Корни

Размышления

В одиноком темном пространстве, конца которого вы бы не смогли когда-либо достичь - ведь его край замыкается на начале, развалившись на имитации трона, напевало себе под нос простенький мотив причудливое существо. Из верхушки его лба росли два рога, изгибавшихся к затылку, голову покрывали густые, неухоженные черные волосы. В когтистых руках, испещренных множественными шрамами, сверкала медная монетка, которую существо, то и дело подбрасывало. Каждый раз, когда монета вот-вот должна была приземлиться на землю, она на секунду исчезала из виду и тут же появлялась между большим и указательным пальцем существа. С каждым новым броском монета подлетала все выше и выше, пока не растворилась в сероватой дымке, парившей на границе пространства. Глубоко вздохнув создание закинуло ногу на ногу, сверкнув мраморно-угольной костью копыт. В правой ладони, слегка покрытой темный мехом, блеснула вновь появившаяся монета с рогом в центре. “А ведь каких-то десять веков назад сатиры были одной из самых влиятельных рас в Эрнасиле” – грустно вздохнув подумал сатир.

Придавшись воспоминаниям, он положил голову на левый кулак, начав перекидывать монету между костяшками. Ему вспомнились рассказы отца о густонаселенном городе, о котором в свою очередь ему рассказал его дед. Каменные дома того города высились к небесам, дороги вились хитрыми узорами и уходили далеко за горизонт к другим не менее развитым городам, по улицам сновали тысячи сатиров, облаченных кто в кожу, кто в шелк, кто в хлопок.

“В те времена на границе даже маленьких городков высились хоть какие-то укрепления, а за местностью наблюдала стража, облаченная в сталь, обшитую изнутри кожей. Никто не мог проскользнуть внутрь без ведома защитников городских стен.” – Как-то за чашкой травяного чая припомнил отец сатира. Но тут же безмятежность на его лице, сменила немая злоба. “Четыре поколения наша раса была главенствующей в физическом мире Эрнасиля, разумеется, я не смею сравнивать нас с теми же гуманоидными ящерицами, даже они сильнее рядового сатира, что уж говорить о высших расах. Но то, что каждый из нас могущественнее человека по всем параметрам, было неоспоримым фактом. Разумеется, детям нынешнего столетия интересно отчего же главенствующая держава потерпела крах. Ответ крайне прост – мы, как и эльфы тысячелетия назад недооценили людей.

О нет, наш владыка, да укроют его душу тени леса, опираясь на урок истории предвидел, что если сотрудничать с людьми и принимать их за равных, то рано или поздно они воспользуются новыми знаниями и сотрут нашу цивилизацию с лица планеты. Хоть в чем-то жертва остроухих была не напрасна. Все это время наш народ жил, поддерживая нейтралитет с человечеством, пока они не открыли уголь и его энергетические свойства. Твои прадеды не сразу поняли, чем грозит научный прорыв людей: вид громадных городов и гигантских облаков дыма, исходящий из их чрев, приводил не в состояние ужаса, а в восторг.

Слишком поздно мы поняли, что человечество не собирается жить с нами в мире. Своими новыми орудиями, созданными лишь для убийства, они игнорировали любую иллюзию сатиров, покрывая гигантскую площадь. Однажды мне показали сломанное устройство той эпохи: оно имело шесть крепких стволов из сплава драконьей крови, по записям оно изрыгало из себя пламя и металл, покрывая непостижимые пространства. После я не смог спокойно спать несколько месяцев, мучимый кошмарами о том, как с помощью этого приспособления люди убивают таких же как я, опустошают целые города.”

Тогда старый сатира отставил кружку в сторону и посмотрев своими янтарными глазами в глаза сына и произнес: “Никогда не прощай людей за их грехи в прошлом, чтобы они не говорили в ответ”. Тогда юный сатир лишь легко кивнул, не решаясь спросить ответили ли люди за свои преступления, почему они не убили всех сатиров, если их мощь была столь громадной, и почему сейчас человечество не пользуется своими легендарными технологиями.

Ответ оказался прост. То тысячелетие закончилось громадной перестройкой Эрнасиля, его географии, климата - в общем была затронута вся планета на всех уровнях как на физическом, так и на духовном. В результате большинство городов людей и сатиров были уничтожены стихийными бедствиями, а все их знания и технологии безвозвратно утеряны. Те, кого люди привыкли звать богами, обрушили две цивилизации в Темный век, оставив на произвол судьбы. Только благодаря хитрости некоторых представителей сатиров, ныне по всему миру живет около десяти тысяч особей, когда людей перевалило за три миллиарда.

- Пусть я до сих пор ненавижу тех людей, в ком главенствовала их животная часть, но большинство из них научилась принимать не похожих на себя. – Подбросив монету в воздух пробормотал сатир. – Прости отец, но я не смогу ненавидеть человечество до конца жизни.

С этими словами он встал с трона, поймал падающую монетку, посмотрев на нее, увидел рог и пожав плечами подумал: “Все равно пошел бы в мир людей”. Он стоял у края небольшого уступа, перед ним слегка колыхалась поверхность мутноватой жидкости, сквозь которую виднелись заснеженные холмы северных земель Эрнасиля, зовущихся Йормом. Само иллюзорное пространство рогатого создания из тени и тумана находилось между миром физическим, где в своей основе жили людские племена и миром духовным или как его называют жители Йорма – изнанки, где некогда жили и процветали десятки иных народов, в том числе и сатиры.

Расслабив мышцы ног, сатир слегка подался вперед и упал в изображение, оставив за собой лишь легкий след из черной дымки.

Причины

По улице заснеженного города шел неприметный мужчина. Любой человек никогда не заметил бы его, пока, скажем не столкнулся с ним, да и тогда он увидел лишь заурядного северянина: метр восемьдесят ростом, прямые каштановые волосы средней длины, ничем непримечательные серые глаза и легкая полуулыбка на губах. Тут же его образ пропал бы из головы случайного прохожего. Он тут же забыл бы о странном мужчине, идущего по краю улицы, то и дело подбрасывая монетку в воздух. Любое другое существо, чувствительное к магическим линиям, увидело бы размытый силуэт человека, укрытого серой дымкой, и только сатиры увидели своего неумелого собрата, старающегося поддерживать одновременно два заклинания иллюзии: сокрытия присутствия и маскировки.

Спустя полчаса бесцельного блуждания сатир остановился напротив небольшого кафе. Большие окна, занимавшие практически всю стену, открывали вид на внутреннюю обстановку заведения: комфортные кресла и столы, мягкое освещение, кремовая окраска стен. Все было оформлено под обыденные расслабленные встречи. Около окон сидело несколько компаний, одна состояла из трех мужчин и одной женщины средних лет, а через два столика от них, в самом углу заведения, сидела молодая парочка, знакомая ему уже несколько лет. Что-то в их лицах показалось наблюдателю знакомым, что-то вертящееся на языке, но не желающее срываться с него в физический мир. Сатир подбросил монету в воздух, и до того, как она приземлилась на ладонь кивнул и произнес: “Прослежу за ними”.

Перейдя на другую сторону улицы, он облокотился на угол небольшого жилого здания и вернулся к своему незамысловатому занятию в ожидании, когда пара покинет заведение. Только монета вновь приземлилась в его ладонь, как за его спиной раздался знакомый по кошмарам, щелчок подготовленного курка. “Пока ждал, потерял контроль над маскировкой” – скрипнув зубами подумало рогатое существо, между этим произнеся вслух:

- На твоем месте, я бы положил пушку, если жизнь дорога. – Процедил слегка хрипловатым голосом сатир. Он тут же осекся и припомнив, что не имел чести общения с живыми существами несколько лет, постарался поправить голос, придав ему более естественное для людей звучание.

- Не, дружище, жизнь в этом паршивом городишке не стоит и гроша, так что давай поворачивайся и показывай блестяшку, которую ты там подбрасываешь. – С усмешкой пробасил мужской голос.

Сатир послушно повернулся и увидел перед собой двух мужчин, стоящих в тени подворотни, уходящей на несколько метров вглубь. Угрожавший ему, слегка полноватый человек, стоял в нескольких шагах от стены, а его напарник - низкий парнишка, стоял чуть поодаль от него. Склонив голову набок, сатир показал ладонь с монетой в ней.

На среднем кольце монеты блеснули двенадцать маленьких ромбовидных кристаллов кварца. С лицевой стороны, носившей изображение рога, они отливали всеми цветами радуги, с тыльной же, где расположился орнамент копыта, кристаллы сияли цветом индиго. В обществе сатиров ценность монет определялось количеством магической энергии, которую ее обладатель смог заточить в малый объем кристаллов кварца. На монету, которую держал в руке представитель рогатой расы, можно было бы купить небольшую страну или остров в мире людей.

- Неплохую вещицу ты нашел, а? – Ухмыльнулся грабитель, сильнее сжав рукоять самопального револьвера. – Думается, за нее я бы смог отгрохать неплохую сумму деньжат у оценщика. Глядишь несколько месяцев проживу не впроголодь.

- Слушай, мне кажется, это не лучшая идея. Какой-то этот тип, не знаю, странный. – Промямлил коротышка, смотря будто сквозь обычного мужчину. В ответ здоровяк лишь махнул рукой.

Тут сатир не выдержал и засмеялся в полную грудь. Его заливной смех, с примесью громового баса разнеся эхом по стенам подворотни. Здоровяк и коротышка нервно переглянулись, но от своей цели не отступились.

- Д-два месяца жить, питаясь как обычный человек?! – Сквозь смех произнес сатир. – Людской глупости нет границ! Никогда не думал, что мой драгоценный хоф оценят НАСТОЛЬКО низко! Почему сколько я не пытаюсь найти смышленых людей, мне попадаются одни идиоты, желающие лишь причинять вред другим и наживаться на их слабости?! – Схватившись свободной рукой за голову раздраженно процедил сатир.

Для его грабителей ситуация выглядела крайне нелепо: обычный человек, абсолютно ничем непримечательный глазу, несет какой-то вздор про глупость своей же расы. Разве что глаза его горели янтарным огнем.

- Я же говорил! Он псих! Опусти пушку и сваливаем, пока не прибыли копы. – Умоляюще пропищал коротышка.

- Нет уж! Я хочу эту монету. Если он так отзывается о ней, значит она должны стоить целое состояние! – С этими словами здоровяк нажал на спусковой крючок, целясь в грудь своей жертвы.

Пуля прошла сквозь серую рябь в теле обычного мужчины, оставив за собой разводы, словно на ровной глади воды, после просвистев сквозь полупустую улицу, уйдя сильно в сторону.Замаскированный сатир опустил взгляд на место, где пролетела пуля и заметил легкую царапину на худощавом торсе. Ухмыльнувшись, он перестал поддерживать иллюзию человеческого образа, переведя часть сил и внимания на сокрытие любого присутствия в темной подворотне, хитро расположившей между двух жилых домов, так что свет никак не мог проникнуть внутрь, если звезда не находилась в зените. Это было несомненно на руку созданию, полагавшееся в первую очередь на силы теней и иллюзий.

Образ среднестатистического северянина растаял в серой дымке, открыв нападавшим истинную природу их цели. Длинные ноги, покрытые темным мехом, оканчивались блестящими копытами. Тонкая талия с нетипично широкой грудью, вызвала в нападавших смешанные чувства отторжения и сочувствия, словно они смотрели на голодающего человека, в прошлом имевшего недурной успех в легкой атлетике. К несчастью грабителей, шерсть сатира скрывала изгибы грозных мышц. Длинные руки, доходившие чуть ли не до колен, венчали острые когти. Неестественно бледное с оттенком серого лицо, покрывал мех в районе скул и шеи. За разочарованной улыбкой проглядывались слегка затупившиеся клыки. Полуприкрытые глаза сатира резко распахнулись, загоревшись янтарным огнем. Длинные выразительные брови, явно подкрашенные естественным, вероятно растительным красителем, лишь сильнее выражали неприязнь к здоровяку и коротышке. Однако за этой неприязнью внимательный наблюдатель не смог бы увидеть ненависть к людям в целом.

- Как в этом мире, где большинство научилось держать свой гнев в узде, все еще находятся люди с доминирующей животной частью? – Сатир склонил голову набок, ожидая ответа высших сил.

С движением его головы, рога, произраставшие из лба и огибавшие голову, переливались в отсветах звезды переходя от угольного к обсидиановому оттенку. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что в основе рогов находился костяной каркас, которой обвивал слой темного вещества, создававшее эффект переливания. Его витки устремлялись к окончанию кости, оставляя между собой небольшие прорехи. Рога загибались к шее сатира, а их кончики закручивались в небольшую вытянутую спираль.

– Видимо и сегодня никто не даст мне ответ. – С этими словами он подбросил монету, закрыл глаза, представив перед своим лицом толстый трактат, раскрытый на развороте, посвящённый заклинанию школе проклятий: мороку и слабости. Широко раскрывая рот сатир, произнёс два слова активатора: “Проклятье, морок”. – И еще шире раскрыв клыкастую пасть, словно желая откусить голову нападавшему глубоко вдохнул, попутно представляя, как воздух преобразуется в его легких в нечто иное. Кольца, украшавшие уголки его рта брякнули, словно спущенный курок оружия. Он резко выдохнул. Из его пасти на здоровяка, словно цунами, ринулись клубы пурпурного газа.

Коротышка отпрыгнул в сторону, ударившись спиной об кирпичную стену, сполз по ней на землю, газ практически не коснулся его. Здоровяк начал пятиться, готовясь броситься прочь, но пурпурная волна оказалась быстрее его реакции. Еще до того, как импульс с командой “бежать” достиг ног, облако газа накрыло человека. Несмотря на все попытки грабителя не вдыхать сверхъестественные пары, они проникали в его тело сквозь поры, осознав это мужчина сдался и вдохнул полной грудью. Тут же на него нахлынула невиданная ранее слабость: все силы, имеющиеся в его теле, поглотил насланный сатиром морок. Здоровяку только и оставалось что последовать примеру коротышки и распластаться на земле пустив остаток сил на поддержание стабильного дыхания.

Закончив изрыгать из недр своих легких газ, сатир закрыл пасть, повел челюстью из стороны в сторону, проверяя ее на наличие повреждений. Убедившись, что давно не практиковавшееся заклинание не нанесло ущерба его телу, он едва заметно выдохнул и подкинул монету. Поморщившись от своего внутреннего желания узнать жизнь отбросов общества северного города, сатир шагнул к коротышке, подползавшему к своему другу.

“Какие же люди трусливые существа, лишь когда газ рассеялся решил проверить как его приятель. Хотя, если учесть страх перед неизвестным и хрупкость тел этих созданий, его можно понять.” – объяснив себе поведение маленького человека, сатир приблизился к нему на расстояние вытянутой руки, по меркам сатиров.

- Что ты сделал с Кайлом, рогатая морда?! – Выкрикнул дрожащим голосом, склонившийся над здоровяком сотрясаясь всем телом маленький человек.

- Убавил пыл в его крови. – Мерно, вспоминая как говорить на общем языке, ответил сатир. – Зачем?

- Зачем? – Повторив вопрос странного создания пролепетал коротышка. – Зачем он напал?

- Вы. – Поправил его сатир, сверкнув янтарными глазами.

- Ладно, ладно от вины не скроешься. – Отшатнувшись от напора в голосе рогатого закивал человек. – Я делю квартирку с Кайлом на отшибе города, там, где еще совсем недавно полыхал пожар. Денег совсем нет, меня выперли с должности в офисе, мол ростом не вышел и влияю на внешний вид компании, а он, – коротышка покосился на лежавшего здоровяка, – он всегда промышлял черными делами, как его отец, и, наверное, дед.

- Много говоришь. – Поморщился сатир, смысл сказанного собеседником он понял, но в его речи встретилось несколько незнакомых слов. – У тебя есть имя?

- Крид, как мыс, где ежегодно гибли корабли рыбаков. – Отведя взгляд ответил коротышка. – Что тебе от нас нужно? Почему просто не оставишь?

Сатир склонил голову набок и недолго подумав, мыча себе под нос ответил: “Пытаюсь понять людей”. Но решил добавить еще один нюанс, чтобы Крид не обольщался: “Ищу причины простить”.

- Простить за что? За нападение? – Не дожидаясь ответа сатира он продолжил заваливать его потоком слов. – Я же все объяснил, мы едва сводим концы с концами, нас на преступление нужда толкнула, а он выстрелил из-за твоей странной реакции!

Следом Крид увидел, как сатир коснулся длинным пальцем своих губ и прошептал что-то на своем языке. Тут же дар речи покинул человека. В безуспешных попытках вымолвить хоть слово коротышка краем глаза заметил, как дернулся палец Кайла.

- Преступление есть преступление. – Низким, едва скрипящим, голосом вымолвил сатир, Крид поразился как быстро тот приспосабливался к человеческой речи. – Но говорил я не о настоящем, а о прошлом вашей расы. Ваши руки по локоть в крови моего народа. И я – Гурой, сын Дорна, да хранит его душу тень ветвей, наблюдаю за вашим родом, оцениваю достойны ли люди прощения.

В повисшей тишине слышалось лишь тяжелое дыхание здоровяка Кайла и нервное сипение его приятеля Крида. Гурой отвернулся от собеседника и начал рассматривать лицо напавшего на него северянина. Что-то в его чертах, при более внимательном осмотре, пробуждало внутри сатира тревогу. Низко посаженный лоб, широкие скулы, маленькие губы, широкие брови, но при всех остальных чертах, присущих северным народам, его лицо было начисто лишено растительности. До острых, слегка порванных на концах ушей сатира донеслись слова, сказанные его отцом две сотни лет назад.

…

- Гурой, мальчик мой. – Морщинистое лицо Дорна смотрело на слабый огонь походного костра. – Твоему старику осталось недолго, совсем скоро я сольюсь с тенистыми кронами древних лесов и воссоединюсь с твоей матерью.

- Отец! Да ты же полон сил! – С лицом полным невозмутимости крикнул маленький Гурой, у которого только начали расти рога.

- Не позволяй любви и привязанности обманывать свой взор, сын. – Покачав головой осадил мальчика старик. - Впрочем не о своей старости я хотел сегодня поведать. Наша семья, как и многие другие, если они не отступились от традиций, передают образ и легенду существ, которых всем нужно остерегаться.

Сказав это Дорн протянул правую руку с давно затупившимися когтями к сыну и коснулся его лба. В этот же момент в сознании Гуроя возникло лицо создания, которое он раньше никогда не видел, но слышал, как о них шепчутся сородичи, будто боясь накликать беду. То было лицо человека.

- Да, пусть они и похожи на нынешних людей, но эти существа были созданы множество тысячелетий назад лишь с одной целью - убивать. Другие боги: иные, к которым относиться и Накилан, а также те, что ныне не почитаются и видятся естественными силами, пусть о них и продолжают говорить с почтением. В один день эти иные создания решили, что им тесно на земле, что пора бы избавиться от своих единственных врагов - драконов, тех о ком слагают легенды, тех кто был способен уничтожить весь род иных богов, те кто достиг вершины развития своей расы и заполучил в свои когти невиданную силу. Каждый из иных богов пожертвовал каплю своей драгоценной крови, одной такой капли хватило бы чтобы затопить всю планету. Впрочем, как говорят легенды, так наш мир и был создан. Из сброшенной чешуи дракона Жизни чье дыхание вдохнуло в Эрнасиль искру бытия, они создали тела первых людей. - Старый сатир прервался чтобы отпить родниковой воды из глиняной чаши. Этой заминки маленькому Гурою хватило чтобы вставить свое слово.

- А как же душа отец, неужели иные не додумались дать первым людям душу?

- Душу говоришь. – Протянул Дорн. Быстрым движением левой руки он достал из походной сумки курительную трубку и продемонстрировал ее сыну. Тот, не понимая посыл отца, вопрошающе склонил голову набок. – Скажи, должно ли иметь оружие душу, чтобы исправно исполнять свою работу? – Потупив взгляд Гурой мотнул головой. – Вот и иные решили, что первым людям будет проще выполнять свои обязанности без души. Быть может, если они не мыслили о своих творениях столь поверхностно, геноцид одних из самых поразительных созданий не случился бы. – Старик убрал правую руку со лба сына и закурил трубку. – Запомни образ этого человека, запомни, как выглядит лицо того, в чьих жилах течет кровь иных богов, тех кого называют потомками первых людей - драконоборцев. И никогда, слышишь? Никогда не позволяй им ранить себя.

- Иначе что? – Надув щеки испытывающее спросил маленький сатир, его совсем не устраивало, что отец чего-то недоговаривает.

- Иначе битвы насмерть не избежать. – Закончил разговор старый Дорн, указав изящным концом трубки на шрам от рваной раны в боку. - Они будут пытаться убить тебя любой ценой, даже если заведомо слабее – такими их создали.

“Лишь будет пролита ими капля крови, владелец оной будет убит любыми доступными средствами, даже если это приведет к смерти драконоборца” - таков заговор, наложенный на их кровь. – Холодно добавил он, закрыв эту тему навсегда.

…

Лицо того человека въелось жгучим огнем в память Гуроя, словно клеймо. “Видимо оно должно было работать как защитный механизм, чтобы я не вступал в конфликты с похожими на него людьми” – вставая в полный рост бубнил себе под нос сатир. “Но то ли из-за своей невнимательности, то ли из-за беспечности я не разглядел опасность в нем”. Опустив взгляд к руке здоровяка Кайла, он заметил, как его пальцы сжали рукоять оружия.

Грудь человека резка вздыбилась и опала, извергнув из всех доступных отверстий остатки газа морока, насланного сатиром. Пурпурный газ тут же ринулся к коротышке, накрыв того с головой, тот даже не пытаясь сопротивляться упал наземь, еле дыша.

В этот же момент Гурой отпрыгнул от пришедшей в себя гору мяса. Скривив лицо, в его голове промелькнула мысль: “Лучше бы эти черты лица оказались промыслом моего воображения”. Не теряя ни секунды, здоровяк торопливо, пусть и неуклюже, поднялся на ноги и с хищным оскалом в треть лица нажал на спусковой крючок оружия. Жгучая боль пронзила плечо сатира, послышался еще один выстрел, и тут же огнем воспылало второе.

Кайл, явно желавший всадить всю обойму в своего обидчика, в существо, претившее всему людскому, тому кто усмехался над его убеждениями, безрезультатно продолжал жать на спуск, не понимая, что оружие заклинило.

Находясь на грани слепой ярости, Гурой заметил замешательство противника, и, больше инстинктивно чем обдумано, опустил голову вниз, набрал в грудь сколько позволял объем легких воздух и издал протяжный низкий рык. Где-то на границе сознания сатир молился своему богу Накилану, чтобы его редко используемый дар сработал, иначе еще не состоявшийся убийца восстановит работу своего оружия и завершит начатое.

Лицо здоровяка исказилось гримасой ужаса, из ушей потекли тонкие струйки крови, а конечности отказались повиноваться. Бешено крутя глазами из стороны в сторону, Кайл пытался найти причину своего состояния. В один момент на периферии взгляда он заметил изменившееся лицо сатира, теперь больше походившее на смесь его лица и морды волка. Однако посмотрев вновь на Гуроя, он увидел, что с физиономией рогатого ничего не произошло. Списав все на эффект рыка, изданного богонеприятным созданием, Кайл принялся вновь метаться взглядом в поисках возможных путей к спасению.

- Изначально, – пытаясь побороть адскую боль в плечах начал говорить на общем языке сатир, – я лишь хотел оставить вас двоих без сознания и стереть себя из ваших воспоминаний. – Опустив взгляд к безжизненно обвисшим рукам Гурой скривил лицо и вновь устремил пронзающий янтарный взор к здоровяку. – Но после твоего глупого поступка я передумал. Видишь ли, Кайл, сатирам не нужна еда, мы живем за счет линий силы, пронзающие весь мир, но раз в месяц нам необходимо насыщать свое тело углеводами и другими животными ферментами. – Ухмыльнувшись, заметив скорчившееся от отчаяния лицо человека, он продолжил. – Рад что ты понял, о чем я. – Гурой выпрямился, и вильнув хвостом из стороны в сторону решил сказать последние слова для Кайла. - Уж прости, но сколько бы я ни пытался дать людям шанс, всегда находятся уроды подобные тебе, рушащие все возможные представления о вашей цивилизованности. Прощай, несостоявшийся убийца Кайл.

С этими словами сатир запрокинул голову, вспомнил хитросплетения формул из книги проклятий, раскрытой на странице, посвящённой летальным заклятиям. “Мало тебе будет обычного удушья” – чуть ли ни крича от боли думал Гурой: “я уничтожу твою душу, любое упоминание о тебе в истории этого мира!”.

– Проклятье: “поглощение сущности”. – Произнес он на родном языке. – Плотоядные туманы, обитающие в скрытых болотах, взываю к вам. Поглотите саму сущность этого человека, да не останется от него в этом мире и пылинки. – Гурой закрыл глаза и опустил голову, набирая полную грудь воздуха, ощущая нарастающую горечь. Направив свой взгляд в сторону горы мяса, он резко раскрыл янтарные глаза, белок которых окрасился в ядовито фиолетовый и резко выдохнул несколькими литрами газа, призванных из отдаленных уголков Эрнасиля.

Подобно щупальцам морского чудовища, смесь серого с болотно-желтым тумана устремился к Кайлу. Два щупальца плотоядного газа прицепились к плечам сатира в области ран, из которых на землю медленно капала темная кровь. Остальные, с десяток плотных отростков, обвили тело здоровяка, заточив того в подобие кокона, сквозь который, будто сквозь туман, виднелось тело жертвы. Тюрьма Кайла тут же начала пульсировать, вытягивая все живое из тела человека. Гурой не сводил взгляд с процесса под страхом потери контроля над плотоядным туманом, несколько раз ему доводилось видеть последствия безалаберного использования разрушительных проклятий. Откинув всплывшие перед глазами картины опустевших городов и сёл, лишенных любых признаков жизни, сатир заметил слабое движение в стороне от кокона.

Крид, едва ли отошедший от умеренной дозы ослабляющего газа, пытался дотянуться до пистолета, отброшенного Кайлом во время рыка сатира. “Нет смысла стрелять по этой твари, да и едва ли с такого расстояния я попаду” - закусив до крови губу, чтобы поддерживать себя в сознании, думал коротышка. “Кайл, потерпи еще немного, я не позволю ему истязать тебя. Пусть всю жизнь ты был тем еще поддонком, наживающемся на несчастьях слабых, но почему-то именно ты, ты не смог пройти мимо, когда все остальные поставили на мне крест. Плевать, хотел ты повеселиться, заимев в друзья карлика или в тебе просто взыграла жалость, но такой жестокой смерти ты не заслуживаешь”.

Перед глазами Крида пронеслись воспоминания их знакомства со здоровяком и всей дальнейшей жизни рука об руку, он – мозговой центр и стоп рычаг горы мяса, а Кайл типичный телохранитель. Что-то хрустнуло в нескольких местах руки карлика, но именно это помогло тому дотянуться до оружия. Перехватив его во вторую, ведущую руку, он поставил на место барабан, взвел оружие к скованному плотоядным туманом Кайлу и несколько раз нажал на спусковой крючок. Первая пуля пролетела мимо, вторая лишь слегка ранила руку здоровяка, последняя же попала ровно в левую часть черепа, повредив оба полушария, практически мгновенно прервав мучения человека, избавив от жестокой участи.

Почувствовав, как жизнь покинула тело здоровяка, Гурой скривил гневную гримасу и сжал челюсти до хруста в зубах, приказывая плотоядному туману ускорить процесс пожирания жертвы. Из щупалец, закреплённых у его ран, сатир почувствовал возмущение: видимо призванный им сгусток газа долгое время не пробовал человечину на вкус и, понимая, что после выполнения приказа его вернут в исходную точку, хотел растянуть удовольствие от поглощения. Но Гуроя подобный расклад не устраивал, он представил образ большого шара огня, готовящегося изничтожить туман, и передал его по щупальцам. Ответом ему стали испуганные колебания и ощущения передачи жизненной силы от Кайла к ранам сатира. Клетки разорванных тканей начали быстро восстанавливаться, вытолкнув под своим растущим натиском застрявшие в них пули.

Тело здоровяка стремительно теряло приятные глазу очертания, с пугающей скоростью туман растворял кожу, мышцы, сосуды, органы и наконец принялся за деликатес – человеческий скелет. Крид более не в силах смотреть на чудовищный процесс пиршества двух чудовищ закрыл глаза, потеряв сознание.

Закончив поглощение тела Кайла, сатир взмахнул вновь ожившими руками, тем самым скинув с плеч щупальца тумана, раскрыл пасть и глубоко вдохнул, предварительно тихо проговорив: “отправляйся в свое логово”. Бесформенный хищник нехотя направился к “порталу”, обратно в свое привычно место обитания, на прощание проведя своими щупальцами по восстановившимся рукам Гуроя. На мгновение он увидел желания плотояда - так сатир называл подобных созданий: “темное логово в каком-то уголке города, множество человеческих останков вокруг, и он, Гурой, окутанный разросшимися щупальцами тумана, дарующие ему вечную жизнь, в обмен на периодическое заманивание пищи с помощью иллюзий”.

“Я не настолько падок до вечности. В отличие от других рас” – с усмешкой подумал сатир, прекрасно осознавая, что ему осталось жить не более полувека. Уловив отказ временного хозяина туман без лишних промедлений проник в пасть и растворился в недрах легких. Перед тем как туман окончательно исчез, Гурой увидел место обитания чудовища: северо-восточные заснеженные болота с вмёрзшими в лед деревьями. В небольших подповерхностных карманах, представляющих сеть подземных тоннелей, было достаточно тепло, чтобы газовый хищник выжил.

Придя в себя после ряда видений, сатир вытянулся в струнку, размял плечи, снял с ран лишнюю восстановленную плоть, подметив про себя: “Не хватает контроля над регенерацией” и двинулся в сторону Крида. Позади него пронесся порыв ветра, в котором он услышал отцовскую мудрость: “Совершив одно убийство, придется идти до конца с клеймом убийцы, поэтому несколько раз подумай, прежде чем отдаться эмоциям”.

- Я выбрал меньшее из зол – лучше сейчас прервать наследие крови первых людей и стать убийцей, нежели дать ей возможность распространится словно чуме. – Прохрипел Гурой, боясь обернуться и увидеть разочарованное лицо маленького сатира, который еще верил в полную цивилизованность людского рода, столь сильно привлекавшего его. – Но это не значит, что я такой же как ты, люди заслуживают шанс.

Подойдя к коротышке, Гурой почувствовал его частое дыхание и, не колеблясь и секунды, сильным ударом копыта выбил пистолет из его руки. Услышав сдавленный вскрик, сатир до конца убедился, что Крид уже какое-то время прибывал в сознании и ждал подходящего момента чтобы нанести удар. “Хитер, но ослеплен желанием мстить”, почесывая небольшую бородку заключил сатир.

- Ты, Крид, как мыс, где погибают корабли, достойный пример борьбы за жизнь своего рода. Только вы так отчаянно цепляетесь за, порой бесполезную, жизнь. – Проговорил сатир, наклонившись к человеку и аккуратно повернув голову того к себе.

- Кайл был не хуже меня… – Со слезами на глазах и разводами рвоты у рта просипел Крид все еще прибывая в шоке от увиденного. “Но все же он погиб, а ты жив” – подсказывало ему чувство самосохранения.

- Через щупальца плотояда я почувствовал сильное желание убивать и владеть женщинами, – медленно, разжевывая каждое слово изрек Гурой, - а в его крови я ощутил странный дурман искусственного происхождения. – Пусть сатиры также принимали стимуляторы для работы мозга и упрочнения связи со своим божеством, но они их создавали на основе сердцецвета с добавлением различных лесных ягод, в зависимости от желаемого эффекта.

Гурой припомнил день, когда он впервые попробовал дурман, вместе с одной молодой представительницей рогатой расы, кажется ему было всего сто двадцать лет. Или сто тридцать, он никак не мог вспомнить точней. Голос маленького человека вывел его из приятных воспоминаний, в не менее волнительную реальность.

- Он. – Начал было коротышка, но тут же замолчал, вспомнив как за десять минут до неудачного ограбления Кайл проглотил две таблетки, в отличии от одной обычной. Вероятно, это и стало причиной почему здоровяк не услышал просьбу Крида. – Может он и был наркоманом, часто выпивал крепкие напитки, а потом начинал чинить беспорядок, может из-за этого он несколько раз пытался изнасиловать девушек, но я успевал его останавливать. Он был единственным кто встал на мою сторону!

- Этот жест добродетели не перекрывает его предыдущие деяния – он человеческий порок в чистом виде. Вместилище большинства человеческих грехов. – Подвел итог сказанному Кридом сатир.

- Решать это не козлоногому чудовищу, а суду и полиции! – Более не в силах слышать голос Гуроя вскричал коротышка. – Кто дал право твоей рогатой морде распоряжаться человеческой жизнью!?

Повисла тишина, Гурой склонил голову переваривая слова Крида, пока человек восстанавливал дыхание после гневной тирады. “Он прав – я убийца, нет смысла отпираться моей идеологией и учениями отца. Я мог решить все миром, но как только почуял кровь первых людей, тут же забыл о прежних намерениях. Я кретин, я сам все испортил. Может получиться сейчас все исправить? Я хочу и дальше изучать людей, наблюдать за их жизнью, нельзя чтобы все так закончилось” – лихорадочно размышлял сатир.

- Я, я признаю свою вину. Вид твоего товарища, друга, напомнил мне одного человека, из-за которого чуть не исчез мой род. – Начал сбивчиво говорить сатир, упрощая для понимания человека некоторую информацию. – Память предков, – указал он на голову длинным когтем, – взыграла вверх над моим разумом, подобно дурману над голосом разума твоего друга. – Увидев, что Крид его внимательно слушает, он продолжил. – Я не смогу вернуть все назад, не смогу вернуть к жизни умершего, но я могу стереть воспоминания о нем.

- Чудовищный поступок, не находишь? – Усмехнувшись сквозь зубы процедил коротышка. – Ты отнимешь у меня дорогие воспоминания лишь для того, чтобы обезопасить себя, не так ли? Даже если я соглашусь, даже если признаю, что эти воспоминания на самом деле яд для памяти, останутся те, в ком еще жив Кайл и они вновь оживят его во мне. – Ухмылка Крида стала еще шире. – Ты верно сказал, что кровь Кайла, словно чума может распространиться, но только ли кровь может распространить его образ мыслей? – Указав на голову подобно сатиру, коротышка заставил Гуроя вздрогнуть.– Я не настолько глуп, чтобы провоцировать существо сильнее меня, но я не верю тебе.

- Не веришь. – Повторил сатир. Он вспомнил о том, как отец рассказывал о побоищах людей среди его сородичей, он тоже не верил, пока Дорн не показал ему память поколений. – Это можно исправить, но поверишь ли ты, если я покажу воспоминания?

- А ты проверь. – Подбирая под себя ноги с вызовом бросил Крид.

Не теряя не секунды, Гурой засунул руку в поясничную сумку, закреплённую на небольшой набедренной повязке, и достал из нее схожую со своей монету, правда в ней был лишь один кристалл в центре, пронзавший вершину рога и место раздвоения копыта. Сатир прислонил монету одним концом кристалла к своему лбу, и спустя несколько секунд после отклика нужных воспоминаний в двухсотлетней памяти и их направления в кристалл, молниеносным движением рук переместил монету ко лбу коротышки, коснувшись его противоположной стороной кристалла. Вместе с воспоминаниями предков Гурой заключил в кристалл магический маячок, который связал мысли человека и сатира.

Пока Крид лицезрел побоище, устроенное паровой империей людей тысячу лет назад, Гурой принялся искать в памяти карлика воспоминания подтверждающие его слова, сказанные несколькими минутами ранее. “Люди мастера лжи, за отмеренный Жизнью век, они ей овладевают даже лучше сатиров, я лишь могу почувствовать неладное, но рубить с плеча только из-за дурного предчувствия не могу” – проносясь сквозь недавние воспоминания коротышки размышлял Гурой.

Спустя десятую долю секунды он добрался до отрывков памяти, связанных с жизнью Крида и Кайла. Как оказалось, карлик не врал о гнилом характере здоровяка, но сам он оказался куда хуже. Он сам спаивал Кайла, чтобы тот отупел настолько, что любой приказ коротышки не вызывал вопросов. Когда гора мяса лезла к девушкам, Крид лишь отходил в сторону молча наблюдая, готовый остановить гиганта только, если тот решит убить жертву. И наконец, когда карлик увидел, как его живой щит вот-вот поглотят он решил убить его не из жалости, а из желания спастись самому, продемонстрировав милосердие. “Даже ряд мыслей подстроил, удивительно создание. Или он был до конца уверен в свой версии?” – Размышлял Гурой. Рассудив, что мимо чудовища ему не прокрасться он решил сыграть в жертву обстоятельств.

- А ведь тебе почти удалось провести старого сатира. – Губы Гуроя раздвинулись в чудовищном оскале, от такой резкой деформации кольца на уголках рта брякнули, приведя Крида в чувства.

Выражение лица Крида от полной уверенности в себе, сменилось лицом безжалостного психопата, способного принести в жертву всех, лишь бы выжить самому и тут же перешло в выражение животного ужаса.

- Нет, ты не посмеешь! – Выкрикнул он чуть не шипя. – После всех моих усилий! Да я даже лишил этого ублюдка заслуженных им мучений! Изменил самому себе, лишь бы чудовище поверило мне! Плевал я на поступки людей прошлого! Они не я! Не смей меня судить из-за каких-то там убийств! – Крид резко, насколько позволяло его маленькое тело, развернулся и потянулся за пистолетом, но тут же его голову пронзил кристалл вылетевший, словно пуля, из центра монеты. Коротышка повалился на холодную землю, трепыхаясь в предсмертных конвульсиях и выпуская из носа пузыри крови, смешанной с беловатой массой мозга. – Я… буду ж-жить… - Только и успел прохрипеть он, прежде чем массивное копыто сатира размозжило его голову, словно спелый арбуз.

- Тело твое истлеет и раствориться в почве, любое упоминание о лицемере Криде и использованных им людей, сотрётся из анналов истории. – Произнес Гурой на своем языке, сложив руки крестом на груди. Проведя ладонями от своих плеч к локтям, а затем указав на мертвое тело карлика изрек. – Проклятие: разложение.

Места, где прошли, покрытые мехов ладони сатира, покрылись болотно-пурпурными рунами, устремившимся к указательным пальцам. Собравшись на кончике когтей и обвив их подобно змеям, они, словно по команде сорвались с них и устремились к телу коротышки, разъедая все живое на своем пути. Добравшись до цели, они разрослись, обвив цель полностью. На глазах тело еще мгновение назад живого человека приняло вид усопшего, а вскоре полностью слилось с землей переулка.

- Заслуженная участь для такого существа. – Скривив губы, с неприязнью подытожил Гурой. Щелчком тонких пальцем он избавился от змееподобных рунных существ, наложил на себя маскировку, убрал барьер, скрывавший происходящее в закутке между домами, и получив возможность использовать второе заклинание, скрыл свое присутствие от глаз людей.

Тут же его внимание привлек пустующий столик в конце домашнего кафе. Пара, которую он так усердно искал, за которыми он достаточно долго наблюдал, просто ушла. “Чертовы грабители, пусть вы заняли не больше пятнадцати минут моего времени, но из-за вас я потерял цель” – стиснув зубы, прохрипел про себя Гурой. Краем глаза он отметил, что группа офисных работников также покинула заведение, а столы, разделявшие их и пару, заняли семьи с детьми.

Бегло осмотревшись вокруг, сатир заметил искомого парня и девушку. Парочка мило шла по немноголюдной улице, беседуя о повседневных вещах. Каждый третий прохожий странно поглядывал на них, но тут же отворачивался, мотнув головой или почесывая затылок. “И что же не так в этих двоих для остальных?” – недоумевая склонил набок голову Гурой: “В любом случае мне нужно поскорее их нагнать”.

Сатиры - создания теней и зыбкого тумана, дети Накилана одного из множества иных божеств. Мастера иллюзий и проклятий. Те, что некогда властвовала на равных с людьми в физическом мире. Ныне существующие там, где никогда не ступит нога человека, в мире что подобен грезам существующий на изнанке реальности. Лишь немногие отщепенца из общин решаются переступить зыбкую границу между мирами и вступить в неприветливый для иных существ мир людей.

Пока замаскированный отщепенец из племени сатиров старался идти на оптимальном расстоянии от пары, четыре пары глаз не сводили с него взгляда.