Коса

Глава 1

Монахи возвращались с материка в ялике. Они забирали у епископа реликтовые книги по поручению аббата. Монахи уже видели на горизонте мигающий огонек монастырской колокольни, как небо заволокло черными тучами.

Поднялся ветер, который через четверть часа превратился в чудовищный снежный шквал. Несчастные просили заступничества у небесных сил, но буря была неудержима. Ялик бросало из стороны в сторону и в один миг перевернуло; монахи очутились в ледяной воде. Двоих забрала пучина, троих же счастливчиков выбросило на берег. Они спрятались под камнем в ожидании конца бури и милости Господа.

Дождь закончился, небо прояснилось. Монахи радостно обнялись и поблагодарили Господа. Они увидели, что их выбросило на маленький островок.

– Брат Джошуа, ты знал, что между аббатством и Большой землей есть еще один остров? – спросил брат Себастьян.

– Видимо, нашу лодку занесло уж очень далеко, – промычал тот. – Впервые вижу.

– Поднимемся? – предложил брат Иаков. – Нужно понять, где мы оказались.

Спустя час блужданий монахи нашли козью тропку, которая вела к вершине острова. Они поднялись и обомлели.

На холме полукругом стояли монолиты высотой в два человеческих роста. Джошуа насчитал одиннадцать камней одного размера, которые соединялись у центрального – двенадцатого и самого высокого. На нем была высечена странная круглая руна, похожая на спираль. Знак повторялся на массивной плите, которая стояла в центре круга камней.

– Прости Господи, – перекрестился брат Себастьян. – Что за дьявольское место? Какое-то святилище?

– Полагаю, кельтское капище, – предположил брат Джошуа.

– Эти варвары и плавать толком не умели, как они сюда добрались с Большой земли? – недоумевал брат Иаков. – Еще и громадины затащили. Это невозможно.

– И обтесали, – угрюмо добавил брат Джошуа.

Монахи обошли холм и увидели, что островок окружало море. На горизонте проступали очертания колокольни, скрываемой туманом. Скитальцы видели, как мерцает огонёк на её вершине. Монастырская башня служила не только для набата, но и маяком.

– И правда, дьявольщина, – подтвердил брат Джошуа. – Плаваю уже пять лет, а остров вижу впервые.

– А знак такой же, как у подножия холма в монастыре, – брат Иаков ткнул пальцем в спиральную руну.

– Откуда ему там взяться? – отрезал Джошуа. – Там же отродясь никто не жил.

– Мне лучше знать. Ты – паромщик, большую часть времени проводишь в море, – сказал брат Иаков. – А я видел эти знаки, когда сопровождал отца Иова.

– Мы должны рассказать об острове аббату, – произнес брат Джошуа.

– Вплавь не доберемся, – сказал Себастьян. – Замерзнем к черту. Вода холодная.

– Как же мы доберемся до монастыря? – буркнул Иаков и перекрестился.

– Сядем на ялик и поплывем, – брат Джошуа ткнул пальцем в прибившуюся к берегу перевернутую лодку. – Господь о нас уже позаботился.

– Пресвятая Дева, благодарю тебя! – увидев лодку, брат Иаков встал на колени и перекрестился. – На все воля твоя!

Джошуа запомнил местоположение острова. Он был паромщиком и послом аббата. Каждый месяц брат Джошуа плавал на Большую землю. Монах избороздил десятки миль в прибрежных водах монастырского острова, однако это место встретил впервые.

К вечеру монахи вернулись в обитель и обо всем рассказали аббату Георгию. Тот расстроился из-за гибели двух братьев, но высмеял слова уцелевших. Аббат сказал, что в давние времена плавал на ялике подобно Джошуа, но островов с камнями не находил. Он посоветовал не поддаваться дьявольскому наваждению и тщательнее отнестись к келейным послушаниям. На должность паромщика временно утвердили молодого послушника Агриппу, дабы не вводить в искушение брата Джошуа.

Но монаху не давал покоя злосчастный остров. Спиральный символ отпечатался в его мозгу, точно стигма. Ночью ему снилось, будто он лежал в могиле и видел, как вверху открывается лаз. Появлялось лицо – его собственное.

Джошуа в ужасе вскакивал, зажигал свечу и молился Господу. До рассвета он стоял на коленях и засыпал перед образами.

Кошмар с могилой сменялся другим. Монах видел странного мальчика с большой головой. Его лоб украшал вытатуированный спиральный символ, а с черных рук свисали куски гнилой плоти. Как у покойника, пролежавшего год в сырой земле. Мальчик просил помощи, но Джошуа, подкрепленный молитвой, находил силы отказать ему. В ответ мальчик злобно рычал, и инок просыпался. За выполнением келейных дел он старался забыть ночные видения.

Сны сводили Джошуа с ума. Аббат видел, как ему дурно. Он решил раз и навсегда закончить беснование монаха.

Вместе с братом Джошуа аббат поднялся на колокольню и попросил показать остров. Дул лёгкий бриз. Солнце редко гостило на острове, но сегодня ярко освещало монастырские угодья. Туман рассеялся, горизонт просматривался на десятки миль. С высоты сорокафутовой колокольни Джошуа увидел лишь море. Он тяжело вздохнул и признал поражение.

– Отец-настоятель, я видел туманный остров собственными глазами.

– А я собственными глазами вижу, что острова в море нет, - аббат ткнул пальцем в горизонт.

­– Я поклялся на алтаре кафедрального собора, что принесу доказательства его существования.

– Чем поклялся?

– Жизнью.

– Зачем впустую обещать Господу? Забудь про глупые клятвы и неси обет, данный Богу.

– А как же братья Себастьян и Иаков? – не унимался Джошуа.

– Они согласились, что это бесовская прелесть. Братья усердно молились, и Господь избавил их от наваждения. От тебя же слышу лишь треп да нытье. Богу молись, а не по девкам шастай.

Глаза брата Джошуа округлились. Аббат с усмешкой добавил:

– Знаю я, чем ты занимаешься, когда твой башмак касается Большой земли. Ступай, пока жезлом не огрел.

Разочарованный Джошуа покинул аббата. Каждый день монах поднимался на колокольню и смотрел в море. В любую погоду: в дождь, туман, в морские штормы. Без толку – остров не появлялся.

*

Сны становились всё более зловещими. Мальчик с большой головой наряжал Джошуа в царскую тиару и золотую маску, а после связывал руки и опускал в могилу.

Не в силах сопротивляться видению, монах слёзно попросил настоятеля отпустить его на поиски острова. Аббат уступил. Он позволил Джошуа снарядить экспедицию, чтобы плавание утолило его духовный голод.

Четыре ялика обошли прибрежные воды вдоль и поперек, но не нашли и намека на существование острова.

– Это всё враг рода людского, – не отступал брат Джошуа. – Спрятал дрейфующий остров.

– Враг рода людского опутал нашего брата Джошуа, – обратился престарелый отец Иов к остальным монахам на яликах. – Ну, проверил? Лучше бы ты с таким усердием Писание изучал, а не шёл на поводу у бесовских искушений.

– Если Богу угодно, то он откроет дверь, – сказал брат Джошуа.

– Козни дьявола могут затянуть сильнее Божьего промысла. Стоит лишь поверить своим видениям, – отец Иов ухмыльнулся и повернулся к монахам. – Гребите к берегу.

На брата Джошуа наложили епитимью: совершать тысячу земных поклонов каждый день до первого снега. Дело было в мае.

Джошуа не находил покоя. Он оставил монашеское правило, молитвы и перестал посещать богослужения. Тайком Джошуа отправился в библиотеку в склепе монастыря. Здесь хранились рукописи, кои написали еще монахи-основатели пять веков назад.

Спустя две недели упорных поисков Джошуа нашел спиральный символ с камня. Некий монах Иоанн написал хронику, в которой рассказал об острове. Он попал на него по возвращению с Большой земли после мистического урагана.

Джошуа показал старый фолиант аббату. Тот скептически взглянул на монаха и напомнил, как окончил земные дни брат Иоанн.

– Он так пытался доказать свою правоту, что в один день стал одержимым и спрыгнул с колокольни. Его отскрёбывали всем монастырем. Хочешь так же?

– Откуда вы знаете? Это было больше ста лет назад.

Аббат достал из стола пергаменты и хлопнул ладонью по внушительной кипе.

– Настоятели ведут личную хронику. Мы знаем преданья настолько дремучие, что непосвященному они покажутся бреднями или легендами. Я запрещаю тебе подниматься на колокольню.

– Я слышал, брат Агриппа перевернулся на ялике и утонул. Позвольте снова стать паромщиком.

– Нет. Обязанности паромщика возьмет на себя брат Себастьян. Ступай.

– Вы что-то знаете? – еле сдерживая гнев, произнес брат Джошуа.

– Некоторые вещи лучше держать под замком и никогда к ним не возвращаться. Пообещай, что больше не будешь искать остров.

Джошуа кивнул. На том и решили.

Но монах солгал. Тайна острова терзала его дни и ночи. Теперь во снах инок видел почерневшие камни святилища и слышал пронизывающий замогильный голос, который взывал к себе и просил освободить из царства мрака. Бледные руки тянулись к монаху и требовали снять древнюю печать.

Джошуа просыпался в холодном поту. Тёмная узкая келья сдавливала его, словно гроб. Он поднимался и бежал к морю, вглядываясь во тьму, в место, где по его предположению находился остров. Монах решил, что если не узнает тайну острова, то сойдет с ума и повторит судьбу брата Иоанна.

Через пару дней после очередной бессонной ночи Джошуа с отцом Иовом отправились к холму для сбора листьев эдельвейса. У подножия стояли высокие камни. Такие же Джошуа видел в святилище мегалитов на туманном острове. В прошлом году монах приходил к холму, однако не обращал внимания на руны.

– Отец Иов, что это за знак? – указал Джошуа на символ.

– Печать Воина.

– Я видел такой же на острове.

– Снова завел свою песню? – прокряхтел отец Иов. – Может, хватит уже?

– Больше не буду! – заверил брат Джошуа. – Просто скажите, что за символ, и почему он у подножия?

– Печать Воина – символ цикличности. По замыслу бога этих земель, чтобы печать сохраняла силу, могила воина должна вскрываться для перезахоронения.

– Бога этих земель? Мы разве идолопоклонники?

– Ты еще молод, не понимаешь.

– О какой могиле идёт речь?

– Этого никто не знает. По преданию, печать сдерживает вурдалаков, что живут здесь. Убери камни – и они накинутся.

– Я слышал об этих зубастых тварях, но откуда им взяться на острове?

– Говорят, когда-то здесь жило древнее племя, которое выродилось в монстров. Они поклонялись богу ветров и превратились в вурдалаков.

– Почему же их не изгнали?

– Никто доподлинно их не видел. Про них лишь говорится в хронике, которую вели монахи пять сотен лет назад. Но епископ всё равно велел не трогать территорию за камнями, – Иов кивнул на мегалиты.

– А ему до них какое дело?

– Наш владыка своеобразный муж. Он на епископском престоле сидит дольше, чем ты живешь. Пойди разбери, что творится в его голове.

– Зато аббатов, я слышал, часто меняли. Ты самый старый насельник монастыря, отец Иов. Расскажи.

– Ничего их не меняли, не выдумывай. Аббаты от старости помирали да от болезней, – пожал плечами Иов. – Мы ведь живем на отшибе мира. Тут и чахотка, и промозглый холод, и короткий день. Мы ж в сумерках живем и ходим бледные, как нежить. Еще и трупы после кораблекрушений почему-то прибивает именно к нашему берегу. У нас в монастыре труднее всего приходится аббатам. Вот и мрут они, как мухи.

– А с нашим настоятелем что не так? Почему он нервничает, когда речь заходит о туманном острове?

– Он шкуру свою пытается спасти, но не понимает, что все уже предначертано.

– Это как?

Отец Иов тяжело вздохнул.

– Вижу, ты не отступаешься. Отвечу тебе так, раб божий Джошуа. Остров видит только тот, кого изберет древний бог ветров. Он откроет тебе остров, но в нужное время.

– Значит, ты веришь мне?

Иов не ответил. Когда Джошуа вернулся в монастырь, то уговорил Себастьяна и Иакова припрятать ялик с инструментами в заброшенной бухте, которую монахи не использовали со времен предыдущего аббата.

– Мы должны попасть на остров и принести аббату неопровержимые доказательства.

– Какой остров? – процедил Себастьян. – Сам видел, что там ничего нет.

– В ясную погоду остров не виден. Так и задумано нечистой силой. Мы поплывем в бурю. Тут пара миль, не заплутаем.

– Зачем тебе это?

– Чтобы доказать правоту, – огрызнулся брат Джошуа.

– Видно, в самом деле взяла тебя в оборот злая сила.

– Мне уже полгода снится мальчик с большой головой. Он просит помощи. Я схожу с ума!

– Когда мы вернулись, он тоже мне снился. Я победил его молитвой. Видать, ты недостаточно веруешь, раз тебя до сих пор терзают подобные сны.

Джошуа промолчал. Ему в голову пришла странная идея. Монах решил, что найдёт ответы, если поможет мальчику из сна. О том однажды обмолвился отец Иов.

Но судьба словно издевалась над Джошуа. Три дня ему ничего не снилось, и впервые за долгое время монах выспался. Он уже подумал, что силы ада оставили его, но в ночь с четверга на пятницу он увидел сон.

Мальчик по шею завяз в снегу. С глупой улыбкой до ушей он крутил головой и звал Джошуа. Монах приблизился. Мальчик вытащил из снега руку и протянул её Джошуа:

– Помоги!

Монах протянул руку в ответ и сжал горячую ладошку. Лицо мальчика изменилось: круглый символ на лбу закровоточил, а глаза закатились. Джошуа испугался и попытался вырвать руку, но хватка уродца оказалась нечеловеческой. Монах жалобно заскулил:

– Кто ты?

– Я – сатана! – громогласно ответил мальчик.

Он обнажил острые, как у медведя, клыки и бросился на несчастного.

Джошуа вскочил с постели как ужаленный. Монах взглянул на ладонь и увидел, что она испачкана сажей. Он понял, что ступил на неправедную дорожку, однако путь назад был отрезан.

Монах утвердился в намерениях. Нечто вело его, и Джошуа не мог сопротивляться. Он попытался перекреститься, но не сумел даже коснуться лба.

*

Крепкой бури пришлось ждать неделю. За два дня до летнего солнцестояния остров погрузился в неестественную тьму. Дул такой сильный ветер, что привратнику казалось, будто колокольня не простоит до утра. Сверкали молнии, оглушительный гром перекрывал голоса молящихся.

Заговорщики стояли на вечерней службе и смотрели на буйство стихии. Если Себастьян с Иаковом сомневались, то Джошуа был непреклонен. Он убедил братьев, что в одиночку не доберётся до бухты.

С трудом они пробрались к лодке, но в последний момент брат Себастьян испугался. Иаков его поддержал.

– Я еще жить хочу! – крикнул Себастьян, глядя на бушующее море. – Если тебе надо – плыви. Клянусь, никому не скажу.

– Мне одному не сладить, – ответил брат Джошуа и обратился к Иакову. – Ты со мной?

Монах что-то промычал и отступил к Себастьяну. Джошуа всё понял и более не настаивал.

– Пусть вас дьявол сожрёт по пути. Будьте вы прокляты! – в сердцах проорал брат Джошуа.

Себастьян лишь ехидно ухмыльнулся и отправился к монастырю. Иаков последовал за ним.

Джошуа решил, что второго случая не представится. Он оттолкнул ялик и поплыл навстречу ветру. На протяжении всего пути он сотню раз прощался с жизнью и жалел о своём решении. Монах пытался произнести молитву, но понял, что не помнит ни единого слова.

Через полчаса, полных сомнений и лишений, Джошуа пристал к злополучному острову на своём худом ялике. Монах пришвартовал лодку и спрятался под камень, возле которого пережидал бурю в первый раз.

Когда погода успокоилась, Джошуа вернулся к ялику. Он взял лопату, кирку и железный посох. Монах поднялся на вершину острова. Он обошёл весь холм, но не нашел ничего, что мог бы предъявить неверующей братии.

– Неужели придется волочить камень? – злобно пошутил Джошуа.

Он подошёл к каменной плите посреди холма. Присмотревшись, Джошуа увидел на нём въевшиеся бурые пятна. Монах понял, что это капли крови. Плита была жертвенным алтарём.

Ретивый монах попытался отколоть кусок с руной, однако порода оказалась на удивление твёрдой. Джошуа угрюмо ткнул под камень лопатой и почувствовал, как она провалилась в землю по самый штык.

На монаха вдруг нашло озарение: жертвенный стол являлся надгробной плитой. Джошуа снял дёрн вокруг камня и увидел, что тот лежал на добротных кирпичах. Их недоставало только в том месте, куда монах ударил лопатой. Джошуа с трудом отодвинул камень посохом и заглянул внутрь.

Его взору предстала могила глубиной около шести футов. Стены были укреплены белым камнем, коим римляне выкладывали тракты. На дне покоился мертвец, укрытый саваном. Джошуа по привычке потянулся пальцами ко лбу, чтобы перекреститься, но не смог.

Монах услышал странное гудение. Нечто зазывало его в холодный склеп, манило. Джошуа без раздумий прыгнул в могилу и снял погребальный саван. Лицо покойного закрывала золотая маска с прорезями для глаз. На пожелтевший череп была надвинута тиара, тело обёрнуто истлевшей алой тканью. Левая рука мертвеца лежала вдоль тела и сжимала аббатский жезл, правая – огромную косу.

Джошуа силился вспомнить церковного иерарха, которого похоронили не в монастыре. На ум так никто и не пришёл. Монаху казалось святотатством смотреть на покойника с косой, однако он не мог оторвать взгляда.

Джошуа обратил внимание, что руки несчастного привязали к телу, лежавшему в неестественной позе. Монах стащил маску и увидел перекошенную верхнюю челюсть; нижняя от времени уже отвалилась. Недолго думая, Джошуа сорвал золотые перстни с пальцев мертвеца и извлёк косу, которую надеялся предъявить аббату как доказательство существования острова.

Монах выбрался из ямы, но почувствовал непреодолимую тягу спуститься вновь. Ему нравилось стоять на костях неизвестного. Он до конца стянул погребальный саван и обнаружил в ногах мертвеца останки неизвестного существа.

Джошуа с любопытством осматривал кости. Он предположил, что вытянутые нижние конечности и частокол острых зубов принадлежали тому самому вурдалаку, о котором говорил отец Иов. Полностью уцелел только череп с челюстью и впалыми глазницами. Остальное было впору нести в костехранилище. Едва Джошуа взял в руки череп, как тот рассыпался.

– Откуда у тебя жезл настоятеля и зачем в твоих ногах это похоронили дьявольское отродье? – тихо спросил Джошуа у мертвеца. – Значит, за камнями и в самом деле живут вурдалаки?

Монах нашёл среди костей вурдалака ожерелье и золотые кольца. Он припрятал их в сутане и выбрался из могилы.

Положив косу в ялик, Джошуа вернулся в монастырь. Стоя в заброшенной бухте, он смотрел в морскую даль. В этот раз остров не исчез.

*

Находка брата Джошуа обескуражила всех. Аббат, недолго думая, отправил неугомонного монаха в темницу, а сам поднялся на колокольню. Теперь остров был виден в любую погоду. Это означало, что печать сняли. Воина с косой требовалось перезахоронить.

Аббат знал подробности ритуала, но хотел избежать его проведения, ведь от этого зависела его жизнь. Он решил изучить косу, чтобы найти способ избавиться от страшного обета – ежегодного захоронения заживо одного из монахов. Уже восемь лет ритуал не соблюдался. Аббат избегал его с того момента, как взял бразды монастырского правления.

В кладбищенской часовне аббат нашёл манускрипт, в котором основатели обители записали легенду. В общих чертах настоятель знал её суть, но решил изучить полностью, дабы заполнить пробелы.

Согласно преданию, остров мегалитов некогда был частью монастырского острова, на котором проживали племена северных кельтов. Лишь отдалённо они походили на людей. Кельты поклонялись богу ветра и вечной зимы, которого изображали в виде мальчика с большой головой. Коварный бог требовал кровавых подношений.

Кельты жили уединенно и не могли покинуть остров. Череда инцестов и влияние косы превратили их в существ с длинными полусогнутыми ногами и короткими когтистыми руками. Люди, впервые оказавшиеся на острове, прозвали их вурдалаками – идолопоклонниками бога ветров.

Когда миссионеры впервые явились к тёмным язычникам с Божьим словом, то испугались страшных вытянутых морд. Твари убили и сожрали всех монахов. Следующие проповедники попытались насильно навязать свою веру. Но вурдалаки, утратившие разум, снова набросились на проводников Благой вести. В третий раз миссионеры пришли с оружием и вырезали всех тварей. Горстка вурдалаков спряталась в пещерах холма.

Епископ решил, что на острове находился портал, через который существа из преисподней проникают в земной мир. В нескольких милях от холма возвели монастырь, ставший цитаделью на пути сил зла. Пещеры вурдалаков отделили большими рунными камнями.

Насельники монастыря нашли на острове руны, с помощью которых изучали магию. Обитель стала средоточием ворожбы, древних верований и вольных трактовок Слова Божьего. Днём монахи приносили богу ветров дары земли, а вечером молились другому Богу.

Однажды случилось сильное землетрясение, которое поглотило святилище с мегалитами. Теперь остров изредка появлялся во время штормов. Бог ветров намекал, что ему нужны иные жертвоприношения.

После тщательного изучения рун монахи поняли, что кельты раз в год приносили в жертву кровожадному божеству члена своей общины. Если обряд нарушали, то бог ветра требовал смерти вождя. В случае неповиновения артефакт в руках мертвеца начинал искать проводника, который бы вынул его из земли и помог вершить волю бога. Поэтому аббаты, которые уклонялись от жертвенной клятвы, оказывались на месте Воина.

Настоятель Георгий несколько раз прочитал хронику и понял, что только он протянул в монастыре восемь лет. На миг он представил, как тысячу лет назад здесь жили люди, которые прельстились богом ветров и превратились в страшных тварей.

Георгий знал, что за камнями жили вурдалаки, ведь это по его приказу одного из этих монстров втайне от братии забили на жертвенном камне, дабы умилостивить бога ветров. Как оказалось, аббат выбрал не того агнца. Коса разгневалась и избрала своим проводником брата Джошуа.

– Проклятый епископ! А говорил, что предшественник умер от чахотки. Ну ничего! Я разберусь с твоей косой. Тоже мне, дьявольский артефакт!

Настоятель представил в могиле на острове кости аббата Мануила и передёрнулся. Георгий понял, что епископ его подставил, когда вручил аббатский жезл. Настоятель созвал братию в монастырском дворике и показал золото, которое присвоил брат Джошуа.

– Вот что бывает, когда упрямство пересиливает данные обеты, – с досадой заметил престарелый ключник.

– Этот монастырь стоит на краю земли не просто так, – произнёс аббат. – Мы охраняем мир от древнего зла. Мы – последний бастион.

– Я думал, мы служим господу, – сказал брат Себастьян.

– Порой одно недалеко от другого, – процедил аббат. – Печать снята, и теперь мы беззащитны. Господь и Матерь Его сняли с нас благословенный покров. Ныне мы сами по себе. Теперь зло будет среди нас, посему – молитесь!

– Прости нас, Господи, – перекрестился ключник.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – буркнул привратник Симеон. – Когда я приносил обет, то не говорил, что буду оберегать мир от зла.

– Монашество и есть стена, которая охраняет мир от зла, – заметил казначей Иероним.

– Мощь косы непостижима людскому уму, – продолжил аббат. – Предки, что возвели сей монастырь, пробовали оградить остров молитвами и заклинаниями, но без толку. В оные дни мертвец из могилы рвался в обитель, притягивал особо слабых и нерадивых послушников. В итоге аббат Моран решил, что братии лучше не знать, для чего мы здесь живем и кого оберегаем от древнего зла. Но Воин в маске все же обратил взор на брата Джошуа и прельстил его сердце.

– Он пять лет плавал в тех местах, – произнес брат Иаков. – Оно и немудрено.

– Мы должны вернуть косу на место и прочитать отходную молитву, – сказал брат Себастьян.

– Что делать с братом Джошуа? – спросил ключник.

– Пусть посидит для острастки, подумает над поведением.

– Но учти, отец-настоятель, что не брата Джошуа надо укладывать в могилу на долгий сон, – Иов пробежался взглядом по аббатскому жезлу.

– Если мы не вернём косу, то на нас падет проклятье! – заверил всех Иероним.

– Косу нужно изучить, – сказал отец Иов.

– Или уничтожить, – добавил Иероним.

– Этим мы и займёмся, – заключил аббат.

Ни аббат, ни престарелые монахи не осознавали силу тёмного артефакта. Один лишь отец Иов знал, что следовало после извлечения косы из могилы. Он сжал оберег под сутаной. На его памяти похоронили уже четырёх аббатов и одного вурдалака, которым нынешний настоятель пытался обмануть древнего демона.

*

Косу нужно было вернуть в тот же день, но аббат поддался соблазну, думая, что сумеет оградить монастырь от древних чар. Находку отнесли в кафедральный собор и положили перед алтарем под чтение Неусыпного Псалтыря.

Просвещённые монахи склонились над реликвией, дабы понять её тёмную суть. Внешне коса напоминала крестьянскую, но клёпки располагались с другой стороны. Поговаривали, будто это орудие принадлежало самой Смерти. Подобно вселенскому жнецу она забирала косой жизни. Легенды гласили, что так было до появления бога ветров.

Выковали косу из невероятно прочной стали, которая не отражала свет и словно поглощала его. Древний умелец выстругал рукоятку из тиса и обработал. Деревянные части косы не истлели, хотя, согласно летописям, орудие было старше самих людей.

Артефакт излучал мрачную, необъяснимую ауру. Возле косы люди слышали мерзкий бесовский смех и непонятные вопли, точно грешники взывали из преисподней. Находящиеся в храме монахи чувствовали необъяснимую тревогу и пустоту. Казалось, даже голос псаломщика тонул в непроглядной бездне.

В тот день закат наступил раньше на три часа. Братия молча ужинала в трапезной. Гнетущая тишина давила, высасывала силы. Не слышался привычный шум волн и ветра, затихло пение птиц. Только с кафедрального собора доносилось странное гудение косы. Никто из братии не заметил, что во время трапезы не читалась молитва. Вечернюю службу отменили из-за сильной грозы, и монахи разбрелись по кельям.

На следующий день разразилась страшная буря, поразившая градом все посевы. Но братия не обеспокоилась по этому поводу. Они отслужили утреню, впервые не произнеся за службу имена Господа и святых. После мессы каждый из монахов прошел мимо артефакта и коснулся его рукой. Крестные поклоны никто не совершал, ибо монахи уже не знали, как это делать.

Аббат чувствовал, как в его душе росла ненависть к происходящему. Он винил непослушного монаха в свалившихся бедах. Голос из тёмных глубин подсознания велел перезахоронить косу согласно древнему обряду. Но аббат глушил глас рассудка, считая себя епископом маленькой островной епархии. Он забыл про богослужения, монашеские подвиги и борьбу с плотью. Вниманием настоятеля завладели коса и древние гримуары, кои некогда переписали подвижники монастыря. Бог ветров очаровал его.

Аббат приказал ключнику отпустить брата Джошуа на свободу, ибо тот утратил связь с реальностью и помешался рассудком. Коса высосала его силы. Ныне для аббата безумный инок не был опасен. Словно по зову брат Джошуа взобрался на колокольню и шагнул вниз. На земле монахи нашли мешанину окровавленных костей, в которой невозможно было опознать брата Джошуа.

Аббат распорядился, чтобы тело монаха, осквернённое самоубийством, похоронили вне стен монастыря. Под началом отца Иова тело отвезли к подножию холма и бросили за камнем на съедение вурдалакам. Старейший монах сохранял ясность ума, ибо его оберегала руна. Но он намеренно не вмешивался в происходящее.

Служение косе с каждым днём становилось мрачнее. Раз в месяц ей приносили в жертву монаха, на которого падал жребий, а раз в неделю – проливали кровь, дабы не гневить. Монахи перекрасили углём красные пасхальные свечи и уставили ими стол вокруг артефакта. Они славили косу и молились ей.

Кафедральный собор пришел в запустение. Братия обезумела настолько, что услышала шёпот, исходящий от косы. В один из дней реликвия попросила новое подношение. По её приказу монахи отправились в склеп за останками усопших собратьев. Они вскрыли все гробы, потревожили каждого мертвеца – лишь бы тёмный артефакт не лишил их своей милости.

Утром аббат обнаружил, что кафедральный собор переполнен мертвецами. Они источали гнилостное зловоние, превращая монастырь в мавзолей. Артефакт подпитывался остатками энергии усопших иноков.

Лики апостолов и святых на фресках сменились страшными образами демонов и изображениями уродца с большой головой. Монахи сожгли иконы и приволокли со старой библиотеки книги по магии, которые при аббате Георгии были под запретом.

Иноки погрузились во грех. С каждым днём они утрачивали человеческий облик, теряли разум и превращались в подобия существ, что обитали под холмом.

*

Коса завладела разумом братии, и только Себастьян не поддался влиянию артефакта. Монах проводил на острове мало времени, исполняя обязанности паромщика, поэтому коса не сумела лишить его рассудка. К тому же епископ Исайя наградил его золотым спиралевидным кулоном, который оберегал носителя. Себастьян страшился возвращения в монастырь, но боялся и рассказать епископу о творящихся там ужасах.

Отец Иов всё же убедил монаха сообщить обо всём Исайе. Кошмар в монастыре достиг апогея и требовал вмешательства высшего пастыря. Исайя уже не один месяц ждал посланца со страшной новостью. Едва услышав о происходящем, епископ отрядил в монастырь вооружённую братию. Они схватили аббата и вернулись на Большую землю.

Монахи в красках описали творящиеся в обители ужасы. Аббата заключили под стражу. Через неделю настоятель пришёл в себя. Увидев в отражении изможденное лицо старика и только половину зубов, он пришел в ужас. Епископ вызвал аббата к себе и усадил напротив.

– Ты знаешь плату, Георгий. Если человек не сдержал клятву приносить ежегодную жертву, то ею становится настоятель монастыря. А кто у нас настоятель? Агнца нужно было приносить раз в год. Понимаешь?

Аббат молчал.

– Кто откопал косу?

– Брат Джошуа.

– Он жив?

– В могильнике вурдалаков.

– Цикл повторился, – епископ потрогал тиснение древнего знака на кожаной обложке книги. – Бог ветра требует жертву. Нам нужно перезахоронить тело. Нарушенная сделка с богом ветров хуже смерти.

– Что это за сделка такая? – недоумевал аббат.

– В давние времена древний бог заповедал окропить землю страданием, если обряд не будет точно соблюден. Так поддерживается равновесие сил.

– А мне что делать?

– Молиться и не бояться своего предназначения. Господь наградит тебя за смелость.

– Нет никакого Господа, – зло ответил аббат.

– Выбора у тебя нет, Георгий. Ты узел завязал, ты его и развязывай.

– Можете убить меня перед этим? – обреченно спросил аббат.

– Нет, тебя похоронят заживо. Ты знал, на что шёл.

Аббат бросился на епископа, но его схватили и отправили в узилище.

Спустя неделю на монастырский остров прибыла делегация. Исайя знал, что за рунными камнями находилось много падших монахов, кои после поклонения косе превратились в вурдалаков. Епископ распорядился, чтобы всех насельников, потерявших человеческий вид, убили. Их тела сожгли, развеяв пепел в море.

После изгнания последнего упыря епископ распорядился, чтобы в четырёх храмах монастыря каждое утро служили литургию. Исайя строго-настрого запретил посещение кафедрального собора и приказал монахам чаще сменять друг друга за Неусыпным Псалтырем. Его читали на паперти – на безопасном расстоянии от косы.

Зло пронизывало стены монастырских построек. Аббат запустил ситуацию. Такое на памяти епископа случилось впервые.

В библиотеке нашли дневник аббата. Последняя запись датировалась пятнадцатым июлем 823-го года. Это означало, что коса почти год разлагала умы братии. Аббат описывал свои путаные сновидения, явления погоды и самоубийство брата Джошуа.

В монастырском дворике обезумевшие монахи возвели статую богу ветров, а библиотеку уставили трактатами по демонологии, которые написали хронисты Георгия. Епископ приказал разрушить статую, а откровенно тёмные книги сжечь. Толстые фолианты по демонологии он оставил себе.

Епископ подумал, что бог ветров со своей косой в этот раз слишком разошёлся. Он всё не мог договориться с Богом, во Имя которого возвели монастырь.

*

Всё подготовили для ритуала. Под чтение заклинаний косу погрузили в ялик. Георгия напоили дурманом, облачили в царскую погребальную одежду и положили рядом с артефактом. Лицо настоятеля накрыли маской, а на голову водрузили тиару. В руки аббату вложили жезл и косу, а на пальцы вернули украденные Джошуа перстни. Делегация монахов-оккультистов отправилась в святилище мегалитов.

Окружив могилу Воина, иноки исполняли песнопения, кадили ладаном и молились руне на камне. Аббат очнулся, почувствовав, что висит в воздухе. Его укладывали в могилу. Через прорези для глаз он увидел, как над ним закрывается надгробная плита. Солнечный свет уступил место тьме. Аббат мычал, но его уже никто не слышал.

Когда страшный обряд закончился, епископ обратился к монастырскому паромщику:

– Ну что, брат Себастьян. Будешь новым настоятелем?

– Упаси Бог, – перекрестился монах.

– Ответственность велика, но людской век короток. Небось, минует участь, в другой могиле похоронят.

– Благодарю за милость, но нет, – отказался Себастьян.

– Воля твоя. Но братии лучше не знать о происходящем. Мы живы лишь жертвами.

Епископ дал сигнал, и на голову брата Себастьяна набросили мешок. Монаха задушили, а тело бросили в море.

Исайя подошел к отцу Иову и похлопал по плечу.

– Бог ветров высоко ценит твою службу, отец Иов. Зверь сыт, врата закрыты. Пообещай мне, что вы будете класть в могилу по одному человеку раз в год. Вурдалаки, которых вы на пару с аббатом подбрасывали в могилу, мне не нужны. За нарушение сделки приходится впустую жертвовать братией.

Епископ вручил отцу Иову оберег в виде спиральной руны и произнёс:

– Подари следующему аббату. Пусть у него будет возможность защититься.

Отец Иов извлёк из сутаны горсть оберегов и показал епископу.

– Владыка, я каждому предлагал, да они не верят. Молятся своему Богу, думают, будто он их защитит.

Епископ ухмыльнулся. Он погладил набалдашник жезла с изображением бога ветра и вечной зимы и отправился в епархию. День предстоял хлопотный. Нужно было назначить нового аббата для возрождения обители и найти десяток-другой глупых послушников.