Колдун и воин

Глава 1

Колдун замер на месте. До сего дня он никогда прежде не совершал настолько опасный ритуал. На миг он пожалел об избранном пути, но не больше. Теперь назад дороги нет. Он ждал явления из тьмы.

— Кто посмел тревожить мой покой?, — кошмарный голос наконец прервал куда более кошмарную тишину.

—Это я, — еле сдерживая дрожь и храня лицо ответил колдун.

— Подобные дерзости даром не проходят. Десятки тысяч лет я пребывал в Разломах. Я даже не надеюсь что твои причины настолько серьезны чтобы свершить такое. Прежде тебя иные приходили и...

— Столбы!

Прерванная речь моментально трансформировалась в хаотичный ветер нечленораздельных диссонирующих голосов.

— Невозможно! Столько лет, столько сил... Неужели?

— Если б у меня только были причины лгать в таком положении.

— Собери всех. Организуй все согласно Писаниям. Нечто не ждет!

— Нечто не ждет, о Великий.

Столбы иных миров. Зеркало Путей. Место преломления лучей судьбы каждого отдельного существа. Взглянуть в него значит схлопнуться в самом себе. Значило. Зеркало перестало существовать с момента Битвы Пределов. Судьбы столкнулись и оно раскололось. Теперь ветра тех мест разносят мириады осколков по прилежащим землям пустоши. Колдун одним лишь упоминанием Столбов гарантировал себе служение Великим вместо забвения своего лика. Эти силы беспощадны к любопытствующим. Лучше не видеть ничего, чем праздно подглядывать в Разломы. Иначе теряешь и то что видишь, и то что когда-либо видел. Если ты понадобишься Пределам, они сами придут.

Колдун вышел из подземелья. Лицо его не пробилось бы изнутри волнами страха, даже если б он там был. Абсолютно другой вышел человек, подменив вошедшего. Подобные церемонии, длящиеся не более трех минут вызывают колоссальные перемены в личности.

— Ты - зло!, — внезапный крик сзади заставил Колдуна инстинктивно вслепую вонзить острие посоха в незваного гостя пустошей. Спрыгнувший с верха пещеры смельчак был моментально пригвожден к скалистой стене. Колдун с определенной усталой брезгливостью обернулся и уперевшись во взгляд умирающего цинично бросил:

— Ты - труп.

Глаза убиенного много рассказывали Колдуну. Ведь тот очевидно пришел сюда через Винтервест. Ветра тех мест, что с недавних пор называют Новыми Землями, состоят из тех самых осколков Зеркала Путей.

— Молодой. Глупец. Ничего нового. Все как один не следуют предостережениям.

Колдун видел почти все. Ровно столько, сколько невероятно маленьких осколков поглотили глаза несчастного героя. Лишь рождение более смутно, чем все остальное. Первое тщеславие, первые упражнения в фехтовании. Первое поражение. Второе. Первая победа. Пламя в глазах. Пыль под ногами. Первый проблеск веры в избранность. Многое повторяло в нем многих. Но все же очень не любил Колдун когда рождение было не до конца проявлено. Все равно что искать подходящий ключ в связке среди множества других точно также выглядящих. Пока найдешь, дверь может уже не понадобиться. Знавал он ряд других колдунов, попадавших в подобные ямы. Судьба очень любит рыть небольшие свиду безобидные ямки.

Идя по пустоши уже достаточно долго, он уже забыл думать о правильности принятого решения. Путь пьянит сильнее любых дурманов. Здесь он надеялся встретить осмысленную смерть. Вдали от всех. Это большая удача зайти так далеко. И неважно истинны ли пророчества. Говорят ли правду зрящие вдаль. Все это лишь повод уйти в конец.

Он понимал что многие уже шли до него этим путем. В каком-то смысле это была даже обязанность. И это немного портило общую картину героического похода. Если шли другие, чем он выделится? "Герой неодолим обыденной бедой...". Такие строчки он знал из древней песни. Но если шли и умирали до него другие, чем это все не обыденность? Он задавал непривычно для себя много вопросов, идя долиной.

— Значит, ты пришел убить меня. Как сказано в пророчествах. Чтож, ты попытался. Однако я вижу что ты куда более желал смерти, чем победы. Чтож, в каком-то смысле ты победил. Ты ненавидишь свою жизнь. Ты не веришь ни единому мудрецу. Ты давно чувствуешь, что-то здесь не то. Герои, злодеи, подвиги...

Воин не мог даже говорить, кровь все быстрее выливалась, сил соображать все меньше. Но он схватывал речь Колдуна иным чувством. Слова не так важны. Сам посыл сливался с происходящим. Именно так все и было. Колдун бесконечно прав. Что за смысл в героизме? За что они умерли? Зачем они вообще куда-либо идут? В этом нет ничего нового. Тысячи героев встречали тысячу таких же колдунов. И всегда одно и тоже.

— Ты не хотел победить. Ты и не верил что можешь. Все что тебе остается это наблюдать. Наблюдать и ощущать все что с тобой сейчас происходит. Впрочем, в этих местах иначе и не бывает.

Последние слова Колдун произнес с еле прорывающимися нотками злобной печали. Всю свою речь он старался держать свою тревогу по поводу неизвестности рождения Воина. Он было даже хотел проболтаться об этом. Что-то подталкивало его раскрыть все карты перед умирающим, невзирая на слабость их комбинаций. Так или иначе, распознать блеф Колдуна Воину было итак весьма затруднительно.

Вдруг он стал ощущать буквально всю тяжесть мира. Он спускался все ниже и ниже прямо в его центр. Где-то там есть точка, когда тяжесть настолько тотальна, что оборачивается легкостью.

— Я никогда ничего не желал по-настоящему. Жизнь есть бесконечная карусель, с которой просто невозможно сойти. Любое свое желание можно оспорить, подвергнуть сомнению. Как можно быть героем, если ты вечно сомневаешься? Герои не сомневаются. А я... Я родился не там где нужно. Я не должен быть героем. Я даже не стою роли оруженосца. Все это гигантская ошибка. В моем рождении наверняка есть некая громандная оплошность богов. Ведь были мудрецы, говорившие что богам не чужды людские страсти. Просто они иного масштаба. Здесь нет никакой их шутки. Здесь нет никакой ставки. Здесь просто ошибка. Вот сейчас, умирая вот так просто, я это наконец понимаю всем своим естеством. Ты, Колдун, даже не напряжен как обычно напрягаются убийцы. Ты брезгуешь моего вида.

— Для ошибки богов уж слишком много ты болтаешь. И слишком долго умираешь.

Про себя Колдун дополнил свою мысль что тот слишком уж много чести себе оказывает, называя себя ошибкой богов. Боги так просто не ошибаются. Большинство людей не на своем месте, тут он был прав. Но только лишь из-за равнодушия богов. Ошибка - дело серьезное. Боги не станут ошибаться где попало. И это тревожило еще больше. Здесь определенно что-то не так. Многие приходили найти его смертоносный посох, но этот... Даже время застыло. Сколько мыслей было у них обоих. Насколько банальна была роковая встреча, настолько небанален ее ход.

— Я даже не могу нормально умереть. Я не могу замолчать. Слова льются из меня все равно что кровь. Сколько у меня и того и другого, Колдун?

Умирать это так скучно.

— Как и жить, путник. Как и жить.

— Скажи, Колдун. Тебе приходилось умирать?

— Однажды.

— И какого это?

— Мне нечего тебе сказать. Смерть не знает ни одного языка.

— Тогда и болтать ни к чему. Можно попросить тебя?

— О чем?

— Оставь меня в одиночестве.

Колдун, конечно, хотел добить его. Но эта просьба заставила его передумать.

— Отдыхай, путник.

Колдун ушел. Дело сделано и он старался не думать о нем. Он давно научился не думать слишком много даже над самыми загадочными случаями. Дело важнее размышлений. Колдун отнюдь не принадлежал к породе книжников.

— Стой, Колдун. Ты не знаешь, что натворил.

— Я сделал то, что должен был.

— Не тебе знать о долге, колдун. Ты наступил на черту.

— На какую еще?

— Ты убил наше дитя.

— Тогда это ваша ответственность. Вы вечно молчите и ставите людей перед данностью уже после сделанного. Уйди, демон. Если ты не хочешь быть изгнанным мной сию минуту.

— Ты забыл, чьей силой ты мне угрожаешь. Не зазнавайся, колдун. Ведь мы дали тебе все, мы дали тебе настоящую жизнь. Мы ее у тебя и заберем.

— А мне плевать. Делай, что хочешь. Я даже не удивлюсь что вы специально его родили, чтобы подослать ко мне для заклания и осудить меня.

— О нет, колдун. Все прозаичнее. На Воина возлагались огромные надежды. Но действительно, что-то пошло не так. Он слишком много знал, сколько не должен был. Тебе будет трудно поверить, но многие пути неведомы даже нам.

— Безмерно сочувствую.

— Скоро твоим чувствам придет конец. Колдун, ты не понимаешь какая милость явлена к тебе. Мы могли бы заклать тебя как зверя без всякого ведома. Но ты прекрасно служил нам и тебе будет предоставлен выбор конца твоего пути. Мы даже дадим тебе достаточно время для размышления об этом. Мало кому дается отведенное время перед смертью. Еще меньшие знают свой последний час. Мы уверены, ты распорядишься этими мгновениями должным образом.

Идя по бесконечной пустоши и озирая ее, Колдун впервые в жизни ощутил как мало он увидел, как мало испытал и понял. Это чувство было для него совершенно новое. Всегда лишь долг им двигал. Долг, что он не возлагал на себя сам. Это была просто данность. Ему дали силу и сказали как ее тратить. Нет, даже не сказали. Это было ясно само по себе. У столбов он впервые увидел пустошь такой как она называлась. Ему всегда давали цель и время. Ему дали их и сейчас. Но отчего же он никак не мог распорядиться ими? Неужто этот путник заразил его своим рассуждательством? Трудно было сказать из-за чего все эти чувства были.

Выбор его состоял из трех вариантов. Первый - самоубийство. Ужасно банально. Это даже не выбор для уровня человека как он. Второй - уход в долину ветра с открытыми глазами и последующее превращение в чудовищного скитающегося исполина. Третий - забвение собственного лика. Никто не знал точно что это такое.

Все эти игры с выбором абсолютная потеха богов.