Колдовская мшавинка

Глава 1

Колдовская мшавинка — место известное. Лес у нас сухой, чистый, светлый, но ровно посредине расположена мшавинка. Вроде бы было когда-то круглое озерцо, да затянуло его болотными травами и мхом, вот и получилась мшавинка. Весной, когда заливает пол-леса талой водой, мшавинка превращается в былое озерцо. Глубины в нём никакой, а воду со всего леса собирает. Осенью та же история, но с унылыми осенними ливнями. Зимой — того пуще, округу заметает снегом, можно прямо через мшавину пройти и ничего не заметить. Получается, что колдовская мшавинка — место известное, но только летом, когда стоят погоды.

Посреди мшавинки приподнимается широкая кочка, сплошь заросшая пушицей. Вставать на кочку нельзя, потому что это и не кочка вовсе, а дом, в котором живёт волшебник. К дому можно подойти, присесть на корточки или на специальный чубачок, раздвинуть тонкую болотную траву пальцем и увидать жёлтую дверь из полированного дерева. Возле двери висит крошечный бронзовый колокольчик. В этот колокольчик следует позвонить с помощью булавки. Тогда дверь приоткроется, выглянет волшебник. Ему надо честно рассказать о своей туге, и он поможет. Бесполезно просить у него мешок золота или что-то тому подобное, золота у волшебника нет. А помочь в беде, горе и несчастье он может.

Во время весеннего и осеннего паводков домик уходит под воду, стоит там на дне, а волшебник сидит у огонька, подкидывает в пламя брикеты сухого торфа и размышляет о волшебных делах. Водяные скорпионы и жуки-плавунцы, тычутся в окошко и скребутся в дверь, но поскольку булавки у них нет, то и звонка не слышно, и можно не открывать дверь подводной мелочи.

Рассказывают, будто однажды, глухой зимой какая-то девочка-сирота нашла домик волшебника, полностью засыпанный снегом. Идти бедняжка уже не могла и двигалась через сугробы ползком. Так и наткнулась на избушку лбом. Булавки, чтобы позвонить в колокольчик, у неё не было, так девочка позвонила острой сосулькой, повисшей на ресницах. Хозяин выглянул наружу, охнул и втащил гостью в дом, где топилась печь и царило тепло. На этом месте рассказчик обычно останавливается и начинает рассуждать, как такое могло приключиться. Девочка большенькая, а избушка — махонькая, так что без колдовства тут не обойтись. Так или иначе, гостью волшебник обогрел и накормил супом из сушёных моховиков со всяким болотным кореньем. И лишь после этого стал расспрашивать о делах и давать советы.

О чём они говорили, история умалчивает. Известно одно: вернуть умерших ни один честный волшебник не может, за это берутся лишь маги-мошенники, и их фальшивые услуги стоят так дорого, что у девочки-сироты и в тысячную долю столько деньжищ не наберётся. А выдать замуж одинокую бесприданницу честный колдун может, хотя сил для того потребуется целый короб. Но на что ещё тратить силы посреди зимы, когда никто другой уже не явится и не потревожит бронзовый звоночек. В тот позабытый год майские, исполненные любви грозы ежедневно гремели в феврале, и если кто-то полагает, что такое легко устроить, то пусть он этим займётся, а одинокие бесприданницы будут вечно благодарны ему.

К утру изношенная до дыр шубка была просушена и залатана. Хозяин подвёл девочку к окну.

— Видишь плавает тритон? Вон, как оранжевым брюхом мигает… Сейчас начало февраля, тритону самое время зарыться в ил и спать. А моя избушка тёплая, воду нагревает, вот тритону и не уснуть. Между прочим, это из-за тебя, один бы я так сильно топить не стал бы. Так вот, когда в следующий раз решишь, что лучше помереть, чем жить, ты вспомни этого тритона, как он тебе брюхом мигает, и живи дальше.

Волшебник вывел девочку на крыльцо, указал дорогу.

— Ночью была оттепель, а к утру я наслал морозец, чтобы снег настом покрылся. Ты беги, не останавливайся, наст крепкий, не провалишься. О чём я с тобой говорил, никому не рассказывай, но сама не забывай. Ну, всё, счастливого пути.

Девочка убежала к счастливой жизни, а больше никто среди зимы к волшебной мшавинке не добирался.

Первые просители появлялись в апреле, когда мшавинка бывала сильно мокрой. Придёт такой, начерпавши полные сапоги талой воды, потом присядет перед входом, прямо в мокреть задницей. О чём он просил волшебника и что получил, болтать не надо, но потом приходится идти домой, хлюпая сапогами, и объясняя всем встречным, что подол и штаны мокрёхоньки не оттого, что идущий описался, а оттого, что у волшебника был на непросохшей мшавинке.

Ну а среди лета кто только к волшебнику не приходил и о какой ерунде не упрашивал.

Притопал мужик, ногу выставил:

— Видишь, как я лапоть стоптал — пальцы наружу торчат.

— А самому новый лапоть сплести, господь не велит?

— Оно бы можно, но зачем, если рядом чародей живёт? На кой ты сдался, если с лаптем помочь не можешь?

— Так чего тебе надобно?

— Чтобы я на лавке лежал, а лапоть посреди избы сам плёлся.

— Понял я , о чём твои мечты. Ступай домой, всё выйдет по-твоему.

Утром всю деревню поднял рёв просителя. Сбежался народ, двери в избу вышибли. Посреди светлицы лежал преогромный лапоть, а в нём бился попавший в плен мужик. Как он там очутился, никто понять не мог, но ещё не понятней оказывалось, как доставать оттуда пленника. Лапоть был сплетён на совесть, с подковыркою, курцы прочные волшебником деланы, их и нож не брал. А топором рубить, так и по живому попасть можно. Двое суток мужика из лаптя вынимали. Больше никто лаптей не просил, сами плели.

То июньское утро выдалось погожим, тёплым и безветренным. Волшебник вышел из своей кочки, чихнул на солнце и прислушался. Гомон в лесу стоял преизрядный, Это ж сколько там народу? Не пять, не десять, а человек тридцать, со всех деревень молодёжь собралась. Мальчишеские вопли, девчоночьи визги. Неужто все сюда идут? Так оно и есть! И у каждого в кармане полная коробка булавок. Так они меня до смерти замучают своими просьбами! И не открыть им нельзя, сам колокольчик навесил. А если уйти куда-нибудь и спрятаться, то эти безобразники с помощью своих булавок в дом войдут и такое там устроят, что хуже пожара.

Нужно было спасаться, такое случается даже с волшебниками, причём не абы какими, а самыми умудрёнными.

Колдун оглянулся на свой дом, издали так похожий на бобровую хатку. Вот только рядом с хаткой не бывает собачьей будки, а здесь была будка или что-то очень на неё похожее. Но кто скажет, что за псина могла бы скрываться в такой крошечной будочке?

— Анкор! — выкрикнул волшебник небывалое заклинание и хлопнул по будке ладонью. В тот же миг рядом появилась вторая, точно такая же будочка. — Анкор, ещё анкор! — Каждый раз появлялись новые, сделанные словно по одному лекалу, будки, и в каждой в глубине шевелилось что-то живое. Вскоре вся мшавинка была уставлена крошечными будками. Можно было не проверять, тут их выстроилось ровно восемьдесят шесть тысяч четыреста штук. И тогда волшебник произнёс последнее короткое заклинание смысл которого ясен любому — Фас!

Из каждой будки на свет вылетел рыжий, жаждущий крови комар. Воющей, гудящей, жужжащей тучей все восемьдесят шесть тысяч четыреста кровопийц ринулись навстречу незваным гостям. Праздник среди спешащих гостей немедленно сменился паникой.

— Ой, комары! Откуда столько? Мамочки! Больно же!

— Анкор, фас! — новая туча комарья полетела в бой. А ведь там лес чистый, ивовую ветку, чтобы от насекомых отмахиваться, сорвать негде.

— А-а!!! Всё, я сдаюсь! Зажрали, сил нет! Девчонки, бегите отсюда, ведь заживо съедят!

— Ничего, малость останется, — заключил волшебник. — Комариные укусы полезные, от них ревматизм вылечивается.

— Они с болота летят, со мшавины. Бежим отсюда!

Третьей волны вызывать не пришлось, хватило первых двух. Ишь, как бегут, только треск стоит. Интересно, что они там ломают? И булавки с собой унесли. Теперь будут знать, что на колдовскую мшавину ходят по одному, а не целыми коллективами.

Комары болотного волшебника не кусали. Волшебник присел на чурбачок, который служил сиденьем для посетителей, прислушался. В лесу было тихо, незваные гости разбежались. Сегодня точно никто живой сюда добраться не сможет, а к завтрашнему утру наколдованные будки развалятся, а сами комары попадают на землю и удобрят собой почву. Можно быть спокойным и ничего не надо дополнительно колдовать.

Профессора чародейства, которые служат в столице в академии колдовства, многословно рассуждают, почему лесные волшебники устраивают свои жилища в мокрых местах, возле болотин, ручьевин и прудов. Если как следует подумать, то о причине не трудно догадаться. Толковый волшебник не станет сидеть на дороге у прохожего люда. Ему хватит мягкой моховой кочки.