Кондитер с Земли, или Дракона сливками не кормить

Глава 1

И тут выхожу я в белом кителе с золотыми пуговицами…

Я мечтала стать кондитером с детства, с тех пор, как нашла у прабабушки на полке «Книгу о вкусной и здоровой пище». Увидела там развороты с тортами и пирожными – и пропала. Сначала я просто мечтала попробовать их на вкус. Ходила, канючила: «Мам, ну сделай, ну мам!» И всё время получала отказ.

Потом, научившись читать, выучила все рецепты наизусть и перед сном повторяла: «Возьмите стакан муки, три яйца…»

Надо ли говорить, что с духовкой и миксером я подружилась очень рано? И пусть первые мои торты можно было смело отправлять на конкурс самой уродливой выпечки в мире, я не отчаивалась и продолжала.

Мой жизненный путь был прям, как рельса. Кулинарный, десятки платных курсов и мастер-классов, три собственных оригинальных рецепта десертов. И всё для того, чтобы технический прогресс подрезал мне крылья на взлёте!

Компания «Роботы в каждый дом», уже погубившая такие профессии, как уборщик и промышленный альпинист, замахнулась и на нас, работников сковороды, венчика и шеф-ножа. Она выпустила на рынок 3D-принтер для еды. А удачно заключённый госконтракт, по которому покупка этого волшебного девайса на семьдесят пять процентов оплачивалась государством, поставила весь ресторанный – и не только ресторанный – бизнес ра… на грань выживания.

Конечно, заказы на авторские торты не прекратились сразу. Первые полгода верные клиенты ещё писали мне, покупали десерты по подписке – раз в неделю я отправляла им коробочку со сладостями, но их поток становился всё меньше и меньше.

Государственного пособия, положенного каждому гражданину, едва хватало на обычную жизнь. В отчаянии я отправилась на биржу труда, где мне предложили заняться разработкой рецептов для проклятых принтеров. Потому что нейросети ещё не развились достаточно, чтобы перестать галлюцинировать. То и дело они предлагали добавить в гречотто жареных гвоздей, а в крем для торта – отработку машинного масла… Вот и выходило, что мой могучий человеческий интеллект был годен только на то, чтобы подправлять за машинами их косяки.

Биржу труда, место, куда стекались все измученные прогрессом души, я покидала в слезах. Ну, то есть виртуально покидала. Ногами туда уже давно никто не ходил.

Я нажала на крестик, и на экране всплыл баннер агентства «Второй шанс». На нём красивая улыбающаяся девушка подавала кофе золотому дракону. Я уже не первый раз видела эту рекламу. Да ладно рекламу! Одна моя подруга даже воспользовалась этим «вторым шансом» и теперь ходила довольная, с полной картой крЕдитов (именно крЕдитов, кредитов у нас и так хватало), и сияла не унитазной белизной виниров, как я, а прекрасными зубами цвета слоновой кости. Такие по общей страховке не получишь!

И я, конечно, завидовала ей страшно. Но сама пойти в агентство боялась. Всё-таки не каждая готова стать няней для десятка очаровательных разумных спрутов или пойти в маникюрши к мантикоре. Но шансы заработать своим трудом таяли день ото дня. Последний клиент отказался от торта за два дня – я вернула ему половину предоплаты, – а новых не предвиделось.

Короче, второй шанс казался в этот момент единственным. И я кликнула по баннеру.

Нет, меня не перенесло в другой мир в то же мгновение. Я всё так же сидела за компьютером в своей крохотной студии. За окном всё так же сияли огнями башни-человейники. А передо мной разворачивалась длинная, как свиток, анкета, где требовалось указать возраст, состояние здоровья, навыки, компетенции, требования к развитию мира, степень готовности к работе с Другими (прямо так и было сказано, как в работе какого-нибудь французского философа!) и прочие мелочи, о которых я даже и подумать до этого вечера не могла. Пока заполняла все пункты, не могла отделаться от ощущения, что играю в компьютерную игру, и вот сейчас мне надо создать собственного персонажа. А потому к делу я подошла со всей ответственностью. Это вам не выпускные экзамены сдавать, тут от каждой галочки судьба зависит!

Два часа и четыре чашки кофе спустя я наконец подписала анкету электронной подписью, нажала кнопку «Отправить» и уснула сном праведницы.

Чтобы проснуться в совсем другом мире.

**

Адаптация заняла буквально пару месяцев. Меня закинуло в город Артахену, столицу Скалистого края. По уровню развития этот мир – или, скорее, эта страна – очень напоминала Землю конца девятнадцатого века: много технологий, много пара, много магии. Реальной магии!

На старте мне выдали бумаги на имя девицы Лоры де Вааль из Флорелии (двадцать пять лет от роду, шатенка среднего телосложения, этакая помолодевшая и улучшенная версия меня) и неплохие подъёмные – целых триста золотых. Как раз достаточно, чтобы освоиться, снять жильё на первое время, обзавестись одеждой и иными необходимыми вещами. Одна беда: в случае, если я провалю задание, ой, то есть не справлюсь с работой, агентству придётся возвратить всю сумму в кредитах, по курсу на день возвращения. А это значило, что проколоться мне было никак нельзя. В своём мире я оказалась бы полным банкротом.

А здесь, в Артахене, мне предстояло поднять из пучины ничтожества очаровательную кондитерскую «Пылающий феникс», притаившуюся в переулках Драхен-Штрассе, главной столичной улицы. Кондитерская явно знавала лучшие времена. Её интерьер в первые мгновения поражал роскошью: позолоченная лепнина на потолке и стенах, большие таинственные зеркала, прилавки морёного дуба, стулья, обитые бархатом. Только присмотревшись, можно было заметить, что по штукатурке бежит паутина трещин, а в углах видны желтоватые потёки – следы дождей и снегопадов. Да и бархат на стульях повытерся. На прилавке, прямо по центру, было выцарапано неприличное слово. Хорошо так выцарапано, от души. Но столяра исправить эту досадную мелочь не позвали…

Хозяйка кондитерской, Анна Мерц, походила на своё заведение во всём. В свои сорок она явно знала лучшие, более сытые и благополучные времена, но потом что-то случилось, и в этой прекрасной статной женщине что-то надломилось. Не то чтобы она махнула на себя рукой, нет! Её синее с белой отделкой платье было идеально, в сложной причёске волосок лежал к волоску, и в чертах ещё были видны остатки прежней красоты и свежести, но…

Вот говорят, с возрастом мы получаем то лицо, которое заслужили. Морщины, следы аскезы и злоупотреблений – всё отражается на нём. Так и по лицу Анны было видно, что когда-то она много улыбалась, смеялась, а потом под глазами залегли скорбные тени. И исправить это не смог бы ни один, даже самый совершенный макияж.

– Три предыдущих кондитерши бежали от меня, задрав юбки, едва выходил срок договора, – вздыхала она, глядя на меня. – Ума не приложу, что не так? Жильём я их обеспечивала. – Анна загнула длинный тонкий палец, стиснутый золотым кольцом. – Жалование не задерживала. Выходной раз в две недели давала! Это всяко лучше, чем у Иветты на Берген-Гассе.

«И вправду, удивительная щедрость», – думала я. Моя прежняя жизнь была устроена немногим лучше, если так подумать.

– Но эти паршивки всё равно сбегали, выучившись у меня всему! – продолжала моя работодательница. – Вы – моя последняя надежда, фройляйн де Вааль!

Я слушала, кивала… чувствовался какой-то подвох в жалобах госпожи Мерц, но деваться мне было некуда, к трудностям я привыкла. И вообще, вряд ли работа здесь могла оказаться труднее, чем общение с нудными клиентами, готовыми съесть ваш мозг чайной ложечкой из-за пары кредитов. Вот и я думала, что не могла.

Пока нам не поступил заказ на свадебный торт для четы Шнеедрахенов.

Глава 2

Всё началось с моей неумеренной тяги к прогрессорству. Вообще по контракту, который я нашла рядом с кроватью в первый день, как пробудилась в Артахене, мне дозволялось внедрять новинки и открытия из своего мира. Но так, аккуратно, деликатненько. Никакого огнестрела в Древнем мире, никакого мирного атома в эпоху Наполеона. Касаться общественного строя запрещалось категорически. Но, будем честны, я в детстве больше любила «Чебурашку» и «Муми-троллей», а не «Чиполлино» и «Незнайку на Луне», так что бороться за права рабочих или вводить разделение властей меня ну никак не тянуло. Мне просто хотелось заниматься тем, что я любила с детства. Печь торты.

Первые две недели у меня ушли на то, чтобы разобраться со спецификой местной кухни. В этом мире росла пшеница, доили коров, а в тесто клали куриные яйца. Но были и свои особенности. Например, в выпечке использовали сок дерева кахен, который неплохо заменял сливки. Смородина считалась ядовитой, как и миндаль. Зато плоды всё того же кахена, синие и с резким сладким запахом, клали в открытые пироги. А вместо миндаля использовали заморский орех. Он прям так и называется, да! По вкусу что-то среднее между миндалём и греческим… Но принципиальных отличий было не так уж и много.

Так вот, освоившись с новыми правилами на кухне, я начала экспериментировать. Для начала в свой единственный выходной прошлась по главным кондитерским и кофейням Артахены, потратив десяток золотых на разные десерты. В конце путешествия поджелудочная уже молила о пощаде. Я ведь в принципе не люблю есть сладкое, я люблю его делать. Наверно, только это качество не дало мне превратиться в очаровательную пышечку.

Что сказать, если для того, чтобы понять душу народа, надо попробовать его сладости, то к народу Скалистого края у меня возникали серьёзные вопросики. Практически всё, что подавали в лучших заведениях города, было или слишком пресным, или слишком сладким, или слишком сухим, или слишком жирным. Короче, местные кондитеры ни в чём не знали меры. Да этот мир просто нуждался в моём приходе!

Следующие две недели я потихоньку внедряла в ассортимент нашей кондитерской новые рецепты, благо память у меня была фотографическая, и разбуди меня ночью, я бы не только сказала, сколько сахара класть в «Птичье молоко», но и на какой странице старого руководства по выпечке это было написано. Госпожа Мерц к экспериментам относилась настороженно, забраковала примерно половину из того, что я предлагала – тогда я и начала догадываться, почему от неё сбегали мои предшественницы, – но и оставшегося хватило, чтобы устроить настоящую революцию. И нежнейшие чизкейки, безейные торты и суфле появились на прилавке нашей кондитерской. Одна беда – про них пока знали считаные единицы, добиравшиеся до нас, измучившись блуждать по Драхен-Штрассе с её магазинчиками, ателье, театрами и прочими злачными местами.

Видя, как мои шедевры день за днём сперва уцениваются, а потом летят в мусорную яму, я падала духом. Повторялась история, уже случившаяся однажды в моём прежнем мире: годы практики, удивительные навыки, способность из ничего сделать торт, причёску и истерику оставались невостребованными. Руки уже опускались, госпожа Мерц косо смотрела на меня, заявляя, что я только зря перевожу продукты… Я вручную взбивала белки для меренги, слёзы катились по щекам, как вдруг…

Как вдруг мне стал вспоминаться весь опыт работы в продажах. Казалось, в обществе, где до изобретения социальных сетей оставалось ещё лет сто, не меньше, он был актуален примерно как навык программирования в Древнем Риме. Рабу в каменоломнях. Но я всё-таки тихонько подошла к своей работодательнице и спросила, нет ли у неё знакомых в местных газетах. Свежий выпуск «Артахенского вестника» приносили нам практически под дверь прямо перед открытием кондитерской. И я, если выдавалась свободная минутка, любила полистать его, спрятавшись на кухне. Новости, местные и мировые, интересовали меня слабо. Всё-таки я приехала сюда зарабатывать, а не пускать корни. А вот реклама и анекдоты! Неизвестно, что было смешнее: шутки, преимущественно самого грубого сортирного свойства, или объявление о продаже новейшего патентованного средства для облегчения сезонной линьки у драконов… «Безумно актуальная вещь!» – думала я, рассматривая картинку, на которой крылатый змей выползал из старой, тоже крылатой шкуры.

Так вот, я спросила у моей любезной фрау Анны, нет ли у неё знакомых в редакции, чтобы подать туда объявление. Она, конечно, тут же замахала руками, сообщила, что знакомых нет, всё это дорого и бесполезно, и сияние драгоценных камней в её кольцах растеклось по стенам, как блики от диско-шара.

«Вот ведь жаба!» – подумала я, а вслух сказала, не вполне отдавая отчёт, на что подписываюсь:

– Я могу оплатить объявление. Мы пригласим гостей на дегустацию новых десертов. Если повезёт, на следующий день только и разговоров будет, что про нашу кондитерскую.

– А если не повезёт? – Госпожа Мерц ткнула меня пальцем в грудь.

Я только пожала плечами. Без некоторой доли риска продать товар никак нельзя.

– Мы и так тратим слишком много на эти твои «новинки». И раздать их бесплатно…

«Как будто выкидывать их ежедневно разумнее!» – пронеслось у меня в голове.

– Так вот, если эта дегустация не принесёт нам никакой пользы в течение недели, ты возместишь мне все расходы на организацию из своего жалования!

Я молча кивнула. А что ещё оставалось делать? Кто не рискует, тот не пьёт шампанского! Даже детского.

Правда, теперь предложение «Второго шанса» начинало казаться мне обдираловкой. Куда ни ткни, везде вместо заработка – угроза платить неустойки из своего кармана. Но я решила, что отчаиваться пока рано. Выяснила адрес редакции и в свой следующий выходной принесла туда приглашение на дегустацию, заплатив за него целый золотой. Кто бы знал, как скрипело моё сердце, когда я положила монету на зелёное сукно стола в отделе объявлений!

**

В назначенный день кондитерская «Пылающий феникс» сияла так, будто её только что облизал ангел. Госпожа Мерц стояла у окна и высматривала первых посетителей. Я поправляла тарелочки с пирожными на круглых столах (да, я «придумала» подачу а-ля фуршет, и что вы мне сделаете?), Герта, моя помощница, пересчитывала десертные вилочки, когда дверь распахнулась, и в зал робко заглянула первая посетительница – молодая женщина в скромном, но аккуратном платье.

– Простите, здесь сегодня... дегустация? – спросила она, озираясь по сторонам, будто ожидая, что её сейчас обманут и заставят мыть полы.

– Именно так! – широко улыбнулась госпожа Мерц и жестом указала на стол, где манили и звали, источая сладкие ароматы, крохотные пирожные: воздушные безе, тающие во рту эклеры и кусочки шоколадного торта с вишнёвой прослойкой. Мне пришлось не спать всю ночь, чтобы успеть приготовить всё это великолепие. И это несмотря на всю доступную мне магию.

Гостья осторожно взяла крошечный эклер и откусила. Госпожа Мерц только на цыпочки не привстала, ожидая, понравится женщине угощение или нет.

– О! Это... – гостья замерла, словно боялась,что любое движение испортит послевкусие, – совершенно не похоже на сладости из «Лунного ангела»!

– Пф-ф, – закатила глаза госпожа Мерц. – Это новые, совершенно новые рецепты. Лора, – она изящным движением унизанной кольцами руки указала на меня, – приехала к нам из тёплой Флорелии. Такого больше ни у кого нет!

Гостья как будто немного спала с лица. Она и так чувствовала себя не в своей тарелке, даже наше ободранное великолепие сейчас подавляло её. Так что я поняла, что пора брать дело в свои руки. Я подхватила женщину под локоток и отвела к дальнему столику, где красовались тарталетки со сливочным кремом и ягодами, и протянула ей одну. Гостья робко приняла угощение, надкусила и расплылась в блаженной улыбке.

А дверь снова открылась, и в кондитерскую вошла компания из трёх подруг – судя по дорогим шляпкам и вызывающе модным корсетам, дочерей местных купцов. Госпожа Мерц выдала настолько приторную улыбку, что прямо хоть в крем добавляй. Правда, девицы на её гостеприимство не отреагировали никак. Они подлетели к столикам, чирикая, как райские птицы.

– Ах, вот где вы прячете эти чудеса! – воскликнула одна из них, хватая с подноса лимонный тарт. Её подруги последовали примеру, и через мгновение зал наполнился восторженными возгласами:

– Боже, это тает, как снежинка!

– А в этом есть что-то... необычное! Это какой-то новый сорт ванили?

– Мама дорогая, я никогда не пробовала ничего подобного!

Госпожа Мерц довольно закивала.

– Скажите, вы продали душу ради этих десертов? – спросила одна из девиц у меня. Она верно догадалась, кто сотворил всё это великолепие.

– Нет, всего лишь много училась… – начала я.

– Тем лучше, – продолжила девица. – Мой папахен очень набожный. Если вы не продавали душу, я знаю, чем его порадовать. Мы можем, – она переключилась на мою хозяйку, – заказать у вас пирожные. Десять вот этих, – она ткнула пальчиком в эклеры, – вот тех и вот тех? Я бы хотела устроить скромное семейное чаепитие.

Госпожа Мерц величаво кивнула, делая заметку в изящном блокноте с обложкой, отделанной слоновой костью, и сказала:

– Конечно, фройляйн Альтендорф! Для вас возможно всё!

Дверь кондитерской почти не закрывалась. Кого только не принесло отведать бесплатного угощения! Гимназисты в форменных серых костюмчиках, почтенные матери семейств с пухлощёкими киндерами, белошвейки и модистки с Драхен-Штрассе, сытые бюргеры, школьные учителя. Госпожа Мерц не переставая заносила заказы и пожелания в блокнот, а Герта сбилась с ног, меняя пустые тарелки на новые, заполненные пирожными.

Я с лёгким ужасом смотрела, как тают запасы. Любители халявы одинаковы во все времена во всех мирах… Сосед-пекарь, заглянувший «из чистого любопытства», ушёл с дюжиной эклеров «для семьи». А учительница словесности из школы для девочек-сирот, строгая женщина в коричневом платье, незаметно положила в ридикюль вторую порцию шоколадного суфле прямо вместе с тарелочкой.

Уличным мальчишкам-газетчикам по порции безе мы с госпожой Мерц выдали уже сами, и они, громко галдя, понеслись рассказывать о волшебной кондитерской дальше.

– Ну что, – шепнула я хозяйке, когда в зале наступила короткая передышка, – теперь вы верите, что это сработает?

Фрау Анна молча раскрыла свой блокнот и ткнула пальцем в длинный список заказов, появившийся благодаря дегустации.

Наши запасы пирожных почти иссякли. И конечно же, по закону подлости, именно в этот момент толпа, собравшаяся в нашем переулке, резко, как воды Красного моря перед Моисеем, расступилась, дверь кондитерской открылась, и в неё вошёл лакей в белоснежной ливрее с серебряными галунами. Церемонно поклонившись, он возвестил:

– Вильгельмина Зонненшайн, невеста его светлости Амальрика фон Шнеедрахена.

Я прожила в этом мире не так много, но уже успела наслушаться про грядущую свадьбу самого завидного жениха Артахены, снежного дракона, сына мэра города. Поговаривали, что этот чопорный красавец, у которого поколения предков уходили в седую древность, собирался жениться на деньгах. Ну, то есть на дочери промышленника Зонненшайна. Но ни её, ни легендарного Шнеедрахена я до сих пор не видела. А тут представился случай.

Следом за лакеем в зал вошла дама, высокая и прямая, словно она проглотила портновский метр. Длинный острый нос она держала поднятым высоко, отчего походила на цаплю, которую я видела в зоосаде еще в детстве. Платье на Вильгельмине было ослепительно дорогим. За него можно было купить «Пылающего феникса» вместе со мной, Гертой и самой госпожой Мерц.

Едва переступив через порог, она окинула кондитерскую таким критическим взором, что штукатурка на потолке съёжилась и пошла новыми трещинами, а у бархатной обивки встала дыбом её куцая шерсть.

Госпожа Мерц спешно присела в реверансе, не сводя глаз с влиятельной гостьи. Мы с Гертой последовали её примеру. Невеста фон Шнеедрахена не удостоила нас своим вниманием. Мне почему-то стало жалко графа Амальрика. Я не знала, каков его характер, но жить с этакой стервой…

– Мой дорогой жених сказал, что здесь подают… что-то новое. Что-то, чего ещё не пробовали в Артахене. Дайте мне ваш лучший десерт! Только без… – Она махнула рукой. – Без этой вашей плебейской клубники. Терпеть её не могу.

Мы с госпожой Мерц беспокойно переглянулись. Лучше всего сегодня мне удались эклеры, но их уже не осталось. Несколько тарталеток с клубникой, лимонный тарт, слишком кислый по здешним меркам, шоколадное суфле… Что предложить?

Я протянула ей тарелочку с суфле, добавив к ним три или четыре цветных безешки. Вильгельмина, брезгливо сморщив носик, осмотрела десертную вилку, заглянула на оборотную сторону тарелки – видимо, проверяла, не запачкает ли она свои белоснежные перчатки, – и наконец решилась отведать угощение. Положила ма-а-аленький кусочек суфле в рот, и лицо, где навеки застыло такое выражение, будто ей под нос сунули какашку, вдруг разгладилось и расцвело.

В душе я ликовала.

– Не дурно, не так уж дурно… – сообщила гостья.

Мне кажется, облегченный вздох госпожи Мерц сдул облака с небосвода. Она поспешила рассыпаться в самых сладких похвалах госпоже Зонненшайн.

– Вы сделаете торт для нашей свадьбы, – сказала она, оставляя тарелочку с почти нетронутым суфле в сторону. – Я обошла все кондитерские города – из тех, что заслуживают внимания. И все они готовят отвратительно. А я хочу, чтобы торт, который подадут нашим гостям, вошёл в историю.

Госпожа Мерц с трудом, как говорили в моей юности, поймала пачку. Подбородок у неё вытянулся, а глаза округлились, да так, что выглядело это всё до предела неприлично. Я поняла, что начальство надо спасать, причём срочно.

– Конечно, госпожа Зонненшайн. Мы готовы выполнить любой ваш каприз. Если вы пожелаете, я сделаю несколько вариантов коржей, кремов и начинок, и вы выберете среди них наилучший. Это называется «примеркой» торта. Скажите, чего не стоит класть в ваши десерты?

Я осторожно выхватила у госпожи Мерц её блокнот и сделала необходимые пометки.

– Клубнику. Ни в коем случае не кладите клубнику! – чуть потеплевшим голосом сообщила невеста. – И, наверно, ничего более. «Примерка» десерта! Как ловко придумано.

Что сказать, торт для свадьбы графа Амальрика фон Шнеедрахена и в самом деле вошёл в историю. Но далеко не из-за своих вкусовых качеств.