Конан и Король Мертвых. Редакция 1.

Конан и Король Мертвых. Редакция 1.

Название: Конан и Король Мертвых

Автор(-ы): Ksenya A

Ссылка: https://author.today/work/401516

Пролог

Глаза мальчика давно привыкли к темноте золоторудной шахты. Скудный свет факелов не спасал от клубящейся и тягучей тьмы здесь внизу. Спертый и душный воздух, заставлял легкие сжиматься. Не смотря на трудности и природный страх к темному и глубокому, он решительно тащил бурдюки с водой к месту, где работали его брат и отец. К слову сказать, почти весь город работал в шахтах, ведь они его кормили. Насколько опасен и тяжел этот труд каждый здесь знал не по-наслышке.

Месторождения золота были древние, богатые рудой, глубокие, а вырытые в них ходы с боковыми ходами и ответвлениями. Некоторые из них были удачными, но вскоре жила источалась и тогда искали новые заделы. В этот раз пробиваться шахтерам пришлось через довольно твердую скальную порогу. Люди уж было отчаялись с такими неимоверными усилиями двигаться вглубь, как жила стала расширяться, дав надежду на правильное направление.

Мальчик завернул за угол тоннеля и остолбенел, он увидел, как толпа мужчин и юношей вглядывается во что-то перед ними.

Положив бурдюки около ближайшей стены, он скользнул внутрь толпы, и ловко работая локтями, стал пробираться вперед.

Вдруг его резко хватили сзади за воротник куртки и удержали. Он глянул перед собой и ахнул. Перед ним зиял провал в огромный грот, погруженный в темноту. Вдруг перед глазами изумленных людей десятки красных точек зажглись в темноте пещеры. Раздался крик.

Глава 1. Путь.

Теплые лучи солнца ранним утром позолотили снег горной долины миллионами сверкающих искр. Дерзко и уверенно спускались со склона невысокой кряжистой горы воды весеннего ледяного горного ручья.

Высокий стройный юноша со спутанной гривой черных волос, гибкий, как снежный барс, склонился над ручьем. Воздух был морозным, но он черпал студеную воду мозолистыми ладонями и жадно пил. Синие и такие же прозрачные, как этот ручей глаза, спокойно и уверенно оглядывали местность.

Юноша был одет не по погоде, однако холод мало беспокоил его, родившегося и выросшего в суровом краю. Неказистая одежда молодого человека состояла из кожаных потертых штанов и ергачины, небрежно наброшенной плечи, плохо скрывавшей голый торс. Стопы его были обмотаны кусками шкур и перевязаны кожаными ремешками.

Такого человека не застанешь врасплох ни в горах, ни в глухом лесу, ни на равнине. Посторонний наблюдатель, если- бы таковой увидел странника в данный момент, мог бы заметить, что его простое одеяние сочеталось с мечом, невероятно тонкой ремесленной работы, с гардой, украшенной камнями, проглядывавшими из-под источившейся почти тряпки, которой она была обмотана. Вряд ли у юноши при себе было что-либо стоящее, кроме данного меча.

Путник шел пешком, что само по себе было странно, поскольку одинокий человек без коня в данной местности все равно, что мертвый. Холод, пустота и создания ночи, не помощники тому, кто решился отправиться в путь через перевал в Одиноких горах. Но ни холод, ни создания ночи не страшили Конана-киммерийца, а вот голод начинал давать о себе знать, минула ночь и день с момента, когда он последний раз ел. День пути, и Конан ступит на землю Коринфии, ведь именно туда лежал его путь, и он не был случайным.

Конан принюхался, ветер принес с собой запах зверя. Горные волки напали на его след.

Киммериец самоуверенно улыбнулся. «Вот мой обед следует за мной».

С этого момента, юноша, двигавшийся почти бесшумно, пошел так, как-будто только научился ходить. Его шаги стали отчетливо слышны, горное эхо помогало шуметь.

Примерно через полчаса такой ходьбы, Конан сел на снег, спиной к чахлому кусту с облетевшей по осени листвой и замер, издали смотрясь как груда брошенных на снег шкур. Но зверя не обмануть.

Спустя некоторое время звери осмелели, гонимые голодом и холодом, стали сужать свои круги вокруг путника, неподвижного как камень. Конан ни одним шевелением или протяжным вздохом не отпугивал охотников. К его большому сожалению, конь, лук и стрелы остались на дне озера ундин, став их добычей, вместо самого Конана, а меч был не самым лучшим приспособлением для охоты. Водись в местных ручьях рыба, он давно бы наловил ее голыми руками, но Одинокие горы звались таковыми не просто так.

Вот, зверь вышел на поляну. Это был вожак стаи. Очень крупный седой горный волк, покрытый густой шерстью с вытянутой вперед узкой мордой.

Волк замер, оценивая вероятную добычу, ощерив пасть в нескольких десятках шагов от сидящего человека. Конан продолжал изображать каменное изваяние, ни шевеля ни одним мускулом, только зрачки его глаз пристально следили за зверем. Волк опустил голову и принюхался, затем поднял голову и глаза дикого зверя поймали взгляд человека. Мгновенье, глаза волка сверкнули, зверь развернулся и ушел.

Конан разозлился на себя. Он потерял время и не смог утолить голод. Теперь придется ночевать тут, что может привести к перевесу сил в сторону волков, известных своим терпением.

Перспектива коротать ночь под открытым небом, когда где-то совсем рядом рыщет голодная стая, казалась парню самоубийством. Конан нахмурился, оглядывая серые, безжизненные склоны. Решение пришло быстро: нужно лезть вверх. Он потратит силы, потратит время, но найдет узкую расщелину, куда не просунет морду ни один волк и где можно будет укрыться от ледяного дыхания ветра.

Киммерийское воспитание не прошло даром: он знал горы лучше, чем свои пять пальцев. Пока обычный человек боролся бы за каждый вдох на этой высоте, Конан, словно кошка, вгрызался в отвесную скалу. Его движения были точными и выверенными. В этих суровых условиях, где смерть подстерегала на каждом шагу, варвар обладал неоспоримым преимуществом — он был частью этих гор

Впереди, в легкой горной дымке, виднелось скопление скал с уступами. Провести ночь на одном из них, спрятавшись в скальной расселине от ветра, было хорошим решением.Теперь он потеряет час пути, чтобы найти подходящее укрытие, и час пути, чтобы вернуться на тропу в сторону долины, через которую лежит путь в нужный ему город. Рассудив так, он направился к скалам.

Минут через двадцать, Конану показалось, что ветер донес запах костра.

Странно было, что его несет со скал, жилищ в этих горах не было, даже заброшенных, а путники старались обходить горы стороной, о них ходили дурные слухи, многие не возвращались, уйдя сюда в поисках добычи или короткого пути в соседнее королевство.

Почти стемнело, когда, наконец, Конан увидел полоску света, пробивавшуюся из-за плотно занавешенного шкурами узкого входа в пещеру, расположенную достаточно высоко на скале, на небольшом, но ровном плоском куске скалы. Обычный человек не заметил бы, но не Конан с его острым зрением.

Наличие в таком месте обжитой кем-то пещеры было более чем удивительно. По виду скала до плато была недоступна, для обычного человека уж точно, взобраться в этом месте на скалу мог Конан, либо кто-то равный ему по силе и выносливости.

Быстро, ловко и тихо, начал подъем наверх киммериец. Держась одной рукой за скальный выступ, крепко стопами закрепившись в выемки в камне, он добрался до пещеры. Оказавшись перед вдохом в пещеру, плотно завешанном звериными шкурами, юноша вынул меч из ножен за спиной.

Из-за шкур тут же послышался глубокий и мелодичный голос. - Входи путник, коль ты уж забрался так высоко!

От неожиданности Конан сделал резкий шаг назад, и чуть не рухнул в пропасть. Во-первых, он двигался почти бесшумно, услышать его, тем более с учетом завываний ветра, было невозможно, , во-вторых, голос был женским!

Многое повидал и успел пережить киммериец, хоть и шел ему девятнадцатый год. Он покрепче сжал рукоять меча, занял устойчивую позу, не торопясь принять приглашение.

Шкуру чуть отодвинула тонкая девичья рука.

- Быстрее, входи же! - услышал он женский голос. - Все тепло изнутри вытянет холод снаружи!

Глава 2

Конан скользнул внутрь, мгновенно огляделся,еще быстрее его меч оказался прижат к горлу женщины, стоящей перед ним.

Пещера была тускло освещенной и небольшой, так что никого кроме Конана и ее хозяйки там поместиться не могло. Перед Конаном стояла очень красивая, зрелая женщина. Высокая, крепкая, обнаженная до талии, с грудями юной девы, длинными черными сплетенными в косы волосами, темными как ночь глазами, белой кожей и пунцовыми губами.

Красота ее была ошеломляющей и завораживающей, поэтому юноша застыл как изваяние, скользя по ней глазами. Но в его глазах отражался не мужской интерес, а настороженность воина перед боем.

-Кто ты? И как услышала меня? - спросил он.

Женщина звонко рассмеялась:

-Я, Манила, я не услышала тебя, я почуяла, ветер донес твой запах, о мужчина! Похоже ты не мылся несколько дней подряд, а мое одиночество в горах позволяет отличить запах зверя от запаха мужчины, - женщина смотрела на него и улыбалась.

Конан улыбнулся в ответ, но лицо его вновь приняло серьезное выражение:

-Но ведь ты не горная коза, Манила, и не женщина северного народа. Как ты попадаешь в эту пещеру?

-О, мужчины! -ответила Манила, а потом погрустнела: - Именно мои навыки спасали меня от непрошенных гостей, и причины здесь жить у меня печальные. Моя красота причинила мне много бед, и одной в горах гораздо безопаснее, поверь, чем при дворе местного короля. Ты первый, кто добрался сюда за столь продолжительное время. А помогает мне крепкая веревка с узлами, вот же она, у входа! - и Манила указала рукой на сваленную груду веревку, конец которой был привязан к колышку, вбитому в скальную выемку.

- Как зовут тебя, путник? Ждать ли мне от тебя опасности? Ты силен и вооружен, мне нечего противопоставить тебе, и лишь на милость твою могу я полагаться.

Конан опустил меч:

- Женщинам не стоит меня бояться…

- Ну тогда, воин, повторю свой вопрос, продолжила она,- Как мне звать тебя?

- Мое имя Конан, и я не откажусь от ужина, если ты предложишь мне его, Манила.

Манила застенчиво улыбнулась и достала из угла пещеры бурдюк молодого вина, хлеб, козий сыр и вяленное козье мясо.

Столь сытного ужина у Конана не было уже много дней. Не удивительно, что тепло от углей, сумрачный свет пещеры, усталость, и сытный ужин погрузили его в дрему. Сквозь полузакрытые веки он увидел, что Манила скинула с себя легкие одежды и нырнула под плащ Конана. Объятия ее были жаркими, терпкими, а сплетение тел казалось волшебным полусном, в котором перемежались истома и наслаждение. Любовные объятия истощили Конана и он заснул крепким сном.

Проснулся киммериец, как ему показалось, буквально сразу. Взглянул на Манилу, спящую рядом, и вновь им овладела телесная страсть, разожжённая ее красотой и дикостью. Несколько раз сплетались они в любовном танце до изнеможения тел.

В следующий раз Конан проснулся уже ближе к вечеру следующего дня. Долгая дорога и любовные приключения притупили его инстинкты, столь сладко, беззаботно и долго он не спал уже длительное время.

Прекрасная Манила приветствовала его:

-Сладок и долог сон твой, Конан, позволь же мне подать тебе птичьих яйц и козьего молока на обед.

- Щедрость твоя женщина не знает границ, - отшутился юноша.- Уж не хочешь ли ты откормить меня как гуся к празднику?

Игриво и опасно блеснули глаза Манилы или только почудилось так Конану, но с покорной и ласковой улыбкой подала она ему обещанный обед.

Поскольку безделье не входило в планы Конана, как и жизнь в пещере с Манилой, он поднялся, размялся с мячом и неудовлетворительно отметил, что любовные утехи отразились на его физической форме не лучшим образом. Меч казался ему тяжелее, а движения стали ленивее и медлительнее. Не дело пролеживать здесь бока, хоть красота женщины и ее гостеприимство заслуживают высшей похвалы. Пока и честь знать. Проверив свой нехитрый скарб, Конан собрался уходить.

- Прекрасная хозяйка горной пещеры, спасибо тебе за еду и за любовь. Мне пора, - обратился он к Маниле, которая хлопотала у самодельного очага.

Грустны и огромны стали глаза женщины. Океан огня горел и плавился в них.

- О, Конан! И не надеялась я, что надолго задержишься ты в моей скромной пещере, позволь же наградить тебя благодарственным поцелуем.

Манила скользнула к Конану, прильнула к нему губами и всем телом. Губы ее, нежные и сладкие, влажные и теплые, погрузили киммерийца в сладкие грезы, а тело, гибкое, крепкое и податливое, пробудило в юноше сладкие воспоминания и он не заметил, как летит время, как вновь и вновь до следующего расцвета любил он ее на настеленных на полу пещеры шкурах.

На следующий день Конан едва сумел открыть глаза. В горле першило. Манилы он не увидел, мысли в голове были сильно затуманены, сосредоточиться на чем-то казалось делом трудным: где он? Отчего во всем теле такая слабость? Почему руки и ноги налились неимоверной тяжестью? Определить время киммериец смог только по узкой полоске света, пробивающейся из-под шкур, закрывающих вход в пещеру. Должно быть, оно перевалило за полдень. Очень редко Конан чувствовал себя так отвратительно. Даже крепкие и продолжительные дружеские попойки не рождали в нем такого опустошения.

В поисках, чем бы утолить свою жажду, он осмотрел пещеру. К своему удивлению, юноша не нашел ни воды, ни вина, ни каких-либо еще следов съестных припасов. В самом темном и дальнем углу пещеры грудой были свалены старые истрепанные шкуры, под которыми Конан, нашел части ржавых воинских доспехов, пару старых заржавевших мечей и кирасу, сверху валялся его меч. Киммериец достал из груды полусгнившего железа свои меч, поместил его в ножны.

Откинув шкуры у входа в пещеру и оглядевшись, юноша понял, что уже минул полдень. Хозяйки пещеры негде не было видно, как не было и веревочной лестницы, по которой бы она могла спуститься вниз. Свежий горный воздух проветрил голову и мысли потекли ровнее.

Несмотря на юность, жизнь многому его уже научила. Конан часто сталкивался с неведомым и колдунами, и уже дважды сражался с демонами. Здесь явно было что-то нечисто.

Юноша решил не испытывать судьбу, и двигаться дальше. Вернувшись в пещеру,он оделся, надежно приладил к перевязи ножны с мечом за спиной, и в этот миг услышал легкий шорох за собой. Конан обернулся. У входа в пещеру стояла Манила, неизменно прекрасная с тяжелым бурдюком в руках.

- Уходишь мой воин, - с грустной и томной интонацией сказала она. - Ну что ж, странно было бы ожидать, что ты останешься здесь со мной. Испей же воды на дорогу, я принесла ее для тебя .....и, Манила шагнула к Конану.

Еще быстрее в руке юного варвара оказался меч, мгновение, и меч рассек бурдюк пополам. Ни капли воды не вытекло из бурдюка.

-Кто или что ты такое?! – грозно спросил Конан.

-Я – Манила, - ответила девушка, глаза ее вновь горели, но не страстью, а злостью, яростью и ненавистью. Ее безупречное, красивое лицо мгновенно исказилось, глаза превратились в черные ямы, а рот искривился и оказался напомненным острыми мелкими зубами.

Захохотав, нечто с невероятной скоростью кинулось на Конана. Хоть он и был ослаблен и обезвожен, но могучие природные инстинкты не раз спасали его. Меч Конана с ответной быстротой был направлен на встречу хозяйке пещеры.

Манила, или то, что так назвалось, резко остановилась, зашипела и развернувшись, как показалось Конану, пробежала по стене, к выходу из пещеры и исчезла.

Мигом Конан оказался снаружи, преследуя неведомое, что называло себя Манилой, но никого уже не было, солнце перевалило за полдень.

Глава 3.

Быстро Конан оказался снаружи, преследуя то неведомое, что называло себя Манилой, но никого уже не было.

Спуск из пещеры дался юноше в этот раз нелегко. Пару раз он чуть было не соскользнул с неустойчивых выступов скал. Похоже он не ел и не пил целях два дня. Конан понял, что Манила навела на него морок, еда и питье были иллюзиями. Теперь оставалось надеяться, что и плотские утехи тоже. Мысли о занятиях любовью с чем-то, что было Манилой, не доставляли особой радости. Но Конан на то и был Конаном, что все это занимало его голову не более минуты. Важнее было найти источник пресной воды и подкрепиться, обессиленный он представлял собой легкую добычу для того, что обитало в этих горах и для дикого зверья.

Острое зрение не раз спасало юному варвару жизнь, поэтому и сейчас он увидел зверя издалека. Давний знакомый, подумал юноша. Все тот же седой крупный волк преследовал человека, однако ближе не подходил. Видимо ждал, когда он ослабеет и станет легкой добычей.

«Ну уж нет, - весело подумал Конан. - Я в любом случае покажусь тебе очень невкусным, дружище».

Киммериец после спуска со скалы, и небольшого временного промежутка пути, был уже ближе к долине. Здесь было теплее, а снег, высушенный сильными ветрами, лежал только у подножия горы, в стороне от путника. Однако вскоре Конан набрел на местность, где снег сохранился и в скальных расщелинах. Вопрос с жаждой был решен. Оставалось найти еду.

Удача улыбнулась Конану в виде какого-то земляного зверька, в своей беде, замешкавшегося снаружи возле своей норы, ловко приконченного метким броском камня, а затем послужившего скудным перекусом юноше. Этот далеко не царский ужин, придал ему сил. Встречая ночь, Конан нашел идеальную расщелину, в которой можно было укрыться от ветра. Завернулся плотно в шкуру и задремал.

Сон Конана был чутким, как у хищника, незнакомые звуки и запахи будили его также мгновенно, как и лесную дикую кошку. Ближе к раннему рассвету разбудил Конана и запах стаи волков.

В еще густой темноте желтые огни их глаз, на расстоянии несколько шагов от человека, яростно и угрожающе горели, быстро и безжалостно два крупных зверя прыгнули на Конана, норовя вцепится ему в горло.

Конан опередил обоих, взмах меча, и они остались лежать у его ног, рассеченные пополам. Как ни странно, первое поражение не остановило волков, и они напали снова, все одновременно. Самый крупный и сильный волк, возможно, вожак, которого днем видел Конан, в бой не вступал, он наблюдал, так внимательно, как будто человек в звериной шкуре. Уставшему и все еще голодному варвару эта битва давалась нелегко, и, хотя, меч потрошил зверей, он стал быстро уставать, один промах, и звериные клыки оцарапали плечо Конана, клацнув зубами почти у шеи. Это был вожак. Однако ответным выпадом стали, юноша не успел убить зверя, тот мгновенно отпрыгнул за спины сородичей, к удовольствию киммерийца, немногих оставшихся. Внезапно вожак и оставшийся в живых его сородич остановились, отступили от человека, как по команде, и скрылись в предрассветной тьме.

Зверей в статье, не считая вожака, было около десяти особей и девять из них остались лежать выпотрошенные мечом у ног Конана. Мясо волка смрадное и не деликатес, но сытное и жирное, поэтому ужин у Конана удался. Завернув в тряпицу годный кусок вырезки, Конан ушел с места побоища, начавшего притягивать к себе мелких хищников и птиц-падальщиков.

Рассвело, юноша бодро шагал вниз, в сторону долины, и уже через пару часов пути, ему стали заметны едва различимые дымки, вертикально уходящие вверх, ближайших к городу селений. Ближе к обеду он уже стоял перед городскими воротами и внимательно обозревал стены.

Возвышавшиеся перед ним стены служили памятником былого величия этого города. Далия когда- то была большим городом государством, расположение которого оберегало его от воинственных соседей и случайных врагов: с трех сторон окруженная могучими и самодостаточными государствами: Немедией, Офиром и Бритунией, с другой – непроходимыми Карпашскими горами, именуемые местным жителями Одинокими. Город находился ближе к ним, в отдалении от других крупных и более процветающих городов Коринфии, в нескольких днях пути от Камаллы.

Независимость города обеспечили золоторудные шахты. Далийцы обрабатывали шкуры, разводили скот и добывали алмазы и золото на рудниках.

Город раньше активно вел торговлю с ближайшими соседями, его торговые караваны доходили даже до Асгарда.

Однако на картах он не был обозначен, о его местонахождении знали мало, больше по слухам. А сейчас, когда время рассвета этого независимого город минуло, о нем забыли.

После того, как неведомое зло поселилось в горах, на рудниках пронеслась волна страшных и необъяснимых смертей. Шахты забросили, торговля перестала процветать, население редело, а торговцы редко приходили с моря.

За последние пятьдесят лет богатый торговый город Далия превратился в бледную тень самого себя.

Стена города была в щербинах. Сторожевой проход на стене изобиловал брешами. Ворота, большие, деревянные, в панцире из металлической сетки, кое-где потеряли заклепки, покосились на деформированных петлях. Ворота были закрыты, часовых не было видно.

- Эй! Э-э-э-й! Крикнул Конан. Никто ему не ответил.

- Стража! Стража! Путник у ворот!

Ответа не последовало.

Конан было решил уже перестать соблюдать приличия и зайти в город без приглашения, взобравшись по стене крепости, тем более ему бы это не составило особого труда, как вдруг, в бойнице на сторожевой башне у ворот появилось злое и очень волосатое лицо, настолько волосатое, что маленьких злых глаз и носа картошки практически не было видно из-за густых кустистых бровей и окладистых усов и бороды.

-Хочешь получить стрелу в глотку, чего орешь?! Вход в город для чужаков закрыт! Иди прочь!

- Я бы с удовольствием отказался от твоего гостеприимства, - раздраженно ответил Конан, но я помню рассказы о радушии местных жителей и провел семь дней в пути, чтобы добраться до Далии, и посетить глубоко уважаемого королевского мага – Хиросиуса.

-Хиросиус никого не принимает вот уже как пять лет! Иди откуда пришел!

- Меня примет, - отпарировал Конан, "у него передо мной должок".

Ты бы не спорил со мной, а скорее доложил магу о моем приходе, иначе он в гневе может наслать порчу на тебя и на всю твою семью, - усмехнулся Конан.

Внешний вид и уверенность Конана в сказанном сработали, уж очень необычно выглядел путник. Молодость юноши не обманула видавшего жизнь стража.

Стражник скрылся в бойнице. Конан услышал звуки удаляющихся от ворот шагов за стеной, сопровождаемых недовольным бормотанием.

Около получаса провел Конан в спокойном ожидании у городских ворот, когда его чувствительный слух вновь уловил вдали звук торопливых шагов стражника, а вскоре увидел и его очень удивленное лицо, когда тот поспешил отворить калитку ворот Конану.

- Первый раз за пять лет…, - удивленно бурчал стражник себе под нос, пропуская Конана в город.

-Кто ты такой?, - с неким настойчивым упорством спросил удаляющегося Конана стражник.

-Просто путник, -ухмыльнулся Конан.

-Ага, просто путник он, - гора мускулов с мечом, которого ждет городской маг, который к себе и правителя то не пускает пять лет как уже.

-Зачем тебе много знать, служивый, - улыбнулся Конан, - меньше знаешь -крепче спишь, - сказал, и углубился в утренний полумрак узких городских улиц.

Город еще спал, но редкие прохожие поражались, провожая взглядом внушительную фигуру юноши, с грацией кошки двигающуюся по городским улицам.

Башня мага находилась в самом центре города.

Около нее не было ни охраны ни заборов, поскольку таковая и не требовалась.

Все, и внешний вид строения, и атмосфера вокруг, отбивали желание наживы у всякого и не приветствовали любопытных.

Башня представляла собой абсолютно гладкий параллелепипед высотой около пятнадцати метров. Одно из самых высоких зданий в город. Без окон и дверей, ровного серого цвета, из безупречно отполированного камня, не имевшего стыков и швов, как будто вытесанного из одной большой глыбы.

Даже навыки Конана не помогли б ему взобраться на стены этой башни.

Конан представил, насколько человека не знакомого с магией пугало такое соседство, оглянувшись на городские дома рядом.

Как только Конан подошел к башне, тут же, прямо напротив него в гладкой стене образовался проем ровно в высоту роста юноши, за которым клубился синеватый густой туман. В него - то бесстрашно и вошел Конан.

Узкая белоснежная лестница из отполированного оникса без перил кругами вела Конана на самый верх башни. По ходу подъема ее форма и повороты менялись, причудливо искажаясь. Вскоре Конан оказался перед глухой стеной, которая вновь провалилась внутрь, образовав вход в покои мага.

Конан вошел. Это место было настолько пропитано чарами, сильными, чуждыми, что все его животные инстинкты оживились, и волоски на коже встали дыбом.

Волшебство чувствовалось повсюду: в странном убранстве, украшениях, вышитых коврах на полу, заваленных горой подушек, но в то же время ощущалась тянущая тревога и тоска. Худой, изнеможденный, очень старый и седой человек с длиной голубоватой бородой, буквально спускающейся до колен, возлежал на ковре и внимательным, глубоким взглядом, умных, темных, ясных, но уставших глаз, посмотрел на вошедшего Конана.

-Приветствую тебя, Хиросиус! - уважительно сказал Конан.

-И я тебя, сын гор, Конан, - ответил ему маг.

– Я почувствовал на тебе следы темной магии, когда ты зашел в башню, ты прошел Одинокие горы, верно?

-Да, - ответил, Конан, - и меня очень интересует то, с чем я там столкнулся. Что ты знаешь об этом, Хиросиус?

- Расскажи мне, - попросил маг.

И Конан поведал Хиросиусу о своих ночах, проведенных в горах, о волках и Маниле.

Некоторое время маг сосредоточенно молчал, потом сказал:

-То, что ты рассказал мне, внесло немного ясности в мои размышления. Видишь ли, я не просто так стал затворником. Я оградил башню сильнейшими защитными чарами, которые распространяются на город, на поддержание которых у меня уходят практически все мои силы. Если чары ослабнут, город падет от той силы, которую ты встретил в горах. Я не сталкивался ни с чем подобным. Это не демоны и не колдуны, что-то чужое и древнее обитает там. Около пяти лет назад животные и люди в округе города стали исчезать. В астрале со стороны гор начала скапливаться густая тьма, вязкая и непроходимая для моего разума, потом тьма окрепла и спряталась от моего внутреннего ока, закрывшись пустотой. Я не сталкивался с такой магией, она не похожа на черную или серую магию, от нее веет смертью и потусторонним миром, магия похожа на демоническую, но вызванные и допрошенные мной демоны низшего ранга отрицают участие их в происходящем в Одиноких горах. Я видел, у них есть знание, но на них наложена печать молчания, при попытках ответить на вопрос что это, они корчатся в муках и их выбрасывает из пентаграммы в темные миры. Я оставил тщетные попытки узнать это с помощью нижних миров, поэтому ты вовремя Конан, мне нужен разведчик в горах, тот кто способен узнать и выжить.

- И от чего, добрый ты маг, -съязвил Конан, ты решил, что я с радостью вызовусь искать древнее зло, которого бояться даже демоны темных миров?

- У меня есть для того причины, Конан. Звезды указали на тебя, как на единственного человека, которому под силу справиться с этим. На тебе печать судьбы, тебе суждено это сделать. Я же хочу защитить эти земли и помочь тебе своей магией в этой миссии.

Конан расхохотался: - Отличный план! Но спасибо, нет. Ты знаешь, что уже и так должен мне. Я пришел за эликсиром белого лотоса. Мой друг и боевой товарищ отравлен серой пылью одного мерзкого колдунишки, и лежит без движения уже больше двух недель, я должен ему за его меч, ты должен мне за помощь. Пора отдавать долги!

- Конан…, сказал Хиросиус, - не спеши с решением. Судьба все равно настигнет тебя, но я могу поддержать тебя своей магией, но если ты откажешься от моей поддержки, то столкнешься с этим безоружный, только ты и твой меч.

- Зачастую этого вполне достаточно, - просто ответил Конан, - я долго был в пути, мы беседуем уже часа два, а я до сих пор голоден и трезв, твое гостеприимство оставляет желать лучшего, Хиросиус.

- Ты прав, ты в первую очередь, гость, Конан, - сказал маг.

И тут же, во вновь открывшуюся дверь, скользнул обезьяноликий карлик с сильными как у атлета руками и ногами, несущий тяжелый поднос с мясом, овощами и вином.

- Надеюсь твоя еда реальная, - еще один обед иллюзией мой желудок не обрадует, - пошутил Конан.

Хиросиус улыбнулся, - Вполне Конан, я хоть и маг, но и мне периодически нужна простая земная пища, по взмаху его руки, слуга налил ему и Конану янтарного вина в кубки из горного хрусталя.

Последнее, что запомнил Конан, это красивую музыку флейты, погружаясь в глубокий и сытый сон на коврах Хиросиуса

Ему приснился сон, в котором он говорил с чародеем:

- Я предполагаю, - говорил Хиросиус, - что это древнее зло разбудили, когда прорыли новые золотодобывающие шахты, так как волна странных исчезновений и смертей началась именно оттуда, чуть не захлестнула город, когда люди стали исчезать на его окраинах. Мои силы на исходе. Еще несколько Лун и это источит меня. Возьми этот амулет, в нем заточена часть моей магии, не снимай его в Одиноких горах. Слушай свой меч, в него давным -давно заключена душа убитого им храброго воина. Он твой помощник в этой миссии, так распорядились высшие силы.

- Но я никуда не собираюсь, -отвечал Конан чародею во вне, - заберу свой порошок и отбуду обратно с торговым караваном, походов через горы мне хватило…

- Ты воин судьбы, тебе не изменить ее…

- Еще чего, - ответил Конан в своем сне, и ....проснулся от пронизывающего его холода.

Пробуждение Конана было весьма неожиданным для него, потому что очнулся он в расселине скалы, лежа по порыжевшем сухом мху. И сразу понял где он, в Одиноких горах.

Чертов чародей! Конан огляделся. Одет он был в крепкие кожаные штаны и куртку. В новых крепких ножнах рядом с ним был его меч, котомка из козьей шкуры, в которой лежало вяленное мясо, хлеб и кусок сыра, бурдюк с водой или вином (на последнее Конан очень надеялся), и шнурок на шее, к которому был привязан… кусок гранита.

"Кусок гранита – отличный волшебный амулет", - мысленно ухмыльнулся Конан, "Сколько раз говорю себе не верить этим чародеям – подлым гадам, и вот тебе подарок, - Воин судьбы, - борись со злом, желательно с самым темным и опасным, потому что это так решено кем-то, кто мне лично не знаком", - иронично рассуждал юноша. К радости Конана, в сумке с припасами обнаружилось и маленький хрустальный флакон с эликсиром из порошка белого лотоса.

Глава 4

Для начала Конан решил подкрепиться. После колдовского снадобья и вызванного им крепкого сна, аппетит был просто зверский.

Сытно позавтракав заботливо предоставленными магом припасами, юноша огляделся. Местность вокруг была незнакомой. По положению солнца Конан определил стороны света, выбрал нужное ему направление.

Планы были предельно просты: вернуться обратно в Замору, ведь колдовской эликсир при нем. Выполнить свой долг перед боевым товарищем, который медленно умирал, отравленный негодяем, уже поплатившимся за это головой.

Вся эта эпическая борьба со злом на территории Коринфии останется Хиросиусу, на то он и колдун, а Конан воин, да и демонов и колдунов на этом свете столько, что от всех мир не спасешь.

Идти следовало на восток, что Конан и сделал.

– Чертов..., чертов, колдун! – бормотал Конан себе под нос.

Было довольно ветрено. До носа Конана донесло запах зверей. Это были его давние приятели - волки.

Новость не обрадовала юношу, звери явно оказались здесь неспроста.

В том, что волки выбрали именно киммерийца для нападения, сомневаться после последней схватки с ними, Конану не приходилось. Так что останавливаться на привал на открытой местности он не планировал, если только к ночи не подвернется надежное укрепление, вроде пещеры, желательно без прыгающих по стенам демонических существ.

Внезапно, быстро и неожиданно, всю местность затянуло густым и белым как молоко туманом, по самые верхушки низкорослых хилых деревьев, скрыв юношу с головой. В двух шагах уже ничего не было видно.

Дальше Конан продолжил свой путь осторожно, ориентируясь на свое звериное чутье.

Волки сужали круги в тумане, Конан чувствовал это, все ближе и ближе, ближе и ближе... .

Волков было больше, чем в прошлый раз, понял Конан, сразу переходя на бег, чтобы не дать зверю взять его в кольцо. Ему просто необходимо сейчас хорошее место для боя. Его гнали намеренно.

«Колдовская ловушка», подумал юноша, запрыгнув на возвышение ближней, показавшейся из тумана скалы.

Быстро, ловко, точно, двигались его руки, цепляясь за скальные выступы, не больше минуты, и он в семи метрах над землей, на узком уступе.

Бессильный и разочарованный вой стаи волков внизу подсказал Конану насколько удачно и вовремя он ушел от погони.

Уступ не годился для того, чтобы переждать туман. Слишком узко, слишком тесно, слишком опасно. Северянин продолжил двигаться по скале правее, в надежде преодолеть морок.

К удивлению Конана, продолжающего движение вправо, уступ дальше не обрывался, а даже расширялся и тянулся вдоль отвесной скалы примерно на одном уровне, как тропинка.

Действительно, через некоторое время эта диковинная природная тропинка уперлась в узкую скальную расселину, в которую мог вполне протиснуться взрослый мужчина, что он и сделал.

В расселине было узко, холодно и сыро. Конан почувствовал сквозняк, идущий вдоль ее стен. Судя по всему, это был узкий проход внутри скалы. Туман все ещё еще висел, даже уплотнялся, волки все так же жадно подвывали внизу, преследуя ускользнувшую от них добычу.

Опасность могла подстерегать и там, в темноте, впереди. Но это была опасность возможная. Реальная же ждала внизу, задумай он сейчас спуститься.

Сколько еще ползти по отвесной скале в густом тумане? Сколько выдержат его крепкие мышцы? Вступить в бой ослабленным и быть растерзанным волками? Конан принял решение и направился в расселину.

Чуть углубивший внутрь, он заметил, что стенки прохода расширились.

Тусклый пробивающийся сквозь туман свет, еще подсвечивал стены, постепенно истончаясь и сливаясь с темнотой.

На стенах прохода отчетливо проступали следы его искусственного происхождения: стены ровные, как обтесанные. Конан решил, что не природа постаралась создать этот туннель в скале, а человеческие руки. Это была ветка одной из золоторудных шахт, проложенных в этих горах.

По мере продвижения дальше, становилось все темнее и темнее, но киммерийца это не останавливало. Из туннеля продолжало тянуть, скорее всего он был сквозным.

Внезапно, из темноты стен, справа и слева от Конана появились боковые ответвления хода шахты, его догадка о том, что туннели выкопаны шахтерами в поисках золота и алмазов в горе, была верна.

Юноша миновал эти проходы, заваленные породой, оттуда пахло затхлостью. Конан предположил, что они вели глубже и вниз. Рисковать, и проверять свою догадку, он не стал.

В одном из боковых ответвлений шахты Конан отчетливо услышал шорох, следовало ускориться, неожиданные гости за спиной ему не нужны, мало ли кого приютила тьма шахты.

Двигался юный воин бесшумно как кошка, его тренированное зрение уже приспособилось ко мраку.

Сквозняк вдруг почувствовался сильнее, это вдохновило Конана. Но, как ни странно – светлее не становилось.

Этот тоннель шахты тоже уходил туда, куда свет уже не дотягивался.

Предполагая, что у любой шахты есть вход и выход, киммериец продолжал идти дальше. "У шахты точно должен быть выход на поверхность", так размышлял Конан, и задумавшись об этом, тут же возблагодарил Крома за свою предусмотрительность.

Занеся правую ногу для очередного шага, он почувствовал неладное.

Конан не успел еще остановиться, как еще быстрее дернулся в его ножнах меч, возможно, зацепившись гардой о выступ скалы. Юноша резко отшатнулся назад, бросил взгляд под ноги. Перед ним было глубокое скопление тьмы.

Перед ним была яма, образованная трещиной в скальной породе, уходящая в бесконечную темноту, шириной примерно в четыре человеческих шага. Перепрыгнуть ее для киммерийца было не сложная задача, но еще бы один неосмотрительный шаг, и он бы оступился и упал.

Темнота внутри ямы была густой и безмолвной, вызывающей тревогу у Конана, у которого возникло ощущение взгляда из провала.

Для проверки глубины ямы, Конан столкнул носком сапога вниз камень, лежащий перед ним. Полетев вниз, тот еще некоторое время гулко ударялся о стены, но звука самого падения варвар не услышал. Волосы на его затылке стали дыбом, когда он представил ожидающую его участь, от которой его спас случай.

Выдохнув, Конан оценил расстояние, прыгнул и оказался на другой стороне ямы. "Дальше я буду осторожнее, еще осторожнее", – подумал он.

Юноша заметил, что стены прохода расширились, над его головой было около метра свободного пространства, дальше спокойно можно было идти даже втроем рядом, не особо стесняя друг друга.

Что-то в этом месте омрачало невозмутимого варвара, некое смутное, неясное беспокойство. Неявное ощущение присутствия чего-то чуждого и злобного витало вокруг.

Конан шел дальше. По его внутренним ощущениям, продвигался он вперед около часа. В темноте и замкнутом пространстве время растягивается.

Вдруг, чувствительный слух юноши уловил то-ли шепоток, то-ли шорох где-то впереди. Киммериец замедлился и превратился в собственную тень, теперь шаги его стали неслышными обычному человеку, мышцы расслаблены для быстрой реакции, зрение и слух напряжены, а весь он собран.

Кусок камня, напоминающего гранит, оставленный Конану Хиросиусом, обернутый в холщовый мешок, который Конан заботливо спрятал под доспехами, начал теплеть, грея бок.

Юноша надеялся, что маг снабдил его амулетом, защищающим от зла и колдовства. Что он там говорил в его сне, что снабдит его магической помощью. Вроде так.

Камень становился теплее, а к тихому шепотку прибавились звуки, напоминающие царапание маленькими когтями о каменную породу стен.

Понять на каком от Конана расстоянии то, что производило эти звуки, было затруднительно, мешало эхо, делающее звуки объемными и обволакивающими все пространство вокруг него.

«Не мытьем так катанием, но воин судьбы», вспомнив слова Хиросиуса, иронично подумал варвар. «Главное от этой судьбы уйти... ножками», природный сарказм не раз подбадривал Конана.

Шепот затих, звуки внезапно и резко прекратились. Наступила звенящая плотная тишина.

Миг, и вдоль стены, на расстоянии вытянутой руки, слева от юноши, быстро метнулось что-то, очертаниями напоминающее темный ворох старой изношенной одежды. Затем нечто прошелестело над головой Конана, и замерев на долю секунды, вновь исчезло впереди во тьме тоннеля шахты.

Что это было? Ночное животное, пробужденная юношей летучая мышь, он не понял. Даже его тренированное зрение не успело различить детали.

Но инстинкты варвара никогда не подводили.

«Пожалуй, вернусь-ка я назад к волкам», решил Конан.

Юноша был рассудителен и разумен. Идти вперед, где вероятно поджидало что-то жуткое, которое могло быть не одиноким в этой тьме, или вернуться и сразится с волками, поджидающими его у скалы?

Конан выбрал второе. Волки были из мяса и костей, а значит с ними мог расправится меч. Кроме того, звери могли устать его ждать или то, что направило их след за киммерийцем, могло потерять его из виду.

Он повернул назад... и уперся взглядом в глухую стену позади него...

Глава 5

Прохода больше не было. Путь назад для юноши был закрыт.

Канан испытал чувство тревоги и злости одновременно. Было очевидно, что о его присутствии известно тому древнему и глубокому злу, о котором говорил Хиросиус, а также то, что его как крысу поместили в лабиринт, выход из которого ему предстоит искать.

У Конана возникло подозрение, что именно на такое развитие событий рассчитывал хитроумный стифийский маг, возможно эта стена даже была его рук делом.

Конан подумал, теперь пришла пора действовать.

Киммериец старательно прощупал руками места, где каменная глыба должна была соединяться со стенами коридора шахты, но не нашел намеков на стыки или то, что данная стена - это камень, закрывший проход. Скала выглядела так естественно, как будто здесь никогда не было ничего другого.

Выдохнув и нахмурив лоб в тягостных раздумьях юноша присел на пол, недалеко от прохода, анализируя свои чувства и разум: не обманывает ли его зрение и осязание, не является ли эта стена хорошо выполненной колдовской иллюзией?

Успокоив разум, Конан заметил, что камень мага больше не обжигает его бок. Чтобы это не значило, но Конан оценил это как хороший знак.

Поскольку выбора у юноши не было никакого, он встал и осторожно продолжил свой путь вперед, продвигаясь дальше.

Ощущение, что за ним наблюдают, не оставляло юного варвара.

Шаг за шагом, сквозь темноту, он шел по коридору шахты, по его внутренним ощущениям коридор вел вниз, вглубь горы, боковые проходы Конану пока не попадались.

Он размышлял на тему куда убежало странное серое существо? Присутствия рядом больше не ощущалось. "Чудо-булыжник", как мысленно окрестил Конан камень, оставленный ему Хиросиусом, не нагревал бок, не происходило ничего странного, кроме того, что каким-то невероятным образом за спиной Конана выросла стена.

Долго забивать себе голову очевидным Конан не любил, размышлять следовало о том, проделки ли это мага, который подталкивает Конана к принудительной борьбе со злом, или же это то самое могучее и древнее зло, любезно направляет Конана прямиком в свою пасть.

Юноша пробирался по недрам шахты уже пару часов, когда на смену спертому воздуху вновь пришел едва уловимый, холодный сквозняк. Вскоре узкий проход оборвался, и киммериец замер на краю колоссального грота. Свод пещеры уходил высоко вверх, теряясь в полумраке — трудно было сказать, постаралась ли здесь природа или это творение рук неведомых мастеров древности.

Внизу, в тусклом свете, проступало каменистое дно, местами затянутое вязкой серой жижей. Огромные каменные столбы, казалось, пронзали пространство, вырастая из земли и подпирая потолок. Между ними залегли густые тени, скрывающие в себе тайны, которые только предстояло разгадать. На другом конце зала, словно зловещие провалы, чернели входы в новые тоннели. Чтобы добраться до них, предстояло преодолеть почти отвесный спуск, но киммериец лишь крепче перехватил оружие: крутизна скал его ничуть не пугала.

Конан спустился вниз, стараясь двигаться как можно тише. Оказавшись на дне, он не стал медлить и двинулся вперед: логика подсказывала, что именно там, на другом конце пещеры должны быть входы в шахты. Под сапогами неприятно поскрипывала серая грязь, порождая негромкое, но отчетливое эхо. В полумраке было трудно разобрать, что это за субстанция, но на ощупь она напоминала смесь пепла с мелкими белесыми камнями. Темнота надежно скрывала детали, не давая рассмотреть поверхность получше.

По подсчетам Конана ширина пещеры была около трехсот шагов взрослого мужчины, поэтому он довольно быстро приближался к ее противоположной стороне.

Глазам Конана открывалась невероятная картина.

Вся противоположная сторона пещеры была покрыта углублениями круглой или овальной формы. Пространство напоминало соты безумных пчел, которые забыли как их делать правильно и хаотично строили свой улей. Сооружение было явно искусственного характера. Человек не имел отношения к его созданию.

Отверстий или нор в скале, по приблизительному подсчету Конана, было несколько десятков. Неестественное и даже жуткое зрелище даже для закаленного суровыми приключениями киммерийца.

За свою жизнь он повидал немало: рубил ундин, сходился в схватке с ледяными троллями и противостоял порождениям черной магии. Но эта странная «кладка» не вписывалась ни в один из известных ему кошмаров. Что это — логово неведомых тварей, чей-то древний склеп или след колдовства, исказившего саму плоть горы? Ответа не было. Конан замер, вслушиваясь в тишину, глядя по сторонам. Внимание воина привлекла тень чуть левее странной стены. Там, скрытая нагромождением обвалившихся камней, имелось узкое отверстие, напоминавшее заброшенный шахтерский лаз. «Туда- то мне и нужно», - подумал юноша. Чтобы добраться до нужного ему места, Конану требовалось пройти вдоль этой откровенно жуткой стороны пещеры. Чем ближе он подходил, тем темнее и опаснее выглядели глаза -норы скалы. - Какие гости в моем доме, - прозвучало рядом.

От неожиданности Конан остановился, осмотрелся. Никого не было рядом, но этот голос точно принадлежал существу, называвшему себя Манилой.

Мурашки по всей кожи юноши четко сигнализировали ему об опасности.

Существо, которое называло себя Манилой не показывалось во тьме, но его присутствие рядом Конан четко ощущал.

- О, Конан! Я знала, что ты скучал по мне.....Ты искал меня, Конан... ты не мог забыть меня, – насмехалось оно над юношей.

Конан молчал, все его чувства были сосредоточены на контроле пространства вокруг него, меч был наготове, камень мага до боли прожигал левый бок.

Облако тьмы, со стороны которого исходил обманчиво мягкий и манящий голос, скользило по кругу вокруг варвара.

Голова юноши наливалась тяжестью, ноги и руки обволакивала странная слабость.

Что такое, мой юный друг?– оно сужало круги, – Ты устал... ты так устал.., Разве ты не хочешь отдохнуть, прилечь....?

Конан чувствовал как он ослабевает, как мысли становятся туманными.

- Это мой дом, Конан, здесь ты слаб, и ты не сможешь противостоять мне. я ожидала тебя....

- Неужели, – ответил Конан, чтобы отвлечь внимание твари – Не помню, чтобы я получал твое приглашение, а еще я не помню, чтобы с радостью ответил на него, демоническое создание.

Манила рассмеялась. звонко и чувственно.

- Ты хочешь поговорить, варвар? Думаешь у тебя будет шанс уйти от меня... Нет, варвар, не в этот раз, мои детки голодны, а я очень давно жду подходящую добычу.

- А с чего ты взяло? – Конан умышленно не желал проводить параллель между женским родом и этой сумеречной тварью, – что я подходящий корм для твоего семейства?

Ты полон жизни, Конан, ты такой сильный, твое сердце бесстрашное и такое кипящее, ты дашь нам еще много времени.... мы станем сильнее, ты разрушим барьер старика, – Манила почти шептала, а Конан чувствовал, как морок накрывает его. Его ноги его начали дрожать от попыток сохранять устойчивость разума.

-Смотри не подавись мной!, сухо сказал Конан, собрав всю свою волю в кулак, решительно скользнул в сторону голоса Манилы и быстро нанес удар мечом.

Заливистый, шипящий хохот стал ему ответом. Удар не достиг цели. Тварь ускользнула.

Рывок почти забрал у Конана остатки сил.

Присев, он оперся спиной на одну из торчащих из земли плоских каменных глыб, выставив меч вперед, решив для себя, что будет держать оборону до самого конца и просто так не достанется твари.

- Ты устанешь варвар, у тебя совсем мало сил, ты не сможешь противостоять мне. Я, дочь Лилит и ее брата демона, я бесконечное и бессмертное, много лет в темноте я поджидаю таких как ты и кормлю ими своих деток. Мои детки скоро вырастут, осталось немного. И, мы станем будем жить вечно, а ты и твои сородичи станут лишь нашей пищей и игрушками.

Конан молчал. Тварь хорохорилась, а значит не все так безоблачно для нее как она рассказывает. Конан напряженно думал, почему тварь до сих пор не напала и чего она выжидает.

Сознание юноши затуманивалось, мысли путались, веки стали тяжелыми и становилось просто невозможным держать глаза открытыми.

Мгновенье, и глаза Конана сомкнулись. Еще миг, он их резко усилием воли открыл и увидел перед своим лицом мерзкое белое пятно морды твари, горящие красные глаза, темную разверзнутую приближающуюся к нему пасть.

Конан не мог ничего сделать, не было сил противостоять твари, мышцы почти одревенели.

Время растянулось...

Глава 6

Короткое мгновение варвар думал, что ему уже пришел конец.

Душа и воля Конана были сильными. Даже сильнее, чем расхваливала свою добычу тварь.

Словно в ответ на его внутренний призыв меч буквально сам потянул Конана вперед и вбок за собой. Так быстро, как не смог бы и сам Конан.

Юноша почувствовал как оружие впилось во что-то вязкое и обволакивающее, зазвучал вой, длинный и протяжный. Существо, Манила, выло и корчилось в темноте, оно шипело ""мертвая сталь, мертвая сталь", звуки шипения удалялись в темноту пещеры, раненная или умирающая тварь отползала...

В это мгновение Конан обессилил и потерял сознание от слабости. Видимо на непродолжительное время.

В забытии юноше привиделось, что перед ним стоит не молодой, сильный и грозный воин, на теле которого зияют страшные рванные раны.

"Я Керкус, внук Кромма, я воевал так давно, во времена, когда боги воевали бог о бок с людьми.. Я киммериец, как и ты Конан. Сын гор. Мой дух заперт в мече навеки, я обречен воевать вечно. Такова цена моей просьбы Кромму о вечной мести. Темную тварь можно ранить мертвой сталью. Миры сумеречный и дневной соприкасаются в этом мире. Но берегись, дети Ламии бессмертны. Колдун, послав тебя, обрек тебя на забвение".

В этом момент Конан очнулся, его силы вернулись к нему.

Ощупав в темноте клинок своего меча Конан почувствовал исходящий от него неестественный холод, которого он ранее не замечал, а также очень слабое голубоватое прочти призрачное свечение, достаточное, чтобы разгонять тьму в шаге от него.

Конан не знал, сколько времени он бы в полусне полуяви, но помнил о том, что тварь была где-то рядом и возможно жива.

Следовало убираться из этой пещеры подобру поздорову.

Конан направился к ходу в шахте, который он приметил ранее.

За спиной юноши сгущалась тьма.

Много много тяжелых вязких взглядов из нор -дырок в отвесной стене смотрели ему в спину.

Волосы на загривке киммерийца встали дыбом. Он не оглядывался.

Зло проснулось...

Голова Конана кружилась после морока, тело дрожжало.

На ватных ногах он добрался до прохода. Быстрее, как можно быстрее хотелось ему покинуть пещеру. Пробравшись через завалы камней, начал продвигаться вперед по коридору шахты, ориентируясь на холодное жжение и легкое голубоватое свечение меча в руке. Он отчетливо понимал, что умерший воин ведет его подальше от тварей и решил довериться Кромму и древней магии.

Коридор шахты закручивался. Звуков преследования не было, возможно темные создания остались подле своих нор.

Конан размышлял: с чем именно он столкнулся?

Многие создания ночи он встречал, включая колдунов, ведьм и вурдалаков.

Но дети Ламии.

Было что-то знакомое в этом. Что-то проблескивало в памяти.

Конан сосредоточился, перебирая в уме легенды и мифы, которые он слышал.

В чертогах памяти Конан нашел упоминание о ламиях, но слухи об этих существах относились к давно минувшему времени.

Старые люди говорили, что ламии могут представлять собой не отдельное существо, а скопление движимых тёмной волей змей или насекомых. В других рассказах старцев упоминалось, что они всё-таки имеют лицо прекрасной женщины, иногда верхнюю часть тела, но низ может принадлежать змее или пауку.

Манила принимала облик прекрасной женщины, если это был морок, то следует поблагодарить богов, что Конан не видел низ паука или змеи.

В сказаниях говорилось и о том, что ламии были проклятыми детьми могучей богини ночи,одной из повелевавших миром мертвых.

Этакая женщина-демон. Она вроде бы охотилась за детьми. Ходили рассказы, что эти женщины - демоны соблазняют мужчин и пьют их кровь. Однако про этих существ было мало что известно.

Манила не пила кровь Конана, но она почти выпила его силу и дух, только меч помешал ей закончить начатое и воля богов.

В этих мыслях Конан углубился внутрь туннеля, который стал уже. Продвигаться становилось все труднее. Скоро стены полуобвалившегося тоннеля сомкнулись вокруг юноши.

Через несколько довольно жутких метров ожиданий, когда Конан думал, что впереди тупик и хода вперед нет и нужно возвращаться в жуткую пещеру с норами, проход закончился. Резко открылся вход в новую пещеру.

Конан присмотрелся.

Пещера была не просто огромной, а гигантской, даже небольшая деревня могла разместиться внутри нее.

Стены пещеры сияли тысячами маленьких голубоватых огней, создавая призрачное свечение воздуха, как голубой светящийся туман.

Мощные каменные столбы поддерживали свод пещеры.

Ощущение капитальности и грандиозности было в том, что увидел юноша.

Внизу поблескивало идеально круглое озерцо. На дальнем его берегу возвышалось что-то похожее на башню, как будто выточенную из скалы безумным скульптором.

Конан всмотрелся. Строение было грандиозным. Интересно, кто и как построил башню внутри пещеры?

Юноша немало слышал о том, что под водой морей оказывались и города и страны и континенты.

Башня имела мало общего с городской постройкой, по каким-то причинам оказавшейся под землей.

Она была органична и незыблема. Создавалось ощущение, что это не башня появилась внутри горы, а гора возведена над башней. Никаких следов разрушения, никаких перекошенных стен или завалов. В центре пустоты. Как будто её специально поместили в этот каменный мешок, чтобы она ждала чего-то — или кого-то — в полной изоляции от внешнего мира.

Внимательно рассматривая строение с того места, где он находился, Конан заметил, что оно построено из чего-то, напоминающего ярусы каменной паутины, наслоенной друг на друга, с узкими глазами - бойницами, вход как темная разверзнутая пасть с зубами, которые образовывали края плетенного узора из камня.

Все вокруг выглядело как сказочный сюжет: озеро с гладкой черной водой, остров, башня на нем.

Что находилось за ней и было ли там что-то, юноша не почувствовал. Пространство выглядело завершенным.

Внутри Конана зрело убеждение, что это конец его пути и точка назначения.

Глава 7

Закончив свои размышления, юноша огляделся.

Пещера была освещена серебристо-голубоватым цветом.

Цвет исходил от мелких, похожих на солевые кристаллов на стенах пещеры.

Такое освещение, вкупе с открывшимся пространством перед ним только подчеркивало фантомность пещеры , острова и строения на нем.

Путь назад закрыт. Впереди только остров. Что находится с другой стороны башни Конан мог узнать только обойдя ее.

Теперь перед ним стояла непростая задача: как добраться до острова?

Если башня и остров конечная цель его путешествия, то следовало с этим уже разобраться.

После сражения с Манилой страшно хотелось пить.

Конан аккуратно спустился к воде. Нагнулся, протянув ладони набрать воды.

В этот миг ножны его меча буквально задрожали от вибрации в них. Меч бился и пытался, по ощущениям юноши, буквально выпрыгнуть из ножен.

Конан очень сообразительный. Его смекалка не раз спасала его жизнь. Не нужно было пребывать в иллюзии, что из всех своих битв юноша вышел победителем в результате применения силы. Отнюдь. Его главным преимуществом был быстрый и острый ум.

Вода была опасна и меч предупреждал его об этом!

Вздохнув, Конан, отпил воды из бурлюка, оставленного ему магом, воды оставалось буквально несколько глотков, что не радовало.

Осмотревшись он заметил под выступающим скальным уступом челнок, привязанный к железному колышку.

"Это видимо единственный путь через озеро".

Поскольку башня была на острове, добраться туда можно было только на лодке.

Конан ловко зацепил челнок мечом, аккуратно перебрался в него.

Вода была опасной. Насколько Конан не знал. Опасна для питья или опасна сама по себе?

Путь через озеро был недолгим, и, спустя некоторое время, юноша уже стоял на острове, глядя на возвышавшееся перед ним строение.

"Какая дьявольская красота!", невольно восхитился юноша.

Действительно, башня завораживала своей нереальностью. Она одновременно выглядела неприступной и легкой, отталкивающей и поражающей воображение.

Это не было творением человеческих рук.

- Это очень древнее колдовство, Конан, - сказал голос слева.

Конан обернулся на голос. В сумраке, слева от него, стоял полупрозрачный призрак короля-воина из его меча.

- Что ты знаешь об этом? -спросил призрака Конан, - И почему я тебя сейчас вижу?

- Раньше ты предпочитал меч моему обществу.

Доверием Конан не отличался, даже к призракам из его собственного меча. Жизнь давно научила юношу доверять только себе.

-Это очень древнее место, - грустно ответил призрак, - Здесь такая концентрация магии и сил, что я могу отделиться от меча и материализоваться на небольшое расстояние, - Ты даже не представляешь, Конан, что я готов отдать, чтобы кануть в бездну небытия и прекратить свое странное существование, но проклятие богов непреодолимо, чтобы разрушить его нужна сила бога. Но мы не о моей участи...- Я хочу использовать дар слова, чтобы предупредить тебя.

- Предупреждай, - сказал Конан.

- Тот, кто создал это, — дитя отвергнутых богов. Древнее, чем мир. То чудовище, что ты встретил — лишь его отпрыск. Он спал под этой горой века, пока люди не разбудили его своей жаждой золота. Они сами стали его пищей, сами дали ему силу. Смертному не убить его, Конан. Но я чувствую мощь артефакта, который ты носишь. Он так же стар, как и хозяин этой гробницы. Только эта древняя вещь способна пробить его защиту.

- Так это гробница!- удивился Конан.

- Да, - сказал признак, -и ее хозяин еще в ней, он спит, но разум его блуждает и сопровождает созданий тьмы, обитающих здесь и исполняющих его волю.

- Все это очень жутко, и невероятно увлекательно, - заметил юноша, - Но, подскажи мне лучше, - как нам с тобой отсюда выбраться?

- Я не знаю, - не менее удивленно ответил призрак, - я просто следую за мечом, который носишь ты, Конан.

- Тогда какой толк мне от этой информации, кроме осознания того, - что я под самым носом у самого могущественного и темного зла в данный момент, - невесело заметил варвар.

- Я только передал тебе то, Конан, что мне было поручено передать, - ответил признак.

- Кем?

Но призрак не ответил, медленно растворяясь в воздухе.

- Ты знаешь, Конан, - донеслось до юноши, - под чьи покровительством ты находишься, ... артефакт, он сможет... и, голос признака растворился.

"Ну здорово!", - подумал Конан, "Возьму камень, кину им в древнее зло... делов -то".

И в этот миг башня - гробница буквально посмотрела на Конана.

Именно такое ощущение испытал юноша.

Все его тело покрылось мурашками, а мышцы свело, как будто они защитили тело от удара, но короткое, но очень короткое мгновенье, Конан подумал, что он не может управлять своим телом, но это ощущение прошло так же быстро, как и наступило. Башня глянула на Конана и ее взгляд, как будто-бы, скользнул мимо.

- Помогите, - услышал Конан сдавленный голос, - и этот голос был женским.

Глава 8

Почему-то Конан не удивился.

Первая мысль, которая посетила юношу, была о том, что он похоже не добил Манилу. Его рука инстинктивно крепче сжала рукоять мяча, а тело подготовилось к бою, стальные мышцы на мгновенье напряглись и расслабились. Конан в любой момент мог атаковать коварного врага.

- Помогите, умоляю...

Голос был слабый, изнеможденный, доносился из темного провала, входа в башню гробницу.

Несколько секунд Конан колебался, идти внутрь в темноту или нет. Очевидно происходящее было очередной колдовской ловушкой.

И тут его меч неярко засветился холодным серо-голубым цветом, как бы приглашая юношу идти внутрь.

"Будем считать за хороший знак", - подумал Конан.

Конан подумал: другого выхода у него и нет. Позади него было озеро и перекрытый тоннель в скале, впереди гробница древнего зла, и кто-то ожидающий его в темноте.

"От судьбы не уйти", - рассудительно подумал юноша, невольно вспомнив слова Хиросиуса, и, решительно шагнул вперед.

Оказавшись внутри, Корнан огляделся. По отблескам света от меча на стенах, он понял, что башня похожа на гигантскую нору мохнатого паука, округлые стены, с каменными нитями- переплетениями, ниши в стенах, как будто выдавленные чем-то крупным и овальным. Материал стен был Конану не известен. Сам юноша оказался в начале овального зала, противоположная сторона которого уже не подсвечивалась слабым светом от стен пещеры.

Совершенно поразило юношу то, что внутри башня была в несколько раз больше, чем снаружи.

Что было иллюзией: ее внешний вид или внутреннее пространство, разбираться Конан не стал, он шел на слабые всхлипывания и рыдания, доносящиеся из глубины центрального зала.

Буквально через несколько шагов Конан наткнутся на яму, затянутую сверху самой настоящей паутиной, как будто куча обезумевших пауков собралась в одном месте и сплела целое покрывало из паутины.

Всхлипывания доносились из ямы.

Осторожно подойдя к ее краю, варвар увидел абрис человеческого тела сквозь паутину.

"Проверим", - ухмыльнулся юноша. Больше он не попадется в ловушку Манилы или ее жутких собратьев.

- Ты кто?- резко и довольно громко спросил Конан.

Из ямы сначала раздался громкий испуганный визг, голос был женским. Затем наступило удивленное и испуганное молчание.

"Ну ладно", подумал Конан, и одним сильным движением меча рассек сетку из паутины, которая, как -будто съежилась и отползла к краям ямы, образовав проем, сквозь который Конан увидел съежившееся худое человеческое тело. Это была девушка, в грязном, местами порванном платье из грубой ткани, со спутанными грязными волосами.

- Я повторюсь, сказал Конан, - ты кто?

Девушка еще больше съежилась и опасливо отползла к дальнему от Конана углу ямы.

-Третий раз я повторять не буду, - сказал юноша, - заметив внимательный пытливый взгляд пленницы, лицо которой, изнеможденное, испуганное и грязное, тем не менее было довольно красивым: большие темные глаза, пухлые губы, четко очерченные скулы, - пожалуй оставлю тебя в яме, и пойду своей дорогой.

- Нет, - вскрикнула девушка, - не уходи.

- Мне нужны ответы и быстро, - довольно резко выразил свою мысль Конан. Ему было некогда вести светские беседы. Более того, он предположил, что это очередной морок и ловушка, поэтому решил играть по своим правилам.

- Я Кирос, дочь пекаря, из деревни возле городских ворот.

- Отлично, я Конан - киммериец с Киммерии, как ты сама понимаешь, - ухмыльнулся Конан, - Что ты делаешь в этой яме Кирос?

- Я не знаю, обреченно ответила девушка, я здесь несколько дней, я проснулась в ней, ничего не помню. Вечером я легла у себя на сеновале с козами, а потом очнулась здесь, я очень хочу пить.

Конан отцепил с пояса флягу, в которой оставалось несколько глотков угощения мага и кинул ее в яму, все равно ему она уже не пригодится.

Девушка подползла к флаге, подняла ее и жадно выпила все до последней капли.

Конан задумался. Талисман не жег бок, меч не бил о тревоге. Но место это древнее и коварное.

Вздохнув, он бросил в яму кусок веревки, который всегда носил с собой. Девушка ухватилась за нее и решительно уперевшись стопами в стену ямы, начала карабкаться наверх. Когда она почти взобралась, Конан протянул ей руку, меч пришлось вернуть в ножны, но варвар был настороже.

Кирос вылезла, отдышалась. Конан отошел от нее на пару шагов. Осмотрел внимательно. Обычная девушка, даже очень хорошенькая.

- Так, Кирос... Что ты здесь видела и слышала?

- Ничего, Конан-киммериец. Мне было очень страшно, мне казалось, что кто-то наблюдает за мной. Я думала, что скоро умру здесь и смерть моя будет страшной. Где мы?

- Там, откуда просто так не выбраться, девушка, - сурово ответил ей Конан.

Кирос взглянула на Конана, в глазах был страх и мольба о помощи.

Конан огляделся. Гнетущая тишина, мрак, ощущение липкости на коже.

- Пошли-ка отсюда, Кирос, - сказал Конан и отправился обратно к выходу. "Миссии, древнее зло...да пошло оно, надо, само найдет". Конан решительно развернулся к пошел в сторону выхода из башни, Кирос покорно семенила за ним.

Они почти дошли до выхода, показался гигантский вход, было видно голубой туманный свет, отблеск черной глади озера.

Вдруг выход из пещеры перегородила тень от гигантской фигуры.

- Ты не пройдешь, запрещено, - прозвучал холодный шелестящий голос, эхо разнесло звук по залу пещеры, сделав его гулким и обтекающим.

Кирос и Конан замерли.

Снова в руках Конана был меч и снова ожидал бой.

Глава 9

Выход из пещеры закрыло собой странное и жуткое существо.

Стоящее на двух задних лапах, внешне оно напоминало волкодлака или вервольфа. Нечто было выше Конана на полторы головы и значительно массивнее него, покрытое густой коричневатой шерстью, с волчьей головой, которую украшал непропорционально крупный череп с бараньими рогами, передние лапы напоминали обезьяньи, в них существо держало оружие, похожее на двустороннюю секиру, только с более узкими топорищами. На морде создания горели холодным голубым взглядом два узких глаза без зрачков, из пасти торчали кабаньи клыки.

- Ух ты! каков красавчик, - от неожиданности буркнул Конан.

- Ты не пройдешь, - сипящим голосом повторила тварь. При этом ее пасть была неподвижна, звук шел откуда-то изнутри.

- А если пройду? - спросил Конан.

Тварь никак не реагировала.

- Кирос, отойди подальше за мою спину, - сказал он девушке, - Как только он отвлечется и освободит проход, бегом мимо него к лодке, - сказал он девушке.

Кирос кивнула. Глаза ее стали больше, еще испуганнее, но надо отдать ей должное, девушка сразу послушала Конана.

Меч Конана уже давно был в его руке, он не светился, не обжигал руки и вообще никаким образом не сигнализировал о наличии в нем духа умершего воина.

"Ну и ну". Не очень подходящий момент для того, чтобы мой "загробный" спутник слился.

Тварь не нападала, но и проход в пещеру не освобождала.

- Может решим вопрос здраво, - сказал Конан, - Мы пойдем, ты останешься. Ни вашим ни нашим.

Чудовище снова ничего не ответило.

Тогда Конан решительно шагнул в сторону выхода. Миг, и секира твари взлетела в ее лапах в сторону юноши. Конан уклонился.

Создание было быстрым, очень быстрым. Но у Конана были свои преимущества: острый ум и боевой опыт.

Тварь билась мощно, и Конан тоже не продвинулся ни на шаг. Очевидно, что существо было намеренно не выпускать Конана из пещеры любой ценой.

Краем глаза Конан увидел, что маленькая отважная Кирос, не смотря на яростный бой рядом с ней, звон металла и откровенно устрашающий облик твари, маленькими шагами, как будто преодолевая свой жуткой страх, тихо и осторожно перемещается мимо Конана и страшного создания к выходу из пещеры.

Смелость девушки приятно удивила Конана.

Чудовище билось молча. Его немигающий светящийся взгляд пронизывал варвара насквозь.

Киммериец стал уставать. Очевидно, существо было магическим, вероятно, бессмертным, и скорее всего с неиссякающими силами.

Если Конан хоть на секунду бы снизил темп, секира твари мгновенно бы рассекла его пополам.

Счет шел на секунды.

Тварь была быстрой, сильной и не уставала, в отличии от Конана.

Сейчас бы очень не помещала какая-нибудь магия. "Где же твоя магическая помощь, Хиросиус?", - подумал Конан.

Камень на шее висел никчемным грузом, мышцы рук уставали от скорости боя.

"Если я сейчас умру, то хоть дам Кирос шанс выжить", - так подумал Конан и начал воплощать в жизнь внезапно пришедшую в голову мысль.

Конан усилил натиск и одновременно начал отступать чуть назад и в глубь пещеры.

Существо, вовлеченное в бой, невольно последовало вслед за Конаном.

Любой следующий удар секиры мог стать для Конана последним.

Много чудовищ уже успел поразить юный варвар, но это существо не имело изъянов, какие есть даже у самого сильного, ловкого и быстрого человека.

Отбив очередной удар секиры, которую тварь уверенно держала двумя лапами-руками, юноша резко кувыркнулся слева и за спину твари, которая, надо отдать ей должное, с такой же скоростью развернулась вслед за ним.

Но Конану-коммерийцу хватило этой миллисекунды, чтобы нанести колющий удар мечом в бок чудовища. Создание никак не среагировало на ранение, несмотря на черную зловонную жидкость, потекшую из нанесенной мечом раны.

"Следующий удар его секиры прикончит меня", подумал Конан.

Но к крайнему удивлению Конана тварь молча развернулась и бросилась к выходу из пещеры.

Краем глаза Конан видел, что воспользовавшись маневром Конана, Кирос практически выскользнула из пещеры, но существо заметило ее маневр и настигает ее.

"Сейчас оно разрубит девушку пополам", с ужасом подумал Конан и из последних сил бросил меч вслед, в спину твари.

Меч вонзился в поясницу чудовища, но не остановил его.

На той же скорости, с занесенной для удара секирой, тварь настигала Кирос.

От напряжения Конан почувствовал боль в мышцах, но он не успевал помешать удару.

Время замедлилось.

Конан видел фигуру Кирос, которая переступала вход в пещеру. Существо над девушкой, с занесенной для последнего удара секирой, себя, напряженного, в прыжке следом за тварью.

Кирос переступила порог пещеры и остановилась, развернувшись лицом к твари.

Секира выпала из лап существо, само оно буквально взвыло в какой-то максимально высокой октаве, чуть не разорвав ушные барабанки Конана интенсивностью этого звука, упало на землю перед Кирос, скрутилось в немыслимых муках, забилось в мелких конвульсиях, потом все полностью загорелось синим ослепляющим светом и протяжно и болезненно воя, ... испарилось.

Теперь перед Конаном открылась простая картина: Кирос, смотрящая на него, его меч на земле перед входом в пещеру, горстка пепла на месте чудовища.

Опешив, юноша перевел взгляд на Кирос и поразился выражению мрачного торжества, которым горело лица девушки.

- Спасибо, Конан, - сказала Кирос, и - расхохоталась.

Конан опешил.

Кирос звонко хохотала, глядя на удивление Конана.

Отсмеявшись, Кирос сказала, - Ты хорошо послужил мне и послужишь еще, глупый человек!

На глазах у юноши внешность девушки начала меняться. Сначала она увеличилось в размерах, стала выше Конана, потом ее облик потек как вода и на ее лице менялись многие лица за короткое мгновенье: мужские, женские, детские, старые, нечеловеческие, звериные.

Наконец, то, что Конан считал Кирос вернулось в облик девушки, какой ее встретил юноша, только глаза у этой Кирос были злые и безжалостные.

- Кто ты и что тебе нужно от меня? - спросил юноша.

- Все, что мне было нужно, - ты уже сделал, Конан. Ты снял оковы богов и открыл мою тюрьму, - теперь ты послужишь моему потомству.

- А почему ты решила , - Конан все еще обращался к существу, как к девушке, - что я буду делать, что ты хочешь?

- Потому что у тебя не будет выбора, глупец, - усмехнулась Кирос.

Конан решил больше не участвовать в этом бессмысленном диалоге, шагнул вперед, поднял меч и решил вернуться к лодке, переплыть озеро, чем быстрее, тем лучше, полный внутренней решимости вступить в бой с Кирос, или что это там такое было.

- Куда это ты собрался, смертный? - поинтересовалась Кирос.

Вопреки своей воле киммериец (во избежание частых повторений его имени) остановился, утратив власть над собственным телом. Неожиданным образом оно превратилось в нечто чужое, неподвластное его разуму..

Конан почувствовал страх, настоящий, живой, леденящий душу страх.

Существо, называвшее себя Киросом, уже поменяло свой облик. Теперь оно предстало перед взором Конана в облике высокого юноши — жилистого, желтоглазого, темнокожего, будто покрытого змеиной чешуей. Тварь потянула к нему когтистые пальцы, оскалилась, обнажив тонкие клыки, что слегка касались ее нижней пухлой губы.

Юноша был нагим. Его мужское достоинство было таким, что пожалуй, мог бы позавидовать любой. Имелось во внешности великана что-то хищное, по своему красивое, однако красота эта была холодной и мрачной.

- Как же я голоден, - глаза его мерцали и переливались. - Как же голоден. Ты могуч, Конан. Ты мог бы напитать меня жизненной силой, однако есть вещи поважнее всякого голода.

Гигант будто играючи схватил Конана рукой. С юношей в руках одним гигантским прыжком преодолев водную гладь, "Кирос" оказался на противоположной от башни стене пещеры. Зажав его у себя под мышкой, он с легкостью и грацией пантеры направился по берегу ко входу в знакомый варвару тоннель, по пути цепляясь когтями за выступавшие из отвесной скалы камни, оставляя на них глубокие царапины.

Конан ощущавший себя безвольной игрушкой, вынужден был признать силу мышц, что перекатывались под кожей великана. Он чувствовал ее жгучий холод.

Демон двигался быстро, рывками, нетерпеливо. Создание волокло Конана по тому проходу в скале, по которому пришел киммериец, не особо заботясь о его сохранности, периодически ударяя его обмякшее тело о камни стен прохода, как будто дикий зверь, который тащит добычу своему выводку.

Этой добычей сейчас был Конан и его тащили обратно в пещеру, в которой он убил Манилу.

Глава 10

Конан и его похититель таким темпом довольно скоро оказались в той самой пещере.

Путь Конана в этот раз не был освещен его мечем, но тварь, которая его тащила прекрасно ориентировалась во тьме.

Особых мыслей у Конана не было. Он умел принимать факты.

Он обездвижен. Тварь сильнее. Ее темная магия выше его воли.

Его чувства зрение, слух, обоняние были обострены.

Чего хотела тварь? То, что именно он, Конан, ей был сильно нужен, он уже не сомневался.

-Вот мы и на месте, варвар! - прошипела тварь обернувшись, - Жаль мое любимое создание, моя Манила? не встречает меня.

Создание тьмы грубо бросило юношу на землю прямо напротив нор-впадин в скалу.

Втянуло ноздрями воздух, принюхиваясь. Резко бросилось к Конану, впившись желтыми глазами в его лицо.

- Я бы разорвал тебя на мелкие кусочки, Конан. Но участь, которая ждет тебя гораздо страшнее смерти.

Конан не испытывал страха. Смерти он не боялся, да и попадать в сумеречные миры волей злых колдунов и демонов ему уже приходилось.

Его ум напряженно работал. Сила воли, заключенная в его юном и сильном теле действительно была несгибаемой.

Пока он был жив, он будет бороться.

- Дети мои, просыпайтесь! Ваш отец пришел! - протяжно провыл похититель Конана.

Конан из не очень удобного положения лежа наблюдал как после слов создания в каждой из нор темнота стала сгущаться, напитываться.

Ощущением тоски и безысходности наполнялся воздух вокруг.

Чешуя на том, что ранее назвало себя Кирос начала подсвечиваться тем же серебристым холодным светом, что и стены пещеры, в которой Конан обнаружил башню-гробницу.

- Как долго, долго, бесконечно долго я ждал, - проговорила тварь.

Из нор сгустками тьмы стали выползать, очень медленно, как густые капли, стекая по скале создания, напоминающие Манилу в ее первозданном виде. Их красные глаза светились с темноте, пасти, усаженные острыми и тонкими зубами на белесых масках-лицах были устремлены к их создателю.

В пещере повсюду слышался шепот, шипящий, проникающий прямо в голову.

"Мы слабы, мы очень голодны, отец".

Зрелище было пугающим. Разглядывая тварей Конан обратил внимание, со стороны они напоминали старую ветошь на которую была насажены головы-лица, приглядевшись он понял, что ветошь это иссохшиеся теkа, чем-то напоминающими тело его пленителя, если из него выжать всю кровь и переломать кости.

"Что это на самом деле такое? Что за творения ада?". На самом деле Конан долго не был поглощен этой мыслью.

Он направлял всю свою железную волю, чтобы скинуть с себя оковы оцепенения.

Если бы создание тьмы, приветствующее свое потомство не было так вовлечено, то оно бы сильно удивилось, увидев, что Конан сосредоточив все свои внутренние силы, пошевелил кончиками пальцев.

Возможно, юноше помогло, что демон был занят и ослабил свои магические путы.

Время растянулось в линию.

Медленно, очень медленно, считая каждую секунду, Конан продвигал руку таким образом, чтобы добраться до ножа. Его меч остался в пещере с гробницей.

Вдруг, благодаря вернувшейся чувствительности, Конан понял, что источником тепла на его боку, от которого разливается волна оживления по телу, является "волшебный булыжник" Хиросиуса.

От камня шли теплые волны, проходя по телу Конана и возвращая чувствительность.

Тепло усиливалось.

Буквально через несколько секунд Конан почувствовал, что он свободен.

Сколько телесного восторга было в этом ощущении владения собой.

Но ситуация продолжала оставаться крайне опасной. Конан напряженно думал, как же ему поступить, как в его голове прозвучал голос старого мага: "Я нашел Конан. Открой портал".

От неожиданности Конан чуть не вскочил, но это было бы крайне опасно в сложившейся обстановке.

Так же мысленно Конан постарался ответить: "Какой портал?!"

"Конан, камень силы, который ты несешь с собой, достань его, полей его своей кровью!" . "Быстрее, Конан! Мои силы на исходе, времени очень мало!".

Откинув сомнения Конан достал камень из-за пазухи. Быстрым движением ножа рассек себе предплечье, тонкая струйка крови брызнула на камень.

Как только первая капля крови потекла из руки юноши тварь и ее детеныши обернулись к Конану в едином порыве. Глаза создания загорелись красным.

- Кроооооовь.... простонала, прокричала тварь и бросилась к Конану.

Конан успел только один раз вдохнуть, как снова почувствовал оцепенение.

Тварь припала губами к струйке крови, стекающей по руке Конана.

Силы стремительно уходили.

Существа из нор, изнемогая, но неотвратимо ползли в сторону юноши.

Воображение Конана уже нарисовало ему картину, как его облепляют десятки этих тварей, впиваются в него своими ртами дырками. Не так он представлял свою смерть. Воин должен умереть в бою с мечом в руках.

Тварь с трудом оторвалась от руки Конана.

- Нет, варвар! не так! не сейчас!, - ты не умрешь быстро. Я ждал столько лет, чтобы дать право своим детям править этим миром. Тебе не обвести меня! - желтые глаза демона впились в Конана. Во взгляде горела и плавилась ненависть и жажда, торжество.

- Как ты сбросил мои оковы?

Демон внимательно осматривал Конана, как будто силась что-то понять.

Его когтистая жилистая рука прошлась по груди Конана, коснулась ножен, потом взгляд сместился за спину у ног юноши и глаза существа расширились. Он увидел камень на земле, который был пропитал кровью Конана и внутри которого стремительно разгорался багровый огонь света.

- Врата.... - удивленно прошипело создание тьмы. Существо потянулось за камнем, попробовав поднять его, но удивленно отдернуло кисть, как будто обжегшись о свет, исходящий от камня.

Демон вновь посмотрел на Конана.

- Уже поздно, меня не остановить никому! Ни тому, кто придет через врата.

Существа из нор уже облепили ноги Конана, жадно скользя костистыми скелетообразными пальцами по его икрам.

Конан почувствовал то же, что чувствовал в пещере Манилы.

Его сознание заволокло туманом, мысли рассеивались, а силы медленно, но неизбежно утекали из тела. Наверное тоже самое думает умирающий тяжелобольной человек, вдруг подумалось юноше. Конец был близок Он чувствовал не просто потерю сил, а потерю души, как будто твари забирали у него что-то такое, что не под силу отнять даже смерти.

Тонкие струйки страха потекли в разум Конана, но он остановил их усилием воли. Не так и не для них.

Юноша подумал о снегах, покрывающих скалы на его родине в Киммерии, о красивых женщинах, которых целовали его губы и ласкали его руки. О демонах, которые были им низвергнуты в глубины ада. О друге, который умрет, потому что колдун обманул его, потому что тварь и ее дети голодны, а он оказался подходящей пищей.

И вдруг, неведомая сила отшвырнула от Конана создание и его потомство. Конан бессильно отполз, оперевшись на ближайший камень спиной.

Между ним и тварью стоял Хиросиус.

Тварь и кормящихся Конаном детей твари отбросило на несколько метров от места, где находились маг и Конан.

Создание встало, оно не было напугано, оно торжествующе улыбалось.

Глава 11

Хиросиуса окутывало белым сияющим светом, свет мягко рассеивал тьму вокруг него и Конана. Мелкие твари опасливо отползали с шипением за границы этого света.

Но создание не было испугано. Оно торжествующе оскалилось и насмешливо смотрело на мага.

- Ты жалок, Хиросиус! Зачем ты явился? Умереть в муках?

- Сибарида, ты вновь нарушил решение совета Богов, твое заключение вечно за твои деяния!

- Не тебе решать, Хиросиус, мою судьбу! Я древнее твоих богов! И я сам определяю свое бытие! Ты знаешь, что тебе не сдержать меня более....Старый дурак, ты сам отправил ко мне ключ в виде этого мальчишки, в котором течет древняя кровь. Кому как ни тебе знать, что только потомок древней крови мог отпереть замок богов.

- Ты ошибаешься, Сибарида! Я не направлял к тебе Конана. Его привела сюда сама судьба. Вернись в свою гробницу, исполни свое наказание и ты останешься в этом бытие как часть мира.

Жестоким смехом залилась тварь, которую Хиросиус назвал Сибарида.

После чего, одним взмахом руки создание подняло мага над собой и что есть силы швырнуло на камни.

Тело мага упало, и Конан увидел, что спина мага изломана, но в его глазах еще теплился огонь жизни.

Создание, которое Хиросиус поименовал как Сибарида, наклонилось над телом мага и проговорило, глядя на него.

- На что ты рассчитывал старик... Несколько долгих лет ты мешал моей дочери охотиться за пределами гор. Мое первое и юное дитя мучилось от голода... я чувствовал эти муки в своей темнице. Нет, тебе не помешать мне вернуться в этот мир и править им. Ты слишком слаб и немощен! Варвар и подобные тебе лишь пища для меня и моих детей. Люди издревне знали, что они лишь слуги, и приносили добровольно жертвы, когда я правил ими и их жалким миром. Ты отдал свою жизнь зря, Маг. А мог бы некоторое время в сытости и довольствии служить мне, как многие, подобные тебе, скоро будут!

Конан слушал этот монолог демона, понимая, что маг смертельно ранен и умирает и скоро он останется один на один с этой тварью и ее потомками, его ум перебирал варианты как нанести максимальный урон своему врагу.

Но юноша был обездвижен силами этого создания. И Хиросиус уже не мог помочь ему ничем.

Конан удивился, что в такой безвыходной ситуации, на пороге своей гибели, маг вдруг улыбнулся прямо в лицо своему мучителю.

- Ты как был ненасытен и глуп, Сибарида, так и тысячелетия в заключении не добавили тебе ума..., проговорил Хиросиус.

Тварь удивленно отшатнулась от тела старика.

- О чем ты, Маг! Ты умираешь! Я знаю это... я вижу, как остатки твоих сил и твоей жизни стремительно вытекают из тебя...ты не угроза мне более, да и не был никогда

- Говорю же тебе, Сибарида, ты глуп, - бесстрашно продолжил умирающий, - Ты такой древний и коварный, ты, который выпил тысячи душ, ты, который ни раз нарушил законы баланса и был наказан за это. Неужели ты не заметил, что я давно на пороге смерти, что моя жизнь давно истончилась. Взгляни же своим проникновенным взором за завесу теней. Что ты видишь, Сибарида?

Конан увидел, как глаза твари из желтых и кошачих стали вдруг черными и бездонными, как будто тварь смотрела сквозь мага в другую реальность.

Юноша понял, что взор твари обращен в мир теней. Туда, где обитали демоны и души.

Вскоре тварь возвратилась, ее глаза вновь стали желтоватыми и рассеченными зрачком - щелкой.

- Я не понимаю, маг... твоя жизнь должна была давно оборваться, твоя нить судьбы поддерживается только сильнейшей магией, ты завершил свой земной путь уже давно.. Как? Но нить твоей судьбы ведет именно сюда....

Конан физически почувствовал озадаченность и раздражение создания, если такие чувства оно могло бы испытывать.

- Ты прав, Сибарида, мой путь судьбы завершается именно здесь. Но я пришел не сражаться с тобой, моя миссия крайне проста.

Тварь задумчиво стояла напротив мага.

- Ты почти мертв. Твои рассуждения отвлекают меня от задуманного. Мне надоело тратить на тебя время.

Создание развернулось к Конану и увидело что-то за его спиной, от чего его миндалевидные кошачьи глаза расширились.

- Да, я умираю, - услышал Конан затихающий голос мага, - Но моя роль выполнена в этом мире. Конан, - маг обратился к юноше, - не держи на меня зла, другого пути не было. Все это записано в скрижалях наших судеб. Ты открыл врата не мне, достойнейший из сынов гор, я всего лишь привратник... голос мага затих, его не стало.

Оцепенение внезапно спало с Конана, он смог оглянуться и увидеть куда направлен взгляд создания тьмы.

Огненные врата, через которые пришел Хиросиус, вновь были открыты.

Через дверь врат была видна заснеженная вершина горы. Ночь. Ветер. Метель.

На этой картине была видна спина одетого только в набедренную повязку из медвежей шкуры взрослого седовласого рослого мужчины, мыщцы которого были как будто высечены из камня.

- Кром!, - от удивления увиденным выговорил вслух Конан, гладя на это зрелище.

- Да, -ответил мужчина по ту сторону врат и посмотрел на юношу.

Так Конан впервые познакомился с суровым северным богом своего народа Кромом.

Юноша с изумлением рассматривал того, кого не раз поминал всуе в суровом бою или на хмельной вечеринке.

Тот, кому с давних времен поклонялись киммерийцы, выглядел просто. Это был суровый, сотканный из стальных мышц воин, около пятидесяти земных лет. Лицо его было преисполнено достоинства и грубой мужской красоты. Скульптурный лоб, орлиный нос, решительный абрис выделенных на лице скул, густые седые брови. Его бесконечно глубокие, синие как летнее небо над водой, глаза, внимательно осмотрели пещеру. Во взгляде бога не читалось ни одной эмоции. Сравнить выражение его лица можно было бы с выражением лица каменной статуи. Покой и сила читались во всем его облике.

- Кто побеспокоил меня в моих думах, - голос Крома, глубокий и гулкий, проник через врата и разнесся по всей пещере, наполнив ее гулом, как звук колокола.

Конан взглянул на демона. Тот не выглядел испуганным. Его странное змеиное лицо сохраняло выражение превосходства.

- Тебя не звали, Северянин! Ты можешь и дальше пребывать в своих думах!

Конан заметил, что Кром, не реагируя на слова создания, внимательно смотрел сквозь окно врат.

- Ты лжешь, - коротко сказал он, и шагнул сквозь врата в пещеру.

Юный киммериец заметил, что его тело снова служит ему, оковы Сибарида спали с него. Стараясь не привлекать к себе внимание создания тьмы, Конан начал слегка разминать свои затекшие мышцы.

Создание рассмеялось.

- Северянин, тебе здесь не место! Это место моей силы. Ты слаб здесь. Ты нарушаешь равновесие. Ты вмешиваешься в дела другого бога. Равного тебе.

- Ты не бог, Сибарида, - ответил Кром.

- Да, не такой как ты. Но я бессмертен! Я древнее тебя и тебе подобных. Я появился из хаоса и тьмы, когда она только прародилась. Ты же пришел в новую эпоху, эпоху варваров, которая подходит к концу. Твое время на исходе. Вернись на свою вершину мира и пребывай там в покое.

- Спасибо за совет, порождение тьмы, - проговорил Кром, - но ты забыл кое о чем.

- О чем же?- вопросил демон.

- О том, что ты захотел поужинать душой одного из сынов Киммерии.

Демон стоял напротив Крома, его желтые глаза горели гневом.

- Его душа уже принадлежит мне, Северянин! Ты знаешь это, я испил его жизненных соков. Он принадлежит мне, он уже мой! Ты знаешь, что Конан отравлен и умрет до рассвета. Но я дал ему свой величайший дар, вечную жизнь!

Тварь обернулась на Конана:

- Возрадуйся своему будущему бессмертию, человек! После смерти твое тело переродится и станет служить мне верой и правдой.

Конан понял, что демон что-то сделал с его душой и каким-то образом он теперь принадлежит ему. Он представил описанную для него участь и содрогнулся.

Молча слушавший речь создания тьмы, Кром повернулся к Конану, и обратился к нему:

- Скажи мне, сын Киммерии, заключал ли ты какую-нибудь сделку с Ламией?

- С кем? - удивленно переспросил Конан.

- Тем созданием тьмы, что стоит предо мной,- ответил Кром.

Юноша понял, что Кром назвал Ламией того, кого маг именовал Сибаридой.

- Нет, - коротко и емко ответил Конан.

Кром повернулся к твари.

- Ты слышал его, создание! Отпусти душу моего сына добровольно, и ты сохранишь свое существование и жизни своих детей, я не буду вмешиваться, при условии соблюдения запрета богов, наложенного на тебя.

- Ахахаха, - расхохоталась тварь, - Ты забыл, что меня нельзя убить, я бессмертен, мои дети, питающиеся соком жизни, тоже бессмертны. Боги, которым ты не ровня, не смогли меня уничтожить, только запереть в магической тюрьме. Да я провел в ней тысячу лет, но я отпер замок. Что можешь ты, бог маленького северного народа?

Конана ужаснула мысль дальнейшего существования без души в виде ползающего мешка с костями и голодным ртом, питающегося человеческими душами.

- Ну раз мы не смогли договорится с тобой бессмертный, то я сделаю так, как считаю нужным, - сухо отметил бог.

Кром выпрямился, и на глазах Конана мгновенно вырос до потолка пещеры. Конан смотрел, как Северянин достал из надетых на него простых кожаных ножен меч, грубой ремесленной работы, взмахнул им и воткнул в скалу у своих ног. Конану показалось, что меч как масло вошел в скалу, расплавил ее и проткнул гору насквозь.

- Что ты сделал? - удивилась тварь.

- Создал тебе и твоим детям более надежную тюрьму, чем заклятие богов, - ухмыльнулся Кром, - пойдем сын Киммерии, нам нечего здесь больше делать...

Кром протянул руку Конану и шагнул во врата.

Как завороженный Конан, чувствуя себя ребенком в это короткое мгновение, взял бога за широкую, мозолистую и теплую кисть, и шагнул следом за ним.

Миг, и Конан очутился на вершине самой высокой горы, которую он когда-либо видел, перед ним лежал Ахерон. Весь континент был как на ладони.

Атлантида, Стигия, Ванахейм, у Конана закружилась голова от холодного и опьяняющего воздуха. Юноша почувствовал прилив сил, как будто заново родившись.

Оглянувшись, в закрывающееся окно врат, киммериец увидел как в пещере, которую они оставили, из отверстия в скале, проделанного мечом Крома, стремительно разрастающегося вдоль, идет густой дым. Увидел, как стремительно через разлом поднимался поток лавы. Увидел ужас в змеиных глазах Сибарида.

Окно врат захлопнулось.

Конан втянул и резко выдохнул воздух из грудной клетки, он чувствовал себя на редкость живым.

- Скажи, Кром, - обратился он к северному богу, - моя душа осталась там, у этой твари.

- А ты как чувствуешь Конан? - спросил его бог, - добродушно глядя на юношу.

- Чувствуя себя преотлично! - ответил Конан.

- Ламия ошибался, считая, что он испил твоей жизни достаточно, чтобы связать твою душу печатью своего проклятия.

- Так он будет уничтожен?- переспросил Конан.

- Нет, - ответил его собеседник, - Он же бессмертный. Теперь он как комар в янтаре, вместе со своим выводком. Сквозь толщу камня, которым я его залил не пробиться его темной силе. Кроме того, его надежно присыпало обрушившейся на него сверху горой, прямо в этот момент - Кром улыбался.

Конан невольно улыбнулся ему в ответ.

- Что же дальше, Кром? - спросил его Конан.

- Дальше, сын гор, - ответил бог, - Дальше, ты пойдешь своим путем, иногда я буду обращать свой взор на тебя, иногда буду занят другими делами.

- Спасибо, - ответил Конан.

Кром открыл дверь в камне, которую там Конан и не замечал раньше.

- До встречи, Конан!

Конан сделал шаг к двери, но вдруг оглянулся:

- Скажи, Кром, буду ли я слишком дерзок, если обращусь к тебе с одной просьбой?

- Что ж, говори, - ответил бог, глаза которого стали колкими и суровыми....

Эпилог

Вечером в таверне было людно, душно, пахло горячим хлебом и перебродившим хмелем.

Напротив Конана за большим деревянным столом сидел изможденный худой и бледный молодой юноша, зим двадцати. Его кожа отливала нездоровым желтым оттенком.

- А потом, Конан, что было потом? Скажи, что ты попросил у Крома?- спросил он Конана.

Конан загадочно улыбнулся, поглаживая резной эфес своего меча.

- Я попросил у него разрешить духу меча обрести покой, Телек, - ответил киммериец.

Глаза Телека уважительно распахнулись:

- А что с твоей душой? Она до сих пор у демона?

Конан рассмеялся:

- Я похож на бездушного человека, Телек? Ну и чего бы я тащил порошок Хиросиуса через половину Ахерона для тебя?

Телек благодарно улыбнулся в ответ.

При упоминании имени мага лоб Конана нахмурился, лицо посуровело. Маг был его другом, и боль его потери еще жила в нем.

- Поднимем же чаши, Телек, за то, что мы живы и что мы здесь! И за вон ту шикарную рыжеволосую красотку!- сказал Конан и с удовольствием пригубил свой напиток.

Посетители таверны, с опаской поглядывали на беспечно сидящего Конана, уважительно оглядывая его широкую спину, покрытую узлами мускулов. Те, кто разглядывали этих двух юных веселящихся мужчин, так непохожих на друг друга, даже не догадывались о том, от какой участи они спаслись, и кто теперь заперт под горой Стифии навечно.