Королева крыс

Пролог

Сначала пришла Коровья Смерть. Покружила, покружила, и ушла лишь тогда, когда пали все коровы. Деревня огласилась стонами. Женщины выли над павшими кормилицами. А мужики вывезли трупы далеко, за поля, и сложили огромные костры, словно над сложившими головы в битве воинами. Хотя и постарались занести подальше, но ветер изменился и подул особо сильно, отчего в деревне долго чувствовался запах горелого мяса.

Ну а дальше продолжали жить. Что еще делать? Никто не поможет маленькой деревне в маленьком княжестве, недавно пережившем войну и захваченном чужаками. Не до горестей было – тут бы прокормиться, а для этого нужно работать, еще больше работать. Некоторые женщины и дети ушли в близлежащие города, чтобы просить милостыню. Но надежд на это было мало. В городах было также голодно и холодно. Разве что самые богатые лорды, которые быстро переметнулись к чужакам, смогли купить себе сытую жизнь.

Исма вдова, чей муж погиб четыре года назад, когда провалился под лед на глубоком озере Лима, подалась в город первой, вместе с единственной оставшейся в живых дочерью Малкой. Раньше Исме помогали всем миром – люди в княжестве Серых гор всегда были отзывчивыми и сердечными. Так что не знала вдова голода, и дети ее росли также, как и все остальные. Но потом, когда крестьянам и самим есть нечего стало, помогать перестали. Исма не злилась на людей – понимала, у них тоже дети. Поначалу понимала. А после смерти сыновей всё чаще помимо своей воли смотрела на соседей - злобным завистливым, полным обиды взглядом. Постепенно стали сторониться вдовы, и ее дочки – Малки, которая из веселого жизнерадостного ребенка превратилась в мрачную тень. Вот кто даже не скрывал своей злобы. Малка напрямую обвиняла деревенских в смерти братьев, в боли матери. Ведь у них в семьях есть мужики работники, есть кому пахать и есть кому заниматься домом. Так почему же они даже молока не могли выделить, хотя у каждого корова во дворе? Деревенские сначала внимания не обращали, лишь ребята выгнали Малку из своего круга, да женщины окрестные делали знак защиты от злых сил, когда видели маленькую, худую до прозрачности, фигурку девочки. И отводили глаза, когда Малка бросала на них горящий взгляд из-под спутанных черных волос. А когда пришла Коровья Смерть, то нашлись языки, которые тихо, но настойчиво стали шептать, о том, что Малка ведьма. Не иначе.

Исма эти разговоры слышала, и решила уйти в город, пока они не стали громче. Терять ей, собственно говоря, было нечего, нечего и оставлять. Поэтому однажды поутру, она собрала немного еды, что удалось выменять на последнее, еще мужем подаренное, а поэтому припрятанное монисто, взяла кое-какую одежонку, и выйдя на улицу за руку с Малкой, пошла по дороге в сторону города. Она даже дверь не закрыла. Что там воровать?

И могил родных Исма не навестила. Зачем ее внимание мертвым. Малка покорно шла рядом с матерью. Она не задавала вопросов. Молчаливая с детства, после смерти братьев она вообще замкнулась в себе. Иногда даже сложно было сказать, а видит ли она окружающее, слышит ли? Или витает в совсем другом мире.

На исчезновение Исмы поначалу не обратили внимание. Лишь через неделю заметили и зашли в дом вдовы, что стоял на отшибе, узнать, не померла ли? Стинка эта была языкастая, да Римга шлюха. Зашли они в дом, а там никого и все на распашку. Сразу видно, хозяева давно ушли. Им бы уйти, но не захотели. Стали носами шарить, а нет ли чего.

-Так если есть, то с собой унесли, - сказала Стинка, но все же во все горшки заглянула.

-Может не по своей воле ушли? Например, пошли в лес что-то раздобыть, или хворост пособирать да там их волки и съели. Или медведь заломал. А Стан-то ведь Исмин был мужчина видный, да и не из бедных. Не верю я, что Исма что-то не приберегла от него.

Все это Римга проговорила, пока перетряхивала бедную постель Исмы.

Стинка лишь язык прикусила. Ей было неприятно упоминание о Стане, который в свое время бросил ее, грудастую, яркую, променял на бледную Исму.

-Ты посмотри еще тут подвал знатный должен быть. Может та..ай

Ринга взвизгнула и отпрыгнула от постели.

-что случилось? – Стинка вбежала в другую комнату, где была Римга и с ужасом наблюдала, как стоит, не в силах пошевелиться, Римга, зажав палец во рту, а из ветхой постели , оставленной хозяйкой, выбегают крысы. Да и сколько тут их? Откуда и как они тут оказались, и как спрятались все вместе под жалким постельным бельём?

Крысиная волна обогнула женщин и устремилась к выходу из дома, чтобы потом нырнуть в канаву, что начиналась прямо за двором Исмы.

Римга выпустила изо рта палец и обиженно показала Стинке

-Вот. – лицо ее скривилось, - укусила тварь.

Стинка почему-то отшатнулась от подружки, хотя и сама не понимала, что ее заставило это сделать.

-Пошли отсюда, - сказала она тихо.

Подружки переглянулись, и больше не сказав ни слова, бочком, бочком, выбрались из дома, и бросились бежать. Они никому не рассказали о происшествии, но теперь точно были убеждены, что не только Малка, но и ее мать - ведьмы.

Римга заболела через день. Местный знахарь как вошел в ее дом, так тут же оттуда и выбежал, размахивая руками. А сельчане услышали страшное – чума. Сразу забаррикадировали дом, и подожгли, вместе с Римгой внутри. Женщины деревенские даже дровишки подносили, чтобы горело лучше. Им всем Римга шлюха поперек горла сидела. Да и понятно, когда муж тянет последнюю еду из дома шлюхе, а у тебя не только ты не кормлена, да и дети голодны. А тут такой шанс избавиться от ненавистной. Ведь нужно же, Нужно. Когда осталось пепелище, разошлись по своим домам.

Но не помогло. На следующее утро заболела Стинка. Она и рассказала о том, как они были в доме Исмы, да как видели крыс, да как крыса укусила Римгу. Теперь вся деревня была убеждена, что Исма ведьма, сама ушла. А проклятие оставила. Поймать бы ее и сжечь вместе с ее отродьем, да куда там – где искать?

Потом и не до поисков стало. Деревня вымерла. Кто-то успел сбежать, но успел ли? Или тоже нес с собой чуму?

Лишь крысы не болели. Серые наглые твари, вдруг оказались в деревне в таком количестве, что хватило бы и на город. Они не боялись ничего и никого. Свободно заходили в дома, глодали умерших, к которым люди боялись даже подходить.

Когда осталось совсем немного людей в деревне, пришло войско князя. Кто-то из сбежавших в город сболтнул, дошло до правителя. Защищенные магией воины целый день сгоняли оставшихся, вытаскивали их из погребов, да из колодцев. Когда всех согнали на площади, люди еще надеялись, что может их вылечат? Тяжело лечить чуму, но ведь можно же. Сильный колдун у чужеземного князя.

Зря надеялись. Князь не желал тратить силы колдуна на чужое отребье. Повелел начальник отряда согнать всех в большой дом, да и подпалил. Потом спалили все дома, и засыпали колодцы. С тем и ушли. И лишь крысы наблюдали за ними из высокой травы.

Прошло несколько лет, прежде чем на пепелище пришла красивая девушка. Она была худа и бела, а черные глаза, под которыми залегли синяки, горели лихорадочным огнем. Но не от невзгод и не от плохой пищи. Времена невзгод были для нее позади. И сейчас она могла уже не волноваться о будущем. Малка, та самая Малка колдунья сейчас смотрела на бывшую деревню, сняв обувь, ходила по пепелищу, где стоял ее дом, чтобы впитать силу родной земли.

С тех самых пор, когда они ушли из деревни, много случилось с Малкой необычного. Поначалу ее мать смогла устроиться посудомойкой в трактир, а потом, ее аккуратность заметил и богатый лорд из столицы, который взял женщину к себе в дом. Ну и Малку с ней. Там Малка впервые услышала пение жены хозяина – известного менестреля. И так ей это в душу запало, что сама петь попробовала. Леди услышала и поразилась ее голосу. Сама обучала Малку, не пожалела времени. И девушка стала петь, как сладкоголосая птица. Да еще и талант к стихам и музыке у нее обнаружился. Вот только писала и пела всегда Малка о чем-то печальном. Не было в ее песнях любви и счастья. Одни лишь горе и смерть, и печаль. Как и никогда не было и следа улыбки на лице девушки. Правда тем, кому она пела, это нравилось, и называли ее Розой печали, и богиней зимы, и соловьем льда. Все комплименты Малка слушала с таким же отрешенным выражением лица, с каким раньше, в детстве, выслушивала оскорбления. Лишь когда она пела, загорались ее глаза и сама она словно загоралась изнутри. Правда пламя это было темным и холодным.

Через какое-то время умерла Исма. Хотя и жила она последние годы в достатке, но видать слишком сильно подкосили ее страдания. И возможно, даже держалась она в мире лишь из страха оставить дочь без помощи, без средств к существованию. А теперь этого страха не было и смерть взяла то, на что давно рассчитывала.

Малка ушла из города вечером того же дня, как умерла мать. Куда – никто не знал. Она покинула все и всех.

Без сожаления и не оборачиваясь. Она шла по дорогам княжества, иногда останавливаясь в трактире и зарабатывая себе на ужин и ночлег пением. Пару раз пытались ее затащить в постель, но те, кто пытался, рассказывали потом, что их словно начинал кто-то грызть и больно кусать, там…в том самом месте, которым и хотели они совершить насилие. Все над ними посмеивались.

И сейчас Малка дошла до деревни. Она уже слышала что деревню какую-то сожгли по приказу князя. Но они с матерью не интересовались, какую. Ее мать была умна и сразу же говорила Малке, чтобы та никогда не рассказывала, откуда они пришли. Так, на всякий случай. Может поэтому и дожила Малка до сегодняшнего дня

Малка не испытывала никаких чувств по отношению к погибшим. Поначалу. А потом. Когда походила по пепелищам, да повспоминала, как мать ее умоляла дать хоть немного хлеба, хоть глоток молока. Вспомнила как таяли ее братья – Милош и Рапка. Как убивалась мать, видя их таяние, и ничего не могла поделать. Вспомнила она и как однажды подошла к матери с ножом…

-Что ты удумала, - сказала тогда Исма

-Режь, - сказала Малка, всеми силами удерживая готовые брызнуть слезы

-Что?

-Режь меня и корми братьев. Им нужнее жить. Они работники. А я и так умру от голода. Так хоть не бесполезно.

Тогда в первый раз мать побила Малку. Несильно. И обе потом рыдали весь вечер.

Вспомнила все это Малка и впервые наверное с самого раннего детства, с того времени, когда был еще жив отец, улыбнулась.

А потом пошла на место, где стоял родной дом и расплакалась. Также впервые после того случая, когда пришла к матери с ножом.

Малка плакала, обнимая землю, перемешанную с остатками пепла и не видела, как за ней следят маленькие красный глазки. Много глазок.

Наплакавшись вволю, девушка уснула.

Малка не помнила, сколько проспала. Но сны ее были радостны. Проснулась она на рассвете и обнаружила что словно укутана теплым одеялом. Лишь через несколько минут сообразила, что одеяло это соткано-создано из десятков теплых живых тел. Копошащихся и пищащих. Первым желанием Малки было скинуть с себя этот кокон. Но тут она услышала слова в своей голове. Чужие, не ее мысли, то капая, словно тяжелые капли дождя, то кружась в легком танце, как снежинки.

-Не бойся. Мы…не причиним …вреда

-Вы? – Малка не осознала, спросила ли это вслух или лишь подумала.

-Мы…согрели тебя…Ты могла бы умереть тут.

Крысы продолжали пищать, но Малка словно не слышала этот писк за их мыслями.

-Вы помогли мне? Зачем?

-Мы…помогли тебе…Мы отомстили за тебя.

-Это…Это вы принесли чуму? – спросила Малка, все еще не пытаясь шевелиться.

-Разве не этого …ты хотела?

-Да…да… - Малка почему-то обрадовалась и сразу ей стало как-то одновременно и холоднее и теплее.

-Ты должна нам, - продолжал хор в голове.

-Я… - Малка на секунду задумалась, - я …готова…Вы можете забрать мою жизнь.

И тут же в голове Малка услышала смех, который словно выскребал череп изнутри.

-Мы …можем взять любую жизнь…Нам это не нужно.

-Что же вам нужно?

-Правительница, -на этот раз голоса начали говорить вразнобой, словно от возбуждение отдельные участники хора не попадали в общий ритм. – королева.

-Правительница, -на этот раз голоса начали говорить вразнобой, словно от возбуждение отдельные участники хора не попадали в общий ритм. – королева.

-Но почему я? – Малка уже не удивлялась ничему. Она лишь хотела знать, что в ней особенного.

-Но почему я? – Малка уже не удивлялась ничему. Она лишь хотела знать, что в ней особенного. -Мы выбрали тебя…Ты не такая как другие. Ты будешь нашей королевой? Ты станешь бессмертна, ты будешь понимать язык животных, растений, и камней. Ветра и снега, воды и земли. Мы знаем много. Да…мы много знаем. Мы знаем где хранятся клады и что на уме у духов земли. Мы знаем как лечить болезни и как убивать. Ты тоже будешь знать все. Ты будешь жить пока живет хоть один из твоих поданных. И ты будешь менять свой возраст как захочешь. Из старухи в девицу, из девицы в девчонку и обратно…Как захочешь. -А если мне надоест? – спросила Малка И вновь мысленный смех начал скрести ей череп -Кто знает, кто знает. Если ты найдешь достойную замену….Но если ты не хочешь сейчас…то нам придется тебя убить. -Меня это не пугает. – четко сказала Малка -Знаем. Но ты подумай. Зачем умирать, когда можно жить? Малка подумала. И сказала -Я согласна Вой радости затопил мозг -Что я должна сделать? -Ничего. Просто лежи. Тебе придется умереть, чтобы возродиться королевой. Крестьянка, певичка, которой дорога только в шлюхи, умрет и родиться королева. Сильная, смелая. Просто лежи. И…можешь кричать

Первые короткие и острые укусы Малка перетерпела, пусть и со слезами на глазах. Но потом укусов стало больше и они стали больнее. Десятки челюстей вгрызались в ее тело. Малка кричала. Кажется, кричала. Она уже не соображала ничего. Порой ей казалось, что она плывет по реке из собственной крови, порой – что она попала в мясорубку нижнего ада, которая, как считалось, грозила клятвопреступникам. Иногда она на секунду выныривала из этого кошмара. И тогда видела небо, почему-то черно-красное, с пронизавшими его блестящими синими полосами, искрящимися словно припорошенными алмазами. А потом она окончательно потеряла сознание.

Очнулась Малка уже к вечеру. Девушка встала на удивление легко. Она была практически обнажена, всё ее платье, будто разрезанная, осталась лоскутами на земле. Лоскутами перемешанными с землей и кровью. Малка тоже была в крови. Но ран нигде не обнаружила. И ничего не болело. Малка легко рассмеялась, с удивлением уловив в смехе странные нотки, не свойственные человеку. А потом она пошла по направлению к реке, чтобы смыть кровь. Теперь она чувствовала мир не так, как раньше. Она слышала мир – землю, по которой шла, траву, деревья, ветер. Она еще не понимала, что ей говорят. Но знала, что скоро поймет. На все нужно время. Малка с удовольствием плескалась, а когда вышла на берег, крысы…нет…ее поданные уже были там. Они принесли ей откуда-то роскошное шелковое нижнее белье. И красное бархатное платье с туфельками. Ожерелье из рубинов с такими же серьгами и тонкой золотой цепочкой с рубинами. Даже в столице Малка не видела такой роскоши. Она быстро оделась -Но куда идти в таком виде? – спросила она с улыбкой. До ближайшего города и вправду было далеко, а по грязи в таком наряде особо не походишь -Ступайте за нами, королева, - услышала она и опять не поняла то ли в воздухе раздается этот голос. То ли в ее разуме. Крыса пошли вперед, к оврагу что был с одной стороны деревни. Малка не удивилась, когда увидела. Что на дно оврага ведут ступени – чистые каменные, широкие. Не удивилась она и двери сделанной словно из сплава золота и серебра. Малка открыла дверь без труда, хотя та казалась и тяжелой, и последний раз оглянулась назад, на о место, где когда-то был ее дом. Но смотрела недолго. Пару секунд. А потом резко обернулась и вошла в освещенный проход. За ней вошли и крысы. Дверь захлопнулась и уже через минуту не было ни двери, ни ступеней.

Глава 1

небольшое примечание автора — шрифт — слово на арго ардленнского дна, (шрифт) — перевод

Город засыпает – просыпаются разбойники. Город засыпает…- Разбойники и горожане – любимая игра детворы лучших домов Ардолна – столицы большой мощной морской империи. Крайне неодобряемая родителями и нянями и поэтому особо притягательная. А вот для нищих кварталов Аста, расположенных на западе города – это не игра – это жизнь. Всё, что днем пряталось в подвалах, выползает ночью на улицы в поисках поживы. Различные выродки чья общая мать – бедность и чей общий отец порок, выходят из своих подвалов, рыскают по улицам, иногда заглядывая в дома, стоят под фонарями, выставляя напоказ тела на продажу, горланят в дешевых кабаках, запивая голод, горе, стыд. Это дно. Ниже уже некуда. По крайней мере здесь, в гордом Ардолне.

Горб сидел на куче грязного тряпья. Он уже справился со своей работой, сварганив нехитрый обед для компании, которая должна вернуться после дела. Парня не брали на такие мероприятия. Помимо горба он был еще и хром. Не прыгать, ни бегать как того нужно для дела Горб не мог. Он бы первый попался тракам . И уж те точно вытрясли бы из него всю подноготную их шайки.

Вообще-то Горба звали по-настоящему Рен, а полностью Ренольд. Уж непонятно, чем руководствовалась его мать, когда давала ему имя, подходящее только для благородных. Но имя, похоже, сработало. Во-первых, Горб к своим двенадцати годам лишился только одного зуба, выбитого матерью для продажи местному лекарю. Второго выбитого зуба Горб дожидаться не стал и, вывернувшись от матери, припустил со всей возможной скоростью, чтобы никогда не возвращаться в подвал, где жил вместе с ней и отчимом. Во-вторых, Горб, который по слабости и физическому уродству мог рассчитывать лишь на самое низшее, самое голодное место среди нищих, нашел банду Болотных Фей. И его приняли! За что? Почему? Неужели так сильно на банду подействовало слово деда Стамиса? Этот старик, которому уже и неизвестно сколько лет было, являлся совершеннейшим юродивым. Судя по имени, он пришел издалека, из восточной далекой страны, где под ярким солнцем зрели моря золотых колосьев, леса были высоки и непроходимы, а люди любили свободу больше, чем что-либо в жизни. Как он попал на острова и когда потерял свой разум, никто в банде не знал. Просто однажды Лис привел старика и сказал, что теперь он будет жить здесь и получать все, что положено для жизни – место у очага, одежду и еду. Никто Лису не возражал. А вскоре члены банды и вправду поверили, что Стамис их талисман. Ведь с тех пор, как старик поселился у них, никто из членов банды не попался тракам(страж порядка да и вообще любой военный ), никто не был ранен в баталиях с конкурентами, а их вояжи стали на редкость удачны. Поэтому когда Стамис привел за руку сопливого хромого горбуна, и сказал, что парня нужно принять, никто возражать опять не стал. И даже есть дали. И потом оставили. Чудо!

Отныне Горб варил нехитрые обеды, пришивал, зашивал, точил, по возможности даже убирался. Следил за Стамисом, которому бывало плохо, особенно осенними и весенними ночами. И слушал бесконечные истории старика. Истории в которых невозможно было различить, где фантазия, а где правда. Впрочем, Горб особо и не волновался на счет этого. Ну какая ему разница, летает ли в полдень над полями пшеницы дева с золотыми волосами, которая может ослепить каждого, кто посмеет в это время прийти на поле? Ведь Горб все равно не увидит ничего в своей жизни, кроме вечных узких улочек, тумана и изредка проглядывающего хмурого солнца своего города. А слушать старика было забавно.

Горб задумался и даже стал засыпать. Предыдущие сутки старик часто кашлял, и Горб почти не выспался -неудивительно, что сейчас клонило парня в сон. Но все же Горб услышал царапающий звук. Он встрепенулся и открыл глаза. Взгляд тут же нашел другой взгляд – злобный и умный. Рядом с кастрюлей с варевом, что было приготовлено на ораву, стояла на задних лапах огромная крыса. Но главное, в передних лапках крыса держала какую-то емкость. -Кыш, демонское отродье! – Горб не решился подойти к крысе и просто бросил в нее каким-то обломком, который так удачно лежал у ног. Кидал Горд метко, но крыса успела отшатнуться, и камень пролетел мимо, хорошо еще хоть не в кастрюлю. Крыса соскочила с печки и, бросив на Горба последний злобный взгляд, скрылась в темном углу. -Дьявольское дерьмо, - сплюнул со злобой Горб, и сделал знак защиты от нечисти. Когда-то Горб еще ходил вместе с матерью в храм и даже читал священную книгу, где напрямую говорилось, что крысы есть создания, возникшие из экскрементов дьявола. В одном из углов их мрачноватой берлоги что-то зашевелилось, закашляло. Горб встал, и подошел с лежащему на убогой постели из тряпок старику. -Ты как? – спросил он Старик закашлялся. -Нормально. Что за гам? -Крыса. Чуть не влезла в мою похлебку. Дерьмо. Жаль, не попал Старик покачал головой -Не стоит. Крысы – существа благороные -Чего? – Горб покачал головой, усмехаясь. -А ты не грыжься (смейся) . Уж всяко крысы поблагородней людей будут. Я вот сейчас … Старик поднялся. Сел и уставился на Горба своими выцветшими подслеповатыми глазами. Такой взгляд у Стамиса всегда бывал, когда готов он рассказать что-то. Горб приготовился же слушать в свою очередь. -Есть такое… -начал Стамис, - несколько крыс хвостами перепутаются, что и не отодрать. Такой урод не может сам хало (пища)рыскать( добывать любым возможным способом). И одна дорога – под хвост дьявола (умереть). Но нет – другие крысы его кормят. Не оставляют. Горб кивнул. Он и верил и не верил. Никогда такого не видел. Парень уже был готов уйти, но Стамис заговорил вновь. -А еще в моей стране рассказывают о Королеве Крыс. Горб вновь обернулся к старику. -мой шнур (отец) тоже что-то такое говорил. -Ну да, эта леди уже по всему миру бродит, - засмеялся Стамис. Смех его резко оборвался кашлем, но после старик продолжил -Но она из наших земель. -Спой(расскажи) о ней, Стам, - попросил Горб вновь усаживаясь рядом со стариком. Стамис похоже кивнул и начал говорить -Поют, красива она была. Не знают, как звали, но красива. Черноволоса, черноглаза. И кожа белая, что снег. Не наш, что тут на шметках(городские улицы), а белый белый, что лишь в деревне. Да ты и не видел такого. И не нюхал В общем, она очень бела лицом, как на каблуках(аристократка). Но холодная, словно адовы реки. Лишь глаза жгут огнём. -Ты видел ее когда-нибудь? – спросил Горб -Нет, шнур мой. И влюбился до конца жизни. Пел, что никогда такого не было с ним. -А как она стала такой? -Было это, когда на нашу землю чужие завалились (пришли) . Стали резать(убивать) ,рыскать. Семью ее порезали, и ее того, оприходовали траки. Вот она и пошла к крысам. Спела - возьмите руду да и жилы(кровь и плоть), только бы мне оглядеть (отомстить) . Ну и они не отказали. Только по нраву пришлась девка. Вот и стала Королевой Крыс. Ну и оглядела. Всех обидчиков порезала -Так что, крысы не резали ее? -Почему, порезали, но потом вернули из адовой реки. Иной вернули. Вечно теперь ей топтать камни . Почти вечно -Почти? -Пока последняя крыса под хвост дьявола не уйдет, и Королева топтать камни будет. Нет для Королевы преград, везде она, где ее низкие(слуги, рабы, холопы). Может и крысой обернуться, и девкой красивой, и старухой сизой(седой). Много знает она. И схроны ей изданы(известны) -И чем же она живет? -Тем, чем нравиться ей. А уважает она справедливость. И простой лопот (народ) Горб усмехнулся -Ну тогда тут ее точно нема. Иначе хоть кому бы срубила (помогла) -Не пой так. – строго сказал Стамис, - ты этого не знаешь. Горб не стал спорить. Зачем спорить с юродивым добрым Стамисом?

Тут и остальная банда пожаловала. С добычей. Пока делили, да пока ели, да пока спать укладывались, вот и совсем рассвело. Все уже сопели и храпели на своих тонких матрацах, а Горбу почему-то не спалось. Все ему виделась в видениях между сном и явью то крыса, чисто белая, такого невинного незапятнанного ничем цвета, который кажется можно увидеть на свадебном платье богатеев. Горб один раз видел случайно. То девка ему мерещилась. Черноволосая, с яростным огнём в глазах, заполненных чернотой. То старая старуха трясла головой своей седой прямо перед его лицом. Но, наконец, и Горб заснул.

Зима вошла в свои права и принесла новые трудности в кварталы бедноты. В конце первого зимнего месяца заболел Стамис. Старик долго кашлял, отхаркивая кровавый сгустки, и несмотря на старания Горба и лекарства, которые смогли достать Болотные Феи, Стамис умер к середине января. После него осталось лишь кое-какое тряпье и маленькая, сделанная из полупрозрачного синего камня, статуэтка крысы, сидящей на задних лапках. Кто-то из Фей захотел взять ее себе, но Лис отдал ее Горбу, сказав, что старик сам так ему велел. Никто главарю не стал возражать.

После жизнь потекла по-старому почти. Теперь уже Горб рассказывал всем те истории, которые ему удалось дополнительно услышать от Стамиса, пока банда была на деле. Иногда парень приукрашивал их, добавлял свое. Особо почему-то ему нравилось рассказывать о Королеве Крыс, которая в его рассказах была то проказливой девчонкой, то красавицей благородной, то нищенкой, которая вдруг сбрасывала нищие покровы и представала гордой девой-воительницей из древних рыцарских романов. Она приходила на помощь в участки стражи и в подвалы богатых лордов. И всегда помогала попавшим в беду простым. Все Болотные Феи, даже самые старшие из них, открыв рты, слушали Горба и он мог быть спокоен за свое место у их очага. Да и ему самому нравилось, как рассказывать, так и придумывать что-то

В конце зимы некоторые из Фей ушли. Красавчик, который всегда был приманкой и проникал в богатые дома к одиноким пожилым дамам, чтобы потом открыть двери ночью остальной банде, так и остался в одном доме. Белка вдруг нашла родителей. Нет, они не оказались богатыми лордами, такое только в сказках бывает – они оказались вполне себе зажиточными крестьянами. Кремень стал учеником сапожника, и влюбился в его дочь. Кажется, он всерьез задумывался обрести семью. Мита переманила другая банда, а его сестричка Мята ушла искать своё счастье с бродячими актерами, как и всегда мечтала. В марте Лис вызвал Горба и без обиняков сказал, что неплохо бы Горбу тоже поучаствовать в общем деле, раз так обескровилась банда -Я за, - ответил Горб, лишь пожимая плечами, - но что калека может? -Калека может вызвать жалость. Как Красавчик. -Куда уж мне, - хмыкнул было Горб, но Лис поднял руку, требуя тишины. -Ты как на каблуках(благородный). Луной(лицом) . Так что…можешь сойти. Сам посуди – нет Красавчика, а без него хало рыскать не то. -Плохо . смерзну( сделаю), если смогу.

Так и пошел Горб в наводчики. И на удивление первые две ходки удачные были, видать и вправду статуэтка Стамиса помогала. Проблемы начались с третьего раза. Тогда Горба подобрала с улицы, судя по одежде очень богатая дама. Посадила к себе в экипаж и увезла в загородное поместье. Горб испугался, что Бегун не сможет за ним последовать и не узнает, где дом. Но, Бегун прокричал галкой сразу же, как Горб вместе со своей нежданной благодетельницей, вышел из экипажа. Горб немного успокоился, но все же не без опаски входил в большой дом, полный слуг. Все-таки так далеко от города они дела еще не делали. А дом и вправду был большой. И богатый. Горб все зыркал туда, сюда, чтобы увидеть, нет ли охраны и сколько вообще слуг. Дама меж тем, провела его на кухню, где Горба накормили сытно да сладко, а потом его провели в какую-то маленькую комнатку, где переодели. Все это было уже привычно Горбу по первым двум работам. Даже стало как-то жалко эту добрую даму. Ну ненадолго. Вон у нее сколько слуг - небось если даже весь дом Феи унесут – еще деньги останутся в банке каком-нибудь столичном. Да и вообще, Горб одернул себя резко, тут не до жалости.

Обычно дело начиналось через пару дней после того, как Красавчик, а теперь Горб заселялись. За эти дни Горб должен был хорошо изучить дом. Походить по всем комнатам, глупо лыбясь, дескать вот как бывает, а какие вазы, а мебель!. Ой, как спасибо, что я здесь, дайте я вам ручки госпожа, поцелую. И ножки. И лапки вашей собачки. Почему-то все дамы благотворительницы думали, что именно так должен вести себя ребенок, взятый ими из приюта или подобранный с улицы. Ну Горб и старался. А тем временем спокойно рассматривал все, все примечал. Глаза у него, в отличие от спины, не подвели при рождении – зоркие. Да и умом не обижен. Первый день прошел так, как и планировал Горб. Ничего необычного. Горб все приметил, и уже даже начал скучать, когда проснулся утром второго дня. Скорее бы Тиш пришел. Горб даже специально торчал несколько часов в саду, но так и не услышал пения сороки. А часа в четыре его нашла горничная госпожи и провела в зал, где, как она сказала, его ждут.

Горб почувствовал неладное уже когда переступил порог комнаты. Такое мерзковатое чувство, когда вроде бы все нормально, но все тело с макушки до пяток кричит, что нет, не нормально. Бежать нужно отсюда. Тикать побыстрее. Когда Горб первый раз не послушал этого своего чувства, это стоило ему зуба. Сейчас он весь собрался, готовый бежать. Когда он вошел, то заметил, что в комнате за ними находится еще дворецкий – высокий дородный мужчина, который сразу же закрыл дверь. Помимо него в комнате была сама госпожа и невысокий человек в неброской темной одежде. Правда, Горба в этом отношении было не обмануть, Проведя время в банде, он уже научился кое-что отличать. Ткань одежды незнакомца - тиррская – тонкая, но очень теплая, стоившая баснословные деньги. Такое могли себе позволить только очень богатые люди. Этот человек во все глаза смотрел на Горба, и тот не смог выдержать взгляд, хотя никогда и никого не боялся. Слишком уж тяжел и необычен оказался взгляд незнакомца. Словно в душу смотрел. И все оттуда вытягивал. Горб почувствовал себя загнанным зверем. Он озирался, прикидывая, сможет ли сейчас выпрыгнуть из окна и дать деру. -Даже не думай, - спокойно и тихо сказал так напугавший его незнакомец., - ты не сможешь и с места сдвинуться. Горб показал оскал, словно пес, но незнакомец только рассмеялся. -Попробуй. Горб бросился к окну. Ему показалось, что бросился. На самом деле тело вообще не отреагировало на команды разума. Он действительно и пальцем не мог пошевелить. Теперь стало по-настоящему жутко. Горб попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь какой-то приглушенный то ли вой, то ли стон. -Хотел ограбить несчастную вдову? – спросил незнакомец улыбнувшись. -Ограбить? – тут подала голос госпожа. -А разве вы не в курсе, леди Диара? Так иногда делают банды уличных проходимцев. Сначала кто-то втирается в доверие сердобольной и милосердной даме, типа вас, прекрасная. Когда попадает в дом, то все выясняет, а потом приходят ночью его подельники и все ценное уносят. Все, что смогут найти. Ну и сам страдалец вместе с ними улепетывает в свою вонючую дыру, откуда и вылез на улицы. -Что Вы говорите, лорд Даррен. Вы уверены? Ну что этот тоже из… Леди Диара бросила на Горба взгляд, полный отвращения. -А пусть он сам скажет. – ответил тот , кого назвали Дарреном. Даррен. Горб вспомнил. Все в городе слышали о главном колдуне короля. И о его экспериментах, что проводит колдун в башне тоже. Горб попытался возразить. Может тогда леди не станет отдавать его страшному колдуну. -Нет, - выдавил он. И тут же в глазах потемнело от боли. -Врать мне нельзя. – сказал Даррен. – когда ваша шайка должна была обчистить дом уважаемой леди? -Завтра ночью, - процедил Горб сквозь зубы. Леди Диара всплеснула руками -Значит, моя совесть может быть полностью спокойна, - сказала она -Ваша совесть в любом случае может быть спокойна, леди Диара. Ну даже если бы эта крыса имела другие намерения. Ну и что? Все эти твари, вся та уличная грязь, которая есть сладко хочет, а работать нет – это просто язвы. Которые неплохо бы выжечь. К сожалению, наш король слишком мягкосердечен. По-моему всем этим вшам место на рудниках…К тому же, они еще обычно упрямы как ослы и бестолковы как бараны – ничему путному не научишь. И Вы бы быстро в этом убедились, останься у Вас этот уродец подольше. Ни к какому делу обычно таких не приучишь, все что не дай – поломают, испортят. Да еще и возмущаться будут, если Вы их накажете. Так что Ваша совесть вполне может быть спокойна. Вы помогли убрать с улицы еще один комок грязи. И все. -Но почему Вы сами не ищете себе… - леди Диара запнулась, пытаясь подобрать слова. -Испытуемых? – спросил Даррен. – обычно так и происходит. Либо я сам, либо мои слуги – ни у меня вышколенные ребята. Но иногда мне нужен необычный редкий материал. Как, например, этот. Мне нужен был молодой испытуемый, горбатый, чуть хромой, но при этом при отсутствии любых других уродств. Сам удивился, когда ни я, ни мои ребята не смогли ничего подходящего найти. Как хорошо, что я рассказал Вам о том, кого ищу. И Вы помогли. -Я тоже его случайно заприметила, - улыбнулась кокетливо леди Диара. – но рада, что могла помочь -Но в следующий раз прошу не рисковать из-за меня так сильно, леди Диара, - учтиво сказал Даррен, - ведь подумайте, если бы я приехал на день-два позже и Вас бы обокрали. -Какой ужас, - леди Диара всплеснула руками. – нет. Не подумайте, я не скупердяйка, я жертвую на благотворительные общества. Знаю, знаю, Вы считаете эти деньги попросту выброшенными и может, Вы правы. Но это мои принципы! Просто…просто представить, что эти грязные…ходили бы здесь, в моем доме, трогали бы мои вещи. Честно признаться, одного мне вполне хватило. И благородная леди вновь бросила на Горба такой взгляд, будто бы смотрела на мокрицу -Теперь этого точно не будет. Крысы не посмеют сунуться, узнав, что их подсадная утка пропала, - уверенно произнес колдун -А если…может быть Вы… -Конечно же, обеспечу леди защиту ее дома, чтобы точно никто из заморышей не смог сюда сунуться. В конце концов, это мой долг перед леди, которая так рисковала ради моей просьбы. Леди вновь улыбнулась и чуть наклонила голову. Даррен встал и, поклонившись, заявил -Ну а теперь позвольте мне покинуть сей дружелюбный дом. Поверьте, я крайне скорблю об этом, но ничего не поделать – дела, дела. Колдун вышел из комнаты, когда дворецкий с подобострастной улыбкой и низким поклоном открыл ему дверь. Даррен не обернулся на Горба, но тот сам, совершенно против своей воли пошел за колдуном. Никогда Горб не ощущал себя так. Ноги сгибались и несли тело вслед за страшным человеком, а на душе было совсем плохо. И надеяться тоже было не на кого. Совершенно.

Дом Даррена, большой, трехэтажный особняк стоял совсем рядом с владением короля. Горба колдун лично определил в маленькую комнатушку в подвале, больше похожую на камеру. Впрочем, скорее всего камерой она и была. Только когда за Дарреном закрылась дверь, Горб обрел власть над своим телом снова. Первым делом он бросился к двери, конечно зря – та была закрыта. Потом Горб обратил внимание на бедную лежанку, заправленную сеном. Встав на ней на цыпочки, смог дотянуться к маленькому окошечку с железными прутьями. Впрочем, если бы прутьев не было, даже голова Горба не смогла бы пролезть в эту узкую щель.

Так он сидел без еды и воды пока хоть какой-то свет проникал в узкое окошко. Потом наступила полная темнота. Горб не мог спать. Он сидел на своем ложе, сжав в руке единственную вещь, которая сейчас помогала ему не лишиться рассудка и говорила, что он все еще на земле, в этом мире. Это была фигурка крысы, подаренная Стамисом. Он чувствовал тепло нагретого его же собственными руками камня. Если бы только Королева Крыс действительно существовала и была такой, какой он ее расписывал. Но Горб был слишком взрослым, чтобы верить в сказки, тем более свои собственные.

На следующее утро, не сомкнувшего глаз Горба отвели в лабораторию Даррена. Парень был слишком напуган, иначе он бы по достоинству оценил столь необычное место. Сама лаборатория вовсе не походила на какое-то мрачное подземелье, в котором, по слухам и должен работать колдун. Наоборот – это была огромная просто, светлая комната, стеклянная стена которой выходила в сад, где пели птицы и откуда доносился запах цветов. Большой стол светлого дерева стоял рядом с этим окном. А на столе горами вздымались бумаги, письменные принадлежности, какие-то колбы и сосуды. Рядом стоял еще один стол, повыше и сделанный из какого-то металла. На нем тоже были колбы и сосуды. Но уже в большем порядке. Еще один стол, чуть повыше, похожий на каталку из госпиталя, но без колесиков, стоял впритык к первому, а рядом с ним находилось несколько маленьких тумбочек с различными инструментами. Практически ни один из них не был Горбу знаком, хотя некоторые наводили на мысль о кабинетах лекарей. Все остальное свободные стене комнаты были отданы книжным шкафам, тянущимся до высокого, метра три, потолка. Несмотря на внешнее спокойствие, комната внушала Горбу настоящий ужас. Кажется, он слышал стоны и плач в голове, но не мог понять, что это. Да и не пытался разобраться. Его сюда почти принесли двое неразговорчивых мускулистых мужчин. Принесли и поставили. - можете быть свободны, - кивнул Даррен. Сейчас сам колдун стоял у окна и наслаждался видом из сада. . Слуги поклонились и начали пятиться к двери. Горб просчитывал варианты. Если сейчас он кинется в сторону окна и со всей силы врежется в стекло, то может он сможет вылететь в сад. А осколки, шум, отвлекут колдуна и дадут Горбу время …хоть немного времени. Он посильнее сжал в кармане свой талисман. И к несчастью Даррен заметил это. -Что там у тебя? – спросил он резко. Горб не успел даже отпустить статуэтку, как его руку схватила ручища одного из слуг колдуна и резко вытащила ее из кармана, вывернув так, что Горб закричал от боли и выронил статуэтку. Та упала на пол со звонким стуком, но не разбилась. Даррен с необычайной, даже неприличной для дворянина скоростью, бросился за статуэткой и уже через несколько секунд сосредоточенно и удивленно ее рассматривал. Тем временем. Один из слуг держал мальчишку, пытавшегося вырваться. -Откуда это у тебя? – прошипел Даррен, махая статуэткой перед носом мальчишки. Горб стоял, уставившись на Даррена. Он, кажется, вообще не понимал, чего от него хотят. Звонкая пощечина, от которой зазвенело в голове, привела парня в чувство. -Отвечай…сейчас же. – Даррен уже потерял всякий аристократический лоск. Лицо лорда было красным, а глаза почти вылезли из орбит .-Мне его завернули(оставили после смерти), - запинаясь на каждом звуке начал мальчишка -Что? – заорал Даррен. Потом все же пришел немного в себя и выпрямившись, процедил сквозь зубы, - изволь говорить нормальным языком. Я не понимаю этот грязный бред дна. Горб помолчал немного, пытаясь вспомнить нужное слово, и опасливо смотря на Даррена. Но. наконец, начал говорить. Иногда останавливаясь и пытаясь найти слово, иногда переходя на арго, которое, как оказалось , Даррен прекрасно знал, но просто не хотел слышать. Закончив рассказ, он уставился на Даррена. Лорд молчал, рассматривая статуэтку, которую по-прежнему не выпускал из рук -Вот как, - Даррен смотрел то на статуэтку, то на Горба. Смотрел как-то удивленно. Через пять минут тишины, лорд Даррен сказал слугам -Отведите его в комнату. Дайте воды и еды. Мне нужно подумать. Одному. Чтобы никто сюда не заходил, пока не позову.

Горб оказался в комнате, уютно обставленной. Ему принесли воду и еду, даже помогли искупаться и дали одежду. А еще в комнате примыкала уборная, что Горба обрадовало. Прошлую ночь ему пришлось пользоваться углом камеры. На следующий день Горба опять повели по длинным коридорам дворца, по мягким коврам, которые тут были везде. Как говорили, лорда Даррена раздражает звук шагов, поэтому и сделано все, чтобы шаги были неслышны. На этот раз его привели в кабинет – небольшую, но опять-таки светлую комнату с большим окном. Лорд Даррен сидел на кресле, стоявшем напротив двери, так что свет сразу же бил в глаза вошедшему и не сразу можно было заметить самого Даррена. Помимо кресла в комнате был небольшой столик и снова- шкафы, шкафы, шкафы с книгами и манускриптами. Слуги, как и раньше молчаливые, поставили Горба прямо напротив сидящего Даррена и с полупоклонами удалились. Подождав, пока закроется дверь, Даррен начал говорить -Послушай, я не знаю, почему именно ты оказался хранителем талисмана. Жаль, что этот Стамис умер. Наверняка это был удивительный человек. Не знаю, почему он решил закончить свою жизнь среди отбросов, но говорят, что мудрецы часто теряют рассудок к концу пути. Но теперь хранитель ты. Ты даже не осознаешь чего. Что ты слышал о Королеве Крыс? И опять Горбу пришлось изрядно напрячься, чтобы найти нужные слова и рассказать все, что он знал от Стамиса. Пару раз чуть не рассказал что-то, что придумал сам, но вовремя останавливался. -Забавно, - протянул Даррен, когда Горб закончил рассказ, - ну так вот что я тебе скажу. Королева Крыс очень сильный дух. И плевать она хотела на простой люд. Впрочем, также как и не на простой. Её вкусы иногда непонятны и странны. Но любой, кто владеет этим талисманом, является ее избранником. Иногда по совершенно непонятной причине Таких талисманов очень мало. Тот, кто им владеет, получает со временем и магическую силу и мудрость. Если только сам не отказывается от этих подарков. Тогда талисман просто уходит из рук. Проснешься, а его уже нет. Королева обидчива и ревнива. И на отвергшего ее дары обрушиваются несчастья. Только старикам говорят, дает она покой и возможность дожить так, как они хотят. Я слышал об этом, и теперь убедился, что это правда. Даррен замолчал. Молчал и Горб, боясь что-нибудь сказать. Но он не выдержал. Стараясь подобрать слова, начал -А Вы уверены, что…. -Ты не забыл, с КЕМ ты говоришь? – спросил Даррен. И хотя в его голосе не было злобы, Горб чуть попятился. А Даррен, не заметив этого, продолжал -Я предлагаю тебе…я перелагаю тебе то, на что низкий урод вроде тебя и рассчитывать не мог. О чем не мог и мечтать. Я предлагаю тебе стать моим учеником. -Я…. -Ты сейчас шваль, мусор, грязь под ногами таких, как я. И таких, кто гораздо ниже меня. Я предлагаю тебе другую жизнь. -Но… -Ты же не будешь сейчас мне рассказывать о своих друзьях? – хохотнул Даррен, - в вашем вонючем мирке нет понятий дружба и любовь. -Неправда, - выпалил Горб. -Правда. Но у тебя есть талисман. Королева никогда бы не позволила владеть талисманом тому, кто не способен на настоящие чувства. Так что, готов признать ошибку. И в Вашем болоте бывают исключения. Правда, очень редко. За все время только ты мне и попался. Остальные готовы были продать родную мать, брата, возлюбленную, за несколько монет. Тебя проверять не буду. Хотя мог бы. Но – талисман Королевы – важнее и явственнее всех проверок -И я буду так же относиться…как Вы? -К мерзости, что живет в канавах? Ну, разуметься, а зачем иначе к ним относиться. Впрочем, ты …. – Даррен встал, и подошел к Горбу. Он взял мальчишку за подбородок и поднял его голову вверх, заглянув в глаза. Горб хотел, очень хотел закрыть глаза, чтобы избавиться от этого проникающего взгляда. Не смог. Через пару минут Даррен отпустил его. -Думаю, стоит немного заняться твоей памятью. – сказал Даррен Горб судорожно сглотнул. А Даррен продолжил -Так будет лучше. Только сочувствующих тут не хватало. Еще сюда кого притащишь. Или проговоришься. Так что, мой друг, тебе будет лучше все забыть. Кто ты и откуда. -Вы…-Горбу вдруг стало ужасно страшно. Он не хотел забывать! Это было такое необычное чувство, необычное и неожиданное, что в сознании Горба все перевернулось. Много раз, засыпая голодным и избитым в подвале, где они жили с матерью, а потом с матерью и отчимом, или под мостом, его временным пристанищем, пока не нашел Стамис, или даже у Фей, Горб мечтал, что вот он проснется, и он уже другой человек. Что вся жизнь на дне только сон, а на самом деле он – если не принц, то хотя бы сын помещика или даже дворянина. И что сон, который ему приснился можно будет и забыть. Да, там были и приятные и сносные моменты. Но ими вполне можно пожертвовать, чтобы забыть неприятные. Но сейчас он со всей яркостью и силой чувства понял – он не хочет ничего забывать. Это ведь его жизнь, жизнь которую он не хочет отдавать никому. Даррен похоже, был в курсе метаний мальчика, но так же похоже, что ему они были как говориться на дне, до шишки на заднице. Он лишь снова ухмыльнулся и позвал слуг, позвонив в маленький колокольчик, что стоял на столе. Когда те пришли, Дарен приказал -Отведите его обратно и следите хорошенько. Уже обращаясь к Горбу, он сказал. -Знаешь, по некоторым причинам, которые ты не поймешь, да и не надо, сегодня я не могу ничего провести по отъему твоих воспоминаний. Так что у тебя есть еще три дня, чтобы ими наслаждаться. И прощаться со своей прошлой жизнью. Прими это как подарок. Знаю, весьма дешевый и никчемный. Правда, похоже, ты не будешь против побыть Горбом а не Ренольдом еще немного. Даже не представляю, как мне удастся влить в тебя хоть немного манер и нормального вкуса. Услышав свое настоящее имя Горб вздрогнул. -Ну да, я много знаю, - сказал Даррен, - иногда это даже забавно. Но чаще всего скучно. Хотя кто знает, может ты как раз будешь тем, кто найдет способ, как бороться с подобной скукой.

Горб вновь оказался в комнате, с закрытыми дверями. Его накормили, еще раз вымыли(зачем вообще мыться каждый день? – но те, кто на каблуках…моются) И оставили одного. В комнате было окно. Забранное решеткой. Сам Горб бы пролез, если бы постарался, но вот уродство, его горб, рок с рождения – нет, не пролезет. Горб уселся на кровать и задумался. Ведь это то, о чем он мечтал! Мечтал когда-нибудь проснуться иным, другим. Но сейчас, когда мечта готова была стать явью, Горб не хотел ее. Он вспоминал всю свою жизнь, вспоминал мать, которая не вызывала у него никаких добрых чувств, вспоминал отчима, который добрых чувств вызывал еще меньше, вспоминал Стамиса, первого кто отнесся к маленькому горбуну по-доброму. Вспомнил он и Фей, с которыми было неплохо. Конечно, относились к нему, как к слуге, как к кому-то кто ниже их, но никто не бил и кормили. И крыша над головой была. А все же… нет не мог Горб себя понять. Почему не хочет, чтобы умер Горб и родился какой-то там Ренольд. Который будет ходить на каблуках, называть прежних друзей грязью и искать среди них экспериментальный материал для опытов нового учителя. Вспоминал Горб страшные рассказы об экспериментах Даррена. Слышал рассказы леди Кирси, когда первый раз работал наводчиком вместо Красавчика. Леди рассказывала, как лорд Даррен вернул зрение одному из сыновей герцога Отисса, пересадив мальчику чужие глаза. И что до этого он несколько раз безуспешно пытался это сделать. И долго искал средство спасти наследника. Чьи глаза он использовал для попыток? Чьи глаза он пересадил сыну герцога? А еще леди Кирси, которая была в восторге от лорда Даррена, рассказывала, что точно знает, что все слуги Даррена полностью ему подчиняются не потому что верные такие люди, а потому что заколдованы. -Они не могут ему не подчиниться. Они просто не знают никаких иных чувств и мыслей кроме выполнения приказов хозяина. Эх, вот бы мне таких слуг, - вслух мечтала Кирси, очень обиженная тем, что гувернантка прожгла утюгом одно из ее платьев. Служанку, конечно, выпороли, но ведь платье этим не вернешь. Горб подумал, что с удовольствием бы увидел в качестве такого слуги отчима. Но не мать. При мыслях о том, что он забудет мать, стало невообразимо грустно. Но ведь он никогда не любил ее и в этом пользовался абсолютной взаимностью! А если на эксперимент попадется Лис, которому всем обязан? Или Греша, которого мог бы назвать другом? А он…нет. Горб закрыл голову руками и упал лицом в подушки. Представить такого не мог. Он…он ведь просто умрет. Да, родиться какой-то там Ренольд. Но Горб умрет. И это навсегда. Нет…он не хочет, не хочет. Горб только сейчас обратил внимание на то, что плачет. Последний раз он плакал, когда Стамис умер. А еще мальчик почувствовал огромную, просто нечеловеческую усталость. Даже когда он ушел из дома и голодный бродил несколько дней, так не уставал. А потом Горб начал проваливаться в сон. Последней его мыслью, отчаянным криком было «Королева Крыс, Королева, если ты видишь если все издано (известно) тебе. Помоги мне, прошу. Лучше порежут(убьют) пусть.» А потом Горб, уже на самом пороге сна увидел две красные светящиеся точки. «Это зырки (глаза) » почему-то вдруг неожиданно для себя подумал он. И уснул уже окончательно.

Следующий день прошел в томительном ожидании. Три раза Горбу приносили еду и каждый раз он всматривался в лица своих тюремщиков. Ничего он на их лицах не увидел. Безучастность, пустые глаза. Горб пытался поговорить с кем-то из них. Ему попросту не отвечали, словно не видели и не слышали. Впрочем нет, видели. Когда Горб попытался прошмыгнуть мимо двух слуг, его тут же схватили цепкие сильные руки и водворили в комнату. Все также молча. Горб снова ворочался в постели. Но теперь он чувствовал не страх, а злость. Злость на себя, за свой дурацкий горб и за нерасторопность, за то, что не смог сразу отличить, что за сука эта леди Диара. На Даррена, который смеет отнимать у него жизнь. На Королеву, даже, в которую никогда и не верил. Злые слезы душили, а все тело пылало, словно в жару. -Эй, ты полегче, а то в собственном жире изжаришься. – услышал Горб насмешливый звонкий голос. Парень сел на постели и, проморгавшись от душивших его слез, наконец смог увидеть говорившую Прямо на подоконнике, свесив ноги в комнату, сидела девчонка. Обычная девчонка его возраста. Может быть разве что слишком худенькая. Горб даже присвистнул от зависти – вот бы он таким был – запросто бы пролез через прутья. А стекло разбить ума много не надо. -Вообще-то тут заговоренное стекло, - сказала девчонка, продолжая болтать ногами, - хорош бы Даррен был как колдун, если бы его окна так запросто бить можно было. -Но как…-начал было Горб Девчонка легко спрыгнула с подоконника. На ней было лишь короткое серое платьице лохмотьями по юбке, но чистое. Горб только сейчас заметил, что в комнате очень светло, хотя источника света нигде не было видно. Он быстро встал и уставился на девчонку. Та улыбаясь, медленно подходила к парню. Вот только шла она не так, как ходят городские девчонки дна. Она не прятала свою фигуру, не сутулилась, не смотрела напряженно и чуть затравленно. Нет, шла гордо и плавно, словно королева. Впрочем…

Девчонка подошла к Горбу и, подняв руки, сцепила их так, словно что-то держала. Но Горб-то видел – у нее в руках ничего не было. Раньше. А теперь, когда она раскрыла руки, Горб увидел светящуюся небольшую статуэтку крысы из какого-то оранжевого полупрозрачного камня. Камень был словно бархат на вид, а статуэтка выполнена мастерски. Неизвестному мастеру(мастеру ли) удалось передать даже шерстинки на шкуре крысы. Сам не ведая и не подумав, зачем, Горб протянул руку, чтобы взять статуэтку, как вдруг та ожила. Отряхнулась, ощерилась, помотав головой, клацнула зубами. Маленькая крыса с легкость спрыгнула на пол и добежав до угла комнаты, зыркнула своими красными глазками, прежде чем раствориться в тени. -Ты…ты и правда есть? – спросил Горб -Выходит что так, - рассмеялась девчонка. Она кокетливо повела плечиком, но Горб словно не заметил призыва в ее глазах. Он лишь смотрел на нее, как на чудо -Так и будешь молчать? – недовольно скривила губки Королева Крыс. -Я…-начал было Горб -Ну что ты? Что ты? – начала Королева брезгливо, - и всем-то вы люди недовольны. Нигде никто и никогда, заметь. -Нет, - вскрикнул Горб -Нет? А разве ты не мечтал о другой судьбе? -Да, но…не надо. -С каких пор? – спросила Королева, - или ты думаешь, что обещанные мной мудрость и власть просто так придут? Вот будешь ты у себя в вонючем подвале сидеть, а они раз…и придут. Тебе, между прочим, и так все на голову свалилось. А ты… Если в начале монолога Королева еще была спокойна то в конце она явно говорила обиженно. -Но это не я буду камни топтать А Ренольд. Горб произнес это имя почти с ненавистью, а потом сплюнул на ковер. -Разумеется, это будет жизнь Ренольда, а не Горба, - голос Королевы опять стал насмешливым. Потом она подошла к Горбу вплотную и прикоснулась ладонями к его щекам. Странно, теперь она была выше Горба, а он и не заметил, как и когда произошла эта метаморфоза. Королева смотрела ему прямо в глаза. Ее взгляд был таким же пронизывающим, как взгляд Даррена. Даже еще более острым и более холодным. Но Горбу не было плохо от этого взгляда. Наоборот, показалось, что душа словно окунулась в чистейшую прохладную реку, в которой он плывет и пьет холодную, приносящую силы воду. И если сразу стало холодно и зубы свело, то уже через минуту Горб почувствовал, что его горести уходят. Он ничего не забыл, но его чувства изменились. Теперь вдруг для него все стало так ясно и открыто -Ты уверен, что именно это твоя жизнь? Что должен жить Горб, а не Ренольд? – спросила она, и голос ее был как ломающийся лед. -Да, -ответил Горб. Королева отняла свои руки и Горб, не в силах удержаться на ногах, потеряв ту живительную нить, тот вливающий силы и уверенность поток, опустился на постель. Там он и сидел, опустив голову, пока Королева раздумывала. -Знаешь, - к ней вернулся задор, - а ведь лорд Даррен собирался провести эксперименты по срезыванию горба. У тебя. Немного хирургии, немного магии. Но он сделал одну ошибку в заклинании. Поэтому от его лечения ты умрешь. Горб покачал головой. Ну и что с того. Он и так умрет. -Что-то ты совсем…- хмыкнула она. Горб кинул на Королеву взгляд и вновь углубился в свои мысли. -Я не буду тебя наказывать, - сказала Королева. Горб вскинул на нее благодарный взгляд. -Но и награждать тоже. Извини. Но ты слишком слаб. Я сама виновата – поставила не на того. Ну, это бывает. Горб вновь пожал плечами. Ну да, слабак, теперь он окончательно это понял. -Я бы могла не спрашивать тебя, ты понимаешь? – сказала Королева. Горб вздохнул. -Но…ты больше никогда не увидишь статуэтку. И меня Горб посмотрел на нее, задумавшись. Не увидит ее? Сейчас перед ним стояла не девочка из дна пусть и симпатичная. А невероятной красоты женщина в длинном синем платье из струящегося шелка и бархатном красном плаще с откинутым капюшоном. Глаза ее теперь были темные и в них танцевали язычки огня, темного огня. Кожа стала еще белее, а черты лица более вытянутыми. -Итак, ты решил? Второго шанса не будет. -Да, -прохрипел Горб -Не слышу, - хмыкнула Королева -Да, - повторил Горб, на этот раз более четко. -Что же, прощай, - сказала Королева и обернувшись, пошла к окну. А Горб завалился на кровать и не успел подняться вновь. Он крепко спал

-Вставай, да вставай же, - кто-то явно толкал Горба вбок. -Лис, это ты? – спросил Горб, размыкая глаза. -А кто еще? – спросил лис нетерпеливо, - вставай, пора хало(еду) варить -Но, - Горб привстал и оглянулся. Он лежал на знакомом чердаке Фей, на своей подстилке. На нем была его обычная одежда. -Ты что как неродной? – спросил Лис, - дракаешь(болеешь)? Так не время. -Нет. Нет нет, - быстро сказал Горб – я встаю

Ему удалось в кратчайший срок справиться со смущением и вот он уже опять варил обед из объедков. Лис вечером заявил, что нашел случайно богатый дом и они пойдут его обрабатывать. Так что на полночи Горб один. Он уже привык к этому, хотя первые дни без Стамиса было страшно. Но сейчас даже рад был одиночеству. Нужно разобраться с мыслями в своей голове. Он был уверен, что поступил правильно, но нет нет . да и закрадывалась подлая мыслишка, а что если. Статуэтки крысы так и не нашел, что и правильно. Ведь Королева говорила .

Сварив еду, он сел на свою убогую постель и целиком погрузился в воспоминания. Наверное, поэтому он не заметил, как кто-то подкрался сзади. Мальчишку оглушили ударом по голове, и он без стона завалился на бок. Очнулся Горб в темном маленьком помещении, которое тряслось. Он никогда не ездил в экипажах, но предположил, что сейчас он именно в карете. Голова ужасно болела. Наверное, шишка будет еще та. Покрутив головой туда сюда, он увидел маленькое зарешеченное окошечко. Горб прильнул к нему. За окошком проплывали улицы города. И ехал экипаж в направлении…Горб вдруг кое-что осознал и полез в карман. Статуэтка была там. Поднеся ее к лицу, Горб увидел, что крыса улыбается. Наглая морда. Хотя в фиакре было очень темно, может и показалось. Горб вновь застонал. Нет, шишка все-таки будет

-Так и есть, будет, - услышал он. Горб подскочил на месте и ударился уже о потолок экипажа. В голове зазвенело, но скоро прошло. Да и не до боли было больше Напротив него сидела давешняя девчонка. -Но ты…вы… -Ну да, - потупила глаза девчонка, - обещала. -Но. – продолжила она, вздохнув, - ты знаешь. Я передумала -Что? -Женщины такие ветреные существа. А мужчины такие глупые. Если моя ветреность может послужить исправлению твоей глупости, то почему бы и нет? Горб даже не знал что и сказать. Он судорожно сжимал в руке статуэтку. Королева выглянула во второе окно экипажа, которое было на ее стороне -О. мы уже на месте. -Где? – не понимающе спросил Горб -Во дворе особняка лорда Даррена, конечно. Не возражаешь, я тебя покину. -Но… Королева привстала и наклонившись над Горбом тихим голосом произнесла. -И не смей больше сомневаться в моем существовании Она замолчала, помедлив, а потом продолжила -А то крыска нос откусит. Придет и откусит. Дверь кареты открылась, и Горб не успел ответить. Девчонка выпрыгнула из кареты. Пройдя прямо через слугу Даррена. Словно он был воздухом. Когда Горба вытащили из экипажа он еще видел, как она, становясь все более призрачной, идет к воротам. Через несколько шагов она остановилась, обернулась, послала Горбу воздушный поцелуй. И исчезла.

Глава 2

Крыска первый раз придет Крыска палец унесет

Во второй же раз придет Крыска волос заберет

Сделать мягкую постель Для своих крысят детей.

Ну а третий раз – беги Свое сердце береги

Только некуда бежать Сердце должен ты отдать

Крыска все ж его возьмет Черным вновь назад вернет

Коль сумеешь ты забыть Каково, как люди, жить

Станешь сильным колдуном Будешь знатным ведуном

Сам закон напишешь свой На земле и под землей.

В небесах тебе парить Червем землю боронить

Будешь чуждым для людей Ты - крысиный чародей

Будет дивно все вокруг Выходи скорее, в круг!

Палец Инги ткнулся в коренастого, смешливого Рада. Тот лишь улыбнулся и принял важную позу, как он это понимал. Он медленно, без своей обычной поспешности прошел в импровизированный круг, сделанный на земле из спелых колосьев. Теперь он был вне их общества, но одновременно выше всех. По правилам игры, он не мог выходить из круга, пока не закончится игра, которая длилась до рассвета. С другой стороны, все остальные участники должны были выполнять почти любой его приказ. При этом никто не смел касаться Рада, и он не смел касаться никого. Даже стакан воды или еду ему нужно было передавать, поставив вещь на землю в круге и быстро уйдя. В еде тоже было ограничение – ничего приготовленного человеком наместник есть не мог. Поэтому оставалось ему, пуская слюни, смотреть как невдалеке ребята запекают большие картофельные клубни . Ну и ощущать приятный запах, грызя сырую репку. Зато какой почет. И ребята должны были рассказывать не то, что хотели, то, что скажет. Вот какую тему предложит – на ту и говори. И останавливайся если наместнику рассказ не понравиться. Или вообще сними штаны и станцуй на радость всем – и не важно, что ты девчонка, а в ночном в основном парни. Все слышали о Королеве Крыс, недаром же рассказывали, что она из этих мест. Но откуда пошла такая странная игра, и кто придумал считалочку – не ведали. Говорили правда, что раньше игра была вовсе не такой уж безобидной. И играли в нее взрослые, и делать это требовалось в определенные месяцы года. А крысиный Наместник получал реальную власть и мог даже приказать одному человеку убить другого. Отказываться никто не смел, потому что считалось, что иначе придут крысы. И дай Высокое Небо, чтобы они принесли только голод, а не смерть. Долгое время правители боролись с этой вредной забавой, но четыреста лет понадобилось чтобы искоренить ее в деревнях совсем. Теперь только дети играли в Крысиного наместника-ведуна. Это было строго запрещено культом Двуединого, как пережиток прошлого. Поэтому, собственно говоря и играли.

Итак, ребята уселись вокруг костра невдалеке от круга, где томился Рад. Практически все в деревне любили выходить в ночное. Кони у селян были смирные, да и уставшие после дневной работы, поэтому прекрасно паслись сами невдалеке на луге с сочной травой, не пытаясь убежать или подраться. Так что особого присмотра за лошадьми не требовалось. Сиди себе у костра, ешь запеченный картофель, да рассказывай сказки, да играй в нехитрые игры. Самому младшему в их компании – Вьюну, который своей верткостью, малым телом и растрепанной, словно перья вымокшей пичужки прической, вполне подходил своему имени, - было двенадцать, самому старшему Раду – пятнадцать. Девчонок было две – Инга рыжка, и Злата, которой, по идее тут было не место, поскольку Злата дочь Игора богача – мельника. Но Злата была так нежна, так мягка, так готова всегда помочь, и такая выдумщица, что ей прощалось даже богатое происхождение. Поначалу поговорили немного, о мистике и таинственном, потом, конечно о самой Королеве Крыс. Известно было о ней много, но все разное и версии друг с другом не сходились. То была она из дворян, то из помещиков, то из крестьян, а то и вообще из кочевого народа таган, который славился своими колдунами. Легенды сходились лишь на том, что Королева красива и обладает силой. А еще иногда любит наделять этой силой своих избранников. -Вы думаете, откуда эта игра в наместника. И почему ее попы запрещают? – спросил Иртыш, четырнадцатилетний паренек, высокий ростом и сильный, пошедший статью в своего отца – кузнеца местного. – так раньше Королева действительно сама выбирала. И был ее избранник ее полюбовником, пока не надоедал. А взамен любви да ласки, получал от нее тайны. Потому и запретили попы это дело. Бояться они колдунов, ох как бояться. -А я слышал и сейчас иногда Королева себе полюбовников выбирает. – сказал Рад, - только тайно это. Далеко ходить не надо за доказательствами. Вот старик Колод. Старик Колод жил один в лесу, достаточно далеко от деревни и общепризнанно был колдуном и лекарем. Все к нему бегали, когда проблемы. Ребята благоговейно замолчали после слов Рада но ненадолго. Инга-рыжка рассмеялась нарушив тишину ночи, колокольчиками смеха -Балбесы вы, вот что. Мечтаете о девках красивых? А сами…сопли жуете. Далее разговор перешел на другие, не мистические темы. Да и на таинственное больше не возвращался.

Жизнь в деревне текла вольно и сыто. Наделы крестьян хотя и требовали постоянной работы, но на лень никто не жаловался, а значит никто не жаловался и на голод или недостаток в одежде. Бедно конечно, но сыто и тепло. Разве что Пришка-пьяница что не дадут, все пропьет, и нет с ним спасу никакого. Но Пришку жалели. Мужик с катушек скатился после того, как семья на тот берег ушла. Все ушли. Один за другим. Сначала дети в пожаре сгинули – не смогли вытащить из избы. Потом жена– как слегла о детях горюя, так и не встала. Последняя старушка мать душу удержать не смогла. Остановилось сердце, пережившее на своем веку и смерть мужа, и похороны любимой дочери. Выпустило сердце из тела птицу-душу и улетела та в небо. А Пришка…что Пришка – сначала по деревне ходил, просил убить его, но кто на такой грех согласиться. Вроде и с собой покончить пытался. Да вот не хватило сил. После этого запил, но тихим был всегда, спокойным. Вот и сердобольные соседи помогали кто едой, кто одежой. Было еще в деревне несколько стариков и старух одиноких. Но за ними тоже сообща следили. В общем, ребята деньги в руках, конечно не держали – не положено. Но и с пустыми желудками не ходили. А все же хотелось иногда копеечку, благо город был недалеко, за день обернуться можно было, да на ярмарку. Да и бродячие торговцы приходили. А как эту копейку заработать? Тем кому по возрасту не положено? У мужиков в этом строгость была – вот будешь своим домом жить, тебе и деньги в руки. А пока на родительском обеспечении– только избалуют.

Деньжат же молодым парням да девкам хотелось. Вот и изголялись кто как мог. Собирали грибы и ягоды, чтобы продать их торговцам который через деревню шли. Искали кости павших животных (часто по дороге ходили резчики из ближайшего города Явья, славившегося своими мастерами). Иногда и сами убегали на заработки в город. Там их ловили и обратно пересылали. Но чаще все же сами беспутные детки возвращались. Городская жизнь , когда никто вечером тюри не даст – не сладкая. Правда изредка все же удавалось кому-то в городе прижиться. И даже деньги присылать отцу с матерью. Таких в пример ставили, забывая о том, что еще недавно честили за побег. Да и поп местный никогда шанс не упускал рассказать проповедь о птице, которой гнездо родительское, родное не мило стало. И она ушла к ястребу жить на гору. Ну понятное дело, ястреб после неудачной охоты ей и полакомился. Эту проповедь каждый житель деревни уже наизусть знал, но поп, видать не считал нужным придумывать что-то новое.

Рад тоже собирался покинуть родителей и податься в город. Вовсе не тянуло его к работе на земле, а вот рисунки разные у парня хорошо получались. Задумал он в город идти, пристроиться в мастерской да и продолжать учебу. Слышал, что можно найти мастера, который учить будет за работу по дому. Родители о мыслях Рада ничего покамест не знали, и на его художества смотрели благосклонно. Каждый ведь имеет право душой и телом отдохнуть. Странно правда, что за каракулями разными, но все хорошо, что не в кабаке. Рад благоразумно родителям ничего не говорил, боясь, что запретят тренироваться. Оставался второй вопрос – деньги. Хоть немного, но на первой нужны были. Рад уже был полноценным помощником отца в хозяйстве и времени у него оставалось совсем мало. Но тут парню повезло. Долгое время рядом с ними уже стоял табор таган, а там был даже не один, а несколько мастеров по кости. Рад же знал эти леса превосходно и по ночам отправлялся искать кости павших животных. На удивление везло. И он был уже достаточно хорошо принят среди таган. В общем, Рад даже рассчитывал, что таган возьмут его с собой, когда пойдут в город. И некоторое время удастся пожить с ними. Народ это был к чужакам недоверчивый, но парнишку привечал, особенно Серая Артам – главная мастерица по поделкам из кости. Такие статуэтки, кулоны, бусины, серьги выходили из ее рук, как только в эти руки попадали простые кости коровы, оленя, да даже мелкие косточки белок или домашней птицы – просто удивительно. Рад всегда заглядывался. А иногда Артам доверяла ему раскрашивать свои поделки, и тогда Рад с благоговением держал в руках тонкую кисть из волоса какого-то животного, в их местности явно не водящегося. Странного зверя под названием кидус. Артам всегда хвалила Рада, и даже как-то предложила ему остаться с табором. И научиться у нее искусству миниатюры. Рад тогда вежливо отказался. Рисование было ему с детства дано, а вот вырезать из кости. так чтобы красиво, а так чтобы не повредить неудачным движением всю работу – Рад даже не представлял. Как это у него может получиться и сколь долгое время потратить ему нужно будет, чтобы делать так. Почему-то о рисовании он так не думал и полагал, что много времени тут, чтобы достичь значимого успеха не потребуется.

На этот раз Рад притащил череп лося – ему удалось найти совершенно неповрежденный череп, что особо ценилось. Ибо в таком случае кость не распиливался, а резьба шла прямо по нему целиком, и стоил обработанный таким образом череп весьма дорого. Парень еле дотащил череп до табора, а там ему помогли. Таган были народом ночи. Они спали большую часть дня и просыпались к вечеру, чтобы бодрствовать всю ночь. Каждый, кто имел хотя бы половину крови таган в жилах, мог видеть в темноте, а таган еще и увеличивали эту способность. Как? Ну простой народ был уверен – маги же они. Все как есть колдуны. Правда ученые все же высказывали предположение о своеобразной древней медицине таган, о знании некоторых особенностей человеческого тела, о строении и расовых различиях. Но даже среди просвещенных людей, не все этому верили. Народные толки поддерживали церковники, которым не по нраву были таган со своей непонятной для них верой. А также само правительство. Ведь таган были кочевым народом, подати с них взять было ложно. Да и часто промышляли воровством, в котором были умельцами. Так что, когда Рад дошел до табора, несмотря на то, что было уже часа два ночи, его окружила стайка ребятишек, которые с удовольствием отнесли череп к Серой Артам. Та поприветствовала гостя, оценила череп и вынесла ему положенный гонорар. -Ты не хочешь чего-нибудь выпить согревающего? – спросила женщина заботливо, - ночь прохладная. Обычно Рад сразу же спешил домой – спать. Ведь с утра надо было рано вставать и приниматься за работу, но на следующий день был большой церковный праздник – рождение отвечающей за государство святой. Работать в такой день считалось грехом. Да и спать сегодня Раду на удивление не хотелось. Поэтому он с удовольствием принял приглашение, рассчитав, что может еще час пробыть в таборе. К тому же выпить то, что предложит тагане – это большая смелость. Рад был уверен, что большинство из жителей деревни даже в руки не возьмут чашку с предложенным напитком – так бояться быть околдованными. Зачем их околдовывать правда, никто не знал. Таган были высокими, стройными, но сильными людьми. По тонкости лиц они напоминали благородных лордов и вполне могли сойти за кого-то из дворян, если бы одели такую же одежду. И кого им околдовывать? Несту-соплю, которая постоянно чихает так, что нос у нее постоянно красный, а глаза скоро из орбит вылезут? По мнению Рада деревенские девчонки и в подметки не годились девочкам таган. Да та же Артам. Уже за тридцать ей, если не сорок. А все еще красива и двигается с такой легкостью. Да и мужчины не отставали. Так что на счет околдовывания деревенские могли быть спокойны – им вряд ли даже предложат что-нибудь выпить или съесть у таган – эту честь еще заслужить надо.

Таган снялись резко, сразу в одну из ночей. Вот вчера они еще были, а сегодня утром уже нет – пустое поле. Жители деревни вздохнули с облегчением и вознесли молитвы. Таган все таки побаивались . Не столько побаивались их как воров, сколько как магов. Рад ушел вместе с таган. Он не оглянулся даже на родную деревню. Очень хотелось, но Артам сказала, что это плохая примета – оглядываться на прошлое. Может в будущем ничего хорошего не случиться.

Явья был большим городом и уступал лишь столице. Поэтому Рад, который вообще нигде не был кроме деревни, поначалу даже струхнул от шума, высоких домов, количества людей, как местных. Так и приехавших на ежегодную ярмарку. И поблагодарил судьбу, за то что он с таган. Те как-то быстро освоились, раскинули табор прямо за городскими воротами(в города таган пускали только в ограниченном количестве и уж тем более не весь табор) Немного придя в себя и разобравшись в городской суете, Рад стал выяснять, где он может найти художника, готового его принять. И тут парня ждало разочарование. Художественные мастерские были. Но одна из них запросила неприемлемую для Рада цену за обучения, а вторая посмотрев на его «работы» даже говорить дальше с парнем не стала. Жили в Явье и самостоятельные художники, но они либо не брали учеников, либо сами еле еле перебивались, не сумев достаточно заработать своим мастерством. А скоро начались такие события, что Раду стало не до художеств.

Одним днем Рад сидел на площади рядом с ярмаркой и ел только что купленную, еще теплую булочку с повидлом. Он думал о себе. Неужели придется так ни с чем возвращаться домой? Или все же пойти с таган? Вот и сегодня очередной художник развел руками, сказав, что себя даже прокормить не может. а Рад так рассчитывал, с самого утра ждал, когда человек появится дома. Как тут на плечо парнишки опустилась тяжелая ладонь. Рад так задумался что и не заметил, как к нему подошли двое стражников. -Ты пришел сюда с табором таган? – спросил хмуро один из них. -Да…а что? – спросил Рад весь сжавшись внутренне. -Ты пойдёшь с нами. -Но… - начал было Рад, но тут же в его шею уперлось лезвие кинжала. А потом второй стражник схватил парнишку за руку и рывком поднял, чуть не вывернув кисть. Рад понял, что бежать бесполезно. Оба стражника были под два метра, и помимо кинжалов имели арбалеты, которые им дозволялось применять против сопротивляющихся. Пришлось идти. Поначалу Рад не очень испугался. Обидно было, что домой отправят, а там отец всыплет по первое число. Но потом, когда завели его в кабинет к человеку в форме который представился начальником стражи Явьи. Рад струхнул. Что, неужели начальник каждым бродяжкой занимается? -Ну давай, рассказывай, пацан, как вместе с дружками грабил выставку. – без обиняков начал начальник Рад опешил -К-к-какую выставку? – наконец, смог выдавить он. - Выставку, на которой знаменитые ювелиры со всей страны представили свои работы.Ты думал, что тебе твои дружки помогут? – издевательски спросил начальник, - так их нет уже. С утра снялись и ушли. А куда – никто не знает, всех стражников переполошили, леса, дороги прочесываем, словно и не было никого. Второй на мое практике случай когда уходили тайными тропами. Но ничего, маги короля из столицы приедут- разберутся. А ты можешь участь свою облегчить, если расскажешь, куда они собрались! -Да не знаю я, - ошарашено закричал Рад, - я даже не знал, что они собираются грабить что-то. Мне рассказывали в табор что такими делами не занимаются! Я просто с ними пришел, чтобы было где жить пока ищу … -Что ищешь? Банду к которой присоединиться? – спросил стражник -Нет! – снова закричал Рад. Путаясь и заикаясь, парень все таки объяснил стражнику, почему он пришел с таган, и что он делает в городе. -Я самого раннего утра ушел из табора и больше никого из таган не видел – не до того было, - закончил он свой рассказ. Стражник задумался. Покрутил усы. Все это время, как Рад, так и приведшие его стражники молчали, опасаясь прерывать размышления своего начальника. -А вот свидетели рассказывают о том, что именно ты был на выставке. Описывают твои приметы. Рад задумался. -Ну да, я там был в первый же день. Просто услышал зазывалу и решил посмотреть. Мне еще Серая Артам из табора дала денег на вход. Сказала – подарок. Она сокрушалась, что тагане ни одного туда не пустят из-за дурацких стереотипов. -Так ты признаешь, что тебя туда послали таган, чтобы ты выведал где что находиться и сообщил. -Да нет же! Вы вообще меня слушаете?! – Рада уже начало трясти от волнения, обиды, и злости – я сам….сам хотел посмотреть на поделки. -А потом поделки удивительным образом исчезли. Вместе с таган, - усмехнулся стражник -Но послушайте, господин, - Рад внутренне похолодел, - если бы я был с таган, разве я не сбежал бы с ними? Главный стражник с минуту посмотрел на раскрасневшееся лицо парня а потом рассмеялся. -Ты думал, - сказал он отсмеявшись, что ты единственный, кого они так используют? Таган верят, что всех, кроме других таган можно обманывать подставлять, убивать даже, ибо их жизни ничего не стоят. Они небось и в таборе тебе предлагали остаться. Да? А вот не бывает чтобы таган брали в табор чужаков. Тобой просто воспользовались, мальчик. Что не отменяет твоей преступной роли. -Но…. -Таган налетели внезапно. Они точно знали расположение постов, точно знали, где лежат самые дорогие вещи. -Я тут не причем! Я ничего не рассказывал! Если эти ребята так круты, что могут уйти от стражников какими-то там тайными тропами, то почему бы им с помощью магии и не узнать… -Хватит! – заорал, вскакивая со стула начальник стражи,- да как ублюдок вроде тебя смеет разговаривать со мной в таком тоне. Уведите его. Стражники подняли почти не сопротивляющегося Рада и повели к выходу из комнаты. На пороге уже остановились повинуясь приказу начальника. Тот лишь сказал -Завтра тебе клеймят лоб, как и полагается. А послезавтра отрубят руку. И я бы на твоем месте молился, чтобы суд не пришел к мнению что и вторую руку тебе нужно отрубить на следующий день.

Рад сидел в темной камере. Он поверить не мог, что те самые люди, которые всегда так хорошо принимали его, которые показывали ему свое житье, улыбались в лицо, обучали его чтению и письму – что они предали его. Но ведь он действительно никому в таборе не рассказывал о том, как расположено все на выставке. Лишь о тех поделках, что так поразили его. Но, может,…Да, конечно. Теперь слова о магии таган и их гипнозе звучали совсем по другому. А ведь говорила ему бабка Ратка – единственная кому он доверил тайну своего знакомства с таган – не стоит им доверять, чужие они. Ну конечно. Когда он спал, то его погрузили в гипнотическое состояние и все выяснили. А у него память цепкая – все запомнил. Рад схватился руками за голову и застонал. Какой же он был дурак. Ну ведь говорят же – утки не летают с воронами. И теперь – теперь ему никто не поверит. И что же делать? Он навсегда будет заклеймен. Даже не потеря руки его сейчас пугало а клеймо - огромное на весь лоб колесо с четырьмя спицами – которое ничем не отмоешь и ничем не закроешь. Это вечный позор – любой может выгонять такого человека из дома, не дать ему милостыню, даже просто пройти мимо, если тот умирает. И никто не осудит. Как говорят законники – государство должно избавляться от грязи. Ну а на работу и рассчитывать нечего – разве что самую грязную Потом лишь пришел страх и за руку. А если…если отрубят две? Что он будет делать?! Страх, даже ужас мешал не то что двигаться – дышать, заставляя Рада хватать ртом холодный влажный воздух. Ни о каком сне он не мог думать, конечно. Но, видать, перенапряжение привело к какому-то странному состоянию полусна-полуяви, когда вдруг исчезли звуки капающей воды и ощущение сырости, зато откуда-то, возможно из глубин сознания, послышался тоненький, но приятный голосок. Рад не старался вслушиваться, он просто онемел чувствами и сознанием также как и телом. Но видать голос становился все громче, слова складывались в рифмованные строчки, которые иногда подхватывали десятки других голосов. Иногда голос сменялся и начиналась другая песня – да, это были именно песни. Которые перетекали друг в друга

Что ж Наместник не приходит Все готово ведь уже Мы кружимся в хороводе Радость пусть живет в душе

Мы ведь знаем силу слова Мы ведь знаем слова силы Помогать тому готовы От рожденья до могилы

Лишь тому, кого избрали Наши зубы, наши мысли Королеве рассказали О глупце, по недомыслью

Что желал быть вновь избранным И совсем того не понял Пусть ярлык же – окаянный Он получит не для горя После голоса вновь стали тихими и Рад перестал разбирать, что поют. А потом отключился.

Ставить клеймо каленным железом было больно. И физически и морально. Рад потерял сознание и его пришлось отнести в камеру. Правда скоро он пришел в себя и до ночи душился беспомощными злыми слезами. А потом, стоило только луне выйти на небо, он вновь впал в ступор. И вновь стены камеры словно перестали существовать И вновь звучали голоса, только на этот раз еще более настойчиво и уверено. А еще он слышал откуда-то издалека топанье десятков маленьких ножек, звон посуды и бокалов, приглушенный смех.

Блюда готовы, столы накрыты Кто к нам в гости придет? Пусть дорогу найдет.

Платья пошиты, вина разлиты Пир ведь будет у нас Всем есть место сейчас.

Ведь Королева, сама Королева Выбрала жениха Олуха пусть пока

Кто это плачет, кто это стонет О, сейчас он притих Чу, ведь это жених!

Дальше послышался дружный смех и Рад вновь обрел власть над своим телом. Он вскочил со своего убогого ложа и стал озираться по сторонам. В камере ничего не изменилось, но он четко посторонние звуки. Сейчас это был скрежет и писк. Впрочем, что и понятно – крысы всегда считались стандартными обитателями таких мест. Скрежет стал уже совсем невыносим, он буквально сверлил разум, соединяясь с болью от клейма, словно гвоздь проникал в мозг. Рад закрыл уши ладонями, зажмурился и закричал. Ему казалось что из ушей и из клейма полилась кровь, хотя ничего подобного не было. Внезапно, звук прекратился. Парень открыл глаза и увидел как в углу камеры, которая внезапно осветилась необычным светом сидят две важные крысы. Большие белые крысы….в мундирах…и в шляпах. Одна, кажется в очках. «Я схожу с ума…уже сошел» - подумал Рад как-то спокойно. Также спокойно он воспринял, когда одна из крыс сказала важно -Господин Наместник. Королева ждет вас. -Да, Вам просто необходимо поторопиться. Ведь Вам еще нужно принять ванну, переодеться, не выйдете же вы так к гостям. Да еще на своей собственной свадьбе! Наверное, случись все подобное еще вчера, Рад бы реагировал по другому. Он бы может, кричал, бился в истерике, попытался достучаться до стажей тюрьмы, или просто бы сел в уголке, ни на кого не реагировал. А сегодня он просто безропотно пошел за крысами, уже даже не особо удивляясь, что по мере того, как он сделал несколько шагов к прогрызенной крысами дыре, то ли дыра увеличилась, то ли он уменьшился, но он спокойно прошел в проем, не задев его головой. При этом крысы кстати остались по отношению к нему такого же размера. Рад бы не смог сказать, какими закоулками они так долго шли, и не смог бы повторить этот маршрут, но наконец, они вышли в большую каменную залу, освещенную огромными свечами. Судя по всему это была пещера с горячим источником. Потому что там имелся каменный бассейн с водой, от которой шел пар. Рад тут только вспомнил, как давно ему не случалось нормально помыться.

Через час Рад, чистый и разодетый как какой-нибудь богатый господин, шел за крысами по красивому каменному коридору. Везде были свечи, хрусталь, драгоценные камни, многие из которых он никогда в своей жизни и не видел. Парень шел за крысами, одергивая себя всякий раз как замечал, что руки тянуться прощупать нежность шелковой рубашки, пуговицу из серебра или бархат куртки. Наконец, они вошли в залу которая была пышнее всего, что он до этого видел. Стены залы были сделаны из массива камня со сверкающими прожилками золота, серебра, драгоценных камней. По над стенами стояли золотые массивные колонны, оплетенные цветами из серебра и сапфиров. А посреди залы стоял длинный стол, уставленный блюдами, источающими приятные ароматы. А какая сервировка – золото, серебро, хрусталь. Все это играло огнями в сотнях свечей, буквально слепя. За столом сидели. Да…вот это была публика! Люди, звери, странные создания похожие одновременно на людей и животных. И крысы. Во главе стола стояло два кресла –лучше наверное было бы сказать – два трона! На одном из них сидела очень красивая женщина в красном бархатном платье и изящной бриллиантовой короне на черно-смолистых волосах. Рад замер. Кажется все смотрели на него. Да так и было. Недавнее веселье прервалось и воцарилась тишина. Рад не знал, куда себя деть. Заныл лоб, напоминая о позорном клейме. Рад еле удержался, чтобы не закрыть его ладонями. Все это продолжалось пару минут. Наконец, женщина встала со своего трона и подошла к Раду. По мере того, как она подходила, она становилась все моложе и вот рядом с парнем стояла девушка не старше него самого. Стояла и улыбалась хитроватой улыбкой. И короны у нее уже не было. -Госпожа…- неуверенно проговорил Рад Девушка лишь засмеялась тихонько и взяв парня за руки провела его в месту за столом. Во главе стола рядом с собой. И вновь как ни в чем не бывало, начался шум застолья, гости вернулись к своим разговорам, и откуда-то грянул неведомо где прячущийся оркестр. Поначалу Рад просто ел, не очень замечая вкус блюд. Он изредка кидал взгляды на девушку, а она спокойно улыбалась, мило общаясь в обращавшимся к ней гостям. Рад не мог вымолвить ни слова. Впрочем, к счастью для него никто к нему не обращался.

Для парня пир закончился как в тумане. Хотя выпил совсем немного. Вроде он помнил, что после того. как гости наелись, стол куда-то исчез (или его отодвинули) и начались танцы. В которых ни он, ни та, что его избрала не участвовали. А лишь смотрели на веселье. Помнил он и как гости стали преподносить подарки и как разъезжались. Но все это снова было в тумане.

Очнулся он лишь когда остался наедине со своей женой (даже он понял что все произошедшее было их свадьбой) в спальне с роскошной кроватью, покрытой красным шелком. -Кто ты? – спросил Рад. Получилось какое-то сипение. А не вопрос, но его поняли. Девушка посмотрела на Рада, а потом рассмеялась. -Разве сам не понял? Ты же ко мне сватался, уже забыл? -Но… - Рад хотел было что-то сказать но тут вспомнил… - не может быть, -начал было он, - но ведь все играют в эту игру и даже у нас в деревне. Я единственный раз стал Наместником. -То есть ты от меня отказываешься? – спросила девушка. В ее тоне не было ни печали, ни тем более угрозы. Лишь любопытство. -Нет, я…просто сейчас..да и раньше. Я не гожусь тебе. я ведь даже не знал, что ты существуешь. -Но я существую, как видишь и имею право выбирать любого …Наместника себе на день, на год, иди на всю его жизнь. Впрочем, если хочешь, я могу вернуть тебя -Нет, дело не в этом. Просто. – Рад неосознанно прикоснулся к своему клейму, которое опять начало болеть. -А, это, - спокойно сказала Королева Крыс. Она села на кровать и сказала. -Иди сюда. Поверь, есть вещи которые для меня ничего не значат. И вообще, если честно, ничего не значат. Рад не стал возражать. Он всегда хвалился тем, что даже самая красивая девушка не сможет его околдовать, Но оказывается, красивых он попросту в жизни своей никогда не видел. Правда Рад очень стеснялся. Раньше опыта с девками никакого не было – поцелуи не считаются. Ведь если бы в деревне он завел какие-то шашни и это выплыло бы наружу, то скорее всего Рада бы прибил отец девушки. А если бы не до смерти, то парня добил бы собственный отец. Так что о подобном Рад мог только мечтать и видеть во снах. А тут ведь была не деревенская дева, такая же несмышленая как он сам. Тут была прекрасная женщина, которая, наверное,, со счета сбилась в мужьях. И могла выбрать лучших. Но Королева оказалась на удивление мягка и нежна. Она ни словом не упрекала и тем более не смеялась над смущением Рада. Она учила, объясняла, показывала. И Робость парня ушла как-то сама собой. -Как же мне называть тебя? – спросил Рад, когда они, усталые, расслабленные, откинулись на разгоряченные их телами шелковые простыни. -У меня много имен, - прошептала, улыбаясь, Королева, - многие из них я придумала себе сама, другие мне дали люди. -Но ведь было среди них первое… -Да… - Королева задумалась, а потом. Приподнявшись на локте, посмотрела на Рада. – Малка… -Так значит ты…из наших краев, действительно? -Да. Ты разочарован? -Нет. Наоборот. – Рад потянулся и улыбка тоже набежала на его лицо, -Малка – протянул он. – прекрасное имя. Нежное. Так Рад и заснул. С улыбкой на губах. Засыпая, он почувствовал, как нежные губы целуют его в лоб. И парень ЗНАЛ, что позорного клейма на нем больше нет

А после той волшебной ночи последовали еще. Каждая из которых, кажется была лучше предыдущей. Рад уже не был тем робким парнем который впервые переступил порог личных покоев Королевы. Дни же были посвящены тренировкам. Он много учил, много читал, пробовал свои силы в магии. Учила его и лично Королева, и странные существа. Кто-то из его учителей был больше похож на человека чем на зверя, кто-то наоборот. Все они, как убедился Рад жили на этой Земле одновременно с людьми, неузнанные ими и упоминаемые разве что в человеческих преданиях. Рад он с удивлением узнал, что творить реальность с помощью магии может быть гораздо интереснее, чем оставлять ее оттиск на бумаге. Впрочем, опыт художеств тут парню помог. Для магии нужно было уметь хорошо представлять, что хочешь увидеть в результате действия. И Рад легко выстраивал картинки в голове. Он, конечно , скучал по солнцу, но когда скука уж слишком сильно заедала, он мог выходить наружу из подземных покоев. Но лишь в облике крысы. И это тоже было ново и интересно для парня – столько запахов, звуков, чувств. Рад с удивлением обнаружил, что многие вещи крысы видят по-другому, по-другому ощущают. Вороны например были для крыс золотыми птицами, а сами крысы – серебристыми. Теперь он понял почему так сложно бороться людям с этими умнейшими существами. Просто посмотрев на еду, любая крыса могла почти со стопроцентной уверенностью сказать, безопасна ли эта еда для нее. От яда гибли только самые жадные.

Рад не знал, сколько провел времени в крысином царстве. Но однажды, заснув в постели королевы, он проснулся на убогой лежанке с соломой. Рад вскочил и огляделся. Он был в камере, и на нем была та же одежда, что и тогда, когда крысы впервые его вытащили отсюда. Это все был такой долгий сон? Подарок от небес перед тем, как его жизнь превратиться в ад? Но…Рад провел по лбу. Клейма не было, он поежился – слишком грубой показалась ткань одежды. А потом одним щелчком пальцев выбил маленький шарик огня и света. Шарик с минуту подрожал на кончиках пальцев парня и растворился в затхлом воздухе камеры, который тут же стал ощутимо свежее. Да и светлее стало вокруг. Парень засмеялся. Похоже, его милая женушка решила устроить ему проверку. Ну что же, пусть полюбуется и увидит, что ее уроки прошли не зря. По сути дела, Рад прямо сейчас мог бы сбежать из тюрьмы. Простой заставить стражей открыть ему дверь. И те бы открыли и еще бы в ноги поклонились если бы он захотел. Но он решил, что это будет слишком банально. Поэтому нарисовав у себя на лбу колесо, и сделав его как ему показалось похожим на клеймо, Рад стал ждать. Если он был прав, то скоро должны прийти стражники, чтобы повести его на площадь, и при полной площади народа(ох и любят люди смотреть кровавые шоу) отрубить ему руку. Или может сразу две. «Ну что же» - подумал Рад «это ярмарочное представление вы уже никогда не забудете»

Стражник зашел ровно в тот момент, когда Рад все же решил, какое именно выражение лица выбрать. Выбрал испуганное, как сам это понимал. Стражник на выражение лица приговоренного не обратил внимание. Также как и на существенное изменение самого ощущения камеры. Наверное, даже если бы тут появилась Святая Арамания во плоти – это бы тоже не удивило стражника. Так что напрасно Рад старался. На площади было уже много народа. Как местных, так и приезжих. Рада вывели на помост, прочитали приговор и палач велел положить ему руку на «камень справедливости». -Какую руку? – спросил Рад -Клади руку! –рявкнул палач. -Но какую? Ведь в приговоре об этом не сказано, - заупрямился Рад, - вы же не хотите сделать что-то не по приказу верховного судьи? Стражники зашумели, народ тоже. В приговоре действительно не было указано, а какая рука. При этом никто не хотел нарушать приказ судьи -Да какая разница-то? – послышалось из толпы -Большая, - со знанием дела сказал Рад. Он уже и не стремился выглядеть испуганным, но никто этого не заметил, - ведь человек в основном действует правой, а не левой рукой. Так что результат от наказания будет разным. В толпе опять зашумели, а стражники переглядывались, не зная, что и сказать. Что было на уме у палача, неизвестно –благо для него колпак закрывал лицо, хотя судя по тому, что он не двигался, он тоже был в растерянности. Оно и понятно. За неправильное выполнения приказа главного судьи Явьи, коим был племянник короля – следовало очень строгое наказание. А вот Рад вовсю развлекался, правда, про себя. Да и не только он – в толпе тоже раздались смешки. -Но судья уехал, - начал было один из стражников, - даже если послать за ним гонца с вопросом, то мы не успеем провести казнь к сроку, указанному в приговоре. -Что же делать? – у второго стражника даже лоб вспотел от мысленного напряжения. Никто не знал ответа на вопрос. Толпа лишь смеялась, а Рад с улыбкой стоял на помосте, обозревая созданную им сцену. -Обычно в случае первого воровства рубиться леая рука, - с сомнением предложил палач. -Но тут ведь парень сам не брал, он наводчик… -сказал стражник, - что ему рубить-то? -Язык? – предложил палач. -Тут ясно сказано – рука. – огрызнулся стражник, вновь и вновь вглядываясь в приговор. – точнее ясно написано -Что же ничего не ясно? – рявкнул на стражника палач -А что ты на меня кричишь? – стражник тоже не выдержал, - вот судья приедет, посмотрим как ты на него порешь. -что? Да если я попрошу судью, то ты следующий ко мне попадешь -Это еще за что? – взвизгнул стражник. Палач подошел к нему и прошептал на ухо -А если я расскажу, сколько ты получал от родственников наказуемых, чтобы плети не так больно били -Но я же с тобой делился! – прошипел стражник в ответ. Палач схватил стражника за шкирку (благо стражник был голов на три ниже палача и гораздо уже в плечах) и сказал -А ты меня не пугай! Меня с моей должности никто не уволит. Я –единственный потомственный палач в Явье. Или ты думаешь много желающих заполучить такую работу? Стражник что-то просипел и палач со всего размаху поставил его на ноги, так что чуть не проломил им помост. -Да что вы там? – закричали в толпе, - мы тоже знать хотим, нам расскажите. О чем речь -А ну заткнитесь все, именем короля! – взревел стражник. Точнее хотел взреветь. Но сейчас звук раздавшийся из его горла был больше похож на придушенный писк. Это еще больше развеселило толпу. -Так, -сказал палач и подошел к Раду, который прикладывал все усилия, чтобы убрать с лица все еще наползающую улыбку, - считаешь себя самым умным, сученыш? Ну так вот – ты не самый умный. Клади левую руку на камень. Живо. И молись, чтобы у меня не появилось настроение обрубить тебе еще и правую. Просто на всякий случай. Поверь, никто меня за это не осудит. Ибо больше мои обязанности тут исполнять некому. Рад еле сдержал вздох и вновь попытался придать своей физиономии облик ужаса. Он сделал шаг к камню, но тут палач грубо схватил его за плечо и буквально силой потащи вперед. А потом пинком заставил встать на колени перед камнем. -Руку, - рявкнул палач. Рад быстро положил руку на камень, а вторую завел за спину. Палач взял топор и рубанул со всей силы. Толпа ахнула. Рад закричал, правда, прислушавшись можно было понять, что это вовсе не крик боли. Но кто прислушивался? Из отрубленной конечности вовсю хлестала кровь, фонтан которой поднялся над помостом на три метра. Кровь фонтанировала минуту, две, три и все не переставала, обдавая палача, и стоявших ближе к помосту людей. Она лилась и лилась, и никто почему-то не мог уйти со своего места. А кровь стала черной и в ее струях появились красные головастики, которые по мере того, как струя крови приближалась к людям, росли и на головы и плечи горожан прыгали уже здоровыми лягушенциями в ладонь взрослого мужчины. Вот тут все словно обрели способность двигаться -Колдун! Бежим! – раздалось на площади. Люди стали разбегаться, сталкивались, падали, топтали тех, кто упал, голосили и работая локтями, раздавали друг другу, пытаясь выбраться из толпы, хорошие тумаки. Стражники и палач жались друг к другу на помосте. Неизвестно, кто первый заметил, что больше не, как и не было ни крови, ни лягушек, ни Рада.

Только через какое-то время с помощью подоспевших стражников на площади был восстановлен порядок. К счастью, никто не был убит, но многие горожане и гости были ранены. Выбитые зубы, кочки одежды и волос, пятна крови, площадь представляла собой печальное зрелище. А город гудел еще долго после этой истории. Конечно, стражники искали колдуна, но даже им было понятно, что затея бесполезная.

Когда на площади еще продолжалось веселье, за ним наблюдали две фигуры. Девушка и парень, светловолосые, веснушчатые, босоногие, в простой пыльной одежде крестьян сидели прямо на крыше и болтали ногами. Девушка помимо этого еще и грызла сочное красное яблоко -Ну как тебе? – спросила девушка, с явным удовольствием откусив кусочек теплого от солнца фрукта -Да никак, - парень смотрел больше не на толпу внизу, а на свои руки, вертя их перед глазами -Да прекрати ты, - надула губки девушка, - посмотри же, весело! И что ты на свои грабли смотришь? Что ты там интересного увидел? -Просто подумал, как бы выглядело, если бы одной не было. - с удивлением произнес парень -Но ведь есть же. Кстати, ты молодец, отличная иллюзия. Парень покачал головой. -Я думал, что будет весело. И что я почувствую себя как-то …ну как-то по-особому. Но ничего необычного. То есть все так будто ничего необычного не произошло. -А ничего необычного не произошло, - с сочувствием сказала девушка. – для Наместника и колдуна Радетара. Вот для деревенского мальчишки Рада это было бы очень необычным. Парень кивнул -Я, кажется, начинаю понимать, но… -Но тебе это только кажется пока. -Может быть. И что мне делать? -Да ничего. Подумай о том, что в мире есть столько вещей, необычных даже для Радетара. И этих вещей даже больше, чем было в свое время для Рада. -Но когда они свершаться для Радитара, они перестанут быть для него необычными, да? -Что поделать…. Парень замолчал. Молчала и девушка. Так они сидели еще какое-то время. Возгласы на площади уже стихли или просто двое уже их не слышали. Наконец, парень спросил -Ты знаешь. Тирр…ну этот парень с козлиными ногами, что учил меня говорить с ветром. Он …он мне рассказал, что для таган ты - богиня. И что они могут слышать твои приказы, которые приносят им крысы. И подчиняются беспрекословно. Девушка выбросила огрызок яблока прямо на улицу, и повернувшись к парню, посмотрела на него очень внимательно -И что еще ты слышал? – спросила она -Я видел у тебя в комнате. Камею. Там две ящерки словно сплетаются вместе. Черная ящерица и белая. И вокруг еще россыпь блестящих камней. Разноцветных. Я помню – такая же была на той злополучной выставке. -И… - продолжила девушка, не отводя взгляда. -Я не верю, что таган могли так поступить со мной. Серая Артам – она бы не смогла. -Не смогла бы, это точно, - кивнула девушка, и вновь обратила взор на площадь, - но таган исключение из правил. Людям нельзя так доверять. Увы, не всех можно научить недоверию -Ах вот как, недоверию….То есть именно поэтому нельзя было без ареста и клейма? Девушка вздохнула. Она подумала немного, а потом, обратившись к парню, улыбнулась и сказала -Но признай, разве по-иному не было бы скучно?

Площадь опустела уже, когда по ней скользнули, словно тени две крысы – почти белая и серая. Крысы забрались на помост, потом серая залезла на «камень справедливости» и посидела там с минуту, покрутив усами. Более светлая крыса ждала ее рядом с камнем. После, обе крысы пересекли площадь и скрылись в одном из переулков города. А над городом плыла царственная луна – круглая и желтая, словно головка лучшего Смиррского сыра из тех, что подают на стол лишь высокорожденным господам. И лишь немногие слышали в эту ночь складывающиеся в хор тонкие голоса.

Наступил веселья час Вместе пустимся мы в пляс Кто сказал вам, что Луна Кошкам только лишь мила?

Недаром кругла как сыр Пусть даже она и без дыр Луна принесет покой Да только не нам с тобой

День, конечно, истек Каждому ведь свой срок Нам же жалеть о том Что память ловить хвостом

Эй, Наместник крысиный Вошел ли ты в полную силу? Не дай Королеве стыдиться Не может она ошибиться.

Ты не смотри назад Может вернуть и рад Но то, что оставишь, поверь Откроет иную дверь.

Глава 3

-А зато моя мама нашла самую красивую жемчужину. Князь даже передал ее самому императорскому советнику! Итсан хотел что-то сказать в ответ, но не успел -Астаи, астаи, - послышался крик. Итс вздохнул, и это был вздох облегчения. Ведь после его слов Рена стал бы рассказывать о своем отце и старшем брате – а что он, Итсан может сказать, когда у него нет старшего брата, а отец уже давно как погиб? Вся стайка мальчишек бросилась к воротам деревни смотреть, как на горячих конях и в красивых, пусть и запылившихся и несущих следы боя доспехах, по дороге скачут астаи – воины. Этот отряд был направлен властителем здешних земель на защиту деревни Карима и окрестностей от разбойников. А сейчас возвращался в замок, чтобы отчитаться перед князем об удачно выполненной миссии. Астаи проскакали, оставив после себя лишь пыль, а мальчишки все смотрели им след завистливыми глазами. Все мальчишки мечтали стать аста и когда-нибудь, точно также гарцевать на коне, или пускаться навстречу врагам с мечом или луком. Но это были несбыточные мечты. Дети крестьян и рыбаков – они могли рассчитывать разве на то, чтобы стать ритамми – воинами пешего строя, с копьями в руках и в дрянных доспехах - мясом войны, как иногда их называли. Лошади, красивые и прочные доспехи, мечи, которые стоили подчас больше чем стадо коров – это все был для благороднорожденных господ. Конечно, закон вовсе не возбранял переходить из сословия крестьянина в сословье астаи – говорят, даже в прибрежном районе Тьямо местный дайме так и собрал собственную армию – и неплохую. Там все, то воевали, то трудились на полях. Но было это давно, когда стране постоянно нужны были воины, и человек неглупый и смелый, вполне мог взлететь очень высоко, даже если род был низок Сейчас, несмотря на не запрещение закона, такие случаи можно было бы по пальцам пересчитать. Время войн закончилось и если где и вспыхивали бунты, или бродили разбойники, то уже существующих астаи вполне хватало для потребностей как местных князей дайме, так и государства в целом. Хотя и ходили . даже по деревням, разговоры, что время мирное продержится недолго, но пока было так как было.

Мальчишки, одновременно возбужденные зрелищем и разочарованные мыслями о том, что они в своей жизни это зрелище будут видеть только так – с пыльной дороги, вернулись к своему пустырю для игр. Но игра как-то не клеилась , и они были даже рады, когда матери стали зазывать по домам.

Итсан жил неплохо. Несмотря на отсутствие в семье работающего мужчины, рыбу они с матерью могли позволить себе чаще, чем некоторые полные семьи. А иногда, они позволяли заправить рис и кусочками мяса. Мать Итсана – маленькая, гибкая женщина , которую, казалось, не сломила потеря мужа – была самой лучшей ныряльщицей за жемчугом не только в деревне – в провинции. Поговаривали даже что Тара обладает какой-то магией. Никто не мог так глубоко нырять и так надолго задерживаться под водой. И никто никогда не приносил таких жемчужин.Дайме всегда лично хвалил ее и даже делал подарки – что было уж совсем неслыханно. Тару некоторые сторонились, завидовали, боялись. Но все это внешне никак не отражалось на молодой еще женщине, которая всегда щебетала, как птица. Никогда не показывала своего плохого настроения. Совершенно наплевала на тех, кто мучился завистью. Да и на мужчин, которые все к ней подкатывали. Всего лишь смеялась -Ты хочешь быть моим мужем? Так у меня уже один ребенок есть в доме –зачем мне второй? Я двух не прокормлю. А помощь мне не нужна. Ни днем ни ночью – обойдусь – иди лучше к Сеха посватайся. Она и умница и хозяюшка. И спит и видит, как бы замуж выйти. А мне не надо. Моего мужа ты лучше быть не сможешь и как он быть не сможешь. Так зачем ты мне нужен?

Сегодня на ужин был рис соленьями и жареной рыбой. Маленькой и немного ее было, но Итсан честно разделил порцию между собой и матерью. С детства его учили делиться. И он хорошо эту науку запомнил -Знаешь, - сказал он,жуя, - а я вчера вечером видел крысу рядом с нашим домом. Неужели эти воры опять сюда повадились? Тара покачала головой. -а ведь урожай уже собрали. Как бы они не съели все. Нужно поставить подношение, - сказала она -Думаешь, это поможет? В прошлый же раз ставили богине всех кошек Амрине. Так толку? Крысы съели весь урожай. Несмотря на свой малый возраст, Итсан, как и большинство деревенских ребят, вполне мог вести разговоры на взрослые темы, касающиеся жизни деревни. -Потому что нужно ставить подношение не кошкам, а крысам, - усмехнулась Тара, - я всегда об этом говорила. Но кто слушать будет. Уж точно не наш идиот староста. -А разве у крыс есть свой бог? – спросил Итсан -Дух. Дух в облике женщины иноземки. С большими зелеными глазами, белой кожей и черными волнистыми волосами -Фу…волнистые волосы. – пробормотал Итсан -Там, откуда она родом, это считается красивым, - улыбнулась Тара -Если она не отсюда, то почему мы ей поклоняться должны? -Говорят, сами крысы выбрали ее своей тайроо -императрицей. Считается, что её можно попросить, чтобы ее поданные не шалили слишком сильно. Она может быть достаточно грозным духом, но и милостивым тоже. До людей ей особого дела нет, но она любит когда ее уваживают. -Тайроо она? А тайриин, император тоже есть? -Нет. Она одна правит. -Разве такое возможно? -в землях за океаном – да. Вот послушай. И Итсан, уже даже о еде забыв, начал слушать, как мать рассказывала. Она всегда умела рассказывать. -Слушай, - начала Тара

Было это не так давно, но уже обросло множеством слухов и сплетен. Триста пятьдесят лет прошло с тех пор. Тогда, за горами Глициний, которые в то время еще не обрели своего сегодняшнего названия, располагалось княжество Акка. Составляло оно территорию сегодняшних княжеств Араи и Сенла. А правил им жестокий князь Тираска Оду. Была у него семья – две жены, дети, наложницы. Была жива еще старая мать Оду. Но никого не любил князь, никому не верил, включая собственную мать. Да и она тоже никогда никого не любила. Недаром ее прозвали гадюкой. А еще у Оду были братья. Старшего он убил, чтобы занять его место во главе клана, а младший подчинился воле Тираска жил, дрожа за свою жизнь, которая могла оборваться в любой момент. Жаден был князь. Настолько жаден, что даже ограбил храмы, находящиеся на территории княжества. Все сокровища он вывез к себе в казну, непокорных монахов, которые посмели защищать свои храмы, убил. А сами строения разрушил и сжег. Рассказывают, люди плакали глядя как превращаются в развалины прекрасные храмы, стоящие поколения. После же князь объявил, что на его земле не будет нахлебников и никто не смог вразумить его. В ответ на слова последнего сжигаемого монаха о каре богов, князь лишь рассмеялся, заявив, что помощи богов ему не нужно, а кары он не боится. Жесток был князь и с подчиненными. Угодья у него были богатыми и давали много риса. Да еще два прекрасных озера снабжали рыбой, а леса зверем. Трудно поверить сейчас, но леса тогда в нашей стране были полны зверьем и часто не только лисы и зайцы, как сейчас, но даже дикие кабаны, волки и медведи могли выйти к жилищам людей. Князь любил охоту и часто целые дни проводил в лесах. Кажется, охота единственное, что успокаивало его жестокое сердце и в день-два после нее никаких наказаний не применялось и князь даже мог посочувствовать беднякам, у которых не хватало риса для уплаты налога. Естественно в такой день многие стремились попасть пред светлые очи князя. В один такой день пришел к князю некий Мару – простой веселый парень, который появился в деревне пару лет назад. Как он сам объяснял, его деревня была уничтожена в недавней войне двух князей Тигун и Росатору. Это было вполне логичное объяснение, но к Мару сперва приглядывались, не шпион ли. Хотя, шпион попытался бы первым делом проникнуть в замок, а Мару вообще предпочитал держаться подальше даже от простых астаи. А к тому же, был он вроде и не совсем дурачок, но очень уж прост. Скажи такому, что река загорелась – все равно на всякий случай, сбегает, проверит, нельзя ли жареной рыбой полакомиться. Поэтому Мару оставили в покое. Помогли ему с постройкой дома, даже участок выделили – а что, парень работящий, пусть тоже приносит пользу и деревне и князю. Мару, как было сказано, держался всегда подальше от замка, и было удивительно всем, что сейчас он пришел. К тому же даже не говорил, по какому делу, а на вопросы лишь улыбался, как всегда и отшучивался, что это только его тайна. Все посмеивались, типа какие тайны могут быть у дурачка. Астаи князя сначала забеспокоились, но потом, видя как реагируют на Мару люди, успокоились и сами начали шутить над недалеким парнем. Он лишь улыбался, как всегда. К тому же, они вроде обыскали его, никакого оружия не найдя. Сначала очередь была говорить старосте, а потом и всем остальным. Мару все также безмятежно улыбаясь, пропустил всех вперед себя. А потом и сам подошел к князю. Надо сказать Оду любил посмеяться над недостатками других – физическими или умственными и уже предвкушал потеху над слабым умом, приготовив несколько как ему казалось, искрометных фраз, которые выставят дурачка дурачком еще большим. Мару подошел к князю, сидевшему в окружении астаи, которых было больше наверное, чем у самого тайриин. Ибо князь боялся всего и всех, и никому не доверял кроме своих самых преданных астаи. Шаг, другой, наконец Мару приблизился на дозволенное расстояние. И тут произошло то, чего никто не ожидал. В секунду Мару, сохраняя на лице то же выражение, что и раньше – придурковатую немного улыбку, как охотничий сокол бросился на князя, попутно вытащив из сапога длинную иглу-спицу. Одному из астаев удалось разрубить Мару от плеча почти до середины туловища, но князь все же получил укол странного оружия. Пошла кровь, все забегали, затараторили, князя быстро увели в покои. Уже вечером князь со своими астаи напился, отмечая успешное избавление от убийцы. Надо же -ждать несколько лет! Кто такой Мару – наемный ли убийца или сам мстил князю за что-то –узнать не удалось. Оружие было чистым, и хоть укол глубок, но не задел важные для жизни органы. Видать метил Мару в сердце, да чуть промахнулся. И не успел. Через несколько дней князь сильно заболел. Тошнота и рвота, температура и лихорадка. Иногда князь начинал задыхаться и темнело в глазах. А в являвшихся ему галлюцинациях все виделись корежившиеся тела сжигаемых заживо монахов и монахинь. Иногда у Оду бывали просветления, когда болезнь отпускала его на время, но лишь затем чтобы следующий приступ прошел еще страшнее.

-Итак, что ты скажешь? – Оду хотел прореветь это своим обычным голосом, но у него получилось лишь жалкое сипение. Болезнь забирала его силы, стачивала его изнутри. Хотя даже сейчас он выглядел грозно и грозен и был. Так что Игаро Сотей, личный лекарь князя, вздрогнул. Он помедлил всего лишь пару секунд, приводя мысли в порядок и начал говорить -Это кровь-и-дух. Странное растение. Его сок ядовит, но только если попадает в кровь. И даже высыхая он оставляет на оружии след. Им был скорее всего намазан лишь самый кончик спицы, больше не надо. И его смыла кровь, поэтому на оружие этого Мару ничего не обнаружили. Князь хмыкнул. -ну ладно, ты определил яд. Теперь мне нужно противоядие. Игаро лишь ниже склонил голову. -Противоядие! – напомнил князь -Его…его нет. – заикаясь, сказал Игару. – то есть оно есть, но никто не знает его рецепт, кроме жителей тайных деревень Каито, которые его и используют, как и яд. Если бы Мару остался жив -Тогда нужно доставить мне одного их этих грязных шакалов! -Князь…Я…Вам осталось жить несколько дней. И ничто не удлинит это время. Даже добираться до провинции Каито гораздо дольше и… -Молчать!!! – князь попытался подняться, бешено вращая глазами, но тут же упал и закашлялся, сплевывая сгустки крови на покрытый циновками пол. Раньше такого не было – болезнь прогрессировала -Начальника стражи Риата ко мне, - сказал князь, когда откашлялся. Начальник стражи предстал перед очи Оду немедленно, так как был рядом. -Этого, - Оду указал рукой на лекаря, - казнить. Немедленно. И жену тоже. А дочерей – продать…заезжим купцам, но с условием, чтобы их продали в веселый дом подальше отсюда. -Но господин, - бросился на колени лекарь, - я ведь ни в чем не виноват. Но князь уже отвернулся. Его не интересовал лекарь, его интересовало то, что вновь началась лихорадка. -Постойте, - закричал лекарь из последних сил, пока двое здоровых астаи тянули его по полу, - я знаю, как можно еще помочь. Князь, с трудом преодолевая тошноту, дал знак рукой и лекаря отпустили. -Я…слышал…что можно избавиться от яда с помощью приношений. -Приношений? – расхохотался князь и его тут же вырвало. Он сморщился и тут же астаи вызвали уборщицу, а князя перенесли в другую комнату. Куда перешел и лекарь. После рвоты князю стало легче и он соизволил даже сказать -Какие приношения ты имеешь в виду? Божествам? Они меня не услышат! И я сам выбрал этот путь! Я не верю в их благость к людям. -Нет, - покачал головой лекарь, - говорят, что невидимки из Каито узнали об этом яде от крыс. Точнее от их повелительницы. Она вырастила первый куст крови-и-духа. И подарила это оружие людям Каито взамен за то, что они первые в нашей империи поклонились ей. Да и сейчас они чуть ли не единственные кто вообще знает об этой ками, что пришла из-за океана. Князь задумался. Отступившая было лихорадка постепенно возвращалась, а вместе с ней возвращились и мысли о призраках монахов, которые скоро он будет видеть в каждом углу. -Что нужно подносить? – спросил князь -Сначала нужно сделать алтарь. Желательно богатый, яркий, красивый. А подносить любую еду. В любом виде. Крысы, как известно, едят все. Да…и обязательно выпивку. Крысиная тайроо любит выпить. А еще нужно дать обещание, что отныне алтарь будет раз в месяц наполняться едой и выпивкой, а особый человек будет следить за алтарем. И за двумя крысами, что придут первыми полакомиться дарами.

Всё было сделано в лучшем виде. Князь сам, ему на удивление стало лучше, возложил еду и выпивку на алтарь из самого дорогого дерева. Тут был и целый жареный гусь и соленья, и рисовые лепешки, и сливы в меду, и печеные яйца, и сладкие фрукты. А еще несколько кувшинов прекрасного рисового вина. Потом князь захотел остаться один перед алтарем. Прошло уже довольно много времени с предыдущего приступа а болезнь еще не заявила о себе. Оду сидел долго, пока наконец, усталый от предыдущих дней болезни, не начал засыпать. И тогда сквозь сон он увидел как в углах комнаты возникло четыре красных огонька, которые скоро превратились в глаза вышедших из теней крыс. Как они сюда проникли – непонятно, к тому же каждая крыса была больше здоровой откормленной кошки. Крысы повели носами в некой синхронности и молча направились к алтарю, где сразу же стали пожирать припасы с невиданной скоростью. Князь не шевелился, пока они не сожрали все, что было и не выпили все вино, разбив кувшины, а потом ушли в тень углов. Словно растворившись во тьме. Только тогда князь очнулся полностью от сна и завертел головой. Тошнота вернулась и он начал ощущать приближающийся приступ. -Ты обманула меня! – взревел он, - как ты посмела! Ты, глупое заморское отродье! Такая же грязная, как и те кеми ты правишь! Князь встал и пошел к алтарю, сам не зная, что намеревается делать. Он задыхался, хватая воздух судорожно, словно утопающий и пройдя лишь несколько шагов, упал у алтаря. -Ну…какой нетерпеливый, - прозвенел нежный голосок и тут же рассыпался смехом. Князь обернулся и увидел как у порога стоит невысокая девушка. Невероятно белокожая, с великолепной фигурой. Она не была красавицей. Её сильно портили слишком большие и казалось князю, выпученные глаза и такой же большой нос. А также то, что чудесного цвета воронова крыла волосы, вились. Впрочем, князь вспомнил, что она – иностранка, и возможно там, далеко другие понятия красоты. Одета девушка была в роскошное кимоно – дорогой фиолетовый шелк и золотая вышивка странных узоров. Пояс был повязан так, как это делают это дамы высшего света. Но в волосах была воткнута глициния, что делают только куртизанки -Ты…ты повелеваешь крысами? – спросил князь. – я сделал все, что нужно. Я не хочу умирать. -Никто не хочет, - сказала девушка, подумав немного. - Но приходиться. Даже светлое солнце умрет когда-нибудь. -Ты пришла учить меня? – страха у князя не было, как и удивления. Он был воином, а воин не должен поддаваться этим глупым чувствам. Так его учили с рождения. А остатки чувств съела болезнь. – если так, то уходи. Если мне предстоит принять смерть, я приму ее достойно. Как полагается воину Девушка усмехнулась чему-то, а потом подошла и сказала. -Я видела, как ты принял известие о своей скорой смерти. Достойно. -Это всего лишь жалкая кры…червяк! Он не смог предупредить меня вовремя. -Ты бы все равно не успел. Даже если бы уже через минуту послал своих людей на поиски теней из Каито – не успел бы. -Это неважно. – фыркнул князь, - уходи, мне больше ничего от тебя не нужно -Даже противоядия? – улыбнулась девушка, показав острые, отнюдь не человечьи, зубы. -Если ты считаешь, что сможешь играть со мной – не выйдет? – хмыкнул князь. – если надо – я приму смерть, но не встану на колени. Даже перед тобой -Этого я и не требую, - взмахнула рукой девушка, - но мне нужно уважение. Разве это такая большая цена за жизнь? Князь кивнул. -я согласен с тобой. Я сделал все, о чем говорили мне. И согласен соблюдать все условия Этого мало? Девушка задумалась -В общем, нет. Достаточно. И я подарю тебе жизнь. Но жить ты будешь лишь о тех пор, пока славишь меня. Я не так давно пришла на вашу землю, не все меня принимают здесь и мне не помешает поддержка. Князь чуть скривился, но его лицо быстро приняло спокойное выражение -Если тебе не рады здесь, то зачем ты пришла? Разве тебе мало власти на твоей родине? -Власти всегда мало, мне ли тебе говорить об этом? И слишком уж ты хамоват для того, чья жизнь в моих руках. -Прости. Итак. -Итак ты завтра проснешься исцеленным. Но не забудь свои обязательства. -Хорошо. Девушка обернулась и пошла по направлению к раздвижным дверям, постепенно становясь все прозрачнее. Но уже на пороге она словно вспомнив нечто, остановилась и обернулась -Да, есть еще одно условие -Еще одно? Разве того, что я предложил, мало? -Это не тебе решать! – резко оскаблилась девушка и на секунду на ее лице застыло такое выражение, что даже князь готов был уже извиниться. Но скоро все прошло и девушка вновь была само спокойствие и томность -Я хочу, чтобы ты принял еще условие. Я могу девять раз обратиться к тебе с просьбой. И в чем бы эта просьба не заключалась, даже если она противоречит твоим интересам или принципам, то ты должен будешь ее выполнить. -Если эта просьба не будет соответствовать моим принципам, то я лучше умру -Конечно, умрешь, - ухмыльнулась девушка, - а твой род погибнет и будет забыт -Мой род охраняется самим Фудаа-ноо-Томо, великим божеством… -Твой род им охранялся, - спокойно прервала девушка эмоциональные излияния князя. – но ты ведь отказался от божеств, не забывай. Какой смысл вызвать к ним сейчас? Ты оголил свой род перед небесами, лишил его защиты. Сам. -Хорошо, - проскрежетал зубами князь, -я выполню твои условия. -Вот и ладно, - улыбнулась крысиная тайроо

А дальше все пошло как будто и не было у князя болезни. Князь исправно кормил посланцев тайроо крыс и исправно ухаживал за алтарем. Так прошло несколько лет. За это время тайрооо несколько раз являлась князю и предъявляла требования. Наверное, странно, но часто ее требования касались судебных решений не в пользу подчиненных князя. Ему пришлось наказать своего верного офицера астаи за то, что тот изнасиловал и убил дочь крестьянина. Наказать за это астаи – дело неслыханное! Но князь, скрипя зубы, согласился. Тогда еле еле удалось ему подавить смуту среди своих воинов – многие из них, цвет клана, были лишены голов. А князь стал еще жестче, если это вообще возможно было. Еще один раз пришлось князю отдать крысам урожай риса, который собрал он в закромах. Тогда год был неурожайный и крестьянам пришлось отдать почти все. А князю пришлось подавлять бунт. Ну, крестьяне не астаи, их не жалко, так что просто по деревьям понавешали, на радость воронам. А на следующий день пришла тайроо крыс и приказала отдать весь рис крысам. Князь опять сморщился но выполнил приказ. Только вот его шпионы стали передавать, что-то тут, то там, у крестьян часто слишком рис вариться. Устраивали облавы, пытались подсмотреть – нет риса. Но ведь только что варился, через щелку было видно. Еще один раз увела тайроо девочку-красавицу выбранную князем в наложницы. Просто пришла и увела. Может сложится мнение, что она все делала для простого народа, о это не так. Иногда тайроо видать хотела просто повеселиться. Например когда приказала крестьянам устроить праздник в свою честь, зажечь костер, и ночью, всем заняться блудом на полях. Крестьяне встали горой против, но тайроо пригрозила, что иначе крысы сожрут все, и даже младенцев в люльках. Пришлось подчиниться. Тайрооо сама участвовала в веселье. Но вот настал последний, девятый раз. В это самое время князю удалось захватить чужие земли и разбить соседнего князя. Всю семью того Оду вырезал, оставив в живых лишь наследника – юного Аритару Тенну. Тому было 16 лет И Оду оставил его в живых вовсе не потому, что взыграла совесть. Просто если бы Тенну передал Оду при свидетелях право на княжение над землями отца – то тогда никто, в том числе из божеств, не посмел бы сказать, что Оду правит несправедливо в тех землях. Конечно, это было всего лишь символично, но….Оду любил такое. К тому же в последнее время он почему-то стал очень суеверен. Он привез Аритару в замок. Оду планировал, что пытками заставит юношу сказать нужные слова. Но этим же вечером пришла тайроо крыс. И потребовала себе Аритару. Прямо сейчас -Зачем он тебе? - удивился князь -Зачем? Он красивый юноша. – улыбнулась тайроо, облизнувшись -Но если он останется жив, то мой род в опасности. Нет! Ты уже не раз подвергала опасности мою семью и меня! - вскричал князь. Он хорошо знал, как любили старика Тенну. И знал также о том, сколько воинов врага ушли. Ушли когда поняли, что битва проиграна. Ушли, чтобы потом вернуться. А если этот мальчик останется жив – то они найдут, за кем пойти. И все княжество может поддержать их. -Ты начинаешь забывать наш самый первый разговор, князь! И начинаешь забываться, - почти прошипела тайроо, сузив зеленые глаза., - так я могу напомнить. И тут же Оду упал, задыхаясь, на пол. Он действительно вспомнил, и боль, и невозможность дышать. А из углов протянулись тени в которых он узнавал лица казненных им. И сколь много прибавилось лиц за последние годы. -Я….лучше умру. – просипел он. -Умирай, - безразлично сказала тайроо, - я все равно заберу Аритару. Но ни как пленника, а как правителя всех твоих земель. -Нет! Ты не можешь! -Могу. Вот что я действительно не могу, так это терпеть неблагодарность. -Но…послушай, - князь, сменил тон, - мой род. Дай хотя бы время до завтра. Я заставлю его признать мое право на земли Тенну -хочешь секрет? – спросила тайроо, подходя к князю и усаживаясь рядом с ним так близко, что он явственно почувствовал как ее волосы пахнут болотными лиландрами. , - мне плевать на твой род и тебя. Да и на большинство людей. Но их поклонение дает мне силу, тут уж ничего не попишешь. А мальчик мне понравился. Я хочу эту игрушку. Сейчас же, а не завтра, когда от его красоты благодаря твоим палачам ничего не останется. Я хочу им поиграться. А потом…даже я не знаю, что будет потом. Может, он станет известнейшим магом или воином завоевателем. Или останется никем. А может я вообще решу сама убить его, если он не оправдает моих ожиданий. -Но… -Никаких но. Я могла бы взять этого мальчика сейчас, без твоего ведома. Но я решила дать тебе шанс стать свободным. Который ты не использовал. Как жаль -Прости, - только сейчас Ода стало страшно. Крысиная тайроо резко встала и с жалость посмотрела на князя. Она чуть задумалась. А потом с улыбкой посмотрела на Ода -Знаешь, я придумала, - сказала она, - я освобождаю тебя от нашего договора, раз ты так груб. Не хочу больше иметь с тобой дела. Так что наслаждайся своей жизнью. Пока можешь С этими словами она прошла к выходу из комнаты и туманов растворилась уже на пороге. А князь, которого отпустил приступ остался один. Он тут же послал за стражей, чтобы приказать привести Аритару в подвал пыток. Но юноши уже не было в камере.

Князь прожил еще пару лет. Все эти годы ему везде мерещилась измена. Он и раньше ее во всех подозревал, а сейчас стал вообще невыносим. Конец его был печален и недостоин воина. Князя убил его же сын. Можно сказать, защищаясь. Так как иначе князь убил бы его по подозрению в измене. Но и сын долго не прожил. Однажды он, был найден мертвым у себя в комнате. Никто не знал, отчего. Оба княжества перешли под опеку семьи жены Оду. И надо сказать, правили они справедливее. «»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Тара закончила рассказ. -А как же юный князь? Как же Аритару? -о нем ничего не известно. Ходили разные слухи. В том числе и о том, что Аритару многому научился у тайроо крыс и стал великим магом. А пути магов неисповедимы и отличаются от путей простых смертных. Да и такие вещи как простая власть мало интересуют настоящих властителей силы. Тара взглянула за порог . Она словно очнулась от сна -Ох, что-то заговорилась я тут. Пора нам с тобой спать. А тот завтра тяжелый день.

Итсан пошел спать без разговоров и упреков. Мать сильно уставала и дом быль практически на нем. Лишь изредка он урывал время, чтобы погулять с мальчишками деревни. Итсану снилась тайроо крыс. Но в его сне у неё не было волнистых волос и она была сногсшибательно красива. Она сидела на троне в роскошных одеждах золотого и фиолетового цветов, дозволенных только особам императорской крови. А вокруг было не менее прекрасное помещение. Но необычное притом. Стены были словно из камня и по ним пробегали жилы драгоценных металлов. Именно пробегали, потому что во сне Итсана, они струились, бежали как реки, меняли свое направление, сливались и вновь разделялись на несколько потоков. А иногда они превращались в разных существ – драконов, киринов, фениксов. Итсан с удивлением рассматривал помещение и тайроо, а она улыбалась ему нежной улыбкой и иногда осмеивалась, когда он был особо чем-то удивлен.

Следующий день проходил как многие до него. Ловчихи жемчуга все также уходили в море. Но вот, в один из заходов Тара долго не появлялась на поверхности. Даже для нее это было долго. Но когда она появилась, то принесла две поистине огромные устрицы. Таких никто еще не приносил. Тара рассказала, что заплыла далеко, дальше, чем обычно. -Я все плыла и плыла, вниз и вниз словно кто-то меня вел, - рассказывала она, когда немного отдохнула., - я даже…даже слышала в голове прекрасную мелодию. Я…не смогла бы сейчас повторит. Не помню. Помню лишь то, как она была нежна. Это словно давало мне силу. Я не понимала, сколько времени прошло. Пока я не увидела что до круто уходит вниз, а на откосе этой ямы были эти две устрицы. Мелодия вела меня вниз, но тут же я вспомнила себя. Мне нужно было всплывать. Немедленно. Если бы еще немного, я бы умерла. Я даже не знаю, как срезала эти устрицы, не помню…Очнулась уже здесь.

Этот рассказ вызвал интерес. Который быстро стих, потому что когда устрицы открыли, то оказалось, что там есть жемчужины. Но не белые, а темно-бардовые, как запекшаяся кровь. Может не самые большие, но идеально ровные эти жемчужины вызывали восхищение. Их отнесли князю. А через несколько месяцев он соизволил вызвать Тару к себе. Он принял ее во дворе. Тара никогда не была здесь и с неким чувством восхищения рассматривала князя и его приближенных, чистый двор и прекрасные растения, придворных дам в красивых нарядах. Ей даже предложили выпить чудесного саке, которое привозиться сюда из-за гор Кимаса. Могла ли простая ныряльщица рассчитывать на нечто подобное. На подобную честь. Нару казалось, что она сейчас просто упадет на колени в благоговении. -Ты порадовала меня, - заговорил князь. Князь Дарога Итимару был старым, закаленным в боях воином. В молодости он одним из первых поддержал нынешнего Тайриин и стал по правую руку того. в результате после войны он получил большую награду землей. Но князь не интересовался богатствами. Он заново отстроил замок здесь, у моря и жил ни в чем себе не отказывая, но и не предаваясь роскоши. Всеми его землями управляли те, кому он доверял и князь особо не интересовался их делами. Он отчаянно скучал без войны, без возможности соревнования с другими стратегами, соревнования, от которого зависела сама жизнь. Без возможности самому сесть в седло и помчаться на врага. Еще одной бедой князя было то, что ни одна из двух его законных жен, ни одна из его десяти наложниц так и не подарила ему ребенка. Князь не винил их. Он был прогрессивным человеком и читал труды великих философов и мудрецов, как из своей страны, так и из стран что за океаном. Он знал, что случается и так, что мужчина виноват в том, что нет у него ребенка. Но эта новость вовсе не прибавляла хорошего настроения. Так шло время, и вот уже на пороге был его пятидесятый день рождения. Постепенно князь смирился с судьбой и лишь изредка начинал он вспоминать и мечтать о прошлом и о том, что не сбылось Единственное, что могло привести Дагора в некое подобие прошлого возбуждения, немного всколыхнуть его успокоившуюся с годами душу – это какое-нибудь чудо природы или искусства. Князь собрал в своем дворце коллекцию уникальных предметов. Не всегда это были дорогие вещи. Иногда князю могло понравится нечто совсем простое, но необычное. В его коллекции был например уникальный камень который просто валялся на какой-то дороге и был замечен глазастыми мальчишками, а потом и одним из вассалов князя и передан ему. Камень выглядел точь в точь как аист. Словно окаменевшая птица величиной с ладонь взрослого мужчины. Видны были даже глаза и перья. Хотя камень был простой галькой он занял достойное место в коллекции. Он восхитился жемчугом, но решил по здравому размышлению не оставлять их себе, а подарить тайриину и тайроо на ближайший праздник Тайриин и его главная супруга были в восторге Но не только

-Тайриин соизволили показать твою жемчужину придворному магу и он заявил. что такие жемчужины встречаются очень редко и там, где они встречаются их не меньше двух десятков. Он тоже увидел ту самую бездну, о которой ты рассказала. Она глубока но все же дно у нее есть. И там есть десятки таких устриц. Но лишь на несколько месяцев появляются они, пока созвездия не займут определенное положение в небе. Уже через пару дней не станет устриц на дне бездны. Тайроо соизволила пожелать украсить свою корону такими жемчужинами. Я хочу, чтобы ты достала устриц. Для украшения нужно еще 17 Тара похолодела. Она помнила бездну дна в которой не видела. Но она поклонилась князю и казала -Способностей Вашей служанки не хватит чтобы сотворить такое. Она чуть не умерла пока доставила этот жемчуг на лодку. Князь нахмурился. -Ты отказываешься? – спросил он. -Ваша слуга всего лишь говорит о том, что она может погибнуть, но так и не достать желаемое великолепной тайроо. Хотя отдать свою жизнь за князя – это величайшая честь, но тайроо не сможет получить жемчужины. Князь задумался. Он смотрел на склонившуюся перед ним Тару. Женщина была права, судя по всему. Никто из ныряльщиц, как докладывал ему староста не мог нырять так глубоко и приносить такие дары моря. Отправлять в такое любую другую ныряльщицу было бы просто убить ее. Никто даже не доходил до того места, как Тара. Между тем, тайроо хочет жемчуг, а тайриин, слабый болезненный любит свою супругу, которая намного младше его и во всем ей потакает, особенно теперь, когда тайроо беременна первым ребенком. Тайриин, как это не прискорбно было, уже давно забыл что именно Итимару стоял рядом с ним, когда почти весь мир был против опального принца, будущего тайриина. Увы, забывчивость часто свойственна облеченным властью. Староста рассказывал князю, что после того, как она достала тех устриц Таре было плохо и целых два дня она отлеживалась в своей хижине. И князю жалко было бы терять такую ловчиху. Но, что поделать. Если Тара достанет жемчуг – то хорошо, а если тайроо останется без жемчуга, то только смерть ловчихи при попытке сможет служить оправданием как ей, так и самому князю, так и всему его роду. Весьма слабым оправданием. И нужно сделать все, чтобы ловчиха использовала весь свой потенциал -Если ты достанешь еще хоть 17 таких устриц, с такими же жемчужинами, завтра, то я клянусь – я сделаю все, что ты захочешь. Пожелай и самая дерзкая твоя мечта, за которую, может быть ты, выскажи ты ее в другое время, лишилась бы головы, и я выполню ее. Если это только в моих силах. Тара думала недолго -Господин. Не соизвольте гневаться на неразумную Вашу служанку. Но, как Вы наверное знаете, моя семья принадлежит к сата. И хоть предок каждого сата когда-то потерял право носить звание воина и передавать его по наследству из-за того, что занялся недопустимой для астаи деятельностью, будь то торговля или воровство, или он просто отказался участвовать в войне…никогда сата не смешивается с простолюдином, только с сата. Роды моего супруга и мой – древние и благородные. Когда-то мой предок отказался уничтожать мирный город Тар и его лишил звания воина. А прадед моего супруга занялся торговлей, чтобы прокормить семью после гибели своего господина. Тара остановила речь, чтобы перевести дух. Князь с улыбкой сказал -Я понимаю, что ты хочешь сказать. У меня нет детей. Воины князя сначала не поняли о чем речь, а когда сообразили то чуть ли не кинулись на Тару, которая и не пошевелилась. Князь остановил их, гаркнув. -Ты хочешь сказать, что я должен взять твоего сына и воспитать как своего?. – спросил он и вновь обвел суровым взглядом своих астаи, которые схватились за мечи. -Ваша служанка даже не предполагала что можно быть настолько наглой. Она всего лишь хотела просить о милости возвращения ее сына в ряды астаи. Князь задумался на мгновение, а потом сказал мягко -Хорошо. Но я все же сделаю больше. Я усыновлю твоего сына. И если он будет достоин, то он будет носить мою фамилию. Это мое слово. Если же ты погибнешь, не выловив достаточное количество жемчуга. Твоего сына усыновит простолюдин. И на этом любая возможность вновь вернуться к классу астаи будет навсегда закрыта от вас. Придворные дамы и астаи зашептались, но под взглядом князя все шепотки прекратились -Готовься, - сказал князь. – завтра ты должна выловить жемчуг. Или погибнуть Тара поклонилась. Когда она шла от князя домой, то голова кружилась у женщины, а по лицу стекали слезы, которые, к счастью, она смогла скрыть от сына. Ибо когда Тара дошла до деревни начался проливной дождь. Итсан все же замети что-то и весь вечер спрашивал что случилось. Тара смотрела на сына и даже улыбалась. Поначалу она хотела рассказать ему, какой опасности подвергает себя. Но потом решила не говорить ничего. Она как всегда болтала с сыном о пустяках, и пожелав ему спокойной ночи, сама долго-долго сидела на пороге хижины, пока сон все же не сморил ее.

На следующий день Таре было ужасно сложно вести себя с сыном как обычно. Но она справилась. Справилась она и дальше. Тара вновь услышала песню (теперь она поняла, что это была именно песня). Она и знала и не знала язык, на котором пел нежный но сильный и четко звучащий голос. Что-то вроде легенды. Тара не понимала себя. Она снова не могла определить, слышала ли она когда-нибудь эту легенду или нет. Но нет, никак она не могла слышать эту легенду, ибо совсем иное рассказывали в ее стране. Странная была легенда о том, как однажды решило море выйти замуж, и не могло никак выбрать между двумя женихами – землей и небом. Каждый жених что-то предлагал морю, дарил подарки. Небо украшало рябью от ветра и лунной дорожкой , подарило летучих рыб. Земной жених на радость морю создал дельфинов и китов, и подарил россыпи янтаря. Никак море не могло выбрать и злилось на себя за это, и грустило и было неспокойно. Люди не могли больше рыбачить и искать дары моря, отчего многие прибрежные села начали вымирать от голода, ибо тога люди не знали, что такое – сеять овощи и рис. Тогда Солнце преисполнилось страданиями от гибели людей и возмутило его черствость моря по отношению к людям. Оно пригрозило, что вытопит все Море, если то не перестанет занимается ерундой. Море испугалось Солнца, которое было поставлено древними выше всех. И кому было дано больше всех прав и власти. Но как же оно могло прекратить, если никак не могло выбрать? И вот море заплакало и тогда родился жемчуг. А потом море отказалось от обоих женихов и по сей день они обиженные спорят с ним. Небо посылает ветер, которые не гладит поверхность моря, как раньше, а превращаясь в ураганы поднимает со дна , мешает, корежит все, что дорого морю. А земля постоянно старается засыпать море. Но то тоже отвечает своим бывшим женихам До Неба достать оно не может, но вот на Землю нападает нещадно. А еще Земной жених решил украсть у моря самое ценное – его слезы. И морю пришлось спрятать их , доверив устрицам сохранность этих драгоценностей. Но Земля не сдавался. Он научил людей как находить и забирать эти драгоценности. Но и тут Море мстило. Уже ныряльщикам. Мстило и мстит сейчас – болезнями, короткой жизнью, потерей слуха и зрения.

Тара и сама не поняла, как легко и быстро она добралась до прежней пропасти. Но вот это была уже не пропасть и Таре сначала показалось, что она ошиблась. Но нет. Те самые устрицы находились в небольшом углублении на подводных скалах. Только было их немного. Неужели все зря и их не хватит? Но думать было некогда. Нужно было собирать. Несколько раз Тара поднималась наверх и вновь опускалась в глубину и вот. 15-16-17. 17-я раковина. Тара чувствовала себя ужасно – грудь распирало и словно жгло огнём, а руки с ногами отказывались слушаться. -16 жемчужин, - резюмировал старшая, уже не спускающаяся в глубины ловчиха. Она следила за тем, чтобы не смели прикарманивать себе жемчужины больше, чем положено. -Но как…-спросила Тара -16, - повторила старейшина. Тара встала, и на пошатывающихся ногах подошла к борту лодки. Потом прыгнула. Она не могла позволить чтобы все было зря. Она е могла позволить, чтобы все ее меты когда-нибудь вернуть род под сень Аримага – бога благородных астаи, рухнули вот так. Устриц не было. Тара искала и искала. Наконец, ей удалось найти одну, одну последнюю раковину. Если она окажется пустой… Но Тара не думала об этом. Она, бережно прижимая раковину, поднялась на лодку. И отдала последнюю устрицу старейшине. Всё…Теперь ей можно было отдохнуть.

Когда лодка причалила к берегу, старейшина подошла, чтобы разбудить Тару. Женщина полусидела, полулежала на корме. Видать заснула от усталости. Старейшина потрепала Тару за плечо, но та упала прямо на дерево кормы. Женщина была мертва. Может, не выдержало сердце, может…может море наконец взяло и её, одним махом отомстив за всю предыдущую удачливость. Старейшина лишь пожала плечами. Никаких особых эмоций это у нее не вызывало. Немало она видела смертей пловчих. И смерть Тары еще была спокойной и море тут было к ней милосердно.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Князь любовался жемчужинами. Он позвал двух своих жен и они тоже наслаждались красотой невиданного дара моря. Уже завтра жемчуг отправят во дворец в столице, но сегодня вполне можно позволить считать именно себя его хозяином. Прошло некоторое время, прежде чем старшая жена все же решилась спросить -Господин. Вы…той ловчихе вы давали обещание. Князь обернулся к жене, но ничего не сказал. Его лицо было спокойно и жена заговорила уже более уверенно -Вы обещали что усыновите ее сына. Вы… - тут жена замолкла. -Ты хочешь спросить, собираюсь ли я выполнять свое обещание? -Да. Ведь мальчик будет считаться официально моим сыном. Князь внимательно смотрел на свою супругу. Та опустила взгляд и молчала. Но тут князь резко расхохотался. -Чего стоят слова данные изгоям, чьи предки не смогли удержать самое ценное, что есть у астаи –честь класса. Конечно же я не возьму щенка к себе в приемные сыновья! Вы обе можете быть спокойны. Да и если бы я сошел с ума и захотел так поступить – разве не мои воины первые бы подняли бунт против меня и были бы абсолютно правы? -Простите мою глупость, господин, - сказала жена вежливо, - я и не знаю, что демон или оборотень смутил мой разум, так, что я подумала… -ничего страшного, - успокоил ее князь. –для женщин нормально думать сердцем, а ведь у мальчика погибла мать. Князь задумался. А потом сказал. -Я конечно и не думаю об усыновлении.. Но я передам мальчишку на усыновление одному из низших астаи. Так он вернется в класс. А дальше пусть сам доказывает что достоин. Жены поклонились князю. -Ваше милосердие такое же сильное как и Ваша мудрость, - не преминула сказать младшая. Старшая зыркнула на нее исподлобья, но та сделала вид, что не заметила злобного взгляда. «»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Мир рухнул. Вот еще вчера он был. А сегодня уже нет – нет его. И все тут. Весь мир Итсана держался на одном человеке – и больше никто ему был не нужен. А вот сейчас матери нет. И что он будет делать? А ведь он вчера еще заметил, что что-то не так. Итсан корил себя, сам не понимая, за что. Что бы он мог сделать? Как он слышал, мать умерла, выполняя приказ князя, который только она могла выполнить. Это достойная смерть – смерть воина, к классу которых как мать говорила, когда-то принадлежала их семья. Но все же, это не могло убрать боль. За разговорами о том, что теперь будет да за похоронными хлопотами никто не заметил, как Итсан сбежал. Поначалу он отказался подходить к телу матери прощаться – Тара учила мальчика, что когда душа покидает тело, то оно всего лишь оболочка. С кем ему прощаться? С оболочкой, ставшей уже недоступной для души матери одеждой? А потом Итсан убежал.

Церемония подходила к концу, когда, на неё соизволили явиться князь со свитой. Князь даже сказал пару фраз, от которых все расчувствовались. А потом спросил, где сын Тары. Тут-то и заметили что мальчика нет. -Я поищу его, - сказал староста. Староста был умным человеком и опытным в житейских делах. Поэтому побежал к морю. И точно – именно там он застал Итсана. Мальчик кидал камни в море. Со всего размаха, пытаясь кинуть как можно сильнее и дальше. А еще Итсан кричал, хотя и сам не смог бы наверное сказать, что. Ведь на самом деле это были просто гнев и боль слишком сильные чтобы облечь их во что-то вразумительное. Староста осторожно подошел к мальчику и положил руку на плечо. Ничего не говор. Итсан выбросил очередной камень на песок. -Пойдём, - сказал староста, - тебя ждет князь.

-Все вы должны понимать, что я не могу усыновить этого ребенка. Это против всех правил и норм морали. Князь говорил уже полчаса, но Итсан, в отличие от жителей деревни не слушал его. Точнее, не слышал. До сознания долетали лишь обрывки фраз. Усыновление, возвращение, астаи. Какое усыновление? Его? Но он не хочет! Он может жить один! Он будет помогать на полях. Или выходить в море вместе с рыбаками! -Но я сделаю все, что возможно для этого ребенка, - продолжил князь, - поэтому я отдаю его на усыновление моему верному вассалу Тирико Таринно. Подойди, мальчик. Итсан услышал и понял последнюю фразу. Он вырвался из рук старосты и бросился было бежать. Но словно вспомнил что-то. Остановился и бросился уже к князю. Пара ближайших астаи обнажили мечи, но князь сделал предупреждающий знак рукой и оружие осталось в ножнах. Итсан остановился перед князем и быстро заговорил -Мне не нужно усыновления. Я …тут говорили, что этого хотела моя мать. Но мне не нужно. Я буду жить один. Я могу жить один. Я не хочу, чтобы меня усыновляли. -Да как ты, - не выдержал один из астаи. Князь оборвал его. -Ты действительно хочешь этого? Я готов пойти к тебе навстречу. Ибо твоя мать поступила как и подобает настоящей поданной согласно законам людей и небесным установлениям. Но если ты сейчас откажешься, то навсегда потеряешь право и ты, и твои дети стать астаи вновь. Подумай. -Я согласен -Что же, - князь и не скрывал своего облегчения. Как хорошо, то этот глупый ребенок сам решил свою судьбу так. Представить в астаи его…пропахшего потом, грязного языком невежу – этого князь допустить не мог. – раз так, то так тому и быть. Сказав это, князь уехал из деревни. Люди разошлись, а Итсан хотел побрести к себе домой, но мальчика взял с собой староста, предложив пожить пока в его доме. «»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

Князь всегда спал крепко и мирно. Но только не в эту ночь. Заснул он сразу, но в сон его вторглись пугающие и неприятные образы. Монстры, непонятные твари вылезшие будто из самых глубоких кошмаров, преследовали его, не давая дышать, но и одновременно не давая проснуться. Но потом , ближе к утро все ушло и князь уснул спокойно. А сон его унес в давнее прошлое, когда он, будучи еще молодым астаи, наследником клана, воевал на стороне войск нынешнего тайриина, тогда тоже принца. Брат в той войне шел на брата, принц на принца. И также разделились все кланы. Тогда никто особо не верил, что младший принц победит и только самые верные остались при нем. Те, кто готов был не победить, а умереть не опозорив клятву верности. Юный Итимару был среди них. Он не боялся за свою жизнь – негоже астаи это. Но он жалел лишь о том, что прервется его род, ибо больше не было детей у его престарелых родителей. Впрочем, он сам выбрал судьбу и был готов идти до конца. В тот день они бежали с поля боя. Наверное, это было порно, но советники уговорили принца бежать в горы Ригго, к его дяде – настоятелю главного монастыря Синга, что славился своими умениями воевать. Это умение монахи использовали лишь для защиты от посягательств на их богатства. Они не вмешивались в жизнь страны. Но принц надеялся что ему удастся уговорить дядю поддержать его. И тогда войска получат явное преимущество пред войсками брата. Ибо только стоило настоятелю бросить клич, как все монахи придут на помощь. Такое бывало за всю историю лишь два раза. И оба раза именно монахи явились силой, что переломила ход истории.

Дорога была опасна, и враги преследовали их. Поэтому принц решил отправить войско в северную далекую провинцию , где они могли скрыться от преследования в неприступных крепостях соседней страны, верной принцу. Сам же, вместе с горсткой верных людей, принц отправился в горы Ригго. Скрываясь, как простой воин. Без особого труда они одолели большую часть пути и вот уже горы были перед ними. Все сочли это удачным предзнаменованием. Но слишком поторопились. Дядя принца- епископ Тадай был строг. И верен своим принципам. Принц унизился перед ним, но епископ не спешил с ответом.

-Ты ошибся, племянник, пойдя войной на своего старшего брата и законного наследника., - прогремел голос Тадая. Принц опустил голову. Он уже в который раз за эти дни приходил к дяде. И всегда безрезультатно. -Мой брат убил мою мать, послушавшись клеветы своей матери. Никто из нас не планировал восставать против него. Но как только отец возлег на ложе болезни, с которого, как говорят маги, уже не поднимется, его мать, тайроо Не, стала плести интриги, чтобы погубить меня и мою мать из зависти. Я просто вынужден был спасать свою жизнь, - принц не первый раз пытался все объяснить Тадай молчал. Он знал все это. У него тоже были и маги и шпионы при дворе. Знал он, что проигрывающий принц придет к нему. И заранее готовил ответ. -Я всегда был за то, чтобы отдать тебя сюда. В монастыре ты бы отрекся от мирского и познал бы тайны мудрости. Но это и сейчас может не поздно сделать -О чем Вы, дядя? -Ты мог бы остаться здесь и принять монашеский сан. Я бы сам составил прошение твоему брату наследнику и твоему отцу. И умолял бы о милосердии. -Что Вы говорите, - вскипел принц – Это невозможно. Даже если бы я сошел с ума и вдруг решился на такую слабость – мой брат это стервятник, ядовитая гиена Он бы никогда не… -Не смей так говорить о наследнике! – закричал настоятель. Но скоро смягчился и сказал. -Ты и твой брат одинаково дороги мне. Я предупреждал твоего отца, чтобы он вел себя как подобает и не пытался унизить старшую жен перед младшей. Но он, ослепленный любовью к твоей матери забыл правила земли и неба. Забыл что старший должен защищать младшего, а младший подчиняться. Наложница подчиняется жене, младшая жена подчиняется старшей, а старшая – своему мужу и господину над всеми ними. Он обидел свою старшую жену, нарушив веками создаваемые уставы. И вот что получилось. Женщины слабы и их ум кроется в их сердце. Неудивительно, что старшая тайроо не смогла сдержать обиды. Тадай закончил речь и задумался -Так что ты отказываешь мне? – спросил принц -Я стар, - сказал епископ медленно, - и в мои годы сложно решить что-то. Помогу тебя я – и умрет один мой племянник. Не помогу – умрет второй. Что мне делать? Мне нужно время. -Но… -Ты в безопасности тут, а твои войска в безопасности на севере. Я знаю твоего брата. Он не пойдет за ними туда. Нет, он будет охотиться за тобой, и ждать. Ему нужен ты. Ведь убей он тебя и возможно, получит всю твою армию. -Тогда он придет сюда, - начал было принц -Нет. Я уже писал ему, что если ты прибудешь, я лично сообщу ему об этом. -Ты знал? -для этого знания не нужно обладать большим умом.

-Итак, Ваш дядя колеблется. – Итимару как-то быстро стал доверенным лицом принца. Хотя это было ему не по статусу, но война, особенно проигрышная меняет авторитеты. -Да, Я понимаю его. Но…как же я хочу впиться в глотку своему братцу. -Будьте спокойны. Раз епископ не выгнал нас сразу, то возможно он уже склоняется к решению помочь нам. Этот разговор происходил в саду. Принц и Итимару не замечали ничего – ни прекрасных цветов, которые были собраны тут со всех частей страны, ни чудеснейшие статуи птиц и зверей. Ни слышали они пения птиц, ни ощущали свежесть ветерка с пруда с огромными важными карпами. Все их мысли были заняты только одним – как им переломить ход войны. Но вот крысу, которая перебежала им дорогу, они увидели. -Что за… - начал было принц. Крыса была настолько нагла, что выбежала почти под ноги и принц чуть не упал. -А мне говорили, что тут нет крыс. – удивился Итимару -Да, дядя всегда ненавидел этих тварей. – кивнул принц. – и приказывал уничтожать их без пощады. -Тогда это странно. Эта тварь была такой наглой. Между тем крыса и не думала убегать. Она сидела почти на дорожке, важно шевеля усами. Потом нырнула в куст цветущей сакайи. Но тут же вынырнула и вперилась взглядом в воинов. Потом опять нырнула . Потом опять появилась -это еще что такое? – спросил принц -я слышал, что этих тварей можно научить делать разные трюки, как собак и кошек. Они очень умны. Но странно увидеть такую крысу здесь. В обители Вашего дяди -Смотри, Дарога, она словно хочет чтобы мы пошли за ней. -Крыса? И в правду, крыса словно хотела показать, что она желает быть их сопровождающим. Переглянувшись, мужчины пошли за крысой. А та вела их через кусты сакайи, пока они не вышли к небольшому гроту. Туда шмыгнула крыса, а мужчинам пришлось пригнуться. Крыса привела их к маленькой двери, скрытой за вьющимися растениями. Если бы не она, то никто бы и не подумал даже стоя рядом, что тут есть дверь. Крыса подошла к двери и поцарапалась в нее. Дверь с трудом открылась, и воинам показалось, что они услышали слабый стон. Они прошли за своей странной провожатой по темному коридору освещенному факелами, который расширялся и вел вниз, пока не закончился круглой залой с камерами в ее стенах. Факелов тут не было, зато сверху далеко вверху виднелось небо. Похоже они сейчас находились на дне какой-то пропасти. -Я даже не знал, что тут есть темница, - удивленно пробормотал принц. В одной из клеток что-то зашевелилось. Воины подошли поближе. Принц зажал нос, ожидая услышать тот же запах, что обычно и бывает в таких темницах, но вместо этого он почувствовал нежный запах лиландрий. У решетки между тем лежало нечто закутанное в грязные лохмотья. И лишь по тонкости выпростанной из под лохмотьев руки можно было понять, что это женщина. Она подняла голову и мужчины увидели грязное лицо обрамленное спутанными пыльными темными волосами. И лишь глаза на этом лице были чистыми, светлыми. И невероятно живыми. -Кто ты? – спросил принц. -я…та что была слишком тщеславна и глупа. – голос прозвучал тихо, но твердо, - я пришла на эту землю в надежде найти новых …почитателей. Но служитель ваших божеств оказался хитрее. Он воспользовался моей наивностью и получив силу у своих божеств, захватил меня. Лишил силы. И оставил здесь сущесвовать, страдать от голода и жажды как простую смертную. -Мой дядя никогда бы не заточил здесь доброго духа. Ты скорее всего, чужеземный демон. Пленница слабо улыбнулась - так меня тоже называли. Демон. Ведь я – повелительница крыс, что как считается, приносят беду. -Ты – тайроо крыс! – отшатнулся принц. Он слышал об этом сильном но коварном духе. -Ваш дядя поистине велик и избран небом, - уважительно сказал Итимару -Он скорее поистине хитер и лицемерен. – фыркнула тайроо -Зачем ты приказала своей слуге привести нас сюда, - спросил принц -Разве это не очевидно. Мне плохо здесь Я страдаю от голода и жажды, насекомые едят меня живьем. Но умереть я не могу. И эти пытки могут продолжаться столетиями. Я хочу свободы. -Если мой дядя решил оставить тебя здесь, то так тому и быть,- сказал принц, уже готовясь уходить. Но смех крысиной тайроо остановил его -Чему ты смеешься, тварь, - спросил принц, обернувшись -Полегче. Мальчик, - обнажила удивительно белые, не по человечески острые зубы тайроо, - я не могу выйти отсюда. Но я могу много слышать и далеко видеть. Для меня не секрет все, что твориться в этих горах. Твой дядя подумал, что запечатал мою силу полностью, но это не так. Я знаю, что происходит в монастыре. Я сумела открыть дверь для Вас, хотя она была запечатана святой печатью -Мне это неинтересно, - пожал плечами принц, собираясь уходить. -Да? – хмыкнула тайроо, - тебе не интересно даже то, что твой дядя послал письмо о том, что ты здесь. Он принял решение. Не в твою пользу. Вчера гонец ускакал, унося письмо с толицу – твоему брату. Принц метнулся к решетке. -Ты не можешь это знать! -Также как и то, что в детстве ты полез в выгребную яму, чтобы спасти щенка. А потом ты отмывался в реке и сам стирал одежду. Чтобы никто не узнал. Принц заскрежетал зубами. -Если я поверю тебе…То ты-то что можешь предложить взамен на твое спасение. Спасение мое? -О…гораздо больше. Победу! -Как? Ты даже не справилась с моим дядей. -Я поступила глупо и опрометчиво. Разве тебе это не знакомо? -Как я вообще могу верить тебе? – спросил принц -Никак, - пожала плечами крысиная тайроо, - но ты веришь. Ты знаешь, что это правда. Чувствуешь это. Впрочем, уже скоро ты сам все узнаешь. Только тогда я уже не смогу тебе помочь. Принц задумался. -А если освобожу тебя. -Моя благодарность коснется Вас обоих. -Я думаю, нам стоит помочь ей, - сказал Итимару, - я слышал о тайроо крыс. Это дух своенравный и мстительный, но вовсе не злобный. А также помнящий добро. -Хорошо, - сказал принц, - что мне делать? – обратился он к тайроо Та улыбнулась. -Мне всего лишь нужно немного твоей крови. Всего лишь каплю. Так как Тадай запечатал мою тюрьму на крови. Принц кивнул и протянул руку. Быстротой мысли тайроо схватила его руку и запустила в плоть свой ноготь. Точнее уже коготь. Действительно. Только капля крови. -отойди, - сказала тайроо, слизав каплю с выражением удовольствия на лице. Итимару и принц подчинились. Тайроо встала во весь рост и шагнула прямо через решетку, будто та не существовала. По мере того, как она шла. Она менялась. Теперь уже не лохмотья были на ней, а шикарный фиолетовый с золотом наряд такой интенсивности цвета, что позволен только высшим членам королевской крови. Да и грязи уже не было на лице, а чуть волнистые волосы были тщательно уложены. -Я благодарю вас, - сказала тайроо, - а теперь вот первая моя благодарность. – ты должен сегодня собрать своих людей и привести сюда. Вам опасно здесь оставаться. После этих слов тайроо исчезла. Принц сделал, как она велела и привел всю группу в пещеру. А там перед ними открылась щель в горе, войдя в которую они уже вышли на севере, в крепости, где стояло войско. Уже потом принц узнал, что его дядя действительно решил вопрос не в его пользу. И уже на следующий день после их исчезновения Тайроо и дальше продолжала благодарить их. Внезапно крысы стали нападать по ночам на войска старшего принца. Они уничтожали весь провиант, грызли все, что могли – упряжь, одежду. Болезни напали на войско и даже сам старший принц заболел. Все это вместе с просочившейся информацией о том, как принц смог выбраться из ловушки своего дяди, заставило люде говорить , что видать сами небеса за младшего принца. Да и слухи о том, как оклеветала младшую, любимую жену тйриина старшая. И о том, что сам Тайроо хотел бы оставить престол младшему сыну за что его и отравили, но не до конца. А когда встретились два войска, то оказалось что хотя и мало людей у младшего принца, но они гораздо искуснее. Даже вроде говорят видели среди них странных воинов в необычных шлемах. Но потом куда-то эти воины пропадали. И даже если и были те, кто признавала за младшим помощь демонов а не божеств, но они все же постепенно признавали его власть.

После победы в войне тайриин не приходя в сознание скончался. А следующим был объявлен младший принц. Итимару Дагора был с ним рядом. Но. как часто это случается, очень быстро нового тайриина окружили льстецы. Эти люди были неприятны Итимару, он льстить не умел, так что очень скоро начал чувствовать, что отношения между ним и тайриином портятся. Нет, внешне все было также, но все же…Итимару Дагора испросил возможность уехать из столицы. Тайриин предоставил ему это, внутренне соглашаясь. И с этого дня князь редко когда выезжал из своих владений.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Князь проснулся. Он встал и вышел в сад, так как чувствовал необходимость в свежем воздухе. Сев на веранду он залюбовался луной – большой, желтой, необычайно красивой. Но чувства воина не подвели его и в секунду он вскочил обернувшись, сделал выпад кинжалом. Послышался смех. -Вы не потеряли своих навыков, - голос был мягким. Серебристым как свет луны. -вы, - князь убрал кинжал и поклонился словно из неоткуда появившейся девушке. Невысокая в дорогом одеянии, с поясом завязанным, как это было принято у придворных дам. И с цветком глицинии в волосах, как это делали куртизанки -Я давно не видел Вас, - сказал князь. -Да, с тех самых пор, как прошло последнее сражение, - хмыкнула крысиная тайроо, - мне приятно, что вы меня помните -Это было бы странно – забыть Вас. -Да. А вот то, что Вы отвергаете мои дары – еще более странно. -Ваши дары? Крысиная тайроо подошла к раздвижной двери, ведущей в помещение и задумалась, глядя на нее. Что она там могла увидеть? Впрочем, задумчивость ее продолжалась недолго. Она вновь посмотрела на князя. -Мои поданные сообщили мне. Что несколько месяцев назад Вы ездили в храм Нацуго – и молились… -О потомстве., - закончил монолог князь, - да, я знаю, это глупо в мои годы надеяться. Но …скажем так, это была минутная слабость. Мой род исчезнет вместе со мной, растает как первая осенняя снежинка. -Все снежинки тают, когда приходит весна, - еще мягче, чем раньше, сказала тайроо -Да, жаль что я не снежинка. Может тогда я бы принял свою судьбу безропотно -Почему Вы никогда не думали об усыновлении? -Не знаю. Просто наверное, я до сих пор надеюсь. Тайроо усмехнулась своей обычной, столь памятной ему усмешкой и села рядом с князем. Он вновь почувствовал чуть горьковатый запах лиландрий. -Хотите, я расскажу, что будет дальше? -нет. -И все же Это необходимо. -Хорошо, -вздохнул князь. Тайроо минуту помолчала, а потом начала -Вы умрете раньше своего тайриина. По его приказу Ваши земли достанутся Сомаро Отоки. -Этому лизоблюду? Что же, ожидаемо. Он очень старательный льстец. Впрочем, он не злобен, хотя и глуп. Так что если он оставит на своих местах моих старост… -Тайриин переживет вас ненадолго. После его смерти начнется война. Между двумя его сыновьями. -Повторение предыдущего. Да…и этого стоило ожидать. -Сомаро присоединиться к младшему. -Но ведь младший принц глуп. Его долгое время вообще считали дурачком. – впервые за весь разговор князь заволновался. -Поэтому его войска проиграют. Сомаро просто уничтожит Ваше войско, а Ваши земли будут раздроблены на куски и растянуты победителями. Даже имя Ваше запрещено будет упоминать, и использовать мон. Тайроо замолчала. А князь задумался -Зачем Вы все это мне рассказываете? Хотите сказать что мне все же нужно заняться усыновлением? Что никакого шанса нет? Спасибо. Я действительно слишком долго с этим тянул. Я завтра же начну поиски кандидатов. Тайроо рассмеялась -Я сказал что-то смешное? – спросил князь. -Просто смотрите, - прервал его нежный голос. Крысиная тайроо протянула ладонь под лунный свет, столь яркий этой ночью. Потом ногтем другой руки, очень острым и длинным, словно коготь, она вспорола себе ладонь. Она не вскрикнула, лишь поморщилась чуть. И повернула раненную ладонь тыльной стороной вверх, подставив другую ладонь под алую каплю. Капля крови, необычайно темной, упала на ладонь. Удивительно круглая капля, переливающаяся. И не растекающаяся. -Это же, - князь не мог оторвать взгляда. -Да, мне пришлось постараться. В конце концов я не дружу с морем, - надула губки тайроо., - зато я дружу с придворным магом, тут было легче. Он должен мне. За тот магический дар, что я ему дала. -Но зачем? – спросил князь, с трудом веря своим глазам. -Ну ведь Вы молились о наследнике? Достойном наследнике рода? О том, кто сможет поддержать его величие. И я решила дать Вам его . Наследника, с которым Ваш род не просто не исчезнет, но и займет подобающее ему место, в котором Вам отказал Ваш прежний хозяин. Отделавшийся от Вас землями. -Вы хотите сказать, что этот мальчишка, этот ущербный честью… -Про него когда-нибудь сложат легенды, которые будут жить веками. И в этих легендах он будет носить Ваше имя и мон. -Я …я не могу поверить. – проговорил князь -Это Ваше право. Но скажите, князь, зачем мне вообще Вам врать? Знаете, я потеряла нескольких поданных, которые доставляли эти дурацкие жемчужины. Как я говорила, мы не пользуемся любовью моря. -Но откуда Вы знали, что именно это я предложу ловчихе? -Вспомните хорошенько, Итимару. Ведь ее мечтой было восстановить сына в астаи. И я не знала, предложите ли Вы ей то, что предложили или мне придется …рассказать Вам то. что рассказала сейчас. -А ловчиха… -Да. Жаль бедняжку. Но на самом деле для моего плана она просто обязана была умереть. Даже если бы Вы взяли мальчика на усыновление, ее нахождение в мире живых было бы крайне неудобно. И для Вас и для ее сына. А ему предстоит нагнать все то, что он пропустил, когда по какой-то странной причине решил родиться у простой женщины. Тайроо вздохнула печально. Но тут же рассмеялась -Нет, на самом деле я нисколько не жалею ее. Она выполнила свое предназначение – смогла воспитать сына достаточно неплохо, учитывая свой класс. Ну и зачем она дальше нужна. Лет через сто уже никто и не вспомнит, что она была. А князя Дагора все будут вспоминать как сына благородных родителей, погибших при таинственных обстоятельствах. Ну и конечно, преданного своему приемному отцу. Кстати, последнее правда. -Будут вспоминать…-проговорил князь тихо. -Но, в конечном итоге, все зависит от Вас, - крысиная тайроо встала, потянулась, зевнула. Она посмотрела на князя и в ее взгляде была мягкость и доброта. Так смотрят на старого, никогда не предававшего друга. -Мне пора уходить. Может, мы еще встретимся. А может и нет. Но я всегда буду помнить то, что Вы сделали для меня много лет назад. Всегда буду помнить кому обязана этой луной, этим ночным воздухом, этой песней соловья. Но я не в силах , да и не хочу заставлять Вас что-то делать. Даже верить мне. -Я понимаю, - сказал князь, - и я благодарю Вас. Крысиная тайроо улыбнулась и пошла по дорожке сада, и ее силуэт становился все более нереальным и туманным с каждым шагом, пока не превратился в небольшое облачко, быстро истаявшее в свете луны. Князь остался сидеть на веранде. Рассвет застал его погруженным в думы. Он не двигался и, казалось не замечал ничего вокруг. Но когда на лицо князя упал первый луч восходящего солнца, он решился. Он встал и прошел в комнату. Уже через совсем недолгое время, в замке закипела проснувшаяся жизнь. Слуги приготовили паланкин для торжественного выезда. На коней сопровождающих астаи надели парадные сбруи. Жены князя тоже проснулись и вышли во двор с удивлением наблюдая за приготовлениями

-Что случилось? – старшая жена уже давно была с князем и поэтому могла себе позволить некоторую вольность в общении, - куда Вы направляетесь, соблюдая парадный протокол? Разве это так необходимо? -это совершенно необходимо, -сказал князь, - ибо я еду за очень важны человеком. И я хочу чтобы все в замке тоже надели парадную одежду и приготовили все к празднику. А также вызвали священнослужителей из храма Синая. -Но за кем Вы едете? – спросила жена. Все еще ничего не понимая. -За нашим сыном, - сказал князь и усевшись в паланкин, приказал трогаться в путь. Астаи начали переговариваться между собой. Но князь не слышал их. Он принял решение. Это его решение и всем остальным в его землях придется это решение уважать. Он заставит их это сделать. Дарога Итимару был в этом уверен.

Глава 4

Крыса сидела прямо на дорожке. Наглая бурая крыса с одним только видящим глазом и белесым бельмом, закрывающим второй. -Ай, крыса, - в голосе прислужницы было больше возмущения, чем страха. Тут же поднялся визг из нескольких десятков женских голосов. Любимую наложницу императора, Лепесток Сливы, сопровождали всегда не менее пятнадцати служанок. И никто из них и не представлял, что в саду самого запретного города, под сенью Императора Центральной Империи. Можно увидеть…крысу. Да как могла посметь грязная тварь даже приблизиться к Великим Садам, что окружали Дворцы Императора? Постепенно, визг улегся, а крыса куда-то пропала. В следующие несколько дней, все слуги, евнухи, стражники, даже высшие чиновники были заняты только тем, что искали крыс по территории дворцов и садов. Но наконец, сошлись на том, что тварь пробралась одна и случайно. Либо это козни демонов-орги, которые смогли добиться лишь такого результата, как подбросить на пути прекраснейшей турисс – первой наложницы – всего лишь одну жалкую крысу. А скоро и разговоры прекратились. Потому что обнаружилось новое чудо. Императорский паланкин следовал к покоям второй наложницы сирисс – светлейшей Коралловой Прелести. И тут до ушей Императора донесся слабый то ли стон, то ли вскрик. Пошли проверить. И что же оказалось? В кустах цветущей марии лежит обнаженная девушка. Посмотрел император – красавица, каких мало. Кусты марии, как известно, обладают острыми шипами, но на теле девушки, белом как глубоководная жемчужина, не было никаких повреждений. Волосы, черные как крылья грача, растрепались и в кудри украшениями прелестнее драгоценностей, просыпались розовые лепестки. Глаза были закрыты и под ними залегли чуть видимы синяки словно от большой усталости, алые, как коралл губы были приоткрыты, и из них порой раздавался приглушенный стон, а грудь, маленькая, идеальной формы с симметрично расположенными розовыми сосками вверху прекрасных полукружий, тяжело вздымалась. Хрупкие точеные черты лица были чуть искажены болью. Император приказал тут же принести их паланкина парчовое одеяло и завернуть в него незнакомку, столь чудесно появившуюся в саду. Согласно Высочайшему приказу, незнакомка была помещена во дворец его сестры-верховной жрицы, которая сейчас гостила у двоюродного брата. К наложнице он конечно же, не поехал. Ибо все его мысли были направлены уже к другому источнику прелести.

Сразу же по обратному прибытию в свои покои, Император вызвал всех, кто сведущ в магии и в общении с богами и спросил, что несет ему красавица и можно ли будет сделать ее украшением гарема? Уже по словам Императора все поняли его желание и сообщили, что красавица - награда Совершенномудрому за то, что не смогли демоны благодаря его святости проникнуть на запретную территорию. Лишь один мудрец – Чаяян предупредил Императора, что девушка это не человек и не небесная фея, а скорее всего демон. Что желает втереться в доверие Императора. За то был Чаяян отринут из залы мудрости, и выслан вместе с семьей за пределы столицы. А император всерьез вознамерился сделать девушку своей наложницей. А когда увидел он девушку – украшенную драгоценностями да овеянную ароматами, так и вообще голову потерял – до того она была хороша и несравненна. Девушка только лишь не могла ответить на вопрос кто она и откуда, а память ее начиналась с той самой поры, как обнаружила она себя в саду Императора. Но, при этом, Цветок Груши, как соизволил ее наречь Совершенный, могла часами цитировать учения мудрецов или трактаты о слиянии мужского и женского. Знала стихосложение прекрасно, «нанизывая нити слов на паутинку рифмы», и играла на нескольких музыкальных инструментах. Также была искусницей в пении и танцах. Но не помнила, где и кто обучал ее этому всему. Уже многие при особе императора напрямую говорили, что что-то нечисто в этом, но Совершенномудрый, опьяненный любовью, не хотел их слушать. Особенно, когда узнал, что Чаяян получил от Лепестка Сливы большие деньги и подарки драгоценностями и тканями за то, чтобы попытался отвратить он сердце господина от посланницы небес. Лепесток Сливы, тогда говорят, изломала несколько драгоценных вееров и гребней, и пять дней истязала своих служанок кнутом да иглами. Когда Император узнал об этом, он соизволили рассмеяться, и решил не наказывать свою наложницу. Ведь как известно, страсти женщины всегда выше ее разума, так за что же наказывать ее – Лепесток Сливы всего лишь следовала своей женской природе. Наоборот, Император пожалел бедняжку, одарив ее Высочайшим посещением, а также новыми гребнями, веерами и рабынями взамен тех, тела которых были повреждены вследствие слишком большого увлечения Лепестка Сливы их наказанием. В благоприятную пятую луну пятого месяца вошел он к своей новой наложнице и нашел ее невинной, что еще больше убедило его, в том, что Цветок Груши – посланница небес, их подарок за благочестие и процветание страны. Несколько сотен наложниц было у Императора. Некоторых он даже никогда не призывал к себе и не входил к ним, и бедняжки влачили жалкое существование на задворках гарема, не испытав никогда счастья от восприятия Совершенномудрого. Примерно несколько десятков наложниц считались наложницами третьего сана, десять – второго. И только госпожа Лепесток Сливы прозывалась наложницей первого сана. Помимо этого у Императора было две законных супруги (Западная и Восточная императрицы), каждая из которых подарила в свое время ему сына. И их Совершенномудрый навещал, согласно как своему желанию и влечению сердца, так и обычаю предков. Но все изменилось, когда появилась цветок Груши. Во-первых, ей был сразу пожалован первый сан, а во-вторых, Император забыл обо всех своих наложницах и уже не казалось ему, что законы предков, которые предписывают не оставлять в забытьи жен, являются мудрыми. Ибо красота всего гарема поблекла перед красотой Цветка Груши. И ничего не хотел слушать Император кроме как ее нежных речей. Мало того, Император забыл даже о делах, что вообще было никак допускать нельзя. И много раз приближенные намекали ему об этом. Правда без особого толку. Совершеномудрый возвращался к обязанностям но скоро уже начинал скучать и чахнуть, поэтому опять возвращался в объятия своей любимой. Это пугало многих. Ибо, хотя девушка была прекрасна, но мягка она была только с Императором, а речи ее текли медом только в его уши. Для всех остальных было у нее припасено ядовитое жало, которое било без промаха. Никто, даже Императрицы не могли быть спокойны и свободны от осиных уколов ее слов, но это только забавляло императора К тому же, была она злопамятна и жестока. За малейшую провинность могла она наказать человека увечьем или смертью. Несколько раз пытались ее отравить. Но заговор всегда раскрывался и всегда Цветок Груши просила отдать ей заговорщиков и Совершенномудрый всегда исполнял ее желания. Цветок Груши сама присутствовала на пытках, что длились не менее нескольких дней и как шепотом говорили некоторые, подчас испытывала глядя на корчи жертв и слушая стоны то самое чувство что должна испытывать женщина лишь при моментах особой близости с любимым. Совершенномудрому указывали и на это. Но он опять был глух к словам. Так заворожила его Цветок Груши. Новая наложница безраздельно правила в запретном городе. И все, кто хотел чего-нибудь добиться на поприще власти, прежде всего, несли дары ей и преклоняли колени перед ее властью. А уж кого она не взлюбила – тем нужно было без промедления убираться куда подальше от столицы, ибо не только им не жить было, но и их семью ждало разорение, или даже гибель. Даже народ уже стал слагать не совсем пристойные песенки об столь постыдном увлечении императора. Тех, кто их пел – четвертовали, а тех, кто писал – варили в кипятке. Правда это не помогало в деле их искоренения. А Совершеномудрый совсем не обращал внимания на мудрые советы и на толки среди простых людей. Даже императрицы были вынуждены считаться с мнением Цветка Груши, и искать ее дружбы, хотя внешне она, конечно же, показывала свою полное уважение, как и положено по закону и установлениям земли и неба.

Как было сказано, у Императора были две императрицы-жены и два сына, по одному от каждой. Случилось так, что сыновья эти родились в один год, что, конечно, было очень неудобно. И вообще произошло случайно. Поэтому Императору постоянно напоминали о том, что должен он поскорее назначить наследника. И даже, некоторые напрямую говорили о необходимости убийства второго принца Но Соврешенномудрый все тянул. Не хотел он обижать ни одну из жен. Да и не понимал, как может выбрать между сыновьями. Не понимал, хотя и прекрасно помнил и судьбе империи после императора Сотто, который также оставил двух сыновей. Сколько жизни унесла тогда война, разразившаяся после смерти императора. Империя раскололась, династия пала и именно благодаря этому трон Феникса перешел династии нынешнего Совершенномудрого. Уже прадед Императора, имея двух сыновей погодков не только назначил наследника, но и приказал казнить второго сына. Хотя и скорбел об этом всю жизнь оставшуюся но понимал, что сделал это для блага Империи Вот и сейчас. Всегда братья были соперниками во всем- в учебе, в ратном деле, в искусствах. Несколько раз только случайность спасала того или иного принца от кинжала или яда. Ловили преступников, проводили расследования и хоть всем было понятно – куда тянется нить заговора и кто основной заказчик преступления – ни разу не были выставлены на позор императрицы, поскольку любил их Совершенномудрый. Да и понимал, что не виноваты они, что живут по тем законам, плохим ли, хорошим, но определенным облеченными властью. И что, прежде всего сам он виноват в случающемся. Знал, корил себя, но никак не мог ничего поделать. Раньше не мог. А как окунулся с головой в любовь, ярче которой, как ему казалось, он не испытывал, так и объявил на тайном совете, что если родит Цветок Груши ему сына – то быть этому сыну наследником и Императором. И пусть страшатся гнева все те, кто будет против. Даже если это будут его собственные дети. А Цветок Груши станет Императрицей. Ушами дворцы всегда полны были. Вот и узнали обе Императрицы, так чуть ли обе не лишили себя жизни от зла и обиды. Но что тогда осталось бы делать сыновьям. Оба принца увидели новую наложницу государя, хотя это было запрещено. А произошло это потому, что только принцы могли входить в некоторые дворцы и выйти, пусть это было и не разрешено, на тайные тропы, ведущие к обителям наслаждений их отца. И этим воспользовались их матери, чтобы снарядить детей благословением на убийство Цветка Груши. Если уж принцу это не удастся, то кому такое под силу. Вот только не сбылись чаянья Императриц. Ибо увидев цветок Груши, оба принца отныне могли думать лишь об одном – как завладеть красавицей. И стали они соперниками еще и в любви. А уши дворцовые донесли до обоих, что они соперники. И принцы еще больше возненавидели друг друга. Нужно, пожалуй, описать принцев. Им было по семнадцать лет и оба уже потеряли свои детские имена, но не получили взрослые. Соответственно и называли их Восточный принц и Западный. Западный принц, сын императрицы из Западного дворца, был более серьезен, чем Восточный по уверениям всех кто знал его. Змеиный клан, к которому принадлежала его мать, славился красотой. И змеиной магией. Считалось что ведут они род от Великой Змеиной прародительницы, которая, как известно, была ниже пояса –змея с двумя хвостами. Но, как и созидания, было много в их магии и тьмы. Некоторые поговаривали, что даже кровь представителей их рода – ядовита. Когда родился Восточный принц, то, как ни следили няньки, в колыбель его заползла красно-черная ага – самая ядовитая змея из тех, что известны. Заползла, обвила младенца, а потом исчезла, словно и не было ее. Да и понятное дело, не обычная была это змея. Самое необычное в этой магии было то, что воспринять ее могли только люди, несущие хоть каплю крови Змеиного клана. Их магии боялись и мало кто решался переходить им дорогу. Западный принц полностью восприял в себя особенности своего клана. Говорят, сведущ он был в магии, хотя и не так сильно, как его мать. Черты лица его были правильными, даже слишком для человека, а в глазах подчас появлялся холодный и жесткий блеск, но их гипноз манил к себе сердца, как и улыбка тонких губ. Длинные черные волосы принц, согласно обычаю, перехватывал в хвост, на руках носил браслеты их золота, тонкие, как тела змей, что покровительствовали ему. В одежде предпочитал черное, красное и золотое. А во всех его движениях сквозила некая гибкость и леность. Лишь иногда, его движения становились молниеносны, как у змеи, которая совершала свой бросок на добычу. Казалось бы, что можно противопоставить такому сопернику? И когда впервые Восточная Императрица, тогда еще молодая совсем первая наложница по имени Рожденная Лотосом , переступила порог императорской опочивальни, то все уже готовились к скорым похоронам во дворце, и даже заказали уже наряды на церемонию. Вот только не учли, что Рожденная Лотосом – принадлежит к древнему клану тоже. И магия у них не менее известна. Да, пусть охранником и символом клана является синий махаон – самая большая и красивая бабочка в известном мире. Разве не бабочки всегда сопровождали Божеств творения. Разве не они создали прекрасную Богиню Востока, хранительницу бессмертия? Как оказалось, магия той, кто скоро стала Восточной Императрицей весьма сильна. И подобраться к ней с помощью чар невозможно. Ибо. Как говорили древние и вспомнили современники «дуновение от трепетания крыльев бабочки может как поднять бурю, так и успокоить ее». Именно потому исчезло без следа порождение злобной магии – красно-черная ага, что заползла в колыбель к принцу, не причинив тому вреда. Восточный принц был более мягок, и может не так силен телом, как Западный. Он и ниже был и худее. Хотя оружием братья владели примерно одинаково. Его движения были легки, и даже когда он шел, то казалось, не касался земли. В отличие от брата, он, кажется, не мог ничего делать медленно, все время спешил куда-то. Черты лица Восточного принца были очень похожи на черты лица брата, но окружающие замечали в них больше теплоты и заинтересованности в окружающем. Свои волосы Восточный принц не укладывал в прически, позволяя им свободно падать вниз, что нарушало регламент, но было позволительно для особы столь высокой как сын Императрицы. В одежде он предпочитал синий цвет и серебро. Оба принца, как считается, влюбились в наложницу отца сразу же. И настолько сильно, что даже мысль о столь ужасном злодеянии, как стать соперником родителя или возжелать то, что имеет он, не остановила потока их чувств. Поэтому каждый из принцев стал искать способы сойтись с красавицей.

А что же Цветок Груши? Ведь по идее, она должна была возмутиться таким святотатством и попранием всяческого долга. И конечно же, сообщить супругу о таком бесчинстве, а посланников и посланниц от принцев не принимать да еще и застыдить их всячески. Но красавица видать и вправду, была послана вовсе не небом. Ибо посланных принимала с удовольствием и внимательно их выслушивала. А также одаривала. Вот только пока встречу назначать никому из принцев не решалась. Поскольку видать не знала, кого выбрать. Точнее кого выбрать первым. Ибо решила красавица, что по-крайней мере один раз, но нужно видеть ей каждого принца и узнать, а правду ли все говорят об их красоте и прелести. Да и слухи об иных достоинствах принцев тоже доходили до ее ушей. Как тут не проверить. К тому же, лестно видать ей было, что два принца готовы за нее в глотки друг другу вцепиться. И побежали гонцы от принцев в запретные покои Дворца Совершенных Наслаждений, как изволил назвать Император место жительства своей любимой наложницы. Конечно. Не могло быть это невидно видящим и следящим. Но кому-то глаза закрывали золотыми монетами а рот забивали драгоценным нефритом и жемчугом. А если кто и доходил до Императора, так Совершенномудрый не верил, а клеветника направлял в пыточные камеры. Пока не сознается, что ложь говорил с целью опорочить чистую Цветок Груши. Ну а после, казнили, конечно. Так что даже высшим сановникам и евнухам пришлось признать, что власть новой неизвестно откуда взявшейся наложницы – и начать конкурс по подобострастию уже ей. Что касается принцев. Ни одна из императриц не могла одержать верх над другой. А принцы продолжали посылать подарки прекрасной наложнице и разве что не кидались друг на друга при встречах. Заявлять на принцев? Но ведь кто-то из них станет императором, и возможно, скоро. Ибо лекари уже не раз предупреждали императора, что при таких потворствах излишествам он долго не протянет. По идее, выбирать сторону надо было уже давно и многие так и сделали, поставив на кон не только свое благосостояние но и саму жизнь. Но как всегда были сомневающиеся, которые не являлись ни близкими ни родственниками императриц, даже дальними и которым, по сути было все равно, кто будет императором, главное спасти жизнь. Для таких появление Цветка Груши стало просто знамением. Пока дело обстояло просто – кто из принцев не взойдет на трон – Цветок Груши всегда будет в фаворе, и уж непременно замолвит словечко за своих почитателей. К тому же, новая наложница была мягка, нежна в общении, пусть и имела внутри несгибаемый стержень. И что главное – не скупа и всегда помнила о добре для нее совершенном. Как, впрочем и о зле. Тот, кто по какой-то причине навлекал на себя ее гнев, мог сразу же бежать куда подальше, желательно за пределы империи. А скоро в ситуации с принцами и Цветком Груши появился еще один игрок. При дворе императора было много шутов, но один отличался от всех остальных. Молодой парень, который ярко звездой взошел на небосклон двора. Он был известен под прозванием Дымчатое Зеркало, но предполагали, что это не его настоящее имя. Считалось, что ребенком его привез один из полководцев возвращавшийся из Северной провинции , где полководец жестко усмирял восстание против императора. Мальчик был невероятно красив, поэтому видать его и подарил Императору победитель вместе с превосходнейшими лошадьми, что являлись гордостью восставших. Предполагали разное о его происхождении – и то что ребенок был незаконным сыном одной из бунтовщиц и какого-то вельможи, и то, что он был сыном самого полководца от местной крестьянской красавицы. Когда однажды напившись, вельможа рассказал, что нашел мальчика в горном лесу, совсем одного, но вовсе не испуганного и в красивой новой одежде – общественное мнение сразу же приписало мальчишке божественное происхождение. Сам мальчика не рассказывал ничего, говорил – не помню ни имя, ни то, как оказался в горах. Как бы то ни было, мальчишка проявил недюжинный ум, и остроумие. Он превосходно учился, а скоро стал своими словами затмевать известнейших шутов. Император который и до этого благоволил мальчику, соизволили изменить его имя с Приемыша на Дымчатое Зеркало, и повелел занести его в списки шутов. Отныне положение шута только упрочнялось. Никто и никогда ни сейчас, ни раньше не мог позволить себе такие шутки, так ходить по лезвию, делать столь недозволенные и порочащие высказывания не только о вельможах, но и о принцах крови, и даже о самом императоре! А Дымчатое Зеркало мог. Надо сказать , что использовал он свою власть разумно, не стремясь у взяткам, как некоторые столь приближенные к Императору особы, а иногда защищая несправедливо обиженных, рассказывая Императору о серьезных проблемах с помощью шутки. Не раз поднимал он и тему о принцах и о том, что Императору надо что-то решить. Но всякий раз Император делал вид, что не понимает намеков, хотя во всех остальных случаях понимал прекрасно. Вопреки положенному, Дымчатое Зеркало мог ходить по всем дворцам и садам резиденции даже тогда, когда там гуляли наложницы и Императрицы, хотя и не был евнухом. Просто уникальное доверие. И вот стали замечать, что шут часто сталкивается с Цветком Груши. Правда, разговоры их были совсем невинны, а часто шут просто устраивал представление для красавицы (Цветок Груши иногда впадала в меланхолию и тогда только Дымчатое Зеркало мог развеселить ее). Да и стали говорить, что в покои красавицы шут тоже заходит. Какие уж слухи пошли! Шут все же не принц поэтому решились доложить Высочайшему. И чуть докладчики своих голов не лишились. Перестали громко об этом говорить, Только шепотом, не уймешь ведь людей. Самое интересное, что принцы хотя и слышали об этом, но агрессии к шуту не проявляли. Именно это и смущало некоторых. Может, дети Высочайшего знают больше? Или шут ради кого-то из них старается? Нельзя же, в самом деле предположить, что красавица, обласканная столь высокими особами, может находить удовольствие, мараясь в грязи шута без роду и племени? Так говорили люди при дворе императора. А он по прежнему был глух, ибо любовь к прекрасной затмевала ему разум. «»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»

-Ты уверен? Смотри, если ты соврешь мне, то ты прекрасно знаешь, что я могу сделать с тобой? – Западный принц был в ярости, хотя и понять это мог бы только тот, кто знает принца уже давно. Ибо голос у сына Владыки был спокоен и холоден, он не выражал никаких эмоций. Дуфан Шо принца знал давно. Как и его мать. Он сам был из змеиного клана и его эмоции также никто не смог бы прочитать на лице. -Я уверен, господин. Разве я когда-нибудь подводил Вас? Принц хмыкнул. Да, такого не было. Любого, кто подводил, ждала участь поужаснее, чем смерть. Клан змей всегда интересовался природой человеческого тела и тем, как и насколько можно изменить эту природу. Настоящие легенды ходили об их тайных лабораториях, где проводились эксперименты над несчастными. Дуфан Шо сам проводил эксперименты, и был высок в клане Змей. Но прекрасно он знал, что в случае предательства – ни принц, ни Западная Императрица не пощадят его. И из экспериментатора он станет испытуемым. Дунфан Шо поклонился и пятясь, покинул помещение, оставив принца наедине с собой. Как только двери за верным слугой закрылись, Западный принц схватил стоявший на столике кубок и одним глотком выпил оставшееся, уже остывшее вино, не почувствовав вкуса. Значит, все действительно правда. И Цветок Груши принимает не только его, но и его мягкого братца. Что она вообще нашла в этом болване? Красавицв хотя и принижала себя в разговорах, но Западный принц прекрасно умел определить, кто из его собеседников обладает умом. Красавица обладала. Неужели она не понимает, что Император не столько стар, сколько разбит болезнями, происходящими из-за всяческих извращений. Последний лекарь, который осмелился сообщить Совершенномудрому о том, что тот должен ограничить себя в еде и выпивке, был сварен заживо в масле. Официально о здоровье Императора даже среди придворных принято говорить только хорошее, но слухи во дворце уже ползут. И о том, что Император уже практически не может спать по ночам, и о приступах желудочных болей, и о том, что все чаще Совершенномудрый задыхается. И уж точно вряд ли способен дать жизнь ребенку. А когда отец умрет, то Императором станет он – Западный принц. В его клане уже все готовы поддержать его. Восточная Императрица смогла удержать жизнь своему сыну и себе, но после смерти отца ее позиции будут слабы. По-крайней мере, так говорила ему мать и его преданные слуги. Так неужели красавица тут сглупила? Ведь он точно не забудет ее предательства. Принц налил еще вина, и вновь выпил его, не подогревая. Чуть поморщился. Неужели что-то знает Цветок Груши, чего не знает он? Кто знает, что шепчет ей на ухо Император по ночам. И кто скажет, что шепчет по ночам она Императору? Говорится ведь недаром, что «ночная кукушка дневную всегда перекукует» Все это раздражало принца. И он даже не знал, что более – то, что он не знает информацию, или то, что ничего сделать пока не может. Ведь случись что с Цветком Груши, отец поднимет не только мудрецов, но и жрецов и магов для расследования. И тогда даже ему не сдобровать. Разве что? -С твоим братцем пора заканчивать, - вкрадчивый, словно свист змеи, полушепот. Принц обернулся. Его мать, как всегда, вошла неслышно. И для нее не были тайной его мысли. Принц оглядел Императрицу. Платье из синей ткани – шеллокка облегало ее фигуру, тонкую и гибкую. Цвет платья голубой сверху, к подолу переходил через бирюзу в зеленый, а узор напоминал кожу змеи. Идеальная прическа с золотыми заколками – драконами, высокий лоб, ледяной взгляд внимательных глаз, четкие черты лица без изъяна, слишком идеальные, неживые. Принцу иногда казалось, что в один прекрасный момент мать откроет рот что-то сказать, а изо рта появиться раздвоенный язык змеи. «Неужели и я произвожу такое впечатление на окружающих»» подумал принц, но эта мысль не испугала его, а обрадовала. -Вы правы. Медлить больше нельзя. Но как, ведь мы пытались столько раз. -Если твой брат встречается с наложницей тайно, то и охраны он берет мало, если вообще берет. Ушей тут много. Слишком много. -Но я не могу понять ее мотивы, - сказал принц, - ведь она рассказывала, что любит меня. -Любовь? – Императрица рассмеялась, - достойно ли наследнику нашего клана верить в любовь? Принц чуть покраснел. А мать подошла к нему совсем близко и улыбнулась -Ты еще так юн, мой сын. Я не оправдываю Цветок Груши. Но подумай сам. Она ведь не может точно сказать, кого твой отец сделает наследником. И просто пытается обеспечить себе жизнь после смерти твоего отца, который в последнее время совсем плох. Как бы то ни было – она неизвестно откуда и не сможет рассчитывать на что-либо, кроме положения наложницы. Так что нечего сокрушаться о том, что ее верность к тебе не безгранична. Это хороший урок – нет ни любви, ни верности в мире, а каждый действует так, а не иначе лишь из страха или удобства. В любом случае – если ты наиграешься маленькой шлюшкой, то всегда сможешь …употребить для иных целей. -Но все же. Отец дознается. -Может и так. Но тогда он дознается и до того, при каких обстоятельствах принц был убит. И скорее всего сочтет, что не стоит дальше раскапывать это дело и дознаваться до причин. В любом случае – лучшего времени не сыскать. Зато, после смерти отца, ты, не ожидая долго сможешь направить армию на кирней и завоевать их земли, как и мечтал. А потом пойти и дальше. Принц задумался. Все же… -Подумай, ведь тогда все твои проблемы будут решены, - прошептала Императрица, - а так – когда еще можно будет? Кто знает, не появиться ли откуда-нибудь еще одна красавица? Которая уже будет более умна? Принц сказал -Мне надо подумать. Давайте так, матушка. Отец собирается на несколько дней во Дворец Мудрости Верховного Предка. Воспользуемся теми несколькими днями, во время которых никто не может тревожить его моления. И разработаем наш план. А пока могли бы Вы оповестить наших верных, чтобы те были готовы? Императрица улыбнулась и наклонила голову. У нее хороший сын. Иногда он несколько наивен по молодости . Но главное – слушается ее, а она будет рядом, пока мальчик не вырастет в правителя.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» -Так Совершенномудрый уезжает? – спросила Цветок Груши. -Да, как и полагается по закону, несколько дней он будет возлагать дары и возносить моления Высокородному Предку. Никто не имеет права тревожить Императора в этот момент. Иначе всю Поднебесную Землю настигнет беда. -О, тогда это очень важно, - сказала Цветок Груши, но по ее личику не было заметно большого вдохновения. Красавица определенно скучала. Тонкие пальчики лениво перебирали струны цитры, а взгляд был затуманен. Но даже сейчас она была прекрасна. На наложнице была синяя кофта с вышитыми жемчугами и синими нитями птицами и цветами, и красная юбка с узором в виде слюдяных чешуек рыбы кха. Маленькие ножки были обуты в синие туфельки, расшитые крупными жемчужинами «Нужно обязательно нарисовать ее такой» - подумал Восточный принц, - «назову картину – «Красавица в сонных мечтах о веселье» Эта мысль так сразу же засела в голову, то принцу тут же захотелось взять кисть и нанести первые штрихи. А в мыслях сразу же сами собой стали складываться строки к картине -А кто управляет империей, пока нет Совершенномудрого? – спросила наложница вроде как сама себя. Но тут же словно очнувшись, встрепенулась, бросила испуганный взгляд на принца и встав, бросилась ему в ноги -Простите никчемную наложницу за столь дерзкий вопрос -Вовсе нет, - махнул рукой Восточный Принц, - управление на нас обоих с братом. Но это так скучно. Правда мне, наверное, все же стоит проследить, чтобы братец не слишком заигрывался. Да и позлить его не мешает. -Разве это не опасно? – теперь Цветок Груши проявила искреннюю заинтересованность. – злить воз… Тут она прикусила язык -Возможного будущего Совершенномудрого? – спросил смеясь, принц, - ну ему Совершеномудрым не стать. Слишком он злобен, и обречет народ на страдание. Ему совершенно все равно, что будет с простыми людьми, он не обладает человеколюбием, и лишь грезит военными трофеями. Сейчас казна государства не сможет обеспечить военный поход, а значит, придется ему поднимать налоги, которые и так высоки. -А Вы бы не поднимали налоги? -Нет. Наверное, можно обойтись и без этого. По крайней мере, так говорят мне советники. Вчера советник Шу рассказывал что-то подобное, план по реорганизации налоговой системы. Но увы, я не смог понять и запомнить. Потому что как раз в этот момент думал о новой картине и стихи сами собой слагались в голове. - что же это за стихи? – полюбопытствовала цветок Груши, - позволено ли будет нижайшей наложнице услышать их? -Пока нет, - вновь рассмеялся принц, - я подарю тебе их вместе с картиной на день Осенних Звезд. Цветок Груши улыбнулась Тут в дверь постучали. Цветок Груши ответила, что можно входить и на пороге появился Дымчатое Зеркало. -Господин Наследник, - сказал он почтительно, - Совершенномудрый желает видеть Вас и дать Вам с братом наставления перед своим отбытием. Принц кивнул, и вместе с шутом , покинул прекрасную наложницу. Дымчатое Зеркало проводил принца пустыми аллеями во дворец, а сам, вернулся к Цвету груши Та уже расставила на доске фигурки сянци. Когда началась игра, Цветок Груши спросила -Я слышала, Вы подвергли свою жизнь немалой опасности. Кто может смеяться над самим Дуфун Шо в надежде остаться в живых? -У меня не было выбора, - ответил Дымчатое Зеркало, - его новые законы могли бы просто разорить три провинции, а рекомендованный им губернатор прикончил бы четвертую. Совершенномудрый склоняет свой слух к Западному Принцу, а тот поддерживает советника. Как еще ничтожный шут мог привлечь внимание Совершенномудрого, и обратить его слух к нуждам простых людей, если не тонкой шуткой. -Высмеивающей как реформы советника, так и его фаворита, - покачала головой наложница, - и высмеивающей так остро. Хотя, надо сказать, это действительно было смешно и остроумно. И тут наложница прикрыла узкой ладонью лицо и тихо рассмеялась, чуть обнажив жемчужины зубов. Дымчатое Зеркало лишь наклонил голову -Но Вы должны обещать мне, что не будете больше подвергать себя такой опасности, - погрозила пальчиком наложница, - Западный принц – страшный соперник, а его мать – еще опаснее. -Не могу обещать это даже Вам, - вновь наклонил голову Дымчатое Зеркало, - я – всего лишь жалкий шут, найденыш, обласканный Совершенномудрым. Мой голос слаб, а мои возможности – ничтожны. Но пока я могу делать хоть что-то в благодарность за доверие и ласку - я должен это делать. Ибо слава Императора – любовь к нему народа. Совершенномудрый обладает человеколюбием, но он, даже будучи почти богом, не может иногда идти против любви к детям. Доверяет он своим сыновьям и своим советникам, а те пользуются его добротой и не всегда справедливо и откровенно доносят о чаяньях народа. Поэтому не убеждайте, даже Вам это бесполезно. Цветок Груши вновь улыбнулась, но ничего не сказала. Они продолжили игру, болтая о делах дворца и государства. Дымчатое Зеркало был умным собеседником. И оставалось только грустить, что, не имея высокого рождения, он является шутом, а не занимает место рядом с Совершенномудрым, как советник.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Восточный принц уже почти закончил картину, когда в комнату вошла его мать. Тонкая, словно тростинка, маленького роста, (Соврешенномудрый шутил, что Восточную императрицу можно положить в карман), она, выглядела несколько болезненно. Когда-то Императрица была полна жизни, а ее эмоции отражались на ее лице. Она была мягка и нежна, готова помочь всем, кто попросит и даже, как рассказывают, часто проводила время в больницах бедняков, так как, как и все высшие ее клана, обладала способностью к лечению Но, увы, эта способность не могла быть использована для себя. Здоровье Императрицы подточили частые роды. Восемь раз она зачинала детей, и только восьмые роды не закончились выкидышем. Ее доброту и открытость практически убила жизнь во дворце, полная интриг и борьбы за само свое существование, в которой не мог помочь ей даже Совершенномудрый, который практически не вмешивался в отношения наложниц друг с другом. И даже потом, став Императрицей, она не могла быть спокойна. Всю свою силу она направила на то, чтобы оградить сына от черной магии клана Змей, и на больных бедняков ее не осталось. Да и если бы осталось – Императрица уже не могла выходить из дворца. Теперь на лице Императрицы была только маска, и лишь глаза жили. Их взгляд, в отличие от ледяного взгляда Западной Императрицы, дарил то тепло, то гнев, то жару то холод. -Что ты делаешь, сын мой? Стараясь не показывать недовольства тем, что его оторвали в процессе работы, принц встал и поклонился -Я занимаюсь рисованием, матушка Императрица покачала головой -Разве не стоит тебе сейчас заняться делами государства? Что скажет твой отец, узнав, что ты все время проводишь за кистью? Не утвердит ли в Наследники Западного принца, что будет означать конец для всего нашего клана? -Не бойтесь, матушка. Отец никогда так не сделает. Он всегда был ко мне менее строг -Почему ты в этом уверен? Ты понимаешь, что твое поведение может привести к гибели не только твоей, но и всего клана? -Матушка… - принц поморщился. Уж сколько раз он слышал подобные разговоры. -Мне приснился сегодня ужасный сон, сын мой, - сказала императрица вкрадчиво, - будто черная змея съела белую бабочку. Уверена, что-то замышляют наши недруги на то время, пока отец твой в храме Великого Предка. Будь осторожен в эти дни, не выходи из своих покоев, окружи себя стражей. И я пришлю надежных людей -неужели ты думаешь, что мой брат посмеет.. -Ты даже не представляешь, сколько раз я спасала тебя . Будь осторожен сын мой. И особенно осторожен с этой шлюхой – Цветком Груши. Ибо встречается она с Западным Принцем. -Вот тут точно не нужно бояться, - засмеялся Восточный принц, - так как она всего лишь делает это, чтобы сообщать мне о планах братца. Восточная Императрица в отчаянье заломила руки, и принц поспешил сказать -Обещаю, мама, я буду осторожен. И займусь делами государства в это время

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Неспокойно было Совершенномудрому в храме Великого Предка. Такого раньше не случалось. И, впервые за долгое время, Соврешенномурый прервал свое уеденение и вернулся во дворец. Где ждали его ужасающие новости.

Восточный принц был убит кинжалом в спину на одной из тайных аллей, которыми пользовался только Соврешенномудрый, когда шел к совей любимой наложнице – Цветку Груши. В ту же ночь, Западный принц, не мог уснуть от жары и встав, выше на веранду у своих покоев. Тут же откуда-то взялись огромные черные бабочки и облепили принца. Стражники, увидевшие это – кинулись ему помогать, но когда они добежали до принца, бабочки исчезли, а принц был мертв. Причиной назвали удушение. Нашлась служанка – янтарный персик, которая рассказала, что войдя в покои своей госпожи – восточной императрицы, видела, как та рыдала по сыну. А потом вдруг рухнула на пол, и из ее одежды вылетели белые бабочки, вдруг ставшие черными, которые покружив по комнате, улетели в окно. На полу остались лишь одежда и украшения госпожи. Тело ее не было найдено. Западгая Императрица сошла с ума от горя и пришлось поместить ее в закрытой башне, с зарешеченными окнами, ибо пыталась она покончить с собой всеми способами из возможных. Ну и еще пропала наложница Цветок Груши, но на фоне остальных печальных событий данное уже не считалось таким уж важным. Много шептались о происшедшем. Но скоро стало не до слухов. Ибо Соврешенномудрый и до того не отличавшийся здоровьем, перенес инфаркт, который стал для него последним в жизни. Так и получилось, что не оставил Император наследников.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» В зале было шумно. И советники не то что поспорить, а чуть ли не подраться успели. Уж больно важным было решение. Кого назначить новым Совершенномудрым? В самом разгаре было обсуждение, когда двери раскрылись и вошел изгнанный Чаяян. В одной руке он держал свиток, а в другой - Большую Императорскую Печать. В полном молчании окружающих, старик подошел к алтарю предков и возложил на него свиток и печать. Печать засветилась так ярко. Что стало нестерпимо для глаз смотреть на нее., а свиток стал словно стеклянным и проступали письмена на нем проступили огненными буквами. Чаяян без страха взял обратнов руки печать и свиток. А потом обратился к присутсвовавшим -Признаете ли вы, что это и есть Больша Императорская печать, которая якобы была утеряна? А свиток был написан самим Соврешенномудрым? -Мы признаем это, - сказал от лица всех Дуфан Шо, - но как получилось, что печать оказалась у Вас? -Сам Соврешенномудрый дал ее мне. Как и свиток. Соизвольте прочесть. Дуфан Шо развернул свиток с благоговением и стал читать. С каждым словом все больше удивления было на лицах советников. Ибо рассказывалось в свитке, написанном рукой самого Соврешенномудрого, что мальчик, который был привезен во дворец под именем Дымчатое Зеркало и есть сын Императора от когда-то любимейшей наложница Осенний лист, которая, как рассказывается, была отравлена Западной Императрицей – тогда еще высочайшей наложницей. Совершенномудрый испугался того, что не сможет защитить своего сына и мальчик воспитывался у князя Ли пока мятежники не убили его семью. Но и потом Император болся и не сообщил, что мальчик - его сын. Вот почему Дымчатое Зеркало мог шутить так безопасно, хотя и не знал о том, что это безопасно для него. Об этом знал и полководец, что привез мальчика, только велено было ему молчать до времени, пока не увидит он Большую Печать. Так что только сейчас встал он и подтвердил слова сказанные и написанные. -Признают ли все окружающие, что у Совершенномудрого есть наследник? – спросил Чаяян, когда чтение было закончено Некоторое время все молчали, но потом, один из советников, претендующий на трон, сказал -Но шут не получил должного образования и разве может он… Тут раздался гром, а от алтаря предков полился яркий свет, бьющий лучами всем в глаза. Все присутствующие устрашились и пали ниц перед алтарем, признавая власть нового Наследника и волю ушедшего Императора. «»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Прошло еще некоторое время. Все же не все приняли власть нового Совершенномудрого, но многие. И прежде всего Дуфан Шо, который привел под руку его весь Змеиный клан. Чаяян стал наставником нового Совершенномудрого и часто беседовали они о делах государства. Но одна тайна беспокоила Императора. Куда пропала Цветок Груши? Неужели убили ее? От этого сердце сжималось в боли. Когда-то, еще никчемный шут Дымчатое Зеркало был приглашен на ложе Сладчайшей наложницы но отказался, устыдившись неправедности этого действа. Но теперь он готов был не смотря ни на что, сделать Цветок Груши Императрицей. Она же пропала. Ни следа ее не было найдено. Однажды сидели Совершенномудрый и Чаяян в беседке, наслаждаясь ветерком и запахом черных глиний, что цвели сейчас. Грустно стало Соврешенномудрому ибо вспомнил он, что черные глинии были любимыми цветами Цветка Груши. Со слезами на глазах смотрел он на раскрышееся бутоны и Чаяян, все понимая, не смел отвлекать его разговором. Вдруг что-то шевельнулось в кустах. Выведенный из оцепенения, Совершенномудрый с удивлением наблюдал, как из кустов выходит большая крыса со свитком в зубах. Почтительно поднесла она свиток Соверешенномудрому и быстро скрылась. Изумленный, Император развернул свиток и сердце его забилось. Ибо узнал он руку своей возлюбленной, к которой так и не посмел вкусить земные радости. Вот что было написано в свитке

«Западный Принц обладает талантами, но не обладает человеколюбием. При его правлении он бы повел армию на соседние государства. Армии же нужно большое обеспечение, которое тяжким бременем бы легло на плечи простого люда. Народ бы страдал от непомерных налогов и произвола чиновников. Восточный принц обладает человеколюбием, но не обладает талантами. Он слаб и мягок. Он бы не смог держать в узде чиновников. Народ бы страдал от несправедливости их решений и от невыполнения приказов, что породило бы банды разбойников и проходимцев. Поэтому решила я, что тот, кого долгое время звали Дымчатое Зеркало, владеть этой землей, что досталась ему по праву крови. И я сделала так, чтобы трон Золотого Дракона достался тому, кого я считаю достойным. Хочу сказать, что я была счастлива знакомству с Наследником, но более не могу оставаться рядом. Так как много у меня дел, да и сочетание наших энергий не слишком благоприятно будет для Наследника, если я долго буду рядом. Прошу не искать меня – это бесполезно. Но если Совершенномудрый будет в опасности или не будет знать, какое принять решение - то пусть совершит следующее. По его приказу, должно выловить трех крыс. Лично Совершенномудрый должен рассказать им о своей проблеме, никто не должен присутствовать при этом – даже самый низший холоп. А после следует отпустить крыс за городской стеной.И тогда, Облагодетельствованная Вашей дружбой, изыщет способ помочь»

Мудрецу Чаяяну показал молодой Император эту записку. Тот прочитал ее и задумался не время. А потом, поклонившись, сказал -Ходят во многих странах за морем рассказы о Богине крыс, которую они называют Императрицей Крыс. Говорят, была она из простых людей, но случилось в ее жизни нечто страшное, что погубило ее семью. А крысы спасли ее и сделали своей правительницей. Пришлось ей переродиться и оставить бренное тело. Теперь и ходит она по миру, устанавливая свои порядки, где хочет. Везде, куда есть ход крысам – есть ход и ей. -Значит и до нас она добралась, - ухмыльнулся Император, - но зачем такому сильному духу играть в подобные игры? Разве не могла бы она сделать все проще, если хотела посадить Нас на трон Нашего отца? Ведь надо сказать, игра эта была жестока -Кто знает? – пожал плечами Чаяян, - говорят, что вовсе не оставила она человеческие повадки и человеческие эмоции не чужды ей. Поэтому любит она иногда разыгрывать из себя человека. Но я думаю, что Вы, Совершенномудрый, приглянулись ей совей честностью, чувством долга и справедливости, сыновней почтительностью и человеколюбием. И радовалось ее сердце от разговора с Вами. А что касается жестокости…Так легенды и не говорят о том, что Владычица крыс милостива. Справедлива – моет быть. Но милосердие никогда не было в составе ее добродетелей. Император соблаговолил улыбнуться. Письмо он сохранил и хранил его вместе с печатью империи, а потом передал Наследнику. Так с тех пор и повелось в Поднебесной Земле.

Глава 5

Рассказывают, что однажды повелитель правоверных Мехмед ар-Рашид томился бессонницей. И не в силах терпеть ее больше, приказал он зажечь огни, призвать наложниц и рабынь-танцовщиц и рабынь-певиц, принести вина, сладостей и фруктов. Также велел призвать он Ибн аль-Джассаса и Адуда аль-Джаузи( да будет милость Всевышнего над ними обоими). Сказал тогда повелитель правоверных «Нет лучшей приправы для яств на столе, чем мудрые и приятные в общении собеседники за столом»(и стали эти слова пословицей) И пировали они, благословляя Всевышнего, и ели и пили и развлекались, слушая песни и смотря танцы прекрасных наложниц. Цена самой дешевой из дев, что пришли тогда, была десять тысяч ашранов, Когда она пела, соловьи петь прекращали, и в стыде прятали головы свои под крылья. Цена же самой дорогой была сто тысяч ашранов. И когда двигалась она в легком танце, то луна становилась красной от стыда и зависти, а солнце опускалось ниже, чтобы полюбоваться девой. А когда насытили они свои тела пищей и питьем, а свои глаза зрелищем, а уши свои – пением, то легким движением руки отослал повелитель правоверный дев, и обратился к своим гостям. -Не расскажет ли каждый из вас интересную историю, чтобы скоротали мы остаток этой ночи? И начал Ибн аль-Джассаса первым (а он известен был своим умением нанизывать слова на нить повествования, словно драгоценнейшие жемчужины на леску.

-Рассказывают, что Бишр аль-Халлали, которого прозвали сладкоголосым, и соловьем Абассы, и прекрасным ликом, однажды попросил у султана дать ему один день в неделю, чтобы мог он провести его в обществе своих домашних и наложниц. Повелитель согласился и выделил ему субботу И однажды сидел Бишр аль-Халлали в субботу дома вместе с домашними его. И тут в комнату вошел старец. Одет тот старец был в лохмотья, и ноги его были босы. Но держался он так, будто на нем драгоценные одежды. Не спрашивая разрешения, старец прошел и сел рядом с хозяином дома. И стал есть и пить, как будто так и положено. А Бишр аль-Халлали был настолько поражен, что отнялся у него язык и закостенели члены. И не мог он ни сказать ничего, ни сделать, лишь глядеть на странного старца. А тот, поев, наклонил голову и седые волосы закрыли лицо. А когда незваный гость поднял голову, то увидели все, как преобразился он. Не старик, а молодой красивый юноша, с тонкими благородными чертами лица, белоснежной кожей, нежной, словно у девушки в пору расцвета красоты. Да и одежды его изменились, ибо одет теперь он теперь был дорого, так, как одеваются лишь дети людей богатых и благородных. По залу же разнеслось благоухание. Тут понял Бишр аль-Халлали, что не человек пришел навестить его, и исполнился страха и опасений также сильно, как раньше исполнился злости на незваного. Юноша, увидев это, рассмеялся, показав драгоценные жемчужины зубов и сказал -Не бойся, соловей Абассы, не шайтан и не злобный джинн, и не страшный гуль. И напугать я не хотел.

И тут начал рассказывать юноша различные истории из «Жизни благородных», и забавные анекдоты из «Веселья сердец на стоянках восхода Луны», и декламировать стихи из «Услады душ». И оказался он несравненным рассказчиком, умным, тонко образованным, знающим. Рассказы его услаждали слух присутствующих, в то же время как его вид услаждал их взоры. Через некоторое время попросил юноша -О великий и несравненный соловей Абассы. Позволь мне услышать твой голос. Чтобы мог я услышать, чем ты так покоряешь людей разных сословий и положения. Тогда Бишр аль-Халлали взял лютню и начал петь куплет за куплетом( а известно ведь, что когда он пел, соловьи забывались и обращались в слух, чтобы услышать столь чудесное пение). Когда он закончил песню, юноша встал. И поклонившись Бишру, сказал -Позволь и мне спеть что-нибудь, хотя мои таланты пока еще и слабы. Бишр согласился и протянул лютню, но юноша, ловким движениям фокусника, вытащил лютню из-за пазухи. Была та лютня черна, словно ночь, а струны, казалось, были сотканы из серебра. Юноша сел и начал петь. Только стоило ему коснуться лютни, и Бишру показалось, что сам инструмент заговорил и запел чистейшим языком. А еще казалось, что стены, окна, колонны, посуда - все, что находилось в доме, подпевают юноше. Бишр не мог скрыть своего восторга и крупные слезы текли по щекам его от переполненности чувствами. И были это не постыдные слезы, ибо нестыдно ронять слезы созерцая совершенное. А этот юноша был, вне всякого сомнения, совершенным творением Всевышнего. Когда юноша закончил петь и отложил лютню, Бишр аль-Халлали не мог еще прийти в себя некоторое время и не могли сидящие с ним. Юноша же подошел к Бишру и протянув ему черную лютню, сказал -Не примет ли прекрасный ликом соловей Абассы этот скромный дар от своего почитателя и не сыграет ли на своей новой лютне? -Ты, наверное, смеешься надо мной, - с грустью в голосе сказал Бишр, - ибо в пении я перед тобой словно павлин перед соловьем, а во внешнем виде словно соловей перед павлином. Юноша покачал головой -Я не джинн и не гуль, но и не человек. Разве неизвестно тебе,что то, что является верхом совершенства для одних, может быть лишь началом пути для других. Самый быстрый и натренированный, самый ухоженный скакун все же не сможет одолеть в скорости гепарда. Как можно сравнивать их? Скакуна нужно сравнивать со скакуном. А гепарда с гепардом и тогда можно сказать лишь – вот, этот скакун наилучший и наибыстрейший из созданных Всевышним в породе его. Бишр взял лютню, подивившись странному ее материалу, а также тому, как легко она легла в руки. Когда же запел он, то поразился, что его голос стал лучше и чище. Пропев несколько куплетов из «Воздаяние голубки», Бишр перестал терзать струны и положил лютню рядом с собой. -Хотел бы я, чтобы мой голос звучал так, когда я беру в руки свою обычную лютню, - сказал он -Да буду я выкупом за тебя, о любимец Всевышнего, - произнес юноша, - ты уже обладаешь этим умением! И Бишр вновь взял свою лютню, и спел несколько строк из «Томления сердец на пороге». Действительно, все было так, как сказал юноша -Ответь мне, молю, кто же ты? – вопросил он приходя во все большее изумление. -Увы, сказать я это не могу, - улыбнулся юноша, - но чувствую, непременно ты узнаешь об этом. Сказав так, повернулся юноша и вышел прочь. А когда Бишр альХаллали захотел узнать у охраны и слуг, куда пошел его гость, то все они твердили, что не входило в дом ни юноши, ни старца. Бишр же, узнав это, захватил странную лютню и пошел в дом повелителя правоверных Зумайда ибн-Инанна, хотя день субботний еще не закончился. Повелитель правоверных очень удивился, увидев своего знакомца и сказал -Что случилось? Ты так просил у меня предоставить тебе день отдыха, и теперь сам же нарушаешь свой зарок. И тогда Бишр-аль-Халлали поцеловал землю у ног повелителя и рассказал историю, которая приключилась недавно. А после он по просьбе повелителя спел и сыграл на лютне и все, кто бы с повелителем, были удивлены и поражены. Был тогда при дворе правителя Зиру – известный всему миру под сенью Всевышнего мудрец, что никогда надолго не останавливался ни во дворце, ни в хижине , как не просили его, желая подольше иметь рядом такого толкового и многознающего советника. Попросил Зиру показать ему лютню и. какое-то время смотрел на нее. А потом указал Бишру -О соловей Абассы, о сладкоголосый, разве не заметил ты рисунок под струнами? Тогда и увидели, что под струнами нарисован силуэт крысы вставшей на задние лапы. Рисунок был нанесен непонятным образом и непонятной краской – так, что виден был лишь в одном положении лютни, когда держали инструмент чуть наискосок. -Что значит это? – спросил заинтригованный повелитель правоверных. -Слышал я, - улыбнулся Зиру, - о родившейся в далекой стране джинне, которая повелевает всеми крысами. Рассказывают мудрецы, что захотела джинна почувствовать себя человеком и взмолилась Всевышнему, который дал ей родится в теле прекрасной девушки. Но судьба ее была тяжела. И пожелала она умереть. Всевышний предупредил джинну, что умрет она и как джинн, но жить она не могла больше. И не собиралась. Крысы пожалели ее. Они дали ей силу и помогли возродиться. Ибо известно – крысы – существа знакомые с великими тайнами, и дозволена им Всевышним магия, никому более не известная. Отвергнута бывшая джинна от джиннов за ее предательство, так что теперь только крысы ее родня и вотчина, а она их повелительница. Иногда становится скучно крысиной повелительнице. Тогда берет она из людей наперсников и наперсниц себе. Обучает их тайнам и дает силу. Правда недолго люди находятся с ней – всего-то чуть больше столетия, на которое продолжается их жизнь и молодость. Никто не знает, почему так. Но многие склонны думать, что это – не желание живущих, а установленное Всевышним, что даже повелительница не может отринуть и изменить. Говорят еще, что и повелительница и наперсники ее из людей могу принимать разные виды и образы. Могут стать крысами, туманом, людьми разного возраста. Любят они тереться меж людей. Мил им человеческий мир. Вот и навещают они пути простых смертных. Награждая и карая по своему разумению. Говорится еще, что, хотя могут они быть жестокими, но никогда они не бывают несправедливы. А также говорят, что карая и вознаграждая не видят они разницы между тем, кто возвышен и тем, кто унижен. Так сказал Зиру. И вновь подивились все присутствующие разнообразием и чудесностью творений Всевышнего. А Бишр аль-Халлали взял обратно лютню и восславил Всевышнего в стихах, ибо каждая тварь славит Его согласно разумению своему и возможностям. Именно тогда рассказывают, любимая наложница повелителя, Зубейда, услышала пение соловья Абассы. Сама она тогда сидела за занавесью и украдкой приоткрыла ее, чтобы посмотреть. Запала ей в сердце любовь к певцу. Смогла она послать к нему домой верную невольницу со своим портретом, но Бишр не соблазнился, хотя и была наложница прекрасна, как рассвет. Тогда в отчаянье Зубейда порвала свое драгоценное ожерелье, но успокоившись, сама смогла выйти из дворца, подкупив евнухов и стражу. Придя ночью в дом Бишра аль-Халлали, Зубейда, надушенная, в лучших одеждах, с подведенными глазами, стройная и прекрасная, готовая принимать и одаривать, осчастливить и стать счастливой, стала соблазнять поэта. Но тот не соглашался предать повелителя, который столь много его облагодетельствовал. И, хотя поклялся он милостью Всевышнего, что ничего не расскажет о разговоре, но Зубейда испугалась, и донесла повелителю правоверных, что однажды встретил ее Бишр в саду при дворце и стал соблазнять, а потом и угрожать, что возьмет силой. Повелитель поверил ей и Бишр был схвачен, брошен в темницу. Повелитель правоверных, поверив распутнице, клеветнице, не стал даже слушать оправдания Бишра. Только когда хотели аль-Халлали вести на казнь, то оказалось, что нет его в крепко запертой темнице. И никак его не могли сыскать. Все его имущество было передано в казну, только лишь пропала черная лютня. Лишь потом выяснилось все коварство наложницы, которую Зумайда казнил без промедления. А потом разослал во все концы земли глашатаев найти певца, но так и не нашел и следа. Детей же у Бишра не было. До сей поры неизвестна судьба соловья Абассы. Возможно, сгинул он из-за черного сердца распутной женщины

Ибн аль-Джассаса закончил повесть и поклонился. Мехмед ар-Рашид задумался и сказал -Слышал я о соловье Абассы. Много бы отдал, чтобы послушать и его. Но увы, невозможно это Тут сказал Адуда аль-Джаузи ( а был он мужчиной за сорок лет – еще не растерявшим своей красоты, чужеземцем, которого принял повелитель правоверных под свое покровительство и постепенно доверился ему как ближайшему советнику) -что бы сделал повелитель правоверных, если бы сейчас перед ним предстал соловей Абассы? -Конечно, я бы пожаловал ему земли и деньги, рабов и рабынь. Лишь бы наслаждаться его пением и узнать его историю.

Тогда Адуда аль-Джаузи задумался на минуту, а потом сказал -Так знай же, повелитель. Это я – тот, кого когда то называли соловьем Абассы, прекрасноликим. Ибо клянусь всем, что мне дорого, я и есть тот, кто когда-то носил имя Бишр аль-Халлали. Повелитель правоверных же произнес -Тогда пусть я лишусь своего сана и провинций, и наложниц, и богатства, если позволю тебе уйти, не узнав твою историю и как дошел ты до сегодняшнего положения, а также почему не выдал себя, когда невиновность твоя была доказана. Адуда аль-Джаузи поклонился повелителю и начал свою историю. -Вся история рассказана правильно, и так и есть – был я брошен в темницу и даже не дали мне поговорить с повелителем. Там сидел я, сокрушаясь о своей судьбе. Не мог понять, как человек, который ни разу не мог бы усомнится в моей верности, обвиняет меня не выслушав оправданий. Видать правду говорил Бахренди От солнца все властители отличны К непредсказуемости все они привычны А Рухди сказал «Берегись лучей милости властителя, ибо никогда не сможешь ты сказать, когда и по какой причине эти лучи опалят тебя и доведут до смерти от ожогов» Так сидел я , в ожидании казни, думая «вот Бишр, был ты знаменит и рукоплескали тебе и во дворцах и в хижинах. Посмотри же теперь, что с тобой случилось и подивись воле Всевышнего, который один лишь может сказать – завтра будет то-то и то-то». Я так сильно был поглощен в свои мысли, что не заметил, что не один в камере. А когда обратил внимание, то увидел что рядом со мной сидела на тряпье и свалявшейся соломе старуха. Грязная, вонючая, костлявая, со спутанными волосами в колтунах в лохмотьях, которые непонятно были ли вообще когда-то одеждой; с голыми ногами, черными от грязи. Старуха была настолько худа, что казалась гулем, а не человеком. О глаза ее, жили на лице, уже помеченном печатью смерти, а взгляд их был ясен и словно пронзал тело, видя душу. Еще поразило меня, что рядом со старухой сидело несколько больших крыс, а ведь твари эти агрессивны. Но никто из них не подходил к пленнице, пока старуха не щелкнула пальцем. Тогда одна из крыс подбежала и принесла старухе что-то в зубах, не разобрал была ли это корка хлеба или нечто другое. Старуха же стала это есть, что вызвало у меня отвращение и желание отвернутся. Старуха, заметив подобное мое поведение, проговорила, и клянусь, голос ее был ясен и чист, и услышь я его в другой ситуации, я бы решил, что это голос прекрасной девы не старше шестнадцатого солнца. Моя любовь ушла – и где теперь она Кто сердце вновь мне снова соберет Моя мечта ушла – и где теперь она Кто голову обратно мне пришьет? После этого старуха, увидев мое изумление, расхохоталась, и я заметил, что все зубы у нее белые и крепкие и нет ни одного просвета в их рядах. -Ты смеешься надо мной? – спросил я, - меня предали и придадут казни завтра поутру Старуха махнула рукой -О, соловей Абассы, но ведь еще не утро. Все изменилось в твоей жизни так быстро и сильно. Как же ты можешь сказать, что за оставшиеся часы, до того, как лезвие палача коснется твоей шеи, все не изменится вновь? Странно, но мысли старухи были созвучны моим собственным и я пожелал, чтобы она говорила дальше. Но на этот раз я был более вежлив -Ты можешь что-то сказать по этому поводу, матушка? Старуха вновь улыбнулась и ответила -Разве неизвестно тебе о том, как ворон и крыса попали в беду, которая грозила им гибелью, но выбрались чудом? -нет, как это было? И старуха начала сказку

Рассказывают, что ворон и крыс были очень дружны между собой, делили часы радости и часы горести, часы досуга и часы приема пищи. Оба они были готовы есть любую пищу, что найдут и не гнушались ни хитростью, ни воровством, а говорится ведь От сердца к сердцу нитка пробежала Пусть нить, но не разрежет сталь кинжала Так и они, кто бы ни нашел пищу, звал другого на пир, а также вместе придумывали друзья подчас каверзы и проделки. И вот однажды ворон, пролетая над местом, где еще не летал, обнаружил дом, окруженный прекрасным садом. И увидел он, что в саду есть все, что способно ублажить сердце и усладить слух, зрение и обоняние. Раскидистые плодовые деревья дарили прохладу, по земле тек кристально чистый источник, запахи цветов сливались в аромат лучше, чем у самых дорогих духов и притираний. А среди ветвей деревьев гнездилось много пташек, как певчих, так и нет. А также стояли кормушки с зерном. И сказал себе ворон «Нельзя упускать такую возможность и отвергать такой дар Всевышнего» Полетел он к крысу и рассказал о саде. Вместе они отправились туда и поселились в саду, найдя жизнь в нем восхитительной. Они ели еду из кормушек, а также крали яйца и совсем маленьких птенцов из гнезд. Птицы же, узнав, что теперь грозит им опасность в том месте, которое они почитали даром Всевышнего, пригодным для жизни, стали покидать сад. И хозяин сада удивился, не слыша птичьих трелей. Нашел он, что поселился в саду вор, который пугает птиц и разоряет гнезда. И сделал ловушку с приманкой, а ворон и крыс, однажды гуляя по саду попались в ловушку, несмотря на весь свой ум. Ибо видать, так угодно было Всевышнему. Недаром говорят что «Если Всевышней пожелает, то делает нас глухими, слепыми и безумными». Сеть накрыла ворона и крыса и чем больше трепыхались они, тем сильнее сжималась сеть -О друг мой, драгоценность моего сердца, - закричал ворон,- нет в моих крыльях силы, чтобы поднять сеть. Попробуй перегрызть ее, чтобы могли мы получить свободу -Увы, сладость моей души, - ответствовал крыс, глубоко вздохнув, - в сеть видать вплетены проволоки или заклинания – нет моим зубам тут силы. -Неужели остается нам лишь ждать смерти? Поистине велик Всевышний и не можешь ты сказать «Я завтра сделаю то-то и то-то,» не добавив, «если на то будет воля Всевышнего», - проговорил ворон -Постой! – ответил крыс, - утро еще не наступило и есть время. Кто знает, что нам приготовили ближайшие часы? Еще недавно мы были свободны и не помышляли о беде, и вдруг ситуация изменилась. Кто знает, не изменится ли она снова, но уже в другую сторону? Так сокрушаясь и надеясь, провели они время до рассвета. А утром вышел хозяин сада проверить ловушку и очень удивился он, увидев, что попались ворон и крыс, ибо не свойственно пернатым дружить с покрытыми шерстью. Заметив его удивление ворон и крыс стали показывать трюки и номера, подобных каким тот человек никогда раньше не видел. И хозяин сада сохранил им жизнь, решив, что эти твари обученные, и моно собрать деньги за показ их трюков. Взял он их и освободил от сети, а потом посадил в разные клетки. Отвез в город и показывал номера, а ворон и крыс были привязаны к руке хозяина длинными веревками и убежать не могли. Хозяин сада заработал много денег, и стало в обычаях у него ходить так. Через какое-то время приобрел он ухватки бродячих актеров и укротителей зверей, а известно, что они не во всем следую заветам Всевышнего и не гнушаются выступать там, где подают хмельное и пьют его в количествах гораздо больших, чем позволено это обычаем. А надо сказать, что хозяин сада раньше не пил вина. Когда он первый раз выступал в таком заведении, поднесли ему чарку вина и выпил он и захмелел, и садя своих зверей в клетку (а он снимал с них путы, перед тем, как закрыть дверцы клеток), закрыть клетки забыл, а сам упал, опьяненный на ковер и заснул. Крыс же и ворон, воспользовавшись этим, убежали. После этого стали они еще осторожнее, а дружба их возросла.

Говорят еще, что другой ворон нашел поселение голубей, и по ночам начал вытаскивать яйца из гнезд. Правда не знал он, что голуби давно заключили пакт о перемирии и защите с соколом, который охотился на зайцев и лишь изредка в качестве дани брал несколько яиц у голубей. Надо сказать, что сокол был в отлучке и ворон какое-то время беспрепятственно грабил мирных птиц. Но когда сокол вновь прилетел, то не ожидающий опасности ворон попался ему в когти. -Отпустишь ли ты меня, если поклянусь Всевышним, что улечу и не прилечу сюда больше? – воззвал ворон к соколу -Нет, нет тебе никакой возможности спастись, - ответствовал сокол И тогда ворон вздохнул глубоко и сказал: Столь сладостен яд жизни, о Рахим, Лекарство смерти не сравнится с ним Какая б драгоценность заманила Тебя туда,где ты лишишься жизни милой?

-Разве твоё имя – Рахим? – спросил сокол -Да, так и есть, - ответил ворон -Да будет благословенен тот час, когда родители дали тебе его! Ибо сами того не зная, спасли они тебе жизнь и оградили тебя от моих когтей! – воскликнул сокол, - знай что моего отца, а он был велик и грозен и прекрасен, звали Рахим. И поставил я себе зарок – не убивать даже злейшего врага, если он носит это имя! И сокол разжал когти, отпустив ворона с миром. А тот, в честь своего столь чудесного, хотя и предопределенного еще при его рождении Всевышним, который все знает, спасения, поставил себе зарок – никогда не чинить зла голубям

А еще рассказывают о крысе, которая прогрызла ход в погреб, где стояли кувшины с вином и маслом. Были они закупоренные и хотя крыса прогрызла пробку, но не знала, как добраться к содержимому, ибо были кувшины с узким горлышком и высоки. Разбить их крыса не могла по причине их тяжести. Тогда надоумил ее Всевышний макать хвост в кувшины, а потом слизывать напитавшие его вино и масло. Опьянев, крыса начала танцевать и пищать и скрестись, забыв об осторожности. Хозяин же погреба услышал, а так как крыса была пьяна, с легкостью поймал ее. Только хотел он размозжить ей голову камнем, как на пороге погреба появилась его маленькая дочь и позвала его. Человек отбросил камень повернул голову, чтобы ответить дочери, и тут крыса извернулась в его руках и вырвавшись на свободу, смогла убежать.

Так что не стоит тебе сокрушаться раньше времени, о Бишр. Ибо ничего не потеряно, пока твоей шеи не коснулся меч палача. А план на твою жизнь известен только Всевышнему.

Так говорила странная старуха, а ее голос, сильный и мелодичный завораживал еще больше, чем рассказы. И странно, что эти простенькие сказки внушили в меня уверенность и успокоили сердце и дух. Хотя разумом я понимал, что нет мне спасения. Тем временем настал рассвет и стражник вывел меня из камеры, чтобы увести на место казни. Я прочел молитву Всевышнему и постарался приготовить дух свой к встрече с ним. Но странно стало мне, когда обратил внимание, что слишком долго мы идем, а света утра я все не вижу. Наконец, вышли мы на чистый и ухоженный двор, где стояли навьюченными две верблюдицы и три верблюда, готовые к дальнему переходу, судя по количеству тюков на них. А рядом с верблюдицей стояла та самая старуха, которая была со мной в камере. Но едва едва я узнал ее. Ибо одета она была уже не в лохмотья, а в наряд такой цены, что приличествует лишь женщине очень богатой. Также была она чиста лицом, и волосы уже не клубились грязными лохмотьями. Лишь глаза остались прежними и взгляд их дарил тепло, хотя, я точно мог это определить – мог и обжечь. -Вот видишь, соловей Абассы, как повернулось все? – рассмеялась старуха -Да, и удивительно мне. Но кто ты и какой тебе интерес в этом деле? – спросил я -Давай сначала выедем из города, ибо все еще хочет твоей крови властитель. А по дороге я расскажу тебе то, что могу и желаю, из того, что ты жаждешь узнать. Все еще удивленный я сел на верблюда, а старуха сказала -Вот и еще символ твоей удачи, Бишр. Ибо выбрал ты верблюда, который навьючен подарками от меня, чтобы смог ты начать новую жизнь в том месте, что выберешь. И лютня , что подарена тебе моим слугой тоже в этих тюках.

Очень хотелось мне хотя бы увидеть моих домашних и дом, где я родился и провел свое детство. Но старуха сказала мне, что дом и богатства мои отошли в казну, мои слуги разбежались, а мои наложницы водворены в гаремы повелителя и его приближенных. Опечалился я тогда, больше всего о Лайле – самой драгоценной жемчужине моего дворца. Лунноликая, нежная, благоухающая, с глазами, большими темными и влажными как у газели, со станом гибче тростника на берегах далекого Найла. Она была дороже всего для меня. -Не печалься, - сказала старуха, поняв мо чувства, - Лайли станет любимицей Повелителя навечно, и звезда распутной Зубейды скатится с небосклона благожелательности Властителя. Гнев падет на ее голову и отвернутся от нее те, кто раньше ловил каждое ее слово и дыхание. Жаль, что только жизнь у Лайли не будет долгой. Смертельная болезнь уже начала пускать в нее свои корни. Я тяжело вздохнул. Гораздо печальнее было мне услышать, что Лайли суждена краткость в этой мире, чем то, что она уже не будет моей. -Не печалься, - повторила старуха, - то, что рождено, должно и умереть. А твоя Лайли будет счастлива свой остаток жизни.

Так разговаривая, выехали мы из города и вновь удивительно было мне, как никто не остановил нас, а стражники, среди которых были и известные мне люди, пропустили беспрепятсвенно. -Куда мы едем? – спросил я, все больше изумляясь -А тебя уже не интересует, кто я? – спросила старуха. Хотя, сейчас ее нельзя было уже назвать старухой. Ибо взглянув на нее, увидел я женщину возраста, когда ее внуки только только делают первые шаги. -Я думаю, ты сама расскажешь мне, если захочешь, кто ты и зачем я тебе понадобился. – ответил я уважительно, ибо уже давно понял что имею дело не с человеком, а существом неизмеримо могущественнее. Женщина рассмеялась -А разве не догадался еще ты, о Бишр? Я задумался, подыскивая ответ. А потом начал говорить осторожно -Есть у меня лишь догадки о том, кто ты. И сложно мне в них поверить. Но крыса, которая принесла тебе кусок хлеба, а ты не побрезговала, наводит меня на мысли. Женщина вновь рассмеялась -Вообще-то, то был кусок финика. Но неважно. Правда, не обольщайся, Бишр. Ты мне не нужен. Но ты хорошо принял моего слугу, поэтому считай, что я решила отплатить тебе, ибо больше всего на свете не люблю делать долги. К тому же, оплата весьма справедлива со всех сторон, как не посмотри. Как говорится Горшок прекрасный я слепил – ты лишь взгляни Со всех сторон хорош горшок – ты посмотри Блестит горшок, звенят бока горшка Как будто бы пустая голова.

Пропев это (а сейчас ее голос показался мне еще более чудесным, чем раньше), женщина вновь рассмеялась. А потом посмотрела на меня, а я на нее(надо сказать, я отвлекся на некоторое время на свои мысли и глаза мои смотрели в шею верблюда). И тут я посмотрел на нее и увидел перед собой девушку не старше шестнадцатой весны, прекрасную, черноволосую и тонкобровую. -Только смотри не влюбись в меня, Бишр, - произнесла она, а мое изумление сильно видать, ее веселило, - ибо есть у меня тот, с кем весело и приятно делить дни и ночи. Я улыбнулся. Да, если этот тот юноша, что подарил мне лютню – то пара они достойная. -Так куда едем мы? – спросил я вновь -Главное, нам миновать пределы, над которыми распространяется власть Зумейды. А там – есть несколько мест, где , я уверена, тебя оценят по достоинству. Только должен ты, соловей Абассы сменить имя, опасаясь когтей повелителя Ашиха. -Признаться, нет у меня желания больше служить повелителям, - горько сказал я, ибо страдал больше всего как раз от предательства, что довелось мне испытать как верному слуге. -Ты обжегся сейчас, - сказала моя собеседница, - смотри не превратись в ту кошку, которая обжегшись о молоко, перестала пить и воду, и не пила, пока чуть не умерла от жажды. Я промолчал, ибо понимал разумом, что ее слова имеют смысл, а сердце мое было в растроенности и чувства в растерянности, а печень чуть не лопнула от желчи.

Так присоединились мы к каравану и миновали мы несколько городов и всегда я ждал и готовился, что вот и за мной будет погоня. Меня поймают и предадут в руки стражников. Но ничего не происходило. Девушка же вновь приняла вид пожилой женщины и представляла в караван-сараях меня своим сыном и все ей верили.

Именно она посоветовала мне остановится во твоем владении, о Повелитель. Долгое время я жил тихо и мирно, не желая больше иметь дело с сильными мира сего. А Джинна крыс приходила ко мне не раз, и тот парень тоже. Они развлекали меня, одобряли, помогали советами и поддерживали в моей печали. И все это продолжалось, пока я не нашел свой новый путь и цель в служении тебе, Повелитель. И оброс семьей и слугами и наложницами, как и подобает всякому порядочному человеку. Лишь после я узнал, что коварная наложница разоблачена и Зумейда ищет меня. Но Я знал, что все равно не увижу Лайли даже если она жива. Когда я поделился своими мыслями с Джинной крыс, то одобрила она меня, и навсегда отвратил я свои помыслы от возвращения на родину. И вот я здесь, мой Повелитель, рассказываю тебе эту историю, которая, между прочим уже подошла к окончанию.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»» Сказав так , тот, кто долгое время называл себя Адуда аль-Джаузи, а на самом деле являлся Бишром аль-Халлали, замолчал, преклонив голову. Крепко задумался Мехмед ар-Рашид. С одной стороны его обманули, но с другой, он был рад, что соловей Абассы, выбрал его двор. Да и много дельных советов за это время Бишр. Наконец, сказал Повелитель -Я ценю, что ты сам соловей Абассы присуствовал у меня при дворе. Но скажи, Бишр, почему ты не направился на родину, когда умер Зумейда? Бишр поклонился и сказал -Я поистенне нашел свой новый дом здесь, и друзей нашел и того, кому счастлив служить. Мой дом в Абассе уже не принадлежит мне, друзья отвернулись – никто из них не подал руки и не сказал слова в мою защиту, слуги разбежались. Нет, даже навестить место, где так ранили меня, нет желания. Ар-Рашид задумался вновь. А потом сказал -Ты говорил, что Джинна посещала тебя, но потом прекратила. Знаешь ли ты способ мне ее увидеть? -Нет, о Повелитель -Тогда стоит тебе об этом подумать, о мой советник. Ведь ты мудр, а я жажду увидеть джинну крыс. Сейчас иди, но знай, что я жду тебя с ответом, как можно сделать подобное. С этими словами отпустил Повелитель своих гостей.

Бишр в глубокой задумчивости вернулся домой. Спать ему не хотелось. Слишком переволновался он. И все корил себя за длинный свой язык. Он хорошо изучил своего теперешнего повелителя и знал, что тот так просто не отказывается от задуманного. И если милости его безграничны, то и гнев страшен. И о чем думал Бишр, когда рассказывал эту историю? И правду говорят, что язык - наш погубитель, а вино открывает ему двери погибели. Бишр все думал, как он мог бы связаться с джинной, и приказал подать себе освежающего шербета, чтобы немного просветлилась голова после бессонной ночи. Юркая молодая рабыня – невысокая, стремительная, подала ему бокал на подносе и не спешила уходить. Бишр сначала не заметил этого, погруженный в свои думы, а потом. Когда обратил внимание, сказал удивленно -Ты что-то хотела сказать мне? И тут рабыня рассмеялась и тот смех был Бишру очень знаком. Подняв глаза увидел он перед собой Джинну, которая пропела

Не проклинай язык – не враг тебе он Не возноси язык – не друг тебе он Лишь голова пустая отвечает И разум в неприятности впадает А если хмель его приятель, то вдвойне Ведь мчится к гибели на быстром скакуне.

-Если ты пришла сказать мне это – то не трать время. Я и сам понял, как глупо поступил. – сказал Бишр -А если я хочу и могу помочь тебе, то что ты готов дать взамен? -Все, что у меня есть. За глупость платиться больше, чем за что либо и я об этом знаю. Джинна вновь рассмеялась -Я не потребую много. Всего лишь каждый месяц будешь устраивать званный ужин для нескольких десятков моих поданных. Тебе это не будет слишком обременительно, но послужит хорошей памятью на будущее. Бишр кивнул и спросил -Что же мне делать? -Ничего, - ответила Джинна, - завтра направляйся в диван к Повелителю, как обычно и ничего не бойся

«»»»»»»»»»»»» На следующий день, Бишр все же последовал совету джинны и как всегда он это делал, пришел во дворец и занял свое место среди советников. В тот день Повелитель запоздал с выходом, но когда появился, то вел дела и судил, и выслушивал советы и принимал решения, как обычно. Разве что некоторые заметили, что был он в этот день более мягок и прощающ. А то, что наделил новыми дарами – землями, драгоценностями и наложницами Ибн аль-Джассаса и Адуда аль-Джаузи, так в обычае было у Мехмеда ар-Рашида иногда делать так. Подчас он мог вспомнить и наградить за нечто, совершенное несколько лет назад, иногда и просто так – выражая свое расположение. А эти двое всегда были его любимцами, и какие бы интриги не плелись против них, всегда выпутывались из паутины наветов и отмывались от грязи клеветы. Как при помощи своих умов, так и благодаря тому, что был Повелитель( да будет над ним милость Всевышнего) умен и благороден. И мог отличить правду от лжи. Только один знал истинную причину такого сегодняшнего поведения Повелителя, а двое еще догадывались. Но благоразумно держали свои догадки при себе. Еще несколько раз Бишр встречал Джинну крыс. Но не спрашивал у нее, как идут их дела с Повелителем, а сама она не рассказывала. Пришлось Бишру умерить свое любопытство и смирится с неизвестностью. А пиры для крыс он устраивал ежемесячно, вплоть до времени, когда Разрушительница наслаждений и разлучительница собраний наведалась к нему и Ангел смерти увел его туда, где суждено оказаться каждому, кто когда-то родился.