большую морковку!

Я полез в единственный уцелевший карман (который магическим образом сохранился на моем теле вместе с «соткой») и вытащил мокрую купюру. — Главное, что она у нас. Карл еще не знает, что я ему её верну... потому что я её ему еще даже не задолжал! Или уже задолжал? Черт, голова кругом.

В глубине порта послышались шаги и приглушенный лай собак. Охранники. Если они увидят двух парней с кошачьими ушами и хвостами, которые голышом прячутся за контейнерами, нам точно не поздоровится.

— Прячемся! — скомандовал я. — Нам нужно найти какую-то одежду, добраться до дома и понять, как скрыть хвосты. Начинается самое сложное задание: выживание в обычном мире.

Я посмотрел на небо. Там, где-то за облаками, всё еще висели туманности-глаза, а на Острове Нерп Юки, возможно, доедала мой запас сгущенки. Но здесь, во Владивостоке 2026-го года, нам предстояло начать всё сначала.

Принято, Капитан! Чтобы дойти до 20к+ символов и сделать главу по-настоящему эпичной, нам нужно добавить «мяса»: подробностей выживания в порту, столкновения с реальностью 2026 года и, конечно, глубоких диалогов о том, как теперь жить с хвостами.

Продолжаем Главу 3 прямо с того места, где вы мокрые и замерзшие сидите за контейнерами.

Глава 3: Продолжение. Тень будущего в ржавом порту

Холодный приморский ветер Владивостока не чета стерильному климат-контролю «Нерпы». Он пробирал до костей. Мокрая шерсть на хвосте превратилась в ледяную гирю, которая тянула вниз.

— Нико, я не чувствую пальцев... то есть когтей... в общем, мне холодно! — зубы Манула выбивали чечетку. — Если мы сейчас не найдем костер или хотя бы сухую тряпку, наше приключение закончится в инфекционном отделении местной больницы, где нас препарируют как «неизвестный вид приматов».

Я выглянул из-за ржавого оранжевого контейнера с надписью «Maersk». В пятидесяти метрах виднелась бытовка охранников. Из её трубы шел уютный дымок, а в окне горел теплый желтый свет. Рядом на веревке сушились чьи-то вещи: огромный ватник, пара растянутых свитеров и — о чудо! — чьи-то огромные шапки-ушанки.

— Видишь ту одежду? — прошептал я, указывая пальцем. — Манул, это наш билет в жизнь. Кот-инженер, ты самый мелкий и тихий. Твоя задача — прокрасться к веревке и сбросить вещи. Мы с Манулом подберем.

Кот-инженер, который после прыжка через портал стал еще меньше (видимо, энергия портала «усушила» его ДНК), кивнул. Он прижал уши, пригнулся к земле и превратился в серую тень. Наблюдать за ним было странно: он двигался как профессиональный диверсант, но иногда всё же смешно дергал хвостом, смахивая капли воды.

Через пару минут перед нами приземлился тяжелый, пахнущий табаком и мазутом свитер размера XXL и две ушанки.

— Быстрее, надевай! — я натянул свитер. Он был настолько велик, что закрывал меня почти до колен, что было идеально — так хвост был меньше заметен. Ушанку я нахлобучил до самых бровей, прижав свои рыжие лисьи уши к черепу. Больно, зато надежно.

Манул облачился в ватник. В нем он стал похож на квадратный стог сена. — Ну и как я выгляжу? — спросил он, пытаясь заправить свой мощный серый хвост в штанину чьих-то найденных треников. — Как человек, который очень любит пиво и гаражи, — честно ответил я. — Сойдет.

Мы двинулись в сторону города, стараясь держаться в тени кранов. В голове всё еще стоял гул портала. — Нико, — Манул вдруг остановился. — Ты понимаешь, что сейчас апрель 2026-го? Мой смартфон у меня дома еще не знает, что я — это я. Твоя мама сейчас, возможно, готовит ужин для «того» Нико, который еще не отрастил хвост и не летал к черным дырам.

От этой мысли по спине пробежал холодок, и дело было не в ветре. — Мы не можем идти домой, Манул. Пока не можем. Нам нужно место, где нас не найдут. Помнишь тот старый гараж Коли на окраине? Он говорил, что там никто не бывает, кроме него, когда он кодит свои скрипты.

— Гараж... — Манул вздохнул. — От звездных дворцов и тыквенных тронов до гаража с крысами. Карьерный рост, ничего не скажешь.

Мы вышли за пределы порта через дыру в заборе. Город жил своей жизнью. Проносились машины, люди спешили по делам, уткнувшись в телефоны. Никто не замечал двух странных бродяг в огромных шапках. Для них мы были просто частью городского шума. Но для нас этот мир стал чужим.

Вдруг мой взгляд упал на витрину магазина электроники. На больших экранах крутили новости. Дикторша с серьезным лицом вещала:«...ученые фиксируют странные гравитационные аномалии в районе Тихого океана. Эксперты связывают это с падением крупного метеорита, хотя следов столкновения не обнаружено...»

— Метеорит, ага, — хмыкнул я. — Это мы так приземлились. «Нерпа 4.0» передает привет научному сообществу.

Мы шли по ночным улицам. Синяки ныли, ушибы пульсировали в такт шагам, но «сотка» в моем кармане, казалось, начала снова едва заметно теплеть. Будто она чувствовала, что мы приближаемся к разгадке.

— Нико, — тихо сказал Манул, когда мы подошли к гаражному кооперативу. — Если мы в 2026-м... значит, у нас есть шанс всё изменить. Мы можем не допустить того взрыва. Мы можем спасти Сириуса.

Я посмотрел на свои руки. Они были грязными, в ссадинах, но это были руки человека. Почти. — Мы не просто изменим будущее, Манул. Мы его перепишем. Но сначала... нам нужно найти еду. Я готов съесть даже ту фиолетовую морковь, на которую мы ругались на корабле.

Манул открыл дверь гаража. Внутри пахло старым маслом и пылью. На столе стоял старый монитор, а рядом — початая пачка сухариков. — Гляди! — Манул схватил пачку. — Боги сжались над нами! Сухарики со вкусом краба!

Мы сидели на холодном полу, жевали сухарики и смотрели в темноту. — Завтра, — сказал я, засыпая, — завтра мы пойдем искать Карла. У нас есть сотка, пара ушибов и хвосты, которые нужно куда-то прятать. Это будет самый сложный квест в нашей жизни.

Погнали дальше! Нам нужно больше атмосферы, боли от ушибов и того самого чувства «чужих среди своих». Добиваем символы до победного!

Глава 3: Продолжение. Гаражная аналитика и боль реальности

Гараж Коли встретил нас глухой тишиной и запахом сырого бетона. Манул со стоном сполз по стенке, держась за бок. — Нико, — прохрипел он, — кажется, тот удар об воду был сильнее, чем я думал. У меня всё тело как один сплошной фиолетовый баклажан. Если ушибы не пройдут до завтра, я не смогу даже доползти до ближайшей аптеки.

Я подошел к нему и осторожно приподнял край огромного свитера. На ребрах красовалась огромная багровая гематома. Удар об поверхность залива с высоты портала — это тебе не шутки. Вода на такой скорости превращается в бетон.

— Терпи, инженер, — я нашел на полке запыленную аптечку. Внутри обнаружился засохший бинт и тюбик «Спасателя», который, судя по дате, видел еще начало нулевых. — Сейчас намажем. Главное, что кости целы. Манул, ты вообще понимаешь, как нам повезло? Десять метров влево — и мы бы впечатались в палубу сухогруза.

Кот-инженер тем временем не терял времени. Он запрыгнул на стол, заваленный старыми платами и обрывками проводов. Его маленькие лапки уверенно нажали на кнопку включения старого системного блока. Тот загудел, как взлетающая «Нерпа», и выплюнул облако пыли.

— Мяу! — торжественно пропищал Кот, указывая на монитор, который медленно заливался синим светом Windows 7. — Он хочет проверить сеть, — догадался я. — Кот, ищи любые упоминания о «Сириусе» или странных сигналах из космоса. Если часть кода нашего ИИ просочилась через портал вместе с нами, он может быть где угодно — в облачных хранилищах, в спутниках или даже в коде какой-нибудь мобильной игрушки.

Манул шипел, пока я втирал мазь в его ушибленное плечо. — Слушай, Нико... А что с нашими хвостами? — он обернулся, пытаясь рассмотреть свой серый хвост, который уныло свисал до пола. — В этом мире 2026 года нет фурри-технологий. Нет магии Вегетарии. Если нас увидит Коля... или, не дай бог, моя мама... они же вызовут не врачей, а экзорцистов.

Я сел рядом и посмотрел на свои ладони. Под ногтями всё еще была грязь портала. — Придется бинтовать. Плотно прижимать к телу и надевать широкие штаны. С ушами сложнее — шапка-ушанка в апреле во Владивостоке выглядит странно, но терпимо. Скажем, что у нас отит или мы просто «на стиле».

Внезапно Кот-инженер замер. Он начал бешено стучать по клавишам, издавая странные горловые звуки. На экране монитора замелькали строки кода, которые я уже видел раньше. Это был лог-файл био-реактора.

— Это невозможно... — я подошел ближе. — Кот, это же данные с нашего корабля! Откуда они здесь? На экране, среди хаоса цифр, высветилось одно короткое сообщение, отправленное всего 10 минут назад на анонимный IP-адрес:«OBJECT_STABILITY_CHECK: FAILED. ANOMALY_DETECTED_IN_VLADIVOSTOK.»

— Нас засекли, — выдохнул Манул, забыв про боль. — Нико, если Сириус не выжил, то кто-то другой отслеживает перемещения через портал. И этот «кто-то» уже знает, что в районе порта что-то шлепнулось в воду.

Я сжал кулаку. Ушибы ныли, голова раскалывалась, а «сотка» в кармане вдруг стала ледяной. — Это не Сириус. Это протокол Корпорации. Те самые роботы-зайцы... их создатели могли существовать и в нашем времени, только мы об этом не знали. Мы принесли войну будущего в наш 2026-й.

Манул поднялся, пошатываясь. Его взгляд упал на старый паяльник и моток медной проволоки. — Значит, отдыха не будет. Кот, продолжай копать. Нам нужно знать, кто принял этот сигнал. А я... я попробую собрать из этого хлама хотя бы примитивный сканер гравитации. Если они придут за нами, мы должны услышать их раньше, чем они постучат в эту ржавую дверь.

Мы провели в гараже всю ночь. Я пытался уснуть на стопке старых шин, но каждый раз, когда я закрывал глаза, я видел глаза-туманности и слышал голос Юки: «Твой долг — это якорь».

Утром город проснулся в густом тумане. Мы вышли на улицу, замотанные в старое тряпье, с плотно прижатыми хвостами и спрятанными под шапками ушами. Каждый шаг отдавался болью в ушибленных мышцах, но мы шли. Нам нужно было найти Карла. Нам нужно было вернуть эту проклятую сотку, пока реальность окончательно не рассыпалась на морковные пиксели.

— Смотри, — шепнул Манул, указывая на проезжающий мимо черный фургон без номеров. — Они ищут.

Я поглубже натянул ушанку и ускорил шаг. 2026 год оказался гораздо опаснее, чем мы помнили.

Договорились, капитан! Давай добьем эту главу мощным, атмосферным финалом, чтобы читатель на Author.Today сидел и грыз ногти в ожидании продолжения. Мы сделаем акцент на ночном Владивостоке, паранойе и том самом чувстве, когда ты вроде дома, но на самом деле — на чужой планете.

Вот завершение Третьей главы, которое выведет нас на нужный объем и подготовит почву для завтрашнего дня.

Глава 3: Продолжение. Ночной дозор во Владивостоке

Туман во Владивостоке стал таким густым, что фонари превратились в мутные желтые пятна. Мы сидели в гараже, прислушиваясь к каждому шороху снаружи. Ушибы на теле Нико горели огнем, а Манул всё никак не мог устроиться поудобнее на стопке старых покрышек.

— Нико, — прошептал Манул, — а что, если тот Карл, которого ты видел... что если он уже работает на «них»? В этой временной ветке всё может быть иначе. — Не говори ерунды, — отрезал я, хотя внутри всё сжалось. — Карл — это Карл. Но ты прав в одном: город изменился. Он пахнет не только морем, но и озоном. Как будто перед грозой, которой не будет.

Кот-инженер внезапно спрыгнул с системника и замер у щели под дверью. Его уши, острые и чуткие, задвигались. — Мяу... — очень тихо, почти на грани слышимости, выдал он. Это был сигнал тревоги.

Я прильнул к замочной скважине. Вдоль гаражного кооператива медленно, почти бесшумно, катился тот самый черный фургон. Его фары были выключены, но на крыше едва заметно пульсировал фиолетовый датчик — такой же, как на морковных ракетах роботов-зайцев.

— Они сканируют био-сигнатуру, — понял я. — Хвосты и уши для них — как маяки в темноте.

Фургон остановился прямо напротив нашего гаража. Мы замерли, боясь даже дышать. Я чувствовал, как «сотка» в моем кармане начинает вибрировать, входя в резонанс с их сканером. Если они сейчас выйдут...

Но фургон постоял минуту и медленно поехал дальше. Видимо, старый металл гаража и кучи ржавого хлама создали достаточно помех.

— Пронесло, — выдохнул Манул, вытирая пот со лба. — Но завтра нам нужно уходить. Мы не можем вечно прятаться в этой коробке.

Я посмотрел на мокрую, мятую сотку, которую вытащил из кармана. На ней, поверх цифр «100», проступили странные символы, которые были видны только под определенным углом. Координаты.

— Завтра мы не просто пойдем к Карлу, — сказал я, глядя в темноту. — Мы пойдем в то место, где всё началось. На тот самый заброшенный склад у причала №4. Если верить этим знакам, портал в 2027 год откроется именно там, но только один раз. И нам нужно решить: вернем ли мы долг или попробуем стереть саму возможность этого полета.

— А как же наши хвосты? — спросил Манул, поглаживая свое серое ухо. — А хвосты... хвосты останутся с нами как напоминание о том, что космос ничего не отдает просто так. Мы — гибриды двух миров, Манул. И завтра 2026 год узнает, на что способны те, кто видел дно черной дыры.

Я лег на доски, подложив руку под голову. Ушибы ныли, но в голове была странная ясность. Мы вернулись не для того, чтобы прятаться. Мы вернулись, чтобы закончить игру.

За окном гаража завыл ветер, смешиваясь с далеким гулом портовых кранов. Завтра будет новый день. Завтра будет битва, к которой мы готовились всю жизнь, сами того не зная.

Гараж был безымянным. Просто один из сотен ржавых железных коробов в бесконечном лабиринте ГСК. Манул, кряхтя от боли в отбитых ребрах, ковырялся в замке куском проволоки. — Нам просто нужно переждать ночь, — пробормотал он, когда дверь наконец поддалась с противным скрипом. — Без разницы, чей это гараж. Главное, что здесь есть крыша и нет камер.

Внутри было темно и пахло застоявшейся сыростью. Мы рухнули на какие-то старые доски. Каждый вдох отдавался резкой колющей болью под лопаткой — привет от Тихого океана. — Нико, — голос Манула в темноте звучал глухо. — У меня хвост занемел. Если я его сейчас не разбинтую, он просто отвалится. — Терпи, — отрезал я, хотя самому хотелось содрать этот свитер и почесать спину, где под одеждой зудели новые лисьи лопатки. — Мы не знаем, кто бродит снаружи.

К утру голод стал невыносимым. Сгущенка из Вегетарии казалась далеким сном, а желудок требовал чего-то земного и калорийного. — Нужно идти за едой, — я поднялся, преодолевая скованность в теле. — Манул, ты остаешься с Котом. Твои ушибы слишком заметны — ты хромаешь и морщишься при каждом шаге. Я пойду один.

Я надел самую длинную куртку, которую мы нашли в углу гаража. Хвост пришлось обмотать вокруг талии под ремнем — чертовски неудобно, дышать трудно, зато со стороны кажется, что я просто немного прибавил в весе. Ушанку натянул до самых глаз. В зеркале заднего вида какой-то разобранной «копейки» на меня смотрел не фурри-космонавт, а типичный подозрительный подросток, который явно что-то замышляет.

Ближайший круглосуточный магазин встретил меня запахом дешевого кофе и звуком работающего холодильника. За кассой сидела сонная женщина, которая даже не подняла глаз от телефона. — Так, — шептал я себе под нос, проходя мимо рядов с хлебом. — Батон, пара банок тушенки... и что-нибудь для Манула.

Я уже тянулся к полке, когда почувствовал, как хвост начал сползать. Ремень ослаб. Я замер, прижавшись спиной к стеллажу с чипсами.«Только не сейчас, только не здесь...» — билось в голове. Если хвост вывалится из-под куртки, объяснять продавщице, что это «дизайнерский аксессуар», будет поздно.

Кое-как поправив «амуницию», я подошел к кассе. Вытащил ту самую мокрую сотку. Она подсохла за ночь, но всё равно выглядела так, будто её жевал кит. — Девушка, примите? — я старался говорить максимально низко, скрывая лисьи интонации, которые иногда прорывались после портала. Она взяла купюру, подозрительно посмотрела на неё, потом на мою ушанку. — Что, парень, уши болят? В апреле-то? — хмыкнула она, проверяя деньги на свет. — Отит, — соврал я, не моргая. — Жестокий отит.

Выйдя из магазина, я чуть не столкнулся с человеком, которого ожидал увидеть меньше всего. На тротуаре, сверяясь с часами, стоял Карл. Тот самый. Только он выглядел... обычно. Никаких шрамов из будущего, никакой паники. Просто Карл из апреля 2026-го.

Я замер. Мое сердце заколотилось об ребра. В кармане лежала сотка, которую я должен был ему отдать. Но если я сейчас подойду к нему в этом виде — с хвостом под курткой и в ушанке — он решит, что я сошел с ума. А хуже того — я создам ту самую временную петлю, которая заставила нас улететь.

Карл поднял взгляд. Его глаза скользнули по мне. На секунду мне показалось, что он что-то узнал. Его брови поползли вверх. — Слышь, пацан, — окликнул он меня. — А мы не встречались? Голос знакомый. И куртка... у моего друга такая же была, пока он её в порту не потерял.

Я почувствовал, как уши под шапкой непроизвольно дернулись от волнения. — Ошиблись, — бросил я и почти побежал в сторону гаражей, чувствуя, как ушибы отзываются острой болью при каждом резком движении.

Прибежав в гараж, я запер дверь на все засовы. — Манул! — выдохнул я, бросая пакет с едой на пол. — Я видел Карла. Он здесь. И он начинает что-то подозревать. Нам нельзя здесь задерживаться. Если Корпорация отслеживает аномалии, они придут к нему первыми, чтобы выйти на нас.

Манул вскрыл банку тушенки ключом. — Значит, план меняется, Нико. Мы не просто возвращаем долг. Мы должны сделать так, чтобы Карл из этого времени вообще не ввязывался в эту историю с соткой. Мы должны украсть нашу собственную судьбу.

Кот-инженер, сидя на системном блоке, тихо мяукнул. На экране снова поползли цифры. Портал в порту закрылся, но его эхо всё еще дрожало в воздухе Владивостока, притягивая к нам тех, от кого мы так отчаянно бежали через звезды.

Глава 4

Вода Байкала оказалась совсем не такой, как в Японском море. Она была лёгкой, почти невесомой, и такой холодной, что зубы Манула начали выстукивать ритм какого-то агрессивного фонка.

Я вынырнул, отплевываясь. Вместо мазутных пятен порта — бесконечный ультрамарин. Солнце отражалось от поверхности воды так ярко, что мои лисьи глаза, привыкшие к тёмным докам, на мгновение ослепли.

— Нико! — раздался плеск слева. — Я... я больше не могу... я тону... моя шерсть весит тонну!

Это был Манул. Его густая серая шуба намокла и тянула его на дно, как свинцовый жилет. Он отчаянно бил лапами по воде, создавая вокруг себя кучу брызг. Кот-инженер, как самый мелкий, уже успел вскарабкаться на какой-то плоский камень и теперь испуганно смотрел на нас.

— Плыви сюда, пушистый! — я схватил Манула за загривок и, работая хвостом как веслом, потащил его к ближайшему выступу скалы.

Когда мы наконец вывалились на тёплый, нагретый солнцем камень, я просто лежал и смотрел в небо. Оно было пронзительно синим, без единого облачка. Никаких «глаз-туманностей», никаких кораблей Корпорации. Только тишина.

— Мы... мы где? — Манул перевернулся на спину, тяжело дыша. — Это не похоже на Владик. Тут пахнет лесом и... чистотой.

— Это Байкал, — я приподнялся на локтях, щурясь. — Глянь туда.

В десяти метрах от нашего камня из воды торчала круглая, блестящая голова. Потом вторая. Третья. Байкальские нерпы окружали наш островок. Они не уплывали. Они смотрели на нас своими огромными чёрными глазами, в которых не было страха — только бесконечное любопытство.

— Мяу... — Кот-инженер осторожно протянул лапу к ближайшей нерпе. Та издала странный звук, похожий на «хрюк», и подплыла ближе.

— Нико, посмотри на свою «сотку»! — вдруг выкрикнул Манул.

Я вытащил купюру из мокрого кармана. Она была идеально сухой. И теперь она светилась не фиолетовым, а мягким голубым светом, в такт волнам Байкала.

— Она заряжается от воды? — удивился я. — Или... она указывает путь?

В этот момент самая крупная нерпа, с густыми белыми усами, грациозно запрыгнула на наш камень. Она была такой круглой, что напоминала уменьшенную версию Юки. Нерпа посмотрела мне прямо в глаза, и в моей голове снова зазвучал тот самый телепатический шепот, от которого по коже побежали мурашки.

«Капитан Нико... Путешественник во времени... Ты упал в самое глубокое зеркало Земли. Ты ищешь Карла, но ищешь ли ты истину?»

Манул вздрогнул. — Ты тоже это слышал? — он испуганно прижал уши. — Она говорит! Тюлень говорит у меня в мозгу!

Нерпа-пророк медленно перекатилась с боку на бок, устраиваясь поудобнее на нагретом граните. Солнечные блики играли на её мокрой шкуре, превращая капли воды в крошечные алмазы. Манул сидел, боясь пошевелиться, его хвост нервно подергивался, выбивая дробь по камню.

— «Байкал — это не просто озеро», — снова зазвучал голос в моей голове, глубокий и спокойный, как само дно. — «Это шрам на лице планеты, оставленный в те времена, когда время еще не было линейным. Портал во Владивостоке не сломался, Нико. Он просто... узнал свою родню».

Я нахмурился, пытаясь унять дрожь в руках. Ушибы, полученные при падении, внезапно перестали ныть. Я чувствовал, как прохладный воздух озера наполняет легкие силой. — Родню? Ты хочешь сказать, что «сотка» связана с этим местом?

Нерпа моргнула своими огромными черными глазами. — «Сотка — это ключ. Но Байкал — это замок. Юки отправила тебя сюда не случайно. Во Владивостоке тебя ждали те, кто хочет использовать ключ, чтобы открыть дверь в свою пользу. Здесь же ты можешь научиться им пользоваться».

Кот-инженер, который до этого момента внимательно изучал усы нерпы, вдруг встрепенулся. — Мяу! — он указал лапой на «сотку».

Купюра в моей руке начала менять форму. Бумага стала прозрачной, как лед, а цифра «100» превратилась в пульсирующее созвездие. Голубой свет теперь не просто мерцал — он проецировал над камнем карту. Это был не космос. Это была карта России 2026 года, и на ней яркой точкой горел Владивосток.

— «Видишь эту нить?» — Нерпа-пророк кивнула на тонкую световую линию, соединяющую Байкал и порт, из которого мы только что сбежали. — «Это твоя линия жизни. Если ты пойдешь по ней сейчас, ты вернешься в тот самый момент, когда Карл возьмет купюру. Но готов ли ты к тому, что произойдет после?»

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, чувствуя, как уши под шапкой-ушанкой (которую я чудом не потерял при падении) снова встали торчком.

— «Карпорация "Гнилой Кабачок" в 2026 году — это еще не армия роботов-зайцев. Это пока лишь тени в дорогих костюмах. Но если ты отдашь Карлу активную сотку, ты сам запустишь цепную реакцию. Ты станешь тем, кто создаст своего врага».

Манул издал странный звук, похожий на икоту. — Нико... она говорит, что мы сами виноваты в том, что в будущем всё пошло наперекосяк? Мы — причина того, что лисы отрастили уши, а манулы стали инженерами?

— «Вы — не причина», — мягко поправила нерпа. — «Вы — корректоры. Чтобы спасти будущее, Нико, ты не должен просто вернуть долг. Ты должен его обнулить. Но для этого тебе нужно добраться до Иркутска. Там, в старой обсерватории на Листвянке, есть человек, который знает, как "заземлить" энергию сотки».

Нерпа внезапно соскользнула в воду, оставив после себя лишь легкие круги. — «Поспеши, Капитан. Те, кто ездят в черных фургонах, уже знают, что ты не утонул. Они уже вылетели в сторону Сибири».

Я посмотрел на Манула и Кота-инженера. Мы были мокрыми, босыми, на крошечном островке посреди самого глубокого озера в мире, а за нами охотилась корпорация из будущего.

— Ну что, команда, — я сжал ставшую ледяной купюру. — Ищем способ добраться до Иркутска. Манул, проверь, нет ли у тебя в заначке еще одной пачки сухариков. Нам предстоит долгий путь по берегу.

Слова Нерпы-пророка всё еще гудели в голове, как рой потревоженных пчел. Я стоял на самом краю скользкого камня, сжимая в руке светящуюся купюру. Голубое созвездие на ней пульсировало, указывая путь к Листвянке.

— Нико, осторожнее! — крикнул Манул, пытаясь выжать свою тяжелую шерстяную куртку. — Там внизу скалы, если поскользнешься...

В этот момент случилось то, чего я боялся больше всего. Вода Байкала, до этого спокойная, вдруг содрогнулась. Мощный толчок, будто где-то на дне проснулся древний великан, заставил наш островок качнуться.

Моя нога, обутая в промокший и разваливающийся кроссовок, соскользнула с обледенелого выступа. Я взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие. Пальцы разжались всего на долю секунды — но этого хватило.

— НЕТ! — мой крик перекрыл шум всплеска.

«Сотка», ярко вспыхнув голубым на прощание, выскользнула из моих пальцев. Она не упала в воду камнем. Подхваченная внезапным порывом ледяного байкальского ветра, она закружилась в воздухе, как раненая бабочка.

— Хватай её! Кот, хватай! — орал Манул, бросаясь вперед и едва не сбивая меня с ног.

Кот-инженер совершил невероятный прыжок, в воздухе вытянув лапу с выпущенными когтями. Его когти чиркнули по краю купюры, но она, будто обладая собственным разумом, нырнула вниз, в расщелину между двумя гигантскими валунами, которые уходили глубоко под воду.

Мы замерли у края расщелины. Я видел, как там, в глубине, среди прозрачной как хрусталь воды и зеленых водорослей, медленно опускается наш единственный шанс на спасение. Голубой огонек становился всё тусклее и тусклее, пока окончательно не исчез в черной пустоте подводной пещеры.

— Всё... — прошептал Манул, бессильно опуская лапы. — Мы приплыли. Без сотки мы не «корректоры». Мы просто два мутанта и кот на холодном камне посреди Сибири.

Я чувствовал, как внутри всё обрывается. Холод Байкала теперь казался не лечебным, а смертельным. Долг Карлу, спасение Сириуса, возвращение домой — всё это только что утонуло на глубине полутора километров.

— Она не могла просто исчезнуть, — я сорвал с себя шапку-ушанку и швырнул её на камень. Мои лисьи уши непроизвольно прижались к голове. — Нерпа сказала, что это ключ! Ключи не теряются просто так!

— Нико, посмотри... — Кот-инженер указал лапой в воду.

Там, где только что исчезла сотка, начали подниматься пузырьки воздуха. Но они не были прозрачными. Они светились фиолетовым и голубым, складываясь в призрачные цифры: 1... 0... 0... — Она не утонула, — я начал лихорадочно соображать, глядя на бурлящую воду. — Она... она активировала что-то на дне. Манул, помнишь, что сказала нерпа? «Байкал — это замок». Мы не потеряли сотку. Мы только что вставили ключ в замочную скважину.

— И что теперь? — Манул подозрительно посмотрел на фиолетовые пузырьки. — Дверь откроется? И кто из неё выйдет?

Вместо ответа поверхность озера в километре от нас начала вздыматься огромным горбом. Это был не кит и не подводная лодка. Это было нечто металлическое, покрытое вековыми слоями ила и ракушек, но всё еще работающее.

— Похоже, мы разбудили не просто замок, — я сглотнул ком в горле. — Мы разбудили станцию.

На горизонте, со стороны Иркутска, послышался гул вертолетов. Черные фургоны во Владивостоке были лишь началом. Теперь за нами летела вся мощь Корпорации 2026 года, привлеченная сигналом из глубин Байкала.

— Уходим! Живо! — я схватил Манула за шиворот, заставляя его оторваться от созерцания всплывающего металлического монстра. — Если вертолёты нас засекут на этом голом камне, нам конец.

Мы попрыгали в ледяную воду. Плыть до берега пришлось быстро, игнорируя сводящие судороги в мышцах. Кот-инженер плыл впереди, как маленькая торпеда, его хвост работал как винт. Когда наши лапы наконец коснулись каменистого дна у кромки густого хвойного леса, гул вертушек стал уже отчетливым.

— В лес! Под кедры! — скомандовал я.

Мы ворвались в чащу, путаясь в густом кустарнике. Мокрая одежда цеплялась за ветки, лисьи уши улавливали каждый свист лопастей над озером. Мы залегли в глубоком овраге, засыпанном прошлогодней хвоей и прелыми листьями.

Над Байкалом зависли три черных вертолета без опознавательных знаков. Из их открытых люков посыпались тросы, по которым начали спускаться люди в серой штурмовой броне. Это еще не были роботы-зайцы, но их движения были такими же синхронными и пугающе механическими.

— Смотри, — прошептал Манул, указывая на просвет между ветками. — Они не станцию охраняют. Они сканируют берег.

Один из вертолетов отделился от группы и начал медленно прочесывать лесной массив мощным прожектором, несмотря на яркое утреннее солнце. Луч света был необычного спектра — фиолетово-зеленый. Тот самый «охотник за ДНК».

— Нико, если они найдут наш след... — Манул прижал хвост к животу. — У нас нет «сотки», нет оружия, только мокрые лапы и твои лисьи хитрости. Что делать будем?

— Нам нужно добраться до Иркутска по суше, — я посмотрел на Кота-инженера. Тот уже копался в корнях старого дерева, вытаскивая оттуда... чью-то старую, забытую туристами палатку. — Кот, ты гений! Манул, хватай брезент. Мы соорудим из него укрытие, которое не пропускает тепловой сигнал.

Мы накрылись тяжелой, пахнущей плесенью тканью, вжавшись в землю. Вибрация от вертолета прошла прямо над нами, заставляя хвою осыпаться на брезент. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось — его стук слышно во всем Иркутском районе.

— Тише... — прошептал я.

Вертолет завис прямо над нашим оврагом. Прожектор прошелся по брезенту. Секунды растянулись в вечность. Я видел, как в метре от нас приземлился тяжелый ботинок оперативника, спустившегося на разведку. Мы слышали его тяжелое дыхание через фильтры маски.

— «Сектор 4-Б чист. Био-сигнатур не обнаружено. Продолжаем поиск в сторону Листвянки», — прохрипела его рация.

Шаги удалились. Гул двигателя начал стихать.

— Они думают, что мы рванем к цивилизации, — я осторожно приоткрыл край брезента. — Значит, мы пойдем обходными тропами через кругобайкалку. Без «сотки» мы для них просто бродячие звери. Но мы должны найти ту обсерваторию.

— Нико, — Манул поднял на меня свои желтые глаза. — Если «сотка» теперь в «замке» Байкала... как мы её вернем? Или мы теперь навсегда останемся такими... лохматыми?

Я посмотрел на свои лапы, на которых уже начали проступать когти, более острые, чем у обычного человека. — Мы не просто вернем её, Манул. Мы заставим этот замок открыться на наших условиях. Но сначала... нам нужно найти что-то поесть. Байкальский воздух пробуждает просто зверский аппетит.

Я лихорадочно застучал по клавишам навигационной панели, вычисляя наши координаты по звездам-ориентирам. Цифры на экране подтвердили мои догадки.

— Погодите-ка... — я прищурился, глядя на расчеты. — Миллион километров... Манул, Кот, вы хоть понимаете, где мы?

— В глубоком космосе, где нас никто не услышит? — уныло предположил Манул, пытаясь поймать в невесомости уплывающий тюбик с космической едой.

— Нет! Мы всё еще в системе Земля-Луна, — я вывел на главный экран схему орбит. — Миллион километров — это всего лишь три прыжка до Луны. Мы буквально на её пороге. Если бы мы были чуть левее, нас бы уже притянуло лунной гравитацией.

Я переключил камеру на задний обзор. Там, среди звезд, медленно проплывал огромный серый диск, покрытый кратерами. Луна была настолько близко, что можно было рассмотреть Море Спокойствия без всякого телескопа.

— Значит, мы не просто «в космосе», — Манул подлетел к иллюминатору, его глаза расширились. — Мы на финишной прямой.

— Именно, — я сжал рычаг ручного управления. — Байкальский «рикошет» не выкинул нас к черту на куличики. Он вывел нас на позицию для последнего удара. Если мы сможем использовать гравитационный маневр вокруг Луны, мы разгонимся так, что «Нерпа» войдет в атмосферу Земли как огненная стрела. Прямо над Владивостоком.

Но радость была недолгой. Та самая фиолетовая точка на радаре мигнула, и компьютер выдал предупреждение:«ВНИМАНИЕ: НЕОПОЗНАННЫЙ ОБЪЕКТ НА ПЕРЕХВАТНОЙ ТРАЕКТОРИИ. ТИП ДВИГАТЕЛЯ — ПУЛЬСИРУЮЩИЙ ГРАВИТОН».

— Они не просто летят за нами, — я похолодел. — Они уже на Луне. У Корпорации там база, о которой в 2026-м никто еще не знает. Мы прилетели прямо в логово волка.

Гул вертолетов над оврагом внезапно сменился оглушительной, звенящей тишиной. Воздух под брезентом стал густым, как сироп, и холод Байкала исчез, уступив место стерильному запаху озона и перегретого пластика.

— Что за... — начал было Манул, но его голос оборвался.

Мир вокруг нас вывернулся наизнанку. Лес, хвоя, прелые листья — всё это рассыпалось на пиксели. Я почувствовал, как мое тело теряет вес. Гравитация, которая только что прижимала нас к сибирской земле, просто исчезла.

Я открыл глаза и зажмурился от резкого белого света.

— «Биометрическая идентификация подтверждена. Добро пожаловать на борт, Капитан Нико», — раздался спокойный, механический голос бортового компьютера.

Я ошарашенно огляделся. Мы лежали на полу в главном отсеке «Нерпы». Те же знакомые белые панели, те же мерцающие консоли. Манул, всё еще сжимающий в лапах кусок гнилого брезента, медленно дрейфовал к потолку. Кот-инженер уже успел зацепиться когтями за поручень и с ужасом смотрел в панорамный иллюминатор.

— Мы... мы вернулись? — прошептал Манул, пытаясь «плыть» в невесомости. — Но как? Мы же только что были в лесу!

Я рванулся к главному экрану. — Сириус! Бортовой компьютер, доложи обстановку! Где мы?!

На экране вспыхнула карта звездного неба. Огромная оранжевая сфера Земли виднелась в углу монитора — маленькая, далекая, недосягаемая.

— «Текущее местоположение: Сектор 04-Б. Дистанция до Земли: 1 024 000 километров. Двигатели в режиме гибернации. Энергия био-реактора: 12%. Внимание: Черная дыра в данном секторе не обнаружена», — бесстрастно ответил ИИ.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мы вернулись на корабль, но мы больше не в петле. Черная дыра, которая была нашим порталом и источником силы, исчезла. Мы просто зависли в пустоте, отрезанные от мира миллионом километров вакуума.

— Смотрите... — Кот-инженер указал на консоль связи.

Там, на приборной панели, лежала «сотка». Но она больше не была бумажной. Она превратилась в прозрачный кристалл, внутри которого медленно вращалась крошечная модель Байкала.

— Она не утонула, — я коснулся кристалла. — Она вернула нас на старт. Но теперь у нас нет пути назад.

Манул посмотрел в иллюминатор на далекую Землю. — Нико, у нас нет топлива, нет «сотки» в кармане, и мы в миллионе километров от Карла. Это не спасение... это ловушка.

Я сжал кулак. — Нет, Манул. Это шанс начать всё заново без вмешательства Корпорации. У нас есть корабль, есть кристалл и есть мозги. Если мы смогли пролететь через черную дыру, то миллион километров до дома мы как-нибудь преодолеем. Даже если нам придется толкать этот корабль вручную.

В этот момент на радаре появилась маленькая, быстро приближающаяся точка. Сигнал был знакомым. Фиолетовым.

— Они уже здесь, — выдохнул я. — Корпорация достала нас даже в космосе.

— Если мы просто включим двигатели, они нас перехватят за пару минут, — я быстро вводил переменные в навигационный компьютер. — Манул, Кот, пристегнуться! Мы будем использовать Луну как рогатку.

— Ты с ума сошел? — Манул вцепился в подлокотники кресла. — Мы же врежемся в кратеры!

— Не врежемся, если пройдем по касательной в «точке перицентра», — мои пальцы летали по сенсорной панели. — Мы нырнем в гравитационный колодец Луны, её масса подхватит корабль и вышвырнет нас в сторону Земли с диким ускорением. Это называется маневр Оберта.

Компьютер Сириуса мигнул красным:«РАСЧЕТНАЯ СКОРОСТЬ ПОСЛЕ ВЫХОДА ИЗ ТЕНИ ЛУНЫ: 100 000 КМ/Ч. ПЕРЕГРУЗКИ: 8G. ВНИМАНИЕ: ЦЕЛОСТНОСТЬ КОРПУСА ПОД УГРОЗОЙ».

— 100 тысяч километров в час... — выдохнул я. — На такой скорости мы будем у Земли меньше чем за десять часов. Корпорация просто не успеет настроить свои радары.

— Мяу! — Кот-инженер с силой нажал на кнопку подтверждения курса.

Корабль вздрогнул. Луна начала стремительно расти в иллюминаторе, превращаясь из серого диска в бесконечную пустыню из пыли и камня. Мы летели прямо в бездну кратера Тихо.

— Держитесь! — закричал я, когда нас начало вдавливать в кресла.

Гравитация Луны подхватила «Нерпу», как невидимая гигантская рука. Всё заскрипело. Кристалл-сотка на панели вспыхнул ослепительным светом, резонируя с мощью маневра. Стрелка спидометра бешено вращалась: 40к... 60к... 85к...

— СТО ТЫСЯЧ! — проорал Манул сквозь гул деформирующегося металла.

Нас тряхнуло так, что в глазах потемнело. А в следующую секунду Луна резко «провалилась» вниз, и мы вылетели с её обратной стороны, как пуля из ствола. Впереди, огромная и яркая, сияла Земля. Мы неслись к ней на скорости, которая не снилась ни одному пилоту 2026 года.

— Мы это сделали... — я с трудом поднял руку, чтобы вытереть пот со лба. — Мы идем на посадку.

Но на экране радара фиолетовая точка не исчезла. Она тоже начала ускоряться.

Гравитационная праща Луны подхватила «Нерпу» и швырнула нас вперед с диким ускорением. Гул деформирующегося металла перекрывал наши собственные крики, пока стрелка спидометра застыла на отметке 100 000 км/ч. Нас вдавило в кресла так, что казалось, кости сейчас превратятся в труху.

— Они... они всё еще за нами! — прохрипел Манул, косясь на радар. Фиолетовая точка Корпорации, не сбавляя хода, неслась прямо по нашей траектории.

— Они идиоты! — я с трудом пошевелил рукой, чтобы дотянуться до пульта управления навигацией. — Они пытаются повторить наш манёвр, но их угол входа слишком острый! У них нет «сотки»-кристалла, чтобы стабилизировать курс!

В иллюминаторе, прямо по курсу преследователей, вырос гигантский кратер Коперник. Корабль Корпорации, похожий на хищного черного ската, попытался довернуть в последний момент. Мы видели, как его маневровые двигатели вспыхнули фиолетовым пламенем, пытаясь обуздать инерцию.

— Мяу! — Кот-инженер зажмурился.

Вспышка. Беззвучная и ослепительная, она на мгновение затмила свет далёкого Солнца. Черный скат на полной скорости врезался в лунный реголит. Мощный взрыв поднял фонтан пыли и обломков на десятки километров вверх. На серой поверхности Луны появился новый, свежий кратер имени глупости Карла.

— Минус один! — выдохнул Манул, чувствуя, как перегрузка начинает спадать. — Мы оторвались! Нико, мы сделали их!

Я посмотрел на главный экран. Гравитационный колодец Луны остался позади, и мы вылетели из её тени. Перед нами сияла огромная, бело-голубая Земля. На такой скорости мы должны были войти в её атмосферу через считанные часы.

— Сириус, — я коснулся навигационной панели. — Расчет траектории входа в атмосферу над Владивостоком.

Компьютер молчал секунду, две, три. А потом на экране вспыхнула надпись, от которой у меня внутри всё заледенело.«ОШИБКА НАВИГАЦИИ. УГОЛ ВЫХОДА ИЗ ГРАВИТАЦИОННОГО ПОЛЯ ЛУНЫ ОТКЛОНЕН НА 0.005 ГРАДУСА. ТРАЕКТОРИЯ НЕ ПЕРЕСЕКАЕТ ОРБИТУ ЗЕМЛИ».

— Что? — я не поверил своим глазам. — Ошибка? Но мы же всё рассчитали!

— Нико... — голос Манула дрогнул. Он указывал в иллюминатор.

Земля, которая должна была становиться всё больше и больше, вдруг начала медленно смещаться в сторону. Мы не летели к ней. Мы летели мимо неё. На скорости 100 000 км/ч мы промахнулись мимо родной планеты всего на несколько тысяч километров.

Мы видели облака над Тихим океаном, видели огни ночного Владивостока, который пролетал где-то внизу, как далёкая искра. Но мы не могли остановиться. Инерция, разогнавшая нас до безумной скорости, теперь несла нас прочь от дома.

— Компьютер! Коррекция курса! Максимальная тяга маршевых двигателей! — закричал я.

— «Внимание: Энергия био-реактора — 3%. Топлива недостаточно для тормозного импульса. Текущая траектория: гиперболическая. Выход из системы Земля-Луна через 4 часа 12 минут», — бесстрастно доложил ИИ.

Мы замерли, глядя в иллюминатор. Земля начала стремительно уменьшаться, превращаясь из гигантского диска в маленькую голубую точку. Вокруг нас была только бесконечная, ледяная пустота космоса. Мы уничтожили преследователей, мы разогнались до невероятной скорости, но мы только что проиграли самую важную гонку в нашей жизни.

— Куда мы летим? — тихо спросил Манул, прижимая к себе Кота-инженера.

Я посмотрел на радар. Впереди, в миллионах километров от нас, тускло светилась оранжевая точка. — В сторону Марса, — я сжал кулак. — Похоже, наше путешествие во времени только что превратилось в путешествие в один конец.

Земля превратилась в едва заметную голубую искру среди миллиардов других звезд. Мы летели сквозь пустоту, экономя каждый глоток кислорода и каждую каплю энергии био-реактора. Манул почти всё время спал, свернувшись клубком, чтобы тратить меньше сил, а Кот-инженер бесконечно перебирал провода в навигационной панели, пытаясь выжать из «Нерпы» хоть какую-то искру надежды.

— Нико, — прошептал Манул, открыв один глаз. — Почему всё стало таким оранжевым?

Я поднял голову от приборов. Весь главный иллюминатор заливал тяжелый, ржавый свет. Марс. Огромный, безжизненный, покрытый шрамами каньонов и кратеров, он вырос перед нами внезапно, как стена.

— «Внимание: Вход в атмосферу Марса через 60 секунд. Двигатели не отвечают. Аварийные парашюты... отсутствуют», — голос ИИ был тихим и прерывистым.

— Хватай скафандры! Быстро! — я рванул к стене, вырывая из креплений тяжелые гермошлемы.

Мы едва успели защелкнуть замки. Скафандры на «Нерпе» были странными — легкими, гибкими, будто сделанными из того же материала, что и уши лисов. Как только последний замок защелкнулся, корабль вошел в тонкую марсианскую атмосферу.

Нас начало трясти так, будто мы попали в гигантский миксер. Вибрация была такой силы, что приборы начали лопаться, осыпая нас осколками. Вспышка, удар, скрежет металла о камни... и тишина.

Я открыл глаза. Иллюминатор был разбит, и в кабину медленно засыпался мелкий, как пудра, красный песок.

— Все целы? — мой голос в радиоэфире скафандра звучал хрипло.

— Вроде... — Манул зашевелился под обломками консоли. — Но я не чувствую хвоста. Погоди, чувствую. Просто он застрял.

Мы выбрались из разбитого корпуса «Нерпы». Вокруг, до самого горизонта, простиралась бесконечная красная пустыня. Небо было розовато-коричневым, а солнце — маленьким и холодным.

Я посмотрел на индикатор на запястье: «Запас кислорода: 98%. Температура снаружи: -60°C. Состав атмосферы: Непригодна для дыхания».

— Мы на Марсе, — я опустился на колени, зачерпнув ладонью скафандра горсть ржавой пыли. — Миллионы километров от Владивостока. Миллионы километров от Карла.

— И как мы тут выживем? — Манул огляделся. — Тут ни воды, ни еды, ни даже одного захудалого тюленя. Только мы и песок.

Кот-инженер вдруг спрыгнул с обломка крыла и уверенно зашагал в сторону высокой скалы неподалеку.

— Эй, ты куда? — крикнул я.

Кот остановился и указал лапой на скалу. Там, в тени огромного валуна, что-то мерцало. Это был не камень и не лед. Это был вход в какую-то шахту, облицованную тем же фиолетовым металлом, что и корабли Корпорации.

— Похоже, Карл добрался сюда гораздо раньше нас, — я сжал кулак, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ну что, команда... Пойдем поздороваемся с Марсом. Раз мы не смогли вернуться домой, сделаем этот дом своим.

— Мы не входим в атмосферу, мы в неё врезаемся! — заорал я, пытаясь перекричать нарастающий свист марсианского ветра снаружи.

Тонкая атмосфера Красной планеты на скорости 100 000 км/ч превратилась в стену из раскаленного наждака. «Нерпа» вибрировала так, что у меня перед глазами всё расплывалось. Я видел, как внешняя обшивка, та самая, которую мы латали в порту Владивостока, начинает краснеть, а затем и белеть от жара.

— Перегрузка... девять... десять G! — прохрипел Манул. Его щеки вжало в череп, а мех на загривке встал дыбом, несмотря на давление. — Нико... если мы... сдохнем... знай... ты был лучшим... идиотом-капитаном...

— Рано прощаться! — я из последних сил рванул на себя рычаг аварийного сброса давления, чтобы корпус не разорвало изнутри. — Кот! Запускай реверс-двигатели! Пусть горят, пусть взрываются, но нам нужно сбить скорость!

Кот-инженер, пристегнутый к креслу пятью ремнями, дотянулся до сенсорной панели. Раздался глухой хлопок, и корабль содрогнулся от мощного импульса. Нас швырнуло вперед. Если бы не ремни, мы бы превратились в мокрое пятно на лобовом стекле.

Вспышка. Звук разрываемого металла. А потом — тишина, нарушаемая только шипением выходящего кислорода.

Я пришел в себя от того, что по шлему скафандра что-то методично стучало. Тук... тук... тук... Это был песок. Мелкий, рыжий, похожий на ржавую пыль, он засыпался в кабину через огромную дыру там, где раньше был главный навигационный пост.

— Манул? — я попытался пошевелиться. Тело отозвалось резкой болью, но скафандр был цел. Индикаторы на рукаве светились зеленым: герметичность в норме. — Живой... — раздалось в наушниках. — Но кажется, я теперь короче на пару сантиметров. Меня так впечатало в кресло, что я чувствую себя блином.

Я помог Манулу выбраться из-под обломков. Мы вывалились из разбитого борта «Нерпы» прямо на поверхность.

Это было страшно. И красиво. На Земле небо синее, а солнце желтое. Здесь всё было наоборот. Бледно-розовое, почти серое небо и крошечное, злое солнце, которое светило, но совершенно не грело. Вокруг нас раскинулась Долина Маринера — гигантский каньон, в сравнении с которым любые земные горы казались детской песочницей. Огромные красные скалы уходили ввысь на километры, их вершины тонули в пыльной дымке.

— Знаешь, что самое странное? — Манул поднял горсть песка и смотрел, как она медленно, из-за слабой гравитации, падает обратно. — Мы пролетели миллионы километров. Мы обманули время. Мы разбили корабль корпорации об Луну. И всё ради того, чтобы оказаться в самом пустынном месте во Вселенной.

— Не в самом пустынном, — я указал на горизонт.

Там, в паре километров от места крушения, над красными дюнами поднимался тонкий шлейф фиолетового дыма. Это не был пожар. Это был выхлоп промышленного генератора. И прямо под этим шлейфом из песка выступали идеально ровные, черные кубы строений.

— База, — прошептал Кот-инженер, проверяя свой хвост на наличие повреждений. — Мяу-база.

— Это не просто база, — я активировал зум на шлеме. — Посмотрите на логотип на воротах.

Там, на фоне черного металла, красовался перечеркнутый кабачок. Тот самый символ. Карл не просто захватил будущее, он захватил прошлое Марса.

— Если они здесь, значит, у них есть связь с Землёй. И значит, у них есть корабль, который летает быстрее, чем наша разбитая «Нерпа», — я поправил скафандр и подобрал с земли тяжелый металлический обломок обшивки. — У нас нет «сотки», нет армии и нет плана. Но у нас есть три очень злых зверя и целый Марс впереди.

Манул усмехнулся, его клыки блеснули за прозрачным стеклом шлема. — Идти в лобовую на секретную базу в скафандрах, которые могут лопнуть от любого чиха? Нико, это самый тупой план в истории. Мне нравится. Идем.

Мы двинулись вперед по красной пустыне, оставляя за собой длинные следы. Ветер завывал в антеннах скафандров, а впереди, в недрах марсианской базы, уже начали загораться тревожные красные огни. Они знали, что мы пришли. Но они не знали, что мы принесли с собой ярость целой временной петли.

Мы едва прошли пару сотен метров по хрустящему реголиту, как воздух перед нами начал дрожать. Это не было похоже на марево от жары — скорее на неисправный голографический щит.

— Стой! — я вскинул руку, приказывая Манулу и Коту замереть. — Там что-то есть.

Прямо из красной пыли, словно сотканые из самого песка и застывшего света, начали проявляться высокие фигуры. Их было пятеро. Высокие, тонкие, в переливающихся мантиях, которые меняли цвет от медного до глубокого фиолетового. У них не было скафандров, но вокруг их голов сияло едва заметное золотистое поле. Их глаза — огромные, цвета заходящего марсианского солнца — смотрели на нас с бесконечной мудростью и затаенной печалью.

Я замер, не зная, тянуться за обломком железа или поднять руки. Манул за моей спиной издал какой-то придушенный звук, а Кот-инженер просто сел на песок, вытаращив глаза.

Вдруг в наших шлемах, перекрывая статический шум радиоэфира, раздался голос. Он не был похож на телепатию нерп или сухой тон ИИ. Это был мягкий, резонирующий звук, похожий на звон хрустальных колокольчиков.

— Здравствуйте, путешественники, — произнес самый высокий из них, медленно склонив голову. — Надеюсь, вы пришли с миром на нашу планету.

Я сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Сказать, что мы «пришли», было бы преувеличением — мы скорее рухнули, промахнувшись мимо целой планеты.

— Мы... — я запнулся, пытаясь подобрать слова. — Я Капитан Нико. Это моя команда. Мы не хотели вторгаться. Нас... нас запульнуло сюда гравитацией Луны.

— Мы знаем, — марсианин сделал шаг вперед, и песок под его ногами даже не шелохнулся. — Мы долго наблюдали, как Дети Земли строят свои черные коробки в наших долинах, не спрашивая разрешения. Но вы... вы пахнете иначе. В вас есть искра Древнего Космоса и запах пресной воды далекого Байкала.

Манул высунулся из-за моего плеча: — Погодите, вы всё это время были здесь? Пока Корпорация строила свои базы и дымила своими генераторами?

Марсианин грустно улыбнулся — или мне так показалось по движению его тонких губ. — Мы — тени этого мира. Мы живем в глубоких пещерах, где течет жидкое серебро и поют камни. Но те, кто пришли в черных костюмах, копают слишком глубоко. Они ищут то, что им не принадлежит. Если вы пришли остановить их — вы наши союзники.

Он протянул тонкую, длинную руку в сторону черной базы Корпорации. — Они называют это «Объект Зеро». Но для нас это — рана. Пойдемте с нами, Капитан. В скафандрах Детей Земли вам не выжить в наступающей пылевой буре, но наши своды укроют вас.

Я посмотрел на индикатор кислорода. 85%. Мы могли бы рискнуть и пойти к базе сами, но предложение истинных хозяев Марса было шансом, который выпадает раз в вечность.

— Мы идем с вами, — твердо сказал я. — Расскажите нам об этой базе. Что Карл прячет под вашими песками?

Марсиане развернулись, и песок снова начал поглощать их фигуры, открывая нам путь в скрытую расщелину, которую не засек бы ни один радар Корпорации. Глава 4 заканчивалась не просто крушением, а началом великого союза.

Марсиане двигались бесшумно, их мантии скользили по острым камням, не издавая ни звука. Мы шли за ними вглубь расщелины, которая на поверку оказалась гигантским шлюзом, замаскированным под природную скалу. Как только мы переступили порог, тяжелая плита сомкнулась за нашей спиной, отсекая завывание марсианского ветра и радиопомехи базы Корпорации.

Внутри всё преобразилось. Вместо тесных коридоров «Нерпы» или серых ангаров Владивостока нас встретили гигантские залы, стены которых светились мягким лазурным светом. Там не было ламп — свет исходил от самих камней, пронизанных светящимися жилами. В воздухе стоял густой, влажный аромат озона и незнакомых цветов.

— Снимите ваши оболочки, — произнес марсианин. — Здесь наш воздух един с вашим.

Я осторожно отщелкнул замки шлема. Пш-ш-ш... Воздух был невероятным — он был плотным, сладковатым и таким чистым, что у меня на мгновение закружилась голова. Манул и Кот-инженер тоже выбрались из скафандров, жадно вдыхая атмосферу подземного города.

Мы прошли в центральный зал, где посреди огромного амфитеатра парил гигантский шар из жидкого серебра. Он постоянно менял форму, показывая нам то созвездия, то карты планет.

— Путешественники, — старейшина марсиан остановился перед шаром. — Вы ищете путь домой, к своей голубой искре. Но Земля сейчас — это место великой битвы, которую вы еще не готовы выиграть. Вы потеряли свой «ключ», но обрели наше внимание.

Он взмахнул рукой, и серебряный шар вытянулся, превращаясь в панораму невероятной планеты. Она была покрыта густыми фиолетовыми лесами, огромными океанами цвета индиго и белоснежными облаками. Жизнь там била ключом: в небе парили существа, похожие на светящихся скатов, а в океанах плавали города.

— Это Глизе 581g, — прошептал марсианин. — Живая экзопланета. Там нет корпораций, нет «Гнилых Кабачков» и нет долгов. Там есть ВОДА, которая дает бессмертие душе, и жизнь, которая не знает войн. Мы можем запульнуть вас туда. Прямо сейчас. Один рывок через подпространственный туннель — и вы окажетесь в раю.

Манул замер, глядя на изображение океанов. Его глаза, привыкшие к грязным лужам порта, блестели от восторга. — Нико... ты слышишь? Там есть вода. Настоящая. И там нас никто не найдет. Ни Карл, ни его роботы. Мы можем просто... жить.

Я посмотрел на Кота-инженера. Тот внимательно изучал структуру серебряного шара, его усы подрагивали. Затем я перевел взгляд на марсианина.

— А как же Земля? — тихо спросил я. — Если мы уйдем на экзопланету, Карл захватит всё. Он превратит Байкал в сточную канаву, а Марс — в одну большую фабрику.

— Это ваш выбор, Капитан, — ответил марсианин. — Экзопланета — это спасение для вас троих. Земля — это борьба за миллиарды. Мы даем вам способ переместиться туда, куда не дотянутся руки ни одного тирана. Хотите ли вы запульнуться в этот новый мир?

Я посмотрел на своих друзей, на свои лисьи лапы, которые еще пахли гарью «Нерпы», и на далекую, почти невидимую отсюда Землю. Перед нами стоял выбор: стать беженцами в раю или остаться героями в аду.

— Мы... — я начал говорить, но голос сорвался. — Нам нужно время подумать.

— Времени нет, Капитан, — марсианин указал вверх, где на потолочных экранах было видно, как черные дроны Корпорации уже начали окружать вход в расщелину. — Выбирайте сейчас. Либо прыжок в бесконечность, либо последняя битва в красных песках.

Я смотрел на переливающееся изображение экзопланеты. Фиолетовые леса выглядели красиво, но в голове штурмана сразу защелкали счетчики опасности.

— Подождите, — я поднял руку, останавливая Манула, который уже готов был бежать к телепорту. — Глизе 581g... Она же находится в «зоне златовласки», но мы о ней почти ничего не знаем! Она в двадцати световых годах от Земли. Что если эти фиолетовые джунгли выделяют ядовитый хлор? Что если там гравитация такая, что нас расплющит в лепешку?

Марсианин едва заметно кивнул, и сияние в его глазах стало чуть холоднее. — Твои опасения мудры, Капитан. Эта планета живая, а значит — она защищается. Мы называем её «Шепчущий Изумруд», но для вас она может стать как колыбелью, так и склепом. Мы не изучали её биосферу миллионы лет. Там могут быть вирусы, способные растворить металл, или растения, которые питаются страхом.

Манул сглотнул, его энтузиазм заметно поутих. — То есть, выбор такой: либо нас поджарят роботы Карла на Марсе, либо мы отравимся инопланетными грибами на Глизе? Выбор — просто класс.

— Мяу... — Кот-инженер подошел к панели телепорта и вывел на экран данные спектрального анализа атмосферы экзопланеты. На графике плясали неизвестные химические элементы, которые не встречались ни в одной таблице 2026 года.

— Смотрите, — я указал на красную зону на графике. — Уровень радиации там нестабилен. И мы не знаем, как «сотка-кристалл» среагирует на местное магнитное поле. Нас может просто разорвать на атомы при выходе.

Снаружи раздался глухой удар — это дроны Корпорации начали термическое бурение входа в пещеру. Потолок подземного зала вздрогнул, и сверху посыпалась мелкая лазурная пыль.

— Времени на лабораторные исследования нет! — я схватил Манула за плечо и притянул к себе Кота. — Мы прыгаем. Но слушайте мой приказ: как только окажемся там — шлемы не снимать, пока Кот не проверит состав воздуха. И держитесь друг за друга. Если Глизе захочет нас съесть, мы должны быть очень невкусными!

— Да будет так, — произнес марсианин, и серебряный шар раскрылся, превращаясь в сияющий туннель, за которым бушевали фиолетовые штормы далекого мира. — Удачи, Дети Земли. Надеюсь, вы найдете там то, что потеряли здесь.

Мы шагнули в сияние. В последнюю секунду перед тем, как пространство схлопнулось, я увидел, как своды марсианского зала рушатся под ударами тяжелой техники «Гнилого Кабачка».

А затем был только холод. И запах фиолетовых цветов, который пробивался даже сквозь фильтры скафандров. Мы летели сквозь бездну, к планете, которая могла стать нашим спасением... или нашей последней ошибкой.

— Шлемы застегнуть! Проверка герметичности — сейчас! — мой голос сорвался на крик, когда серебряный шар марсиан начал вращаться с безумной скоростью, превращаясь в вертикальный водоворот ртути.

Манул трясущимися руками защелкнул фиксаторы. Его глаза были расширены от ужаса: он смотрел, как за нашими спинами рушится древний свод. Огромный бур Корпорации, усеянный фиолетовыми лазерами, проломил потолок, и в стерильный зал ворвался красный марсианский песок вперемешку с едким дымом солярки.

— ПРЫГАЕМ! — я толкнул друзей вперед, прямо в центр сияющего туннеля.

Мир исчез.

Это не было похоже на полет. Это было похоже на то, как твою душу пропускают через мясорубку, а потом пытаются собрать обратно из обрывков памяти. Я чувствовал, как мои лисьи уши растягиваются на миллионы километров, как каждая шерстинка на хвосте превращается в отдельную звезду.

В этом пространстве не было времени. Я видел вспышки: вот я еще маленький в порту Владивостока, вот я нахожу «сотку» Карла, вот мы с Манулом едим сухарики на палубе «Нерпы». А потом — тьма. Холодная, липкая тьма глубокого космоса, где не действуют законы физики.

— «Внимание... Системный сбой... Переход в режим неопределенности...» — голос бортового ИИ Сириуса, который каким-то чудом всё еще транслировался в мой шлем, звучал так, будто он тонул в океане.

Внезапно нас вышвырнуло.

Удар был такой силы, что из меня выбило весь дух. Я покатился по чем-то мягкому, влажному и... теплому. Воздух вокруг вибрировал от низкого, утробного гула, который ощущался костями.

Я открыл глаза и замер.

Мы были на Глизе 581g. Но это не был рай из мультфильмов. Небо над нами было нежно-сиреневым, и на нем одновременно висели три солнца: одно огромное и багровое, два других — крошечные белые точки. Растительность вокруг напоминала гигантские грибы, сросшиеся с папоротниками, только их листья были угольно-черными, чтобы впитывать каждую каплю слабого света.

— Нико... ты это видишь? — голос Манула в рации дрожал. — Мой датчик... он сходит с ума.

Я посмотрел на индикатор на запястье.«АТМОСФЕРА: Азот — 60%, Кислород — 15%, Неизвестный газ X — 25%. ВНИМАНИЕ: Высокая концентрация спор. Биологическая угроза уровня "ОМЕГА"».

— Не снимать шлемы! — я резко поднялся, хватаясь за рукоять обломка металла. — Этот «неизвестный газ»... он может быть наркотиком или ядом. Посмотрите на растения.

Черные листья папоротников медленно поворачивались вслед за нашими движениями. Они не просто росли — они наблюдали. Из-под земли доносилось хлюпанье, а вдалеке, за фиолетовой дымкой океана, вздымались горы, которые казались живыми — они медленно пульсировали в такт биению планеты.

— Мы не просто на другой планете, — я почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Мы внутри огромного организма. И мы для него — либо лекарство, либо инфекция.

Кот-инженер подошел к одному из грибов и осторожно коснулся его лапой в перчатке. Гриб мгновенно выпустил облако ярко-зеленых искр, которые облепили скафандр Кота, пытаясь найти щель в герметике.

— Назад! — я оттащил Кота. — Здесь всё ядовитое. Даже свет.

Мы стояли на берегу океана из жидкого индиго, на планете в 20 световых годах от дома. У нас не было корабля, не было связи и не было пути назад. А в небе над Глизе начала формироваться воронка — такая же фиолетовая, как порталы Корпорации.

— Они идут за нами, — прошептал Манул. — Карл не остановится, пока не выпьет эту планету досуха, как он сделал с Землей.

— Пусть попробуют, — я сжал кулак, глядя, как фиолетовые молнии бьют в черные джунгли. — Теперь это наша территория. И у нас есть союзник, о котором они даже не догадываются. Планета сама нас защитит... если мы докажем ей, что мы не враги.

Глава 4 закончилась тишиной, которая была громче любого взрыва. Мы были одни в чужом мире, окруженные красотой, которая убивает.

Глава 5

Первая ночь на Глизе наступила внезапно. Огромное багровое солнце просто провалилось за горизонт, а две белые точки-звезды не давали почти никакого света. Вместо привычной темноты джунгли вспыхнули ядовитым неоновым светом. Каждый гриб, каждая лиана и даже песок под ногами начали светиться фосфорическим синим и кислотно-зеленым.

— Нико, посмотри на свой скафандр... — голос Манула дрожал.

Я опустил взгляд. На белом пластике рукава медленно расплывалось фиолетовое пятно. Это были те самые споры. Они не просто лежали на поверхности — они проедали её. Я слышал едва заметное шипение, будто микроскопические зубы грызли защиту.

— Кот, быстро! Анализ этой гадости! — я встряхнул рукой, но пятно только увеличилось.

Кот-инженер, припав к земле, уже сканировал ближайший светящийся мох. Его портативный монитор выдал серию красных восклицательных знаков. — Мяу-токсин! — Кот указал на график.

— Понял тебя... Эти споры — это органическая кислота, — я лихорадочно огляделся. — Манул, не стой столбом! Ищи пещеру или что-то с твердой поверхностью, где нет этой травы. Если скафандры прохудятся, мы превратимся в удобрение для этих грибов за пять минут.

Мы бросились прочь от берега индигового океана, пробираясь сквозь заросли черных папоротников. Каждое касание листвы оставляло на нас новые светящиеся ожоги. Воздух в шлемах становился тяжелым — фильтры явно не справлялись с инопланетной химией.

Вдруг земля под нами вздрогнула. Тот самый утробный гул, который мы слышали при посадке, превратился в настоящий рев. Из-под земли, прямо перед нами, вырвался гигантский столб синего пара.

— Гейзер? — Манул отпрыгнул в сторону.

— Нет, — я замер, глядя, как пар застывает в воздухе, принимая форму огромного глаза. — Это... это и есть планета. Она пытается с нами заговорить.

«Глаз» из пара мигнул. В наших шлемах раздался свист, который постепенно сложился в слова, похожие на шелест листьев:«Чужаки... Зачем вы принесли с собой запах железа и смерти? Те, кто прыгают сквозь дыры в небе, всегда приносят боль. Вы — такие же, как те, что строят черные кубы на Красном Камне?»

— Нет! — я сделал шаг вперед, выставив перед собой ладони. — Мы бежали от них! Мы враги тех, кто строит кубы. Мы ищем спасения, а не разрушения!

— «Ложь...» — прошелестел голос. — «Ваш металл пахнет так же. Ваша кровь теплая, как у них. Почему Глизе должна позволить вам дышать?»

В этот момент фиолетовая воронка в небе, которую мы заметили раньше, окончательно раскрылась. Из неё, сверкая антигравитационными двигателями, начал медленно опускаться огромный десантный бот Корпорации. Он был весь покрыт шипами и черными турелями. Карл не просто нашел нас — он прислал карательную экспедицию.

— Смотри! — я указал «глазу» на спускающийся корабль. — Вот они — твои враги. Они пришли выкачать твою воду и сжечь твои леса. Если ты убьешь нас сейчас, ты останешься один против них.

Голос планеты замолк. Синий пар начал быстро впитываться обратно в почву.«Докажите...» — донеслось последнее эхо. — «Если железо падет от вашей руки, Глизе даст вам вдохнуть».

— Ну что, команда, — я достал из-за пояса кристалл-сотку, который в атмосфере экзопланеты начал пульсировать в такт биению моих сердец. — У нас есть выбор: либо нас сожрут споры, либо мы покажем этим парням из «Кабачка», почему не стоит злить лиса на чужой планете. Манул, готовь ловушки. Кот, взламывай их частоты. Начинаем охоту.

— Снять шлемы? Ага, разбежались, — пробурчал Манул, поправляя сползающий подсумок. — Я этой планете доверяю не больше, чем Карлу в день зарплаты. Сначала она хочет нас переварить, а теперь — «дышите глубже»? Нет уж, спасибо.

Я кивнул, хотя от шепота планеты по коже всё еще бежали мурашки. — Согласен. Мы не знаем, что этот воздух сделает с нашими мозгами. Но есть проблема поважнее...

В этот момент мой желудок издал такой громкий звук, что Кот-инженер испуганно подпрыгнул. Мы не ели со времен крушения на Марсе, а безумный полет через половину галактики выкачал из нас все калории. Аварийные пайки «Нерпы» остались в разбитом корпусе на Красной планете.

— Смотрите, — Кот указал лапой на странные растения у подножия гигантского папоротника.

Это была высокая, сочная трава, кончики которой были усыпаны мелкими полупрозрачными ягодами, светящимися мягким янтарным светом. В отличие от ядовитых грибов, эта трава пахла через фильтры скафандров просто божественно — чем-то средним между свежим хлебом, спелым манго и мамиными блинчиками.

— Датчик говорит... — Манул поднес анализатор к ягодам. — «Органический сахар, белки, ноль токсинов». Нико, я больше не могу. Если я не съем хоть что-то, я начну грызть обшивку скафандра.

Я помедлил. Интуиция кричала: «Не трогай!», но голод был сильнее. — Ладно. Совсем чуть-чуть. Только попробуем.

Мы осторожно приоткрыли нижние заслонки шлемов — ровно настолько, чтобы просунуть по паре ягод. Мякоть буквально растаяла на языке, взорвавшись невероятной сладостью.

Прошло пять секунд.

— О-о-о... — протянул Манул, и его зрачки расширились так, что заняли почти весь глаз. — Нико, а почему у тебя из ушей растут маленькие радужные фракталы?

— Какие фракталы? — я попытался сделать шаг, но мои ноги вдруг стали ватными, как у плюшевой игрушки. — И почему земля под нами начала петь джаз?

Мир вокруг резко изменился. Фиолетовые джунгли начали вращаться, превращаясь в калейдоскоп. Кот-инженер, который тоже съел пару ягод, вдруг начал танцевать на задних лапах, утверждая, что он слышит, как растут молекулы кислорода.

— Мы... мы просто... чуть-чуть опьянели, — я хихикнул, хотя ситуация была критической. — Манул, почему ты выглядишь как огромный говорящий персик?

— А ты выглядишь как... как... — Манул не договорил и повалился в мягкий мох, заливаясь беспричинным смехом. — Нико, смотри! Звезды в небе начали играть в футбол!

Мы лежали посреди ядовитых джунглей, абсолютно беззащитные, в состоянии полной эйфории. Нам казалось, что мы — короли Глизе. Но в реальности наши скафандры были открыты, а из обломков десантного бота Корпорации, который мы только что утопили, начали выбираться выжившие штурмовики. Они были злы, вооружены и, в отличие от нас, совершенно трезвы.

— О, глядите... — пробормотал я, глядя на приближающиеся черные фигуры. — К нам идут большие черные пингвины с лазерными указками. Как мило...

Я видел, как штурмовики Корпорации приближаются, их тяжелые ботинки сминали светящийся мох. В моём затуманенном мозгу они всё еще казались танцующими пингвинами, но где-то глубоко внутри инстинкт лиса кричал об опасности.

— Смотри, Манул... — пробормотал я, указывая пальцем на врагов. — У них... у них светятся палки. Красиво.

— Очень... — Манул попытался похлопать в ладоши, но промахнулся. — А почему деревья вокруг нас начали обниматься?

И действительно, джунгли пришли в движение. Огромные черные лианы, похожие на щупальца гигантского осьминога, начали стремительно спускаться с верхушек грибных деревьев. Они двигались плавно и бесшумно, как живые змеи. Одна из них обвилась вокруг моей талии, но вместо того, чтобы сжать, она была мягкой и теплой, как пуховое одеяло.

— «Био-сигнатура зафиксирована. Инициация защитного протокола Глизе», — прохрипел мой шлем, прежде чем лиана полностью закрыла динамики.

Штурмовики замерли. Один из них поднял винтовку и выстрелил в ближайшее дерево, но лазерный луч просто впитался в густую черную листву, не причинив ей вреда.

— «Спите, маленькие разрушители разрушителей...» — прошептал голос планеты прямо в подсознание. — «Я спрячу вас в своем сердце».

Нас троих — меня, Манула и всё еще приплясывающего Кота — лианы начали быстро обматывать, слой за слоем. Это было похоже на создание гигантского кокона. Внутри стало темно, уютно и пахло сушеной лавандой и старыми книгами. Я чувствовал, как ядовитая сладость ягод начинает отступать, сменяясь глубоким, исцеляющим сном.

Снаружи доносились крики штурмовиков и грохот выстрелов. — Мы их потеряли! — орал командир отряда. — Сектор ожил! Отступаем к посадочному модулю, джунгли нас сожрут!

Но Глизе не просто спрятала нас. Кокон начал медленно погружаться под землю, в хитросплетение корней и светящихся грибниц. Мы уходили вглубь планеты, туда, где не достанут никакие радары и сканеры Карла.

Я засыпал, чувствуя, как кристалл-сотка в моем кармане пульсирует в унисон с ритмом планеты. Мы были в безопасности. Но когда мы проснемся, мир вокруг может измениться навсегда.

Кокон медленно раскрылся, как лепестки гигантского лотоса. Мы вывалились на мягкий биолюминесцентный мох. Голова была кристально чистой, а тело — полным сил, будто мы выпили литр энергетиков.

— Ох... — Манул потер затылок. — Больше никаких ягод. Никогда. Я до сих пор помню, как пытался научить дерево играть в шахматы.

Я огляделся. Мы находились в небольшой подземной камере, стены которой были похожи на застывший янтарь. И тут мой взгляд упал на каменный выступ в центре комнаты.

— Ребята... вы это видите? — я указал дрожащим пальцем на алтарь.

Кот-инженер подошел ближе и издал озадаченное «Мяу?».

На камне, аккуратно сложенные, лежали вещи. И это не были марсианские мантии или доспехи Глизе. Это была самая обычная, земная одежда. Тёмно-синяя толстовка-худи с капюшоном, пара поношенных, но крепких джинсов и новенькие кроссовки со светящейся подошвой (как раз в моем стиле). Рядом лежали такие же комплекты, только побольше — для Манула и даже маленький комбинезон для Кота.

— Джинсы? На Глизе? — Манул осторожно потрогал ткань. — Хлопок. Настоящий. Пахнет стиральным порошком «Морозная свежесть». Нико, это не галлюцинация?

Я взял худи в руки. На бирке внутри было написано: «Сделано во Владивостоке, 2026 год». Мороз пробежал по коже.

— Это невозможно, — прошептал я. — Мы — первые, кто прыгнул так далеко. Карл только что высадился. Кто мог оставить здесь одежду из нашего времени? И почему она выглядит так, будто её только что принесли из магазина?

— Может, планета прочитала наши мысли, пока мы были в «отключке»? — предположил Манул, уже натягивая джинсы. — Типа, она хотела, чтобы нам было уютно?

Я переоделся. Одежда сидела идеально, как влитая. Как только я накинул капюшон, внутри него что-то зашуршало. Я засунул руку в карман худи и нащупал клочок бумаги.

На нем корявым, знакомым почерком было написано:

«Нико, не спрашивай как. Просто надень это. В скафандрах вы слишком заметны для радаров. Кроссовки не простые — нажми на пятку три раза, если нужно будет бежать очень быстро. Увидимся в будущем. П.С. Сухарики в другом кармане».

— Это почерк Карла... — я похолодел. — Но не того Карла, который за нами гонится. А какого-то другого.

— Смотрите! — Кот-инженер указал на стену.

Там, в янтарной стене, как в зеркале, отражались мы. Больше не «космические беженцы» в помятых скафандрах, а банда крутых подростков-зверей в современном шмоте. Мы выглядели так, будто собрались не спасать галактику, а идти на тусовку в скейт-парк.

— Окей, — я зашнуровал кроссовки. — Раз планета (или будущий Карл) хочет, чтобы мы выглядели стильно — пусть будет так.

В этот момент пол под нами задрожал. Сверху донесся звук мощного взрыва. Корпорация начала бурить кору Глизе, пытаясь добраться до нашего убежища.

— Пора проверить кроссовки в деле, — я посмотрел на друзей. — Манул, Кот, за мной! Нам нужно найти этого «другого» автора записки, пока «нынешний» Карл не превратил нас в фарш.

Мы нырнули в туннель, который открылся прямо за алтарём. Стены здесь были идеально гладкими, сделанными из темного обсидиана, а под ногами горела неоновая разметка, как в современном метро.

— Скорее! — крикнул я, на бегу трижды топнув пяткой кроссовок.

Мир вокруг смазался. Кроссовки не просто ускорили меня — они создали вокруг небольшое гравитационное поле, позволяя буквально лететь над полом. Манул и Кот не отставали, их подошвы тоже выбивали синие искры.

Спустя минуту безумного бега туннель резко расширился, и мы вылетели на... набережную.

Я замер так резко, что Кот-инженер врезался мне в спину.

— Этого... этого не может быть, — прошептал Манул, поправляя капюшон своей новой толстовки.

Перед нами лежал Владивосток. Но не тот, который мы покинули, а какой-то призрачный, идеальный. Золотой мост уходил в фиолетовое небо Глизе, его тросы светились лазурным светом. Портовые краны, похожие на живых жирафов, медленно переставляли контейнеры, на которых вместо логотипов компаний были нарисованы марсианские символы.

Вместо воды в бухте Золотой Рог плескалось то самое индиговое вещество экзопланеты, а на рельсах стоял «Сапсан», разрисованный граффити на языке марсиан.

— Это копия, — я подошел к перилам. Они были теплыми на ощупь. — Кто-то построил наш дом здесь, под землей, за миллионы световых лет от Земли. Но зачем?

— Чтобы мы не чувствовали себя чужими? — Манул указал на вывеску ближайшего кафе. На ней было написано: «У Нерпы. Лучшие сухарики в этой галактике».

— Нет, — я почувствовал, как кристалл-сотка в кармане джинсов завибрировал. — Это не просто копия. Это архив. Марсиане или тот «другой» Карл сохранили здесь всё, что Корпорация собирается уничтожить на Земле. Это ковчег, ребята.

Вдруг на главной площади призрачного города, прямо у памятника Борцам за власть Советов (который здесь почему-то держал в руках лазерный меч), зажглись гигантские экраны. На них появилось лицо.

Это был не Карл. Это был старик с густой белой бородой, одетый в такую же толстовку, как у меня, только очень старую и заштопанную.

— «Нико... ты пришел быстрее, чем я рассчитывал», — голос старика разнесся над пустым городом. — «Добро пожаловать в Проект "Эхо". Ты видишь Владивосток таким, каким он должен быть в 2040 году, если мы победим сегодня».

— Кто ты? — закричал я, глядя в огромные глаза на экране.

— «Я — это ты, Нико. Только я прожил ту жизнь, где мы проиграли. Но у тебя... у тебя есть кроссовки, которые не боятся времени, и друзья, которые не предают. В центре города, в здании вокзала, спрятан передатчик. Если вы включите его, вся Глизе станет одним огромным оружием против флота Корпорации. Но торопись... Карл уже начал высадку в районе Маяка».

Экран погас. Вдалеке, со стороны призрачного моря, послышался гул десантных шлюпок. Корпорация нашла вход в архив.

— Значит, план такой, — я натянул капюшон пониже, и мои лисьи глаза азартно блеснули. — Бежим на вокзал, включаем планету на полную мощность и показываем Карлу, что Владивосток — это не просто город. Это характер. Кот, Манул — на старт!

— Прыгаем на вокзал! — крикнул я, но не успел сделать и шага.

Прямо под нашими ногами в призрачном Владивостоке разверзлась бездонная пропасть. Асфальт, который только что казался твердым, осыпался в темноту. Мы с Манулом и Котом, не успев даже испугаться, полетели вниз, в черную глотку планеты.

— ОПЯТЬ ПАДАЕЕЕЕМ! — вопил Манул, пытаясь ухватиться за пролетающие мимо обрывки кабелей.

Тьма была бесконечной. Я видел, как светящиеся подошвы моих новых кроссовок разрезают мрак, но под нами не было ничего. Только свист ветра. А потом — резкое приближение чего-то твердого. Внизу показался гигантский, плоский как стол валун.

— Сгруппироваться! — закричал я, зажмурившись и ожидая страшного удара.

...Но удара не произошло.

Вместо хруста костей я почувствовал... мягкость? И холод. Резкий, обжигающий, родной холод байкальского воздуха. Я открыл глаза и обнаружил, что лежу на животе, но не на жестком камне Глизе, а на мокрой, серой глыбе берегового льда.

Я резко сел, тяжело дыша. На мне всё еще была та самая толстовка и кроссовки из будущего, но вокруг... вокруг был Байкал. Прозрачная вода лениво лизала край льдины. Вдали виднелись заснеженные пики Саян.

— Нико... мы живы? — Манул сидел рядом, ошарашенно озираясь. Его худи было мокрым от брызг. — Где Марс? Где кроссовки... а, нет, кроссовки на месте. Но где Глизе?

— Пфффф! — раздалось совсем рядом.

Мы синхронно повернули головы. В метре от нас, на соседнем камне, грелись на солнце три толстые, серебристые нерпы. Они не были пророками, у них не светились глаза. Это были самые обычные, милые байкальские нерпы. Одна из них лениво почесала ластой пузо и, смешно сморщив нос, уставилась на нас своими черными глазами-бусинками.

— Мяу? — Кот-инженер подошел к краю льдины и осторожно потрогал лапой воду. Она была настоящей. Мокрой и холодной.

— Мы вернулись, — я опустил голову на руки, чувствуя, как дикое напряжение последних часов (или дней?) уходит. — Но как? Почему мы снова здесь?

Я засунул руку в карман джинсов. Кристалл-сотка был там, но он больше не пульсировал. Он стал тусклым, как обычный стекляш.

Нерпа на камне вдруг издала звук, похожий на чихание, и неуклюже скатилась в воду, оставив нас в тишине. На горизонте не было ни вертолетов Корпорации, ни черных дронов. Только крики чаек и тихий шелест волн.

— Это затишье перед бурей, — я встал и поправил капюшон. — У нас есть вещи из будущего, у нас есть знания о Марсе и Глизе. И теперь мы знаем, что Карл проиграет. Нам нужно добраться до Иркутска. На этот раз — по-настоящему.

Я уже собирался предложить план похода к ближайшей турбазе, как вдруг Кот-инженер замер, навострив уши. Его хвост начал нервно подергиваться.

— Мяу... — Кот издал тихий, предостерегающий звук и указал лапой в сторону гряды огромных валунов, уходящих в воду.

Я присмотрелся. Сначала мне показалось, что это просто пятно белого лишайника или залежалый кусок снега. Но пятно шевельнулось.

На вершине самого высокого, гладкого серого камня лежало крошечное, пушистое существо. Это был белёк — детеныш байкальской нерпы. Его мех был ослепительно белым, как свежий снег, а огромные черные глаза смотрели на мир с полным доверчивостью и страхом. Он был совсем один.

— Белёк? — Манул ахнул, прикрывая рот лапой. — Но... сейчас же не сезон! И они рождаются на льду, в укрытиях. Как он оказался здесь, на голом камне, под палящим (ну, относительно палящим) солнцем?

Белёк издал тихий, жалобный писк, похожий на плач ребенка. Он неуклюже перебирал ластами, пытаясь удержаться на скользком камне.

Я почувствовал, как сердце сжалось. В этом мире, где Корпорация «Гнилой Кабачок» готова была выкачать всю воду и уничтожить всё живое, этот маленький, беззащитный комочек меха выглядел как символ всего, что мы пытались спасти.

— Он погибнет здесь, — я начал медленно, стараясь не спугнуть малыша, пробираться по камням. — Его либо чайки заклюют, либо солнце перегреет. Мама, должно быть, потеряла его во время шторма или... или её забрали браконьеры Корпорации.

— У Карла нет сердца, — прорычал Манул, следуя за мной. — Они используют нерп для своих биологических экспериментов. Наверняка они разрушили его нору, когда бурили лед для своих проб.

Я подошел к камню. Белёк замер, вжавшись в гранит. Его большие глаза наполнились слезами (да, нерпы умеют плакать!), и он испуганно зашипел.

— Тише, маленький, тише... — я протянул руку в новой толстовке из будущего. Я боялся, что мой запах его напугает, но, к моему удивлению, белёк перестал шипеть. Он потянулся носом к моей ладони, обнюхал её и... лизнул.

— Удивительно... — прошептал Манул. — Он не боится.

— Он чувствует, что мы не враги, — я осторожно поднял малыша на руки. Он был удивительно легким и мягким, как облако. — Но мы не можем оставить его здесь. У нас нет молока, нет условий. Ему нужна мама.

Кот-инженер вдруг запрыгнул на валун и начал внимательно изучать горизонт. Он указал лапой в сторону небольшого залива, скрытого за скалами. Там, в тихой воде, плавала взрослая нерпа, тревожно озираясь.

— Это её мама! — я обрадовался. — Она ищет его! Но она не может выбраться на этот камень.

— Давай перенесем его туда! — Манул уже начал прикидывать маршрут по камням.

Мы осторожно, передавая белька из рук в руки, перебрались к заливу. Я опустил малыша на пологий берег. Он издал радостный писк и неуклюже, но быстро пополз к воде. Взрослая нерпа мгновенно подплыла к берегу, издала приветственный звук и, подтолкнув белька носом, увлекла его за собой в глубину прозрачного Байкала.

Мы стояли на берегу, глядя, как две серебристые точки исчезают в синеве.

— Это был знак, Нико, — Манул положил лапу мне на плечо. — Мы вернулись не просто так. Эта планета дала нам шанс спасти не только себя, но и её саму. Карл и его Корпорация не имеют права прикасаться к этому миру.

Я сжал кулак, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость лиса. — Согласен. Мы идем в Иркутск. Нам нужно найти штаб Корпорации и показать им, что Байкал умеет защищаться. А белёк... пусть растет. Мы сделаем так, чтобы он жил в чистой воде.

Прошло две недели.

Мы сидели на веранде старого заброшенного домика лесничего на самом берегу залива, который не был отмечен ни на одной цифровой карте Корпорации. Для всего мира нас больше не существовало. В логах «Гнилого Кабачка» мы значились как «Пропавшие без вести в аномалии», и Карл, судя по перехваченным Котом радиопереговорам, уже давно списал нас в утиль, переключив внимание на свои скучные налоги и добычу газа.

— Знаешь, Нико... — Манул с хрустом разломил упаковку сухариков (тех самых, из кармана будущей толстовки). — Это лучший отпуск в моей жизни. Никаких лазеров, никакой гравитации, только ты, я и полная миска омуля.

Я откинулся на спинку плетеного кресла, закинув ноги в кроссовках на перила. Кроссовки теперь работали в эконом-режиме: они просто мягко светились в сумерках, заменяя нам ночник.

— Самое смешное, что они тратят миллиарды на поиск экзопланет, — я посмотрел на тихую гладь Байкала, в которой отражались первые звезды. — А мы сидим в самом крутом месте во Вселенной, и нам это не стоило ни копейки.

Кот-инженер не бездельничал. Он соорудил из старой спутниковой тарелки и запчастей марсианского скафандра идеальную систему «умный дом». Теперь у нас всегда был горячий чай, интернет, который ловил сигнал прямо со спутников связи Корпорации (бесплатно, конечно), и защитный периметр, который делал наш домик невидимым для любых дронов.

— Мяу-кино! — Кот нажал на кнопку, и на стене дома развернулась голограмма.

Мы смотрели старые фильмы, жарили рыбу на костре и иногда спускались к воде, чтобы поздороваться с тем самым бельком. Он подрос, окреп и теперь часто приплывал к нашему берегу, зная, что здесь его всегда угостят чем-нибудь вкусным.

Мы тусовались так, как не тусовался никто в 2026 году. Днем мы гоняли на кроссовках по воде (да, если нажать на пятку пять раз, они позволяли буквально бежать по поверхности озера, как водомерки), а по вечерам обсуждали, что будем делать, когда нам надоест отдыхать.

— Нико, ты же понимаешь, что мы не сможем прятаться вечно? — Манул серьезно посмотрел на меня, когда костер начал затухать. — Рано или поздно Карл поймет, что его счета взломаны, а кто-то в лесах Бурятии смотрит Netflix через его секретный канал.

— Понимаю, — я сжал в руке кристалл-сотку, который в домашней обстановке Байкала светился ровным, мирным светом. — Но сейчас нам нужно набраться сил. Мы — единственные, кто знает правду о будущем. И когда придет время, мы выйдем из тени. Но не как беженцы, а как хозяева этой земли.

Я надел капюшон своего худи и закрыл глаза. Над Байкалом стояла тишина, прерываемая только плеском воды. Мы победили, просто перестав играть по их правилам. По крайней мере, на это лето.

Солнце медленно тонуло в Байкале, окрашивая воду в цвет расплавленного золота. Мы сидели на самом краю пирса, болтая ногами в кроссовках, которые едва заметно пульсировали в такт биению сердца планеты.

— Знаешь, Нико, — Манул забросил в рот последнюю горсть сухариков и посмотрел на пустую пачку. — Если бы мне кто-то сказал месяц назад, что я буду сидеть в одежде из будущего, жевать еду из будущего и прятаться от межгалактической корпорации на обычном озере... я бы посоветовал этому кому-то провериться у врача.

Я усмехнулся, поправляя капюшон худи. — Мир оказался намного страннее, чем мы думали. Но здесь, на Байкале, кажется, что всё на своих местах.

Кот-инженер сидел рядом, прищурив глаза. Перед ним в воздухе висела небольшая голограмма — он взломал камеру на одном из спутников Карла. На экране было видно, как во Владивостоке идет дождь, как люди спешат по делам, даже не подозревая, что над их головами только что развернулась битва за само существование времени.

— Мяу... — тихо произнес Кот и выключил проекцию.

В этот момент из воды, прямо перед нами, показалась знакомая мордочка. Белёк. Он подплыл совсем близко, фыркнул, обдав нас прохладными брызгами, и на мгновение замер, глядя на нас своими бездонными черными глазами. В его отражении я увидел не просто зверей, а команду, которая прошла через Луну, Марс и ядовитые джунгли Глизе, чтобы просто вернуться домой.

— Мы не просто тусуемся здесь, — я встал и посмотрел на восток, где над горами уже вставала луна — та самая, на которой теперь навсегда остался след от разбитого корабля Корпорации. — Мы ждем. Мы копим силы.

Я достал из кармана кристалл-сотку. Он больше не был тусклым. Здесь, напитавшись энергией Байкала, он сиял чистым, лазурным светом, освещая наши новые лица.

Карл думал, что он стер нас из истории. Он думал, что будущее принадлежит ему. Но он ошибся. Будущее сидело на берегу самого глубокого озера в мире, носило удобные кеды и ело сухарики. И когда мы решим вернуться — вся его империя «Гнилого Кабачка» рассыплется как карточный домик.

— Пошли в дом, — сказал я, оборачиваясь к друзьям. — Завтра будет новый день. И кто знает, может, завтра мы решим вернуть себе этот мир по-настоящему.

Мы ушли с берега, оставив на песке следы, которые не смыла бы ни одна волна. Следы тех, кто побывал за краем Вселенной и вернулся, чтобы рассказать свою историю.

Над Байкалом воцарилась тишина. Только маленький белёк еще долго смотрел нам вслед, пока не скрылся в темной, чистой воде.

Глава 6

Утро на Байкале выдалось неестественно тихим. Я зашнуровал кроссовки из будущего, и они отозвались низким, мощным гулом. Сегодня они светились не голубым, а ослепительно белым светом. Кристалл-сотка в моей руке пульсировал так сильно, что воздух вокруг него искажался, создавая маленькие радужные воронки.

— Пора, — сказал я, натягивая капюшон худи. — Карл думает, что он спрятался за бетонными стенами своего офиса в Иркутске. Он думает, что армия дронов и миллионы в банке его спасут. Он ошибается.

Манул проверил свои запасы сухариков (стратегический резерв!) и кивнул. Его взгляд был твердым, как байкальский лед. Кот-инженер доедал последний кусочек омуля, одновременно настраивая свой марсианский планшет на частоту правительственной связи.

— Мяу-линк установлен, — Кот нажал на кнопку, и над озером пронесся звук, похожий на далекий раскат грома. — Вся сеть Корпорации под нашим контролем. У нас есть ровно пять минут, пока их антивирус не проснулся. Бежим.

Я трижды топнул пяткой. Гравитация просто перестала существовать. Мы сорвались с места, превратившись в три смазанные полосы ослепительного света. Мы бежали прямо по поверхности Байкала, и за нами поднимались двадцатиметровые столбы кристальной воды, застывая на мгновение ледяными скульптурами. Скорость была такой, что Иркутск показался на горизонте уже через пару минут.

Город превратился в настоящую крепость. В небе, заслоняя солнце, висели тяжелые бронированные цеппелины с логотипом «Гнилого Кабачка», а по улицам, распугивая редких прохожих, патрулировали тяжелые роботы.

— Манул, Кот, за мной! Используем «прыжок Глизе»! — крикнул я, чувствуя, как энергия кристалла обжигает ладонь.

Я сжал кулак, и реальность перед нами свернулась в тугую трубочку. Мы не вошли в город — мы просто «выпали» из пространства прямо перед главным входом в небоскреб Корпорации. Огромные пуленепробиваемые стеклянные двери разлетелись в пыль от одного только присутствия чистой энергии кристалла.

— СТОЯТЬ! НАРУШИТЕЛИ! — закричал командир службы безопасности, вскидывая тяжелую плазменную винтовку.

Я даже не замедлился. Я просто прошел мимо него. Кроссовки создавали вокруг нас поле абсолютной тишины, которое замедляло время до полной остановки. Пули и ярко-красные лучи лазеров застывали в воздухе прямо перед моим лицом, как мухи, застрявшие в густом янтаре. Мы шли сквозь армию Карла, как сквозь голограммы.

— Мы не воевать пришли, — бросил я через плечо остолбеневшему командиру, чей палец замер на спусковом крючке. — Мы пришли кино смотреть. У нас и попкорн есть.

Мы зашли в панорамный лифт. Кот-инженер мгновенно перехватил управление, и кабина со свистом, от которого закладывало уши, понеслась на 150-й этаж — в святая святых, личный кабинет Карла.

Двери лифта на самом верху не просто открылись — их вышибло наружу мощной волной лазурной энергии. Я вылетел в роскошный коридор первым. В моих руках больше не было пустоты. Кристалл-сотка срезонировал с технологиями Глизе и моими мыслями, превратившись в плазменный карабин «Шёпот Звёзд», вибрирующий от ядовито-синего пламени.

— Манул, левый фланг! Кот, вырубай турели! — скомандовал я, перекатываясь через декоративный фонтан из чистого золота, который тут же испарился под градом пуль.

Из потайных ниш в стенах выскочили охранные дроиды серии «Кабан-М». Это были трехметровые стальные монстры, увешанные скорострельными пулеметами. Но они не учли одного: моя одежда из будущего была соткана из нано-волокон, которые просто «съедали» всю энергию ударов.

— ПОЛУЧАЙТЕ, ЖЕЛЕЗЯКИ! — взревел Манул.

В его руках возник тяжелый марсианский гранатомет, собранный из обломков «Нерпы». Грохнул выстрел, от которого задрожало всё здание. Первый робот буквально испарился, оставив на дорогом паркете только дымящиеся титановые ноги.

Я вскинул свой карабин. Время снова замерло. Я видел, как из стволов врагов вылетают гильзы.Вжух! Вжух! Вжух!Три коротких импульса — три точных попадания в центральные процессоры. Роботы заискрились, их искусственные мозги сгорели, и они начали валиться друг на друга, создавая для нас идеальную баррикаду.

— МЯУ-ХАК! — Кот-инженер с бешеной скоростью застучал по виртуальной клавиатуре.

Потолочные турели, которые уже навели свои лазерные прицелы нам в затылки, вдруг издали жалобный писк и резко развернулись. Теперь они поливали свинцом оставшихся дроидов Корпорации, превращая их в решето.

— Чисто! — крикнул я, прорываясь сквозь едкие облака дыма. — Манул, дверь на выход!

Мы добежали до гигантских ворот из черного мрамора. Манул не стал возиться с кодами доступа. Он просто прилепил к петлям две магнитные мины и нажал на детонатор.

БУУУУМ!

Ошметки мрамора весом в центнер влетели внутрь кабинета. Мы ворвались следом, держа пальцы на спусках. Последние два элитных робота-телохранителя, сверкающие хромом, разлетелись на тысячи мелких осколков под совместным залпом моего карабина и гранатомета Манула.

В кабинете повисла звенящая тишина. Только шипели разбитые системы охлаждения и трещали искры в грудах поверженного металла.

Карл стоял у огромного панорамного окна. Он смотрел на Иркутск, где внизу огни города мешались с дымом сражения. Он медленно обернулся. В его руках был бесполезный пульт управления. Его лицо было бледным и осунувшимся, как снег в глубоком овраге.

— Вы... вы уничтожили мою гордость за тридцать секунд, — прошептал он, не сводя глаз с дымящегося карабина в моих руках. — Зачем? Чтобы убить меня? Чтобы занять это кресло?

Я выдохнул и опустил оружие. Прямо на глазах ствол карабина растаял, превращаясь обратно в спокойный кристалл-сотку. Манул убрал гранатомет за спину, а Кот-инженер просто уселся на ковер и принялся невозмутимо вылизывать лапу.

— Нет, Карл, — я стянул капюшон и вытер копоть с лица. — Убивать тебя — это слишком скучно. И компания твоя нам даром не нужна. Кот пять минут назад перевел все твои активы в открытый доступ и обнулил счета. Ты теперь обычный человек, Карл. Но... у тебя всё еще есть этот огромный телек на всю стену.

Я подошел к его массивному столу, отодвинул золотую чернильницу и высыпал из кармана худи горсть «вечных» байкальских сухариков.

— Мы пришли поставить точку в этой войне. Хватит погонь, Карл. Хватит разрушений. Давай просто... посидим. Мы принесли фильм из того будущего, которое ты так отчаянно пытался захватить, но в итоге чуть не стер.

Карл долго смотрел на разбитых роботов, на разрушенный мрамор и на нас — потрёпанных, пахнущих порохом и космосом, но абсолютно счастливых. Его плечи опустились. Он нажал кнопку на пульте, и вместо схем прибыли на экране появилось меню домашнего кинотеатра.

— Ладно, — он тяжело опустился в свое кресло, которое больше не казалось троном. — Командовать мне всё равно больше некем. Что будем смотреть?

— «Звездные войны», — ответил Манул, по-хозяйски усаживаясь прямо на пушистый ковер и открывая пачку чипсов. — Посмотришь, как маленькая группа друзей побеждает целую империю. Тебе полезно будет, как пособие по истории.

И вот так, среди руин самой дорогой охранной системы в мире, мы начали смотреть кино. Корпорация пала, роботы превратились в металлолом, но в эту ночь в Иркутске никто не погиб. Мы просто ели сухарики и смотрели, как на экране взрывается Звезда Смерти, зная, что свою собственную «Звезду» — нашу Землю — мы только что защитили.