Конец, который я выбрал

Пролог. Начало пути

Тьма за Вратами не спала.

Она ждала за древними створами, облизывала острые пасти грязными языками, скреблась и ждала. Триста лет замки держались - но теперь один из них разбился. Тяжёлая цепь рухнула на землю, теряясь и растворяясь в мягкой траве.

Храм знал: время вышло.

Компас, молчавший три века в святилище, вдруг забился в руках архиепископа, будто пойманная птица. Старая стрелка резко закрутилась, выпуская из себя святую силу и подсвечивая шесть имён в списке.

Не героев. Не легенд.

Изгоя. Убийцу. Близнецов, что как огонь и вода. Барда, который знал слишком много. И мальчишку-посветника, что должен был стать Святым.

Богиня точно шутила над ними, затевая новую невинную игру.

Но выбор был сделан. И время пошло: осталось всего три замка. Три месяца. И не дня больше.

_______________________________________________________________________________________________

-За серебренник дай миску обеда,

Нам силы нужны - впереди ждет победа.

Ведь в пути ждут темные грозы,

Холодный туман и сладкие грезы.

-Ну ничего - нам все нипочем,

Наша команда - наемник с мечом,

Чародейка и маг - они там вдвоем,

Целитель-святой и... Эй, лучник, прием!

За столом послышался весёлый смех, и мужчина ощутило хлопнул по спине рослого парня, тут же открывшего глаза.

-Мы не спали две ночи, давайте хоть здесь отдохнем… - пробормотал он, зевая и накрывая руками эльфийские уши. Бард усмехнулся, продолжая песню:

-За серебренник дай комнату на ночь:

Нам усталость согнать надо прочь.

И мелкий бард вам сыграет на лире

Бессмертные, милые сердцу куплеты, - он на мгновение замолчал, перебирая пальцами струны.

-Ах, милый бард, сыграй-ка нам снова! - подхватила брюнетка с их стола, лениво улыбаясь:

Твои песни похожи на камень жернова:

Сломает тоску, перемолет их в пыль,

И останется нам лишь выпить за быль.

Все за столом улыбнулись, чокаясь кружками с соком и вином. Капли разбрызгались на потёртый дуб стола и уличный ветер разбавил заполненный запахом еды и вина паб. За окном луна подсматривала за ними, освещала мягким белым светом стол, обнимала прохладой и убаюкивала.

-А завтра нам снова идти в дальний путь, - взял слово бард,-

Нам будет тяжко - ну да и пусть.

И не сломлет дорога наш дружеский дух,

Всего мы добьемся, сломаем в труху

Эту тяжелую, скверную матерь-судьбу…

-Эй, Авель, хватит, садись уже! - не выдержал мужчина, резко опустив опустевшую кружку на стол. Парень улыбнулся, усаживаясь рядом и залпом выпивая виноградный сок.

-Говоря честно, то я бы остался даже на пару дней отдыхать, - с улыбкой говорит бард, подставляя стакан к кувшину. - Гун, налей-ка мне.

-Не дорос ещё, малявка, а уже налить требует! Куда катится молодежь…

- Хоть я и не вышел ростом, но тебе следует запомнить сколько мне, - фыркнул парень, делая глоток виноградного сока.

- Мы собрались вместе всего несколько дней назад. О чем ты вообще мне тут втираешь, - мужчина отложил огромную кружку в сторону и размял шею. - Впрочем, за это время мы удивительно далеко ушли от центрального храма.

- Для незнакомцев мы удивительно быстро нашли общий язык, - вклинился в разговор улыбчивый парень, усаживаясь рядом.

- Нас собрала сама Богиня, естественно мы быстро подружимся, - хохотнул Авель. - А где ты был все это время? Гун и Бель почти все съели.

- Я хотел немного отдохнуть перед едой. Августин и Сильвия будут спать вместе? - он положил себе в тарелку толченой картошки и пару толстых котлет.

- Да, - ответил эльф и посмотрел на сестру. Та уже засыпала за столом, еле держа спину ровной. - Пожалуй мы пойдем сейчас.

Он подхватил ее под руку и повел на второй этаж, у лестницы и вовсе взял на руки - его движения были плавные, словно он плыл сквозь воздух. Сильвия доверчиво положила голову на его плечо, и он бережно унес ее в тишину и теплое одеяло.

- Нам тоже пора бы ложиться, - Мирабель отложила приборы, когда пара исчезла на втором этаже, и встала из-за стола. - Приятной трапезы, Симай. И всем спокойной ночи.

Получив ответное пожелание в спину, девушка тоже ушла. Трое парней остались одни. Симай с аппетитом ужинал, Авель наигрывал ненавязчивую мелодию, периодически попивая сок, а Гуннар снова налил себе вина. Он и прервал тишину:

- Каков наш план дальше?

Симай дожевал прежде чем ответить:

- Компас указывает в сторону от известных мне поселений. В следующий раз скорее всего нам придется ночевать под открытым небом.

- Я думаю, что нам нужно немного сбавить темп. Я заметил, что девушкам тяжело все время идти. Мы слишком мало отдыхаем, - заметил Гун. - Да и для тебя это тоже слишком много. Доедай и иди спать. И нам тоже стоит.

- Хочешь сказать, что сам не устал? - усмехнулся блондин. Мечник отзеркалил его выражение, но в ней не было добродушного веселья: только снисхождение и наглость, впрочем быстро спрятанные за вином.

- Мне привычны долгие вылазки, а вот вам, домашним птичкам, ещё многое нужно увидеть и привыкнуть.

Симай пропустил мимо очередную подколку, а Авель сдержал улыбку, закатив глаза, и решил первым уйти в спальню. Следом ушел и Симай, решив что ему правда нужно отдохнуть. Гуннар сидел на том же месте ещё некоторое время. И только когда хозяин таверны стал тушить свечи, ушел спать.

На следующий день все собрались ближе к обеду. Выспавшиеся, хорошо отобедавшие, они отправились дальше.

Стояла солнечная погода и все находились в приподнятом настроении. Неспешные разговоры стояли весь день, прерываясь лишь на приемы пищи и вечером, когда они устроились на ночной привал. Мирабель и Сильвия сотворили два круга защиты и было решено ложиться спать.

Симаю не спалось. Сон не шел, отпугиваемый нескончаемыми мыслями о миссии, доверенной их команде. Не сумевший усмирить их, он встал, садясь у тлеющего костра, смотря на чернеющие угли.

- Почему не спишь? - тихо спросил Гуннар, усаживаясь рядом. Симай сцепил руки и, не поворачивая головы ответил:

- Да так, мысли не оставляют.

Гун кинул взгляд на блондина, а потом на тлеющие угли. Тишина затянулась. Казалось, что он не имеет права спрашивать больше, ведь они почти ещё незнакомцы. Тем более не тому, от которого за весь путь нельзя было услышать доброго слова. Но Симай продолжил:

- В храме мне показали историю Врат, где рассказывается обо всех походах. Я зачитывался ею все время пока не пришли вы. И сейчас думаю, что ведь и нашу историю также запишут, а потом будут хранить и перечитывать.

Брюнет молчал, не понимая куда ведёт Симай, и тот продолжил:

- Это значит, что мы станем чьей-то простой историей, и нашу жизнь будут считать лишь ее частью, а не чем-то... Живым и настоящим.

- Н-да, вот же тебя загрузило на ночь, - вздохнул Гуннар, оборачиваясь на собеседника с лёгкой усмешкой. - История - это записи чужих жизней, все книжки эти ваши и им подобные. Мы никогда не узнаем, что действительно они делали, ведь там важна лишь одна часть. Не понимаю зачем ты вообще о таком думаешь. Твоя жизнь - она только твоя. И ты сам выбираешь кем быть.

- Но я - Святой, которого выбрала Богиня, - уверенно отозвался парень, - Значит моя судьба предрешена ещё с моего рождения.

- Да откуда тебе знать то, - не понимал Гун чужих переживаний. - Думаешь, что если бы не было тебя, то не нашелся другой? Богиня найдет своего проводника в любом случае. Захотела бы - и корову наделила силой и молоко у нее было б святой водой.

Симай промолчал, не имея аргументов и понимая, что Гуннар прав. Богиня не могла поставить все на одного простого человека.

Но ведь был и век Тишины. Почему тогда Богиня не выбрала другого? Или не помогла своим подданным во время войны?

- Думаю ты прав, - ответил блондин, умолчав о своих мыслях. Гун провел ладонью по волосам, будто успокаиваясь, и пробурчал:

- Иди отдыхай тогда. И это... Поменьше думай о таких вещах. Здесь опасность может поджидать в любом месте и твои мысли не доведут до хорошего. Ты не в храме, здесь твои размышления привлекут лишь беду.

- Ага, - согласился Симай, вставая, - спокойной ночи.

Гун кивнул, прощаясь и оставаясь у костра. Для него не спать ночами подряд не было проблемой, особенно на заданиях, где нельзя расслабляться. К утру его заменил Авель, вставший на рассвете. Поднимающееся солнце красило небо в красный и глаза барда выглядели особенно довольными, когда он подходил к нему.

- Почему ты ушел из лагеря утром? - спросил Гун.

- Мне нужно было прогуляться с утра, - просто ответил парень, наигрывая что-то тихое и мягкое на лире. - Люблю встречать рассвет.

Брюнет хмыкнул, принимая такой ответ и поднимая взгляд к небу. Авель побренчал немного в тишине и предложил ему пойти отдохнуть.

- Мне нормально и так, - проворчал Гуннар.

- Ты ведь такой опытный наемник, разве не знаешь, что нужно находить любую возможность беречь силы? - подначил Авель. Его глаза сощурились в добродушной усмешке. Гун цыкнул и все же встал с земли, направляясь к палаткам. - Спокойного утра, - пожелал вместо прощания бард, не получая ответа.

Поздним утром все стали просыпаться. Их встречала ненавязчивая мелодия лиры и сопровождала все время, пока они завтракали и собирали свои вещи, убирая в пространственную сумку Симая и Мирабель.

- Куда дальше? - спросила Сильвия.

Авель достал компас на цепочке из-за воротника рубашки и влил немного святой силы. Стрелка слегка поколебалась, но продолжила указывать в прежнем направлении, ведущем в сторону от основной тропы.

- Мы должны идти по полю, где нет никакой тропинки? - недоумевала Бель. - Может ты снова вольешь в него силы? Вдруг он другой путь укажет.

Симай помотал головой:

- Архиепископ сказал мне, что если он показал путь после подзарядки, то нам следует идти так. Компас не ошибается.

- Он проверял? Вдруг за триста лет он сломался, - сказала Сильв.

- Это невозможно, - ответил парень, - Компас хранится в священном месте и Богиня сама указывает ему место Врат перед тем как собирается новая экспедиция, чтобы он показывал нам верный путь.

- В общем все он показывает верно, - заключил Гуннар, уперев руки в бока. - Тогда нам следует идти. У нас нет времени стоять просто так, а поговорить мы можем в пути.

Все согласились и начали идти.

В поле не было не только тропы, но и высокой травы или ям, и команде было нетрудно идти вперед. Кое-где встречались кусты и заросли, к которым иногда подходил Гуннар, чтобы содрать с них листьев и убрать в карманы. Пару дней они шли по полю и редким пролескам, пока не увидели впереди деревню. Но, приблизившись к ней, компас вдруг стал указывать в обратном направлении. Они удивились, но последовали за указателем, однако деревня почти не отдалялась от них даже когда солнце стало красить небо в багряный.

- Что за чертовщина, - выругался Гуннар. Августин недовольно посмотрел на него, реагируя так на каждое ругательство от кого бы то ни было.

- Давайте переночуем в деревне, - предложил Симай.

- Нельзя, - тут же ответила Мирабель. - Разве ты не видишь, что мы целый день не смогли отойти от нее ни на шаг? Мы словно застряли в одном месте.

- Но мы не можем вечно идти в обратном направлении, - разумно возразил Август. - Будет логично вернуться в деревню, чтобы там найти причину, чем слоняться по округе и вызывать подозрение у жителей.

- Я тоже за то что бы вернуться в деревню. - вставил свое Авель.

- Тогда кто за? - решил Симай разрешить спор голосованием. Авель, эльфы и он сам были за. - Значит четверо против двоих. Возвращаемся.

Глава 1. Деревня Грез. Часть 1

Они разворачиваются и идут в деревню. Чем ниже опускалось солнце, тем ярче у ног начинает загораться голубым светом трава. Поле превращается в нечто волшебное и завораживающее, словно бы они ступили за грань снов. Они замедляют шаг чтобы разглядеть всю прелесть голубых цветов, днём выглядящих как обычный серый пух.

- Нам нужно поскорее уйти с поля, - вдруг настороженно сказала Мирабель. - И старайтесь не топтать Грёзы. И кукла... Должна быть кукла. Надеюсь, что ещё есть время, - пробормотала девушка.

Она вдруг раскрыла свою сумку, доставая оттуда мешочек и высыпала на ладонь горсть маленьких косточек. Что-то беззвучно прошептала и кости покрылись фиолетово-синим светом, преобразуясь в двух черных мышек с фиолетовыми глазками-бусинками.

- Найдите маленькую куколку из свежих или немного пожухших стеблей Грез. И дайте мне сигнал или принесите. Быстрее, - отдала она приказ, и создания выпрыгнули на землю, быстро теряясь среди стеблей.

- Что такое? - спросил Гуннар.

- А-а-а... - понятливо протянул Симай. - Я понял! Ты хочешь ее сжечь?

- Я вынуждена просить тебя об одолжении, - кивнула девушка. Блондин помотал головой, отказываясь от вежливых расшаркиваний и согласился помочь. Остальные переглянулись между собой в непонимании и спросили что происходит, но не получили внятного ответа:

- Если увидите где-то девушку в платье из цветов - не смотрите ей в глаза. Вообще на нее не смотрите. Смотрите в землю.

Команда не поняла ее переживаний, но было очевидно, что рядом находится опасность и послушно опустили головы. Гуннару Бель самолично опустила сквозь его недовольное шипение. Спустя десяток минут одна мышка принесла Бель детскую куколку из засохших стебельков Грез.

- Малышка, это не то. Ищи ещё, - ласково сказала она.

Спустя ещё какое-то ей пришлось отойти от компании и она вернулась с небольшой, чуть пожухшей куклой из стеблей травы Грез. Она выглядела почти так же как первая, но ее голову украшал миниатюрный венок из семянок Грез. Мышка забралась по ее руке и запрыгнула в мешочек, затихая там.

Ещё по пути обратно, она доставала другой мешочек, убирая в него куклу и протянула руку к Симаю, который без лишних слов применил свою силу. Кукла потемнела и съежилась, а затем с головы по телу стал распространяться голубой свет, растворяя стебли и оставляя после себя голубой порошок. Бель туго завязала тесемки и убрала мешочек в сумку, словно бы ничего и не происходило.

К этому моменту вторая мышка уже дёргала подол ее темного платья. Девушка наклонилась и она забралась на ладонь, запрыгивая в мешочек к своей подружке. Его снова окутал темный туман и когда он рассеялся, Мирабель убрала мешочек обратно в сумку.

- Теперь вы нам расскажете что произошло? - нетерпеливо спросил Гуннар. Эльфы тоже в ожидании уставились на них двоих.

- Я просто подумала, что в таком большом поле Грез обязана быть Сумеренница. И не прогадала, - просто ответила Мирабель. Сокомандники не удовлетворились ее коротким ответом и посмотрели на Симая. Тот мягко улыбнулся, поясняя:

- Сумеренницы живут в межах таких полей, усыпляют людей и питаются их снами. Если съедят слишком много с одного человека, то он умирает, - стал вспоминать он. - Выглядят как молодые девушки с платье из цветов, а на лице нет ничего кроме больших глаз, в которых "мерцают чужие сны".

- Она источает от себя аромат травы Грез, который усыпляет, - продолжила Мирабель. - Если встречаешь ее, то нельзя смотреть в глаза. Чтобы спастись нужно шептать обратный отсчёт по дням. Ну, к примеру, четыре дня, три дня, два дня, один день. Ну и поминать нельзя на ее территории.

- А чтоб уничтожить ее нужно сжечь да? - спросила Сильвия.

- Один из способов, - кивнул Симай. - Но если простым огнем, то срабатывает проклятие и на теле появляется плесень. Исключением является сильная святая сила. Ну и это самый быстрый и возможный сейчас для нас способ.

Обсуждая, они снова стали идти к деревне.

- Одно меня беспокоит, - поделилась Бель, - стебли были пожухшие. Это значит, что она давно не питалась снами, но это невозможно. Учитывая размеры этого поля, то деревня тоже должна быть большой и возможности съесть чей-нибудь сон тоже.

- В ней что-то произошло, - догадался Гуннар. Девушка кивнула.

- Ну, осмотримся и поймём в чем дело, - резюмировала Сильвия и спросила. - А если поле такое больше и Сумеренница живёт в межах, то нет ли здесь ещё одной?

- Нет, - отрицательно мотнула головой Бель. - Эти существа делят поля и не любят даже своих. Я не искала особо информации по существам, так что это все что я могу рассказать. Симай, может ты знаешь?

- Да нет, - пожал он плечами. - В храме меня готовили к закрытию Врат, а все остальное было из моего любопытства и безопасности. Мне рассказывали, что святая сила - универсальный инструмент против таких существ. Ну и в родной деревне рассказы всякие слушал. А вы почему не знаете о ней? В ваших районах другие?

- На ум сразу приходит плакучее дерево, - первым ответил Гун. - или ребенок-бабочка.

- Мы с братом однажды спаслись от Тленника, - продолжила Сильвия. - К счастью мама была с нами и увела с кладбища. Но настолько я помню тот случай, он успел записать в свой пергамент трёх эльфов и двух людей до того как его уничтожили.

- Их не успели спасти? - спросила Мирабель.

- Нет конечно, - хмыкнула девушка. - пока нашли его могилу и заливали отваром из кровника его проклятье уже нельзя было отменить. Нам с братом очень повезло.

- Давайте сменим тему на что-нибудь более веселое? - предложил Авель. - К слову, мы дошли до деревни. И что-то мне подсказывает, что тему смерти здесь не стоит поднимать.

- О, Сильварин... - тихо удивилась Сильвия, хватаясь за руку брата. Остальные сдержали свой голос, но атмосфера сразу изменилась.

Деревня была заброшена. Распахнутые ставни и сломанные двери, кое-где превращающиеся в труху. Дыры в крышах, заросшие тропинки и небольшие садики у дома. Казалось, что здесь нет жизни, но при этом не было ощущения запустения. Что-то здесь неясно вызывало тревогу и холод. Но, может, это были проделки неверного света встающей луны и ночной прохлады.

- Вот почему Сумеренница была в таком состоянии, - прошептал Авель. - Не удивительно, что она не вышла к нам. В ее состоянии она смогла бы поесть только если кто-то уснет прямо в поле.

- И что нам теперь делать? - спросил Симай, с опаской оглядываясь по сторонам.

- Самое главное - не расходиться, - сказал Гун, растерявший все свое пренебрежение. Он весь собрался, ненавязчиво опустив руку на рукоять меча на поясе. - Нужно осмотреться. Найдем дом старосты - в нем должно быть больше информации. Или хотя бы он должен быть в лучшем состоянии, чем остальные.

Больше не говоря ни слова они двинулись дальше, осматриваясь в поисках информации. Мельком заглядывая в дома, они не видели ни трупов, ни останков бывших жителей, и это было странно. Напряжение сквозило со всех сторон, страхом щекоча кожу под воротником. Сумерки уже сгустились и Сильв наколдовала огненных мотыльков для освещения. Они парили вокруг них или отлетали чтобы окружение можно было разглядеть получше.

Дом старосты оказался в глубине деревни и выглядел намного лучше остальных. В нем были сломаны ставни и неухоженный садик, но стояла целая дверь и починена крыша. Гуннар заглянул внутрь через окно.

- Там есть старик, - сообщил он, когда вернулся к команде. - Очень старый, но вроде живой. Спит. Думаю, что ему недолго осталось. Если бы дыхание не заметил, то подумал, что он уже того.

- И что нам теперь делать? - тихо спросила Мирабель. - Остаться тут на всю ночь? Может разбудим его?

- Я не думаю, что это хорошая идея, - сказал Гун, скрестив руки на груди. - Он - единственный выживший в этой деревне и черт знает что с ним. Вдруг это он всех убил в деревне.

- Ты думаешь, что мы не сможем дать ему отпор? - проворчал Август. - Он же на грани смерти. Он не сможет сравниться с нами.

- Жизнь не учила тебя осторожности? - фыркнул Гуннар. - Кто знает, кто он и что умеет? Видно поэтому мать ваша спасла вас тогда с кладбища, иначе бы список был больше.

Лица эльфов вытянулись. Сильвия сжала кулаки и между пальцами заплясали алые искры. Август крепко взял ее запястье, строго шепча:

- Не смей. Мать запретила тебе огонь после того, как ты спалила рощу.

- Что ты сказал о моем брате? - не обратила на него внимания эльфийка, и только рука брата держала ее на месте. - Да я тебе щас... Щас...

Мужчина пренебрежительно хмыкнул, не желая извиняться за свою грубость. Августин глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь не реагировать и притянул сестру ближе, обнимая за талию и повернув голову к своей груди, успокаивая не то ее, не то самого себя: насмешки Гуннара уже надоели по самые кончики ушей. Искры с рук почти мгновенно пропали, словно боясь нанести вред родному человеку, и эльфийка глубоко, но резко вздохнула, немного расслабляясь.

Мирабель ощутимо стукнула Гуннара посохом по голове. Тот схватился за затылок и злобно посмотрел на девушку.

- Прежде чем говорить, ты должен думать. А для говна в нашем теле есть другой выход.

- Домашним птичкам слово не давали, - продолжал глумиться он.

- Воякам без чувства такта следует держать себя в изоляции, чтобы не умереть где-нибудь в сточной канаве, - парировала брюнетка. Лицо мужчины резко злобно исказилось: он сощурился, стиснув челюсть, и сжал кулаки до выступивших от силы вен.

Внезапно послышалась тихая мелодия и все замерли. Лёгкий ветер потрепал волосы, принося успокоение и тишину. Они оглянулись и увидели Авеля, лениво перебирающего струны и Симая с лёгким свечением в ладонях в молитвенном жесте, пульсирующего в такт мелодии.

- Ребята, я думаю, что сейчас не время для ссор, - с неловкой улыбкой заметил Симай.

- Сейчас нужно найти ночлег. Я думаю, что сегодня мы многое прошли и нам всем нужно отдохнуть. В этот раз я и Симай будем на стрёме ночью, - добавил Авель и остальные, ведомые лирой и святой силой, почувствовали дикую усталость. Гун встряхнул головой, резко отворачиваясь и первый пошел вперёд.

Быстро найдя укромное место для лагеря, они разложились на сухом сене и быстро уснули. И только когда их дыхание стало размеренным, Авель перестал играть.

- Это было опасно, - выдохнул Симай с облегчением.

- Этот день был особенно сложным, - согласился Авель. - До этого все шло гладко. Нам повезло, - он мягко улыбнулся, так, как Симай не видел ещё ни у кого: с поддержкой и пониманием, принятием. - За эти дни мы успели немного привыкнуть друг к другу.

- Но к грубости Гуна тяжело привыкнуть, - осторожно заметил парень.

- Он рос в совсем другом месте, чем мы, - поделился бард. - В жизни наемника мало нежности и понимания. Но все же ему стоит научиться быть мягче, иначе он рискует навсегда остаться один, - он хихикнул, подмигнув. Блондин тихо рассмеялся, отпуская напряжение.

- Тебе тоже стоит вздремнуть, - отметил Авель.

- Нет, я не могу оставить тебя дежурить одного.

- Давай-давай, а то я тебе Колыбельную сыграю, - погрозил парень. Симай мягко усмехнулся.

- О нет, только не твоя Колыбельная! Я уже ложусь.

- Так-то, Святой Симай, - самодовольно сверкнул глазами Авель. Блондин тихо рассмеялся, извинился и сразу же поблагодарил брюнета, и лег там же, где сидел. Колкое сено впивалось в кожу сквозь рубаху, но не мешало наглой сонливости, тут же укрывшей сознание. Все быстро потемнело, забирая парня в сон.

***

Мягкую тьму Ничего разбавил мягкий голубой свет Грез. Симай удивлённо осмотрелся вокруг и пошел вперёд, по пути встречая Мирабель и эльфов. Тропа из трав вела их в сторону маленькой поляны, где сидел старик в темном плаще.

Когда они ступили на поляну, он развернулся и тихонько кашлянул.

- А... Пришли, - хриплым голосом сказал он. - Я почувствовал, что кто-то нарушил барьер. Но вы не виноваты, - он снова прокашлялся.

- Это из-за вас мы не можем уйти отсюда? - спросил Август. Старик покачал головой, немного помолчав.

- Заклинание держится на книге Вереса и находится между сном и явью. Чтобы выбраться отсюда, вам нужно вырвать лист, где написано, что вы попали сюда. Если ваших следов не будет в книге, то барьер сам выкинет вас отсюда, - он прерывисто вздохнул и замолкнул. В его руках появился лист пергамента и угольный карандаш, в котором он что-то стал записывать, а затем протянул его Симаю, который стоял к нему ближе всех.

- Вот рецепт как попасть к ней. И, - он снова прокашлялся, - не попадайтесь сельчанам на глаза. Старайтесь избегать и не разговаривайте. И побыстрее уходите отсюда.

- Что? Но ведь в деревне никого нет, - недоуменно пробурчала Сильвия. Старик улыбнулся и медленно лег в Грёзы.

- Спокойной ночи и удачи, - напоследок сказал он, и все потемнело.

Симай почувствовал, как он проваливается вниз и внезапно вскочил с сена. Авель удивлённо повернулся к нему и спросил:

- Ты чего? Кошмар? - парень заметил у себя в руках пергамент, который переместился вместе с ним в реальность, и отдал его другу. Симай с силой провел ладонями по лицу и глубоко вздохнул. Уже в который раз за эту ночь.

Глава 1. Деревня Грез. Часть 2

Авель пробежался взглядом по пергаменту - маленький светлячок силы Симая очень помог в этом.

- Что это? Рецепт отвара? - он посмотрел лист с другой стороны и перевернул обратно. Посмотрел на Симая. К ним подошли Бель с Сильвией и Августом. - А вы чего проснулись?

- Нам всем приснился один сон со стариком, - начала эльфийка. - И он дал Симаю этот рецепт.

Ее брат рассказал подробнее, и затем все замолчали. Авель задумался, подняв голову к небу и смотря на звёзды, словно искал в них ответ. Симай взял лист с его руки и прочитал рецепт сам, потом дал его остальным.

- А где Гун? - опомнился блондин.

- Спит, - отрезала Сильвия.

- Он с самого начала не спал, - возразил Августин. - Ты так и будешь в углу один валяться или подойдёшь к нам? И будь добр, перестань так часто язвить.

Мужчина немного полежал и встал, действительно не выглядящий хоть на каплю сонным.

- Откуда ты узнал, что я не сплю?

- Чуйка, - не хотел вдаваться в подробности эльф. - Так ты подойдёшь к нам или нет?

Гуннар вздохнул и подошёл к ним, садясь рядом с Авелем.

- Про какого старика вы говорили? - спросил он.

- Мы же рассказали, - проворчала Сильв. - Ну он такой в балахоне темном и борода у него седая. Кашлял много. Внешность мы не смогли разглядеть.

- Я думаю, что это Сноходец, - сказала Бель. - Причем сильный. Но ни один из тех кого я знаю не подходит под описание. Должно быть это маг-самоучка.

- Откуда ты такая умная взялась, - вяло подколол ее мечник.

- Способность просто спрашивать, а не издеваться над людьми, у тебя атрофирована? - вместо ответа спросила девушка. - Если ты так будешь продолжать общаться, то никогда не войдёшь в приличное общество. Даже в простое не войдёшь.

Лицо Гуннара скривилось, словно он съел что-то крайне кислое. Он помолчал, глубоко вздохнул и неохотно спросил снова:

- Хорошо... Хорошо, откуда ты все это знаешь?

Мирабель довольно кивнула и ответила:

- Как вы знаете я из семьи маркиза, поэтому была обязана проходить обучение. С детства интересовалась магией и много читала. Затем увлеклась некромантией, мой друг очень в этом помог.

- В чем заключаются способности Сноходцев? - спросил эльф.

- Они могут путешествовать по снам или насылать их, - объяснила брюнетка. - За гранью яви можно узнать много нового, но нужно быть осторожным и надолго не покидать свое тело, потому что потом маг может не вернуться обратно и навсегда останется со снах, - она ненадолго замолчала и продолжила. - Я предполагаю, что этот маг слишком долго пробыл в Грёзах и теперь не может вернуться обратно.

- Если он спал, то почему Сумеренница не стала есть его сны? - спросил Симай.

- Не могу сказать точно, - пожала плечами девушка. - Могут быть разные причины, но я думаю, что она может есть только простые сны, а Сноходцы во время своих похождений используют магию.

- Звучит логично, - согласилась Сильвия, кивая. - Тогда нам нужно собрать все ингредиенты и сварить отвар?

- Да, - ответил Авель и улыбнулся, но казалось, что он недоволен. - А теперь идите все спать, пока я не спел вам Колыбельную. Скоро рассвет, и раз нам нельзя показываться на глаза "сельчанам" - кто бы это ни был - нам придется оставаться здесь до следующей ночи.

Перемена в обычно весёлом парне убедила всех послушаться и они легли обратно, в этот раз засыпая по-настоящему.

Бард единственный оставался бодрствующим, и на рассвете, когда сквозь разрушенных крыш стал выглядывать робкий свет, а небо покрываться нежным румянцем, он тихо запел, с любовью перебирая струны:

- Богине своей пою я молитвы,

Я верный слуга ее, льстец и певец.

И под светом луны, и под солнечный свет

Я - вечный, покорный, преданный чтец.

В каждом мгновении найду я мотивы,

В каждой секунде сыщу я причины,

Каждое слово станет основой

Ляжет строками с тихой мольбою.

О, Богиня, меня ты заметь!

Ты - мое солнце, мой красный цвет,

Я - слуга твой, твой раб навека,

Подари мне улыбку! Меня снедает тоска...

Мягкий ветер приласкал щеку и поигрался с косичкой на плече, пригладил руки барда и исчез, прячась за крышами и кокетливо перешептываясь в листве редких деревьев между домов. Авель влюбленно проводил ветер взглядом и прерывисто вздохнул, продолжая перебирать струны в печальном и скучающим темпе. Но вскоре этот мотив замолк, когда из одного дома вышла полупрозрачная фигура женщины, идущей к, судя по форме строения, бывшему сараю.

Слов было не слышно, но по действиям видно, будто женщина покормила корову или лошадь сеном, пригладила холку и пропала за стеной сарая. Парень весело усмехнулся и, оглянувшись на ребят, отошёл немного вбок. Подталкивая себя ветром, он прыгнул на крышу соседнего сарая, незаметно наблюдая за призраками.

"Так вот что за "сельчане",- догадался он, удобно разлегшись на крыше, лениво перебросив длинные волосы за плечо. - Значит старик не хотел, чтобы они поняли, что уже мертвы? Но в чем смысл. Симай легко бы их упокоил."

С каждой минутой призраков становилось все больше: женщины и мужчины, старики - все они занимались делами, которыми обычно занимаются в деревне. Авель легко узнавал привычные действия и заботы жителей, ненароком вспоминая свою семью. Он задумался, вставая и тихо перепрыгивая с крыши на крышу, внимательно разглядывая их.

Вскоре голод дал о себе знать и ему пришлось вернуться обратно к их привалу. Там его встретили Август, заметивший его ещё на крыше, и Гун, протирающий свой меч, с опаской смотрящий на призраков сельчан. В отличие от наемника, у которого в волосах были стебельки сена, волосы эльфа были собраны в аккуратную и крепкую косу.

- Так вот что тот старик имел ввиду, - тихо сказал мечник. Авель кивнул и плюхнулся на сено.

- У тебя сильная связь с ветром, - заметил эльф.

- Это буквально моя стихия, - довольно улыбнулся парень, откинувшись немного назад, облокачиваясь на руки.

- А ты сразу заметил его на крыше, - заметил Гун, кинув короткий взгляд на Августа. Тот вежливо улыбнулся.

- Я же говорил - чуйка.

Авеля с чего-то рассмешил его ответ и он захихикал, переводя весёлый взгляд от одного на другого. Оба с непониманием уставились на него, но бард решил оставить мысли при себе. Сбоку поднялась сонная макушка Симая с сеном в волосах и вызвала новый взрыв смеха. Даже Август улыбнулся.

- Симай, можешь достать нам еды из своей сумки? - попросил Авель. Парень трогательно протер глаза со сна и потянулся к своей сумке, бормоча:

- Я не помню у кого из нас еда, но вроде мы убирали ее в сумку Бель в прошлый раз... - он продолжил копаться в сумке и в итоге достал оттуда лепешки, обернутые в мешковину, и большую флягу с водой. - у меня есть только это.

Парни обернулись на девушек, которые явно не собирались просыпаться сейчас и решили съесть то, что есть.

- Насколько я помню, то у Мирабель тоже скоро кончится еда, - отметил Августин, съедая лепешку небольшими отломанными кусочками.

- Храм дал так мало? - спросил Гун, проглотив довольно большой кусок своей.

- Мы путешествуем больше недели, и ели каждый день по три раза. - встал в защиту Симай. - Храм не мог обеспечить нас едой до конца всего пути... - он ненадолго замолчал. - Прошло уже столько времени, а мы не знаем сколько ещё идти до Врат.

- Мы успеем, - поддержал его мечник. - Три месяца хоть и не большой срок, но достаточный.

Симай согласно кивнул, посмотрел в сторону и поперхнулся.

- Это призраки?! - тихо воскликнул он.

- Да, - ответил Авель. - Их всего около двадцати. Довольно мало, если учитывать размеры деревни.

- Так это, получается, неупокоеные души, - сказал блондин и вскочил на месте. - Их нужно упокоить!

Гун, держа лепешку одной рукой, второй схватил парня за руку и усадил на место. Прожевал ещё один кусок и проворчал:

- Куда вскочил, будто тебя за жопу мемек укусил? Ешь и не отсвечивай. Куда бежать собрался?

- Так их можно просто упокоить и все, - не унимался парень.

- А барьер книги от этого спадет? - резонно заметил Гун. Симай поджал губы, но больше никуда не спешил. - Да и мы не обязаны спасать всех правых, левых, поперечных. Наша задача четкая и односторонняя: закрыть Врата.

- Мой долг как Святого - помогать людям и дарить упокоение скитающимся душам, - твердо сказал парень. Гун хмыкнул.

- Я тебя кто спасет? Защитничек. Права качать и красиво говорить будешь в Храме. А здесь наша задача довести тебя до Врат и обратно. Живым и здоровым. По возможности.

Эльф, пока Гуннар проводил воспитательные беседы, наклонился назад, к сестре, вытянул у нее из под руки пергамент с рецептом и вчитался в строки. И сменил тему, избегая возможной ссоры:

- Где мы можем достать эти ингредиенты?

- Я думаю, что в этом очень поможет наша колючая птичка, - предложил Гуннар.- Кстати, они собираются сегодня просыпаться или нет?

- Мы все очень поздно уснули, разбираясь с этим, - сказал Авель, доедая свою лепешку и отряхивая руки от крошек. - Давайте не будем их трогать, все равно тут днём делать нечего.

- Единственное, что я знаю - это цветок Грез и пыльца Сумеренницы. Это ведь тот порошок да? - уточнил эльф. Получив молчаливые кивки, он продолжил. - Что на счёт остального?

- Мотылька-полупризрака будем искать ночью, - чуть погодя ответил Гуннар, доев свою лепешку. - Это мотылек такой, который и в Грёзах и в реальности летает. Виден только боковым зрением, и черт знает как ловить его надо, - и от души хлебнул воды из фляги, допив ее до конца. Август недовольно вздохнул, стараясь пропустить ругательство мимо ушей.

- Вода мертвеца - это вода, в которой плавал труп не менее двенадцати часов. И это должна быть стоячая вода, - вставил свое Симай, достав из сумки другую флягу с водой. - Август, а Сильвия может наполнить фляги водой, если рядом нет источника?

- Может, - кивнул эльф. - Но маны на это потратится очень много.

- Но маги же просто колдуют заклинания и появляется что им надо: вода там, огонь и ветер, - возразил Гун.

- Все то у тебя просто, - хмыкнул Авель. - Маной мы влияем на существующие вещи. Ничто не берется из ниоткуда, - он направил палец на мужчину, и ветер вытрепал из его волос пару соломинок, оставляя их в ещё большем беспорядке. - Я не создал ветер, а направил существующий воздух в твою сторону. С остальными элементами так же.

- Ну с тобой понятно, ладно, с землёй тоже, а что на счёт огненных и водных?

- Они сильнее там, где есть источник, - пожал плечами бард. - Можно и просто так, но ты скорее свалишься, чем создашь какое-то сильное заклинание. Поэтому во время войн для магов разжигали костры и находили источники воды. Легче взять часть стихии из того что уже есть, чем создавать из ничего.

- Не совсем понял все равно, - пробормотал мечник. - А бытовая тогда что?

- О чем таком интересном болтаете? - лениво поинтересовалась Бель, усаживаясь на колющем даже сквозь плед сене.

- Посвящаем Гуннара в магическую теорию и пытаемся понять рецепт. Ты знаешь, что такое "пепел сожженных сновидений"?

- Это пепел сожженого кошмара, записанного на пергаменте, - сразу же объяснила она, доставая из сумки расчёску и провела пальцами по краю пледа. Воздух вокруг девушек немного замерцал и снова пришел в норму.

- Ты устанавливала барьер от нас? - возмущённо спросил Гуннар.

- Конкретно от тебя, потому что Августин беспокоится только о сестре, а милашка Симай слишком чист для грязных мыслей.

- Юная леди, а как же я? - с наигранной грустью спросил Авель.

- А наш дражайший бард пока не входит в список милашек. Так что барьер бы и тебя не пропустил.

- Что, даже угольком не запишешь? - заканючил он.

- Ну разве что угольком, - фыркнула девушка, решив тоже заплести простую косу.

Глава 1. Деревня Грез. Часть 3

- Что будем делать? - спросила Бель, принимая от Симая лепешку.

- Ближе к вечеру начнем искать все для отвара, потом к книге, - пояснил Август.

- Я видел колодец, когда мы проходили ночью, - сказал Гун. - Думаю, что это единственный источник воды в деревне, потому что за весь путь сюда я не видел ни рек, ни водоемов.

- Но в колодцах нет мертвой воды, - запротестовал Симай.

- А у тебя есть идеи, где тут ещё можно взять воды? - задал встречный вопрос мечник. - Если нужен труп, то есть старик на последнем издыхании, можем бросить его в колодец и подождать.

Симай в ужасе отшатнулся от него. Заикаясь, он спросил:

- Ч-что сделать?! Ты с ума сошел?! Так нельзя делать! - он скривился, чувствуя отвращение к этой идее.

- Это очень жестоко, - осуждающе, но довольно мягко выразился Авель. Гун закатил глаза.

- Какие же вы все тут добрые собрались. И что вы будете делать, когда у нас закончится еда и мы не можем уйти? Просто умирать? - жёсткий вопрос поставил вопрос ребром.

- Почему ты вообще решил пойти к Вратам, если в мозгах одна жестокость? - поинтересовалась Мирабель, доев лепешку и кивком поблагодарив Симая за флягу.

- Я больше не хочу быть наемником, - просто ответил он. - Я хочу жить мирной жизнью.

- Твои действия и слова не создают такого впечатления, - поделился Август. - Невежество, жестокость, чрезмерная грубость - это не то, что поощряется в мирной жизни. Ты больше похож на разбойника.

- Да что вы знаете! - возмутился Гуннар в чувствах и встал, уходя из укрытия куда-то вглубь деревни. Все переглянулись между собой.

- Ну хоть потише будет, - вздохнула Бель. Никто ей не ответил. Симай тревожно смотрел вслед ушедшему мужчине, пальцами теребя подол своей рубахи, Авель задумчиво перебирал струны, глядя на него, а Август смотрел на призраков, беззаботно проводящих привычные дни.

- Вы заметили? - вдруг спросил эльф. - У них нет лиц.

- Значит, что они уже давно умерли, - отстраненно ответил Симай, переводя на него взгляд. - Я не могу смотреть на их мучения... Я... Я упокою их, когда мы закончим с книгой, - его лицо смягчилось от сострадания и жалости.

- Но нас выкинет из деревни, - заметила Бель и подсела к парню. - Здесь я согласна с Гуном - твоя безопасность важнее призраков.

Симай тяжело вздохнул, замолчав. В лагерь опустилась тревожная тишина.

- Я найду Гуннара, - внезапно сказал блондин, вставая и уходя следом. Только Бель подняла руку, чтобы его остановить, но заметив взгляд Авеля, замялась.

- Почему? - спросила она.

- Пусть решат этот вопрос вдвоем. Им будет полезно взять что-то друг от друга, - услышал Симай его ответ в спину.

"Это была глупая идея, - довольно быстро понял он, когда отошёл достаточно от команды. - И куда он ушел?"

Место, где они расположились, находилось на краю деревни, где к счастью было меньше всего призраков. За ней был пролесок и пустое поле, и парень не заметил в нем сокомандника. Он встал на месте, думая о том, куда тот мог пойти, но они знали друг друга слишком мало, чтобы понимать ход мыслей.

Решив ткнуть пальцем в небо, он пошел к дому старосты, но обойти всех призраков казалось ему невозможным. Его не покидало ощущение, что даже несмотря на то, что у них нет лиц, то его заметят, если он просто будет идти среди них.

Симай вспомнил уроки в Храме, где ему рассказывали о долге перед жителями империи, о душах, и не мог успокоиться, чувствуя свою вину перед ними. Время постепенно шло к полудню и на улице стало почти не видно сельчан. Блондин посчитал это за хорошую возможность и осторожно перебежками подошёл к дому старосты, забегая внутрь.

Старик лежал на старенькой кровати и выглядел так же, как во сне, за исключением лишь того, что выглядел на грани смерти, и парень поостерегся подходить ближе, опасаясь отчетливого дыхания Морителя рядом.

Осмотревшись, Симай заметил сложенные в углу книги и листы. Сбоку от них лежал скинутый мешок, и парень подумал, что Гун, скорее всего, был здесь некоторое время назад. В поисках большей информации, он проверил записи на проклятия и пробежался глазами по строкам, как оказалось, личного дневника:

"Кажется, я застрял в этой деревне. Здесь много призраков и даже в Грёзах я не могу выйти наружу..." - он перелистнул пару страниц.

"Я думал, что если я не попадаюсь им на глаза, то они не видят меня, но они знали обо мне с самого начала. Я заметил, что они иногда смотрят на меня, но когда я смотрю на них, то они не обращают на меня внимания..."

"Эта деревня - проклятая. Прошло всего ничего, но мое тело сильно постарело. Запасы еды кончаются. Единственный выход - оставаться в Грёзах, где ни они, ни Сумеренница не смогут меня достать..."

"В грани между явью и Грёзами есть книга. В ней записана история деревни и есть я. Она записывает даже мои мысли. Это жутко. Откуда она взялась здесь? Я не знаю это артефакт или новое существо, которое неизвестно нашему сообществу, но чтобы я не делал я не могу ничего изменить..."

"Призраков стало меньше. Я помню, что в соседнем доме было двое стариков, но в последние пару дней их не видно. Это странно, потому что жители каждый день делают одно и то же, словно проживают один и тот же день тысячи раз... Но это, должно быть, фонарь Морителя увел их в Покой "

Симай старался выхватывать только важные моменты и в итоге перелистнул дневник в самый конец.

"Листы из книги можно вырвать. Но тогда пропадают воспоминания о том, что ты делал в деревне. Я перечитал все свои записи и, учитывая даты, я забыл больше месяца, проведенного тут. Единственное что я помню - это как я попал сюда. Скорее всего нужно было выдирать лист, где я впервые появился. Так будет логично. Если выдернуть лист с определенным "персонажем", то она будет переписывать события так, чтобы не было несоответствий. Следовательно, если не будет моего появления здесь, то и меня самого выкинет отсюда...О, Морфель, милый Ткач, помоги мне во снах"

Блондин прерывисто вздохнул, украдкой оглядываясь по сторонам, и вернулся к дневнику.

"Это было ошибкой. Я дурак, просто полнейший идиот. Мне стоило искать эту книгу раньше. Если бы не мои записи, я бы совсем забыл кто я и как оказался тут на самом деле.

Этот артефакт намного сильнее, чем я представлял. Почему я не подумал, что книге будет легче переписать один лист, чем писать заново все остальные? Действительно, автору легче снова придумать пару строк, чем переписывать готовые страницы.

Я такой дурак, дурак, дурак! Мне никогда не выбраться отсюда... Я так и умру здесь, один, не то от старости, не то от голода..."

"Если кто-то увидит эти строки, если я буду уже мертв и не смогу предупредить во снах, то знай: выбирайся отсюда быстрее. Пока в книге ещё не расписано о тебе много, пока в книге написано всего пара строк или страниц про тебя - беги"

Далее был написан рецепт, который старик дал им прошлой ночью, и записи прерывались. Симай глубоко вздохнул и положил книгу в стопку, не решаясь смотреть их. Посмотрев на улицу, он увидел, что призраков всё ещё нет на улице, и выскочил из дома старосты, в мыслях моля Богиню помочь ему найти Гуна.

Ветки кустов врезались в ноги, цепляли рукава, словно назло удерживая его от места, куда толкал его ласковый ветер - тот самый, что всегда шелестел страницами в храмовой библиотеке и играл с кудрями на голове.

Колодец возник неожиданно: древние бревна, раньше державшие крышу, наполовину отломались, а камень покрылся мхом и темно зелёным плющом. От него тянуло сладковатой сыростью и чем-то ещё таким мерзким, что он никогда не чувствовал ранее. Гуннар стоял, вцепившись в края колодца, его плечи неестественно напряглись, когда он услышал шаги Симая позади.

- Не подходи, - его голос был похож на сталь меча. Он не развернулся, но выпрямился, заслоняя колодец собой.

Симай замер. Между ними повисло молчание, нарушаемое лишь жужжанием мух - назойливым и противным, будто закручивающим напряжение вокруг них.

- Что там... - начал парень.

- То, что я предпочел бы забыть, - Гуннар наконец повернулся. Привычная насмешка пропала, давая место непривычной серьезности и это лишь тревожило сильнее. - Это не то, на что тебе стоит смотреть.

Простояв так немного, Гуннар взял его за руку и молча повел в лагерь. Там Симай возбуждённо стал рассказывать о том, что прочитал в дневнике, временно отодвинув мысли о странном поведении мужчины.

- И сколько он получается пробыл здесь? - спросила Сильвия.

- Три месяца, - ответил мечник, скрестив руки. - Нам нужно скорее закончить с этим, пока нас тоже не вписала эта книга. Я не планирую подыхать, так ещё и таким жалким образом.

- Мы подготовили пепел, - сказала Мирабель. - Нужно только остальное найти.

- Мотылька будем ловить ночью, - добавил Гуннар. - А воду я набрал из их колодца. Правда я не знаю - это мертвая вода или уже проклятая, - его кривая ухмылка была холодной и горькой.

- Что было в колодце? - наконец спросил Симай.

- Кто-то выбросил туда труп, правда уже нельзя понять чей: он разложился настолько, что нельзя ничего понять. Но пахнет и выглядит отвратно, - он достал из кармана флягу, в которой раньше была питьевая вода. Мирабель и эльфы скривились от отвращения.

- Я не буду спрашивать как ты ее набрал, - пробормотала Бель, а Сильвия глубоко вздохнула и уткнулась лицом в плечо брата. Тот машинально обнял ее за спину, поглаживая.

- К слову, отвары же нужно пить? Я не пойду в эту Грезу с вами.

- Ты думаешь, что кто-то из нас вообще хочет пить это? - фыркнула Мирабель на заявление Гуннара, доставая из сумки котелок и магическую грелку, сверяясь с рецептом. - Повезло, что этого мотылька последним нужно добавлять.

Все словно забыли о недавнем конфликте, говоря на простые темы в ожидании ночи. Мотылька пошли ловить эльфы. Недалеко от лагеря, куда не доходил свет, изредка вспыхивал свет их заклинаний и довольно быстро они вернулись, держа два полупрозрачных насекомых в прозрачной магической сфере. Зеленоватый отвар с еле заметным мерцанием был больше похож на болотный огонек.

- Выглядит лучше, чем я ожидал, - пробормотал Симай спустя некоторое время. Отвар стал выглядеть приятнее, в нем плавали лепестки Грез и что-то ещё, о чем он не хотел думать.

- Кто будет пить? - спросила девушка.

- Ты ведь у нас самая сообразительная, птичка, давай ты, - поспешил откреститься мечник.

- Моя специализация противоречит миру Грез, - она помотала головой. - Людям, которые не могут видеть сны, закрыт путь в Грёзы.

- Н-да? - скептически поднял бровь он. - А ещё что мы не знаем о твоей специализации?

- Я готов пойти, - неохотно сказал Симай. - Я нас привел в эту деревню.

- Я с тобой, - поддержал его Авель, привычно держащийся рядом с ним.

- Я тоже помогу, - неуверенно отозвалась Сильвия. - Ты должен остаться здесь, понимаешь же, - твердо сказала она брату, уже открывшему рот. Тот закрыл его, недовольно отведя взгляд.

- Тогда решено, - кивнула брюнетка, наливая отвар в деревянные стаканы.

Переглянувшись, троица почти в один глоток выпила отвар и скривились не только от вкуса, но и знания того, что послужило ингредиентами. Все сели, ожидая того, как они уснут. Первым от переживай выдохнулся и стал засыпать Симай, вместе с ним задремала Сильвия, а затем уснул и Авель.

Тьма вокруг них была густой, как чернила, но под ногами ощущалась пустота, словно они вот-вот упадут вниз, в нескончаемую пропасть. Симай хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, вырвавшись беззвучным выдохом - эхо подхватило его, унося куда-то вперёд, к едва заметному мерцанию. Они пошли вперёд.

В какой-то момент мерцание стало ярче и четче, и они ускорились. Книга появилась из ниоткуда, словно выплыв из глубины им навстречу. Она казалась бы обычной, если не перо, что само писало без чернил.

Симай заглянул в нее:

- Они очнулись в темноте. Разговоры казались лишними и они вместе пошли вперёд, надеясь выйти к книге, - прочитал он. - Симай первым подошёл к ней, читая что в ней написано и удивлённо посмотрел на друзей, - он удивлённо посмотрел на друзей и сглотнул, отходя от нее.

- Я не буду больше в нее смотреть, - прошептал он. Вместо него, опасаясь, подошла Сильвия. Провела пальцем по строчкам, слегка размазав буквы.

- Она... Записывает нас прямо сейчас... - ее голос дрогнул. Столкнув рукой перо со страниц, она перелистывала их назад. - Она написала уже пять страниц с нами. Мы... Мы словно...

- Персонажи, - тихо закончил Авель. Перо настойчиво лезло эльфийке между рук, пыталось поцарапать ладони.

- Вырывай их все, - напряженно сказал Авель, подходя ближе и взяв перо в руки. Оно замерло в его руках, словно бы став обычным. Бард покосился на него, но не отвлекался от книги.

Девушка стала небрежно вырывать страницы, тут же сжигая их в руках, но пара искр попала на книгу и она стала тлеть. Запаниковав, она выронила последнюю страницу в книгу и она зажглась, завораживающе светясь в языках эльфийского пламени.

- Сильвия! - кричал Симай. - Туши!!! Туши огонь!!!!!

Девушка наколдовала воду, но она слабо помогала. Перо снова ожило и вырвалось из руки Авеля, сильно поцарапав ладонь, и пропало в пламени, рассыпаясь белесым дымом.

- Уходим, - резко сказал Авель. - Быстрее, быстрее, быстрее!! - он схватил двоих за запястья и побежал дальше от книги, и издалека стало заметно, как свет от нее охватывал огонь, словно давая ему поглотить свое вместилище.

- Просыпаемся! - крикнул бард и сильно ущипнул Симая и Сильвию.

Они проснулись в деревне, которую поглотил пожар.

Глава 1. Деревня Грез. Часть 4

Пламя бушевало, обнимая собой дома и деревья. Белесые искры весело трещали, исчезая в воздухе, догоняли призраков, разивающих возникшие из ниоткуда рты в ужасе и агонии, словно бы в самом деле чувствовали боль. Громкая тишина их криков ввинчивался в уши потусторонним шумом. Симай накрыл лицо ладонями, молясь Люмене и Морителю об упокоении блудных душ и чувствуя себя грешником, что нарушил все возможные обеты, которые учил с таким трепетом и старанием. На живот и бок давила рука Гуннара, который нёс его и Авеля в своих руках. Рядом бежала Мирабель, накинувшая на плечи их сумки, а с другой стороны Август, бережно и крепко несущий проснувшуюся Сильвию.

Эльфийка шептала заклинания, но защитный купол вокруг них никак не мог сомкнуться. Вода с шипением испарялась от жара вокруг и эльф прикрикнул на нее, говоря использовать другую стихию. Она ахнула, поднимая позади них стену земли, движующуюся за ними и закрывающую команду от огня и обломков домов.

Поле встретило их голубым сиянием, и после алого жара он ощущался спасительным льдом. Они пробежали поле и остановились только тогда, когда за ними виднелись лишь обломки стен и белый дым.

Гуннар плюхнулся на землю, отпуская ношу, но Симай и не думал вставать, продолжая шептать молитвы. Авель подполз к нему, беря его лицо в ладони.

- Достаточно, они услышали тебя, - прошептал он, проникновенно смотря в глаза.

- О, Моритель, ведущий в Покой... - продолжал он, поднимая глаза к звёздному небу, но Авель снова повернул его лицо к себе.

- Святой Симай! - прикрикнул он, и нескончаемый шепот затих. - Молодец.

Позади них Мирабель насильно поила Сильвию восстанавливающим отваром и объясняла Августу, что она потратила очень много маны впустую, пытаясь колдовать воду среди пожара.

-Вода и земля обычно ей тяжело даются, - признался он. - Они не в ее характере.

- Я уж вижу, - проворчала она, удобнее усаживаясь на земле. - С ее огненным характером неудивительно. И все же она держала защиту до конца. Грей ее, скоро накроет истощением и она замёрзнет.

- Сегодня отдохнем тут, - устало выдохнул Гуннар, ложась на землю. - Как там наш Святой?

- Нормально вроде, - неуверенно ответил Авель и огляделся, взволнованно спросив. - Где моя лира?

- Я убрала ее в сумку. Держи, - ответила девушка, доставая инструмент. Бард облегчённо выдохнул, забирая ее и обнимая двумя руками.

Воцарилась тишина. Вдалеке виднелся неестественно белый дым, в темноте особенно привлекающий к себе внимание. Поле было тихим. Даже ветер не шептался с листвой в редких кустах, не трепал подол рубах парней или платья девушек. Лишь луна светила сверху, наблюдая за ними, и перемигивались звёзды.

- Так что случилось там? - спросила Мирабель.

- Где? - спросил Август. Белый дым почти растаял вдалеке.

- В смысле? - возмутилась девушка, она повернулась к Авелю. - В Грёзах. Вы ведь должны были вырвать страницы, где появились мы и... - она замялась, недоуменно нахмурившись. - О чем я только что говорила?

- О каких-то Грёзах, - ответил ей Гун. - Ты настолько хочешь спать? Ну извини, что мы не можем все время отдыхать. У нас ограниченное время.

- Я чувствую себя такой уставшей, - слабо сказала эльфийка, держась за голову. - Что произошло?

- Отдыхай, - брат прижал ее к себе, и девушка быстро уснула на его коленях, уложив голову на плечо. Она тихонько дрожала, прижимаясь к эльфу в поисках тепла. Бель быстро достала для нее плед из сумки и укрыла им. Авель задумчиво осмотрел их всех, а потом на заснувшего Симая. Боль в ладони привлекла его внимание: в ране подсыхала кровь.

- Давайте сейчас ляжем спать и продолжим размышления утром. Гун, посторожишь со мной?

Ответом ему служил молчаливый кивок. Мирабель активировала посох и очертила его концом их привал, шепча заклинание защиты, затем стала доставать из сумки пледы. Авель встал помочь ей и Август аккуратно уложил сестру на землю, тоже помогая расстелить спальное место. Гуннар перенес Симая, Августин уложил рядом с ним сестру, просто садясь у ее ног, а Мирабель легла рядом с эльфийкой. Ее посох рассеялся и она прикрепила розовый камень из его навершия в свою цепочку на шее.

Авель сел рядом с Симаем, начав играть что-то успокаивающее и ненавязчивое, смотря в сторону рассеявшегося дыма и спросил у мужчины:

- Эй, ты правда не помнишь, откуда мы только что бежали?

- Что за чепуху ты порешь? - возмутился он, повернув к парню голову. - И так целый день шли, а тут ты с птичкой на мозги действуете. Если устал, то ляг проспись.

Авель замолчал, думая о произошедшем и о том, почему он помнит то, что произошло с ними, а остальные - нет.

"Богиня, твои шутки скоро меня доведут, - ласково хмыкнул он, кинув короткий взгляд на небо. Ветер коротко пригладил его волосы и взъерошил бардак на голове Гуна, взвиваясь ввысь и умолкая. Парень вздохнул, прекращая играть и посмотрел на блондина. - Интересно, будет ли помнить он..."

Луна плыла по небу, даруя свое внимание всем, кто ступает под ее светом, и покорно отдавала власть встающему рассвету. Солнце кокетливой нежностью красило небо, и утренняя прохлада холодными пальцами щекотала спину. Гуннар отошёл, надеясь найти в недалёких кустах что-то полезное, и Авель встретил восход новой песней, которой он встречал каждый рассвет. Иногда повторяясь, но чаще придумывая новые куплеты, он чувствовал детский восторг, словно бы он вернулся в храмовый сад со статуей Богини, которая улыбалась только для него.

Сегодня он пел про нежность восхода и как прекрасны бутоны, распускающиеся с первыми лучами солнца, о том, как он восхищается красотой мира, в который привела их народ Богиня столетия назад.

- Фанатик, - цыкнул вернувшийся мечник.

- Не вижу в этом ничего плохого, - ответил ему Авель, кидая чуть прищуренный взгляд. - Моя любовь к Богине самая чистая и глубокая, и ничто на свете не заставит меня отвернуться от нее.

- Не надо мне вешать эти приторные сопли, - скривился он, садясь на прежнее место и став жевать какой-то зелёный лист.

- Что ты ешь? - спросил бард.

- Боргуша - растет везде и энергии придает, хочешь? - он протянул парню несколько листьев. Он взял, откусывая кусочек на пробу. Во рту разлилась небольшая кислинка и странный привкус, который характерен любому растению.

- Я думал, что у нее съедобны только ягоды, - сказал Авель, теперь жуя целый лист.

- На одном из заданий не было возможности найти нормальную еду, но живот крутило так, будто внутри кинжалом ковырялись, - он закинул в рот несколько скомканных листьев.

- Как так вышло, что у наемника не было с собой запаса еды?

- Твари потому что у меня были, а не товарищи, - цыкнул он и замолчал. Он обвел взглядом округу впереди, а потом посмотрел на Авеля и нарочно небрежно продолжил. - Кинули меня опять, оставив самого разбираться. Но я все равно выжил и морды им набил. Пришлось правда несколько дней отлежаться дома потом, но я не жалею. Знали ведь, козлы, что на мне все заживает, как на псине, знали что я вернусь, и все равно кинули.

- Поэтому ты решил уйти? - мягко спросил брюнет.

- Да, - коротко ответил он. - Ушел бы и раньше, но возможности не было, а тут подвернулось так. Целое спасение мира. Да я бы даже за бесплатно пошел, лишь бы вылезти из той канавы. А ты чего поплелся?

Авель немного помолчал, думая как ответить.

- С детства бегал по храму, будто не прихожанин, а посветник какой или гудец. Да и магия сильная у меня. Учитель Симая предложил епископу, что ему не помешает помощник и меня внесли в список.

- Да уж, гудцом тебе бы пошло, точно бы дослужился до барда-хранителя, - хмыкнул мечник.

- Я и есть бард-хранитель, - фыркнул парень. На вопросительный взгляд он ответил, - меня назначили им перед тем, как вы все пришли в храм. Святого не может сопровождать простой гудец.

- А что твои домашние сказали?

- Мама конечно расстроилась, но она ожидала, что я когда-нибудь полностью уйду в храм, отец тоже переживал, но не мог при ней и сестрах сказать все что хотел.

Они замолчали, встречая новый день после тяжёлого испытания. Постепенно просыпались остальные. Август поежился, просыпаясь от холода и решил пойти на разминку чтобы согреться. Гун пошел с ним, решив размяться в дружеском спарринге. Следующим проснулся Симай, опасливо посмотревший по сторонам, и с облегчением закрыл глаза.

- Ты помнишь? - спросил бард.

- Как будто не все, - честно ответил блондин. - А что?

- Кажется, мы единственные помним деревню, - пояснил он и протянул руку, молчаливо спрашивая помощь.

- Что? - удивлённо ляпнул Симай, без вопросов исцеляя небольшую рану.

- Какая деревня? - поинтересовалась Бель, ежась от прохлады и прижимаясь к Сильвии.

Парни вздохнули, переглядываясь между друг другом, и рассказали девушке о предыдущем дне и ночи. Она задумалась, и ответила только к приходу Августина с Гуном:

- Тот артефакт значит был очень сильным, раз мог управлять нашими воспоминаниями.

- Вы забыли только то, что было в самой деревне, - снова сказал Авель. - Я не знаю, что это было такое.

- О чем вы, черт побери, говорите? - разозлился Гун. Авель вновь рассказал о недавних событиях, и в этот раз тихо ответила Сильв:

- Вот почему я чувствую себя такой истощенной, - она сильнее вжалась в плед. - Я давно не чувствовала себя так.

- Сильв, ты веришь? - с сомнением спросил эльф.

- А ты видишь какое-то другое объяснение моему состоянию? - задала она встречный вопрос.

- Мы можем доказать, - сказал Симай. - Вы рассказывали нам о том, как вас спасла мать от Тленника, и что Сильв как-то спалила рощу.

Все снова замолчали, переваривая услышанное. Произошедшее нельзя было оставить без внимания, но и сделать они ничего не могли. Так ничего не решив, они решили позавтракать и продолжить путь. Вместе с едой Бель достала книжку, раскрывая ее и что-то читая.

- Это действительно так... - пробормотала она и подняла взгляд на команду. - Я записывала, что мы застряли в деревне, рецепт отвара Грез и то, как вы твое, - она кинула взгляд на Авеля с Симаем и эльфийку, - выпили его, чтобы вырвать из той книги упоминания о нас.

- Так вот что ты иногда записываешь, - пробормотал Симай в пустоту.

На поляну снова опустилась тишина. Она наполняла головы непониманием и чувством потери чего-то важного и личного, что теперь никогда не получится вспомнить.

"Мы как персонажи в книге, которым вертит автор как хочет... - подумал Симай. - Ведь "легче переписать пару строк, чем переписывать готовые страницы"... Но... Нет, невозможно, чтобы весь мир был написан, ведь нас так много: столица, города, деревни..."

"Но ведь есть летописи из Храма, где описывается каждый поход к вратам и... - блондин слабо помотал головой, выкидывая невнятные мысли из головы. - Невозможно. Богиня и Фануил не могут так поступать с нами. Не стоит забивать голову ерундой"

После еды они собрали вещи и активировали компас. Теперь он не показывал в сторону исчезнувшей деревни, а упорно вел правее, где вдалеке стала виднеться дорога. Но поворачивая голову, они видели темные пятна разрушенных домов и поле Грез, днём покрытые серым одеялом пушистых семянок целебной травы. Навязчивое чувство чего-то важного, но забытого укрыло всех тревожным одеялом, словно Морфель соткал над ними невидимую паутину.

Глава 2. Лес мечтаний. Часть 1

До самой дороги они шли в тишине. Темп пути снизился из-за Сильвии, не до конца восстановившийся после произошедшего, но Бель поила ее восстанавливающими отварами, а Симай старался помочь святой силой, мало помогающей эльфийской магии. Попеременно ее брал на руки Августин и даже Гун, которому надоел их тихий темп.

- Как у тебя хватает сил нести ее так долго? - спросила Мирабель.

- Я усилитель, - коротко ответил он. Все снова замолчали и мужчина посчитал нужным сказать больше. - Меня этому научил отец ещё когда мне было тринадцать.

- Он был наемником? - предположил Августин.

- Мои родители были авантюристами. - сказал Гун неожиданно спокойно.

- Тогда почему ты стал наемником? - не понимал эльф.

- Там где я жил для сироты не было другой работы.

Все замолчали, подумав, что задели не ту тему, которую стоило бы.

- Извини, должно быть, я зря завел эту тему, - искренне сказал Август. Гун покачал головой, хмыкнув:

- Ничего. Это было давно, да и времени на то чтобы реветь у меня не было.

- Ну, теперь я понимаю почему ты такой грубый, - пробормотала девушка.

- А ты чего такая колючая? Поди не лучше меня, - обернулся к ней мужчина, ехидно подняв бровь.

- У меня есть старший брат и невестка, - ответила она.

Симай обрадовался, что разговоры снова пошли в их компании, даже если не очень веселые. Путь продолжался. Солнце грело макушки и стояла ветреная погода, путая волосы и разметая их в разные стороны. Авель убрал лиру себе за спину и заплел волосы в низкий хвост простой лентой, а затем сцепил руки за спиной, идя немного позади остальных, когда Симай вел впереди, иногда посматривая на компас. Его светлые кудри распушились, превратившись в один сплошной ком, похожий на шарик семянок Грез. Должно быть ветер не тревожил только Гуннара, у которого волосы еле доходили до ушей.

Сильвию трясло ознобом два дня и только к третьему вечеру ближе к привалу она смогла поддерживать темп остальных.

- Простите, - смущённо извинилась она за свою медлительность. Мечник махнул рукой, не принимая ее беспокойства и пошел набирать хвороста для костра.

- Что там компас? - спросила Бель, подходя к Симаю с расчёской.

- Показывает прямо, - пожал плечами он и замер, когда почувствовал как девушка стала аккуратно расчёсывать его. - Я могу сам, - тихо пробормотал он.

- Я хочу повозиться, - ответила она, чуть дёрнув его за прядь. - Дома я часто причесывала своих племяшек.

- Ого, а как их зовут? - сказал блондин.

- Потом как-нибудь расскажу, - ответила она, избегая ответа. Они замолчали. Вернулся Гуннар с хворостом.

В этот раз Сильвии снова не дали использовать свою магию, и Мирабель зажгла их сама, с некоторым трудом наколдов огонек достаточной силы для розжига.

- Я все вот думаю, ты же мертвяками управляешь. Как ты магичишь? - сказал Гун.

- Основы никто не отменял. Бытовая магия - самая база, которую нужно учить.

- Вроде говорили, что без источника колдовать не можете, а тут щас вон че, - проворчал мужчина. - Вот и понимай вас, магов.

Девушка закатила глаза, решив ничего не объяснять наемнику. Все внимание ушло на поздний ужин, а затем и в сон. А на следующий день они встретили по пути полузаброшеный храм. Симай сразу повел всех туда, игнорируя направления компаса.

Вечер ещё не взял округу в свои краски, но внутри царила полутьма. Фонари слабо освещали помещение, не давая биться о немногочисленную мебель и алтарь в глубине. Они отбрасывали тусклый свет на пол и стены, оставляя кое-где темные пятна. Симай и Мирабель сразу двинулись к алтарю, пока остальные мялись и осматривались у входа. Они опустились на колени, сложив на них ладони, и замерли. Воздух здесь был свежим, но вместе с тем заполнен чем-то потусторонне влажным, заполняющим лёгкие лёгким дурманом. Особенно это ощущалось у самого алтаря, но, возможно, это чувство шло от остатков палочек ладана, впрочем, давно истлевших и которые стоило бы выкинуть, чтобы не оставлять внутри мусор.

Алтарь был ввиде каменного маленького изваяния из крупного камня. В его изготовлении не обошлось без благословения Аэриона, ведь фигуры братьев были весьма аккуратными и искусными, одетые оба в балахоны и своими символами в руках.

Чуть погодя к ним присоединился Гуннар и некоторое время все молчали. Авель, Августин и Сильвия молча сидели на скамейке у входа, ожидая пока друзья закончат с молитвой. Эльфы посмотрели на барда, молчаливо спрашивая, и он прошептал:

- Это храм братьев Морителя и Морфеля. Симай, как святой, должен приветствовать Фануил в их храмах. А Бель и Гуннар, скорее всего, обращаются к Бледному перевозчику.

- Почему их обоих? Здесь не видно бабочек Ткача или его паутины, - тихо спросила Сильв.

- Посмотри внимательнее, - прошептал ей парень.

Эльфы послушались и действительно заметили черных бабочек, спрятавшихся в темных уголках, куда еле-еле доставал свет тусклых фонарей. За темными крылышками, спрятанная от обычных глаз, едва проглядывалась тонкая нить серебристой паутины.

Пока они разглядывали храм, троица закончила молитвы и направилась к выходу. Уже повечерело и команда решила основать ночлег невдалеке от него.

- Нам рассказывали про всех Фануил, но мы не знали, что Ткач и Перевозчик братья, - задумчиво сказал Август.

- Конечно, эльфы ведь больше почитают Владыку садов и Певца, - ответил ему Симай. - Жители особо не интересуются, им достаточно знать имена и кого просить о благословении. Я думаю, что только служители храмов и почитатели их двоих знают об этой связи.

- В магической башне особо любопытные тоже в курсе, - добавила Бель, отвлекаясь от своего дневника.

- Какая она вообще, башня магов? - полюбопытствовала эльфийка. Бель немного задумалась, смотря на дневник, а потом ответила:

- Разные маги приходят в башню, но в основном они все сидят в библиотеке и лабораториях. Они исследователи и испытатели, поэтому лечебница всегда заполнена. Киран мне рассказывал, что они согласовывают расширение больничного крыла.

- Ты случайно не про наследника башни говоришь? - вклинился Авель, привычно перебирающий струны. Мирабель удивлённо подняла голову.

- Вы знакомы?

- Было дело, - уклончиво сказал бард, улыбаясь чему-то своему.

Разговоры продолжались ещё некоторое время, а потом затихли сами собой, словно слова начинали засыпать вместе с путниками. В этот раз на стороже остались эльфы, еле слышно переговариваясь у тлеющих углей.

- Я все никак не могу вспомнить ту деревню, о которой говорил Авель и Симай, - Сильвия магией закручивала прозрачный дымок над костром. Брат смотрел в темноту, куда днём показывал компас, и хмурился на внутренние предчувствия.

- Я тоже не могу, - он обернулся к ней. - Но мы никак не можем это узнать в ближайшее время, так что не загружай себя этим так сильно. - эльф обнял сестру за плечи, и она положила голову на его плечо, вздыхая и прекращая баловаться магией.

- Что ты там высматриваешь?

- Что-то не так с тем лесом, - ответил Август. - Надо сказать ребятам, чтобы мы как-нибудь обошли его.

Эльфийка кивнула, соглашаясь:

- Твое предчувствие никогда не подводило нас. Надеюсь, что больше не встретится таких препятствий, как та деревня. Я медитировала, пока не могла колдовать, но даже так не смогла ничего вспомнить. Нет даже намека на то, что был забыт какой-то день. Словно бы его и не было.

- Раз даже с медитацией не вышло, то просто так вспомнить точно не получится... Ребята говорили что-то о названии той книги, ты не читала что-нибудь про это в нашей библиотеке? - сестра надолго задумалась перед тем как ответить:

- Верес... Я знаю только про растение, которое называется похоже и обладает сильным усыпляющим эффектом, даже скорее смертельным.

- Может ли быть, что мы зашли на территорию Ткача? - спросил Август. Эльфийка стала жевать губу, раздумывая.

- Может быть это артефакт, который сделал он, но нельзя сказать наверняка. Нужно спросить у Мирабель и Симая, они больше знают. Может и об артефакте что-то смогут сказать.

Она промычала что-то в согласии и они замолчали, смотря как рассеивается в воздухе невидимый дымок от костра. Ночь была тихой...

***

Симай неохотно открыл глаза, чувствуя как в голове неприятно полегчало и заполнилось чем-то, что напоминало разноцветный мыльный пузырь. Он сморщится, приподнимаясь и оглядываясь.

Вокруг него было темно и виднелись лишь серебристые пути, кое-где перекрещиваясь и напоминая узорчатую паутину. На плечи село несколько бабочек, щекоча крылышками щеки, а затем взлетели, темной тучкой устремляясь вперёд и остановившись вблизи. Пара из них то и дело то возвращалась к нему и кружили вокруг, то летели к остальным, пока парень не понял, что они хотят его куда-то привести.

Блондин встал и быстро пошел к ним. Они вели его вперёд, иногда кружа вокруг или садясь отдохнуть на плечи или голову. Симай проходил мимо перекрестков нитей, кое-где видя силуэты людей: "Сноходцев," - поправлял он себя, - которые незаметно появлялись и так же незаметно исчезали в темноте и путях.

" Не слишком ли долго я иду, - думал он, - А вдруг уже слишком много?"

Но бабочки упрямо вещи его вперёд, а проснуться не получалось. Страх подкатывал к нему горьким холодным комом в горле, не давая дышать, и через какое-то время бабочки наконец остановились и стали кружить над землёй. Парень недоуменно посмотрел на них, а потом вниз на нить и заметил несколько листов, словно бы вырванных из книги.

Настороженно приглядевшись, он опустился и стал их осматривать, не притрагиваясь. Бабочки успокоились и стали опускаться к нему, усаживаясь кто на голову, кто на одежду, испещряя белую рубаху черными пятнами. Они почти не ощущались, словно бы его окутал темный туман, который чувствовался душой, а не кожей, хоть во сне и тяжело было определить реально ли его тело или нет. Блондин всмотрелся в записи:

"Век Тишины оставил после себя души, что не верили в собственную смерть так рьяно, что избегали фонаря моего милого брата. Даже в своей паутине я не мог найти их, чтобы отправить в Покой, а все отправленные Сноходцы погибали, выпитые призрачными ртами, жаждущими существовать в этом мире.

О, Богиня, прости слуг своих за этот просчет и разреши накрыть деревню куполом сна..."

Симай взял в руки листы, оставаясь сидеть на корточках, боясь спугнуть с себя бабочек, и стал читать второй лист, исписанный двумя почерками - от мягких закругленных, витиеватых букв до резких и маленьких, отрывистых:

"Книга Вереса будет охранять покой жителей, отживающих свой призрачный срок до того, как не кончится магия в их душах. Никто не сможет выбраться из деревни, даже случайные путники, кому не повезло быть записанными в эту книгу. Я сожалею и дарую несчастным быстрый переход в Покой. Дорогой брат, это наша общая вина, так что будь милостив к этим душам.

Морфель, мы не можем отвечать за тех, что по собственной глупости попал в закрытое от них место. На моей совести только непослушные души, что не следуют за фонарем. Ты знаешь, что я никогда не занимался безвозмездной помощью.

Брат... Люмена точно не одобрит твой подход...

Не стоит пугать меня ею. Мы давно не в ссоре и она не будет осуждать меня за такой выбор"

На обратной стороне листа не было записей, словно бы это было личной перепиской, а не вырванной страницей. Третья была исписана рунами и скудных навыков Симая хватило только на то, чтобы понять что это записи устройства работы артефакта и, если он правильно понял, то книга бы самоуничтожилась после того, как сгинул последний призрак.

Вздохнув, Симай потер лицо ладонями и посмотрел вдаль, куда устремлялась, казалось, бесконечная нить пути. Одна из бабочек вспорхнула с его плеча, выцветая и выпрямляясь, в конце концов превращаясь в фигурный белый лист бумаги. Парень поймал его и прочитал надпись с узнаваемым витиеватым почерком, где была короткая благодарность и похвала. Симай улыбнулся и оглянулся по сторонам, словно бы мог увидеть отправителя, и встал. Записка ожила, темнея и изгибаясь, пока на ладони вновь не затрепетала крыльями черная бабочка.

Она взлетела и села его на нос, раскрыв крылья и закрыв парню глаза. Темнота внезапно окружила его и последнее что он запомнил - это чувство того, словно он проваливается сквозь паутину и падает, падает, падает...

Пока не открывает глаза на рассвете. Около него спали Мирабель и Сильвия, со стороны поля возвращался с утренней прогулки Авель, невдалеке слышался звук тренировочного боя Августина и Гуннара. Парень сел, обняв колени руками, пытаясь прийти в себя и отогнать холодное и липкое чувство страха от, казалось, бесконечного падения.

"Нужно рассказать ребятам," - со вздохом подумал он, доставая флягу с водой и делая большой глоток. Понемногу страх отступал, отпускал с

ердце из своих ледяных пальцев, давая вздохнуть глубже и легче. С мягких кудрей взлетела бабочка, лениво покружив вокруг и устремляясь в храм.

Глава 2. Лес мечтаний. Часть 2

После завтрака ребята начали обсуждать следующие действия. Такие собрания стали привычными для них в последние дни, хоть и в действительности на них обсуждались незначительные вещи, ведь в однообразной дороге почти не было ситуаций, нуждающихся в обсуждении. Однако лес вошёл в список действительно важных тем.

- Нам нельзя идти сквозь лес, - взял слово Августин. - Там есть что-то, что нам следует обойти.

- В первый раз слышу про твою чуйку, - хмыкнул Гун.

- И всё-таки, - настаивал эльф.

- Давайте сначала подойдем к нему, а затем уже решим что делать дальше, - выдвинул идею Симай.

- Может там будут обходные тропы, - поддержала его Мирабель. - Мы идём по Императорскому тракту. Здесь часто проходят караваны из Моргорда. Если лес опасен, то там должны быть обходные пути.

- Нет, мы уже отошли от него, - покачал головой Гун и тыча пальцем в сторону от их тропы. - Она там, а эта дорога - хрен пойми что, потому что ведёт непонятно куда. Этот компас вообще мне кажется над нами издевается и все время ведёт куда угодно, но не по дороге.

- Не смей так говорить о священном артефакте, - нахмурился Симай, накрыв ладонью компас на шее. - И он не обязан вести нас по дороге. Он показывает прямой путь до Врат. Откуда бы ему знать их?

- Ну раз он такой крутой, то должен, нет? - продолжал ерничать мужчина. Симай уже открыл рот, чтобы сказать что-то, но Авель погладил блондина по спине, обращаясь к наемнику:

- Гун, хватит. Сейчас мы должны обсудить не это.

Мужчина закатил глаза, облокотившись о колени локтями, чуть сгорбившись и расслабляя спину.

- Я ещё должен рассказать вам, - продолжил Симай после непродолжительной паузы. - Мне приснились пути Ткача и я узнал, что произошло в той деревне.

Все внимательно посмотрели на него и он рассказал то, что видел во сне.

- Значит мы зря сломали барьер? - спросила Сильвия. Симай покачал головой.

- Нет, в огне они нашли свой окончательный покой и наконец ушли за Перевозчиком, так что мы просто ускорили то, что должно было произойти.

- Но мы не вспомним то, что произошло там, так? - спросил Гун, больше утверждая. Симай криво улыбнулся, молчаливо отвечая, и сменил тему:

- Ну, раз мы все решили, то нужно продолжать путь.

Команда быстро собрала вещи и выдвинулась дальше. Компас упрямо показывал в сторону леса, сколько бы сил не вливал в него Симай и как бы его не уговаривал. Он чувствовал, что они должны идти только по тому пути, что указывает стрелка, но не мог спокойно продолжать дорогу, помня о предчувствиях Августа. Произошедшее в деревне всё ещё было свежо в его памяти и веревка опасений неприятно начинала обвивать шею.

До опушки леса они дошли только к вечеру из-за тщетных попыток увидеть обходные тропы, но как назло равнина в этих местах поросла кустами и высокой травой с ямами и рытвинами, мелкими животными и змеями.

Ночь было решено провести перед лесом. Все занялись обустройством ночлега: девушки чертили защитный контур, кто-то пошел за хворостом, занялся охотой и готовил место для сна. В этот раз защита оказалась очень кстати - мелкие хищники уже несколько раз попытались проникнуть внутрь на запахи мяса, а змеи - просто проползти через лагерь.

После ужина, когда по очереди на дежурстве остались Гун и Авель, они паралельно разделывали туши трёх рябок и нескольких ушанов.

- Я думал, что ты белоручка, - хмыкнул Гун, смотря как парень с рассеянной улыбкой потрошит птицу, выкидывая внутренности за защитный контур, где были слышны звуки борьбы между теми, кто хотел отведать потроха.

- Я жил в деревне, там не забалуешь, - фыркнул он, убирая прядь за ухо и размазывая кровь по виску. Гуннар довольно хмыкнул, кинжалом разделывая ушана.

Закончив с ним, он кинул части в созданную Сильвией деревянную посудину с водой, где костяные рыжебрюшки полоскали их от остатков крови. Мужчина взял в руки тушку рябки, наблюдая за тем, как когтистые лапки топят и вертят мясо в посуде, то и дело разбрызгивая воду по сторонам.

- Лучше бы она сама прополоскала их, так воды не напасешься, - цыкнул наемник.

- Сильвия может наколдовать ещё, не стоит волноваться об этом. Я уверен, что на повседневные нужды колдовать не так сложно, особенно для нее, - он стал чистить последнюю тушку и повернулся к нему, хитро щурясь, - А зачем тебе эта вода? Неужели собрался пить?

Не получив ответа, он удивлённо округлил глаза:

- Да, ладно? Эй, Гун, ты что, бессмертный? А вдруг заболел бы чем??

- Да не буду я ее пить! - проворчал он, наконец отворачиваясь от питомцев Бель. - Просто жаль тратить ее впустую.

Они ненадолго замолчали, заканчивая с разделкой, а затем подготовили ее для хранения, щедро обваляв в соли и подвесив над костром для сушки.

На утро продолжилась уже ставшая привычной рутина: все проснулись, позавтракали и обсуждали как двигаться дальше, по итогу собрания все же решив идти напрямую через лес. Бель достала из мешочка несколько костей и нашептала заклинание, затем раздав команде по-одному.

- Не теряйте их. В случае если мы разойдемся, то они будут показывать дорогу к Симаю, потому что у него компас, и мы сможем найти друг друга.

Сойдясь на таком решении, они ступили в лес, идя цепочкой друг за другом.

Несмотря на опасения эльфов, лес выглядел почти обычным. Симай вел их вперёд, никуда не сворачивая и периодически поворачиваясь назад, чтобы увериться в том, что никто не потерялся, пока в очередной раз не обернувшись, он увидел лишь пустоту позади.

Блондин остановился, удивлённо и боязливо смотря по сторонам, сжимая в руке компас и проверяя в кармане штанов кость. Дав себе немного времени на раздумья, он снова двинулся вперёд, надеясь, что лес не разрушит магию Бель.

Листва перешептывалась между собой, скрипели ветки вверху и хрустел хворост под ногами, все вокруг понемногу словно начинало оживать и дышало, само собой раскачиваясь по сторонам в отсутствии ветра. Привычных шорохов от диких животных не было слышно, не было и пения птиц, отсутствие которого он почему-то заметил только сейчас.

Проходя мимо деревьев, он смотрит по сторонам, надеясь увидеть друзей, но вдруг замечает учебную комнату в Храме, за столом которой сидит он и Авель. Они что-то обсуждают и смеются, лёгкие занавески порхают от слабого ветра и вечернее солнце красит комнату в золотисто-медный цвет. Симай в неверии подбегает к этой живой картине, висящей в воздухе между двух стволов деревьев, но она рассеивается, словно тающий на весеннем солнце снег.

Парень с силой трет глаза, зная, что такого не может быть - не существует живых картин, да и обычных картин уж точно не может быть в лесу в какой-то неизвестной глуши. Он открывает глаза: лес выглядит обычным в своей тишине, но на затылке он чувствует холодок и оборачивается, но ничего не замечает. Парень ускоряет шаг, следя за направлением стрелки.

Мимо него все чаще появляются и проносятся картины мест, куда он мечтал попасть, потом видел людей. Словно живые, он двигались, разговаривали, куда-то шли, видел прошлое - от самого недавнего вечера у костра до самых далёких, о которых помнил он и селяне из родной деревни.

Движущиеся картины показывали родной Храм, где он вырос, странную пещеру с библиотекой внутри и разбросанными книгами, Центральный Храм, где он познакомился с Авелем и другими посветниками, жрецами и епископом. Он видел порт, куда мечтал попасть, живописный водоем, в котором почти не было света и реку, впадающую в большое озеро.

К какой бы картине он не подходил - они все рассеивались, оставляя Симая с нарастающей головной болью. В конце концов он не выдержал и сел на камень, закрыв лицо ладонями и решив немного отдохнуть от иллюзий, что показывал ему проклятый лес. Он мягко провел рукой по волосам, напитав ее святой силой, и почувствовал, словно каменная плита упала с его головы. Дышать стало намного легче, но за место боли пришло головокружение и он не решился встать и продолжить идти.

Продолжая сидеть, он смотрел на свои ноги, замерев, потому что любое движение усиливало круговерть перед глазами и вызывало тошноту.

"Августу наверно здесь будет действительно плохо," - подумал парень, сочувствующие вздохнув.

Внезапно он услышал смех и шорох листьев. Голоса приближались, скрипели ветки, и Симай вскочил и поднял голову, тут же морщась от головокружения, и облокотился о ствол, стараясь не упасть.

Когда мир перестал крутиться так сильно, он медленно поднял голову, смотря на существ, которых он никогда раньше не видел. Они висели на ветках, держась за них длинными пальцами и качаясь из стороны в сторону. Их ноги были такими же длинными, с хваткими пальцами, а рот слишком большим, искривлённым в ухмылке до ушей, обнажающей грязные, противные на вид зубы, похожие на человеческие. Ненадолго замолкнув, рассматривая парня, они снова загоготали:

- Пришлый!!! Пришлый!!! Идёт по страницам...

- Боится разбиться!!!

- Э-кхе-хе-ехе-хе!!!

Их голос ввинчивался в уши раскалёнными толстыми иглами, а морды выглядели отвратительно уродливыми с непропорционально большим ртом и глазами с широкими черными зрачками. Они выглядели хуже любых существ и даже тварей из-за Врат - Симай не мог вспомнить никого, кто бы имел подобный вид.

Он ошеломлённо замер, смотря на них, а потом побежал прочь. Взгляд замылился, превращаясь в грязную коричнево-зеленую картину, от которой тошнота подступила сильнее и в конце концов вырвалась наружу. Время потеряло свой ход, и завтрак частями выходил из него наружу, оставаясь светлыми пятнами на траве и земле, сопровождая его путь противными склизкими следами.

Он бежал, больно бился головой о стволы, царапал руки и лицо о ветки, спотыкался и падал из-за выступающих корней. Живот и горло жгло, звенело в ушах, а голова нещадно кружилась и болела, словно была колоколом, в который били без перебоя. Хотелось лишь чтобы картинка перестала быть такой мутной и грязной. Слезы смешивались на лице с соплями, грязью и прилипшими травинками.

Парень вбегал в картины, чувствуя словно проходит сквозь лёгкую ткань занавесей, и с каждым разом они становились все более странными, яркими, чужими для их мира, но единственные оставались четкими и отпечатывались в памяти обжигающим клеймом.

Он упал в очередной раз, хныча и скуля от беспомощности и боли. Никогда раньше не было такого, с чем не могла справиться его сила, и ко всему прочему накрывал страх, колючим комом застревающим в глотке.

В один момент все резко прекратилось. Остаточная боль разливалась в теле, будто не веря в происходящее, и он рвано всхлипнул и громко заскулил, давая долгожданный выход тому, что копилось внутри в эту вечность боли.

Симай с трудом открыл глаза, затуманенным взглядом смотря на белое существо, похожее на лошадь, но с длинной вьющейся гривой и длинными ногами с блестящими копытами.

Оно фыркнуло, медленно подходя к нему, и от одного его вида блондину становилось легче. Замерев прямо перед ним, оно опустилось, прохладным боком касаясь его руки. Оно смотрело на Симая бледно-голубыми глазами и тихо заговорило:

- Слабый ум, ищущий правды, приведет лишь к катастрофе... Сойдешь с пути, даже не заметив, и порушишь жизнь не только свою, но и других... Ещё рано для второй Тишины...

Прохлада от чужого тела спасала, укрывала теплее любого одеяла и стелилась мягче любой постели. Глаза вновь закрылись, в этот раз унося во владения Ткача, где он парил в немой темноте, откуда он вернулся, когда снаружи потемнело так, что не было видно собственного тела.

Белоснежное существо исчезло, оставив после себя слабое ощущение спокойствия, и парень медленно встал, облокачиваясь на дерево, боясь возвращения головной боли, и вытирая рукавом свое лицо, но лишь запачкал его ещё сильнее.

- О, Люмена, подари мне свет в этой тьме... - еле слышно помолился блондин, медленно и глубоко вздыхая.

Густые кроны закрывали свет луны, и Симай сотворил огонек святой силы, слабо разбавляющий густую тьму вокруг. Тяжело и резко вдохнув, он достал компас из-за рубахи и проверил зачарованную кость в кармане. Он коротко помолился Богине, сверился с направлением и медленно двинулся вперёд, решив во чтобы то ни стало выйти из леса.

Глава 2. Лес мечтаний. Часть 3

Тьма не уходила, поглощала все, что попадало в ее владения: свет, звуки и существ, забредших или живущих к ней. Где-то вдалеке послышался знакомый гогот, а потом леденящий крик и звуки падающих деревьев, после которых все снова замолкло.

"Наверно кто-то все же проткнул насквозь их отвратительный рот," - чуть скривившись подумал он.

От напряжения стучало в висках и гулко стучало сердце. Ноги словно наполнились чем-то мягким и прохладным, стали слабыми и тяжёлыми, но он продолжал идти, не обращая ни на что никакого внимания. Компас упорно вел его вперёд, иногда немного сворачивая, пока впереди он не увидел темный силуэт на земле.

Симай замер на безопасном расстоянии, всматриваясь в лежащего человек, но, узнав Авеля, то бросился к нему. Он перевернул его и осмотрел.

-Авель... Авель! Авель!!! - его голос был глухим и задушенным. Он похлопал товарища по щекам, а потом, не получая ответа, схватил его за плечи и принялся трясти.

Положив руку на его сердце, он почувствовал биение и резко выдохнул в облегчении. Блондин закрыл глаза и опустил голову на его грудь, немного успокаиваясь, чувствуя знакомый запах и ощущая тепло его тела. Хотелось малодушно прижаться к нему и чтобы он с помощью ветра просто перенес их наружу, но разум подсказывал, что его сил не хватит, чтобы перенести через целый лес даже себя самого. Полезные мысли быстро улетучивались. Хотелось побыть вот так еще хотя бы немного, чувствовать тепло и хоть какую-то иллюзию безопасности.

Симай внезапно понял, что Гун был прав, говоря о "домашних птичках". Он поджал губы, одновременно с пониманием и раздражением принимая чужие слова. Блондин был бы готов даже сказать это ему в лицо и выслушать очередную колкость или высокомерное фырканье, но зато Гун никогда не оставлял никого, защищал и помогал даже несмотря на свой поганый характер.

"Возможно, что он действительно не так уж и плох,"- подумал Симай, чувствуя неловкость из-за некоторого непринятия Гуга в их команде все это время.

Парень выкинул все мысли из головы с новым глубоким вдохом, вслушиваясь в биение чужого сердца и дыхание и, успокоившись достаточно, что бы вернуть ясность мысли, привстал и осмотрел все в пределах видимости огонька. Рядом нашлась его лира, к счастью целая, и блондин положил ее в свой пространственный мешок. Запоздало вспомнил, что они с самого утра ничего не ели, но вместо голода он чувствовал противную горечь в горле, жажду и отвращение к самой мысли о еде. Учитывая собственное состояние и ситуацию, он посчитал это хорошей новостью.

Симай осмотрел друга на наличие ран и снова вздохнул - в этот раз от облегчения от того, что Авель был цел. Однако он все равно влил в него святой силы. На всякий случай.

Оставаться на месте парень опасался, но достаточной силы чтобы тащить барда у него не было. Поджав губы, он постарался поднять его, облокотив на себя и очень медленно пошел дальше, то и дело останавливаясь чтобы передохнуть.

На одной из таких остановок его резко отбросило в сторону и он врезался в дерево. Плашмя упав на мокрую от росы землю, Симай, кашляя, старался вспомнить как дышать, когда Авель сам встал и настороженно посмотрел на него. Его лицо вдруг вытянулось от узнавания и страха, и брюнет подбежал к блондину, помогая сесть удобнее.

- О, Богиня... Простите, меня, Святой Симай... В этом лесу столько... Существ, что я испугался, что меня тащит один из них.

Отдышавшись, Симай покачал головой.

- Понимаю... Я сам потерял сознание днем... Что с тобой произошло?

Авель прикупил губу, слегка отвернувшись и немного помолчав с кривой полуулыбкой.

- Я... Я расскажу немного позже, этот лес - просто сборище кошмаров.

Симай кивнул, аккуратно касаясь затылком коры дерева и закрывая глаза.

- Хорошо, я буду ждать... И это, твоя лира у меня в мешке.

Брюнет кивнул, принимая эти слова. Они посидели немного в тишине, отходя от происходящих событий, и так же молча встали, чтобы продолжить путь.

Медленно начинало светать. Понемногу становилось видно темные стволы деревьев, покрывалась моросью трава и кусты, вдалеке виднелся сизый туман. Они продолжали идти в тишине, которая давала поддержку лучше любых слов, и вскоре посветлело настолько, что можно было потушить шар святой силы.

Лес, словно наигравшись, больше не тревожил их и не разделял, или, может, не мог разделить тех, кто крепко держал другого за руку, словно бы от этого прикосновения зависела их жизнь.

Наконец впереди стал виднеться свет. Он слепил своей чистотой и яркостью, ими же и манил к себе. Парни все ускоряли шаг, пока и вовсе не побежали к выходу, спотыкаясь и поскальзываясь о корни и траву, пока не оказались снаружи.

Отбежав ещё немного, они опустились на траву в тени одинокого дерева и усталость и облегчение навалились на них тяжёлым одеялом. Уплывающее сознание твердило о возможных опасностях, но телу было наплевать, оно закрывало веки, роняло голову на теплое плечо и последнее, что запомнил Симай - это шепот знакомой песни-молитвы и коса, неудобно давящая в щеку.

Авель проснулся от звуков, словно кто-то бежит, и приоткрыл глаза, смотря в сторону шума. Кто-то шел к ним из леса, и он сосредоточился, одной рукой обняв Снимая за бок, вторую руку ставя перед собой, готовясь атаковать при надобности.

Шорох становился все громче, вместе с ним стали слышаться голоса и из-за стволов стали виднеться силуэты двух человек. При их приближении стало ясно, что это Мирабель и Августин.

Эльф был в явно тяжёлом состоянии: весь в царапинах и наливающимися цветом синяками, его волосы были ужасно растрепаны, а рубаха и жилет были в следах от когтей и подпалинах и было неясно откуда он смог понабрать этого в лесу.

Бель выглядела не в пример лучше, ее платье всего лишь немного было порвано в подоле, растрепаны волосы, в которых застряли кусочки веток и какая-то трава.

Авель расслабился, с облегчением вздохнув и проведя ладонью по волосам. Он прошептал что-то похожее на ругательство и положил голову на макушку Симая, чувствуя как его волосы щекочат лицо.

Они подошли к ним, садясь рядом, и Бель легла Симаю на колени, впервые наплевав на свою отстраненночть от команды, и сразу же уснула. Август же сел напротив с отсутствующим видом. Невидящие блеклые глаза замерли в одной точке и было непривычно видеть всегда собранного и серьезно-вежливого эльфа в таком состоянии.

Авель протянул руку, проведя ладонью перед ним, а потом вздохнул и решил пока оставить его так. Сил всё ещё было преступно мало даже для разговоров, да и они казались лишними, однако сон больше не шел и бард отвёл взгляд вдаль, наблюдая за светлеющим небом и живым ветром, иногда ласкающим кожу утренней прохладой.

Спустя ещё некоторое время почти бесшумно вышел Гун. Он был весь собран и серьёзен, похожим на хищника, готового к бою в любой момент. Одна рука придерживала ножны, а вторая лежала на рукояти меча. Подойдя, мужчина молча сел рядом, осмотрев команду цепким холодным взглядом, особенно задержавшись на эльфе, и замер каменным изваянием, смотря в сторону леса. Вблизи на его одежде стали видны застывшие брызги крови - явно не его - и застрявшие древесные опилки, припорошившие ещё и короткие волосы.

Чуть погодя проснулся Симай, но не спешил вставать, боясь разбудить Бель и шепотом разговаривал с Авелем и Гуном о том, что им стоит сделать большой привал для отдыха от леса. Отвлекал не то себя, не то остальных от мрачных и сумбурных мыслей и воспоминаний прошедшего дня и ночи, старательно отгонял от себя память о жжении в горле и боли от хлестающих в лицо веток, следов от которых совсем не осталось - благословение Богини лечило его от любых повреждений. По крайней мере он был в этом уверен до вчерашнего дня.

Понемногу приходил в себя Август, первым делом выспатривая сестру, а не найдя, смертельно побелел и снова замер, став дрожащими руками перебирать косу, собрав ее в идеально ровную прическу из нескольких косичек.

Наконец появилась и Сильвия. Она выглядела сравнительно неплохо, ее одежда была целой, в волосах застряло всего немного мусора и взгляд был хоть и потерянным, но осмысленным.

Август с несдержанным вскриком подбежал к ней и стал целовать лицо и волосы, шепотом щебеча что-то на эльфийском, а потом они обнялись и надолго замерли.

Сильвия слабо улыбалась и похлопывал брата по спине и понемногу шагала к остальным, толкая брата, и в конце концов усадила на землю, уложив его на свои колени, гладя голову. Эльф все продолжал прижиматься к ней и что-то несвязно шептать, зачарованно смотря на нее, пока не уснул или потерял сознание от усталости.

- Ты такая спокойная? - немного расслабившись неверяще прошептал Гун.

- Я - чародейка. Ближе меня к природе только дриады из легенд, так что я почти спокойно прошла сквозь лес...

Было заметно, что она что-то недоговаривает, но никто не стал допытываться, понимая, что и сами бы не хотели делиться тем, что видели в этом лесу.

Остаток дня они провели в том же месте, не сдвинувшись с места, давая друг другу отдохнуть от произошедшего. Разговоры не о чем отвлекали, помогали чувствовать себя лучше, а любые темы и намеки на миссию или произошедшее избегалось седьмой тропой.

К ночи дал о себе знать голод и проснулся не только аппетит, но и Бель с Августом. Они оживились, стали больше похожими на себя, хотя всё ещё выглядели потрёпанными, но с энтузиазмом согласились на ужин.

После они наконец ушли от леса, остановившись лишь у маленького ручья. Выпили немного домашнего сока, купленного ещё в начале путешествия и легли отдыхать. На стрёме остались Авель с Сильвией, как единственные, кто был более менее отдохнувшим. Гун хотел отправить их спать и остаться на стреме, но был мягко, но настойчиво послан бардом.

Мужчина уселся на месте, упрямо отказываясь от отдыха, но промолчал, лишь напряжённо продолжая отслеживать любую опасность и дергаясь даже от шороха диких животных и треска хвороста в костре.

Помочь ему взялся Симай, святая сила которого могла дарить покой благодаря благословению Люмены. Он заставил Гуна сидеть спокойно и положил ладони на его голову, бесшумно шевеля губами в молитве. На его молитву ответили: ладони покрылись мягким теплым светом, похожее на нежное пламя свечи и словно впитывалось в волосы мужчины. Постепенно он стал расслабляться: чуть наклонил голову и сгорбился, лицо смягчилось, закрылись глаза, а дыхание успокоилось. Хоть он всё ещё оставался сидеть, но уже не выглядел таким напряжённым и настороженным.

Парень оглянулся и заметил вновь заснувшую Бель, положившую под голову собственную сумку, а с другой стороны тихо перешептывались Сильв и Авель. На ее коленях уложил голову спящий Август, а бард наигрывал на лире что-то успокаивающее и мягкое.

Слабо горящий костер разбавлял полутьму, и Симай сел около Гуннара, боясь коснуться его даже краем одежки. Спокойная ночь и стрекот сверчков убаюкивали, он все же облокотился о сильное тело и угас

ающим сознанием подумал, что Авель, проказник, должно быть наигрывал Колыбельную...

Глава 2. Лес мечтаний. Часть 4

Картины сменяли друг друга, одновременно так похожие на остальные и настолько разные, что разум не мог понять ни одну из них. Они показывали сотни мгновений чужих жизней и было невозможно понять откуда это идёт и куда ведёт. Казалось, что он сам стал таким же мгновением в чужих глазах.

Таким же, которое увидят и забудут, видя сотни, тысячи таких же мгновений других.

Он уставал. Всего этого было так много и одновременно мало. Калейдоскоп все менялся, менялся, менялся, разноцветные картины меняли свой пейзаж и людей, эмоции и чувства, словно бы он смотрел не жизни, а пересматривал страницы бесконечных книг в художественном разделе библиотеки. И он, кажется, был одним из них. Какой же книжкой, невероятно тонкой и, вероятно, совсем не интереснлй, похожей на остальные...

Но ведь нет. Его судьба писана Богиней, ему наследует миссия по закрытию Врат на следующие триста лет. Это не обычная история про любовь или приключения, это что-то выше и важнее, существеннее!

Но какая разница, если это всё ещё книга?

Если это всё ещё то, что написано заранее и имеет свой конец.

Ведь все истории имеют свой конец.

И что же тогда? После конца? Жизнь? Покой? Тьма? О, Богиня... Ответь...

Мысли затмевает новый поток картин, кружит в своей частой смене, разум уходит, ведь это все неправда. Так не может быть. Просто так получилось, что нужно помочь Богине, ведь она спасла весь наш народ от демонов, показала новый мир, новые возможности, новую жизнь, новые краски! Никто не всесилен, даже Богиня, ведь во время Рождения мира, во время той первой войны ей нужна была помощь Фануил. Даже она не может создать Врата, которые бы навечно закрыли проход в мир демонов, в мир, откуда они все пришли. В мир, от которого Богиня и Фануил спасли всех их.

Картины стали приятнее. Все они показывали истории чужих жизней, таких настоящих и милых в своей схожести и глупости людей и эльфов, считающих свою жизнь исключительной и единственной в своем роде. Они были похожими. И одновременно такими разными...

Он видит себя со стороны, сотканным из переливающихся разными цветами жизней, смотрит на свои руки и темную пустоту вокруг. Где-то впереди виднеется крохотное светлое пятно, в котором находится невероятной красоты дева, она то спала, то наблюдала за чем-то за гранью своей постели. к ней иногда приходят люди или эльфы, которых он словно где-то видел...

Его тело распадается в сверкающую ленту, окружающую этот светлый пузырь, и он ощущает себя грязным со всем этим калейдоскопом красок по сравнению с белизной постели девушки. Он наблюдает за ней, кружит вокруг нее картины бесконечных мгновений и в какой-то момент она снова просыпается, глядя вокруг, и возникает ощущение, что она видит намного больше, чем видел он за все это время, что был здесь.

Вновь появляется чувство головокружения, хотя он знает, что головы здесь у него нет.

Здесь?

Чужой взгляд находит его, она мягко ухмыляется со смешинками в глазах, и он понимает, что никогда не видел ничего прекрасней этих глубоких глаз, красивей любой зелени этого мира. Она что-то шепчет, тянет руку, и он чувствует, что отделяется от цельной ленты всех мгновений, становясь таким же маленьким и мимолётным как и все остальные искорки, виденные им все это время. Всем своим крохотным существом он чувствовал тепло и ласку от ее касаний, ближе, чем это можно ощутить физическим телом. Дева хихикнула, наблюдая за ним и нежно прошептала:

- Спи, малыш, - и все закружилось, потухая...

***

Симай резко открыл глаза, чувствуя, как противно кружится все вокруг и он сам по себе.

Вокруг всё ещё стояла ночь, а уходящая луна светила ещё слишком высоко даже для самых ранних птиц. Тихо потрескивали угли в костре и о чем-то шептались два знакомых голоса. Авель и Сильвия.

Голову все не отпускал сон, настолько живой и непохожий на остальные, что закрадывались сомнения о собственном благоразумии и, может, реальности, в которой он открыл глаза. По сравнению с тем пространством это место было таким тихим и простым, даже пресным, как будто после праздничных пряных блюд он снова ест постный завтрак в храме. Это место... Стояло, тело казалось одновременно таким большим и маленьким для того, кто недавно был крохотной искоркой. Голова кружилась, словно всё ещё кружило в том пространстве вместе с остальными мгновениями и в это все было сложно верить, если бы после не оставались такие явственные ощущения.

Мысли кружились, усиливая боль и фантомное ощущение жжения в желудке заставило усилием воли пропускать все мимо разума, чтобы дождаться когда этот бесконечный бешеный вальс хоть немного стихнет. С губ против желанния сорвался болезненный стон.

Он увидел перед собой тёмно-синий подол платья Бель. Она присела около него и внимательно всмотрелась, а потом полезла в свою сумку, выудив небольшой пузырек с отваром, который помогла выпить. Ее взгляд некоторое время напряжённо буравил Шуга рядом, но она промолчала.

- Спасибо, - со слабой улыбкой поблагодарил он, и через десяток минут ему стало легче. Парень вздохнул глубже и свободнее.

- Почему святая сила не помогла тебе? - спросила Мирабель. Сильвия и Авель уже сидели рядом, образовав полукруг перед Симаем и Гуннаром. Блондин надолго замолчал, иногда открывая и закрывая рот в растерянности и подспутном ощущении того, что вихрь временно усыпленных головокружением мыслей понемногу возвращается.

- Я не знаю, - наконец сказал он, обнимая себя за плечи. Его взгляд был потерянным и робким, похожим на боязливого ушана, пойманного на охоте.

- В смысле "не знаю"? - недоуменно спросила Бель. - Разве в Храме тебе не рассказывали о Святой силе? Как и любая другая, у нее должны быть ограничения. И раз они есть, то почему ты он них нам не рассказал?

- Бель, не дави так на него, - Сильвия мягко прикоснулась к предплечью девушки, и та, немного помолчав, все же вздохнула и кивнула. Она достала с сумки свой неизменный блокнот и сделала в нем короткую запись.

- Мы должны узнать ограничения твоей силы, Симай. Иначе в критической ситуации что-нибудь пойдет не так и мы откажемся в большой опасности. Лучше знать наверняка, я думаю ты это понимаешь, - она аккуратно завернула кончик уголька в тряпочку и убрала его с блокнотом в сумку, достав из нее несколько склянок.

- Думаю нам всем не помешает немного успокаивающего травяного отвара.

Она отдала Сильвии два пузырька, предложив одним напоить ее брата, ещё раз нервно посмотрела на мужчину и отошла к костру, начав смотреть на кровяные блики углей. Сильв отошла к брату и села рядом с ним, решив пока не будить, и заботливо поправила укрывающий его плед.

Симай и Авель продолжили молча сидеть вместе.

- Чем ты его так покрыл, что он так крепко спит? - решив разбавить атмосферу спросил Авель. Симай недоуменно посмотрел на него, уже успев погрузиться в собственные мысли, а потом посмотрел на Гуна, который впервые на его памяти действительно уснул, а не дремал или просто сидел в закрытыми глазами.

- Так вот что Бель на него смотрела постоянно... - вдруг понял парень ужимки девушки. - Без понятия если честно. Я просил благословения Люмены чтобы помочь ему расслабиться, и он смог поспать после леса.

- Кажется Нежная Свеча решила, что ему действительно нужно отоспаться, - хмыкнул Авель, бездумно начав перебирать струны.

- Надеюсь, ты не собираешься снова играть Колыбельную, - проворчал блондин. - Я отоспался на несколько дней вперёд.

- Ну сходи в ручье умойся тогда, - фыркнул бард. - Видел бы ты свой бардак на лице и голове, да и в целом уже следовало бы всем нам искупаться. Девушкам наверно тяжелее нашего было все это время.

- Так они ведь отходили иногда вместе со сменными платьями, - поделился Симай своими мыслями. - Я считал, что они отходят для этого.

Авель пожал плечами, не соглашаясь и не отрицая мысли друга. Они замолчали, и он заметил как Симай вновь погрузился в свои мысли, явно неприятные или непонятные для него.

- Пойдем прогуляемся? - предложил брюнет. Друг вопросительно посмотрел на него и кивнул.

Они встали и пошли вдоль речушки. Впереди виднелись закрывающие все собой горы, а справа залив Мистраль, где среди архипелага островов прячется башня магов. Двое отошли на достаточное расстояние даже для эльфийских ушей, и Симай, не дожидаясь вопросов, рассказал о сне. Всё ещё пребывая в собственных мыслях, он не замечал как темнеет лицо его друга, а лазурные глаза покрываются дымкой шторма.

Авель перестал играть, напряжённо слушая рассказ, а в конце и вовсе замер на месте, усилием воли возвращая себе расслабленный вид и доброжелательное лицо, однако улыбка не достигла глаз - это выражение казалось больше жутким, чем добрым, и это наконец заметил блондин. Он вздрогнул, немного отойдя от барда, что впервые выглядел так угрожающе, словно бы он увидел или забрал что-то глубоко личное. Однако память об их дружбе пересилила эти чувства и Симай спросил:

- Ты чего так напрягся?

- Она разговаривала с тобой? - спросил он почти без эмоций, лишь с какой-то затаенной обидой.

"Он что, ревнует?" - неверяще подумал Симай, всё ещё не понимая и не зная почему вообще пришел к такой мысли. Он решил, что лучше отвечать ему как можно честнее и полнее, чтобы утихомирить и ни в коем случае не поругаться.

- Нет, только сказала идти спать. Я увидел ее только в самом конце. Я даже не знаю кто она и дело в общем то даже не в ней, а в том безумном количестве жизней, что я мельком видел. Ты что-то знаешь?

Авель продолжал молча смотреть, а потом стал играть на лире, словно стараясь успокоить себя и найти что сказать.

- Нет, - ответил он наконец. Симай понял, что друг соврал, но не мог понять почему и почему все же он так внезапно разозлился. Внутри поднялось неприятное чувство, отчего он сам нахмурился.

- Почему ты... - начал он и замолчал. Он не хотел, не любил и знал, что не должен ругаться. Заветы Храма накрепко сидели в голове, переплетаясь с собственными соображениями и принципами, хотя и были люди, считающие его идеальным святым, что отринул свои идеи и мысли ради следования постулатам Храма.

Авель ехидно усмехнулся, немного наклонив голову:

- "Не сей зло в свете свечи"? Или "Зерна гнева возвращаются плодами горечи"?

- А ты? "Нити Грез прекрасны и тонки, но их цель не кокон, а паутина Ткача"

- Одна нить не сделает меня его бабочкой.

- И все равно.

Авель замолчал, продолжая наигрывать неизвестную Симаю песню. Его хмурый вид отбил желание узнать правду, да и причина лжи понемногу переставала иметь значение, если она поможет барду чувствовать себя спокойнее.

Ночной ветер мягко обдул их тела, словно специально распушив их челки, и Авель глубоко вздохнул, словно сдаваясь:

- Прости... Я знаю ответ на твой вопрос, - он снова замолчал, словно обдумывая что сказать, и продолжил. - Но сказать все так просто будет слишком скучно, не находишь?

Глаза Симая забегали в растерянности, он открывал и закрывал рот, а потом возмущённо уставился на него, словно брюнет был невиданным существом. Наконец он вздохнул и пробормотал:

- Рождённый без смысла огонь не окажет хорошей службы.

- Не "без смысла", а "без цели". А цель у меня есть.

- Правду говорил епископ о том, что Поющий благоволит не только творцам, но и сумасшедшим...

Авель внезапно расхохотался, даже перестав играть. Симай тоже фыркнул, и атмосфера наконец разрядилась.

- В общем, ты просто так мне не скажешь, - резюмировал Симай.

- М-м-м, давай ты подумаешь... Два дня, и если не додумаешься, то я так и быть, скажу, - улыбнулся бард и о

бнял друга за шею. Симай закатил глаза на очередные шуточки брюнета и согласился.

- Пошли обратно, загадочник.