Конан и череп колдуна

Глава 1

— Тебе некуда бежать, киммериец! — смуглокожий воин с раскосыми, удлинёнными к вискам глазами торжествующе захохотал и, красуясь, крест-накрест рассёк воздух перед собой двумя ударами короткого изогнутого клинка.

Тот, к которому обращался смуглокожий, высокий могучий варвар, состоявший, казалось, из одних лишь мышц, во множестве покрытых старыми и не очень старыми шрамами, недобро усмехнулся в ответ. Капли пота на его бронзовой коже весело блестели в лучах ещё не успевшего достигнуть своего пика на небосводе солнца.

— Бежать стоит разве что тебе, слуга Кхалсы. Твоих людей надолго не хватит, а напоследок мой меч будет совсем не против познакомиться с твоими кишками.

И варвар покрепче стиснул рукоять меча, выглядевшего таким же могучим и блестящим, как и его владелец.

Лицо названного слугой Кхалсы перекосила гримаса ярости, и он отдал своим воинам приказ атаковать дерзкого киммерийца. Смуглокожего воина называли просто Третий, а его настоящее имя давно забылось. И он действительно был одним из приближенных слуг Кхалсы, жреца культа древнего демона, заточённого где-то в мирах по ту сторону зеркальной поверхности, но всё ещё не терявшего надежду поработить этот мир.

Третий не сомневался в победе. Варвар, конечно, впечатлял своей мощью и мечом, судя по всему, пользовался весьма умело. Но он был лишь один против полутора десятка опытных воинов, не считая Третьего, прошедших не одну кровавую сечу. Точнее, уже против тринадцати: двоих нападавших, столь же уверенных в себе, сколь и Третий, киммериец скупыми отточенными движениями превратил в безжизненные груды окровавленного мяса в первые несколько секунд схватки. Но это не умерило прыть нападавших — в конце концов, в любой схватке потери неизбежны.

В какой-то момент противников у варвара осталось всего трое, включая самого предводителя.

Киммериец легко уклонился от выпада, сблизившись с противником, и неожиданно ударил того рукояткой меча в лицо, кроша кости черепа и вбивая зубы глубоко в глотку. И тут же, почти без паузы, ударил мечом в обратном направлении. Клинок вонзился в шею второго противника, почти отделив голову от плеч. И варвар, который был многим известен в первую очередь как искусный вор, оказался лицом к лицу с Третьим.

Пот заливал глаза слуги жреца, но ему удавалось сдерживать яростный натиск варвара и даже оставить на могучем теле киммерийца длинную кровоточащую рану. Всё-таки, Третий был очень опытным воином. Но молодость и сила в итоге взяли вверх. Третий подставил свой клинок под удар, оказавшийся лишь уловкой, и меч варвара наискось разрубил военачальника от шеи до подмышки.

— Прости, с кишками обманул, — сказал Конан, выдёргивая меч из чудовищной раны. Но вряд ли Третий его слышал, отправившись служить своему демону в загробном мире.

Кхалса нашёл его как-то слишком быстро, и киммерийцу это очень не нравилось. Надо было поспешить и отдать заказчику украденный у жреца драгоценный камень, поразительно напоминавший своей причудливой формой человеческий череп. Причём Конан был готов поклясться, что этот камень не трогала человеческая рука и такую форму он имел изначально. Но это не имело какого-то особого значения: плата за заказ была более, чем щедрой.

В условленное время киммериец ждал заказчика за столом в углу харчевни. Купец пришёл вовремя. И золотые в увесистом мешочке были при нём. Золото перешло в руки варвара, а купец получил вожделенный камень. Всё честь по чести, но что-то смущало Конана в этой встрече. Купец был совершенно точно тем же самым, но, в это же время, и каким-то другим.

В их первую встречу торговец выглядел довольно испуганным, говорил еле слышно и заискивающе, а также постоянно оглядывался по сторонам. Сейчас же, когда сделка была завершена и он должен бы был бояться ещё больше, становясь потенциальной мишенью для жреца и его прислужников, купец, напротив, был предельно спокоен. Ни тени эмоций не отражалось в его лице и голосе, словно этот человек с завитой и напомаженной бородой и накрашенными бровями из человека превратился в бездушную куклу. Но никакого подвоха не было, и Конан покинул харчевню со значительно потяжелевшим поясом.

Далеко киммериец уйти не успел. Едва он повернул за угол харчевни, как на него набросились трое типов с замотанными тряпками лицами, вооружённые широкими тесаками. Только звериное чутьё спасло варвара от удара лезвия, метившего Конану в шею.

Киммериец перехватил руку нападавшего, сжав запястье так, что кости предплечья с хрустом переломились, впечатал локоть второй руки в переносицу грабителя и в несколько мгновений разделался с двумя другими нападающими отобранным у их же товарища тесаком. Сам Конан остался цел и невредим, пострадал лишь его пояс: один из нападавших в падении задел его лезвием своего оружия.

Когда киммериец наклонился, чтобы поднять свалившийся пояс и выпавшую из него оплату недавнего заказа, из развязавшегося мешочка, где до этого момента не было ничего, кроме золота, прямо в лицо Конану сиганула какая-то уродливая многолапая безглазая тварь, похожая на помесь паука со скорпионом. При этом мерзкий многосуставчатый хвост твари метил аккурат между слегка приоткрывшихся в удивлении губ варвара.

Но создание встретил мощный кулак киммерийца. Удар отбросил тварь в сторону, но в полёте та каким-то невообразимым кульбитом умудрилась перевернуться, оттолкнуться лапами от стены и повторить попытку. И снова Конан был быстрее. Лезвие разрубило омерзительное тело на две половины, которые упали на землю, чтобы тут же превратиться в чёрный дым и бесследно растаять.

Киммериец стиснул зубы. Беспокоящее его при встрече с заказчиком чувство было не напрасным. Конана самым наглым образом обманули. И не просто обманули, а попытались убить или заколдовать, что, пожалуй, было бы ещё хуже. Это не считая наверняка идущих по следу прислужников Кхалсы.

Поскольку времени с момента встречи прошло совсем немного, варвар бросился в противоположную сторону — туда, куда двинулся из харчевни обманувший его заказчик. И Конан действительно вскоре его догнал. Купец не спешил и не скрывался, словно абсолютно точно знал, что ему ничего не угрожает. Наверняка он думал, что колдовская тварь сделала своё дело и киммериец больше не представляет опасности, так что появление на его пути разозлённого обманом варвара явно стало неожиданностью.

Тем не менее, заказчик, как и раньше, не выказал проявления каких-либо чувств. А стремительно, словно кобра, атаковал Конана удивительно тонким и гибким клинком, который был обёрнут у купца вокруг талии, будто пояс. Кончик клинка просвистел в опасной близости от глаз варвара, и могучий киммериец атаковал в ответ.

Меч пронзил грудную клетку торговца, и купец вдруг разлетелся на сотни зеркальных осколков, оставив на мощных предплечьях Конана, которыми тот едва успел прикрыть лицо, множество мелких сочащихся кровью порезов. Помимо осколков на земле остались лишь необычный клинок купца и кожаный свёрток, в котором варвар передавал заказчику украденный камень. Камень-черепушка был на месте, и Конан прихватил его с собой. Возможно, позже удастся продать его ещё кому-то.

Киммериец предпочёл более не задерживаться в городе, и темнота застала Конана в пути. Варвар устроился на ночлег среди скал, благоразумно решив не разводить костёр. Конан не был избалован удобствами, да и ночь была довольно тёплой. К счастью, никто его не потревожил, лишь один раз варвар проснулся от того, что спрятанная за поясом черепушка больно упёрлась в кость.

Весь следующий день киммериец провёл в пути, остановившись на ночь в этот раз в маленькой комнате на втором этаже придорожной харчевни с выцветшим от времени и потому неразборчивым названием на вывеске.

Конан проснулся от того что проклятый камень больно вдавился на этот раз в живот. Варвар чуть ослабил пояс, но это почему-то не помогло. Конан негромко выругался, достал свёрток из-за пояса и вдруг понял, что сквозь двойной слой кожи словно бы пробивается слабое свечение. Киммериец развернул свёрток. Действительно, черепушка светилась изнутри недобрым багровым светом. И этот мрачный потусторонний свет отражался и словно бы даже усиливался в висящем на стене большом зеркале.

Зеркале?! Не было здесь никакого зеркала, когда Конан по привычке внимательно осмотрел комнату прежде, чем отправиться спать. Да и откуда взяться такому предмету в захудалой комнате безвестной харчевни, затерянной где-то на окольных тропах, которыми пользуются лишь бродяги да авантюристы, подобные киммерийцу?

Варвар, оставив камень на грубо сколоченном столе возле кровати, обнажил меч и подошёл к зеркалу ближе. В тусклом свете колдовской черепушки на гладкой поверхности отражались скудная обстановка комнаты и сам Конан с мечом в руке.

А потом отражение шагнуло из зеркала навстречу киммерийцу.

— Проклятое колдовство! — зарычал Конан, перехватив меч двумя руками, от чего мышцы на его руках вздулись, словно змеи, заглотившие нескольких кроликов разом.

Отражение, как и положено любому отражению, было точной копией киммерийца. И атаковало варвара так же, как атаковал бы и сам Конан в условиях тесной комнатушки. Подобной атаки киммериец и ожидал, поэтому без труда отразил выпад соперника. Но всё же с отражением было что-то не то. Что именно, Конан понял после нескольких разменов ударами: зеркальный двойник был так же равнодушен и безэмоционален, как и давешний фальшивый купец.

Но вот победить колдовскую копию было куда сложнее — соперник предугадывал все движения варвара, что и не удивительно, ведь он, в некотором роде, и сам был тем же Конаном. Пока киммериец попросту не лягнул врага пяткой в колено. Двойник вряд ли почувствовал боль, но удар вывел его из равновесия, и этого оказалось достаточно, чтобы Конан коротко ударил своим оружием снизу вверх.

И тут же отвернул голову в сторону, закрываясь сжимающей меч рукой, — повторилось действо из переулка с градом осколком. Зеркальные фонтаны стали становиться повседневностью.

— Кром! — воскликнул варвар, увидев выходящее из зеркала новое отражение себя.

Киммериец развернулся на триста шестьдесят градусов, одновременно размахиваясь мечом, чтобы расколотить дьявольский предмет и не дать очередному сопернику принять окончательную материальную форму. При этом лезвие меча смахнуло со стола злорадно мигавшую черепушку.

Камень пролетел сквозь уже почти полностью вышедшего в комнату лже-Конана, словно тот был лишь сгустком тумана, и исчез где-то в зеркальных недрах. В тот же миг зеркало втянуло внутрь воплотившееся отражение киммерийца, будто поймавшая комара лягушка, а затем сложилось само в себя и сгинуло без следа.

— Проклятый Кхалса! — пробурчал киммериец, оставшись и без золота, и без камня-черепушки. Последнее, впрочем, Конана не сильно расстроило — за последние несколько дней он порядком устал от колдовских штучек.

Спать уже совершенно не хотелось, и варвар спустился на первый этаж. У Конана осталось несколько мелких монет, которых должно было хватить на кусок жареного мяса и кувшин разбавленного вина.