Короче Человеческой Жизни

Механическое Сердце

Эта странная сырость. На корабле такого класса и размера была странная, словно живая атмосфера. Атмосфера страха и небывалой влажности.

Три человека в жёлтых скафандрах, прошли по полузатопленным коридорам, нижних ярусов жилого отсека. Узкие лучи яркого света прорезали тьму вокруг тройки исследователей.

- Тут должно быть так влажно? - зашипел передатчик в костюме у двоих из них.

- Точно не знаю, - проговорил замыкающий с энерговинтовкой наперевес.

- Это же «Праймос» – тот, что впереди перешел на шепот, - тут системы лучше, чем в большинстве колоний ближе к центру галактики. И что странно.

- Что?

- Ладно, что он находился бы на планете или же, хотя бы, в её атмосфере. Но он на орбите. Такого не должно просто быть.

- Инженер? - спросил тот, что с оружием.

- Нет. Просто работал в порту и видел пару чертежей. Поэтому я здесь, я знаю дорогу. Нам, главное, найти кабели.

- Кабели? – тот, что в центре явно был не в курсе.

- Да. Огромные кабели оптоволокна. Передача чище и быстрее, чем по беспроводной связи, да и,, если честно, это была прихоть конструктора «Праймоса», - он запнулся и остановился.

Вся колонна встала. Тот, что впереди, указал фонарём на огромные пучки того самого кабеля с оптоволокном. Суть была дойти по ним в грузовой трюм, там везли что-то ценное. Один груз на корабль класса «дредноут» - странно, даже в такие времена, как война с Рубигами. Найти этот груз, закрыть контракт, и всё. Три человека на легком челноке справятся, по словам заказчика. И аванс в сто тысяч рубиков - было странно щедро. На эти деньги можно было долго жить на планете экзо класса припеваючи.

- Тяжело дышать, - признался проводник - слишком влажно. Видимо, система охлаждения полетела.

- А как же Криогель? - вояка явно что-то понимал в кораблестроении.

- Странно, да? Я тоже подумал, почему вода, а не более надёжный и легкий в эксплуатации Криогель.

- Да ещё эти кабели, - подметил тот, что в центре.

- Всё это довольно странно, но мы почти пришли. Хоть там будет тонна урана или сирила, плевать - тяжело сказал проводник. - За 10 миллионов, что предложили я их лично перенесу.

Кабели закончились, и они все встали у двери. Она была опечатана, но проводник знал пароль доступа. Слишком легко. Даже несмотря, что корабль был на отшибе галактики и на орбите сильного по притяжению газового гиганта. Три щелчка отделяли их от трюма "Праймоса".

Дверь распахнулась, и прибывшим открылся вид на огромный зал, в центре которого стоял ящик два на два метра, чёрного цвета. Словно гроб из оникса, или полированный монолит.

- Это шутка?

- Не похоже, чтобы они предлагали такие деньги за это.

Они подошли к странному предмету и принялись искать, где открыть ящик. Как только к нему прикоснулись, он покраснел. Вояка направил оружие в его сторону. Проводник отошёл, а ученый остался на месте.

- Фон зашкаливает! - радостно прокричал учёный, словно ребенок.

- Отойди, придурок - вояка схватил его за костюм и откинул в сторону.

Сканеры разрывались от писка. Радиация была превышена в три сотни раз. Но так же они уловили биологические соединения и материю странного рода.

Ящик начал открываться. Словно собранный до этого по частям пазл, он начал распадаться и перестраиваться. Постепенно можно было увидеть, что было внутри. Это был человек. Два метра ростом в чёрном скафандре. Странный прибор горел у него на груди. Фон повысился ещё в полсотни раз, но костюмы выдерживали.

- Привет! - заорал сквозь писк сканера учёный, после чего получил удар от вояки. Проводник добавил.

- Год? – Глаза человека из ящика загорелись, он вдохнул так, что всех трех потянуло в сторону странного существа.

Никто не могу понять, что это был за язык или синтез речи, но он словно говорил с каждым в голове.

- Я рад вас видеть. Я хочу представиться, - учёный подошёл ближе, несмотря на опасения двух его соратников, - меня зовут Мерс, а вас?

- Где я нахожусь? - существо сделало пару шагов в сторону Мерса.

- Корабль дредноут, "Праймос". Год 2249. Прошу прощения, но как вы здесь оказались? - он взглянул на существо. Оно было словно из литого черного материала неизвестного происхождения. Глаза горели алым огнём, сканеры выдавали ошибки, просчитывая количество элементов, из которых он состоял его покров. Некоторые были вовсе неизвестны. Связки материалов невозможно было получить.

- Мне нужно научиться, - только и сказал незнакомец.

- Конечно, что вы хотите узнать?

В голове у учёного внезапно помутнело. Застучало в ушах. Перед глазами начали скакать картинки из его жизни. Рот словно наполнился солёным металлом. Череп будто зачесался изнутри.

- Ты послужишь мне, - пронёсся оглушительным ревом в голове голос незнакомца.

- АААААА! - учёный закричал, хватаясь за шлем.

Фигура существа начала приобретать прозрачный вид. Можно было увидеть, что в центре его тела находилось механическое сердце из чёрного металла. Это сердце бешено билось внутри чёрного и пульсирующего пространства. Ученый вертелся волчком на полу грузового трюма. Вояка направил оружие на существо, но выстрелить не решался. Проводник, словно оглушённый, стоял позади военного. Внезапно учёный затих.

- Я научился, - существо протянуло руку к нему. - Я научу в ответ.

Вспышка боли необъяснимого характера захлестнула обучаемого. Он увидел миллионы картинок в одно мгновение. Руины, кости, трупы, обломки планет. Он узрел истину, увидел бога, понял, что такое быть пылью среди огромной вселенной. Он едва поднялся на ноги и держался на них, как мог, захлебываясь кровью. Он плакал. Нет, рыдал от счастья, что мог увидеть бога. Того, кто создал его незримое количество времени назад. Учёный пошатнулся и упал на колени. Он снял шлем. Бог поможет дышать ничтожному рабу, который научил его. Мерс плевал кровью под себя. До него дотронулось то, что старше самого времени. Он счастлив. Он знает, зачем бог пришёл.

Последнее испытание для всего живого в этой вселенной. Выйти против бога и дать отпор. Пройдя это последнее испытание, мир заслуживал существование. Нет, он погибал. Это был ритуал для бога. Проверить крепость того, что создал, пролив на миры гнев своего создателя. Но ученый знал, никто не прошел последнее испытание. Он молил бога быть убитым им лично.

- Ты заслужил это, - гоготом разнеслось над трюмом.

Из ослепших глаз Мерса пролился ручей кровавых слёз. Он встретил свой конец с дикой, безумной улыбкой. Проводник и вояка увидели, как он просто распался.

Военный вжал гашетку в «бога». Энерговыстрелы попали в цель, но существо просто взглянуло на стрелка, и тот превратился в пыль.

- Я твой создатель. Поклонись богу, - обратилось существо к последнему, оставшемуся в трюме человеку.

- Ты не бог! - пистолет уже был в руке проводника. Он смотрел дулом на убийцу его соратников.

- Я покажу, - он протянул руку к механическому сердцу и словно направил поток данных в сторону живого его творения.

Глаза проводника закатились, из его рта вырвался крик. Он в секунду понял всё. Кто он, почему живёт, и кто создал мир вокруг. Он снял шлем. Из ушей и глаз потекла кровь. Он засмеялся, так громко, что чуть не сорвал голос.

- Мы не готовы! - он кричал, переходя от смеха к плачу - не готовы к такому, бог! Мы ничтожны! Почему мы так ничтожны по сравнению с тобой?!- проводник стучал кулаками по полу трюма так сильно, что был слышен треск костей в его запястье.

- Никто из вас к такому не готов. Но, чтобы ты понял, что я создатель всего и вся, мне пришлось показать тебе это, показать суть. Неприятно, но оно и является тем, почему и зачем вы существуете.

- Мы не пройдём последнее испытание! У нас нет шанса! Почему? Почему нет рая?! Нет ада! Где душа? - проводник хрипел, отплевываясь.

- Потому, что так я захотел. Это истина. Живи с ней,- бог положил руку на плечо человека.

- И это всё? - он плакал от того, что понимал, что всё это правда, и нет другого выхода с осознанием этого всего.

- Это лишь часть. Та часть, которую ваш разум мог усвоить и понять.

Стало жутко спокойно. Проводник взглянул на бога, и улыбнулся. Он был счастлив, что говорил с ним. Дышал и видел его.

- Спасибо, - он вытер слезы и поднял пистолет с пола. Улыбка не сходила с его лица до самого спуска курка. Голова дёрнулась, и он обмяк на руках у бога. В глазах остался лишь немой ужас.

- Все люди умирают слепыми. Закрывают глаза, чтобы не видеть истины. Ты умер, прозрев.

Он прошёл по пыли, которая раньше была военным, вышел из грузового трюма и пошёл вдоль огромных пучков проводов из оптоволкна. В груди же бога билось механическое сердце.

Бог уходил, проводя рукой по проводам, оставляя позади тех трёх, что познали его волю и суть появления. Последнее испытание для человечества. Писк сканера медленно затухал, покуда источник фона сверх радиации отдалялся от него, пока полностью не замолк.

У меня очень странные сны

- Саттон!

Я открыл глаза и оглядел место, в котором я находился. Это очень было похоже на таверну или трактир. Как я тут оказался, не имел ни малейшего понятия. Видимо, ещё не вся выпивка вышла из организма, потому, что узнать того, кто меня окликает, не представлялось возможным.

Стол, на котором я отрубился, был достаточно жёстким и, по всей видимости, оставил отпечаток своего рисунка у меня на лице. Подобрав слюни, я всё же принялся говорить.

- Что тут, собственно, происходит?

- Ты что, совсем до чёртиков напился и уже и команду не узнаешь? - здоровенный мужик с ушками как у волка принялся меня тормошить из стороны в сторону.

- Я трезв, псина! Забыл, кто главный, шавка помойная?!

- Ну, ну, что ты сразу оскорбляешь, - он скорчил обиженную гримасу, только я уловил его шутливый тон.

- Где Лиса?

- Я что, слежу за ней?

- Тебе лишь бы отдыхать, - отмахнулся я и встал из-за стола.

Я сумел пройти только три шага, как мне стало дурно от застоявшегося запаха пива в данном заведении. Показав знак рукой, а если быть точным, средний палец Псу, я с довольным видом вышел на свежий воздух.

Портовый, мать его, городок. Солнце мгновенно ослепило мои чувствительные глаза. Сильный запах рыбы ударил по желудку и заставил, всё-таки, опорожнить то, что в нём осталось.

- Когда это я ел колбаски? А, неважно, - утеревшись рукавом, я оглядел местность.

Пустовато для самого разгара рабочего дня. Ни рыбака тебе с удочкой, ни портовой проститутки. Хм... Довольно странно.

Сон оставил странное скомканное чувство, а не ощущение отдыха. Хотелось побыстрее смыться из этого места, так сильно оно действовало на нервы.

Осталось сделать всего пару дел, и можно было несколько месяцев отдыхать, где захочешь. Дело было верное, а товара столько, что можно было бы на него купить деревню, со всеми, кто в ней.

- Рот закрой, я знаю что делаю, - послышался голос. Дверь трактира открылась, и вышел Пёс.

- Что такое? - я немного напрягся. Вид нервного Пса давал понять, что клиент опаздывает.

- Как ты, наверное, успел понять, - он вздохнул - клиент затерялся. Мать его! Стоило сорвать куш, и мы всё равно в той же яме, в которой оказались с самого начала. Когда узнали, что за товар мы предоставляем, некоторые отказались работать с нами наотрез.

- Понятное дело! Я бы сам отказался. Но ты не беспокойся, шавка, всё будет хорошо, - я многозначительно улыбнулся.

Тот лишь фыркнул и усердно заработал ушами, отгоняя мошек. А затем добавил: - Лиса хочет тебя видеть.

Вот это мне не нравится. Она никогда таким образом не вызывала на приятную беседу, только обложить всеми заморскими ругательствами, которые изучила, гуляя с нами по окрестным морям. Кто догадался взять женщину на корабль, я так и не понял, но, видимо, ума у некоторых всё-таки хватило не верить в приметы. Но мне не спокойно...

- Отлично, пришло время получить по наглой шее. Стой тут, Пёс, и смотри клиента.

Отворив дверь, не без удовольствия, я удалился в помещение. Я проследовал наверх. Рука потянулась к ручке первой левой двери в длинном коридоре.

- Секунду! - послышалось из-за двери. Затем - шуршание и визг, после чего из покоев Лисы выскочила миловидная девушка, на вид лет так восемнадцати. Лицо у неё было налито краской, а в руках она держала исподнее. Не успев ничего даже промычать, та скрылась за поворотом.

- Весело...

- Проходи, волчонок,- сказала она, вставая с кровати в одной шёлковой рубашке. Вид у неё был уставший, как у заправого трудяги, только они на шахтах трудятся, а она....

- Одеться не хочешь? - презрительно бросил я.

- А ты уверен, что хочешь этого? - она стрельнула глазами, в которых ещё не прошёл кураж от томных минут с девицей, едва достигшей достаточного возраста для данного рода занятий.

- Всё лучше, чем смотреть, как ты развлекаешься. Где ты её отыскала? - я присел на край простыни, всё ещё влажной от женского пота.

- Её-то? Это дочка трактирщика - сама наведалась ко мне, узнать всё ли устраивает. Соврать такой милой девочке я не могла: сказала, могло быть и лучше, - хитрый прищур выдал, с какого рода просьбой она обратилась к невинной дочке трактирщика.

- Он же нас выгонит после того, что ты с ней сделала. Не могла подумать своей глупой лисьей головой?

- С чего вдруг? Она сама заговорила об этой теме. Спросила, была ли я с мальчиком, и что стоит ожидать от них. Я же поведала ей правду.

- Взамен завалив её? - подметил я.

- Ну, что сказать, она слишком мило краснела, когда я рассказывала, что и как её парень сделает с ней в первый раз. Вот только я украла у него этот нежный цветок. Сын рыбака, довольно успешного, прошу заметить, предложил ей, прийти в гости, снять номер в трактире у её отца. И дальше...

- Мне не интересно. Давай ближе к сути - зачем ты меня позвала?

- Хотела поговорить. Не ожидала, правда, что ты явишься столь быстро. Думала, ты немного побрыкаешься, в свойской манере.

- Ну, мы говорим.

У меня начала кружится голова от букета ароматов подле неё, и я решил встать ближе к окну. Лучше меня ещё раз вырвет, чем я сорвусь и буду снова себя ненавидеть за слабость, которую себе позволил.

- Волчик, успокойся - нежно пропела она, - никто бы не заметил, чего ты хочешь, но я заметила, - она плавно, но быстро она оказалась передо мной, загораживая скудный пейзаж порта.

- Тебе заняться нечем? - голос мой подрагивал, и не только голос, смею заметить.

- Тебе бы лишь бы сделаться гнусным и неблагодарным, лишь бы не признаваться себе… - её палец лёг мне на губу, - Чего ты хочешь.

Руки двинулись сами собой, срывая рубашку с её тела. Дальнейшие действия мы провели на кровати, не так задолго до этого занятой двумя девушками, а теперь же одним волчонком и хитрой лисой.

- Хм, не хватает девочки.

- Довольствуйся тем, кто есть.

Ветер обдувал лицо Лисы через отрытое нараспашку окно, пробегая по нежному и страстному телу, давая ему остыть.

- Ты уверен, что с нами будут работать, после того, как узнают, что в ящиках?

- А что, есть опасения?

- То, что там, запрещено во всех провинциях этого континента. Не хочется нарваться на храмовников. Говорят, они сжигают Нефариов.

- Нас не любят все, кому не лень. Не могут понять, что мы новая ступень эволюции в этом мире. Умные и гибкие. Как люди, но с незначительными изменениями в животное начало. Быстрее, ловчее и сильнее их. То, что людям не понять, страшит их.

Она отвлеклась от вида заката и легко прикоснулась ко мне, приблизившись настолько, что я смог почувствовать вкус её губ.

- Выметайся отсюда, волчонок. Тебе пора наших строить, - сказала она без тени злобы.

- Всё-то ты любишь испортить. Жду тебя внизу.

С большой неохотой я оделся и "вымелся" из комнаты Лисы. Внизу уже сидели почти все наши, и между ними то и дело бегала та сама девочка. Само упорство - никак не может понять, что руки у неё всего две, а парней четверо, и все просят хлеба и зрелищ.

- Так, зверинец! - громогласно оповестил я всех о своём присутствии.

Дочь трактирщика чуть не уронила поднос с мясом. Наши взгляды встретились на секунду, после чего она красной и смущённой тенью исчезла.

- Ну что, босс, отлично провели время?

- Хорёк, тебя не учили рот закрывать, когда тебя не спрашивают? - огрызнулся я.

- Один момент, - тот отвернулся и заткнулся.

- Итак, перекличка: Пёс, - он поднял руку, свободную от жратвы, и закивал,- Хорёк, тебя я вижу, рот не открывай. Боцман? - из-за стола встал амбал, показав тем самым, что он на месте, хоть и не заметить его было чрезвычайно сложно.

- Шакал тут!

- Отлично. Лиса....

- Уже спустилась, - прервала меня она, мягко падая на подставленный стул, уже одетая в кожаный доспех.

- Все в сборе, значит. Псина!

- Да? - тот недовольно отстранился от еды.

- Клиент где?

- Скоро должен быть. Парнишка сказал, его приведёт.

- Какой парнишка? Тебе самому лень, Пёс?

- Парень-рыбак вроде хотел сегодня зайти, ну я и сказал ему, как увидишь парня в балахоне, передай: тебя зверинец ждёт. Так и проще, и мы сразу поймём, идёт он или нет - рыбачёк расскажет, прежде чем он зайдёт.

- Ясно.

Я задумался. И правда, неплохая идея, не считая того, конечно, что не стоит так доверяться парню-рыбаку. Не обознался бы он...

- Расслабься, милый, всё будет хорошо, - проворковала Лиса.

- Тебя только и стоит слушать. Как ни посмотри, всё отлично! А тот случай с торговцем пару месяцев назад? - взорвался я.

- Ну откуда я знала, что у него нож? – она прямо невинность в чистом виде, правда далеко не во всех смыслах.

- Всё, закрой ротик и включи деловитого человека.

Стул резко выскочил из-под стола и остановился, когда я его поймал. Тут же я сел и начал жрать, в прямом смысле с волчьим аппетитом.

Раздавшийся топот услышал не я один, поэтому поднял голову из-за стола и принялся наблюдать за тем, что произошло дальше. В таверну вбежал мальчишка, не старше девочки, которая была опорочена Лисой ещё днём. Он запыхался, но сглотнув и отдышавшись, проорал:

- Он идёт!

- Один? - прорычал Пёс.

- Да, один, - и тут же парнишка поймал монету от нашего столика.

Мы молча смотрели на дверь, предвкушая развязку грандиозного и страшного куша. Как только он придёт, всё закончится. Мы отдадим эти проклятые ящики и всё, до свидания зачуханный порт и старый, хотя и хороший корабль. И эта бесконечная гонка с законом закончится.

- Может, встать у двери?

- Рот закрой! - шикнул я на Хорька.

Дверь, наконец, отворилась, и внутрь вошёл мужчина в балахоне. Оглядев помещение, он остановился взглядом на мне.

- В-вы волчонок?- заикнулся клиент.

- Тот самый! Прошу к нашему шалашу.

- М-м-м-можем закончить всё побыстрее? - он либо заикался, либо очень нервничал. Лучше бы уж первое.

- Деловой человек, сразу видно. А где деньги, сударь?

- В-в-в-вы издеваетесь? Носить с собой подобную сумму… с-с-с-самоубийство! Я не настолько в-в-вам доверяю.

- И то верно. Деньги недалеко? - я встал, указывая рукой на подвальное помещение.

- К-к-к-конечно! Не с-сомневайтесь, как только я увижу товар, вы получите, сколько обещано - глаза его юркали туда сюда. А на лице были едва заметные капли пота.

- Пёс. Со мной. Господину явно понадобится помощь. В тёмном подвале он видит не так хорошо как мы.

Из-за спины нашего гостя вырос Пёс с горящими от нетерпения глазами. Взяв под руки ценного клиента, он повёл его в тёмный подвал, следуя за мной. Пройдя не так много по лестнице, мы оказались в просторном помещении, посреди которого стоял тот самый ящик чуть больше метра на метр размером. Символы на нём давали понять, что за данного рода магические штуки храмовники сожгут тебя на белом костре.

- Т-т-т-тот самый? – явно не доверительным тоном проговорил клиент.

- Именно. Ничего не стёрто и не открыто. Полностью запечатанный ящик.

- Это прекрасно, - вдруг тихо и не заикаясь, сказал он, проведя рукой по задвижкам.

- Эй, дядя! Открывать только очень далеко отсюда - недовольно прорычал Пёс.

- Это уже не важно. Бог с нами, - он начал что-то бубнить себе под нос.

-Ты что, тупой? - мой напарник разозлился и схватил фанатика за балахон.

Вот только, видимо, зря. Он резко дёрнул ткань на себя, оголив тем самым нашего гостя. Узор на его теле мне сразу не понравился. Все инстинкты кричали: «Беги, глупец». Вот только было поздно. Узоры замерцали и начали пульсировать непонятной магией. Балахон в руках Пса начал тлеть, в подвале стало жарко. Бум, бум, бум - стучало сердце. Его стук предвещал нечто страшное. Центр помещения озарился ярким белым светом, и я понял, что это конец. Пёс немедля прыгнул на меня. В эту же секунду из-за вспышки он превратился в пепел. Дальше я ничего не смог увидеть…

Боль! Как больно! Не могу двигаться! Нужно выбраться отсюда, иначе точно умру от болевого шока. Бежать! Бежать отсюда, как крыса с тонущего корабля.

Вслепую я принялся двигаться к предполагаемой точке выхода из подвального помещения. Рук я уже не чувствовал – видимо, обгорели совсем здорово. Глаза жгло огнём, и открыть их не представлялось возможным на данный момент. Ползу, как могу, пока не натыкаюсь на нечто... Ступеньки! Слава тому богу, которому молился этот фанатик, ведь это значит, что я не подохну в этой раскалённой канаве.

Как необычайно тяжело двигаться по ступенькам, не чувствуя рук и ног чуть ниже основания. Будто кисти и стопы поразило нечто настолько горячее, что выжгло все болевые и чувствительные рецепторы. Я упёрся головой в дверь, как мне показалось. Она была приоткрыта, но что-то не давало ей открыться полностью. Я сел, облокотился на дверь и начал толкать её, просунув руку в щель, создавая эффект рычага. Спустя пару толчков преграда по ту сторону сдвинулась, и я смог проползти. Было тихо, даже очень тихо.

- Эй! - прохрипел я во весь голос, - вы уснули что ли? Мне как бы помощь нужна, не знаю уж что там с Псом.

Тихо. Так тихо, что мне стало страшно. Я разлепил горящие глаза, насколько мог. Узкая полоска обзора дала мне понять, что нечто мягкое предо мной являлось телом. Именно оно загромоздило проход ,не давая открыться двери полностью.

- Вы чё, издеваетесь? - навалившись на тело, я его умудрился перевернуть. Не стоило этого делать, так как на меня уставились пустые в прямом смысле глаза. Яблок не было, глазницы ужасали темнотой своей пустоты. Это был мальчик-рыбак. Тот самый, который сегодня хотел первый раз предложить своей девушке сделать то, что давно думал сделать, но только с ней.

Глаза раскрылись сами собой от изумления и ужаса, открывая мерзкое и грустное зрелище. Кистей у меня попросту не было, вместо них опалённые предплечья. Пёс был мёртв, это очевидно, но меня он спас. Хоть и не полностью. Тела в зале давали понять, что всё очень плохо. Кровь и пепел, что остался от Пса, налипший на меня, обращали всё в совсем скверный оборот. Почти сверху на теле рыбака лежало тело девчушки. Спина её была в крупных щепках пробивших тонкое тельце насквозь. Ему почти удалось спасти её, руками он сжимал плечи девочки. Мне стало страшно обидно и ужасно скверно на душе. Почему-то мне показалось, что смерть их была у меня на плечах. Перевернувшись, я двинулся к нашему столу, попутно находя остатки человека, или чего-то схожего. Ошмётки костей и части тела. «Не смотри, не смотри. Целее головой будешь... Ты что, тупой, зачем ты смотришь!?» - звучало у меня в голове.

- Хорёк? - повернуть голову собеседника оказалось легче, чем думалось, потому, что кроме неё, ничего не было.

Хорёк не ответил, и больше никогда не ответит. В горле пересохло, дрожь ударила по всему телу, накатил странный смех.

- Ты что, тупой, Хорёк? - слёзы покатились из глаз. Я находился в персональном аду. Ад только для волчка.

На стуле сидела Лиса, правда, в ней было столько столовых приборов, что она была похожа на дикобраза. В руках она сжимала два кинжала: даже, когда всё произошло почти мгновенно, она спохватилась раньше всех. На люстре повис хозяин заведения, капая чем-то беловато-алым на стол. Я услышал только тихое скрипение, туда-сюда ходила люстра, очень тихо. Я смог прислониться к стене и с ужасом ещё раз оглядел всё вокруг.

- Что здесь, сука, произошло?!

- Всё хорошо будет, - произнесла Лиса, сидевшая на стуле.

- Босс, да всё нормально, что ты сразу начинаешь, - донеслось с остатков моей одежды.

- Угу, - промычал кусок кости, лежавший рядом.

Я услышал звуки частого дыхания, и сдавленного всхлипывания. Всё вокруг закрутилось, а я залился оглушительным хохотом.

- Люди, которые всё потеряли, себя так не ведут.

- Что?! - сквозь слёзы спросил я у мальчика с белыми волосами, склонившегося над обрубком моего тела.

- Говорю, ты почему смеёшься? Разве это не твои друзья? – мальчик, кажется, правда не понимал что происходило.

- Это ты сделал? Ты? Признавайся!

- Нет, что ты. Меня даже рядом не было, я только проснулся. Правда, что произошло всё по моей вине. Саркофаг выдержал магический всплеск, но вот твой друг распался. Прости.

- И это всё? Прости? - тихо сползая по стене, я опустился в лужу крови смешивая её с своими слезами.

- А что я мог сделать? Я только проснулся. Ничего не поделаешь, - мальчик развёл руками.

- Что ты такое?

- Я бог. Ты не знал?

- Кто, кто? – я приподнялся.

- Бог. Правда, немного не туда меня занесло. Мне нужно найти одного парня, у него очень долгий и тяжёлый путь. У него звериные глаза, слышал про него?

- Нет.

- Ну, конечно же, - засмеялся он, - это ведь только произойдёт. Ты не можешь его знать. Мне пора. Мне, правда, жаль, что так вышло.

- Стой! Ты же бог. Бог может всё.

- Ну да. Разве тебе мама об этом не говорила?

- Верни всё, как было до этого. Прошу тебя, верни их к жизни, - последнее я уже пробулькал и профыркал.

- Да? Хм, я могу это сделать.

Он щелкнул пальцами, и погас свет.

- Саттон!

Я открыл глаза и оглядел место, в котором я находился. Это очень было похоже на таверну или трактир. Как я тут оказался, не имел ни малейшего понятия. Видимо, ещё не вся выпивка вышла из организма, потому, что узнать того, кто меня окликает, не представлялось возможным.

Стол, на котором я отрубился, был достаточно жёстким и, по всей видимости, оставил отпечаток своего рисунка у меня на лице. Подобрав слюни, я всё же принялся говорить.

- Что тут, собственно, происходит?

- Ты что, совсем до чёртиков напился и уже и команду не узнаешь? - здоровенный мужик с ушками как у волка принялся меня тормошить из стороны в сторону.

- Я трезв, псина! Забыл, кто главный, шавка помойная?!

Встав из-за стола, я резко двинулся в подвал. Что там, в этом ящике? Стало настолько интересно, что я бросился сломя голову по лестнице. Ящик стоял в центре подвала, маня открыть его, и к черту цену и обещание не вскрывать. Рука легла на засовы.

Один. Два. Крышка поднялась.

Под ней было пусто. Пустое место, ничего, шиш! Какого чёрта?! Эти символы и рисунки.

Я дотронулся до дна ящика и сотню раз пожалел, что сделал это. Видения пронзили меня тучей ярких картинок и звуков. Ощущения были божественны, словно тебя вывернуло наизнанку сознанием. Трупы, куча трупов всех, кого любишь. Вот, что я вспомнил.

Дикий хохот разнёсся по всей таверне. Лиса тут же вбежала в подвал и подбежала к волчонку.

- Что такое? Ты в порядке? - безумие было написано на его лице.

- Я бога видел! Бога, самого настоящего! Он сдержал обещание, - рука легла на лицо Лисы.

- Ты что, спятил? Бога? Сколько ты выпил перед тем, как вырубится?

- Возможно, слишком много, золотце. У меня и правда, очень странные сны.

REPEAT

Я мялся в коридоре около приёмной, ожидая сотрудников, для подтверждения моего статуса студента. Мне сразу стало неуютно, захотелось забежать обратно в автобус и через полчаса оказаться у себя в комнате общежития. Идея казалась уже не такой гениальной, как после косяка с другом, который слышал обо всей этой истории.

«Ты представь, если ты напишешь об этом случае в диссертации! Ты будешь первым из студентов, кто опишет данное расстройство. Сразу, блин, докторскую получишь.... Слушай, а чипсы ещё остались?» - вспоминал я, как заверял меня друг. Как я только мог поверить в этот бред? Как я мог согласиться? Ладно, ладно, просто дыши. Вдох, выдох. Это просто человек с расстройством психики и восприятия, я узнаю его историю и, если это покажется бредом, просто уйду. Не может же он на самом деле помнить прошлую жизнь.

- Это вы, Карл? - я повернулся и увидел крепкого санитара с короткой стрижкой и тёмным цветом кожи.

- Да, это я, - голос мой дрожал.

- Да не переживай ты так, парень, - добродушно улыбнулся санитар, - Тут крыло для смирных. И, тем более, я буду с тобой, буквально за дверью.

- Спасибо.

Мы прошли приёмный покой, направившись глубже в здание. Палаты, процедурные и комнаты для встреч. Последние нам и были нужны. Санитар, подойдя к двери одной из них, провёл карточкой по электронному замку. Подмигнув, он втолкнул меня внутрь.

- Если что, стучи. Меня Меррил зовут, не забудь, а то дверь не открою, - Меррил рассмеялся и закрыл за собой.

Я остался наедине с ним. Мужчина, на вид чуть больше сорока пяти, кроткие взлохмаченные волосы, тусклые серые глаза и меланхоличный взгляд. Обычная одежда пациента и пара нескользящих ботинок – всё, чем он обладал. Мужчина поднял взгляд, в глазах читалось – «Зачем ты меня отвлекаешь от важных дел, и почему я здесь». Хотя какие у него могут быть дела? Пялиться в потолок или же в телевизор в развлекательной комнате вместе со своими друзьями психами.

- Не стой. Присаживайся. Мне сказали, ты хочешь услышать мою историю? - от столь неожиданного начала разговора я подпрыгнул. Но кивнул в ответ. - Я слышал от Меррила, ты хороший парень, тебе можно довериться.

- А что, были и другие? - сев за стол, я достал ноутбук.

- Были, конечно. Врачи, журналисты и эти... как их там, - он начал барабанить по столу пальцами.

- Экстрасенсы?

- Шарлотаны! - вспомнил мужчина.

- Ну, что ж. Давайте представимся, меня зовут Карл. А вас как?

- Стефан. В деле написано имя «Кройц», но, заверяю вас, меня зовут Стефан. Это моё первое имя.

- Первое, значит? Как вы утверждаете, при рождении вам дали имя Кройц, но в другой жизни вас звали иначе. Вы можете рассказать мне? С самого начала, - мои пальцы плыли над клавиатурой, вбивая слова в файл.

- С самого начала, - Стефан вздохнул и сцепил пальцы.

«Я жил самой обычной жизнью. Мне было двадцать семь, и жизнь только начиналась. Работа в мастерской моего отца, у него был бизнес по ремонту автомобилей. Я работал на него, он платил мне и помогал с починкой моей машины. Время тогда было тихое, мирное, даже можно сказать. Хотелось только гулять с девушками по ночному городу, пить пиво с друзьями и не думать о будущем. Ну а как думать об этом будущем, если ты смолил каждый день? Все тогда курили поголовно. Травка была бичом и одновременно спасением наших молодых душ. Моя подруга, Наташа, или, как все её звали, Тали, была против этих тусовок, говорила, мы похожи на тех грязных хиппи. Они только и делают, что укуриваются и кричат: «нет войне». Она такая красивая, все ухлёстывали за ней, но досталась она мне. До сих пор не могу понять, почему я. Было много парней богаче меня и куда красивее, но её это не волновало. Прогулки под луной и первый поцелуй с ней были лучше любого косяка. И, как и следовало, любовь меняет людей. Я бросил курить, перестал общаться с сомнительными друзьями и начал усерднее работать на отца, получая больше денег. Моя маленькая квартирка не была готова к её переезду, но всё же мы съехались. Жизнь начала налаживаться, как и бывает всегда - затишье перед бурей.

Дело было спустя семь месяцев после её переезда ко мне. Детали. Кто же знал, что нас могут обмануть с деталями, которые и так были не слишком надёжные, даже от официальных производителей. Тот делец продал нам с отцом детали для моей машины со скидкой, уверяя в их оригинальности и надёжности. Они встали на свои места в моей машине, и даже поначалу всё было хорошо. Я был счастлив! Моя первая личная машина - по болтикам, считай, собрал. Все мной гордились: папины клиенты, Наташа и вся наша родня. После этого в моей голове родилась мысль: пора начинать действительно взрослую жизнь. Я был решительно настроен и, наконец, сделал это. Я купил кольцо и хотел сделать ей предложение прямо в нашей машине. Только никто не мог представить, что тормоза откажут спустя пару месяцев эксплуатации.

Это было лесное шоссе, я ездил в другой город за кольцом. Тогда мне показалось хорошей идеей купить именно его, то, на которое она обратила внимание. Наташа знала, что я собираюсь его купить, слишком умной она была, чтобы не догадываться о сюрпризах, особенно в моём исполнении. Переживала в тот день сильно, даже не знаю, почему. Всё было отлично: тёплая погода, вожделенная покупка и приподнятое настроение. Переживать не было смысла, я так считал, пока тормоза не отказали. Я влетел в кювет и приложился об дерево. Что-то вспыхнуло, и машина загорелась. При столкновении я ударился головой и вырубился. Очнулся уже, когда огонь подобрался слишком близко. Умирать, конечно же, не хотелось, боролся я до самого конца, пока не понял, что жар настолько невыносим, что тело обжигало, а глаза невозможно было держать открытыми. Моё тело медленно запекалось в любимой машине. Я тогда даже не осознавал всю ироничность ситуации - столько лет я собирал по болтикам собственный гроб.

А потом – свет. Тысячи голосов, тоннель из пульсирующего света, такой длинный, что, казалось, он бесконечный. Была неимоверная лёгкость, только тела не было, я его не чувствовал. И только эти голоса, говорившие одновременно, не замолкали ни на секунду. Они становились всё громче и громче, а слова слышались всё отчетливее.

- Забудь.

- Забудь. Отпусти.

- Перестань бороться. Отпусти. Забвение.

- Покой и забвение. Оставь всё и всех.

- Иди к нам. Ты станешь одним из нас.

Я боролся с голосами, как мог, не поддавался их гипнозу, сколько было на то сил. Из-за этого голоса становились невыносимо громкими, агрессивными, даже, как мне показалось, злыми. В конце тоннеля я увидел проблески. Бесконечные, покрытые огромным количеством снега, ледяные пустоши. Только взглянув на это место, уже становилось легче смириться со смертью. Это место звало к себе, а я хотел туда. Но конец не был моей целью. Мои сопротивления стали куда сильнее, а тоннель начал мерцать и наливаться багрянцем. И тут, голоса смолкли, в один миг все исчезли. Странное место пропало. Ярчайшая вспышка ослепила меня, а мой первый крик оглушил».

- Тогда вы и родились во второй раз? - я оторвался от печатанья и задал это вопрос.

- Да. Именно тогда моя душа переродилась в новом теле. Как ты понял из рассказа, этого не должно было быть. Голоса тянули на «другую» сторону, в то место, где ты сможешь забыть себя и прошлую жизнь. Ты никогда не задумывался, почему мы не помним свою предыдущую жизнь?

- Потому, что её не было? - неубедительно ответил я.

- Ты точно в этом уверен? Ты находишься перед человеком, который доказывает тебе обратное.

- Вы понимаете, где находитесь? - моя рука обвела бедно обставленное помещение.

- В психиатрической лечебнице? - его улыбка вызвала мурашки по всему телу, - Прекрасно это понимаю. Как и ты понимаешь, что не место тут мне. У тебя другой взгляд, не тот, как у других, до тебя. Взгляд понимания, а не холодного безразличия, скрытого за улыбкой. Увидев это при первой встрече, я сразу понял, кто ты. Тот, кто расскажет мою историю без всей это фальши с признаками пограничного расстройства и прочего.

- Почему вы так уверены?

- Потому, что вижу. Вырвавшись из плена забвения, смог бы я разглядеть искренность в глазах человека, как считаешь?

- Кхм. Так вы говорили о своем рождении. Что было дальше?

- Дальше? Эта жизнь, в которой я заперт сейчас. Но ты, вероятно, хочешь подробностей...

«Свет и мой первый крик. Родился я в обычной семье в провинциальном городке. Они были не богаты, не бедны, но, раз завели ребёнка, были готовы ко всем трудностям. Понял это потом, по мере взросления. Представь себе самое странное ощущение в жизни. Ты младенец, который помнит всё из прошлой жизни, буквально всё: как писать, считать, есть, ходить и тому подобное. Какого это знать, как говорить, но не мочь это делать, так как твоё тело ещё не приспособилось к этому. Не знаю, как с точки зрения науки и биологии объяснят это учёные. Как не полностью развитый мозг ребёнка способен усвоить и закрепить память и умения человека, прожившего почти двадцать восемь лет. Но чувствовал я себя прекрасно.

Меня любили и воспитывали по всем правилам хорошей семьи. Странно было бы, если б я попал к пьяницам и наркоманам, не находишь? Было бы вдвойне иронично. Начал говорить и ходить, как только позволила физиология маленького меня. Правда, никаких сложных слов или предложений говорить я не мог, видимо, всё же требовалось время для усвоения новым мозгом прошлых умений. Новые науки и посмертные переживания бок о бок - самое странное, что со мной случалось. Родители были католиками, и, соответственно, я должен был им стать тоже, вне зависимости от предпочтений. Никто не будет спрашивать маленького ребёнка, какой веры он хочет придерживаться.

Становясь старше с каждым годом, моё понимание ситуации становилось всё отчётливее. Я тратил драгоценное время на взросление, пока моя любимая Наташа и отец стареют. Желание вырасти, как можно быстрее, не отразилось на физической скорости роста. Пять, шесть, семь лет. Время текло так медленно, что иногда мне казалось, что это не перерождение - это ад. Ты скажешь, семь лет после моей прошлой смерти, это куча времени, и окажешься прав. Больше тебе скажу, первый раз я оказался в своём старом городе лет так в десять. Спустя десять долгих лет, мальчик по имени Кройц, оказался в родном городе. Это была экскурсия от нашей школы. Ноги мои дрожали от нетерпения, а сердце стучало так, словно вот-вот выскочит из груди и само найдёт мою любовь из прошлой жизни.

Разница в возрасте тогда была не так сильна, Наташе было двадцать пять против моих двадцати семи в прошлой жизни. Значит, спустя десять лет, ей должно было быть тридцать пять с небольшим, ни стара, ни молода, как любил говорить мой новый отец. Как только учитель немного отвлёкся, я рванул с места так, что только поднявшиеся клубы пыли говорили о том, что тут кто-то был. Десятилетний пацан один в городе, который он не знает. Но это ошибка – я знал его прекрасно, ещё с подросткового возраста, когда жил в нём. Буквально за мгновение, как мне казалось, я добежал до старого отцовского дома. Как и было понятно, его продали. Новая семья жила в нём, и даже сделала перепланировку и покрасила. Решимости было больше, чем печали о прошлом, ноги направили меня в мастерскую. И тут промах - на месте нашей с отцом мастерской стоял продуктовый магазин. Стиснув зубы, я продолжил путь, отправившись на нашу с Наташей квартиру.

Пулей я забежал в парадную и налетел на женщину, чуть не сбив её с ног. Рот мой открылся, а сердце чуть не остановилось, когда я узнал в ней мою Тали. Недлинные каштановые волосы, голубые глаза и, как мне всегда казалось, аристократичное лицо. Она помогла мне встать и вытереть пыль. Я и сейчас помню её мягкий, тёплый голос.

- Ты не ушибся? Не нужно так быстро бегать. Ты откуда? Здесь живешь? Я могу помочь тебе, если хочешь, - в тот момент я ничего не мог с собой поделать. Десять долгих лет я ждал этой встречи, и даже банально не продумал, что скажу.

Просто мотнуть головой и убежать, в тот момент всё, что мне оставалось. Не мог сказать, что я - это я. Никто никогда не поверит десятилетнему пацану. Можно было убедить её фактами из нашей общей, на тот момент, жизни, только что это дало бы? Нервный срыв и последующее заточение в таком же «прекрасном» месте, как это? Тогда, очевидный вопрос, зачем? Для укрепления надежды и понимания, что цель можно достигнуть.

Как позже я узнал, отец умер спустя год после моей аварии. Сердце не выдержало стресс, и он скончался от сердечного приступа. Он и так пережил потерю моей матери и растил меня одного, а теперь и единственный сын погиб. Мастерскую продал его партнёр, а дом отошёл далёким родственникам, которые впоследствии тоже его продали и уехали из этого города навсегда. Так и прервался наш род. Закончился на мне и отце, сына я только планировал, но завести его с Наташей мы не успели. Грустная история забвения, как и сотня других до неё. С каждым новым годом меланхолия настигала меня всё сильнее. Стараясь угнаться за прошлым, я оставил будущее. А, может, это было последствие моего выбора там, на той стороне. Выбора жизни, а не вечного забвения и покоя. Может, детский мозг не выдержал и дай сбой в своей биохимии, после чего последствия дали о себе знать только в подростковом возрасте.

Спустя ещё шесть лет я повторил попытку ещё раз заговорить и объясниться перед Наташей, но, как и всегда в таких историях, ничего не вышло. Это не сказка и не мультфильм с хорошим концом, жизнь всегда жестокая штука. Я встретил её в том же городе, но уже с ребёнком и мужем. Она, можно сказать, оправилась. Не знаю точно, когда, и был ли у неё возлюбленный ещё при нашей первой встрече, но тогда я понял - это было концом нашей истории, и началом её. Слёзы сами навернулись на глаза, а от боли защемило в груди. Взрослый мужчина в теле подростка плакал, как маленькое дитя, рыдал так, словно попал в самое печальное для него происшествие. Ну, так оно и было. Тогда умерла часть Стефана, и её место заняла часть Кройца.

После этого момента прошло десять лет. Я жил своей жизнью, не скажу, что самой лёгкой и счастливой. Меланхолия усугублялась с каждым годом, не давая радоваться окончанию школы и колледжу. Спустя эти долгие годы я решился, наконец, встретиться с самим собой. И снова вернувшись в свой старый город, ноги понесли меня на местное кладбище. Я осматривал надгробия, а в голове было столько мыслей, что они разрывали череп изнутри. Именно в тот момент мне стало понятно окончательно, что моя меланхолия начинала отступать, как только моя прошлая жизнь давала о себе знать. Слёзы снова побежали по лицу, когда я увидел своё надгробие. Свежие цветы и коробочка с перевязью лежали возле могильного камня. Ноги подкосились, и поставили меня на колени пред «собой» из прошлой жизни. Та самая коробочка, в которой было кольцо, то самое, за которым меня понесли черти в другой город».

Мне стало не по себе от этой истории. В глазах начало мокреть, а руки дрожали. Стефан не был похож на психа, скорее, он был куда мудрее и здоровее всех тут присутствующих.

- Вы, вы что-то сделали после этого? - голос сорвался, но я взял себя в руки.

- Я забрал его. Кольцо, которое хотел подарить Наташе, оно здесь, - из-под больничной рубашки он достал тонкую цепочку с кольцом на ней.

- А это разве не кража? - глупый вопрос сам вырвался.

- Кража?! - его хохот заполнил помещение, - Парень, как можно украсть то, что тебе принадлежит? Я его купил, Наташа оставила его на моей могиле. Нужны ли мёртвым украшения? А вот частицы прошлого, которые они хранят, нужны людям. Чтобы чтить этих самых мёртвых.

- Получается, она знала, кто его заберёт? - у меня закралась догадка.

- Пф, не городи чепухи. Она просто отпустила прошлое, оставив последнюю его часть там, где я обрёл покой. Не знаю, когда это точно произошло, но, вероятно, даже раньше нашей первой встречи.

- А что было дальше? Как вы сюда попали? - руки сами отодвинули ноутбук, открывая мне обзор для большего зрительного контакта со Стефаном.

- Ничего. Вернувшись в город, я продолжил жить. Через какое-то время я узнал о её смерти и понял, уже ничего не удержит меня от тотальной меланхолии. Называй это, как хочешь - депрессия или меланхоличное расстройство личности. Когда последний осколок прошлого потерял все краски, они покинули и меня. Вскоре я оказался здесь.

- Как она умерла?

- Рак. Начала курить после моей смерти, да вот, не смогла бросить, видимо. Заглушала стресс таким образом, это её и погубило. Умерла раньше меня, непростительно для любимого человека, - Стефан сжал в кулаке кольцо.

- Но вы прожили две жизни и умерли гораздо раньше неё.

- Разве? А сейчас кто, по-вашему, тут сидит, Кролик Роджер? И можно ли назвать жизнью ту, которая оборвалась в самом её начале?

- Значит, всё это началось после смерти Наташи?

- Всё это началось ещё до её смерти. Я начал терять краски жизни спустя год моей новой жизни.

- Тогда же умер ваш настоящий отец.

- Да, видимо, его смерть запустила какой-то механизм. Чем меньше частей прошлого мы имеем, тем хуже нам становится. Я вижу по глазам, ты был там.

- Где? - нечего не понял я.

- На «той» стороне. Твой интерес не родился из воздуха. Главное, послушай меня внимательно. Прошлое - самое важное, что есть у нас, тех, кто видел иной мир за гранью. Я оставил слишком мало нитей, ведущих к нему. И как только они оборвались, всё начало меняться. Строй отношения, влюбляйся, заводи детей и внуков, живи и созерцай. Строй мосты загодя. Будущее может и не наступить, прошлое же будет с тобой до конца. Я помогу тебе, - он медленно снял с себя цепочку и положил на стол, - Возьми его. Настаиваю на этом, - Стефан взял мою руку и положил на кольцо на цепочке. Сверху накрыл своей ладонью, сухой и горячей.

- Я не могу, оно ваше, - потянув руку на себя, я понял, что держит он её крепко.

- Как ты думаешь, Карл, сколько мне лет? - глаза Стефана будто покрылись туманной плёнкой.

- Пятьдесят?

- Уверен? Подумай ещё раз, время после смерти идёт чуть иначе. Мне даже не семьдесят, как можно было сложить два и два. После конца начинаешь смотреть под другим углом на жизнь. Это кольцо особенное, в нём есть дефект. Два вкрапления, которые связаны между собой линией. Тогда я подумал, что это олицетворяет любовь двух сердец, сейчас же понял - это знак перерождения, две связанные судьбы разных людей. Двух разных тел, но одной души, разных судеб, но тебя одного. Возьми его, мне оно больше не требуется. Спасибо за беседу, Карл, я буду её помнить. Спасибо, на этом твой визит окончен. Зайди завтра, мы обсудим ещё пару деталей, - Стефан убрал руки. Я сгрёб цепочку с кольцом и спрятал её в карман.

- Меррил! Визит закончен, - дверь открылась, и он выпустил меня.

Мы шли по тому же коридору на проходную. Ничего не хотелось говорить, даже думать было страшно. Стефан, или Кройц, как его там, знал о моём недавнем трипе. ЛСД - страшная штука, особенно, если не рассчитать дозу и не подготовиться. Всё, что он говорил, я видел, и другие места тоже. Громадные планеты, полностью состоящие из океанов, миры, в которых небо было фиолетовым, а под ногами был пепел. Видел морозную пустыню и бескрайние просторы космоса. Где сотни миллионов форм жизни убивали друг друга и строили империи. Видел потоки времени и пространства. Всё это я прочувствовал. Вероятно, даже чуть не откинулся, но вовремя пришёл в себя. Мысли растекались, не давая их собрать и осмыслить. После того случая мне стала интересна вся тема с перерождением и духами, астралом и миром мёртвых. Тогда и появилась идея об этой теме для диссертации.

- Да не загоняйся ты так. Он рассказывает эту байку всем, кто приходит. Ты не первый, и не последний. Он обычный старик с психическими расстройствами. Напридумывал сказок, а все в это верят. Кроме врачей, конечно, и нас. - Меррил отвесил мне оплеуху данным заявлением.

- А как же кольцо?

- Кольцо? А, ты про то самое. Ну, может, нашёл где, или купил за пару сотен баксов в ломбарде, дороже оно не стоит. И придумал всю эту историю, колечко же показывает для пущей убедительности. Мы оставили его ему, вроде он тихий, мирный, проглотить не должен, да и цепочкой не удавишься, - моё молчание показалось ему больше шоком от истории в целом, чем молчаливым согласием с его высказыванием.

- Хорошо. Спасибо. Он предложил мне завтра зайти, вы не будете против?

- Да нет, конечно. Он вроде даже в лице изменился, когда выходил после разговора с тобой. Приходи завтра. Давай, удачи тебе.

В тот вечер я выкурил всю траву, что у меня была, оставив один блант про запас. Наутро, еле встав с постели и наплевав на лекции, сразу направился в лечебницу. Когда я узнал от дежурного о произошедшем, меня прошиб пот. Он повесился. Тихо, мирно, в туалете из обрывков рубашки сплёл канат и удавился. Даже записку оставил. Мне. Сидя на ступеньках у пожарного выхода, я курил последний косяк и читал записку.

«Карл. Я знаю, ты будешь читать это и винить себя в том, что произойдёт совсем скоро, как моя рука допишет, а сердце отпустит остатки прошлого. Знай, ты не виноват. Кольцо - это то, что последней нитью связывало меня с прошлым. Отказавшись от него полностью, я, наконец, смог смириться и принять свою смерть. Ещё тогда Стефан должен был умереть, а Кройц занять его место. Нельзя было менять ход вещей. Моя душа не могла занять чужой сосуд и лишить жизни невинного человека. Никто не заслуживает такой участи, быть выкинутым из собственной жизни, не родившись вовсе из-за подмены сути. Так долго, очень долго душа моя ждала этого момента - обретения покоя. Принятия случившегося в тех рамках, в которых всё и произошло. Единственное, что попрошу у голосов, это ещё раз увидеть Наташу, ту самую, когда нам было чуть за двадцать. Весёлую, и такую серьёзную. Надеюсь, они простят меня и дадут, хотя бы на миг, увидеть её в последний раз. Читая эти строки, ты уже, вероятно, знаешь о моей гибели, на этот раз окончательной. Все нити оборваны, а меня ждёт забвение. И не успеет моё тело остынуть, как я стану одним из них. Голосом для того, кто растворится в небытие и станет его частью. И будет чтить законы, чтобы никто их не нарушал. Прах к праху, душа должна познать забвение. Спасибо тебе ещё раз, Карл.

Твой Кройц».

- Не советую тебе здесь курить, - Меррил подошёл сзади, разгоняя дым.

- Он хотел этого. Умереть, обрезав все нити и передав свою историю дальше, - я затушил окурок и вытер слезы.

- Значит, ты исполнил его мечту. Радуйся, что именно ты подарил покой бедному старику. Пойдём, а иначе медсёстры точно сцапают тебя и вызовут копов.

- Спасибо, Меррил.

- Не за что, пацан. Ты не виноват в его смерти. Ну и накурил ты, как мне теперь работать смену? Тоже захотелось расслабиться. Только не говори никому. Хорошо? - он улыбнулся, я улыбнулся в ответ.

Куча всего произошло с того момента. Окончание колледжа и свадьба. Эту историю я хоть и пытался не забыть, она всё меньше и меньше вылезала на первый план. После рождения дочери я совсем забыл об этом. Кольцо на цепочке перекочевало с шеи в комод. А после переезда и вовсе потерялось. Но спустя пару лет дочь нашла его и принесла мне. Неужели, правда, два мутных образования в кольце и линия между ними, это символ перерождения. Замена одной души на другую. Вытеснение того, кто заслужил, на того кто просто не захотел стать ничем, очередным голосом, зовущим души к забвению. Хочется верить, но вериться с трудом. Я просто сунул его в брюки и забыл.

Одним летним вечером, возвращаясь с работы, в тех самых брюках я нащупал цепочку. Выудив её из штанов, которые не надевал кучу времени, я оглядел кольцо. Обычная безделица с грязным камнем, но почему оно было так важно Кройцу? Вылетевшую машину на полной скорости из-за поворота я не заметил. Только когда она меня переехала, я осознал что произошло. Тело, как куклу, отбросило и впечатало в стену ближайшего магазина. Я всё ещё стискивал бесполезную цепочку с дефектным кольцом. Рот заполнился кровью, а на глаза медленно надвигалась непроглядная пелена.

Свет. Тысячи голосов, говорящих множество непонятных фраз. Переливающийся тоннель. Нет ощущения тела, непередаваемая лёгкость. Мне говорили фразы, но я противился им. Не хочу раствориться и стать ничем. Громче и громче, агрессивнее и злее, они приказывали мне раствориться. Но я не поддавался, боролся.

Тишина. Они все замолчали. Пульсация тоннеля и ярчайший свет. Первый свет и первый крик.

Оно, то самое место

Я очнулся. Только тела я не ощутил. Открытым глазам предстала бесконечная ледяная пустыня. Я привстал, снег захрустел под ногами. Что меня поразило - не было страха, я его совсем не ощущал. Полное умиротворение, абсолютное спокойствие, если можно так сказать. Мне было знакомо каждое дуновение ветра, которое будто проходило меня насквозь, пронизывая своим холодом.

Дыхание перехватывало, пальцы онемели. Вдалеке я заметил мыс. Он приведёт меня к ответам? Наверное. Хотя, я точно не уверен даже, что помню, как меня зовут. И как я тут оказался? Таинственный шёпот говорит, что я узнаю ответы, но должен торопиться. Долго быть здесь нельзя, иначе я тут и останусь.

Кто я? Кто я? Почему же мне так всё равно, как меня зовут? А что значит «Я»? Вопрос вогнал меня в ступор.

Босые ноги уходили глубоко в снег, по самое колено. Я шёл, пробирался по бескрайней пустыне скорби - почему я так подумал? А может, сказал? Нет, точно подумал. Мне перехватило горло, я не могу говорить. В этом месте не нужны слова.

Солнце белое, оно в зените. Сколько я уже тут, почему оно всё ещё не зашло? Это ад? Нет, нет. Точно помню, что…

Стоп! Не помню. Я потерял чувство времени. Да, точно - у мыса ответы.

Пещера: укроюсь от ветра. Всё хорошо, всё отлично. Только я не помню, что значит хорошо. Эх, дурная голова! Забыл всё, теперь и не упомнишь...

Старец подошёл ко мне, обнял за плечи, тихо что-то прошептал. Я забыл... Но мне стало так спокойно на душе. Он пообещал, что я могу сделать что-то, но память…

Сколько я так просидел один, когда старец ушёл, не помню. День, год, век, вечность? И я вспомнил! Он знал, кто я, и что здесь делаю! Нужно его найти, срочно!

Выбежал из укрытия. Много следов, слишком много для одного старца. Как далеко он ушёл? Я стал искать, долго, очень долго. Мне чего-то захотелось: спать, есть, пить? Или просто умереть?

Заметил: вот старец стоит и смотрит вдаль! Я так счастлив, что плачу от радости. Он поворачивается, улыбается. Мне бы улыбнуться в ответ, но я забыл как. У него очень добрый взгляд, хочу спросить: кто же я? Но забыл, как говорить. Только сиплые хрипы вырываются из горла. Снова заплакал, уже от горя. Тёплые объятия, ласковый шёпот: «Как вспомнишь - приходи, я проведу тебя в лучшее место, о котором ты только мечтал».

Он ушёл, а я остался реветь. Не знаю, сколько прошло времени, когда я перестал. А почему я плакал? Не помню... Стоп, а где я? Нет, а кто тот, о ком идет речь? Кто я?

Стена

Это было давно. Тогда мне было не больше девяти лет. Но я ясно помню свою первую встречу со стеной. Как будто после этого и не прошло двенадцати лет.

Шёл 1989 год, осень бушевала во всю, озаряя всё вокруг буйным оранжевым

цветом. Я был обычным мальчишкой, радовался всему и везде. Мы с ребятами любили гулять в лесу. Огромный лес, который захватил добрую часть всего мира, как мне казалось. Но это, конечно, было не так. Дети любят преувеличивать, и размеры, и значимость некоторых вещей. Хотя это не тот случай.

Стефан, Мари и, конечно, я. Ведь я главный герой этого рассказа, чего вы, наверное, и не заметили, не так ли? А, точно! Как невежливо - меня зовут Мэрлин. Нет, нет, ударение на последнюю гласную, а иначе я был бы волшебником, э-хе-хе...

Ну, я отвлёкся. Я, мой друг и подруга решили немного прогуляться по лесу. Как и все дети, мы хотели приключений, а где их найти, как не в огромном осеннем лесу? Верно, больше негде.

Меня прозвали Мэр в своём кругу, и наотрез не хотели называть моё полное имя - слишком длинное. Однако моя мать так не считала, а где в этот момент был отец, я, увы, не знаю.

Мы шли по тропинке вдоль огромных дубов, лиственниц и других деревьев, название которых я ещё тогда не знал. И сейчас будет начало именно моего одиночно путешествия, того чего хотел каждый мальчик, от десяти и далее.

- Мэр! - закричал Стефан и указал тропинку. Она была совершенно заросшей.

- Что такое, глупый? Всех птиц так распугаешь, балда, - Мари ходила везде с фотоаппаратом, который ей дала мать, для съемки птиц. Часть фото они продавали потом приезжим из города охотникам и туристам.

- Вот, пойдём по ней. Вдруг она приведёт нас в пещеру к троллям! - глаза у него загорелись, а кулаки сжались от предвкушения и азарта. Но там была далеко не пещера...

- Хм, почему нет. Я с радостью поговорю с троллем! - тут вступаю я, ваш покорный писака.

- Мальчишки, - Мари вздохнула и закатила глаза. Ей было десять, но она уже была по уму старше нас со Стефаном. - Почему вы всегда норовитесь пойти против правил? Нам же говорили не сходить с тропинки. Сезон охоты в разгаре: могут попасть не по зверям, а по нам. Так мама сказала.

- Ну не хочешь, не иди! - Стефан зашагал по тропинке, притаптывая заросли и вновь делая её видимой. Я, конечно, последовал за ним. Мари же, чуть погодя, с невозмутимым видом присоединилась к нам.

Мы долго топали по опавшим листьям, слышали пение птиц и удивлялись огромным вековым дубам. Через некоторое время кроны сомкнулись плотным строем. Свет пробивался через них с большим трудом. Мы оказались в глубокой чаще. Пройдя ещё несколько сотен метров, я заметил мерцание. Здесь и ложится начало странностям в моём рассказе.

- Что там? - я указал рукой в сторону, где был глубокий овраг. Деревья росли под несвойственно огромным углом, но, судя по кучности и буйности роста, им это не особо и мешало.

- Я ничего не вижу, Мэр. Может, тебе показалось?

- А может, это была лихорадка тролля? - после такого заявления мы дружно рассмеялись.

- Нет, честно, вот, гляньте, - я указал точно на то место, где должен был быть тот блеск. Все помотали головой - никто ничего не видел. - Подержите меня?

- Что ты хочешь сделать? - Стефан встревожился, и не напрасно.

- Отодвинуть эти ветки и показать вам то, что я видел.

- А если сорвёшься? - Мари в тот момент словно заглянула в будущее на несколько минут.

- Пф! Да что бы я, и сорвался! Никогда, - я улыбнулся в доказательство.

Лучше бы тогда Мари дала мне подзатыльник и отвела от этого оврага, а Стефан сказал бы, что видит, хотя и не видел бы. Но в том случае я бы не упал...

- Держите,- меня держали за руку, я двигал ветки: жёсткие и упругие.

Вот она, кульминация, дорогие слушатели. Ветка, которую я отогнул, вернулась в своё прежнее положение и со свистом хлестнула меня по лицу до крови. Руку я отдёрнул с такой силой, что чуть не повалил с собой ребят. Но понял, что случилось, только на полпути вниз. Раз, два, три... Темно в глазах и больно в затылке.

- Ай! - сознание вернулось вспышкой. Боль в затылке усилилась, а тело всё было в синяках. Рука нащупала что-то мокрое и липкое. Мою кровь: на лице, в волосах в зоне затылка и шеи - туда аж затекло. Меня замутило, встать я так пока и не смог. Зато смог сесть некоторое время спустя.

Я огляделся, и мой взгляд наткнулся на неё. Нет, не стену, а на девочку. Она была, может, чуть старше меня, беловолосая и в чёрной одежде странного покроя. На ней было много украшений, возможно, из золота, но, сами подумайте, из золота ли? А после я заметил стену. Ту самую, ради чего я начал всё это повествование. Она скорее выглядела как стекло янтарного цвета, но становилось видимым, только когда я смотрел на него. Так стены не было. Но чуть всмотревшись, всё по ту сторону становилось чуть оранжевым, как через витрину смотреть в магазине. Усилием воли девятилетнего я встал, подошёл к стене, дотронулся до неё и ощутил тепло осеннего солнца, самой осени. Я не могу точно описать, какой она была на ощупь. Ну, представьте: стекло сделанное из карамели. Пару раз мне даже показалось, что она прогибалась под моими ударами, но только

показалось. Карамельное стекло – первое, что пришло мне в голову в том возрасте, да и сейчас я не хочу ничего менять.

Стена была огромной, невообразимо огромной. Дальше чем я мог видеть, она раскинулась ввысь к фантастически высоким деревьям. Я словно в сказку попал.

- Оуу...

Девочка по ту сторону стены пришла в себя, потрогала себя за коленки и тут же уставилась на меня.

- Ч-ч-человек! - она вскрикнула и попятилась, но ударилась о дерево позади себя и остановилась, крича странные слова.

- Привет, кто ты? Как тебя зовут? - я всё ещё трогал стену.

- Ч-ч-ч-ч… - она снова хотела сказать - «человек», но вопрос вогнал её в ступор. – Тал-лия...

Она повторила это ещё пару раз, а потом ещё что-то на другом языке.

- Значит, Талия? Меня зовут Мэрлин. М-э-р-л-и-н, - я проговорил это медленно, растягивая каждую букву.

- Мэр-лин, - она уставилась на меня - возможно, хотела посмотреть на реакцию. Я улыбнулся, она улыбнулась в ответ.

- Как ты сюда попала?

- Я... не помню. Долго ехала, упала, очнулась. Дальше Мэрлин, - она подошла к стене и ткнула в мою сторону.

- Ты плохо говоришь на человеческом?

- Да, я плохо говорить на твоём языке. Сложный, - она опустила голову.

- Что это? - я постучал по стене кулачком.

- Это защита! Эм… - она долго искала подходящее слово, и вскинула руку, будто нашла - Барь... барьярь!

- Барьер? - я много читал в то время фэнтези и знал, что такое барьер. Чудесные были времена... Она активно закивала головой.

Разговор прекратился. Я прислонился к дереву и прикрыл глаза в надежде, что боль уйдет. Бесполезно. Пульсировало всё, от затылка до шеи, разливаясь тёплыми волнами. Вроде слышал, что это плохо. И, действительно, потом мне сказали, что у меня сильнейшее сотрясение головного мозга, и как я выжил - загадка.

Я позвал Талию, она отозвалась. Я спросил у неё, как и где она живёт? Кто она? Что за мир по ту сторону стены. Она на ломаном языке человека отвечала, так же прислонившись к дереву. Я понял из рассказа две вещи. Эта стена - нерушимый барьер между миром Артонием - её миром сказочного содержания, и планеты Земля - моим обычным миром. Барьер есть только в этом лесу и, если я пойду по стене вдоль, выхода я не найду. Она сказала, что она бесконечная. Из-за тесного влияния её мира, наш, около стены, немного изменился, и появилась петля - бесконечный путь вдоль стены. Ещё барьер излучал сильную магию, питая растения вокруг, поэтому они были гораздо больше всего, что я видел.

Она оказалась принцессой Миртината - крупного города на континенте, на котором она выросла. Талия была Мамаруто - древней расой её мира. Если привести аналогию, то ближе всего к ним были бы эльфы. Не серчайте, сами знаете, как это трудно - придумать всё, что уже придумано.

Так же она поведала о боге, создавшем этот барьер и мир, где она родилась. Она назвала его имя, хотя я принял его за нечто другое, потому как услышал название профессии. Цирюльник - так его прозвали существа всего мира Артония. Безумный, со шляпой на голове и огромными ножницами на спине. Девочка рассказала, что он приходит за каждым существом лично после смерти, чтобы отрезать нить судьбы, соединяющую его и мир живых.

Жилось ей хорошо, пока она не упала сюда, понятное дело. Мне же, наоборот, лучше, чем сейчас, не было никогда. Я встретился с другим миром! Сам!

Всё хорошо, что хорошо кончается. Я, видимо, потерял много крови и начал отключаться. В глазах потемнело, и я упал. Очнулся только, когда меня нашли охотники. Я лежал в местной больнице, наверное, самого маленького городка в мире, но у самого большого леса. Мне рассказали о моём исчезновении на три дня. Трудно было поверить, но так оно и было. У стены время текло по-другому.

Мама плакала, а я снова не могу вспомнить, что делал отец и был ли он вообще. Меня увезли далеко от этого леса, к тёте в большой город. К врачам получше. Никому я не

рассказывал эту историю, потому что все сказали бы, что придумал, хотя всё на самом деле иначе. Был ли это сон из-за травмы? Отнюдь! Всё было реальнее, чем сама реальность. Ну, может, и снились мне сны, что я снова у карамельной стеклянной

стены, болтаю с Талией...

Прошло столько лет, эх! Но ведь это первая встреча со стеной, верно? Вы же помните

начало? Да? Ну, тогда отлично. Я очень рад, что уделил время, чтобы излить вам душу, а вы всё это слушали. Как соберу осколки памяти, тут же расскажу более подробно про остальные встречи...

Я хочу занять твоё место

Я долго смотрел на её искаженное гневом лицо. Пистолет в руке лежал спокойно, но палец гладил спусковой крючок.

- Стреляй! Ты меня поймал! Чего тянешь? Сам знаешь, я только копия… - она отвела взгляд, держась за развороченное раннее в битве плечо. Выглядело довольно скверно: синтетические мышцы были на виду, синто-кровь пропитала футболку, костяшки на кулаках были стёрты, до прочнейших композитных костей.

КАСИ – ПРОТОКОЛ

АКТИВАЦИЯ

СОСТОЯНИЕ ОБЪЕКТА – СТАБИЛЬНО — ПОВРЕЖДЕНИЯ = СРЕДНЕЙ ТЯЖЕСТИ

КОД МАХОВИКА=134910

ПРОТОКОЛ ЗАВЕРШЕН

Протокол КАСИ - кинетический абсолютный синто-интеллект. Роднит нас с ней и также абсолютно отдаляет. Разница в создании - три года. Я сильнее, быстрее, прочнее в несколько раз. Но её гнев и стремление к цели на все это плевали.

- Только потому, что ты в точности выглядишь как она, я не нажму на спуск, – я опустил пистолет.

- Вздумал рыцаря играть! – она вскочила в мою сторону.

Далее произошло ожидаемое. В руке появилось фиолетово лезвие, по форме похожее на скальпель. Удар. Целая серия выпадов на запредельной для человека скорости. Я читал каждое движение, наши Маховики бились в унисон в чудовищной схватке двух синтетиков.

- Ты думаешь, я слаба, – левый выпад, уклонение от моей атаки ногой, прямой резкий удар лезвием - Ты слаб! Почему именно ты!? Именно ты! – она срывала голосовой модуль на всю стройку. Жидкость, выполняющая роль слёз, текла у неё из оптических линз. – Ненавижу!

Давай, жги заряд Маховика, я подожду. Я просто не могу тебя убить, память создателя не даёт это сделать, и тебе тоже. Мы ускоряемся настолько, что создаем вихри из пыли вокруг. Мы подпрыгиваем в воздух, разносим стальное перекрытие этажа. Испачканное длинное пальто и длинная рана на правой ноге, смертельный танец продолжается.

- У тебя есть выбор! Понимаешь? Выбор, которого нет у неё, - поймал лезвие рукой, заблокировал движение ударов, смотрю прямо в глаза – Зачем ты это делаешь? Потому, что так нужно, или потому, что так сказали? Думай сама! – под слоями пальто и биогелевого покрова кожи затрещали мышцы. Сильна!

- И какой выбор, гений? Что мне сделать? Я сама решаю, что могу, а что нет! – загудел её Маховик, держать руку с оружием становиться тяжелее – Давай, скажи это! Скажи, что не все равно на меня!

Приземление было жестким. Кувырок, и мы снова друг напротив друга. Лезвие, всаженное в руку, скрипело от её усилий. КАСИ орала о повреждениях серво-двигателей и мышц. Пора.

- Я не убью тебя!

ПРОТОКОЛ СПРАВЕДЛИВОСТЬ

ЗАПУЩЕНО

УСИЛЕНИЕ = 140%

Мышцы раскалились, и одежда начала тлеть. Одно движение, и оружие прошло насквозь, её ладонь оказалась в захвате. Звук был похож на машину под прессом - она в объятиях того, кто может её раздавить. Дыхание обоих участилось и стало синхронным.

- Мы будем с тобой! И хрен с задачей или протоколом!

ПРОТОКОЛ КАСИ

ОШИБКА

ОШИБКА

СВЯЗЬ УТЕРЯННА

ЗАПРЕШЕННОЕ СЛИЯНИЕ СИСТЕМ

- Я хочу быть с тобой…

Мы тянемся друг к другу губами, ожидание хуже системных ошибок в коде. Поцелуй, срывающий грани времени и мироздания. Мы не умеем чувствовать, но тут даже система дала сбой. Жар её губ ощущался, словно мы люди.

Две фиолетовые пули в живот. Удивлённое лицо, и узкая оптика в момент попадания. Она начала оседать. Резкий свист, надписи, оповещающие о наличии повреждений, не совместимых с жизнью системы в целом. Вторая рука достала запасной скальпель и порезала горло. Так всё и закончиться…

Звон упавшего на пол лезвия, рука вокруг шеи. Крепкое объятие и холодное дыхание фатальной ошибки кода Маховика. Заряд падает, в оптических линзах темнеет. Синто-кровь обоих повсюду. И только её дыхание, рука…

ОШИБКА СИСТЕМНОГО КОДА

ПОВРЕЖДЕНИЯ=ФАТАЛЬНЫ

ПРОТОКОЛ – ПРЫЖОК ВОЗВЕДЕН

ВЕРНУТЬСЯ В 10.04.2016.

Yes/N…

Мистер Гоще буду Из-чело

Приличное чёрное авто остановилось у дома на колёсах. Он был припаркован по другую сторону от заведения «Лули Сью» местного ресторана. Хотя, готовили там прескверно. Толстенький мужичок вышел из автомобиля, и направился прямо в гости к одному очень известному человеку в округе. Он жил в том доме. Мужчина зашёл без стука, хоть и было слышно, что внутри ведётся оживленная беседа.

- Спасибо вам большое! Я уже потеряла надежду, но вы смогли вдохнуть в меня новую жизнь! - за круглым столом, накрытом покрывалом, сидели двое. Бледная, худая женщина в платке и улыбчивый молодой парень с лицом, словно из дворянского рода. Статные черты лица, аккуратно стриженные тёмные волосы. И гипнотически завораживающие глаза.

- Ну что вы, это моя работа, - его улыбка обезоруживала любого, кто её видел. Такие улыбки бывают у маньяков, прирождённых политиков, уникальных актёров или же профессиональных аферистов, - Всё будет хорошо. Главное, делайте каждый вечер то, что я указал, и горе вам не видать.

Женщина схватила его за руку и долго мотала её в знак благодарности. После чего она резко встала и убежала прочь из помещения.

- Вы закончили? - толстый мужчина погладил усы. Он весь взмок в тёмном костюме.

- Да, конечно. Разрешите представиться - Мистер Гоще буду Из-чело. Приятно познакомиться, я экстрасенс. А вы, так сказать, ко мне с проблемой? Мистер…

- Пурт, мистер Пурт. Я присяду? - он указал на стул, парень кивнул. Мистер Пурт воссел на стул, тот оказался слегка мелковат для него.

- Какая ирония, - пропел Гоще, - Хотя довольно забавно.

- О чём это вы?

- Ничего, забудьте. Я так понимаю, вы пришли с жалобой на меня?

- С чего вы взяли? - Пурт ослабил галстук и уставился на экстрасенса.

- Офицер, я не вчера родился и прекрасно знаю, что вы давно точите на меня зуб. Понимаю, вы мужчина старой закалки, так что магия или ясновидение не ваш формат, но поверьте, я беру деньги за свои услуги так же, как пекарь за выпечку свежего хлеба. Я делаю свою работу, и никто не жаловался, жёны так точно, не уверен насчёт мужей. У дам я довольно популярен.

- Как вы успели заметить, я в штатском. Не на службе сегодня. А насчёт работы, хотелось бы поспорить. Я работаю, почтальон работает, шахтёр работает, вы - нет. Вешать лапшу на уши людям - не работа, а преступление.

- Я арестован? - Гоще улыбнулся, мерзкой улыбкой. Такой одаривают проигравших, тех, кто даже не успел начать, а уже заведомо проиграл.

- Нет. Повторяю, я сегодня не работаю. А вы совершили преступление, раз вы так считаете?

- Если вы считаете ясновидение преступлением, то, возможно. Зависит от степени вашей веры в такого рода силы.

- Я не бабка-повитуха, чтобы верить в это дерьмо!

Парень встал из-за стола и прошёл в крайний угол дома.

-Что-нибудь выпить? - сказал он, отрыв мини-холодильник.

- Пива, если имеется.

- Ваша жена вам запретила. Проблемы с алкоголем довольно серьёзны в вашем случае.

- Откуда ты... ах, ну да, некоторые злые языки могли сказать. А эта дура так точно приходила пару раз. Нечего удивляться, что вы можете знать некоторые вещи, - на стол перед офицером оказалась бутылка светлого пива, открытая и запотевшая.

- Я не ваша жена, сегодня вам можно всё. Сигарету? - проговорил Гоще, сам прикуривая.

- Вообще-то я бросаю....

- Как напарника, в 87-м? - струйка дыма приняла кольцеобразный вид.

- Что?

- Скажите, мистер Пурт, вы пришли, чтобы я отпустил ваши грехи? Так есть церковь или, на худой конец, священник в отставке. Понимаю, вспоминать грехи легче, с тем, кто тоже знает о них.

- Слушай, ты! - загорелся мужчина. Лицо, и так румяное от пива и жары, стало ещё краснее от ярости.

- Нет, это вы послушайте. Видите двадцатку на столе? Столько я беру за рядовой случай, но вам стоит удвоить эту сумму, чтобы я хотя бы подумал, очистить вас или нет. Может, вы хотите знать будущее? Не стоит, вам не понравиться. Шести людям, что просили, не понравилось. Совершенно.

- Слушай, я старше тебя, и офицер полиции, имей уважение, малец! - мужчина сжал бутылку до белизны в пальцах.

- Это вряд-ли. А так как вы не на службе, мы равны. Оскорбления не было, да и угроз с насилием тоже. За неприязнь посадить меня нельзя, иначе сели бы мы все. Таков бич человества. Поговорку помните? Человек человеку волк. Мы оба знаем, что будет: вы спросите пару вещей, допьёте пиво, и мы распрощаемся. Навсегда, - Гоще затушил сигарету и допил газировку.

- Ты обычный лживый кусок дерьма! Как ты умудрился прославить себя на всю страну?- Глаза полицейского налились кровью, он ели сдерживался, чтобы не разбить почти допитую бутылку пива смазливое лицо экстрасенса.

- Я - ясновидец и экстрасенс.

- Как, сука?! Как?

- Вы пришли за этим? Я возьму за ответ на ваш вопрос ровно столько, - он указал на банкноту на столе.

Пурт трясущимися руками достал из кармана деньги и кинул их Гоще и с вызовом глянул на него. Тот положил на них ладонь и отодвинул в сторону, кивнув головой в знак одобрения.

- Гоще, ты еврей?

- Нет, я наполовину цыган, на половину британец.

- Откуда ты?

- С Прибалтики.

- Ты правда владеешь силой предвиденья?

- Ну что вы! - Гоще рассмеялся, - Ни при рождении, ни сейчас. Магии нет. Чистая наука.

- Тогда как, сука, ты всё узнаешь? Как снимаешь порчи и сглазы?

- Это просто! Я знаю всё наперёд, а сглазы и привороты того проще. Люди приходят к тебе уже готовые к внушению, остаётся только вложить в них программу или задачу. Известность и слухи делают всё за меня. Ко мне приходят уже готовые к работе люди. Зная об их проблемах и будущем, нет ничего проще, чем указать им на ошибки. Принуждения или внушения нет. Они сами прекрасно это делают.

- Но как ты всё узнаешь? Если ты не колдун или некромант! Или ещё, хрен знает, кто? Как ты это делаешь?

- Я же говорю, магии нет. Всё куда очевидней - я из будущего. Иногда самые неочевидные ответы и есть правильные, но также и самые очевидные могут ими быть: пародокс, - пожал плечами Гоще.

- Что?! - офицер заметно побледнел, - Ложь, наглая ложь!

- Ваше право. Я сказал вам правду, ответил на ваши вопросы за деньги. И, знаете почему? Во-первых, вам никто не поверит, во вторых, сегодня вам всё можно. Ну что ж, приятно было пообщаться, но, увы, время столь быстро и скоротечно. Вам пора.

Пурт, пребывая в шоке, медленно встал и направился к двери. Хозяин его проводил и любезно закрыл за ним дверь. Офицер словно плыл навстречу к своей машине. Сев в машину, рука нащупала пачку сигарет. Не задумываясь, он прикурил одну. И фляжка с бурбоном тоже нашлась быстро. Успокоив нервы, Пурт завёл машину и двинулся с места. Далеко он не уехал - на первом же перекрёстке он попал в аварию. Грузовик сплющил водительское место, выжить было невозможно.

- Хе-хе, и правда, очень забавно,- в пустом помещении, Гоще сидел и курил сигарету, крутя в руках деньги толстого грубияна, - Мистер Пурт. Жизнь одна сплошная ирония.

Скоффилд играет в Бильярд

Я словно вывалился из пространства чуть выше меня. Да уж, перемещения старика оставляют желать лучшего. Поправив плащ, я осмотрелся. Ночной район города, куча неона и тусклые уличные фонари. Будто снова вернулся к себе - домой. Рука сама вытянула пачку, вторая помогла ей, вытянув сигарету. На секунду моё лицо озарилось светом от пламени зажигалки, глубокая затяжка, и я был готов к этой встрече.

Я подошёл почти вплотную к заведению, на лице появилась улыбка. Старик умел в юмор: "Божественный Пул. Добро пожаловать!" – гласила надпись при входе.

Дверь открылась, и звон колокольчика оповестил о новом посетителе. Скучающий бармен за стойкой немного оживился, но, увидев вошедшего, сразу же помрачнел. Мужчина, лет тридцати, с сигаретой в зубах и в старомодном кожаном плаще, улыбался настолько широко, что это больше было похоже на оскал, нежели чем на улыбку. Прилично уложены чёрные волосы, голубые глаза чуть выцвели, а небольшая щетина скорее больше придавала пикантности гостю, чем портила его. Этакий частный детектив из старых фильмов и книжек, кем он, собственно, и являлся при жизни.

- Чего нужно, Скоффилд? Если ты без приглашения, то я попрошу нашего общего друга выпроводить тебя, - за спиной гостя тут же вырос непомерно огромный детина. Его кожа была слегка сероватой, а лицо будто состояло из булыжников абсолютно правильной формы. Приличный строгий костюм казался на нем чем-то странным и выбивающимся, ибо смотрелся так, будто его надели на грубо высеченную статую.

- Расслабься, я по приглашению старика. Чего ты сразу Барри пригласил? Я думал, он для "особых" гостей, - Скоффилд сразу узнал голема и не хотел шутить с ним. От одного удара его дурная голова могла пролететь добрую часть большого помещения и приземлиться в мусорное ведро у стены.

- Ты сам прекрасно знаешь, тут зона нейтралитета. Никто и ничто не может его нарушить. Кроме, конечно, меня и Его, - он указал пальцем в потолок, видимо, подсказывая, где сейчас Он.

Скоффилд присел за стойку. Голем проводил его взглядом и, поняв, что бить никого не нужно, снова встал на своё место у двери, буквально застыв. Бармен достал бутылку виски и плеснул в стакан, который недавно протирал. Мужчина улыбнулся и снова закурил. Из небольшого музыкального автомата играло кантри, разбавляя напряжение, повисшее между гостем и работником бара.

- А, я знаю эту песню! Она была хитом. Давно, правда, но была, - Скоффилд подхватил стакан и глотнул из него, затем, затянувшись сигаретой, он продолжил: - Помню, как любил слушать её в машине с девушкой на заднем сидении.

- Давай без своих похождений. В отличие от тебя, я жив, и не хочу слышать, как мертвецы когда-то давно развлекались где-то на заднем сидении.

- Ну, в прочем, я тоже жив. Ну..., - мужчина покрутил руку перед лицом, после чего, ощупав его, добавил: - Вроде.

- Ага, вроде. Ты мертвец, Скоффилд. Но не можешь никак найти последний приют. Таких, как ты, называют неприкаянная душа.

- Но тело-то у меня есть, и сейчас, за твой счёт, я напиваюсь и слушаю вот этими живыми ушками прекрасную мелодию, - собеседник указал на собственное ухо.

- Это ещё ничего не говорит.

- Говорит. У меня есть тело, в котором находится моя душа. Только вот, если меня пристрелят, я не умру. Полезное умение, не так ли?

- Ты же не живешь даже! Как ты можешь так спокойно говорить об этом?

- Ричи, я ни жив, ни мёртв. Даже старик не знает, что делать со мной, хоть я и помог ему в его деликатной проблеме. Ну, той, после которой он вернулся.

- Ненадолго. Чтобы сохранить баланс, он обязан вернуть всё, как было, и лишь ненадолго взять бразды правления.

- Но я же помог ему?

- Никто этого не отрицает. Но это было запланировано. Для баланса.

- Хм, потерять самого себя, - Скоффилд повертел сигарету в руке, так, как будто держал её впервые. Он указал на Ричи тлеющим кончиком, и изрёк: - То есть, ты хочешь сказать, если бы, к примеру, Барри снёс старику голову, не узнав его, то это норма? Ну, в порядке вещей? Просто бац, и нет головы у того, кто владеет этим местом.

- Ну, вероятно. Уходя, он не давал нам намёков или планов на тот случай, если мы его встретим. У этого мерзкого хлыща те же правила.

- Но его не приходилось искать по задворкам миров, как слепого котёнка в новой квартире. Забился куда-то и, чёрт его знает, как доставать. Для начала нужно найти этот угол, а потом шваброй вытолкать обратно,- Скоффилд показал движение опытного мастера в обращении со шваброй. Правда, сами эти движения были бы не особо гуманны, если попытаться доставать ими котёнка, а вот выгонять енота с кухни - самое оно.

- Ты сам-то понял, что сказал? Я не понимаю, как он тебя терпит. Я бы давно тебя развеял по вселенной тонким слоем.

- Я его любимчик, просто признай это. У старика есть комбинация из двух джокеров, и это я. Если приходится решать проблемы, вызывают меня.

- Ты нарушаешь все возможные договорённости. Одно твоё существование может навлечь беду на десяток-другой миров. Почему бы Ему с Доставалой не решить эту проблему?

- А он здесь? Я бы поговорим с ним по-мужски. Чего это он не хочет принимать меня к себе? Я достаточно сделал, чтобы оказаться в любом из двух VIP мест.

- Ну конечно! Просто ты слишком доставучий. Даже Мистер Коптила не хочет тебя взять к себе.

- Старик тоже, кстати, медлит. Обещал разобраться, якобы. Но ты его знаешь - там проблема, тут проблема, и вот уже даже старина Скоффилд на обочине судьбы, - гость поправил плащ и затушил окурок в пепельнице. Допив из стакана его содержимое, он встал.

- К Нему собрался? У них там вроде совещание или совет. Не думаю, что такая мелкая сошка, как ты, может туда ворваться с бухты-барахты.

- Может, я и сошка, но куда крупнее тебя. Поверь, старик хочет видеть меня сейчас, и, если бы не его "Вуду", выбросившие меня за квартал отсюда, я уже разговаривал бы с ним.

- Не советую грубить, Скоффилд, - небольшое свечение за спиной показало серьёзность намерений Ричи.

- Спрячь крылышки, пернатый, ты сам сказал: у вас нейтралитет. Старик! А теперь можно вернуть всё, как было? Мне не нравится быть второстепенным лицом в собственной истории, - крикнул мужчина в кожаном плаще в пустоту.

Меня будто вбросило в самого себя. Странное чувство. Но не страннее, чем быть бессмертным, ведь я уже мёртв. Ненавижу, когда он так делает. Это нужно для большей эффектности что ли? Ему не хватает моих комментариев? Я обернулся и показал Ричи большой палец, тот только больше засветился и помрачнел. Что сказать - пернатые.

Мой путь лежал на верхний этаж. Не знаю, чего от меня хочет старик, тем более, если он находится с циником. О чём они так мило беседуют? Об этом я не успел подумать, так как оказался у двери. Собравшись с духом, я буквально вломился в помещение.

- Я тебе говорю, так нельзя, это нарушит баланс всей партии.

- О чём ты? Я просто использую то, что могу. Ты так же способен взаимодействовать с ними, как и я. Не городи чепухи.

- Откровенно заявляю - это не по правилам. Я дал тебе фору, и требую, слышишь, требую ответной форы. Я тебе мальчик что ли? Мы почти одного возраста.

- Я всё же старше.

- С какого это? Всегда было чёрное и в полоску! Чёрт, и белое, я хотел сказать. Так что, мы, считай, близнецы, и всегда ими были.

- Ты будешь делать ход, или подождешь, пока твой инструмент сам за тебя это сделает?

- А если я этот инструмент об тебя сломаю? Так проще будет понять, как плевал я на эту игру. Вот так и запиши: "Я отказываюсь пользоваться ходом, который ты мне предоставил". Записал?

- Ага. А теперь перестань быть сестрой, и будь братом. Ибо всё это похоже на обиду маленькой девочки.

- Ладно, ладно! Хочешь, чтобы я, наконец, положил конец этой вечной дилемме между нами? Отлично! Приготовься плакать, ибо сейчас ты проиграешь всё.

Я стоял неподвижно, наблюдая как двое абсолютно одинаковых мужчин стояли, склонившись над бильярдным столом, переругиваясь. Оба они были среднего роста и веса. Носили в точности похожие костюмы в чёрно-белую клетку. Единственное, что отличалось, так это галстуки. Они меняли цвет, как мне показалось. За пару секунд я специально моргнул как можно больше раз, и каждый раз цвет менялся. То белый, то черный. Бредятина какая-то.

Мужчина слева выбрал, наконец, шар и сделал решительное действие. Промазал по нему битком, да так, что тот выскочил со стола. Если бы я его не поймал, то синяк был бы гарантирован.

- Я же говорил! Ты знал, подлец! Хотя, и я знал. Бильярд - это не моё. Мне по душе карты, - проговорил после промаха левый клон.

- А, голубчик, вы тут. Мы вас заждались. Почему так долго? Проблем не было? - душевно начал правый клон.

- Не было, старик. Если бы твоя наводка была чуть лучше, я бы попал сразу сюда, а не через квартал. Что тут происходит?

- Мы решили сыграть партейку в пул. Разве не видно? Хочешь с нами?

- И как ты себе это представляешь? - я задумался, подходя и беря кий.

- Так как мы не можем влиять напрямую на твой выбор, давай сделаем так. После каждого хода ты будешь менять сторону. Тот, кто забьёт все выбранные шары - победит. Хороша затея?

- Больше попахивает идиотизмом, - честно ответил я.

- Братец, он не понимает, с кем будет играть. Твоя шутка затянулась. Давай развеем этот фарс, - тот, что слева сделал пас рукой и галстук на его шее окрасился в чёрный, и будто начал поглощать свет вокруг.

- Ты прав, братец, - то же самое движение, и галстук второго стал белым, настолько, что начал слепить.

- Значит, я правильно угадал: ты был стариком, а он пронырой?

- Нет, конечно! Это была шутка, не более, - отсмеявшись, он продолжил: - Мы находились в состоянии квантовой запутанности. Он был мной, а я был им. Но в тот же момент ты угадал: он стоял там, а я тут. Только, пока ты не назвал меня стариком, я мог быть как им, - он ткнул в тёмного, - так и собой. Никто не выиграл. Игры изначально не было.

- А этот стиль вы привезли прямиком из Ада?

- Кто бы говорил! Мой костюм хорош, а вот твой стиль мог бы остаться где-то в шестидесятых. Ты, впрочем, тоже.

- Да они же, блин, одинаковые, - выпучил глаза я, тыкая то в светлого, то в тёмного.

- Эм.… Нет, они разные. Мой - белый в чёрную клетку, а его - чёрный в белую.

От этого я схватился за голову. Ну как можно было придумать такой бред?! Вызвал меня сюда, и зачем? Чтобы показать костюм? Который белый в чёрную клетку, а никак не наоборот. Придушить обоих за их игры и дело с концом. Ни света, ни тьмы, ни ангелов, ни демонов. Только я и пустота. Потому, что меня никто не хочет к себе брать!

Я спокойно, насколько это возможно, снял плащ и положил его на стул, оставшись в одной строгой рубашке. Подойдя к столу, взгляд устремился на братьев.

- Как решать будем, за кого пойду первым?

- Есть монетка? - блеснул глазами тёмный.

- Может, жребий? У меня шляпа есть, давай напишем по пять листочков с Б и Д, кого вытянешь тот и будет, - сказал светлый.

- Заткнитесь оба! - я крикнул так, что, вероятно, даже голем внизу дёрнулся. Подышав и выбросив все несуразные мысли о поджоге данного заведения, я ткнул пальцем в старика, - Раз ты меня пригласил, тебе и водить. И нет, он меня не подговаривал, я сам выбрал. Постараюсь сделать всё, чтобы ты продул, а вот он выиграл.

- Не получится, это магический стол. Ты будешь играть за обе стороны, как за самого себя. Ведь в человеке есть как тьма, так и свет. Особенно в тебе, Скоффилд Неприкаянный.

- Очки или восьмёрка?

- Восьмёрка.

- Ты прав, братец, восьмерка будет поинтереснее. Начнём? - тёмный поставил биток в центр и предложил разбить.

Я и разбил. Игра началась. Честно, это больше походило на бинго в доме престарелых. Передавая друг другу ход, мы медленно крутились вокруг стола для бильярда. Играть со стариком и тёмным было то ещё удовольствие. Сигареты улетали быстрее смысла и логики моего прихода сюда. Мы болтали на отстранённые темы, а когда же я пытался пару раз вывернуть тему разговора на цель моего визита, они молча указывали на стол.

Один раз я даже в гневе сломал кий. Старик щёлкнул пальцами, и новенький появился у меня в руках. Да он ещё и поиздевался! На первой трети кия было выжжено моё угрюмое лицо с сигаретой в зубах и подписью: "Как я вас всех ненавижу". Больше таких фокусов я не выкидывал.

Под конец партии мы уже открыли бутылку шампанского и травили похабные шутки. Но в момент, когда у обоих из сторон осталось по два шара, не считая восьмерки, тёмный сделал жест, который, как я понял, прервал игру. Старик отложил кий, и его лицо приняло совсем другой окрас. Серьёзный. Обычно я его таким не видел, но сейчас он явно хотел что-то мне пояснить.

- Скоффилд. Мы позвали тебя для очень важного дела. Видишь ли, так как мы свет и тьма, начало и конец, мы не способны навредить друг другу напрямую. Но сейчас мы хотели бы закончить этот конфликт раз и навсегда. Лично я бы хотел, видеть в роли моего жнеца тебя, мальчик мой.

Мои глаза полезли на лоб, а выражение лица можно было фотографировать на обложку книги о самых тупых людях во вселенной.

- Не понял, - глухо отозвался я, сам не узнавая свой голос.

- Ты всё правильно понял, малец. Эта игра была лишь запуском механизма, который в конечном итоге приведёт нас к концу. Ты - вестник спасения всей вселенной. Нашей, разумеется. Над другими мы не властны, сам понимаешь. Но суть проста - вот оружие, - тёмный достал старенький кольт и положил на стол. - Ты передёрнешь затвор, наставишь ствол на одного из нас, и...

- Спустишь курок, Скоффилд, - закончил светлый, показав при этом жест рукой, знакомый всем. Выстрел в висок и закатывание глаз.

- Вы совсем сбрендили со своими играми? Я не буду этого делать! Хотите, хоть в русскую рулетку играйте, мне плевать.

- Стой, сынок. Ты не понял. Это амнистия. Шанс на неё лежит перед тобой. Протяни руку, взведи курок и пальни в лицо тому, кому считаешь нужным. Другой даст тебе амнистию. Ты выберешь место и то, что захочешь. Потеря памяти о более пятидесяти годах в неживом и не мёртвом состоянии, рай или ад. Воскрешение, с последующим безболезненным уходом из жизни и билетом в один конец Туда, Скоффилд, - старик указал куда то в потолок. Но мы-то знаем, что он имеет в виду. Рай после смерти. Вечные цветущие сады. Та, которую я потерял много, много лет назад. Забыть об этом ужасе.

- Но я неприкаянная душа! Персона нон гранта и в аду, и в раю. Меня даже из чистилища выгоняли пару раз. У меня нет права. Триста тридцать два небесных суда, все мимо. И это ты во всём виноват! Ваши дурацкие правила! Какого чёрта я не могу, наконец, рассыпаться пеплом и хотя бы рядом с вратами в Эдем посидеть? Потому, что ты меня мучаешь, ты и только ты виноват во всём этом. Игры, смерти , баланс, свет, тьма и подобное по списку. Ты и твой тупой братец создали эту глупую вселенную, где я не могу умереть, наконец! Больше пятидесяти, говоришь? Ты забыл, как течёт время в чистилище? А в аду, или раю? В центре вселенной или за её пределами? Я существую слишком долго для грёбанного человека, - я захлёбывался в слезах и злобе на обоих братьев. В груди горело, а дыхание сбилось, будто сейчас перестану дышать. Руки дрожали, но тянулись к пистолету.

- Закончи это, парень. Один выстрел, и ты вернёшься к семье. Либо он, либо я отправим тебя туда, куда ты хочешь, - моя рука медленно нащупала холодный металл рукоятки, - Но заметь, амнистия действует только на тебя. Воскрешать или делать неприкаянными другие души уже получившие покой мы не станем. Это правило для всех, даже для нас.

- Никогда не думал, что убью бога, тёмного или светлого, неважно. Вы ведь братья. Дьявол или Бог и сотни других наименований. Вам ведь без разницы? – послышался отчётливый звук взвода курка в боевую готовность.

- Неважно, как нас называют. Мы те, кто есть, высшие существа, способные на всё, - тёмный скривился от такого заявления, и светлый поправил себя: - Почти.

- Чем заряжен пистолет?

- Квантового запутанной энергией, которая при попадании в любое существо убивает его. Навсегда. Ты же знаешь о Коте Шредингера? Вижу, знаешь. Смысл в том, что такие существа, как мы, не имеют отчётливого пути. Мы как канат, который разбился на миллионы нитей, которые постоянно вибрируют и спутываются. Но никогда не принимают форму того, чем они были. Навсегда, так точно.

- Братец, ты его путаешь. А ещё несешь чушь. Давай я расскажу. Всё просто, мы одновременно и существуем, и нет. Как ты, только иначе. Ты жив, но и мёртв, и не должен находится на земле, и, также, ты можешь передвигаться и по раю, и по аду, если вздумается пройти мимо архангела на, так скажем, "Фейс-контроле". Ты неприкаянная душа, Скоффилд - ни жив, ни мёртв, или всё одновременно, как тебе больше нравится. Мы же - существа другого порядка, у нас нет такого понятия, как жизнь. Мы просто есть, как материя, свет или энергия. Но эта игрушка поставит точку. Один точный выстрел, и мы перестанем существовать. Я бы назвал это оружие "Баланс" или "Уравнитель", как больше нравится, так и называй. Мы - существа квантовой запутанности, а он её решает. Так как нас двое, мы не можем решить, кто из нас останется, ибо ты сам видел наши галстуки. Это показатель того, как мы меняемся местами каждое мгновение. Но мы можем замереть на секунду-другую, потратив много энергии. Тебе такое количество даже не снилось. И ты попадёшь в того, в кого целился, ради честности всего действия. Теперь понял?

- Это ты меня идиотом выставил сейчас? - насупился Бог.

- Нет. Я не могу выставить тебя большим кретином, чем ты являешься от момента создания и до данной секунды.

Дальше я слышал только угрозы и ругательства. Но они были мелочью, по сравнению с тем, что творилось сейчас у меня в душе. Я решал судьбу вселенной банальной пушкой из конца двадцатого века. По большей части ничего не поменяется. Баланс, чтоб его. Тёмный не станет рушить вселенную, а старик не станет делать мир во всем мире с пузатыми детьми и черничным пирогом.

- А если я откажусь? - дёрнулся я, как раненый зверь в капкане, в отчаянной попытке, зная, что засел накрепко.

- Отсюда должен кто-то выйти "вперед ногами". Сам понимаешь. Либо он, либо я. Братец хоть и болван, но хорошо продумал маршрут последнего пути. Не зря на него столько народу молится.

- Кто бы говорил. Крови и тьмы люди хотят не меньше вечной жизни в райских кущах. Но ты прав, выход один, Скоффилд. Пуля в него, или в меня. Нам слишком тесно в этой вселенной.

- Создайте новую, - бессильно произнес я, роняя горькие слёзы на ствол пистолета.

- Гениально! Пробовали мы. Только занято всё. Выжили нас отовсюду. Наше место здесь. И ты - решатель судеб Богов.

- Вы точно измените решение на божественном суде, если я пристрелю одного из вас? - дуло пистолета гуляло в руках, выбирая целью то одного то другого.

- Даю слово, сынок.

- Не веришь мне, поверь Богу, я связан пактом. Если он станет покойником, то я возьму на себя ответственность за тебя и вселенную. Ну, кого выбираешь, парень?

- Решай Скоффилд. Сейчас или никогда. Мир не погрузится во тьму или не станет лучше. Просто нам тесно. И мы хотим решить эту незаурядицу. Только ты способен на это. Все эти долгие годы ты шёл именно к этому моменту. Давай сынок, стреляй.

На секунду я вспомнил всё, чем занимался все эти годы. Что творил и вытворял под эгидой двух самых сильных существ во вселенной. Как я ждал первых двух десятков судов, ожидая приговора. Ещё два десятка я просто молил отправить меня хотя бы в ад. Дальше я сбился со счета, сколько раз я кидался на судей, и меня крутили ангелы, усаживая обратно перед божественным судьёй. Пару раз мне даже разрешили покурить в зале заседаний. Лишь бы я замолчал на минуту-другую, не кидался проклятьями и угрозами архангелу правосудия. Триста тридцать два заседания. Я так долго этого ждал. Триста тридцать третье будет последним. Обещаю, Сара, я вернусь. Ты только подожди ещё чуть-чуть. Скоро папа вернётся. Ты ждала так долго, потерпи ещё немного. Хорошо, крошка? Мама присмотрит за тобой, пока я разгребаю это дерьмо. Пришло моё время. Время Тревора Скоффилда Филипса!

- Я решил, - последние слёзы отбарабанили по полу помещения с бильярдным столом.

- Ну что ж. Мы готовы, сынок.

- Давай, парень, жми гашетку, а то я заждался.

Глубокий вздох. Оба глаза плотно закрыты. Пистолет тяжелеет с каждой секундой, но больше нет страха. Нет скорби и боли. Куда бы я ни шёл, это правильный путь. Прости, Сара. Папа придёт позже. Резкое движение, холод металла у виска. Долгий выход. Щелчок, вспышка, тьма.

Тело Скоффилда рухнуло на пол, украшая стену брызгами крови. Два брата застыли на секунду. После чего светлый, взяв кий, чётким ударом послал два оставшихся шара в лузы.

- А это тебе на десерт, - произнес бог и забил восьмёрку в лузу.

- Партия, - вздохнул тёмный, горько причмокивая.

- Я выиграл. Как насчёт моей награды? - бог подошёл к телу и аккуратно закрыл ему глаза.

- То, что он сделал, уже награда. Разве нет? На секунду я думал, ты проиграешь. А если бы он согласился с условиями?

- Пуля работает только при контакте с божественной квантово запутанной сущностью. Я знаю своего мальчика, он бы в любом из случав сделал бы тоже самое. Жертвенность и правосудие - вот его кредо. Он помог мне тогда, и помог сейчас. Правда, - светлый вытер от крови руки платком и, поворачиваясь к брату, покачал головой, - это опять спорное решение. Видимо, и триста тридцать третий суд будет таким же, как и все, что были до него.

- Думаешь, стоило умереть одному из нас? Парень-то заслужил покой.

- Заслужил, но он нам нужен. Это была проверка.

- Проверки твои, конечно. Удручают. Я, всё-таки, Дьявол, бог тьмы и смерти, или ты?

- Возмущайся меньше, тебе никогда не догнать меня по пастве, если ты будешь вот так думать. Чего кривишься? Слово что ли новое услышал? Да, думать, но штампами.

- Раз пуля не подействует на него, куда его закинет? Обратно в Макромирок?

- Чистилище? Нет. Сразу на триста тридцать третий божественный суд. Ты как, придёшь?

- А так необходимо? - скривился тёмный.

- Тебе сколько лет? Я тебя что, заставляю? Но быть мы на нём обязаны. Все-таки, мы разыграли этот спектакль, и мы должны помочь ему. Плюс, у меня есть парочка планов на него после суда.

- Партейку тогда?

- В этом я не могу отказать. Подготовка к заседанию будет идти некоторое время. Тут, на земле, мы можем отыграть партию-другую.

- Тогда прошу, братец. Чур, мои сплошные. Ой, а с телом что?

- Ричи заберёт, я уже передал команду.

- Слушай. А тебе не кажется, что мы не всесильны? Что это не наша история? Будто мы на втором плане.

- Ну, я не знаю, братец. С чего ты взял?

- Просто повествование идет со стороны. Я думал, мы главные герои, и обязаны быть на первом плане, после того, как Скоффилд… ну… того.

- Умрёт. Так и скажи. Ну, значит, по ту сторону есть кто-то сильнее нас.

- А оно бог над богами? Или что оно такое?

- Скорее кто, - светлый улыбнулся и поднял бокал шампанского. Отсалютовав в воздух, он произнес: - Надеюсь, наша история только начинается. И, может быть, когда-нибудь, ты покажешь себя более отчётливо, чем сейчас.

- Салют! - поднял бокал темный.

- И за тебя, Скоффилд. Увидимся на триста тридцать третьем божественном суде, сынок.