Королевский долг

Глава 1 Вопросы коронации

Трубы гремят и замолкают. Остается только ровный, еле слышный рокот огромного барабана. Это была находка мэтра Валенти — чтобы герольд объявил, протрубили трубы, но Ее Высочество не выходила сразу. Тихий рокот барабанов… а потом тишина и принцесса в бело-золотом, сверкающем платье выходит на фоне потемневших старинных гобеленов.

Красиво задумано, и получилось еще лучше.

Бланка красавица, что и говорить. И в этом платье она чисто сказочная принцесса. Которая вот-вот станет вполне реальной королевой — сегодня день ее совершеннолетия и коронации. Сегодня она перестанет быть высочеством, и станет величеством, и поэтому праздник.

Я стою в огромном зале, улыбаюсь, любуюсь сестрой. Нет, что ни говори, а хорошо, что королевой станет она. Не люблю я это все. Она конечно прекрасна и воздушна, но я-то знаю, как она с мэтром Валенти репетировала этот выход, и речь, которую она сейчас произнесет, и… вот, произносит.

На таких церемониях каждый шаг выверен и отточен, каждый жест, каждое слово сперва обдумано, отрепетировано…

Дворяне и богатые купцы, удостоенные высокой чести видеть это представление смотрят сияющими глазами, но я замечаю, что некоторые поглядывают на меня. И от этого становится кисло, и моя улыбка теряет искренность.

Я не волшебник, но я хорошо знаю, что они думают. Я мужчина, я старше, но коронуется Бланка — этого уже довольно, чтобы вся эта свора косилась на меня, и думала о том, какие выгоды можно извлечь, если начать мутить воду. Я сегодня целый день ловлю на себе такие взгляды.

Противно! Осторожные взгляды, осторожные слова, осторожное сочувствие… мол, как вы, ваше высочество, полагаете — из ее высочества получится хорошая королева? Впрочем, конечно хорошая, но вот…

И глаза — голодные, ждущие, жадные.

Мэтр Валенти мне еще за месяц до этого цирка говорил, мол, будьте очень осторожны, ваше высочество…

Дело в том, что наш с Бланкой папаша, славный король Виттерио, в завещании вполне однозначно указал, что наследовать должна Бланка. Почему он так сделал? Почему назначил наследницей младшую девочку? Кто ж знает… Мама наша умерла вскоре после того, как родилась будущая наследница, и отец тогда же и написал завещание. Люди думают, что от горя после смерти жены… наверное, они правы, но мне кажется, что с тех пор у него была возможность передумать. Если б это было решение момента, он мог бы и все переписать, он правил еще пятнадцать лет. И меня вовсе не забывал и не обижал, что бы там ни твердила молва…

Потом весь год от смерти отца до совершеннолетия Бланки я выслушивал разные намеки. Моя б воля — я б и на коронацию не пошел бы. Сестра поняла бы, а терпеть эти взгляды — сочувствие-ожидание-презрение — лучше уж поехать к озеру и стрелять уток!

Но мэтр Валенти запретил. Сказал, мол, если я уеду, это будет выглядеть еще хуже… и вот я стою, подпираю стенку, любуюсь сестрой и стараюсь не замечать придворных шакалов. Улыбаюсь.

Бланка говорит речь, но я не слушаю, я эти слова уже читал и слышал, когда Бланка репетировала. Обещает быть хорошей королевой, вспоминает, каким хорошим королем был папа, вспоминает славную историю нашего рода. Наверное, на всех коронациях всегда говорят что-то подобное.

Музыка затихла, публика тоже. Бланка стоит, почти светящаяся фигурка, нежным своим голоском вещает. Самые впечатлительные утирают платочками глаза.

Почему-то представляю себя на ее месте. Ерунда вышла бы! Я б запутался и ляпнул бы ерунду. И в белом костюме я выгляжу отвратительно — подчеркивается шрам на лице, неудачно упал с лошади на охоте.

Бланка лучше!

— А тебе бы по-другому всю церемонию готовили, — раздается у меня за спиной чей-то голос. Тихий, хрипловатый, чем-то знакомый, но не могу вспомнить, кто же это.

Повернуться? Нельзя, наверняка на меня смотрят и отметят, что пока шла коронация, принц Альберт о чем-то шептался. И я молчу.

— Само собой, — бормочет голос, — все по-другому было бы. И речь не зубрил бы, просто от души говорил, что думаешь…

— Знаешь, что я думаю? — не выдерживаю я и говорю еле слышно, — Я думаю, что тебе стоит подавиться своими слюнями! Которые ты напустил в надежде устроить…

Я не договариваю. Голос смеется за моей спиной.

— Ночью поговорим, жди, отважный принц!

Я оборачиваюсь. Прямо за спиной стена, на стене — гобелен. На гобелене вышита Дева-Луна — бледное лицо огромные глаза смотрят ввысь. У ее ног лежит козленок, смотрит прямо на меня.

Я моргаю и вижу, что мне показалось — козленок так же, как и его хозяйка, смотрит вверх.

Я собираюсь вертеть головой, искать, осматриваться, но вовремя вспоминаю о том, где я. Смотрю на сестру, она как раз заканчивает речь. Все ликуют.

Седой жрец выходит вперед, играет одинокая флейта, принцесса склоняет головку перед ним, и вот легкая изящная корона венчает голову моей сестры.

Жрец торжествующе смотрит на меня.

И вдруг я понимаю, что все в зале смотрят на меня.

И Бланка смотрит на меня.

И даже отец смотрит на меня, с огромного портрета на стене.

Глаза, глаза, глаза… укоризна, ожидание, торжество…

— Что? Что я вам… зачем? — кричу я… и просыпаюсь.

***

Вздрагиваю всем телом, поднимаю голову. Мэтр Валенти смотрит с укоризной.

— Ваше высочество, вы не слушаете? — и качает головой.

Жрец сидит в стороне, в огромном кресле, говорит,

— Оставьте, любезнейший мэтр, оставьте. Юноша просто заскучал от всей этой ерунды. Почему бы вам не позволить ему просто сказать то, что будет у него на сердце?

Жрец Амари, говорит тихо и внушительно, с ним хочется соглашаться, его приятно слушать. К тому же он говорит именно то, что мне хотелось бы услышать. Не зубрить эту ерунду про процветание и всеобщую любовь, не стоять перед толпой в дурацком и неудобном костюме… в конце концов, это же будет моя коронация!

На миг мне кажется, что в тот краткий миг, когда я задремал, мне приснилось что-то важное, но я не могу вспомнить.

— Да, мэтр, ну их, слова эти! — говорю я, — Что бы я ни сказал, все знают, что я стану королем. Так какая разница? Выкатите бочки вина, и коронация пройдет сама собой.

Мэтр Валенти кривится, но кивает,

— Как будет угодно вашему высочеству, — говорит он, и я спохватываюсь. Кажется, я обидел старика. Он-то хотел, как лучше…

Но пока я думаю, что ему сказать, он сухо кланяется и уходит.

Амари улыбается.

— Ваше высочество совершенно правы. Церемонии нужны для красоты, а красота не может быть противной. Значит, если вам неприятно, то это уже не красота, и церемония бессмысленна.

Я киваю. Мне нравится Амари — мудрый, опытный, всегда готов сказать доброе.

Скоро моя коронация!

Меня, правда, немного смущает то, что вроде бы отец завещал корону Бланке… но это же глупость! Она младше, она девчонка… да она и не хочет.

Скоро моя коронация, и все пойдет так, как я решу!

— Ваше высочество, — говорит жрец, — Советую вам прогуляться и развеяться.

Он задумывается, словно вспоминает что-то далекое, и добавляет,

— Когда я был молод… Наверное, сейчас трудно в это поверить, но я был молод, и терпеть не мог церемонии.

Амари качает головой и улыбается, словно говорит, мол, вот ведь какая незадача, не любил церемонии, а теперь Придворный Жрец в Храме, и сам постоянно провожу церемонии…

Я улыбаюсь в ответ.

— Да, я прогуляюсь, — говорю вслух и иду к дверям. Все же как-то неловко вышло с мэтром Валенти… и еще что-то гложет меня, какая-то тень моего сна…

— А где Бланка? — спрашиваю я, и тут же понимаю сразу две вещи.

Первое — Бланка была в моем сне.

Второе — как-то так вышло, что я не видел сестру кажется, уже неделю. Как-то не до того было… закрутились с этой подготовкой к коронации, и все не до того было…

И третье — Амари недоволен вопросом. Да, не две, а три вещи… мысли скачут, путаются, но Амари недоволен.

— Бланка? — переспрашивает он, словно пытается, как я только что, вспомнить, когда он видел ее последний раз.

— Да, вроде, в замке где-то… где ей еще быть…

Я киваю и выхожу. Мысли так и несутся, переплетаются, мелькают.

Обиженный мэтр Валенти кивает и выходит из комнаты…

Амари вспоминает далекую юность…

Белый козленок смотрит мне в глаза…

Козленок-то откуда у меня в мыслях? Да, он мне приснился. Зачем? К чему?

Я выхожу во дворцовый парк, иду по дорожке. Надо найти сестру, почему-то мне кажется, что это самое важное.

Может, она дуется, что я собрался короноваться, хотя отец завещал корону ей. А может, просто сидит в беседке в середине парка.

Я иду к ее любимому месту в зарослях. Там между деревьями течет ручей, и Бланка говорила, что как-то видела в нем рыбу размером с мою руку. Там над ручьем кроны сомкнулись сплошной крышей, и Бланка рассказывала, что в листве скрывается изумрудная птица. Там под корнями может спрятаться маленькая девочка так ловко, что если не знать, где смотреть, можно пройти в полушаге от нее, и не заметить. Бланка раньше так делала, и устроила однажды страшный переполох — спряталась и задремала, а дворцовая челядь пол дня искала принцессу. Потом она мне рассказывала, что во сне к ней приходила огромная змея, и они разговаривали… Рассказывала только мне, как чудесный сон, который не помнишь, но его отблески пляшут в голове. Дразнят…

Совсем как мой сон сегодня! В нем точно была Бланка, какой-то козленок, музыка… но что их всех связывало?

Я пришел к ручью, но сестры здесь не было. Я заглянул прошел по дорожке туда и сюда, но никого не нашел. Тишина.

— Бланка? — я зову негромко, и вдруг понимаю, что здесь намного тише, чем я помню. Не слышно птиц, не слышно насекомых… только ручей журчит по камням и листья шелестят.

Я встаю на четвереньки и заглядываю в Бланкин тайник. Глупость какая, Бланке уже не пять лет, она попросту не поместится туда! Девочка давно выросла, теперь она уже девушка, красивая, изящная… но какой бы изящной она не была — если б она полезла в тайник, она б не вошла туда даже до половины…

Конечно, там пусто. Но на земле, среди мусора что-то блестит, я протягиваю руку, осторожно достаю.

Бланкина брошь. Одна из тех, что она сейчас уже не носит, украшение девочки или куклы, а не взрослой девушки. Сейчас у нее целая шкатулка украшений, которые когда-то были мамины, и еще шкатулка, подаренная гильдией купцов, и еще что-то там, подаренное послом Лагини, и… в-общем, нормальный для принцессы набор. Она повинуется мэтру Валенти, и надевает то одно, то другое, каждая побрякушка на шее, руках или в ушах — это реплика в разговоре… а эти украшения давно забыты, слишком дешевые, слишком обычные, чтобы служить посланиями.

К броши прицеплен мятый лоскут. Скомкан и проколот насквозь, чтобы не расправился, измазан в глине, и я гляжу на берег ручья. Да, похоже, глина отсюда. Отцепляю, расправляю.

В руке оказывается кусочек ткани, оторванный от Бланкиного платья. Почему я уверен, что именно Бланкиного? Ну, брошь ее, тайник ее…

Отряхиваю тряпицу, с нее сыплется пыль, в которую превратилась высохшая глина, и замечаю буквы.

Буквы… Бланка оставила мне записку.

Именно мне, потому что… кто еще знает про этот тайник?

Написано чем-то бурым, но не грязью, и мне в голову почему-то приходит мысль о…

Я осматриваю брошь. Так и есть — острие иглы-застежки вымазано чем-то бурым. Я почти вижу, как сестра ковыряет пальчик и выводит кровью корявые буквы. Сидит в своем платье прямо на влажной траве у ручья, губу прикусила и пишет…

"Ид… глуб…"

Глубже? Куда это? И что это за игра?

Я стою под деревом, прямо над дырой, но ее совершенно не видно, она прикрыта травой. Может ли быть там глубже что-то еще? Разве что еще какой-то совсем небольшой тайник. В детстве я лазил туда, и все изучил, там, конечно, земля довольно рыхлая, но голыми руками много не накопаешь, а с лопатой там негде развернуться.

В голове возник образ Бланки, почему-то в бело-золотом платье, очень парадном, очень красивом. И с лопатой в руках.

Смешно даже подумать.

Что ж… снова становлюсь на четвереньки, заглядываю в дыру. И глубже… и еще глубже…

Становится темно — я сам себе заслонил свет. Рыхлая земля под пальцами крошится, подается, но ясно, что никакой норы глубже тут нету. Чисто для порядка тянусь еще немного дальше, и вдруг понимаю, что заполз в дыру уже намного глубже, чем думал. Задница упирается в верхний свод, снаружи только ноги. Раньше дыра не была такой глубокой. Или это я вырос, и подзабыл? Может, и так.

Я пытаюсь нащупать хоть что-то необычное в дыре, что-то, что Бланка могла оставить для меня, и вдруг мне кажется, что кто-то есть здесь, совсем рядом со мной.

— Бланка? — окликаю я, и вдруг земля подо мной подается, и я…

Проваливаюсь…

Падаю…

Головой вперед, выставив руки, зажмурив глаза от пыли и земли…

***

Только что Альберт катился-сыпался по земляной норе, пытался цепляться за стенки, которые рассыпались под пальцами… и вдруг оказался лежащим на животе в траве.

Несколько секунд он так и лежал, потом поднял голову, заморгал. Потер рукой лицо, размазал по щекам и лбу глину. Посмотрел по сторонам.

Это было тоже самое место — журчал ручей, шелестела листва, прямо перед Альбертом высилось дерево, под корнями которого та самая нора. Только все было другим. Ярче, глубже, отчетливей. Больше, но не размером, а чем-то еще… словно вещи здесь свернуты сами в себя и светятся изнутри.

— Привет, Аль, — услышал он голос сестры, — Наконец-то ты пришел.

Альберт оглянулся на звук и увидел ее. Бланка в потрепанном платье сидела на огромном корне дерева. Глаза у нее покраснели, как будто она только что плакала, или просто долго не спала.

— Бланка! А я тебя ищу! — сказал Альберт и встал. Бланка вскочила, подбежала, обняла брата.

— Я знала, что ты придешь, что ты поможешь! — она говорила торопливо, в голосе слышались недавние слезы.

— Что с тобой? — Альберт насторожился, — Тебя кто-то обидел?

Он снова огляделся, словно ожидал увидеть здесь каких-то обидчиков, похитителей, или еще кого-то.

Никого. Щебет птиц, журчание ручья, шелест листвы… и никого.

— Я расскажу, — ответила Бланка, и замолчала. Аль ждал, смотрел на сестру, отмечал в голове, что она выглядит странно. Грязная, заплаканная, усталая. Принцесса…

— А ты давно тут? — спросил он, подумал и добавил, — И где это мы?

— Давай я тебя представлю, — сказала Бланка, — Проще будет объяснить.

Она отодвинулась от брата, оглянулась, тихо сказала в пространство,

— Это Аль, то есть, Альберт, мой брат.

Аль удивился, что она разговаривает с пустым местом… и мгновение спустя обнаружил, что уже задвинул сестру за спину и до боли сжимает церемониальный кинжал.

Прямо посреди поляны лежала огромная Змея. Желтые глаза с вертикальными зрачками равнодушно и холодно уставились на принца. Из узкой щели между челюстями выскользнул и затрепетал черный глянцевый язык, толщиной с бедро мужчины.

Змея издала еле слышное шипение и не сдвинулась с места.

— Не бойся, — тихо сказала Бланка, — Она не причинит вреда.

Альберт медленно опустил оружие — все равно оно слишком маленькое, слишком жалкое по сравнению с чудовищем. К тому же Змея в самом деле не нападает, и что-то в её облике подсказывает, что она и не собирается.

Бланка спокойно подошла прямо к огромной голове. Змея лежала на земле, но была настолько велика, что ее глаза оказались почти на уровне глаз девочки. Она присела рядом, показала рукой вниз. Альберт вздрогнул, когда увидел свою сестру так близко от чудовищных челюстей, но поглядел, куда она показывала. Увидел, что из земли тянутся тоненькие паутинки, множество бело-серебристых волосков, которые удерживают чудовищную Змею. Странно было видеть, что такие тоненькие нити держат такое чудище, но… Альберт вдруг понял, что не хочет прикасаться к ним. Что-то было в них неправильное, опасное…

— Она не может шевельнуться, — Бланка подтвердила мысли брата, — И это очень плохо.

***

Поговорил с сестрой и вернулся. Теперь думаю. Как-то сами собой вопросы коронации отодвинулись куда-то в сторону… и поэтому я не хочу делиться ни с кем своими мыслями. Это только кажется, что станет легче, на самом деле такой рассказ приведет к миллиону вопросов. И каждый ответ породит много новых. Так и запутаешься в словах, пока будешь объяснять, о чем ты хочешь спросить…

Переоделся, умылся, сижу в своих покоях. А Бланка там так и дежурит около Змеи. Которая на самом деле божество этой местности — дворцовый парк и левый берег реки, кусок города до самого Большого Базара, лес, где я охотился… не очень много, как я понял, но и немало. Достаточно, чтобы дух этой местности обитал… здесь? В парке?

За окном светит солнце, почти в зените… полдень… даже странно, мне казалось, прошло полдня, пока мы разговаривали, а оказывается — час, может, два. Совещание про коронацию мэтр Валенти устроил сразу после завтрака, потом я час слонялся по парку, потом еще час слушал Бланку… все верно, все сходится.

Глава 2 Выход в город

Если посмотреть с высоты, то станет видно, что Марни — город-идиллия. Синее море и большой порт, красивые дома на центральной улице, дома поменьше в кварталах ремесленников и рядом с пристанью, небольшая река, Мар, через которую построено множество мостов. Цвета города — зеленый и белый, коричневый и совсем чуть-чуть меди, голубой и серый. Здания и мостовые, крыши и парки, мосты и река… Вокруг города — рощи и пастбища, в городе — мастерские и большой базар, и дворяне, и купцы, и ремесленники, проститутки, нищие, рабы, воры… обычные люди в обычном городе. И все же с высоты Марни — город-идиллия.

Чуть в стороне, на невысоком холме королевский дворец. Когда-то он был крепостью, и пра-пра-прадед последнего короля взял его штурмом, присоединил к своим владениям, глянул с холма на город, и перенес свою столицу сюда, в Марни. С тех прошло много лет, по разным причинам королевство уменьшилось, но Марни оставался прекрасным.

От дворца по пологому склону холма спускался парк, который плавно превращался в лес, где стараниями егерей водились олени и кабаны, куда ныне изредка, а в прежние годы часто ездили охотиться короли с блистательными свитами.

От дворца по крутому склону холма шла дорога, извилистая и узкая, поднимающийся по ней почти полчаса вынужден был бы ехать под обстрелом из замковых башен… вот только давно уже ни один враг не поднимался по этой дороге.

Дорога спускалась к городу и превращалась в улицу — широкую и прямую. Вдоль нее стояли высокие каменные дома знати, вокруг них буйная зелень садов и кованое кружево оград.

А уже дальше, глубже в город — мастерские и склады, не такие красивые, но жизненно необходимые. Шумит базар, шумят люди, прямо на улице продают и покупают рыбу и овощи, мясо и оружие, инструменты и рабов…

Марни — прекрасный город.

***

По дороге от дворца верхом на чалой кобыле ехал юноша. Одет неброско, но добротно, на бедре короткий меч, который он несет с небрежной привычкой дворянина. Он едет не спеша, и те, кто смотрят на него, думают, что это оруженосец или паж богатого вельможи — он едет один, без свиты, значит — служит кому-то, достаточно богатому, чтобы одеть пажа с неброской элегантностью…

Юноша сворачивает с главной улицы и едет глубже в ремесленные кварталы. Здесь улицы становятся уже, теснее, и всадник выделяется здесь слишком сильно, прохожие следят за юношей с опасливым любопытством. Он не замечает этого, или делает вид, что не замечает.

Бнози не видит юношу, но чует его. Бнози лежит в сточной канаве, в грязи и нечистотах, но не замечает этого, она полностью сосредоточена на юноше. Половина дороги сделана, надо продолжать. Бнози ужасно много сил потратила только на то, чтобы незаметно выпасть из кармана, но теперь легче, теперь ей надо не действовать самой, а внушать другим…

Очень трудно делать что-то самой, если руки-ноги не слушаются, ведь в них нет ни жил, ни мышц, одно лишь воображение. Бнози гордилась бы силой своего воображения, если б у нее было время. Но времени нет. Если юноша пройдет мимо, Бнози останется в канаве, и Хозяин скоро спохватится пропажи. Найдет, найдет и все пойдет прахом! И даже хуже, чем прахом — Хозяин поймет, что Бнози способна на такое, и все… больше он ее не выпустит.

Бнози представила нить от себя к юноше и потянула. Осторожно, чтоб нить не лопнула, но сильно, как могла сильно. Когда она была жива, она б этого мальчишку привела бы просто и легко, но не сейчас. У Бнози нет мышц, нет тела, и магия у нее лишь та, что вообразили себе другие. Бнози подозревала, что в дополнение к этому получила от кого-то помощь, и опасалась, что потом придется расплачиваться. Но это будет потом, а сейчас…

Кобыла оступилась, и юноша покачнулся в седле. Ему показалось, что кобыла захромала, и он спрыгнул на землю осмотреть копыта. Все было в порядке, но рядом, прямо в сточной канаве, он заметил тряпичную куклу. Она раскинула ручки-ножки, уставилась в небо блестящими глазами. Лицо куклы было совсем как живое, а в глаза сверкали, как драгоценные камни. Юноша поднял куклу, отряхнул от грязи, посмотрел внимательнее и очень удивился — в глазницы куклы в самом деле были вставлены драгоценные камни. От этого лицо куклы было жутковатым — смуглое, равнодушное, с толстыми губами и плоским носом, и бледным сверканием в глазах без зрачков. Одежда куклы — бархат с золотым шитьем, платье сделано сразу и небрежно и очень дорого, просто кусок ткани свернут в трубочку, перехвачен шнуром… и сверху пришита голова. Юноша вдруг понял, что голова сделана настолько искусно, словно это настоящая голова крошечной женщины была отрезана, высушена и пришита к куску ткани. И в глазницы вставлены два крупных сапфира.

Юноша нахмурился, отряхнул куклу от грязи, завернул в платок и положил в седельную сумку.

— Кто же тебя потерял? — пробормотал он, и вдруг понял, что почти ожидал ответа. Он торопливо повернул куклу, чтобы она не смотрела на него своими пустыми глазами, смутился от собственного страха и осмотрел ее со всех сторон. Но при этом старался не поворачивать ее лицом к себе.

Под одеждой у куклы не было ни тела, ни какого-то каркаса, ничего. Пустота. К рукавам пришиты кусочки дерева, изображающие ладони, снизу подол юбки, и нет даже обозначений каких-то туфель. Странная кукла. Он окинул глазами окрестности, словно ожидая увидеть того, кто обронил ее, но вокруг не было никого. Он пожал плечами и сунул ее в седельную сумку.

***

Спустя несколько часов блужданий по городу, нескольких кружек разбавленного вина и разговоров с хозяевами разных заведений, Альберт добрался до небольшого опрятного домика на окраине, почти на берегу реки. Кинул монетку мальчишке, который довел его до места и пошел стучать. Мальчишка поймал маленькую серебряную монетку, разинул рот и посмотрел вслед юноше с недоумением. В первый момент даже сделал движение вслед… но тут же спрятал монетку и быстро убежал.

Альберт не обратил на все это внимания, он стучал в двери. Открыла невысокая девушка в замызганном фартуке. Глянула на Альберта, кивнула и махнула рукой, приглашая входить. Указала ему на невысокий табурет, а сама быстро вышла.

Альберт хотел поздороваться, что-то спросить, но девушка так быстро и молча пригласила его, что он растерялся, и так же молча вошел и сел, куда пригласили.

Девушка отсутствовала несколько минут, переоделась и вернулась. Теперь она была одета по-другому, длинное платье струилось бледно-синими волнами до пола, узкий пояс охватывал талию, рыжие волосы распущены и свободно лежат на плечах.

— Чем ничтожная Зрячая может служить тебе, рыцарь.

Альберт помолчал, разглядывая девушку в упор. Он видел, что платье красиво, но уже несколько раз его ремонтировали, что обстановка в комнате скорее бедная…

— Я извиняюсь, — тихо сказал он, — Но я думал, что Зрячая должна лучше… ну… одеваться, что ли…

Альберту было немного неловко за свою прямоту, но дело было слишком непростое.

Девушка усмехнулась. Теперь она смотрела на Альберта в упор, внимательно и серьезно.

— Понимаете, Альберт, — сказала она, — Многие мои клиенты не могут небрежно уронить мальчишке серебряную монетку и забыть об этом. И я не называю вас "Ваше Высочество" потому, что во-первых, как я вижу, вы инкогнито, а во-вторых… впрочем, думаю, этого достаточно.

Альберт не удивился, он обрадовался.

— Я вижу, что пришел туда, куда надо.

Он сел удобнее и задумался. Девушка не торопила, ничего не спрашивала. По дороге Альберт придумывал, как он начнет, о чем спросит, даже представлял себе, что ему ответят… но он не ожидал, что Зрячая будет такой молодой. Не ожидал, что она окажется… такой сильной? Он не знал, как описать это, но все заготовленные слова из головы разбежались.

— Я… я никогда не умел складно говорить, — начал он…

***

— Я никогда не умел складно говорить, — произношу я наконец и смотрю ей в глаза. Если она — Зрячая, то она видит сейчас меня в весьма странном виде, смущенного и глупого принца. Ну и ладно. Наверное, я не первый болван, которого она видит перед собой, просто самый высокородный.

Она не отвечает ни на мои слова, ни на мои мысли, и я продолжаю.

— Скоро моя коронация, и я хотел знать…

— Разве у принца нет придворного чародея? — мне кажется, она не удивляется, а только изображает удивление. Разве она не знает, что Рик уехал? Хотя, может, и не знает, Рик уехал недавно, а она вряд ли имеет возможность следить за высшим дворянством. Да и Рик совсем молодой, не внушает доверия… хотя и эта Зрячая тоже молодая, и доверия не очень-то…

Я опять запутался, что ж за день такой!

— Не важно, — говорю я сердито. Не хотел сердиться, само получается так, — Я хотел узнать… ну… нет ли каких-то препятствий, неприятностей у меня впереди.

Я наконец выговорил хоть какую-то из придуманных заранее причин. Она пожала плечами, словно догадывалась о том, что это не совсем то, что я хотел спросить. Она села так, что между нами оказался небольшой стол, покрытый темной скатертью. Снова посмотрела мне в глаза, приковала мой взгляд к своему… а потом что-то тихо шлепнуло на стол. Я почти с облегчением оторвался от ее глаз, посмотрел на руки. На столе лежала карта. На картинке рыцарь убивал змея. Я не видел, когда она достала ее. Неудивительно, она почти сковала меня взглядом.

— Это возможно, — сказала Зрячая глухо, и шлепнула по столу второй картой. На ней был трон, на котором сидел улыбающийся человек. Трон был прорисован намного тщательнее человека, словно именно он был тут главным.

— Это возможно, — повторила Зрячая. Положила третью карту. На ней был скелет в белом платье. На черепе копна спутанных волос, в руке что-то вроде маленького серпа. Я сразу подумал про Бланку, и по спине пробежали мурашки. Я глянул в лицо Зрячей, и понял, что она не видит меня. Глаза закатились, рот приоткрылся, по подбородку потекла струйка слюны. Лицо стало безвольным и каким-то беспомощным.

На столе рисунок мертвой Бланки, я не хочу туда смотреть. Лицо Зрячей тоже неприятное, словно ее тут нету, а здесь сидит кукла, к тому же, неряшливо сделанная. Смотрю в сторону.

За окном вечереет, я почти весь день прошатался по городу, искал Зрячую. Ищет меня уже Амари? Не знаю. Мэтр Валенти искал бы, но после утреннего совещания он наверняка болен и закрылся в своих покоях. Или вид делает, что болен. А Амари вечно занят, сам порой пропадает в своих делах на целый день. Жрец… его ведет рука богов… Или правильно — "руки"? Богов же много…

— Руки богов ведут во все стороны, — говорит Зрячая глухо. Я снова смотрю на нее. Она уже нормальна, смотрит осмысленно, только руки дрожат.

— Что? — переспрашиваю я.

— Не знаю, — она улыбается, — Я не говорю — мной говорят. Я редко понимаю то, что происходит.

Я киваю.

— Ты сказала, что руки богов ведут во все стороны. Что это может значить?

Она пожимает плечами.

— Боги берут тебя за руку и ведут туда, куда ты идешь. Ведут они, но идешь ты. Я думаю так.

Я задумываюсь. То, что она сказала похоже на какую-то запредельную мудрость… или на чушь, которую болтают шарлатаны. Не разобрать, слишком много надо понимать.

Жаль, что нет Рика! Он, конечно, слишком молод для придворного мага, зато никогда не умничает с таинственным видом… Нашел время уехать! Коронация на носу, а он…

Откладываю пока эту мысль, все равно не разобрать. “Руки богов”, надо же… У некоторых богов вовсе нет рук — вон, Змея, например…

Как там Бланка?

— А можешь что-нибудь сказать о моих родственниках? — спрашиваю я, и мне в голову тут же лезет последняя картинка — скелетик девочки с серпом. Бланка говорила, что божественную Змею надо освободить, и у меня перед глазами отчетливая картинка, как она режет и режет тоненькие нити-паутинки таким серпом, пока не умирает от истощения… А я в это время сижу, такой важный на троне, который больше меня… Какое-то неутешительное гадание!

Смотрю на стол, еще раз глянуть на карты, и вижу три пустых прямоугольника. Замусоленные, грязноватые… и пустые. Поднимаю глаза на Зрячую.

Она улыбается, мне кажется, немного виновато.

— Я не знаю, что ты видел. Меня называют Зрячей, но на самом деле, я лишь помогаю людям ненадолго прозреть самим.

Я киваю, словно понял, что она сказала. Она продолжает:

— А еще одно гадание мне сейчас не по силам, увы. И вам не по силам. Завтра, а лучше через пару дней…

Я снова киваю. В самом деле, слишком жирно было бы — раз, и узнать ответы на все вопросы.

Я встаю, кладу на стол пару монет, выхожу прочь. надо думать, надо понять… но в голове пусто и кажется, что-то звенит. Может, пропущенный обед, может, вино, выпитое почти натощак для того, чтобы иметь повод поговорить с хозяином харчевни… а может, рука богов влезла прямо в черепушку и шарит там, и звенит, когда задевает всякие мысли, воспоминания, впечатления…

Представляю себе огромную волосатую ручищу, которая шарит в тесной каморке моего разума, и мне становится смешно. Много ли можно там нашарить? Ручища в моей фантазии во что-то врезается, сыплются детские игрушки, ветки, камни… корона и кукла, которую я нашел в самом начале своего похода в город.

Корона… и кукла… кажется, я еще не отошел от транса, и рука богов подсказывает мне что-то важное. Еще бы понять, что именно!

Одно мне ясно — с коронацией надо повременить.

***

В малом обеденном зале за ужином сегодня сидели за столом всего двое — сам принц и жрец. Капитан дворцовой охраны истуканом стоял у входа — ужин особ королевской крови он охранял лично. Молодой слуга, лишь немного старше самого принца, подавал

Сейчас они оба изо всех сил делали вид, что их здесь нет… но уши навострили.

— Ваше Высочество! Нельзя вот так, по прихоти, отменить коронацию! Приглашения разосланы, подготовка идет полным ходом! — Амари побледнел, на лице проступили темные пятна, но выражение почтительное и укоризненное. Совсем как мэтр Валенти недавно.

— Но ведь отец все же завещал корону не мне… — принц смотрел в стол, избегал взгляда жреца.

— Я думал, мы об этом уже говорили, и согласились, — Амари заговорил медленно и осторожно, — Вы же помните, Ваше Высочество?

— Да, разумеется, — принц уже жалел, что затеял этот разговор. Он уставился в свою тарелку и серебряной вилкой катал по ней кусок какого-то овоща. Жрец постарался придать лицу выражение благожелательной снисходительности, откинулся на высокую спинку кресла.

— Так что изменилось, Ваше Высочество? — спросил он спокойно, хотя лицо его по прежнему было бледным.

— Ничего, вроде, — промямлил принц. Он покраснел, немного вспотел, и говорил очень тихо, словно себе под нос.

— Это просто волнение, — сказал жрец ласково, — Не бойся, я буду рядом и помогу тебе. Вам. Ваше Высочество.

Принц кивнул, взял свой бокал, почти залпом выпил из него воду и встал.

— Что-то я сегодня устал, — сказал он неуверенно, словно ждал, что его остановят, — Пойду, лягу прямо сейчас.

Жрец кивнул, поднялся с кресла.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество.

Принц смутился еще больше — вставать обязательно было только когда вставал из-за стола правящий монарх, да и то, во время таких малых трапез этим правилом обычно пренебрегали. Он торопливо кивнули быстро вышел.

Жрец медленно сел на место, глядя вслед юноше.

Глава 3 Ночные прогулки

Спать не хотелось совершенно. Я лежал в кровати, перебирал в голове сегодняшний странный день. Очень длинный день. Насыщенный.

Обиженный Валенти… Благожелательный Амари… Взволнованная Бланка… Отсутствующая Зрячая…

Что-то многовато для одного дня. А главное — совершенно непонятно, что делать. Коронации я теперь почти боюсь. И напугала меня не Зрячая с ее бредом, а Амари. Он сказал, что отменить нельзя и я увидел снова тот трон, который больше и важнее того, кто сидит на нем. Нельзя слезть, нельзя отменить, сиди, слушай советников, выверяй с ними каждый шаг. Королевство важнее, добрые отношения с гильдиями важнее, добрые отношения с соседями, не показать слабости перед одними, не обидеть других, не…

Одни не!

Как отец справлялся с этим? Не знаю.

Такое подошло бы Бланке, она любит такое, где надо сидеть и аккуратно наводить порядок, связывать одно, обрезать другое… Может, лучше Бланку короновать? И коронацию не придется отменять, и воля отца исполнится…

Почему отец так странно завещал? Но ведь Бланке в самом деле больше понравилось бы… она…

Она сидит сейчас в темноте рядом с этой жуткой Змеей.

Я встал с кровати, оделся, тихонько выскользнул из своих покоев. Пробрался на кухню, собрал в корзину хлеба, сыра, отрезал кусок ветчины. Как она там сидит столько дней без еды?

Тихонько вышел через кухонную дверь. Обычно здесь ходят грузчики со всяким-разным, в королевский дворец надо много еды, питья, дров… но сейчас тут никого, только я тихо пробираюсь — ворую еду с собственной кухни. С собственной? Наверное… я ж без недели король…

В парке еще темнее, но я наизусть помню все дорожки. Я не торопился, шел, дышал свежим ночным воздухом, слушал перекличку птиц с деревьев и стражи на стенах. Никто меня не видел.

Я глянул в сторону замка и удивился — в окне Серой башни горел огонек. Слабый, почти незаметный… Там же никто не живет!

И тут мне на плечо легла чья-то сильная рука.

Я еле сдержал крик, уж очень это неожиданно. А вот удар не сдержал — сам не заметил, как выхватил свой парадный клинок и ударил… хоть и плашмя. Раздался лязг металла о металл, меня тут же отпустили.

— Тише, Ваше Высочество, — Херб? По голосу передо мной стоял капитан моей дворцовой стражи. Вот ведь бдительный, как только умудрился заметить меня?

— Отличная реакция, Ваше Высочество, — заявил он так спокойно, словно мы на тренировке в арсенале, — Вот только в ночное время бить следует клинком, не плашмя.

— Херб, зачем вы следите за мной? — я стоял с мечом в руке, и чувствовал себя очень глупо. Херб далеко не молод, но ловок и силен. Он в кольчуге, судя по лязгу металла, а мой меч парадный, а не боевой. Хотя, Херб меня и с боевым разделал бы, если б захотел.

— Гхотел скхазать вам парру слоф наедине, юный прынц, — капитан говорил тихо, в его голосе прорезался его странный северный акцент. Он уже очень давно живет здесь, служил моему отцу сколько я себя помню, и обычно акцента почти не слышно, но когда он взволнован, он начинает гнусавить, шепелявить и картавить одновременно.

— Я слушаю вас, — сказал я и убрал меч в ножны. Не стану же я драться с ним, верно? А отец учил меня убирать оружие, если не собираешься драться.

— Фаш чудесный дрругх, — сказал Херб, — Юный колдун, что тах нефовремя уехкхал.

— Рик? — я удивился. Вот же совпадения, только недавно про него вспоминал!

— Он, да, — Херб кивает, — Он не екхал, он в Басшня.

Капитан энергично кивнул и замолчал. Я не сразу понял, что он сказал, потом глянул на огонек в Серой башне.

— Там? — сказал я. Херб снова кивнул. Мне показалось, что он хочет еще что-то сказать, но он вдруг повернулся и совершенно бесшумно исчез в ночи.

Еще одна загадка, как будто мало их было за сегодняшний день!

Рик в башне… зачем? Почему он сказал, что уезжает? И зачем спрятался? Рик не такой человек, чтоб интриговать. Рик волшебник, но не слишком умелый. Он уверен, что со временем добьется всего, но пока даже иллюзии у него выходят не всегда. Хотя, нет, я не прав, иллюзии у него получаются, просто он их выдумывает такие странные, что приходится всматриваться и вдумываться, чтобы понять, что именно он показывает.

Очередная его бредовая выдумка?

Надо будет добраться до башни и спросить… Но если капитан знает об этом, то…

Нет, слишком много вопросов, я не мог догадаться, зачем и как он спрятался в башне, зачем капитан мне об этом сообщил, да еще и по такому секрету.

Надо просто отнести Бланке корзину, и идти спать. Утром подумаю, а сейчас…

Я глянул еще раз в сторону Серой башни и пошел к ручью, к норе под корнями огромного дерева.

***

Юноша поднялся с земли прямо перед мордой огромной Змеи. Оглянулся по сторонам, как и в первый раз не замечая Змею сразу.

Здесь тоже была ночь, ясная, лунная. Звезды алмазной россыпью сверкали на небе, почти полная луна висела прямо над кроной дерева…

Альберт поставил корзину, тихо позвал.

— Бланка? — и почти тут же увидел сестру. Она привалилась спиной к змеиной туше и дремала. Она похудела и в лунном свете казалась очень бледной. Юноша поглядел в лицо девушки и зябко поежился от неприятных воспоминаний. Протянул руку разбудить сестру, но почти тут же опустил.

— Спи, спи… — пробормотал он. Подвинул к ней поближе корзину. Потом немного отошел, посмотрел в неподвижные глаза Змеи.

— Здравствуй, — одними губами сказал Альберт.

Змея не реагировала. Только смотрела. Круглый янтарь глаза расколот вертикальной ровной трещиной зрачка.

— Правда, ты дух этой земли? — сказал человек, и тут же устыдился своего вопроса, заспешил исправиться, — Ну, то есть, я не то хотел спросить. Ты дух этой земли, так? Ну, то есть… А… можешь мне подсказать?

Змея снова не шевельнулась, но из узкой щели пасти вылетел длинный трепещущий язык, поймал воздух почти у самого лица юноши и снова исчез.

Альберт отшатнулся. Снова глянул в глаз Змеи…

Он смотрел в окно.

Маленькая комнатка, тюремная камера, в углу на куче гнилой соломы спит худой полуголый парень. В углу вонючее ведро, напротив окна низкая окованная железом дверь.

Альберт протянул руку и коснулся прутьев решетки, небывало натуральных, но в то же время он чувствовал, что стоит перед Змеей и смотрит в ее глаз.

Парень заворочался, приподнял голову, и Альберт ахнул.

— Рик! Ты?

— Аль? К чему ты снишься? — волшебник бубнил невнятно, сквозь сон, принц понял, что он и в самом деле спит. Спит, и видит во сне его, так же, как он сам видит в глубине змеиного глаза камеру Рика.

— Рик, скажи мне, почему ты в камере? Кто тебя…

— Аль, заткнись, и слушай, — Рик вдруг заговорил отчетливо, но так и не открыл глаз, продолжал спать, — Ты осторожно! Он жрет Бланку живьем, и тебя сожрет!

— Кто? Змей? — принц вздрогнул всем телом.

— Дракон! — рявкнул Рик.

— Дракон… — повторил он тише… и засопел.

— Рик? Рик, не спи, Рик! — Альберт застучал по решетке рукой.

— Аль, приходи наяву, я спать… хочу… сплю…

Альберт попробовал потрясти решетку, и вдруг понял, что почти ткнул пальцами в огромный змеиный глаз. Камера Рика пропала.

Принц так и замер с вытянутой рукой, почти касаясь змеиного глаза. Потом поднес ладонь к лицу, рассмотрел пальцы, словно пытался увидеть следы ржавчины с прутьев решетки.

— Он в той башне в заточении? — спросил принц.

— Кто в заточении? — Бланка поднялась и сонно моргала глазами.

— Ой, я тебя разбудил?

— Еще бы, ты так орал "Не спи!"... Что-то случилось?

— Я тебе просто перекусить принес.

Альберт снова поглядел на Змею, которая сейчас словно отодвинулась в сторону. Нет, она не шевельнулась, никак не поменяла место, но словно стала меньше заметна.

Бланка заметила корзину, открыла крышку.

— Вот это ты здорово сообразил. Я и не замечала, как есть хочу.

Дальше Бланка уже не могла говорить, она набила рот хлебом и сыром. Альберт снова глянул в глаза Змеи, и вдруг ему показалось, что глаз самую малость дернулся. Словно Змея подмигнула ему.

— Бланка, — сказал Альберт, — Про Змею я мало что понял, но ладно. Дух местности, принимает облик, какой хочет… ладно. Я не понял, почему она неподвижна, я не понял, почему ты сидишь здесь…

— Я же объяснила тебе! — возмутилась Бланка, — Змею поймали колдовством, а пока я здесь, Он не может сюда прийти!

— Я помню, — ответил Альберт, — А ты не болтай, а ешь. Я не понял, кто, каким колдовством… Как вообще духа местности можно поймать колдовством? И если Он такой сильный, что поймал духа местности, почти бога — чем ты можешь помешать ему?

Бланка пожала плечами, дожевала хлеб с сыром, сунула руку в корзину, достала ломтик ветчины.

— А яблочка ты не взял? — сказала она.

Юноша помотал головой.

— Под руку не попалось, а искать не хотел.

Бланка рассеянно повертела ветчину в руке, откусила немного.

— Я и сама не знаю, — произнесла она, — Я слышу, что говорит она, но не понимаю почти ничего. Она говорит не словами, а… не знаю как описать. Но я понимаю только самое простое. Пока я здесь — Он не может сюда пройти. Или может, но с большим трудом. Или… в-общем, когда я здесь, это хорошо для нее. И для всей нашей земли. А Он пытается как-то вытянуть из Змеи силу… наверное. Или съесть саму Змею. Или съесть саму нашу землю…

Бланка снова пожала плечами. Пока она говорила, она понемногу откусывала от ветчины, и вдруг заметила, что в руке пусто.

— Это одно и то же, госпожа, одно и то же.

Новый голос прозвучал неожиданно, и Альберт завертел головой, пытаясь понять, откуда он доносится.

Под деревом стоит невысокая женщина. Ее почти не видно в темноте, ее кожа очень темная. Она делает шаг ближе, и ее окутывает лунный свет.

Она почти нагая, из одежды у нее только набедренная повязка и бусы на шее. На плечах видны шрамы, складывающиеся в странный и жутковатый узор. Набедренная повязка у нее бархатная, черная, богато расшита золотом.

— Ты кто? — спрашивает Бланка.

Женщина показывает в широкой улыбке очень крупные белые зубы, отвечает,

— Бнози. Так меня называли, когда я была жива — Бнози.

Альберт вздрагивает.

— Ты мертва? — спрашивает он. Женщина качает головой.

— Смерть, жизнь… разница невелика, если разобраться! Но я не могу говорить с вами долго, мне надо сказать важное.

Альберт смотрел, как смуглая женщина садится, скрещивает ноги. Он слышал, что где-то далеко, за морем, за пустыней живут такие смуглые люди. Они ходят голые по страшным лесам, творят страшное колдовство и сражаются со страшными зверями… Прежде он думал, что это вранье, но сейчас он видел смуглую, почти голую женщину, покрытую шрамами…

Она продолжила говорить.

— Бнози ведьма. Я Бнози, я колдую. Колдовала. Лечила-проклинала. Такая я, Бнози, теперь вы знаете.

Альберт понял, что шрамы на ее плечах — не следы когтей или веток. Они слишком хорошо складывались в сложный рисунок, непонятный и таинственный. Колдовской.

— Сила есть у каждого, умеют только колдуны. Бнози умела. Кто не умеет, того можно есть. Не ртом — силой, колдовством. Но жизнь, колдовство и сила — это разные слова, а так одно. Поэтому украсть чуточку силы у живого — и вот он уже дохлый, и даже мясо протухло.

Смуглая говорила ровно, без эмоций, и Альберт вдруг почувствовал, что его клонит в сон. Он старался бодриться, слушать и даже пытаться понимать, но чем дальше, тем это становилось труднее.

— Много сил у богов и духов, а колдуны рядом с ними — как мухи рядом с нильгау. Можно черпать силу, можно колдовать, можно долго жить и быть молодой. Если уметь. Если не уметь, боги размажут колдуна, как муху, и в колдовстве, и тело, и дух. Бнози знает, видела.

Альберт затряс головой, постарался стряхнуть сон. Ему казалось, что сама земля покачивается под ним, а Бнози приблизилась, оказалась совсем рядом. Можно было протянуть руку и коснуться черной кожи…

— Жадный колдун торговал с Бнози, спрашивал, как кусать богов. Бнози хорошо торговала, но жадный колдун лучше. Теперь жадный колдун ест бога-Змею, а Бнози нет.

Альберт все же протянул руку, не совсем понимая, зачем. То ли хотел оттолкнуть странную ведьму, то ли просто потрогать и убедиться, что она реальна…

Ладонь коснулась бархата набедренной повязки, и вдруг ткань смялась. На миг юноша смутился, показалось, что он сорвал со смуглой женщины набедренную повязку… но в руке оказался просто плотно скрученный кусок ткани, а голос Бнози как ни в чем не бывало, продолжил.

— Бнози много умеет, много знает, и жадный колдун спрашивал Бнози. И Бнози убежала. Теперь я здесь, Бнози здесь. И может сказать, жадный колдун поймал бога-духа-Змею в силки, и хочет съесть совсем. Тогда он сам станет богом-духом…

Альберт снова тряхнул головой, и обнаружил, что лежит в собственной кровати.

Раннее утро, за окном горланят птицы, тянет прохладой. Рассветное солнце ярким золотом освещало стены дворца. От неудобной позы левая рука затекла и онемела. Альберт сел, поморщился. Ножны, которые он не снял перед сном, больно вдавились в живот. Он начал осторожно разминать онемевшую руку, и вдруг заметил, что в пальцах он сжимает какой-то лоскут. Набедренную повязку смуглой колдуньи.

Он повернул руку так, чтоб рассмотреть "добычу", и увидел, что держит тряпичную куклу, найденную в городе в канаве. Увидел, что у куклы очень смуглое лицо с плоским носом и толстыми губами, совсем как у той женщины. Только вместо черных живых глаз, у куклы было сверкание сапфиров, пустое и бессмысленное.

— Бнози? — тихо сказал он. Подумал и немного двинул пальцем, надавил на затылок кукле, чтоб она кивнула. От движения по руке пробежали огненные мурашки до самого плеча, но кивок вышел совсем как живой, и Альберт на миг задумался — сам ли он решил "кивнуть" куклой?

Глава 4 Дневная прогулка

Сейчас, утром, акцента у Херба почти не было. Он был спокоен, и никак не показывал, что ночью встречал меня… а я не был уверен, что это мне не приснилось.

— Капитан, помните, ночью вы сказали, что… — я ненадолго замялся, и Херб ответил.

— Ваше Высочество, я не мог вам ночью ничего говорить, — он посмотрел мне в глаза, и я никак не мог понять, намекает ли он на то, что надо молчать, или в самом деле… вернее… В-общем, этого на самом деле не было, — Я спал.

— Наверное, я что-то перепутал, — сказал я. Он кивнул.

— Но если Вашему Высочеству что-то нужно, вы можете смело сказать мне, — добавил Херб.

Я задумался. Я не знал, что мне нужно, а главное — могу ли я доверять Хербу. Он, конечно, не похож на "жадного колдуна", но… откуда мне знать, на кого похож "жадный колдун"?

Но все же… Херб был человеком моего отца, отец уважал его… именно пожилой капитан обучил меня всему, что я знаю об оружии. Я не стал мастером клинка, но вовсе не потому, что Херб мало трудился над этим.

А главное — мне нужно кому-то довериться. Кого бы я не выбрал, всегда возникнут эти вопросы — а вдруг я что-то о нем не знаю? Вдруг он скрывает свою подлинную сущность? Вдруг? Вдруг-вдруг-вдруг… и я буду метаться в сомнениях, пока жадный колдун не сделает все, что хочет.

В моем воображении возник рот, который втягивал змеиное тело, как макаронину…

Отец говорил, что лучше сделать и ошибиться, чем струсить неудачи, и не делать.

— Капитан, — сказал я, — А кто живет в Серой башне?

— Никто не живет, — Херб ответил сразу, словно ждал именно этого вопроса, и я снова засомневался в том, что мне приснился ночной разговор с ним. Хотя, может, и приснился… и ему приснился ночной разговор со мной…

— Никто не живет, но Его Святость, Амари, хранит там какие-то свои реликвии, — продолжил капитан, — Ваш отец пожаловал ему эту башню, чтоб ему не надо было бегать со своим барахлом от храма до дворца и обратно.

Если прежде я мог сомневаться, теперь ясно, что капитану не нравится это. "Барахло", надо же… Херб крайне редко во дворце употребляет такие словечки. Я, правда, слышал как-то, какими словами он распекает нерадивых солдат…

— А можно сходить и посмотреть? — спрашиваю, и тут же понимаю, что не стоит. Если там ничего нет… вернее, никого, то бесполезно, а если Рик в самом деле заточен там, то меня туда попросту не пустят. Потеряют ключ, потеряют человека, у которого ключи, будут тянуть время… а пока сообщат Амари, и Рика… убьют? Перепрячут? Неважно. Главное, что Амари будет знать о…

И тут я понимаю, что уже совершенно уверен в том, что именно Амари — "жадный колдун". Если башня его, то кому, как не ему заточать туда пленников? Конечно это мое знание — из странных снов. Но если на самом деле Амари обманут, и под его носом кто-то другой прячет Рика — результат тот же — меня не пустят, а пленника спрячут или убьют.

— А впрочем, нет, не стоит, — сказал я, и сам почувствовал нелепость этого. Что за метания туда-сюда?

Но Херб с серьезным видом кивнул.

— Вашему Высочеству, кажется, пора уже идти на совещание о коронации? — сказал капитан, и я вдруг понял, что он ждет от меня чего-то. Не слов, поступков. Или слов, которые будут поступками.

— Да, верно, — сказал я спокойно, — Звезду проведаю и сразу поднимусь.

Капитан кивнул, и я вышел. Очень спокойно, почти гуляя.

Спустя пятнадцать минут я уже въехал в город.

***

Юноша в богатой одежде ехал по портовому району. Люди косились на него с опаской, но некоторые — с алчностью. Одни сапоги на юноше стоили дороже иной лошади, пара перстней на пальцах — обычному человеку хватило бы на пару лет безбедной жизни. Лошадь, сбруя, перстни… юноша явно заехал не туда. К тому же, он ехал безо всякой опаски, сворачивал в узкие безлюдные улочки, и не спешил выбираться. Возможно, он просто заблудился, потому что кружил по району, кажется, безо всякой цели.

И, спустя час такой прогулки, он нашел приключения.

Большой Бим и Левый Бот вышли наперерез, а Кривоход зашел сзади, чтобы если парню вздумается удирать — перехватить его. Большой Бим многозначительно показал огромную дубину, а Левый Бот громко сказал,

— Приехал, паря, слезай. И не вздумай рыпаться!

— Ага, — добавил Большой Бим и взмахнул дубиной.

— Вас-то я и ищу, — неожиданно сказал юноша. Кривоход даже приостановился и начал оглядываться по сторонам.

Левый Бот фыркнул, но тоже насторожился. Только Большой Бим не смутился.

— Очень мило с твоей стороны! А теперь, если не хочешь собирать зубы веником, то…

И вдруг Большой Бим понял, что его товарищи куда-то пропали. Юноша тоже заметил это, и даже растерялся — он не успел заметить, как они отошли.

— Спокойно! — сказал чей-то голос сзади.

Юноша оглянулся, Большой Бим тоже глянул в ту сторону.

По улице ехали двое, впереди девушка с большим арбалетом в руках. Ее лошадь шла медленным шагом, девушка покачивалась в такт, и арбалет неподвижно смотрел… Большому Биму показалось, что болт заглядывает ему прямо в левый глаз. Он торопливо опустил дубину, мысленно проклял своих товарищей, которые даже не предупредили его о таком.

— Дина? — юноша явно узнал всадницу с арбалетом.

— Отец велел проводить вас, — заявила девушка.

— Дина, но вы спугнули этих достойных людей, — юноша, казалось, был недоволен. Большой Бим подумал было осторожно нырнуть в сторону, там была пара досок прямо в стене, которые легко отодвигались. Вот ты прислоняешься к глухой стене, а вот тебя уже нет — прямо магия! Вот только арбалет продолжал неотрывно смотреть в глаз.

"Какие там в твоей черепушке варятся мысли?" — говорило острие болта, — "Вот сейчас дырку сделаю и загляну!" — и Большой Бим стоял совершенно неподвижно. Больше всего на него произвела впечатление именно неподвижность арбалета. Лошадь шагала, девушка качалась, а арбалет был неподвижен.

"Нечего и думать, что такая промажет…" — понял Бим, и остался стоять неподвижно.

Юноша, казалось, был сердит.

— Я так долго искал этих бандитов! — воскликнул он и спрыгнул с лошади. Большой Бим понял, что влип. Парень не случайно забрел сюда, это была хитрая засада…

— Зачем вам нужны эти отбросы? — девушка, похоже, тоже ничего не поняла.

— Надо, — коротко бросил в ответ юноша и повернулся к Биму.

— Давайте поговорим, — юноша заглянул в глаза здоровенному бандиту. Конечно, лучше, чем арбалет, но почему-то Бим подумал, что не намного.

— Говори, коль охота, — рука Бима ослабла и выронила дубину. Сам он неловко переступил, едва удерживая равновесие — ноги не держали от таких потрясений.

— Послушай, тебе незачем бояться, — сказал парень, — Я неплохо заплачу, если вы сделаете одно нужное дело. Я думаю, твои друзья не очень далеко убежали, ты без труда их найдешь, верно?

— Какие они друзья, — пробубнил Бим, — Так, встретились, выпили, пошли гулять… — он слишком хорошо понимал, что сдавать корешей нельзя.

Юноша ненадолго задумался. Бим медленно, шаг за шагом приближался к спасительной стене, и не смел даже украдкой поглядывать на девушку — ему казалось, что надуть парня легко, а вот девка явно ушлая. Сможет она заметить в его поведении фальш? Лучше не рисковать.

Из-за спины девушки вышел мужчина в легкой кольчуге. Стражник? Похож… Он пока молчал, не приближался, чтобы не мешать девке стрелять, но рука его лежала на рукояти тяжелого короткого меча.

Юноша снял с пояса тугой кошель и сунул в руку Биму. Тот не стал сжимать пальцы, и кошель звякнул о землю. Юноша усмехнулся.

— Если найдешь мне человека, готового поговорить, дам еще денег, — сказал он, — А если сам пойдешь — не пожалеешь. Мне нужно пара человек, чтоб умели замки открывать. И чтоб не постеснялись забраться куда надо.

Девушка дернула щекой и промолчала. Юноша больше не обращал внимания на Большого Бима, вскочил на коня.

***

В "Длинном Крабе" было тихо. Посетителей всего трое, их обслуживала Элиза, дочка хозяина, а сам хозяин наполовину дремал. Элизе тоже было скучно, и она попыталась услышать, о чем таком разговаривают гости, но не смогла. Да и не слишком-то старалась — не приведи боги, заметят, и кто их знает? Дворяне, у двоих оружия на небольшой отряд хватило бы… Конечно, дворяне редко убивали простолюдинов, но не хотелось становиться исключением.

А если бы она могла слышать, то услышала бы…

— Если уж Вашему Высочеству нужны люди… у вас же есть мы!

— Дина, я очень рад это слышать, но я не знал, кому я могу доверять.

— Интриги? Против вас?

— Не уверен. Сам пытаюсь понять. Для этого мне и нужны люди.

— Ваше Высочество может всецело располагать нами.

— Не совсем так, Дина. Я совершенно точно знаю, что ты в первую очередь верна своему отцу.

— Не совсем так, Ваше Высочество. Я верна взглядам отца, а он полагает службу государю почти священной обязанностью…

— Ну, вот видишь, ты и сама сказала это — службу государю! А я пока принц.

— Но…

— И отец завещал корону Бланке.

***

Дина открыла было рот, чтобы возразить, но замолчала. Я смотрел на нее, и понимал, что мне надо либо вербовать её, либо… что я мог с нею сделать? Убить её? Она сильнее. Херб учил меня владеть клинком, но и ее он учил. А главное — не хочу я ее убивать. Может, я бы и справился, но не хочу. Вообще, мерзкая эта логика — для государства важно сохранение тайны, а значит, надо на всякий случай убить. Я слышал, что это нормально для государя, что это и есть настоящая ответственность, ибо интересы государства — это интересы сразу множества людей. И все, вроде бы верно… но мне не нравится. Никудышный из меня государь.

Кстати, тут же есть еще один человек… Молчун. Такой спокойный, что я почти забыл о его существовании. Стражник? Головорез? Лицо, вроде, знакомо, но я не помню всех людей Херба по именам.

— Ваше Высочество, — он словно понял, что я о нем думал только что. А может, мне только казалось, что я незаметно на него глядел.

— Быть может, вы скажете нам, что именно хотите сделать? Мы уже услышали, что вам нужны люди, чтоб вскрыть какие-то замки, и если бы мы были врагами Вашему Высочеству…

Верно сказал, но… Проклятая логика государевых дел!

Чтобы потянуть время для ответа, я махнул рукой девушке-подавальщице. Она заспешила к нам, так старательно виляя бедрами, что я был уверен, что сейчас она врежется в стол… Не врезалась. Подошла, склонилась к столу, видимо, чтоб лучше слышать… и чтобы я мог увидеть все её богатство в вырезе платья.

— Что угодно господам?

— Принеси холодного морса, — сказал я, — А остальным — что они скажут.

Дина махнула рукой подавальщице, она почти не замечала ее. Молчун же глянул в вырез платья подавальщицы с удовольствием и заказал каких-то пирожков.

Наконец, подавальщица отошла. На обратном пути она виляла задом еще сильнее.

— Наверное, это странно звучит… — начал я медленно, и тут от входа донеслась брань.

— Куда прешь, бродяга! — хозяин очнулся от дремоты и ругается с кем-то у входа. Ответов незваного гостя не слышно, но голос хозяина вполне отчетлив.

— Как может солидный господин ждать такое отребье, как ты? — рычит хозяин, и я понял, что это кто-то из бандитов, что ловили меня в переулке. Или я их ловил. Может, все же поймал.

Я встал и пошел посмотреть. Услышал, как вслед за мной поднялись и мои собеседники. Дина пошла чуть в стороне, а молчун — прямо за спиной. Я прямо почуял, как он готов чуть что меня в бок отпихивать и собой прикрывать. А Дина будет сразу ножом кидать — она и с арбалетом, и с луком, и ножами кидается. Телохранители мои. Похоже, они еще и сами не знают, меня они охраняют, или светлый образ Марнийской короны, но уж от бандита-то они готовы меня защищать.

Вижу, что в дверях стоит какой-то хмырь, вроде, не тот, с которым я разговаривал… Может, его товарищ? Я как-то не успел его запомнить. К тому же, там сзади еще кто-то подходил, но очень благоразумно смылся, едва Дина появилась.

— Подожди, хозяин, — сказал я, пока он его в самом деле не выгнал… или пока дело не переросло в драку, — Этот человек хочет видеть меня?

Хозяин теряется буквально на мгновение, и вот уже “этот человек” скользнул внутрь.

— Драсьте, господин хороший, — заявляет он нахально, и тут же кланяется в сторону Дины, — И вам здоровья, барышня.

Дина и ухом не ведет, напрасно этот тип Дину хочет смутить.

— Ты по делу? — говорю я.

— Верно, — отвечает он тут же, — Кривоход меня зовут, и если вам надо замок открыть… — тут он тихонько хихикает, и добавляет, — Ну, бывает, чо… ключ потерялся, а открыть надо, что я, не понимаю, что ли.

Я спиной чувствую, как укоризненно смотрит на меня Дина. Как настороженно смотрит молчун, имени которого я так и не успел спросить.

— Это ты за спиной моей был в том переулке? — спрашиваю спокойно.

— А вас не проведешь, господин хороший, — отвечает Кривоход, и по лицу вижу, что не смущается нисколько. Виселица по такому типу плачет… но он нужен мне, чтобы выкрасть Рика из Серой башни.

— Давайте сядем и поговорим, — говорю я, и иду обратно на свое место. Вижу напряженное лицо молчуна, от немного сторонится, пропускает меня. Вижу Дину — она, как я и думал, встала так, чтоб никто не мешал ей кинуть ножом в пришельца, и теперь явно собирается пойти последней. Чтоб никто не сбежал, наверное. Вижу хозяина — он снова дремлет. Если б я не слышал, как он только что ругался с этим… как его… Кривоходом — я бы поверил, что он спит.

Садимся разговаривать. Подавальщица подходит, ставит на стол морс, пирожки. На этот раз никакого виляния бедрами, никаких демонстраций выреза — быстренько поставила и ушла. Поняла, что мы тут не развлекаться пришли. Эх, если у врагов наших шпионы есть — мы со всех сторон засветились перед ними.

Глава 5 Похищение

За стол сели вчетвером.

Принц и Дина с одной стороны, Молчун и Кривоход — напротив. Молчун отломал кусок большой лепешки, обильно намазал желтым маслом. Кривоход откинулся на спинку стула, улыбнулся. Дина не таясь положила на стол пару метательных ножей.

— Итак, — начал было принц и замолчал. Он медленно обвел взглядом остальных, постарался заглянуть каждому в глаза.

— Вопросы доверия — тонкая штука, — сказал он наконец, — Я не знаю, до какой степени могу доверять вам всем, и прошу не обижаться.

При этих словах он не смотрел на Дину, но как-то ясно было, что говорит он прежде всего ей. Она тихо хмыкнула, но промолчала.

— Мне нужен Рик, — сказал принц, — И по моим сведениям, он сидит в плену в Серой башне.

Принц поднял свой стакан и начал медленно пить. Остальные спокойно ждали, только Кривоход все время поглядывал по сторонам.

— Ваше Высочество, я… — Дина замялась, подбирая слова, — Мне кажется, вы делаете глу... совершаете ошибку, когда говорите обо всем этом при…

— Да чо, барышня, я запросто могу выйтить, — Кривоход ухмыльнулся и начал подниматься. Принц глянул на него и покачал головой.

— Не знаю, — сказал он, — Возможно. Но чем я рискую? Кому он может рассказать обо всем этом?

Кривоход снова сел, теперь он молча смотрел то на принца, то на девушку, улыбался и ждал результата спора.

— Но ведь от кого-то вы держите все это в тайне? — сказала Дина.

— Вот, чтоб выяснить, от кого, мне и нужен Рик, — ответил принц. Потом повернулся к Кривоходу, строго посмотрел на него. Бандит перестал улыбаться, нахмурился.

— Ты, наверное, уже догадался, кто я, — сказал он тихо, — Я принц Альберт. Через шесть дней моя коронация. Поэтому служить мне для тебя очень выгодно.

Кривоход закивал, забормотал, — Конечно, вашвысоство, само собой, а как же…

Принц поднял руку, и бандит замолчал.

— К тому же, сам понимаешь, предать меня… если мой план провалится, мне грозит большая лекция о том, что я вел себя недостойно. А виновник провала… он рискует намного большим.

Принц замолчал, и неоконченная фраза повисла в воздухе. Кривоход нелепо дернул шеей, словно невидимая петля захлестнула ее, и промолчал.

— Так вот, — принц снова обратился ко всем сразу, — Серая башня. Какие есть мысли, как оттуда достать Рика?

— И все же, я думаю, вы ошибаетесь… — пробурчала Дина.

— Ваше Высочество, — заговорил Молчун, — Я думаю, это не так и сложно. Мы, в конце концов, не разбойники.

Принц кивнул. Кривоход молча изучал собственные ногти.

— Так вот. Я взял бы четырех солдат из казарм, и устроил бы проверку постов. Полную. С осмотром всего — караулок, смотровых площадок, комнат отдыха… с осмотром личного состава и прочего. Всего, что только можно проверить.

— Не худо было бы знать, сколько их там сидит, — тихо сказал Кривоход. Замолчал, словно ждал, что его могут оборвать. Подождал, и закончил, — А то, знаете, можно здорово наколоться, если думаешь, что всех собрал на проверку, а там пара сторожей стоят за углом.

— Это легко можно узнать, — ответил Молчун, — Просто спросить на кухне. Кормятся-то они с дворцовой кухни.

Кривоход подумал и кивнул.

— Только тогда солдат должно быть больше, — сказал он, — Чтоб, вишь, затеряться. Кто-то пойдет открывать дверцу и тырить парня, а остальных должно остаться много.

— Слишком много тоже нельзя вести, — возразил Молчун, — Подозрительно. Мы ж не нападать придем, а проверять.

Принц откинулся на спинку стула, побарабанил пальцами по столу. Казалось, он сдерживает улыбку.

— А если произойдет что-нибудь, прямо во время проверки?

***

Решили не тянуть. Я же не знал, насколько в самом деле надежен этот бандит. Это ж я только вид делал, что я так уверен, что он непременно попадет на виселицу, если предаст. А на самом деле, у меня самого было чувство, что я легко могу свернуть свою шею на этой дорожке…

Да и остальных не стоило бы отпускать подумать о том, во что мы ввязываемся. Я, конечно, порадовался за себя — как я ловко завербовал Дину… но вот Молчун мне непонятен. Да и Дина, если вернется, первым делом доложит отцу… а как Херб отреагирует? Начнет вопросы задавать, а его так не заболтаешь. А отвечать мне пока, кроме снов и ощущений, нечего. Но по ощущениям, Рик должен что-то знать, а тогда у меня уже будет, что ответить.

Наверное.

Надеюсь.

Так что пока все срочно заняты, бегают тихо, кто на кухню, кто в казармы… может, кто и завернет к Хербу — доложить, и я все время жду, что старый вояка объявится прямо за спиной, окликнет меня и спросит, чего это я затеваю. Но пока… Наверное, я и сам боюсь остановиться. Боюсь спросить сам себя, что же это я затеваю.

Итак, незадолго до ужина я иду в конюшню.

По дороге встретил Амари, совершенно случайно. Пришлось, правда, два раза туда-сюда по коридору прогуляться, чтобы случайно встретить. Сам не знаю зачем, но я был уверен, что это важно.

— Добрый вечер, Ваше Высочество!

— Добрый, ага… ваше святейшество…

Ничего не значащий обмен репликами. Только я встретил его, когда возвращался, чтобы пройти по коридору в третий раз. Вошел в свои покои, подобрал оброненные перчатки, вышел. Амари уже не было. Ушел. Но он же видел, что принц вернулся в свои покои…

Спустился к конюшне, Кривоход уже ждал там.

— Порядок, господинчик?

Я кивнул. Никак не могу понять, он пытается меня дразнить такой странной формой обращения, или просто не умеет по-другому?

Первым дело мы обошли парк, прошли совсем рядом от ручья и норы под деревом. Я даже оглянулся в ту сторону, но ничего особенного не увидел. Сам не знаю, что я там ждал — знамения какого-то, наверное.

К Серой башне подобрались не спеша. Остановились, подождали. Меня, признаться, чуть трясло от нетерпения, а бандит этот стоял спокойно, как ни в чем ни бывало. Опытный, наверное. Может, и правда, виселица по нему тоскует.

Из калитки вышла девушка, которая приносила корзину с хлебом. Дина. Прошла несколько шагов, увидела нас, кивнула. Потом громко воскликнула,

— Ох ты ж! Корзину-то забыла! — и заспешила обратно. Мне показалось, что она здорово переигрывает, но что уж поделать? Поздно искать умелых комедиантов.

Я подождал еще несколько секунд. Я сдерживал себя, чтоб не броситься в атаку прямо сейчас, я боялся все испортить.

Кривоход еще немного подождал, потом вдруг скривил рожу, взвыл,

— Господин, господин, не бейте! — и бросился к калитке. Я жду еще три секунды, три невыносимо долгих секунды, и бросаю коня вслед.

— Ах ты дрянь такая! — ору я.

Когда мы обсуждали это, я был против. Я говорил, что никогда не бил конюхов, егерей и вообще никого. Никто просто не поверит! Но Кривоход ухмыльнулся и сказал, что это в хорошее не верят, а в то, что господинчик за непонятную вину желает отходить слугу плетью — поверят мгновенно и легко. И суматоха будет совсем естественна.

Конь толкнул грудью калитку, и она распахнулась. Во дворе выстроены солдаты, Молчун ведет инспекцию. Кривохода не видно, зато почти под копытами — Дина с корзиной, и она завизжала так внезапно, так пронзительно, что я сам поверил, и чуть не свалился с коня — проверять, все ли с ней хорошо. Вовремя вспомнил, что так и должно быть по сценарию, заорал перекрикивая визгливую девку,

— Где эта скотина?

А дальше суматоха, суета и шум. Все бегали, ловили неизвестного слугу, потом кухонная служанка крикнула, что видела, как он выскочил наружу, и я приказал всем все бросить и доставить мне эту дрянь! Спорить с принцем не решились и побежали обыскивать парк. Бегали туда-сюда целый час. Потом появился Амари, и я рассказал, что слуга мне ляпнул, что, мол, я сестру подсидел, а когда я собрался его отхлестать плетью, бросился бежать и скрылся где-то здесь.

Амари… я даже не думал, что он может так внезапно побледнеть. Так сильно. Вот только что был нормальный человек, а спустя пару мгновений — уже пергаментная маска. Только глаза горят…

Если до этого момента я только подозревал, только опасался, что мой враг — Амари, то сейчас… я невольно взглянул по сторонам, и сразу понял, что перевес не на моей стороне. Если я вот сейчас прикажу арестовать жреца — меня даже Дина не поддержит, она по нашему плану едва крикнула, что негодяй выбежал, сразу вместе с Кривоходом должна была бежать за Риком. Надеюсь, они уже забрали Рика и ушли. Амари бегом убежал куда-то внутрь, а спустя минуту снова объявился.

— Ваше Высочество, — обратился он ко мне, — А как выглядел мерзавец? Видели ли вы его прежде?

Я понял, что он заметил побег пленника, и почти тут же понял почти весь наш план. Только не понял, что мы все заодно, что не одинокий повстанец устроил провокацию и суматоху, и под шумок выкрал Рика, а мы все, включая кухонную девку. К счастью, он ее не видел, он бы вмиг узнал Дину.

— Не знаю, не видел, вроде, — я наморщил лоб, вспоминаю. Когда же я видел негодяя? Может, вчера? Или на прошлой неделе?

— Не помню, кажется, видел как-то, около кухни…

Около кухни все время кто-то есть. Кто-то приносит муку и рыбу, мясо и овощи, кто-то таскает дрова и воду, кто-то ждет объедков и остатков…

— Постарайтесь, Ваше Высочество, — жрец от нетерпения аж подпрыгивает, и я в полной мере ощущаю себя высокородным "господинчиком". Я говорю,

— Я устал. Я не помню этого ублюдка, но хочу, чтоб его как следует высекли! А сейчас я иду отдыхать.

Амари некоторое время тащится за мной, задает все те же вопросы на разные лады. Где, кто, как выглядел, что именно сказал…

Я из вежливости спешился, повел Звезду в поводу. Но отвечал все так же неопределенно. Не помню, не помню… скользкий тип, не помню, как выглядел.

Не помню! И все тут. Желаю ужинать и спать!

И Амари отстал. А я понял, что вспотел весь, с ног до головы, что у меня дрожат руки… а так же, что я увел жреца оттуда до самого дворца, и он не допросил ни своих стражников, ни Молчуна.

И я пошел умываться. Клянусь всеми богами, мне очень надо было умыться, потому что при ярком свете мой пот будет бросаться в глаза.

И ужинать. Медленно, спокойно ужинать. Потребовал к ужину хартанского, крепкого и ароматного, вместо обычной разбавленной кислятины. Выпил, скривился. Не привык я крепкое пить…

Наконец, пошел в свои покои. Пошатывался, за стены придерживался, хоть хартанское словно и не коснулось моего разума. От возбуждения я не опьянел нисколько, но ведь если я пьян, мне не станут задавать глупых вопросов. А если и станут, я легко отделаюсь простым невнятным ворчанием.

Никто меня ни о чем не спросил, и я благополучно добрался до своих покоев.

Меня ждали.

Глава 6 Похищение и после

Браслеты впились в запястья, и первое время казалось, что они перепиливают плоть… но сейчас все исчезло. Если бы Рик был в силах думать об этом, он бы усомнился, что у него вообще когда-то были кисти рук. Да и руки целиком — возможно, он родился безруким.

Но сил думать не было.

Браслеты держали запястья, сам он висел на стене и мерз. Здесь было невероятно холодно, и этот холод вытягивал жизнь из самых костей молодого мага. Сперва, пока он был еще в силах думать хоть о чем-то, он горько сожалел. Перебирал в голове каждый шаг, что привел его к такому краху, и…

"Знал ведь, знал, что я слишком слаб и слишком мало знаю для того, чтобы быть придворным магом…" — думал он.

"Надо было бежать… Когда слаб, надо бороться издалека" — думал он.

"Если б он хоть что-то хотел от меня узнать, я бы давно раскололся… боль, аж в глазах темно…" — думал он.

Вскоре мысли потеряли связность, холод проник и в голову, и они замедлились, смешались. Темнота в глазах тоже стала монолитной, плотной и густой. Иногда казалось, что там, во мраке что-то шевелится, но не было сил даже бояться.

Сперва Рик боялся умереть, но теперь, если б у него остались силы на связные мысли, он бы боялся не умереть.

Но потом…

После вечной полуночи зажегся свет. От света немедленно заболели глаза и голова, заныло в животе. Рик чувствовал, что его куда-то волокут, трясут, даже порой ударяют обо что-то.

"Конец?" — подумал он, но мысль скользнула вяло, словно уже сдохла и просто вывалилась откуда-то, прокатилась по разуму юного мага, и исчезла. Следа она не оставила.

Потом Рика посадили, кто-то сильными пальцами разжал ему челюсти, вставил в рот горло фляги. Первые три глотка Рик сделал безвольно и не ощутил ни вкуса, ни запаха, но на четвертом закашлялся. Во рту горело, в груди разлилось пламя.

— Что ты ему дал? — спросил женский голос где-то рядом.

— Настоечку на трёх перцах, — ответил мужской голос, — Крепковата, островата… самое оно для паренька, верно?

Рик вдохнул со стоном. Снова задохнулся, закашлялся. Потом задышал медленно, ровно, и наконец, выговорил

— Кто… вы?

— Друзья, — женский голос, знакомый, но никак не получалось вспомнить, чей.

— У нас точно есть время поболтать? — мужской голос, незнакомый.

Рик поднял голову, посмотрел по сторонам. Сперва силуэты расплывались, сливались с окружением, плыли разноцветными пятнами. Потом он смог поймать взглядом глаза, рядом с ними рассмотрел нос, губы, лоб… увиденное кое-как сложилось в лицо.

— Диана? Леди Диана… — начал говорить он.

— Не время, Кривоход прав. Нам надо уходить, — Диана потянула его за руку, и рука отозвалась искрящейся болью. Рик заскрипел зубами, но в то же время обрадовался — рука была на месте. И все тело было на месте — при каждом движении искры боли разгоняли холодное онемение, и это было прекрасно.

Диана с трудом поднялась, теперь Рик почти висел, опираясь на нее. Руку она крепко держала перекинутой через свои плечи. Ноги при попытке опереться на них, подкашивались, как… как кукольные. Как тряпка, свернутая и немного для объема набитая… Только от набивки расходились по всему телу вспышки боли.

Теперь, почти стоя, Рик увидел мужчину. Незнакомец быстро что-то делал с решеткой на окне. Оказалось, что уволокли его совсем недалеко, просто сняли с цепей и посадили в угол.

— Там не открыть, — прошептал Рик, и понял, что движения языка вызывают такие же искры, отчего слова получаются невнятными и глухими. Кривоход, как назвала его Диана, не обратил никакого внимания на попытку Рика, под его руками что-то щелкнуло, и он вынул решетку из окна.

— Волоки тело сюда, красотка, — сказал он, — Я выскочу и приму снаружи.

Диана не обратила никакого внимания на фамильярность, молча послушалась.

"Там же высоко!" — хотел сказать Рик, — "Мы же в башне!" — но вместо этого потерял сознание.

***

Второй раз он очнулся в дворцовых покоях. Смутно знакомая комната, полутемная и пыльная. Кажется, одна из гостевых, где прибирают только перед большими торжествами, когда приезжают гости. Сейчас здесь пахло пылью, а вся мебель была накрыта чехлами.

— О, очнулся! — сказал мужской голос.

"Кривоход. Странное имя для странного человека",— поплыли в голове медленные мысли, — "Прозвище, наверное…"

— Где мы? — на этот раз слова получились намного лучше. Почти совсем нормально получились.

— Да во дворце же, — ответил мужчина, — Шикарно тут у вас, я тебе скажу. Но неуютно, да… Я б отсюда дернул бы — только копыта стучали, да надо гонорара дождаться.

"Наемник", — понял Рик, — "Вор, нанятый, чтоб вытащить меня из башни… Но как Ее Высочество нашла этого бандита? И кажется, я слышал леди Диану…"

Кривоход замолчал, прислушался к двери. Совершенно беззвучно пробежал через комнату и скрылся под нависающим чехлом на кровати. Рик понял, что и сам он лежит так, что от двери его не должно быть видно. Конечно, если комнаты станут обыскивать, то сразу найдут, но если просто заглянут, то ничего не заметят.

Рик мысленно потянулся к своей магии, но в ответ получил лишь головную боль. Где-то что-то отзывалось, но похоже, он еще долго будет еле живой тушкой. Как там сказал этот наемник? "Тащи сюда тело"? Верно, просто тело…

Кривоход выбрался из своего укрытия.

— Ложная тревога, парниша, девка какая-то мимо прошла.

Он так же беззвучно прошел к окну, выглянул в узкую щель.

— План такой, парниша, — сказал Кривоход, — Мы тихо сидим и ждем.

Рик хотел спросить о том, привиделась ему леди Диана, но вместо этого молча задумался о том, что она могла тут делать. Диана — дочь капитана дворцовой стражи, все детство была подругой принца… Но принц…

С Алем Рик болтал о разной ерунде, ездил на охоту, выпивал… и был уверен, что Альберт — парень приятный, веселый, но когда он начал готовиться к коронации… Рик опасался с ним говорить об этом — как можно объяснить почти-королю, что он должен отдать корону? В конце концов, это почти заговор против действующей власти. Рику порой было стыдно, что он вообще интересуется этой темой — это было предательством друга. Не совсем предательством, но все же…

Размышления Рика были прерваны тихим щелчком за стеной. Большая деревянная панель на стене отодвинулась, открылся потайной ход, и в комнату вошел Аль.

— Рик, дружище, как ты? — спросил он на ходу, присел рядом взял за руку. Обернулся к Диане, что шла следом.

— Руки ледяные, надо одеяла какие-нибудь, горячее питье, еще… не знаю что, но надо!

— Аль… Ваше Высочество… — попытался сказать Рик, но принц положил ладонь на его губы.

— Тихо. Сейчас что-нибудь организуем, потом поговорим.

— Да я в порядке, — невнятно из-за ладони сказал Рик, — Это просто от магии…

— И про магию поговорим, — сказал принц.

Диана уже исчезла в проходе, — Ты не волнуйся, здесь тебя никто искать не станет.

Рик смирился, тем более, что он вовсе не чувствовал себя "в порядке". Он начал было думать, что можно рассказать принцу, но почти сразу бросил это дело, решил подождать вопросов.

***

Я даже слегка удивился, что Дина не знает потайного хода. Ее отец — капитан охраны, мой отец верил ему, как самому себе, а он в свою очередь — дочери… но потом вспомнил про эту клятую логику царств. Отец, наверное, и Хербу не показывал систему потайных ходов, только мне и Бланке. И мне, по этой логике, не стоило бы вести Дину этим путем, но другой был рискован — слишко многие увидели бы нас, идущих наверх, к старым гостевым покоям… А ведь Рика наверняка ищут, а я уверен, что весь наш балаган продержится, пока о нем не задумываются всерьез.

Мы прошли узким темным коридором, поднялись по крутой лесенке, прошли еще одним коридором. Я нащупывал на стенах отметки, о которых мне говорил отец, а Дина просто шла следом. Все согласно той самой логике — я провел ее, но она вряд ли смогла бы сама сориентироваться здесь. Я храню секреты… тьфу.

Наконец, значки на стенах сказали мне, что мы пришли. Я вложил перстень в паз, нажал, повернул, и панель открылась. Рик валялся на полу совсем один, и выглядел, как оживший мертвец. В первый миг я был уверен, что он тихо умер тут, пока Дина ходила за мной, а бандюга, которого оставили приглядывать, просто сбежал. Но тут же увидел бандюгу — он, оказывается, спрятался за креслом, а теперь поднялся, оскалился своей ухмылкой. И Рик тоже шевельнулся, глаза его расширились, рот округлился. Он явно был удивлен, когда увидел меня.

Интересно, кого он ждал тут увидеть? Хотя, неважно!

Я сам не заметил, как начал командовать, и только когда Рик оказался укутан в два одеяла, и в руках его оказалась чаша горячего вина с пряностями, я удивился, что и Дина, и Кривоход безоговорочно выполняют мои распоряжения. И снова вспомнил, что это вовсе не игра, как в детстве. Что здесь и сейчас я почти король, а Дина — моя подданная… и Рик. И Кривоход… хотя таких подданных принято вешать, наверное… придется миловать, награждать… заниматься политикой.

Политика, политика… я видел, до чего довели придворного мага, и понимал, что речь о враге, затаившемся в моем дворце. И задумался — а если я просто отдам приказ арестовать Амари, сколько человек меня послушают? Хотя, прямо сейчас я и не могу отдать приказа, ведь я не король, а правит регентский совет… главой которого Амари и является. Херб… у него есть с десяток верных ему лично людей, которые за ним пойдут куда угодно, но этого мало. Политика…

— Рик, скажи — это же Амари? — спросил я. Я был уверен, что да, но все же спросил.

Рик кивнул. Отхлебнул из своей чаши, помолчал немного, сказал,

— Никакой он не жрец, ты знаешь? Он маг, и я рядом с ним сопляк и ничтожество.

От того, что он снова обходился без “высочеств”, мне показалось, что мы с ним снова сидим в его башне, обсуждаем тактику шахматных битв. Там ничтожеством был я, сейчас ничтожеством оказался он… Жаль, что в этой битве нельзя после поражения распить вместе бутылочку вина и разойтись друзьями.

— Рассказывай подробно, — сказал я, — Давай попробуем разобраться в том, о чем я догадался, чего я боюсь, и что есть на самом деле.

— Подробно? — Рик поставил чашу на пол, сел удобнее. Я подумал было предложить ему сесть на кресло, но не стал. Так все выглядело, словно мы снова с ним просто болтаем о чем-то. О поэзии, о прочитанной книге, о шахматах, о вине… о политике… Так что я просто кивнул.

— Что ты знаешь о богах? — спросил Рик. Я сперва даже хотел усмехнуться, потому что уж очень далеко это было от политики, про которую я думал только что. Но тут же вспомнил чудовищную Змею и бледную Бланку, странные сны, что привели меня… вернее, Рика… нас обоих сюда, в пыльную, полутемную комнату. И тут я заметил, что Рик наблюдает за мной. Он поднял свое вино, и делал вид, что пьет, но его глаза смотрели на меня поверх чаши очень пристально.

— О богах? — переспросил я. Рик кивнул. Его глаза словно буравили мой лоб, и я вдруг задумался, а доверяет ли Рик мне?

— Очень мало, — сказал я, — И кажется, жаль, что не знаю больше. Так что ты расскажи мне, придворный маг, то, что мне стоит знать. О богах.

Я поднялся и сел на кресло. Показал Рику на кресло рядом — пусть будет другой, серьезный разговор, хоть это мне и не нравится. Я хотел бы видеть Рика своим приятелем, но сейчас мне нужен придворный маг и соратник.

Рик кивнул, поднялся, уронил одеяло на пол. Покачнулся, сел в предложенное кресло. Дина глянула на меня, я кивнул. Она подняла одеяло, накрыла плечи Рика, поставила на стол рядом с ним его чашу. Снова отошла назад, замерла, как телохранитель. У меня мелькнула мысль, что для полного подобия разговора о политике надо было бы выгнать и Дину, и Кривохода отсюда. Уж Кривохода — точно… но что-то не давало мне этого сделать. Наитие, сны, или просто детское недовольство взрослыми проблемами — не знаю. Было бы время и вино — я бы лучше с Риком обсудил различие и сходство этих трех вещей — детства, божественного откровения и снов.

Рик отхлебнул еще и заговорил.

Глава 7 Чудеса - прошлые и настоящие

— Боги, — сказал Рик, — Мы почти ничего не знаем о них. Они могущественны, они иногда жестоки, иногда добры, они… Мы приносим жертвы, исполняем ритуалы, но что мы знаем о них?

Маг остановился, отхлебнул из чаши, замолчал, словно мысленно прикидывая, что именно он знает о богах. Остальные ждали.

— А между тем, именно тебе стоило бы знать о богах побольше! — Рик посмотрел на принца. Тот не ответил, только пожал плечами.

— Я напомню предания вашего рода… — начал волшебник, но принц перебил.

— Ты про ту странную легенду про Вила Высокого?

— Да. Про Вила. Я все таки расскажу. Легенды полезно пересказывать — чтобы вспомнить важное, уточнить разночтения и… — Рик потерял мысль, повертел в воздухе пальцами, потом слабо махнул рукой, — И вообще…

— Рассказывай уже, — кивнул Альберт.

***

Вилферт Высокий был страшен лицом и огромен ростом. На лбу его красовался шрам, волосы росли клочьями, борода же не росла вовсе. В битвах он орудовал огромным шестопером, которым дробил доспехи и черепа. Он верховодил группой отчаянных головорезов, таких же диких и беспощадных, как он сам. Порой они были шайкой разбойников, порой — наемниками, порой — сами не знали, кто они, главным были драки и грабежи. Грабежи и драки, вино и женщины, и снова — драки. Вил Высокий был разбойником, и весь мир вокруг него был его большой дорогой.

Однажды он вел своих людей из одного города, где они ограбили слишком многих, и тамошние жители устроили на них охоту. Но Вил не унывал, и его люди тоже — они не боялись ни смерти, ни людей, и своей жизнью словно проверяли, насколько далеко можно зайти в негодяйстве прежде, чем мир уничтожит их. Никто из них не собирался дожить до старости, никто не желал другой жизни.

От большой дороги они увидели почти незаметную тропу, уходящую вдоль ручья куда-то в глубину рощи, и решили, что пойдут туда — авось, преследователи собьются со следа.

Узкая дорожка вывела их к холму, на вершине которого они обнаружили небольшое святилище. Ни Вил, ни его люди не знали богов, кроме своего оружия, и они решили переночевать здесь, а заодно и забрать все, что было ценного.

Из всех обитателей святилища там оказалась лишь юная жрица, которая явно не могла бы никак им помешать. Она и не пыталась. Она лишь попросила Вила прежде,чем он изнасилует её, поговорить с нею наедине.

Никто не знает, о чем они говорили, но они провели за разговором всю ночь. А наутро Вил вышел к своим людям и сказал, что решил покончить с такой жизнью. И кто, мол, хочет остаться с ним — должен впредь вести себя по иному. А кто по-прежнему желает искать гибели себе и другим — может катиться на все четыре стороны. Двое из его помощников заявили, что Вил просто околдован ведьмой святилища, и попытались напасть на него, но Вил легко убил обоих, а юная жрица стояла в стороне и смотрела.

Часть его шайки после этого ушла прочь, проклиная Вила, жрицу и саму тропу, что привела их сюда. Когда они выбрались из рощи, они наткнулись на отряд, что вел охоту на их шайку, и погибли в битве все до единого.

Оставшихся людей Вил повел другой тропой, к небольшому городку на берегу моря. Юную жрицу он взял с собой. Горожане при виде головорезов перепугались, но Вил заявил, что пришел с миром — он мол, желает жениться.

Своего гарнизона в городке не было, и Вил на третий день после свадьбы объявил себя феодалом этого городка.

Так Вил Высокий стал хозяином Марни, отбил его у тогдашнего владельца, когда тот прислал своих воинов урезонить бывшего разбойника, потом захватил его замок. И так далее, и так далее. Жизнь Вила — сплошные приключения и битвы, не слишком-то изменилась после женитьбы. Разве что он перестал беспощадно убивать всех подряд и грабить все, что видел. И внимательно следил, чтоб его люди вели себя так же.

***

Рик сделал паузу, попробовал отхлебнуть свой напиток, и с недоумением уставился на ее дно. Потом осторожно поставил чашку на столик рядом. Руки сильно дрожали, и он ее чуть не уронил. Потом он поглядел в потолок, и продолжил.

— Все это было бы не слишком интересно для нас, если бы не один момент. Во-первых, милосердие Вила. Бывший головорез, который прежде убивал просто так, для развлечения, не казнил больше ни одного человека. В боях — да, он по-прежнему был неудержим и беспощаден, но любого, кто сдался он отпускал живым. И во-вторых — везение. Куда бы он ни шел — всюду он приходил именно тогда, когда надо. Он уходил оттуда, где его пытались ловить, он внезапно появлялся в тылу у своих врагов, неизвестно как пройдя мимо дозоров.

Маг помолчал, потом усмехнулся и продолжил.

— Пошли слухи. Когда кому-то все удается, люди всегда думают, что дело в колдовстве. Но мой учитель был уверен, что твой, Аль предок, — Рик невежливо ткнул пальцем прямо в принца, — Вил Высокий заключил сделку… или поступил на службу… или не знаю уж как это назвать. Но суть в том, что он связался с богом.

***

В комнате было так загадочно, так напряженно, что про Кривохода забыли. А он сидел так спокойно, что забыть о нем было очень легко. Принц расспрашивал спасенного мага, Диана изображала телохранителя, Рик просто плохо соображал… как не забыть про никчемного бандюгу.

Поэтому, когда Кривоход встал и звучно хрустнул суставами, все затихли, словно увидели привидение.

— Отличная сказка, дружище, — сказал он и хихикнул так, словно услышал какую-то непристойную шутку, — И просто прекрасные время и место рассказать ее! Ваш этот колдун, конечно, уже спросил своих солдат, куда делся пленник, узнал, что его вытащили через окно, и успокоился. Наверное, пошел пить винишко, верно? Колдуны же всегда так поступают? Я б точно так делал, если б был колдуном!

Он снова захихикал. Принц покраснел. Диана встревоженно огляделась, словно ждала, что жрец Амари сейчас войдет в двери.

Альберт потер лоб.

— Верно, верно… надо выбраться куда-нибудь, в тихое место, где нас точно никто не побеспокоит.

Рик побледнел, словно все то здоровье, что он успел накопить со своего освобождения вдруг куда-то делось.

— Какие же мы глупцы! — прошептал он.

— Спокойно! — принц встал, — Дина, Кривоход, берите Рика. Пойдем тайными ходами в тайное убежище!

Дина молча подхватила Рика с одной стороны, Кривоход с другой, Альберт коснулся стены. Открылся проход, и они ушли в темноту.

***

Я немного опасался, что проход не откроется. Все же что я точно знал про чудеса, так это то, что они могут не случиться… но проход открылся и мы все дружно свалились на ту же полянку.

Бланка удивленно вытаращилась на нас. Я поднялся и помахал ей рукой.

Змея уставилась на меня своими глазищами, и мне почудилось, что она… смеется? Надо мной? Или просто мы нелепо выглядим?

— Да… — услышал я голос Рика, — Вот примерно об этом я не успел рассказать…

Я оглянулся, и сперва ничего не понял. Где они? Где Кривоход, где Дина? Где Рик?

Потом увидел. Они все были здесь. Только…

Во-первых, они были нагими. Совсем нагими.

Во-вторых, они были маленькими. Рик и Дина мне по пояс, Кривоход — еле дотягивал до колена.

— Ты знал об этом? И молчал?! — Дина села на траву, прикрыла грудь рукой, но выглядела не смущенной, а гневной. Мне, правда, показалось, что больше всего ее рассердило отсутствие оружия…

— Я же не знал, куда Аль нас ведет! — воскликнул Рик, — Он ничего не сказал!

Бланка хмыкнула.

— А почему… — спросила она, — Вы такие… ну…

— Потому что это особое место. Место, где размер зависит от внутренней силы. Место скорее видений, чем реальности.

Кривоход вдруг вскрикнул.

— Что это?! — дрожащей рукой он указывал на Змею.

Выглядел он при этом так испуганно, что это было смешно. Перепуганная кукла…

— Змея, — спокойно ответил Рик. Встал на колени, склонился перед нею, пробормотал что-то. Наверное, ритуальное.

Кривоход отползал подальше, пока не врезался спиной в Дину. Та возмущенно вскрикнула, и он остановился. Огляделся затравленно, и мне стало стыдно — ведь это я затащил парня сюда. Выдернул из привычной жизни, втравил в драку с колдуном, а теперь еще и пугаю огромной Змеей.

— Не бойтесь, — сказал я. Подошел, поднял Кривохода на руки, как куклу, отнес в сторону. Посадил на землю. Подошел к Дине, отдал ей свою рубаху, чтоб она прикрылась… Но рубаха куда-то пропала, едва она накинула ее на плечи. И обнаружилась в траве. Дина возмущенно фыркнула.

Наконец, все мы успокоились, расселись кругом, приготовились слушать.

— Странно оказаться здесь, — сказал Рик, — Я только читал о таких местах…

— И что ты читал? — спросила Дина.

— Может, лучше он расскажет про богов? — сказал Кривоход, — Закончит одно, потом про другое.

Он старался не смотреть в сторону Змеи, но видно, что его взгляд все время возвращается туда же.

Рик кивнул.

— Оно все связано, — сказал он, — Я попробую совсем коротко. Твой предок, Вил Высокий получил благословение. Думаю, что Дорожника. И еще магия. Тут я не знаю, я лишь предполагаю. Но я думаю, что есть способ с помощью крови благословленного могущественным богом человека как-то изловить менее могучего бога… И мы видим здесь именно это — чары держат Змею в самом сердце ее силы. И отсюда все эти штуки — мы здесь голые, ибо голыми приходим мы в этот мир, и голыми предстаем перед богами… а Бланка и Аль — одеты… в благословение своего покровителя. И размер — я побольше, потому что хоть и хреновый, но волшебник, леди Диана велика своей внутренней силой… а за спинами Бланки и Альберта — их бог, который намного могущественнее.

Змея тихо зашипела, Бланка обернулась к ней.

— Я продолжу. Немного отдохну и продолжу.

— А что ты делаешь? — спросил я.

Бланка подняла свои руки, и я поразился. Прежде это были руки принцессы, тонкая, нежная кожа, тонкие пальчики, запястья… изящество и красота. Как и вся Бланка.

Сейчас ладони загрубели, покрылись волдырями, кое-где видно, что волдыри лопнули и на ладонях запеклась кровь.

— Рву, — спокойно пояснила Бланка и показала рукой на Змею. На землю к самого ее тела. На тонкие белые волоски, вяжущие Змею силками.

И на кровь на этих волосках.

Кто-то скрипнул зубами так громко, что это прозвучало почти объявлением войны. Кровь пролита.

Я даже испугался той ярости, что поднялась во мне, когда понял, что это я так оглушительно скрипел зубами.

Вилферт Высокий мой предок? Я почти увидел яростного бандита, я почувствовал его в себе. Я глянул на свои руки и в первым миг даже видел рукоять здоровенного шестопера.

— Это… — я встал и мне показалось, что я стал еще немного выше. — Это медленно. И ненадежно. И… должен быть другой способ.

Я обернулся на Рика.

— Придворный маг, ваш совет? — скомандовал я отрывисто и жестко.

Бланка осторожно коснулась меня ладонью.

Я обернулся. Бланка смотрела на меня снизу вверх, и я вдруг понял, что мне нельзя командовать здесь.

Она — она своей кровью поддерживала Змею. Она встала между жадностью колдуна и жизнью Змеи. Земли. Она — наша королева, хоть коронация еще не только через неделю.

— Коронация, — пробормотал я, догадываясь. — Ему нужна была коронация, чтоб отобрать у тебя силы…

Бланка пожала плечами.

Рик кивнул.

— Я осел, — сказал Рик. — Слепой осел! Мне надо было догадаться об этом едва я узнал про коронацию, но я ничего не увидел… пока не…

— Не надо, — сказала Бланка. — Все мы могли бы увидеть, сделать заранее и все понять раньше. Но не увидели, не сделали и не поняли. Что теперь?

— Теперь, красотка, — сказал Кривоход, — мы в жопе. Но не глубоко. И без крови не вылезем.

Я хотел было гневно окрикнуть его — нельзя в таком тоне говорить с нашей королевой! Но глянул на него и промолчал.

Кривоход сидел, сжавшись в комок. Зажмурившись. Скорчившись.

Сейчас он походил на крысу, загнанную в угол. Крысу, брошенную на съедение змее.

Змея, впрочем, не смотрела на него, и он, видимо, чем-то внутри понимал, что он в целом в безопасности, но внутреннее животное визжало в нем от ужаса.

И то, что он говорил хоть что-то — было победой человека. Мне даже захотелось аплодировать.

— Потому что сейчас ваш этот колдунище вас всех поимеет волшебным посохом, едва увидит. Так, что сопли будут из ушей плюхать.

Дина ответила неожиданно спокойно. Видимо, тоже увидела всю эту картинку — про крысу и Змею. Она сказала:

— Значит, вы думаете, что нам надо скрываться? Полностью уйти из виду?

Кривоход кивнул, не открывая глаз.

— Если вы только не хотите посидеть на цепи с палкой в…

Змея вдруг внезапно негромко зашипела, и я почти услышал, как какая-то мерзкая непристойность застряла у Кривохода в горле.

Рик кивнул.

— Попадать в руки Амари сейчас нельзя. Никому из нас. — негромко сказал он. — Игра кончилась, он уже знает, что мы пошли против него активно.

Я кивнул.

— Тогда… мы здорово влипли, — сказал я негромко. — Выход отсюда в дворцовый сад. Нас просто не выпустят из дворца. Никого.

Кривоход вдруг встал и повернулся к Змее.

Лицо у него было какое-то серое и почти мертвое, но в глазах горел злой огонь.

— Ты! — сказал он, а я почти услышал еще много-много слов, которые он хотел бы добавить к этому энергичному “Ты!”. Вилфред Высокий в моей душе одобрительно ухмыльнулся. Он тоже не чужд был бандитов и головорезов, сквернословия и убийств.

— Ты выведешь нас в Нижний Город? К реке? Ты же, твою налево, поперек и наперекосяк, дух-хранитель этого грязного борделя?

— Места, на котором стоит этот грязный бордель, — поправил я его и хихикнул. — Она хранитель земли. Весь город построили люди, и бордель в нем устроили мы сами.

Я смотрел на Кривохода, но видел, как гневная отповедь замерла на губах Дианы.

И как улыбнулась, хитро и одобрительно Бланка. Наша королева.

Рик хмыкнул.

Змея смотрела неподвижными глазами на нас.

Потом вдруг приподняла свою огромную башку.

Кровь Бланки засверкала рубинами на белых нитях, удерживающих Змею.

Капли, рубины, лепестки пламени.

Змея приподняла голову и разинула пасть.

Кривоход отшатнулся… а потом вдруг засмеялся.

Рик нахмурился, на его лице непонимание. Дина смотрела сердито, и кажется, даже не поняла, что произошло что-то важное.

А я понял, что только что мы получили активную и мощную помощь от божества.

Глава 8 Откровение

Над рекой нависали ивы, навстречу веткам тянулись зеленые стебли камыша… Между деревьев, сквозь камыш была протоптана тропинка, скользкая от мокрой глины.

А под деревьями было не разглядеть ничего, все занавешено густой листвой.

Да и зачем туда ходить — грязь и тучи насекомых. Под ногами хлюпает, в ушах звенит мошкара. И мокрые стебли пачкают одежду.

Незачем здесь ходить. И некуда. Дальше — река, неглубокий приток Маарна. Только дети порой ходят по грязной тропе к воде. И еще кое-кто.

Зрячая легко прошла по тропе, осторожно поставила на воду маленькую глиняную миску. В миске было немного масла — на самом дне. Несколько лепестков цветов. И толстый фитиль.

Зрячая посмотрела как миска легонько покачивается на воде, подождала немного и пошла обратно.

Она не всегда могла объяснить свои действия даже сама себе, но так было правильно.

Подготовить, но не зажигать.

Скоро.

Скоро явится тот, кто принесет жертву.

Она не успела вернуться домой, как ветер колыхнул волосы у нее на затылке.

Ей показалось, что на миг замерло ее сердце. Что сквозь кости прорастают ветви, а на волосах распускаются ароматные цветы.

Миг прошел, и все вернулось на место.

Божество прошло мимо, совсем рядом. Божество было рядом все время, но вдруг его взгляд обратился прямо сюда. Его длань протянулась и…

“Не длань, — подумала Зрячая. — Если верить изображениям, то хвост. С руками у нашего божества не очень.”

“Не кощунствуй, — поправила она сама себя, — руки богов и есть люди.”

Она порой вела странные споры сама с собой, но никогда не озвучивала свои мысли. Ни кощунственные, ни блаженные.

Потому что знала — и то, и другое было правдой.

***

Королева осталась на посту — нести свою вахту, сторожить и рвать тонкие злые волоски. Лить свою кровь.

Я лишь надеялся, что карта тогда говорила предостережение, а не точное будущее. Не хотелось бы в следующий раз прийти и увидеть скелетик Бланки…

Бланка осталась, а мы пошли.

Я думал, придется тащить Кривохода, он так боялся Змею, но больше всего убеждать пришлось Дину.

Надо будет потом все таки наградить этого хама — мне бы и в голову не пришло требовать от божества прямой помощи. А он — потребовал, и получил.

По уму, вроде, все верно — мы идем ей же и помогать… и все же, вбитые в меня правила хорошего тона… мне и в голову не пришло требовать.

Итак, Змея разинула свою пасть, и там, внутри, оказался берег реки. Ивы, грязь и мутная вода. Разглядеть больше не получалось, но ясно было, что это проход куда-то на окраину Марни.

Только обрамленный огромными змеиными клыками.

Акт веры… Пройди и пройдешь.

И проходить пришлось на четвереньках — шире пасть не раскрывалась. Не давали белые волоски, сковавшие Змею.

Дина не видела пути и только ругалась, когда Кривоход сказал, что надо ползти туда. Я боялся пустить первым Кривохода — кто его знает, вдруг он решит, что пора бежать. Подальше от странного нанимателя, от страшного бога, от непонятного дела. Да и от врага тоже.

Нет, я был почти уверен, что ничего подобного он не сделает. Мне кажется, его заводила сама мысль о том, что можно своими грязными словечками натоптать прямо в храме мыслей — что Бланки, что Дины.

И все же вероятность того, что трусость и осторожность возьмут в нем верх, была.

Поэтому я пошел первым. В присутствии Бланки и Змеи мои спутники не посмеют ни ссориться, ни ругаться.

И идти оказалось совсем не страшно.

Пасть была собственно пастью только издалека. А вблизи оказалось, что огромные змеиные клыки — это ветви ивы, мокре и жесткие, но нисколько не острые и не ядовитые. И черный с коричневым язык — это просто грязь и глина.

Я прополз немного и выпрямился. И уставился в небольшую плошку, покачивающуюся на воде.

Простая, грубая плошка из высушенной глины — не обожженной, только высушенной. В ней масло, лепестки цветов, немного зерна… И фитиль.

Надо зажечь и толкнуть — жертва поплывет, глина размокнет, и подношение утонет.

Если огонь не погаснет аж до того момента, как подношение утонет, то все хорошо.

Конечно, так не приносят жертвы принцы. Это суеверия простолюдинов, уважающие себя дворяне молятся в храмах, перед мраморными изваяниями, и жертвуют в руки жрецов. А уж жрецы… не знаю, вряд ли Амари давал себе труд своими руками лепить глиняную плошку.

Я начал вспоминать, где у меня огниво. По всему выходило, что оно осталось в моей охотничьей зале. Вместе с мечом, рогом и всем прочим.

— Аль? — послышался голос Рика сзади, — Ты чего застрял?

Я молча посторонился, чтоб он увидел.

Рик увидел. Кивнул. Задумался.

Я с радостью заметил, что пребывание в обители Змеи пошло ему на пользу — щеки порозовели, в глазах появился обычный блеск, дыхание стало спокойным, ровным. И даже одежда словно немного расправилась, хотя одежда-то точно туда не попадала, он там было голым.

— Зажигать должен ты, — сказал Рик.

— Знаю, — ответил я. — только мое огниво где-то во дворце.

— Сейчас, — ответил Рик.

— Господинчик, — окликнул Кривоход позади. — Вы нас ждете? Так дамочка сейчас уже придет. Дамочка не захотела на четвереньки передо мной становиться, попкой своей…

Рик оглянулся на воришку, и тот осекся.

Я глянул туда и увидел, что Кривоход ухмыляется и смотрит куда-то в сторону.

Морда у него такая, словно он говорит:

“А что такого-то?”

“Это просто само собой получилось!”

И в то же время:

“И что ты мне сделаешь?”

И вот это, последнее, там было очень напрасно.

Потому что Рик, конечно, парень простоватый. Сын кого-то совсем неподходящего, то ли кухарки, то ли еще кого. Совсем не положено мне было с ним болтать и вино распивать…

И волшебник он так себе. Одни иллюзии, зато с выдумкой…

Но Рик — мой человек. А я — потомок Вилферта Высокого.

Кажется, Кривоход что-то в моем лице тоже прочел, потому что его собственная морда стала непроницаемой и строгой. Словно это не он только что собирался дурацкую шуточку про Дину и ее попку отпустить…

И все же, жаль, что я эту шуточку услышал. Теперь перед глазами Дина, ледяная принцесса клинка и арбалета… Дина стояла на четвереньках, оттопырив бледную задницу и ползла в Змеиную пасть…

— Кривоход, — обратился я к бандиту, — у вас нет огнива?

Тот моргнул и шагнул куда-то в сторону. Влип сапогами в грязь, захлюпал. На том месте, где он стоял, появился Молчун. И следом, почти сразу, Дина.

— Где мы? — спросила она так требовательно, словно это я прокладывал маршрут.

— Вот огниво, господинчик, — сказал Кривоход и протянул мне.

— Благодарю, — я взял, кивнул. Повернулся спиной к остальным, лицом к плошке.

Глина так и плавала в воде, еще не размокла.

Я ударил раз, другой, огонек затеплился… загорелся.

Я толкнул плошку, она медленно поплыла по мутной, грязной воде.

Остальные молча смотрели на яркий язычок, пляшущий почти в воде…

***

Зрячая оставила двери открытыми, и принц вошел спокойно, как к себе домой. Следом за ним ввалилась целая толпа.

Зрячая молча показала на длинную скамью, а сама села за стол.

— Нас привели к тебе, значит, ты должна нам что-то сказать, — произнес принц, едва все расселись.

Зрячая покачала головой.

— Не хватает еще одного человека, — сказала она. — Нас должно быть семеро.

Принц оглянулся на своих людей.

Дина, Молчун, Рик, Кривоход, он сам… еще Зрячая.

— Но Бланка осталась там. Она не может оттуда уйти, — сказал он.

Зрячая снова покачала головой.

— Королева послала семерых, — сказала она. — Так об этом будут петь потом.

Принц кивнул.

Дина с удивлением глянула на Зрячую, потом покосилась на принца. Тот нервно дернул лицом.

— Так, — сказал он строго. — На всякий случай, чтоб потом не было непонимания.

Он немного помолчал, и продолжил.

— Я не король. И не буду королем. Это придумал Амари, и убедил меня, что это целесообразно. отвечает нуждам государства, и вообще, все будет хорошо.

Он помолчал немного и продолжил:

— Рик не даст соврать — Амари оказался опасной и жадной тварью. Поэтому идти у него на поводу я не хочу. А отец завещал, чтоб корону получила Бланка.

Он снова подумал немного и закончил:

— Есть и еще причина, вы все ее видели.

Он встал и прошел по небольшой комнате туда-сюда. Потом вдруг остановился, повернулся к Зрячей.

— Нужен седьмой? — спросил он со странной интонацией. Словно что-то знает. Или догадался. Или просто выдумал, но не уверен в том, что это правильно.

Не дожидаясь ответа, принц вернулся к скамье и посадил на край небольшую тряпичную куклу.

Зрячая кивнула кукле, поздоровалась. Рик посмотрел с интересом.

Дина, напротив, откинулась назад, словно собралась смотреть представление бродячих комедиантов.

— Теперь? — спросил принц.

— Теперь станет что-то понятнее, — ответила Зрячая. — Может быть, уважаемая госпожа…

— Может, — ответила кукла. Она не шевельнулась, никак не изменилась, но голос просто возник сам собой рядом с нею. — Сила бога против бога. Сила духа против духа.

— Ты Бнози? — спросил принц.

— Бнози, — ответила кукла. — Колдунья. Говорю с духами. Слышу ветер.

Ее голос был почти человеческий, но не совсем. Чего-то в ее голосе не хватало.

— Ты мертва? — спросил Рик.

— Что значит мертва, мальчик-колдун? — ответила кукла. — Я говорю. Я владею чарами. Я…

Она вдруг замолчала, словно вспомнила о чем-то важном.

Рик терпеливо ждал.

— Нет… — пробормотала кукла. — Не надо хватать Бнози… Бнози… не надо… нет…

— Что случилось? — принц нахмурился. Рик растерянно закрутил головой.

Зрячая встала со своего места и пошла куда-то в глубину дома.

— Бнози не хочет… не хочет снова… — бормотала кукла.

— Бнози, никто не будет обижать тебя, — сказал Рик.

— Бнози, тебя кто-то обижает? — спросил принц, и это прозвучало совсем по-детски.

— Нет, Бнози… Бнози спрячется… — пробормотала кукла тише.

— Не уходи, Бнози, — попросил принц.

И тут вместо куклы возникла женщина.

Очень смуглая и почти совершенно голая. На шее какие-то бусы, на плечах и груди — ритуальные шрамы.

— Я… я здесь, — сказала она. — Бнози здесь…

Наступила тишина.

— А это еще кто такая? — невежливо спросила Дина.

— Ведьма, — спокойно ответил Рик. — Я прав?

— Да, мальчик-колдун, — ответила женщина спокойно. — Я Бнози. Я пришла.

Зрячая вернулась с небольшим кувшинчиком. Налила немного в глиняную кружку, поставила перед смуглой. Та удивленно покосилась, но кружечку взяла. Понюхала.

Отпила.

— С тобой говорят? — спросила она у Зрячей.

Та кивнула.

Бнози обернулась к принцу.

— Я пришла, — сказала она. — Ненадолго.

— Ты… тебя убил Амари? — спросил принц. — И сделал куклу?

Смуглая кивнула.

— Зачем спрашиваешь неважное? — сказала она. — Какая тебе разница? Я жива, я мертва, я Бнози…

— Что ты считаешь важным? — спросил Рик.

Смуглая как раз набрала воздуха, чтоб ругать принца, но тут замолчала. Засмеялась.

— А ты не промах, мальчик-колдун, — сказала она. — Совсем не промах.

Рик кивнул, но промолчал.

Смуглая засмеялась и обернулась к принцу.

— На тебе печать, — сказала она. — Ты жертва и повелитель. Ты несешь силу, и у тебя ее можно забрать!

— Ты о договоре с богом? — спросил Рик.

— Договор, — кивнула смуглая. — Король зовет и бог отвечает. Бог ведет много-много дорог, и не видит каждую.

— Но Амари? Он же не… — спросила Дина громко.

— Он регент, — спокойно сказал принц. — А значит, исполняет обязанности короля.

— Разве боги выполняют законы земли? — спросил Молчун. Видимо, тема была настолько неожиданной, что он даже прервал свое молчание.

— А какие им еще законы исполнять? — ответил вместо смуглой Кривоход.

***

Я смотрел на эту картинку. словно на сцену неведомого спектакля.

И мне казалось, что все мы — Молчун, Дина, Кривоход, я, Рик — все мы куклы, надетые на руку неведомого актера.

Зрячая? Может, и она тоже. Чуть выделялась Бнози — эта кукла почему-то в моем представлении плясала сама по себе.

— Кто ты? — спросил я едва слышно невидимого комедианта.

И крошечная комната крошечного домика раскрылась.

Поплыла по воде плошка с огоньком.

Вспыхнула столбом пламени до небес, раскрасила воду и лес вокруг в ослепительно белый.

Вокруг упала ночь, полыхнули звезды, и я подумал, что может, стоит опуститься на колени…

Но потом вспомнил Вилферта. Попробовал представить себе дикого головореза, опускающегося на колени… и услышал смех.

Смех доносился отовсюду — сверху, из пламени, из ночи…

А потом передо мной появился гобелен из сна. С Девой-Луной, с козликом у ее ног.

— Да, — сказал Козлик.

А я смотрел на его шерсть, такую тонкую, такую белую… Такую же, как те волоски, что держали Змею в плену.

— Так это ты держишь…

— Нет, ты, — нахально ответил Козлик. — Мы с тем уродом договор заключили. Я его выполняю.

— Но…

— Но что? — переспросил Козлик голосом Кривохода. — Ты, господинчик, болтай-то аккуратно. Я ж не кидала какой, чтоб уговор тут исполнять, а там думать.

— Для людей Боги — больше функция, чем личность, — сказал Козлик голосом Рика. — Солнце восходит и греет землю, даже если жрец проспал утренний молебен. И дороги ведут куда положено, даже если…

— Так что, господинчик, — продолжил Козлик голосом Кривохода. — Аккуратно. Папаша твой кого назначил временно исполняющим обязанности? Вот, то-то.

Я кивнул.

Я так примерно и понял уже.

Козлик кивнул, и вдруг добавил голосом Зрячей:

— Люди — руки богов. И потому боги могут многое…

***

Бнози молчала.

Зрячая смотрела на принца с любопытством.

Кривоход залез под стол.

Дина встала, собранная и спокойная, и достала метательный нож. Правда, явно не понимала, в кого его кинуть.

Молчун тоже стоял, перекрывая собой выход — или вход — в комнату.

— Откровения, — сказал принц. — Советов много… а толку-то от их советов?

Бнози засмеялась.

— Принц-хозяин поговорил с большим духом? И тот сказал, что поможет, только делать придется все самому?

Зрячая слабо улыбнулась.

Глава 9 Разведка

Я смотрел на происходящее и любовался собой.

Ах, какой отважный и решительный! Настоящий герой!

Я командовал, и все меня слушались. Как будто, я знал, что делать.

Дина признала, наконец, меня командиром. Я сказал, и она пошла. Даже не переспросила, уверен ли я.

А я не уверен, но…

Молчун… того я не понимал, но он тоже не возражал. Я почти уверен. что на самом деле, его лояльность принадлежит не мне. Может, Дине. Может, Хербу. Но Дина меня слушается, и Молчун идет с ней.

Вот если б я скомандовал Дине идти одной… но я поэтому и не скомандовал.

Дина вместе с Молчуном и Кривоходом отправились слушать слухи. Надо было знать — ловят нас или нет. И если ловят — то как?

Кривоход — этот мутный тип. Чего он хочет, понятно, но как? Не решит ли он, что выгоднее и безопаснее продать нас? Но, надеюсь, эти два головореза уследят за ним. Дина и выглядит, как стальной клинок, и по характеру такая же мягкая. А Молчун… тут я полагался на Херба. Не отправил бы он вместе со своей дочкой мямлю, верно? Значит, Молчун — боец еще крепче, чем Дина.

Еще Амари мог ловить нас чарами, но тут я полагался на богов. В конце концов, нас прикрывают два бога! Должно же это хоть что-то значить?

Правда, Змея вся повязана, а Козлик обязан выполнять договор с Амари.

Об этом надо думать, это надо осмыслить, и мы с Риком, Зрячей и Бнози остались осмысливать.

Мы уселись в домике и открыли окно.

Куклу Бнози положила прямо на столе.

Зрячая принесла какой-то травяной настой, ароматный и горький.

Рик попробовал устроиться на скамье, но это было неудобно. Поэтому он попросту уселся на пол и вытянул свои длинные ноги перед собой.

Зрячая посмотрела на это, и мне показалось, что в ее обычной невозмутимости мелькнуло что-то похожее на удивление.

Нечасто увидишь придворного мага, сидящего на полу в убогой хижине…

— Боги! — возгласил Рик. — Начать надо оттуда.

— Если ты будешь начинать, как обычно, мы придумаем, что делать примерно через пару лет. — ответил я.

Зрячая не выдержала и хихикнула.

Бнози промолчала.

Я кивнул на куклу:

— Она же может говорить?

Зрячая пожала плечами:

— Да. Наверное. Просто не тратит силы понапрасну. Она же мертва, у нее их немного.

Я снова глянул на Бнози, и мне показалось, что в сапфирах ее глаз мелькнул какой-то огонек. Может, просто солнце блеснуло…

— Ладно, — сказал я. — ладно. Я сперва скажу, что я увидел в откровении. А вы мне расскажете, что это значит.

— Не получится, — ответил Рик. — Твое откровение, значит, ты и должен понимать, что оно значит.

Зрячая кивнула.

— Ты потомок того, у кого был договор с божеством, — сказала она. — Ты слышал его слова.

— Разделить ответственность не получится, — завершил Рик.

Я даже удивился.

Они первый раз встретились, почему они так гармонично дополняют друг друга? Наверное, все таки, это в самом деле так. Какие-то правила магии, законы чар… и волшебники все это знают…

Жаль, что у меня нет способностей к магии!

Я взял чашечку с этим отваром, понюхал.

— А вина нет? — спросил я.

— Нет, Ваше Высочество, — Зрячая ответила подчеркнуто официально, и мне стало немного стыдно.

Я принц… Бутылка вина, которое я обычно пью, стоит дороже, чем эта девушка видела за свою жизнь…

— К тому же, не время сейчас пить, — добавил Рик.

— А как же расширение горизонтов? — напомнил я ему. Просто в шутку. Не собирался я напиваться, что я не понимаю?

Когда-то, когда отец еще был жив, когда все эти беды невозможно было даже вообразить себе…

Тогда мы с Риком порой запирались в своих покоях и устраивали дискуссии. С расширением горизонтов, с обсуждением поэзии и магии, и их связи, с обсуждением достоинств девушек и сущности греха…

Болтали, в-общем, обо всем и ни о чем. Пьяные, легкомысленные… жизнь была простой и не надо было рвать голыми руками шерсть божественного Козлика…

Мне стало еще более стыдно — пока мы тут шутками перебрасываемся, Бланка там обдирает в кровь руки.

— Ладно, — сказал я. — Тогда я не стану рассказывать, а скажу только, к каким выводам я пришел. Потом, может быть, я доберусь до вина и хорошей закуски и расскажу это, как сказку. Как легенду. Как миф — о том, как Боги явились к принцу и сказали ему…

— Болтаешь, Аль, — сказал Рик.

Зрячая хихикнула.

Я подумал, что часть ее официальной невозмутимости была от смущения. Все верно, таких высокородных особ, как я, она могла видеть только издалека на каких-нибудь праздниках.

Скажешь такому что-нибудь не так, он рявкнет-гаркнет, и вбегут солдаты, и потащат на конюшню плетей выдавать.

Но сейчас, кажется, она немного привыкла ко мне, и сквозь невозмутимую Зрячую проступала обычная девушка.

— Да. Да, ты прав, — я решил все же не отвлекаться.

— Бог. Когда-то он заключил договор. С тем бандитом, Вилфертом. Не знаю, хотел ли он просто спасти свою жрицу, или ему зачем-то был нужен этот бандит. Наверное, нужен. Хотел бы спасти… он Хозяин Дорог и Троп — банда Вилферта просто не нашла бы тот храм. Но договор был заключен, и Вилферт стал хозяином этой земли.

Я немного помолчал.

— Потом… много-много лет. Отец, насколько я знаю, про этот договор не знал. Наверное, что-то чувствовал, но не знал. И уж точно, не требовал от Дорожника ничего. Удобно, наверное, быть богом — ты должен, но про твой долг позабыли, и не требуют. Но Амарри откуда-то узнал. Замахнуться на Козлика он не мог, великовата добыча. А вот вынудить Козлика содействовать в поимке Змеи смог.

Я замолчал, собираясь с мыслями.

— Так, все так, — донесся голос со стороны куклы. — Боги, духи — они не враги друг другу, как не враги река и солнце. Не враги холмы и ветры… Но люди могут стравить силы и стихии.

— Он ведь не какой-то побочный родственник, верно? — спросил я. Когда я начинал говорить, я не ждал ответа — кому такое знать?

Но едва сформулировал вопрос, как требовательно посмотрел на Зрячую. Кому еще знать ответы на вопросы, которые неизвестны?

Зрячая покачала головой.

— Нет… — ответила она. Помолчала, потом решила немного добавить:

— Я не знаю, откуда знаю то или это. и иногда я все таки ошибаюсь… но я уверена, что не родственник.

— Не родственник, — уверенно сказал я. — Иначе ему не было бы нужды играть в коронацию. Он мог бы попросту убить и меня, и Бланку, и остаться единственным наследником.

— А командует он Козликом… просто потому, что он регент и твой отец дал ему право распоряжаться всем от имени Бланки и твоего, — добавил Рик. — Но тогда тоже не сходится. Тогда он должен был бы откладывать коронацию.

— Кукла. — сказала Бнози. — Обряд, ритуал. Плетение.

Мы помолчали, подождали, не добавит ли колдунья чего-то еще. Но кукла молчала.

— Ритуал… Он хотел подчинить себе короля? — уточнил Рик.

— Ска шарга, шилосси, — сказала кукла, и я догадался, что она ругается. — Корона — символ. Коронация — символ. Ритуал — символ в символе. Знак в знаке. Кто плавает в реке, знает течения.

— Кто правит чарами, знает знаки, — закончил Рик. — Он хотел что-то добавить в ритуал коронации, чтоб подчинить короля… и…

— Здесь что-то не то, — сказала Зрячая. — Я слышу, что это где-то рядом. но не совсем.

***

Здесь главным оказался Кривоход.

Они шагали по грязным, узким улочкам и сворачивали на улочки еще грязнее и уже.

Они проходили мимо людей, то ли спящих прямо на земле, то ли мертвых. Мимо собак, которые ленились лаять им вслед, но смотрели вслед по-волчьи. Мимо женщин, одетых в лохмотья, из под грязных тряпок виднелось голое тело и язвы.

Диана хмурилась, Молчун был спокоен, как обычно. Кривоход, в полном соответствии со своим именем, шагал без видимой системы, все дальше и дальше.

— Эй! — послышалось откуда-то сбоку. Там только что была глухая стена, какой-то забор, и вот там уже стоит здоровенный полуголый дядька с мерзкой ухмылкой, и пялится на Диану.

Почти магия.

Диана положила руку на рукоять метательного ножа, Молчун тревожно огляделся вокруг — откуда еще могут выскочить головорезы?

— Ты чо такая пуглявая, кобылка? — в голосе дядьки была насмешка, — Не бойс, не обижу. Мож, даже буишь потом ко мне бегать. У меня — как у коня!

— Потухни, Шип, — буркнул Кривоход.

— А… — дядька заметил провожатого и в самом деле, словно потух. Вся наглость с него стекла, и остался обычный человек. Мускулистый, крепкий, но угроза и наглость куда-то пропали.

— Звиня, девка… не заметил.

— Шип, — спросил Кривоход, — скажи, чем звенят нынче?

— Ну, чо, — ответил Шип, — звенят, ага… да не мне.

— А много звенят? — уточнил Кривоход.

— Да не мне звенят, чо… — сказал Шип. — Стукни в бочку, мож отбрякнет.

— Ага, стукну, — ответил Кривоход и пошел дальше.

Шип поморщился, сплюнул в пыль и развернулся к стене. Открыл незаметную калиточку, миг — и нет его. Молчун заметил, что там, за калиткой, стоял еще один головорез.

— А ты тут авторитет… — сказала Диана.

— Знаком просто с ребятами, — ответил Кривоход. — Ты не думай, красотка, они не злые парни. Просто жизнь…

— Просто жизнь у них такая, — продолжила за него Диана. — И что он хотел изнасиловать просто проходящую мимо девушку, это его жизнь так заставила.

Кривоход захихикал.

— А то, — сказал он. — Жизнь, она такая. И веселья ребятам немного. И убивать они бы не стали, чо…

— Ага, только отобрали бы все, — ответила Диана.

— Сюда просто так девки не приходят, — ответил Кривоход. — Место такое. И жизнь такая.

Подумал и добавил:

— Только вот что, красотка. Я, мож, глупость сделал. И ты, мож, мне, дураку, за эту глупость пропишешь. Ножиком в почку, да. Я знаю, я вижу. Но если сюда потом стража нагрянет, по твоей наводке…

— Не пугай, Кривоход, — ответила Диана. — Не пойду я грязь вашу разгребать. Может, и надо бы, но не пойду. Королева скажет — выжжем вашу помойку. А кто выскочит — отмоем и посмотрим, кто из под грязи вылупится. По вам тут всем виселица плачет.

— Плачет, ой плачет, — ответил Кривоход. — Нам бы так жить, как она плачет — долго, изобильно…

Пока говорили, они дошли до какого-то двора, ничем не отличающегося от многих других. Но сюда Кривоход свернул и легонько толкнул калитку, она со скрипом приоткрылась и он нырнул внутрь.

— За мной идите, — сказал он.

Диана вошла следом. Молчун оглянулся на пустую улочку и тоже нырнул во двор.

Во дворе здоровенный детина рубил топором дрова.

Глянул на вошедших, ничего не сказал.

Крякнул, вогнал топор в колоду и пошел в дом.

Кривоход пошел следом. Диана и Молчун переглянулись и пошли за ними.

В доме была комната. С человек пять играли в какую-то игру, негромко переговаривались. Смеялись.

С Кривоходом поздоровались, тот ответил.

— Тут постойте, — буркнул он своим спутникам, и подошел к игрокам.

Поговорил.

Диана пыталась прислушиваться, но слова, которые она смогла услышать, уполрно отказывались обретать смысл.

— Ты знаешь этот говор? — шепнула она Молчуну.

Тот покачал головой.

Собеседник Кривохода засмеялся, Кривоход подхватил.

Кто-то из них кинул на стол игральные кости.

Кривоход тоже взял кости, пожал плечами, кинул на стол.

Его собеседник снова засмеялся, положил на стол монету. Кривоход покачал головой, показал в сторону рукой.

Один из сидящих встал, Кривоход сел на его место.

Диана и Молчун смотрели на происходящее, как на странное представление.

Хищники городского дна в естественной среде обитания.

Они делали что-то явно осмысленное, понятное всем присутствующим, но совершенно неясное для чужаков.

Кривоход беседовал.

Кости больше не гремели, зато в какой-то миг появился нож в руках одного из сидящих за столом.

Кривоход словно не заметил ножа, и Диана решила не доставать свой. Пока.

Но готова была метнуть в любой миг. Не могла только понять — кому.

Наконец, Кривоход встал, улыбаясь и хлопая собеседников по плечам.

Те тоже улыбались и радовались совсем по-детски, словно только что пошутили какую-то развеселую шутку.

Кривоход вернулся к Диане и Молчуну.

Они снова вышли на улицу, неспешно пошли куда-то дальше.

— Звенели… — начал он, но тут же поправился. — Горлопан королевский ходил. Орал. Мол, самозванец. Осторожно, добрые жители, не верьте, если кто будет выдавать себя за нашего доброго принца. А кто укажет на место, где самозванец укрывается, получит кошель серебра. Как думаешь, красотка, где укрылся самозванец?

Диана кивнула.

— Понятно. Только… — начала она говорить, но потом нахмурилась.

— Надо добраться до моего отца, — сказала она. — Глашатай это хорошо, но надо бы знать, что во дворце говорят.

— Люди говорят, — продолжил Кривоход, — Лысый Лунь собрался собрать пряников на этом. Меня с собой звал.

— А ты настолько важная шишка? — спросила Диана. — Вершина городского дна?

— Ты, красотка, скажи лучше, — серьезно спросил Кривоход, — у тебя ротик твой умеет закрываться?

Молчун отчетливо скрипнул зубами.

Диана вздрогнула, словно от пощечины. Положила руку на рукоять ножа.

Кривоход развел руками, мол, что сказал, то и услышали. Повернулся и пошел.

Диана подумала и молча пошла следом.

Молчун едва слышно пробормотал:

— Леди Диана, здесь люди не любят отвечать на вопросы о себе. Особенно тем, кто связан со стражей.

— Я поняла, — ответила Диана. — Неловко вышло. Не стоит обижать. Какой ни есть, а соратник.

— Красотка, как решишь тайком от меня поболтать, — сказал Кривоход не оборачиваясь, — ты лучше мне кошелек свой отдай и рядом с трактиром постой. Я пивка бы попил. Ароматного, крепкого. А то столько ходили, в горле все высохло.

Диана кивнула.

— В чистый город придем — дам тебе денег. Посидишь, попьешь пива, — сказала она.

Глава 10 Распоряжения

В кабинете было тихо и светло. Свет падал из окна на большой стол, на столе были разложены какие-то бумаги. Рядом, на подставке была установлена огромная книга.

Амари стоял перед нею, задумчиво смотрел в одну точку. То ли изучал что-то в книге, то ли просто задумался.

За окном солнце начало понемногу клониться к западу, легкие облака набегали со стороны реки, во дворцовом саду пели птицы и шелестели листья.

Амари нахмурился, взял перо и сел за стол. Подвинул к себе большой лист пергамента и начал писать.

Писал медленно.

Так напряженно, так тяжело… Пот выступил на переносице, а шея покраснела от напряжения.

Каждую буквы Амари тщательно выписывал, аккуратно выводя завитушки и вензели.

Если бы кто-то мог бы заглянуть через плечо Амари…

Хотя, кто бы заглядывал ему через плечо? У кабинета стоял солдат, внизу — еще двое. Прямо над дверью висел особый знак, который должен был оповестить хозяина кабинета, если кто-то входит в двери.

А потайных ходов здесь не было. Да и негде было бы их расположить, башня, в которой располагался кабинет Амари, была слишком узкой, чтоб там можно было проложить потайной ход. И в окно можно было бы только залететь на крыльях.

Так что, за Амари никто не мог подглядеть.

Но если бы мог, то заметил бы, что некоторые завитки на буквах пропадают сразу после того, как их написали. А если очень внимательно приглядываться, то покажется, что часть этих завитков смотрят на того, кто приглядывается в ответ. И в их взгляде нет ничего хорошего…

Амари писал.

И никто не смотрел — ни на суть написанного, ни на завитки…

Потом он он посыпал чернила песком, откинулся на спинку кресла. Вздохнул, как после тяжелой, но хорошо сделанной работы.

Потом глянул в сторону окна, посмотрел на город, где скрылся безмозглый принц и его подельники.

Амари был недоволен.

Все от него разбегались — сперва скрылась эта стерва, Бланка. Юная несостоявшаяся королева. Еще и спряталась там, где ее никак было не достать.

Потом исчезла глупая кукла.

Он даже сперва подумал, что куклу выронил. Из кареты выглядывал, когда ездил по городу, и…

Но чародейский поиск не дал ответа, а значит, старая ведьма скрывается. Сил у нее, у дохлой, совсем капля, но искусность велика, а значит, искать ее придется долго…

Амари бы и плюнул на нее — мало ли дохлых ведьм бродит по миру? Немного побродит, а там, глядишь, и рассется сама собой. Какому-то бродяге повезет — выковыряет пару сапфиров из глаз, и на том и кончится карьера старухи…

Но…

Но операция приблизилась к самой решающей фазе, и тут эта дрянь решила вывалиться из кармана.

“Магия — искусство своевременности”, — говорила она, когда еще была жива.

Потом пропал принц. И, видимо, задумал что-то глупое и героическое — потому что уволок с собой своего собутыльника, придворного мага.

Одно название — маг, ни силы, ни искусства… один лишь потенциал. и в ловушку попал почти сам… А теперь они все наверняка собрались кучей, и замышляют все вместе какую-то ерунду.

Амари мысленно перечислил своих врагов по именам:

Бланка. Альберт. Рик. Бнози.

Сдержал проклятие.

Он маг — он не болтает попусту. Его слова — слова силы.

И они уже написаны.

Демоны заберут их всех — но потом. Сперва они должны выполнить одну важную задачу.

В дверь постучали.

— Да? — рявкнул Амари.

Заглянул мордатый солдат.

— К вам Херб, ваша святость.

— Пусть зайдет.

Амари сложил руки домиком, положил подбородок на ладони, уставился на вошедшего наемника.

Херб должен был выбрать — кому служить. И кажется, выбрал.

— Привет тебе, наемник, — сказал Амари, едва дверь закрылась за спиной вояки.

Тот кивнул.

— Да, ваша святсь.

Но благословения не попросил.

“Слаб ты, дурень, в обмане…” — подумал Амари.

— Ты выбрал, — Амари не спрашивал. Он знал.

Видел. И видел даже, что именно выбрал старый вояка.

Херб кивнул.

Сделал странный жест и вынул из рукава ядовитую змею.

Амари с удовольствием смотрел на его лицо.

Приятно было увидеть, как старый, опытный боец тянет из потайных ножен метательный нож, и…

Змея ударила.

Херб дернулся и почти тут же захрипел — яд магической змеи работает куда быстрее обычного.

Лицо его распухло и посинело. Глаза выпучились. Он захрипел.

— Ты неправильно выбрал, — сказал Амари и сделал замысловатый жест рукой.

Тело, сотрясаемое смертельными судорогами, исчезло.

Амари удовлетворенно вздохнул.

Удобно — взмах рукой, и силами покорной и связанной Змеи тело отправляется в заболоченные заросли у берегов Малого Маарна, притока Маарна, извивающегося, как сама Змея, к югу от города.

Достал новый лист пергамента и начал писать снова, но теперь быстро, легко.

Сейчас никакой магии — просто приказ о назначении нового капитана дворцовой гвардии.

***

Бланка устало потерла руки. Кровь снова проступила, снова испачкала белые волоски.

Такие нежные, такие мягкие… они рвались только с кровью, только с болью…

Сейчас, когда никто не видел, кроме Змеи, она не стеснялась.

Она бормотала ругательства, которые, пожалуй, оценил бы и Кривоход.

Она плакала, и слезы капали на белые волоски, смешиваясь с кровью.

Она стонала, и Змея изредка смотрела на нее своими огромным глазом… но ничем не могла помочь.

Бланка знала, эта кровь, эта боль — это жертва. Цена за беспечность отца и деда. Цена за то, что они забыли о договоре с богом, и позволили постороннему колдуну использовать эти силы…

Змея вдруг издала странный звук и дернула головой.

Пасть приоткрылась и длинный черный язык вытолкнул что-то.

Бланка остановилась и посмотрела.

Человек.

Маленький, голый, слабый. Скрюченный какой-то. словно корчился от нестерпимой боли…

— Ты кто? — спросила она и коснулась его рукой.

Тот вздрогнул выпрямился, вскочил. Встал так, словно собрался драться.

Посмотрел на юбку Бланки. Поднял взгляд выше… еще выше. Увидел лицо.

— Ваше высочество? — выговорил Херб отчетливо. — Я… я умер?

— Нет, — ответила Бланка. Подумала и добавила:

— Кажется, нет.

***

Когда они подходили к дому, Диана вдруг остановилась. Нахмурилась.

Пожала плечами и решительно повернула прочь.

Молчун не задавая вопросов повернул следом и пошел за ней.

Когда отошли на квартал, Диана негромко объяснила:

— Знак там был. Отец запретил идти в дом.

Молчун промолчал, но Диана все равно добавила:

— Отец мне натаскал. Мол, если Знак в видишь, домой не идешь.

Молчун кивнул.

Мол, я и так понял… не первый день со старым Волком знаком.

Но Диана нервничала, кусала губы, рука то и дело поглаживала рукоять метательного ножа.

— Как думаешь, отец… он…

Молчун снова пожал плечами.

— Его так просто не возьмешь…

— Знак, — ответила Диана. — Их несколько было придумано, разных. Я тебе даже не скажу, что и где, отец велел никому не говорить…

Молчун кивнул. Мол, само собой — не для того секретные знаки, чтоб их рассказывать, даже верным помощникам. Надо будет — Волк сам их расскажет.

— Но этот Знак значит — “не ждать, не оглядываться, воевать самой”, — сказала Диана. — Он не обещал вернуться. Не сказал, что придет и объяснит, что происходит.

— Значит, надо не ждать, — ответил Молчун. — Не оглядываться. Вы же знаете, что делать?

Диана помолчала, потом убрала руки от своих ножей.

— Значит… отец… — пробормотала она негромко, сама себе.

Потом подняла голову, посмотрела по сторонам.

— Пойдем. — сказала она. — У нашей кухарки есть дочь в ремесленном квартале. Там наверняка мне что-нибудь скажут.

Молчун кивнул.

— Бандита нашего будем из таверны забирать? — спросил он.

— Пусть посидит, — решила Диана. — Отдохнёт от трудов неправедных.

Молчун ухмыльнулся.

Шагали по улицам спокойно, как всегда.

Диана шла и сама себе удивлялась — неужели, она может идти, как обычно. Как сотни раз ходила здесь — спокойно, размеренно. Не спеша.

Отец…

Надо быть честной с собой — отец мертв.

Отец ввязался в интригу — принцы, короли, боги… все они живы, а отец умер.

Хотелось вернуться к принцу, к Альберту, и треснуть его по носу. Кулаком — с хрустом, с кровью, с соплями.

Хотелось треснуть хоть кого-нибудь.

Поэтому Диана не решилась доставать Кривохода из его таверны. Не удержалась бы… а ворюга, кажется, еще нужен.

Да и не он виноват.

Казнить его за то, что он вор, что он разбойник — было бы нормально. Диана бы кинула нож не задумываясь…

Но убить человека просто по причине плохого настроения? Горя по отцу?

Нет, пусть уж лучше Кривоход пьет свое пиво.

А она пока, совсем как обычно, шла вперед.

Ноги не подкашивались, глаза не слезились, руки уверенно лежали на рукоятках ножей…

Это было лишнее. Этого не стоило делать, но сил отнять руки от ножей не было.

Так они и дошли до небольшого домика в квартале ткачей. Люди вокруг провожали взглядами девушку и ее спутника, но не удивлялись.

Может, думали, что оруженосцы знатного господина пришли делать заказ. А может, что оруженосцы знатного господина пришли навестить родственников…

А может, и вовсе ничего не думали.

Диане хотелось бы, чтоб про нее здесь ничего не думали. Впрочем, если и думают — то ей было плевать.

Она подошла ко входу в домик и толкнула дверь.

Внутри плакали. После улицы здесь было темно и ничего не видно.

На Диану обернулись, кто-то спросил:

— Что вам угодно?

И ему кто-то же ответил:

— Это госпожа Диана, дочь…

— Ох, юная госпожа… — знакомый голос донесся откуда-то из глубины комнаты, и навстречу Диане вышла пожилая женщина — кухарка.

— Вы живы? Вас не схватили?

— Не навлекли бы беду… — пробормотал кто-то в глубине дома.

Диана негромко сказала:

— Не волнуйтесь. Пара вопросов, и мы уйдем.

— А правда, что ваш папаша заумышлял? — раздался громкий голос откуда-то снизу.

Диана вздрогнула и чуть было не выдернула все таки нож с пояса, но увидела, что это мальчишка. Любопытное лицо, живой взгляд… он просто не понимал, о чем спросил.

Кто-то из взрослых торопливо зашипел, схватил мальчишку и увел куда-то вглубь дома.

Кухарка подошла ближе.

— Спрашивай, девочка, — сказала она негромко. — Спрашивай и уходи. Не к добру это… Может, тебе и из города бы уйти…

— Это уж мне решать, — сказала Диана. Тон получился нервный, злой, настойчивый. Кухарка подняла морщинистые руки.

— Это тебе решать, тебе, девочка, — ответила она.

— Куда отец ушел? — спросила Диана. — Когда это было?

Кухарка пожевала губами, ответила:

— Когда не скажу, он велел уходить всем. Всем слугам сказал уходить, а если, мол, надо будет, потом он позовет обратно. Не позвал. Мы ушли, а он один остался в доме.

Помолчала, добавила:

— Говорил, пойдет, мол, со святошей объясниться. А когда ушел, куда в самом деле — того не скажу. Не знаю.

— Амари… — пробормотала Диана.

Молчун предостерегающе коснулся ее локтя.

— А в городе что слышно? — спросила Диана.

— А что в городе… — кухарка пожала плечами. — В городе тихо. Болтают только… мол, старый Волк против короля злоумышлял, похитил его.

— Короля? — переспросила Диана.

— Принца, в смысле, — поправилась кухарка, потом нахмурилась.

— Странно даже. Коронации-то не было, а его уже все королем чтят… А ведь шалопай шалопаем… ну, да вы, госпожа, знаете ж его…

— Знаю, да, — ответила Диана.

— А куда он делся, я того спрашивать не стану, — сказала кухарка. — Если господин наш что-то с ним и сделал, того я не видела, и не знаю.

— А про коронацию что-нибудь говорят? — вдруг спросил Молчун.

— Про коронацию? — переспросила кухарка — Говорят про коронацию… Вина обещают выкатить. И музыканты, мол, будут. И большой праздник на всю ночь. Вот уже послезавтра.

— Погоди, — Диана недоуменно нахмурилась. — Ведь старый Волк злодейски похитил принца… Как же послезавтра коронация, если принца нет?

Кухарка пожала плечами.

— Откуда ж мне знать? Что говорят, то и пересказываю. Но купцы бочки везут, а плотники уже помосты для музыкантов строят.

Диана хотела спросить что-то еще, но Молчун снова коснулся ее руки. Когда она оглянулась на него, он махнул рукой назад.

— Да, — ответила Диана. — Спасибо тебе.

Кухарка кивнула, и зашаркала назад, в дом.

— Постой, — спросила Диана. — Я слышала плач… Кого вы оплакиваете?

— Так господина же, — просто ответила кухарка.

Диана кивнула и вышла.

Теперь руки от ножей убрались легко и естественно, хотя в ушах почти звенел дурацкий вопрос: “А правда, что папаша злоумышлял?”

А вот ответ ускользал…

Отец был совсем не прост… и Альберта он не считал хорошим королем.

Впрочем, он и отца его не считал слишком хорошим королем.

Но верен был старому королю до самого конца.

Диана вспомнила, что когда начались разговоры про коронацию, Херб вдруг перестал вспоминать в разговорах принца Альберта, хотя тот был его учеником, и до этого “шалопай” упомнился часто.

И первое упоминание о принце прозвучало приказом найти и проследить, чтоб того никто не зарезал в Нижнем Городе…

Тогда отец впервые назвал Альберта “Его Высочество” — отчетливо и строго.

Значит, что-то узнал, что-то понял и проникся подобием уважения.

А теперь оказалось, что Его Высочество и сам не хотел короноваться… но коронация уже послезавтра.

— Интересно, что Амари сделает, если Альберт так и будет прятаться у Змеи? — пробормотала Диана вслух.

Молчун покачал головой.

— Уверен, ничего хорошего. — сказал он. — Это завязано на магию, а где магия, там хорошего не жди.

Диана вздохнула.

— Пошли доставать нашего бандита из таверны.

Глава 11 Попойка и поимка

Мы сидели и говорили. И говорили. И снова говорили.

О богах и их замыслах.

О путях судьбы.

О магии, магии и снова магии.

Зрячая поставила на стол какую-то настойку. Сперва я подумал, что это что-то вроде компотика. На яблоках.

Рик рассуждал о воле людей, как об инструменте в руках богов. И богах — как инструменте воли… Что-то умное, очень сложное и…

Я пил “компотик”, и его речь словно становилась одновременно и сложнее, и понятнее. И он тоже пил компотик.

И даже Зрячая пила.

— Кто скачет на тигре, не может быть осторожен! — говорил Рик. — Осторожного всадника тигр сожрет.

— Осторожный не полезет на тигра, — сказал я. — Можно же сесть на лошадь. На мула. На осла, мать его, в конце концов!

— Точно! — Рик направил свой палец мне в нос, и тут я понял, что что-то не так. Палец расплывался и двоился. — Поэтому, если всадник на тигре будет осторожен, значит, он нихх… ничего не понимает в том, чего он сам хочет!

— Верный путь погибнуть, — вставила Зрячая.

Я глянул на нее, и увидел, что она порозовела, словно налилась изнутри теплом. И даже, кажется, немного светом.

Она заметила, что я смотрю на нее и кивнула мне.

И снова это странное чувство раздвоенности — она и кивнула, и не кивала. Голова словно сразу и пошла вниз и осталась на месте.

Я кивнул в ответ.

Наверное, кивнул — кто знает, что там видела она…

— Но не знать, чего ты хочешь, это путь погибели, даже если ты не скачешь на тигре, — сказал Рик.

— Стой, Рик, — сказал я. — Я запутался. При чем тут тигр? Куда на нем скакать? Я видел тигра… это здоровенная полосатая тварь, зубастая и с когтями, как у медведя!

— Он говорит о попытке подчинить своей воле бога, — пояснила Зрячая.

— Точно, — обрадовался Рик. — Наш Амари сейчас должен быть очень… на взводе. Он раздразнил сразу двух богов — Дорожника и Змею. Он должен играть рисковано и смело — или погибнет.

— Значит, прямо сейчас он творит коварство, — сказал я. — Злобное и коварное.

Рик кивнул. И еще раз кивнул.

Мне показалось, что когда он остановился, что-то сквозь него продолжало кивать — размеренно и ритмично.

— Он должен сыграть беспощадно. И нам хорошо бы понять, что именно он хочет сделать, — сказал Рик.

— Так у нас есть она, — я махнул рукой в сторону Зрячей. Моя рука тоже словно поплыла в воздухе, растягиваясь и указывая. В какой-то момент мне показалось, что сейчас я ткну Зрячую прямо в нос, и я торопливо опустил руку.

— Ты, — поправился я, обращаясь к Зрячей. — У нас есть ты.

— Действия мага очень сложно подсмотреть, — голос Зрячей потек, словно рассыпаясь на множество отдельных, крошечных звуков.

“Сложно, сложно… сссссслоооошшшно….” — прошипело, прошептало эхо.

Я понял, что в компотике было что-то… что-то немного усиливающее, изменяющее… расширяющее наше восприятие.

Я отхлебнул еще.

— Откровения, — сказал я с горечью. — Вот, только что мы имели… откровение. А тперь… тперь откровения имеют нас…

Зрячая засмеялась, и ее смех поплыл колокольчиками над головами. Я вдруг заметил, что Рик поднял голову и следит — прямо над его головой проплывал смех Зрячей, серебряные сгустки, кружевные и прекрасные. Я с недоумением перевел взгляд на саму Зрячую — если у нее такой смех, то она сама… нет, обычная девушка. Ничего особенного.

Но Рик поднял руку и коснулся сгустка смеха пальцем так осторожно, словно пытался приласкать хрупкую снежинку, почесать за ухом котенка, погладить паутинку…

И после тоже уставился на Зрячую так, словно впервые увидел ее.

Он смотрел так, что мне вдруг ужасно захотелось понять, что же он видит… и я посмотрел.

Я в конце концов, почти король!

Это мой предок связался с богом, а Рик давал присягу мне! Вернее, моему отцу и моему королевству.

Я имею право видеть!

И я увидел.

Боги, боги…

Он смотрел на Зрячую и видел богиню. Такую красавицу, каких не бывает в жизни. Такую деву, перед которой надо падать на колени и целовать следы их ножек в пыли…

Чудо — ее смех, ее голос, ее глаза, ее тело…

Я отвернулся. Нельзя такое подглядывать.

Это же не я ее так увидел. Для меня она была обычной девушкой. Симпатичной, но не более того.

Удачи тебе, Рик…

— У нас… — сказал я, стараясь прогнать видение. — Разведчики. Дина пошла в город и все узнает.

— Да, — ответил Рик, и эхо потянуло за ним:

“Да… да… да-да-да…”

— Она несет в себе горе, — уверенно сказала Зрячая, и я на миг присмотрелся — не вылетели ли ее слова новыми птицами?

Вылетели. Почти невидимые, очень изящные, легкие, прекрасные…

Но полетели они к Рику.

К Рику.

Так что, думаю, удача Рику уже улыбнулась.

Я ухмыльнулся и отпил еще “компотика”.

— Любое знание сейчас принесет нам горе, — сказал я. — Потому что Амари скачет на тигре. А эта полосатая тварь разорвет любого, кто не сможет… не сможет…

Слова вдруг потерялись, и я замолчал.

Я вдруг почти увидел перед собой Змею. Она была полосатой, с огромными зубами… А в воздухе над нею парил Козлик — со страшной тигриной пастью, и в когтями вместо копыт.

Красота.

Божественная красота.

И тут вошла Дина.

Я понял, что лежу на полу и смотрю снизу вверх на потолок.

Я не мог вспомнить, когда я так лег.

Возможно, когда разглядывал тигриные когти Козлика.

— Уже пьяны? — сказала Дина строго.

Зрячая встала и вышла из комнаты. Кажется, она даже не качалась.

Несправедливо!

Она же пила так же, как мы… или нет…

Рика было не видно, но кажется, он был здесь.

Я слышал его хриплое дыхание.

— Мы ловили откровения, — объяснил я. — Это такие птицы. Они летят, летят…

— Прилетели, — сказала Дина.

Вернулась Зрячая…

***

Зрячая вошла и поставила рядом с принцем чашку с травяным настоем.

— Выпейте, Ваше Высочество, — сказала она.

— Быстро он придет в себя? — строго спросила Диана. — Зачем ты вообще дала им вино?

Зрячая только пожала плечами.

Принц отпил из чашки и скривился.

Зрячая поставила вторую чашку рядом с Риком.

— Зачем? — спросил принц. — Мы так хорошо… разговаривали.

— У нас странные новости, — сказала Диана.

Кривоход прошел в уголок и уселся прямо на пол.

— Новости такие, — сказал он. — В городе ловят самозванца. Который выдает себя за нашего доброго принца Альберта. Вот мерзавец, да?

— Ясно, — принц покачал головой, поморщился и отпил еще отвара из чашки. — Ну, ладно. Значит, я самозванец.

— А еще, полным ходом готовятся к коронации, — добавила Диана.

Рик нахмурился.

— Как к коронации? Без принца?

— Не знаю, — ответила Диана. — Еще ходят слухи, что настоящего принца похитил мой отец.

— А сам старый Волк? — спросил Альберт.

— А мой отец скорее всего погиб, — ответила Диана ровным и спокойным голосом. — Дом стоит пустой. Все слуги разошлись по родственникам. Кто-то из города уехал. А отец пошел поговорить к Амари и пропал.

Принц поднял голову и посмотрел в глаза Диане.

Открыл рот, что-то сказать, но промолчал. Вдохнул. Выдохнул.

Пробормотал что-то невнятное.

Потом тихо сказал:

— Старый Волк… как же ты так, Херб…

Потом снова вздохнул и тихо добавил:

— Дина, я обещаю тебе. Как принц, как возможный король, как… неважно. Как твой друг, и ученик Херба. Амари сдохнет.

— Не болтай, Аль, — сказала Диана строго, но назвала его дружеским именем, которое использовала на тренировках. — Он так и так… либо он, либо мы, верно?

Альберт кивнул.

— Либо он, либо мы. Постараемся, чтоб это был он.

— Вам надо во дворец, — вмешалась Зрячая. — Все решится там.

— Без армии? — нахмурился принц. — Рик, конечно, умелый парень…

— Аль, ты все же недооцениваешь мои иллюзии, — сказал Рик.

Зрячая покачала головой.

— Вам не надо идти туда драться. Вам надо понять.

Кривоход ухмыльнулся.

— Ты имела ввиду, забраться во дворец и пошарить в бумажках старого жреца? — спросил он. — Это было бы лихо.

Альберт посмотрел на Кривохода, потом на Зрячую. На Рика.

— А как… Как мы попадем туда? — спросил он.

— Кровью, — сказала кукла.

Бнози лежала куклой на краю стола, там, где ее оставили, где про нее все забыли.

— Кровь зовет, кровь призывает. И тот, что Прокладывает Пути проведет.

— Мы пройдем волей бога? — уточнил принц.

— Ты пока не король, — сказала кукла. — Поэтому придется полить алтарь кровью. И твой божок отзовется.

Принц промолчал… Но вспомнил кровь Бланки на тонких нитях вокруг Змеи, кровь, что словно разъедала эти нити…

— Амари… наверное, контролирует… — начал было он говорить, потом остановился, пожал плечами.

— Бога? — уточнил Рик.

Зрячая улыбнулась его реплике.

Принц встал, подошел к кукле.

— Где взять алтарь?

Кукла молчала, глядя в потолок глазами-сапфирами.

— Где польешь кровью, — ответил вместо куклы Рик, — там и алтарь. Но лучше сделать это на какой-то дороге.

Принц достал из ножен свой кинжал, покрутил его в руке, вернул обратно.

— Вечер уже, — сказал он негромко. — Когда еще кровь на дороге лить, как не ночью?

Он оглянулся куда-то в сторону и добавил — то ли божественному Козлику, то ли самому себе.

— Пойдем… Королева уже пролила кровь… и тоже капну немного.

Он не стал звать никого больше, просто вышел из комнаты.

Но все тут же пошли следом.

Последним шел Кривоход, настороженный и напряженный.

Зрячая шла прямо перед ним, и она услышала, как он негромко сказал:

— Сдается мне, делаю я ерунду… и заплачу за нее жизнью.

— Именно так, — ответила она вору. — Прежняя жизнь уже кончилась для всех нас. Начнется ли новая — увидим.

***

Боги…

Амари знал, догадывался, что боги недовольны им.

Боги, детали механизма мироздания, огромной и сложной машины Вселенной — были недовольны, но не могли вырваться из собственных уз.

Чары и клятвы — все это вязало и крепило мощь Амари.

И все же, боги так и норовили вырваться. Подобно тому, как бурная река норовит перевернуть лодку, как морские волны чудовищной силы тщатся раскрошить корабль… и так же, как умелый и хладнокровный капитан, Амари вел флот своих замыслов через буйство воли богов.

Змея сдалась почти сразу. Он почти не принимал ее в расчет. Она была связана и скована властью Дорожника — почти невесомой козьей шерстью, слабыми на вид нитями власти Того, что Прокладывает Пути…

А вот Козлик — этот мог натворить дел.

К счастью, божества такого ранга далеки, дел у них много, а обязательств — еще больше.

Пути он прокладывал то тут, то там… и порой, Амари даже казалось, что на самом деле, именно Козлик стоит за внезапным исчезновением Альберта…

Да и Бланка слишком уж вовремя догадалась смыться в убежище Змеи…

И все же, Амари был опытным и предусмотрительным волшебником.

И потому, едва прозвенел колокольчик внутри, в глубине его сознания, он поспешил наверх.

Отошел за портьеру, и произнес заклинание.

И сразу заулыбался.

Альберт, собственной персоной стоял у входа в его лабораторию. Рядом в замке ковырялся какой-то тип бандитской наружности.

— Что же вы, Ваше Высочество, гуляете? — спросил Амари предельно вежливо и поднял свой посох.

Предостерегая обоих от глупостей.

Бандит, впрочем, сразу отпал — только увидев хозяина кабинета, он сел на корточки, накрыл голову руками и заскулил что-то предельно жалобное.

— Только не… не казнить… — бормотал бандит, — все что угодно… все подпишу… про все расскажу…

Альберт же гордо вскинул голову и даже потянулся к мечу.

Не нашел меча и забавно зашарил по поясу рукой.

Амари улыбнулся радушно.

— Ваше Высочество, разве вам нужно оружие в вашем собственном дворце? — сказал он. — Если вас что-то беспокоит, я немедленно позову стражу!

— Зови, — хмуро сказал принц.

И тем подтвердил опасения в адрес Херба.

Не зря, не зря Амари скормил его Змее. Ясно было, что Альберт сговорился с Хербом… но не знал, что тот попался.

Явилась стража.

С глубокой почтительностью, очень вежливо принца препроводили в его покои.

— Это прекрасно, Ваше Высочество, — сказал Амари, — что вы решили завершить вашу прогулку. Очень своевременно. Коронация уж завтра, а вы гуляете.

Принц оказался очень удивлен.

— Как завтра? Через неделю же! — сказал он.

На миг Амари показалось в его словах что-то еще, кроме удивления.

Надежда…

Амари усмехнулся.

Мысленно он хохотал — наивный принц думал, что после коронации он сможет выгнать настырного жреца-мага. Что после коронации он обретет личную власть над Договором с Божественным Козликом. Что боги помогут ему…

Амари, как мальчишке, хотелось хохотать, показывать язык и кричать: “Сюрприз, Высочество! Попался, попался!”

Наверное, это влияние Козлика. Тот не отличался тонкостью юмора, как и многие боги.

Вместо этого, Амари почтительно поклонился принцу и спокойно вышел прочь.

Надо было многое, очень многое сделать для коронации.

Упустить принца было нельзя — раз он попался, значит, коронация должна была произойти прямо утром.

Амари жалел лишь, что нельзя провести обряд ночью — слишком много условностей.

Амари хвалил себя за то, что ускорил подготовку к празднику — конечно, далеко не все будет готово, гости сочтут это все оскорблением, горожане будут недоуменно чесать свои глупые головы…

И все же, коронация состоится утром.

Глава 12 Коронация

Когда звуки за дверью стихли, Рик выдохнул с облегчением.

Лицо его покраснело от натуги, на спине темнело большое пятно пота, словно он только что таскал тяжести.

Диана убрала в ножны метательный нож.

Кривоход ухмыльнулся.

— Ловок ты, колдун, — сказал он, — полбашни на хребте перетаскал, а она все на месте стоит!

Рик промолчал, но достал из кармана фляжку, с шумом отпил. Бордовая жидкость полилась на рубаху.

Диана хмыкнула.

— А Молчун убедительно бандюгу изобразил, — сказала она и засмеялась. Уж очень забавно выглядел вечно невозмутимый Молчун, когда кривлялся и умолял пощадить.

— Лучше всего бандита играть на виселице, — поддержал шутку Кривоход, — так все похоже играют.

Диане сразу расхотелось смеяться.

— К делу, — напомнил Рик. — Амари не очень долго будет возиться с Алем.

Диана торопливо шагнула к столу. Ничего не трогая, внимательно осмотрела, показала пальцем на большой футляр.

Рик принялся шептать.

Слов было не разобрать, но этого было и не надо. От этих слов вся комната подернулась легким туманом, а все, что было видно в окно, зарябило и задрожало, в горячем мареве.

— Нас теперь не видно? — осторожно спросил Кривоход.

Рик не ответил, но Диана сказала:

— Заткнись и работай!

Кривоход кивнул.

Откуда-то в его руке оказалось что-то похожее на большое шило, им он ковырнул футляр, что-то едва слышно щелкнуло.

Диана внимательно пробежала глазами несколько листов, что выскользнули из футляра.

— Вот оно что… — она показала пальцем в один из листов.

— Что там? — спросил Кривоход.

Рик промолчал, даже не обернулся.

— Отречение, — сказала Диана. — Не знаю уж, как Амари собрался заставить Альберта отречься… но похоже, сценарий прост — наш друг коронуется, и тут же отрекается в пользу Амари.

— Лихо, — сказал Кривоход. — И мы сами отдали ему в лапы принца? Чтоб вернее отрекся, так?

Диана зло кивнула.

В тот момент, когда это планировалось, казалось самым разумным — прийти, посмотреть документы… Аль — принц, ему ничего не сделают, Молчун согласился выдать себя за бандита, помощника…

И пока они шли сюда, в сердце горел веселый азарт.

Словно, все это было веселой шуткой. Божество они так и не увидели, но шагнули раз, другой, и оказались прямо в кабинете.

Только блеющий смех прозвенел в воздухе.

И казалось, что под этот звук — смеха бога, все им по плечу.

Но сейчас она вдруг подумала, что божественному Козлику может быть и плевать — выживет ли Молчун, например.

Или Аль.

Может, он вообще, хотел бы устроить так, чтоб договор сам собой рассыпался — умерли бы все представители династии, и конец.

Кривоход хмыкнул, глядя на лицо девушки.

— Уже похоронила, что ли? — спросил он. — Вот бабы! Поплачь еще…

— А ты б лучше что-нибудь хорошее сказал, — ответила Диана зло. Рука так и тянулись к ножу — прямо в глазницу этому ворюге ножик загнать. Только так — чпок! и из глазницы торчит рукоятка… и сам бандит падает навзничь, так и не дожив до своей виселицы…

— Хорошее я тебе, девка, могу сказать, — ответил Кривоход. Кажется, он не заметил, как близко к смерти он ходит. — Да ты ж не согласишься! И не время тут, юбки задирать, так?

Диана чуть не задохнулась от возмущения.

— Поэтому я скажу по делу, — продолжил Кривоход.

И только поэтому не получил своего ножика.

Диана сама не поняла, когда в ее руке оказался нож — вроде ж, держала себя в руках…

— По делу? — медленно уточнила она, и сама удивилась — насколько равнодушно прозвучал ее голос.

Спокойно так, будто они не в кабинете опасного мага болтают, а в таверне за бокалом вина сидят. И сказки друг другу рассказывают.

— Ага, — ответил Кривоход так же спокойно. — Колдун хочет, чтоб наш красавчик принц отрекся? Ну и пусть. Ты же писать умеешь? Ну так поменяй немного в отречении. Поправить-то надо совсем чуточку!

Диана пару раз моргнула, а потом вдруг засмеялась.

В какой-то миг, ей даже показалось, что ее смех отдается блеющим эхом в кабинете, за окном, в небесах…

— Рик? — спросила она. — Мы от стола сейчас отойдем, а ты сможешь глянуть? Надо чернила немного снять… ты ж маг!

Рик замолчал, задрал свою рубаху и вытер с лица пот подолом.

— Чего? — спросил он.

— Надо пару слов в документе поправить, — пояснила Диана. — Помнишь, как ты тогда…

— Диана, он же маг, — возразил Рик. — Он только глянет, и сразу увидит.

— Для этого надо глянуть, — хмыкнул Кривоход. — Если я в вас, колдунах, чего и понял, то вы по-простому и не смотрите вовсе.

Рик покрутил в голове картинку и медленно кивнул.

— Пожалуй… это может сработать, — сказал он. — Хотя, глупо как-то.

Диана снова засмеялась.

***

Утро.

Трубы затрубили и смолкли. Остался только ровный, едва слышный рокот барабана. Гул, тишина…

А потом вышел принц.

Выглядел он великолепно, но словно слегка не в себе.

Впрочем, публика и не видела этого — все затмевал блеск.

Одежды, начищенная медь труб, сталь оружия стражи, золото и серебро знамен и гербов.

Знаки, символы.

Гобелен вот только сняли — с изображением Девы-Луны и ее спутника, пажа и шута.

Принц выглядел прекрасно, знамена колыхались, трубы затрубили снова.

Амари стоял на своем месте — почетном месте Верховного Жреца.

Он проводил всю церемонию — мэтр Валенти заболел и уехал в свой загородный дом.

Если все пойдет, как надо, сегодня днем, через полчаса после коронации, там будет пожар, и мэтр Валенти не сможет выбраться из горящего дома.

Но это будет потом — когда вся мощь божественной поддержки станет по праву принадлежать тому, кому следует.

Амари пожалел, что прогнал служку, который должен был бы ему помогать.

С одной стороны — распылять силы еще и на него было бы непросто, но было бы, хоть кому пот с лица протереть — поддержка стольких чар одновременно выжигала силы.

Скорее бы уже заканчивалась эта дурацкая церемония.

— Именем Богов, — громко возгласил Амари, — перед лицом людей. Стоя на земле, я — Верховный Жрец, провозглашаю Альберта королем! Пусть будет его правление справедливым и благополучным!

“И недолгим…” — мысленно добавил Амари.

Слуга водрузил корону на голову Альберта.

Теперь уж король пошатнулся так, словно корона была невыносимо тяжелой.

Потом шагнул вперед.

— Бал…гадарю, — сказал король слегка заплетающимся языком. — Благо… гда… р… Но!

Это его “Но” — повисло в воздухе так многозначительно, что Амари заулыбался.

Он стоял спиной к толпе и мог позволить себе каплю вольности лицом.

Его видел только слуга, надевавший корону.

Альберт смотрел в сторону Амари, но видел сейчас то ли свои бесчисленные бутылки вина, то ли гологрудых девиц.

— Но, — продолжил король после паузы, — Я помню. Мой отец… мой славный, великолепный отец… мудрый… славный… да… мудрый…

“Болтай дальше!” — мысленно приказал Амари.

Король кивнул и продолжил.

— Кароч… папаша думал, что я… ничего не… А я ого! Я! Ух!

В толпе засмеялись.

Альберта знали, и все решили, что он попросту пьян.

— Да! — продолжал Альберт, не замечая смеха в толпе. — Я ух. И я решил. Я знаю того, что достоин. И папаша не возразил бы.

Альберт протянул руку в сторону, и слуга подал ему лист.

Заготовленный, заботливо написанный документ. Осталось только подписать.

— Слышь, жрец, — сказал Альберт, глядя прямо на Амари. — Я от… отрекаюсь!

Он поставил размашистую подпись.

В толпе ахнули.

Зашумели.

Распорядитель грохнул в пол своим посохом.

Герольды затрубили.

Альберт молча стоял и ждал, держа документ перед собой.

Едва в гуле голосов образовалась пауза, он начал читать. Не точно, но это было вполне в его стиле:

— Я, Альберт, король того и этого, ну, вы сами знаете. Второй этого имени, потому что прадеда… да и хрен с ним, с прадедом. Короче, я… Альберт. Король. Отрекаюсь от короны. В чем и подписался, добровольно и без принуждения. Вы сами все видели.

Амари мысленно аплодировал.

Вышло даже еще натуральнее, чем он задумывал.

И вдруг почувствовал странное неудобство.

Сомнение.

Что-то шло не так, как надо.

Сила, силища — должна была прерваться на краткий миг, а потом снова хлынуть в него огромным потоком. Политься — мощно и неудержимо.

А она все не лилась и не лилась.

— Отрекаюсь, короче, — закончил Альберт, — в пользу Бланки. Вон, тут так и написано! Ну, знаете, сестра моя!

— Как Бланки? — не удержался от выкрика Амари.

Первый порыв был броситься вперед, схватить документ, прочесть его увидеть, кто изменил документ, понять, чьи чары иллюзии скрыли изменение от него, Амари…

Но он сразу понял, что поздно — момент ушел.

И тут одна из статуй, изображающих священный покровителей Марни, ожила.

Огромная Змея качнулась вперед, разинула зубастую мраморную пасть.

Слуга отскочил прочь и бросился бежать.

В толпе раздались крики.

Амари поднял посох и вдруг понял, что вся поддержка иссякла. Бог больше не был с ним. Бог стоял в стороне и ехидно ухмылялся, глядя, как освободившаяся Змея смыкает свои чудовищные челюсти на Амари.

Захрустели кости, брызнула кровь.

Альберт засмеялся на своем месте.

— Привет, змеюка! — закричал он. — И привет, Бланка!

На спине Змеи откуда-то взялись двое.

Первым на землю спрыгнул здоровенный мужчина, одетый в парадный придворный костюм, правда, очень мятый.

Командир дворцовой стражи, Херб, Старый Волк.

Он подал руку и помог спустится принцессе.

Королеве.

— Эй, там! — закричал Альберт, — поймайте того парня, что тут короной размахивал!

В толпе засмеялись.

Толпа, даже если это толпа дворян и богатых купцов, именитых горожан и иностранных послов — даже такая толпа любит зрелище.

Слугу вытолкали вперед, и он подошел ближе.

Его ноги подкашивались, его руки дрожали.

Альберт посмотрел на него и засмеялся.

— Ясно все с тобой, — сказал он. — Вали отсюда. Найди себе вина и напейся. Я, например, сегодня собираюсь так и сделать!

Он снял с себя корону сам и подошел к сестре.

— Сестра, — сказал он, — это твое.

Альберт надел корону на голову Бланке и махнул рукой, показывая вокруг.

— И это все — тоже теперь твое.

Толпа на миг замерла, а потом взорвалась криками радости.

Змея куда-то делась, только на полу остались лужи крови. Тело Амари пропало.

Бланка стояла в короне, в простом платье, без украшений, к тому же, еще и запачканном землей на локтях… и всем было ясно — перед ними королева.

Глава 13 Последний разговор

Ступенек было много, а света мало. Фонарь в руке покачивался, и от этого тени вокруг плясали и качались — словно я не в фамильную гробницу спускаюсь, а в какое-то колдовское убежище.

Возможно, так и есть.

Пит, смотритель склепа, мялся наверху. Разрывался между желанием услужить великолепному принцу, и нежеланием участвовать в моих глупостях.

Да, после коронации я укрепил всех во мнении, что я пьяница и балбес. Способный на совершенно безумные выходки — например, вот, корону получил и тут же отдал сестре.

Странно, что про Змею и смерть Амари все… словно подзабыли.

Спросишь напрямую — в глазах тень чуда, страх и воспоминание…

Амари, жрец… точно, он же там был… и Херб… наверное тоже был, откуда бы он потом взялся? Не верхом же на Змее приехал, верно?

И королева сразу была… или позже подошла…

Наверное, так и задумано было, правда?

И непонимание самого себя. Чувство, что что-то прошло мимо, чудо случилось, откровение произошло…

И теперь я почти чувствовал шепот за спиной — балбес, шалопай… корона уже была на голове, а он…

Безумец? Дурак? Безответственный пьяница? Все слышали мою речь на коронации.

Жаль, я не слышал — говорил, как в тумане. Не пьян, нет, но мысли разлетались, как воробьи: вот, они рядом, целая стая, а вот я смотрю на них, и они вспорхнули, только их и видели…

Но кажется, отличная была речь. Все прониклись — тем, что я никчёмный болван, упустивший власть и славу…

Я больно ударился макушкой о свод коридора, и вспомнил, где я.

Фамильная гробница.

Пит остался наверху, здесь только я.

И предки.

Много-много предков.

Вот отец, славный король Витторио… вот прадед, тоже Альберт, первый этого имени.

Тоже, кстати, правил недолго — то ли три года, то ли два с половиной… война, рана, криворукий лекарь… бывает даже с королями.

Но я его превзошел. Короче, чем мое правление, пожалуй, ни у кого не было.

Зато и без ран обошёлся.

Почти обошёлся — порез, который я сам себе сделал, когда Козлику жертву приносил, до сих пор чешется.

Вон там прапрабабка, неистовая королева Алисия. Тот ещё была подарочек королевству. Три бунта при ней было, и от третьего она в этом дворце отсиживалась.

А потом сюда, в гробницу спряталась. Тут ее никто не достанет.

Лежи спокойно, Алисия, бунт сам собой рассосался, едва людям сказали, что ты померла. А нынче твоя праправнучка собирается править с оглядкой на Змею и милость богов, так что, наверное, обойдёмся без бунтов. А может и нет, жизнь, она длинная… кто знает, что там дальше будет?

Коридор тянется и тянется. Ответвления, переходы…

В этой части я не был никогда.

Хотя, что лукавить — я вообще третий раз сюда спускаюсь.

Первый раз меня ещё отец сюда приводил, в детстве.

Второй — тоже с отцом. Когда его хоронили.

И третий — вот сейчас.

Вот и нужный склеп.

Вилферт Высокий.

Ну, здорово, предок.

Я встал перед саркофагом и попытался настроиться на…

На что?

Я сам не знал. Я хотел глянуть на того парня, что когда-то договорился с богом, но толку-то?

Он мертв, и ничего не скажет мне.

Каким он был?

— Каким ты был, Вилферт? — сказал я вслух. И ответил сам себе: — Высоким.

Я почти ждал, что тишина ответит мне шепотом.

Или крышка саркофага отодвинется, и оттуда выглянет голый череп.

Или…

Не, если серьезно, то я ждал Козлика.

Мне кажется, он мне чего-то не договорил. Или я ему.

А тут… тишина, темнота. Тени пляшут, но это потому, что у меня фонарь качается.

— Слушай, предок, — сказал я, — тебе плевать, но мне надо кому-то сказать. Тебе, Козлу твоему… или это ты — его? Вилферт Козлов?

Тишина осталась тишиной, а темнота — темнотой.

— Так что, я тебе расскажу, — продолжил я.

И замолчал.

Глупо как-то. Собрался говорить, объяснять, может, даже спорить… а мысли снова — как воробьи. Вспорхнули и разлетелись.

— Молчун оказался Эриком, — сказал я невпопад. — Его достали из темницы. Даже напугать не успели. Бодр, весел. Теперь станет командиром дворцовой стражи, вместо Херба.

Я помолчал.

Вилферт никак не прокомментировал мои слова. Ему было все равно. Да и мне…

Сказал, и тоже стало как-то…

Наверное, я и пришел сюда, чтоб сбросить остатки этой глупой истории.

Чтоб все переживания, страх за себя, за Бланку — стали историей.

Вот, и Молчун вышел из этой истории с прибылью — Херб ушел на покой, а вместо себя поставил Эрика.

— Рик женится. — сказал я. — Рик, представляешь! Еще и на Зрячей. Хотя, ты ж его и не знаешь.

Я засмеялся. Но глупых шуток о том, что теперь не загулять и не выпить лишнего, произносить не стал. Мертвому предку без разницы, а Рику я эти шутки уже сказал. Вчера еще.

Он посмеялся. Я тоже.

Мы оба знали, что это просто глупая шутка.

— Куда Кривоход делся… Ну, я примерно знаю, но это ж надо его там искать. Хотя, Бланка собралась что-то такое сделать с Нижним Городом. Тебе, Вилферт, ни за что не пришла бы в голову такая идея.

Я посмеялся сам себе, когда представил себе Вилферта — такого, каким он был нарисован на старинной гравюре — уродливого, страшного, косматого здоровяка с шестопером в руках. Как бы Вилферт решал проблему Нижнего Города?

Спалил бы его.

Нет Города — нет проблемы.

— Она собралась построить школы, — объяснил я Вилферту. — Учить будут детей. И взрослых тоже. Дело им дать, чтоб работали. Бездельников там хватает, но и просто отчаявшихся людей немало. Так что, я думаю, уже через пять лет Нижний Город станет спокойнее. Или нет, но хотя бы там перестанут резать прохожих на улице. Так что, думаю, Кривоход либо в учителя подастся, либо уйдет из города.

Я немного подумал, чем мог бы заняться Кривоход?

— Он сейчас состоятельный человек, на награду, что ему Бланка отвалила, можно неплохой домик купить. Или в торговлю вложить…

Я представил себе ворюгу Кривохода в роли солидного купца… Да, в общем, ничего не изменится!

— Так что, как видишь, всем достались пряники, — закончил я свой рассказ, и понял, что меня беспокоит в этой истории.

Всем достались пряники.

Кроме меня.

Нет, меня, разумеется, не обидели — я как бы принцем, так и остался… но что мне делать при дворе моей сестры?

Приманивать интриганов? Мечтающих замутить воду, и ловить рыбу.

А просто пить и охотиться стало скучно.

Это весело раз, другой… если у тебя есть дело, от которого ты отдыхаешь. Или избегаешь.

А просто так — развлекаться ради развлечений — глупо.

Кем я стал?

И тут я увидел его.

Он был вырезан на крышке саркофага.

Там был узор из листьев и ветвей. Дорог и городов. Оружия и инструментов.

Неведомый скульптор потрудился на славу, и сквозь мешанину линий, теней и отблесков проступал…

Четыре стройные ноги. И рога. И вон там — ехидная ухмылка.

— Привет, — сказал я. — Высокая договаривающаяся сторона.

Козлик ожидаемо промолчал.

Я усмехнулся.

— Что ж ты так — как тебе надо было от меня что-то, так и во сне являлся, и с гобелена шептал, и чудеса творил… а тут, только картинка.

— А что? — голос послышался сзади. Или спереди. Или со всех сторон сразу.

— А что, теперь тебе что-то от меня надо?

Я пожал плечами. Оглядываться не стал.

К чему? Он бог. Хотел бы посмотреть мне в глаза — явился бы спереди.

И на колени не стал опускаться. Прежде ему от меня не это было надо.

— Хорошо, — сказал голос сзади. — Чего ты хочешь?

И тут я понял, чего хочу.

— Я пойду дорогами, — сказал я. — Исследовать страны, изучать людей, смотреть чудеса. Есть там чудеса?

— Увидишь, — ответил голос.

— Ну, раз Ты говоришь, что увижу, — я усмехнулся, подчеркивая это “Ты” — мол, обещал, бог. Так выполняй!

И тут вдруг почувствовал, что выполнит. Что именно так и будет.

— Как думаешь, если я Дину с собой позову… она меня прогонит? Или Старый Волк?

— Ну, вот свататься я вместо тебя точно не стану, — засмеялся голос.

— Да и не надо, — ответил я.

И вдруг будущее стало простым и легким — мы вдвоем с Диной будем шагать по дальним дорогам, смотреть на чудеса мира… а вечерами писать в большой толстой тетради путевые заметки.

— Если благословишь, — я решил все же немного поторговаться, — я Бнози с собой возьму. Она говорила, что через неделю-другую ее внутренние силы кончатся, и она совсем умрет, но думаю, ты можешь как-то организовать так, чтоб она дожила до конца путешествия.

Голос засмеялся.

И на этот раз в этом смехе не было насмешливого блеянья.