Король I

Глава 1

Королевство, его основателем был великий человек, который из простого рыцаря лишь грубой силой смог подчинить себе северные герцогства: Винтерхельм, Йорд и Фордж. Их объединил король Алан, он владел четырьмя рунами — могуществом, которого никогда не видел мир. Своим золотым молотом он и дал название своей стране: «Королевство Золотого Молота».

Посреди коридора, освещённого закатным солнцем, стояли две фигуры: король и слуга, который пытался ему что-то спешно сказать:

— Почти все королевства южнее наших соседей были стёрты. Проклятое море разбушевалось и выпустило вспышку, что выжгла цивилизации... Сейчас она идёт на север.

Услышав это, Алан замер. Весь мир, который он знал прежде, был утерян, знания, что копились сотнями лет, остались на маленьком остатке нетронутой земли. Он подумал: «Не может быть... Это случилось? Если это так, даже мой дом на краю гибели, мои люди в опасности». Сделав вывод, он заговорил:

— Это печальная новость, позови Рери и Гвардию, — голос был холодным и чётким, без капли страха. — Срочное собрание.

За окном на улице росли фруктовые деревья — это место одно из немногих, где они могли вырасти; плоды уже созрели. Прожив свою жизнь, они стали готовы к своему предназначению: упасть на землю и дать возможность следующему поколению. Король, смотря на это, понял, что ему нужно сделать, понял, какой долг висит на нём. Его руки в шрамах, на пальцах мозоли, длинные изрезанные волосы каштанового цвета напомнили о долгих битвах, ставших символом борьбы.

Деревянный круглый стол посреди большой комнаты. Кирпич неудачно сдерживал сквозняк, холодящий ноги. По краям зала пылились бочки и коробки со снаряжением, вокруг самого же стола сидели пять гвардейцев и наследник державы. Дверь отворилась; никому не нужны были пояснения о том, кто вошёл — все молча опустились на колени. Старые гвардейцы и молодой принц признавали великого.

— Встаньте, я собрал вас, чтобы рассказать о том, что собираюсь делать, — начал король. — Я полагаю, что каждый уже в курсе катастрофы, покаравшей мир. Проклятое море... Произошла какая-то буря, и я чувствую: опасность идёт сюда. Я защищу свой народ и направлюсь на юг встречать угрозу.

Гвардейцы молча слушали, не вмешиваясь. Король говорит — значит, это и есть истина. Лицо наследника слегка опешило, но он не смел прервать речь отца.

— Я ухожу завтра утром, никакого выступления или марша; король вернётся, как только закончит. Ваша же цель — защищать наследника, именно тебя, Рери, во время моего отсутствия. Рери, тебе придётся взять бразды управления, это твой долг.

Алан вышел из зала, но напряжение, пришедшее вместе с ним, осталось. Никто не двигался; лишь спустя время принц дал сигнал, что идут по местам, а сам отправился в библиотеку.

На следующий день Алан покинул свой замок. В его руке сверкал молот, на нём была высечена руна, символизирующая скалы. Лишь один его взмах мог создать небольшой холм или озеро. Сила, что была в его руках, принадлежала лишь ему: никто другой не смог бы даже поднять оружие, а попытка взмахнуть им забрала бы все жизненные силы. Оседлав коня, он направился на юг. Он смотрел на ребятишек, играющих на улице, чувствовал запах свежей выпечки из дальних лавок. Это всё стоит и живёт благодаря его железной хватке.

Выходя за стены и идя по полю, он увидел картину, столицу окружали гигантские ржаные посевы, которых не видала эта земля. Прежние тундровые пустоши расцвели благодаря силе короля: он отдавал свою энергию земле, а та принимала её и насыщалась.

Он вспоминал, как сам в детстве помогал родителям кочевать. Как их олени ели совсем малый слой мха с земли, как быстро он заканчивался. Деревьев не было, ничего не было, лишь ветра гудели вокруг. Отцом Алана был местный ремесленник, он учил его с детства изготавливать копья и трезубцы. Весной они с отцом сидели за работой. Другие дети играли возле и тыкали пальцами в мальчугана, чуть посмеиваясь. Алан не понимал зачем, потому и не обращал внимания. Он знал, что его дело важно, а потому отвлекаться нельзя. Он уяснил ценность труда в тот момент, когда сделанное им копьё поразило мимо проходящую северную лису. То, как он долго точил лезвие, и то, как быстро оно вонзилось в неприятеля.

Когда они шли дальше, взрослые говорили:

— Скоро потеплеет, сможем наловить лурников.

Мальчик знал, что лурники — это водные обитатели. Их размер был мал, меньше его самого, от рыб их отличало наличие щупалец, которые они использовали для простых инструментов. В одном озере их могло быть так много, что запасов хватит на все холода.

Год был тёплый, и, кочуя на новое место, мальчик отстал. Не растерявшись, дабы найти остальных, он решил подняться на холм. Забираясь, он оступился и провалился в ледяную пещеру. Пытаясь найти выход, он спустился глубже. В просторе под землёй было светло: светящиеся малые создания кружили вокруг монументальной таблички, воткнутой в землю. Земля, усыпанная костями, заставляла Алана напрячься, но, преодолев страх, он подобрался к древним записям. Попытавшись распознать текст, он испытал лишь разочарование.

Ему было не по себе: летающих вокруг тварей он назвал святокрылами, так как их свет слепил его. Стены пещеры, покрытые чем-то белым, осыпались. Неожиданные обрушения то и дело заставляли Алана вздрагивать.

Святокрылы вокруг приблизились к ребёнку и окружили его руку. Они повели её коснуться скрижали. И когда он рукой тронул древние письмена, в его голову пришло... необычное чувство. Словно его юные глаза прозрели и впервые увидели. Ощущение самой энергии, протекающей вокруг: ламинарные потоки голубых, синих и белых, неизвестных ему жидкостей. Он попытался на них воздействовать мыслями, и у него получилось. Стоило ему их перенаправить, как начинала кружиться голова: слишком много сил тратилось. Алан решил сначала выбраться отсюда и затем уже разобраться с этим. По памяти он вернулся туда; теперь, видя движения света, он шёл за ним, пока тот не вывел его наружу.

Очнувшись от воспоминаний, он увидел впереди дым из печей, а вскоре показались и крыши. Малая деревня предстала полностью. Остановив лошадь, он спешился и заметил троих детей, играющих с палками.

— Я Алан! Захвачу вас всех! — кричал самый большой из них.

— Фиг тебе, варварское отродье! — отвечали двое других. Битва на палках закончилась тем, что ребёнок, игравший монарха, разломал чужие мечи, тем самым выиграв. Сам Алан же лишь тепло улыбнулся, глядя на этот спектакль. Один из мальчиков явно имел способности к фехтованию.

— Палаш! — одного из детей окликнула мать.

— Иди домой. Тот быстро побежал на зов. Тем временем Алана звала вспышка, и ему тоже пора было продолжать свой путь. Он лишь сказал самому большому дитю:

— Не опускай рук, сын севера. Однажды ты сумеешь стать сильным воином.

Оседлав лошадь, король вновь отправился дальше.

Наступила ночь, значит, пора устроить привал. Звёздное небо слабо освещало рощу вокруг, листва и трава цвета дневного солнца закрывали обзор. Всё ещё находясь на своих владениях, он чувствовал, что угроз нет. Долгий путь требовал ужина, и ему пришлось приготовить похлёбку, чей рецепт он выверил ещё во время своей первой военной кампании. В лагере каждый солдат, попробовавший её, хвалил и просил добавки. Алан поужинал и подкинул пару дровишек в костёр, принявшись готовиться ко сну. Небосвод складывался в различные узоры: на нём были изображены великие полубоги, защищающие нечто столь ценное, о чём человечество никогда не слышало. Алан думал, что они — миф, придуманный людьми, чтобы оправдать свои страхи. Он не верил, что может существовать что-то столь могущественное. Мысли шли и шли, но спустя время он заснул под сопение коня.

На следующий день конь прошёл часа два и остановился. Дальше идти скакун боялся, лишь смиренно склонил голову. Король вбил кол в землю и привязал к нему коня.

Луг простирался вокруг и уходил за горизонт, лишь позади виднелась рыжая роща. Вдохнув свежий воздух, Алан увидел необычную картину: вдали зелёный туман тёк на север. Что-то инородное виднелось в нём: существо крыльями разгоняло проклятый воздух, отравляя землю. Вскоре показалась голова. Драконья голова. Когда-то синяя чешуя покрылась фиолетовым налётом. Челюсть гнила, изо рта выходил тот же зелёный яд, что и кружил на поле.

— Проклятый дракон, Ахен, здравствуй, старый друг. — Тяжело вздохнув, Алан отвёл взгляд.

Хватка стала жёстче, король начал читать про себя заклинания: руна Распространения — охват области, руна Энергии — поглощение, руна Действия — давление. Буря уже дошла до ног, но королевская сила начала действовать. Вокруг начала появляться золотая трава, высокие столбы пробивались из земли, и ядовитая энергия струилась в них. Король держался, пока дракон лишь неспешно подплывал. Ноги дрожали, а разум мутнел, но он шёл, с каждым шагом выпрямляясь всё больше, не отступая ни на шаг назад.

Замах, рассечение, и гигантская волна развеяла дым на сотню метров вперёд. Ахен, даже не считавший его врагом, потерял из-за гордыни правое облезлое крыло. Синяя изуродованная морда исказилась в гневную гримасу, в его голове промелькнула пара воспоминаний, от которых он тут же отмахнулся. На лице Алана на миг проступила печаль, что тут же исчезла:

— Следующий удар разломит череп. — Хладнокровный голос прошёлся по долине.

Дракон лишь попытался взлететь, как прижался обратно к земле. Алан сумел подавить дракона, поглотив гигантское количество энергии из тумана вокруг. Выжженное поле стало золотым. Зелёный туман отступил. Дабы северные земли продолжили процветать, король был обязан одолеть Ахена и остановить катастрофу. Но драконий гнев лишь рос. Глаза проклятого смотрели на человека как на равного ему дракона.

Громовой рёв разнёс все поглощающие столбы вокруг, покосившийся Алан тут же попал под рывок. Броня приняла удар на себя, отправив Алана в полёт; тот оставил длинный след на земле. Пока он поднимался, в него уже летели уймы водяных копий. Взмахнув рукой и взяв одно из них, фехтованием начал отбивать другие, попутно уворачиваясь. В ходе обмена ударами король пропустил всего один в ногу.

— Метеорит. — Драконий голос был сверхпонимания. Обычный человек застывал в ужасе, лишь слыша его.

Над защитником начал появляться ледяной метеорит размером с холм. Уйти из-под удара было невозможно, король заметил его слишком поздно. Он решился израсходовать всю собранную силу из тумана, чтобы выжить и избежать смертельной дозы проклятого яда. Взяв молот в стойку, повернув его за спину вниз, он влил всю энергию в руну и совершил атаку в момент приближения угрозы. После столкновения сил первое время всё заслоняла завеса из пыли и льда. Дракон продолжал атаковать всем подряд, но тем временем Алан ринулся к голове и чётким ударом собирался разбить череп. Взмахнув оставшимся крылом, дракон сформировал ледяные колья и пробил бок насквозь.

Король остался стоять. Ахен попытался добить его хвостом, но тот лишь поймал хвост своей рукой. От удара поднялся дым. Ахен атаковал дыханием, водная смесь вместе с ядом под большим напором попала в Алана. Кашель, кровь, рвота, боль и слабость — испытав всё это разом, король зашатался и опёрся о молот. Дракон начал читать длинное заклинание, но из последних сил Алан кинул свой молот, зарядив руну; он летел столь быстро, что осталась лишь золотая вспышка. Даже после пробития головы насквозь Ахен остался стоять, лишь через несколько мгновений ящерица с грохотом пала.

Собрав всю волю в удар, он использовал золотое поле вокруг, чтобы вернуть всю энергию себе и остановить кровотечение. Король посмотрел на умершую легенду и собирался опуститься на колено, но отступился и сказал про себя:

— Король не преклоняет колено... Король не молится за врага...

Он протянул руку к бездыханному телу и применил руну поглощения. Сначала измученная проклятым морем плоть дракона начала исчезать, затем кости разрушились в энергию. Алан остался стоять один в золотом поле, от дракона ничего не осталось, как будто его никогда и не было на этой планете. В голове возникло что-то... Что-то очень близкое Алану. Это был его народ: он начал слышать, что они чувствуют, о чём они думают, чего они хотят и чего боятся. Их злые умыслы и альтруизм. Он ощутил пятую руну, она стала частью его мироздания и принципов. Руна Смысла, его аспектом был долг, всегда был долг. Не чувствуя боли, печали или радости, он в полной тишине дрожащими руками положил молот на землю и сел, глядя на землю.