Когда возжигается Пламя

I. На дальнем севере

Тёмно-серые и неимоверно хмурые небеса нависали над поселением в виде большого каменно-деревянного здания и крепких утеплённых хибар возле, площадок и каменных башен, что раскинулся на самом краю Эндерала, на его отдалённом рубеже, куда не способна дотянуться рука прогресса и щекотливых новостей, куда власть Святого ордена доходит лишь в гомеопатической дозе. Но даже тут сияет свет закона, даже тут есть те, кто следят за порядком и вынуждены сражаться с хаосом беспорядка и распада, пусть даже в весьма своеобразном и интересном формате.

На этот раз установления порядка требует то, что было отдалённой таверной на севере, ставшей центром жизни на отшибе Эндерала, узлом для скудных экономических связей и осколком цивилизации в этом диком краю. Светоч миропорядка, установленного Рождёнными светом, потихоньку сиял в варварской северной области, став оплотом для тех немногих, кто ещё поддерживает Святой орден. Одним из таких людей был молодой судья, что забрался на отшиб Эндерала, подгоняемый словно проклятый всадник Джовани Блейзе[1]. Его душу так же терзал болезненный огонь, который разъедал духовную сущность, словно древнее проклятье.

Огонь мерно горел в камине, с треском поедая поленья и освещая небольшую комнатку, откуда отправлялось правосудие. Время клонилось к вечеру в окне уже простирался вид гористой местности, перемежающейся с небольшими долинками и еловыми залессками, укрытые белоснежным покрывалом. Багрово-красный солнечный диск практически опустился за линию горизонта, которая горела кроваво-алым цветом, полыхала в объятиях карминового заката. Большая часть небесного полотна покрыта серебристо-яркой россыпью звёзд, похожих больше на разбросанные бриллианты, украшающие тёмно-синий покров ткани.

Столь красивое природная картина совершенно не привлекала судью, ибо весь его рассудок занят рассмотрением дела. В небольшой комнатке таверны разместился кабинет для отправления правосудия и работы. Он восседает на большом роскошном резном кресле, на знатном дубовом столе разбросаны бумаги, штампы и печати. Справа и слева от него порядок охраняют два воителя, вооружённые булавами и защищённые помимо стандартной красно-белой бронёй стражи, тёплыми плащами и толстыми перчатками.

«Снова одно и тоже», - мысль отягощала рассудок обременённый уставший судьи. – «Словно день долбанного сурка».

- Итак, мессир лейтенант Сартр из Речного, где вы были пятнадцатого числа месяца отъезда? – лениво, с оттенком тошноты от вновь повторяющегося дня, растянувшегося на недели, вопросил парень.

- Проходил в патруле возле местечка Старый дозор «Северного ветра».

- С вами ещё был кто-то? – механически, словно автоматон звёздников, спрашивает судья, не испытывающий интереса к процессу, словно бы провёл его не одну сотню раз и всё это дико приелось.

- Вы же всё знаете. Отсмотрите боевой приказ по Фростклиффскому Узлу связи полка «Крыло мирада»[2] о назначении патруля. Там всё написано.

- Отвечайте на поставленный вопрос.

- Со мной в патруле было ещё шесть человек – один сержант и остальные простые солдаты.

- Кто вам дал такой приказ?

- Капитан Бартолл Даль’Гейсс, - уверенно ответил офицер, он сложил бы руки за спиной, но они скованы цепями наручников. – Как будто вы сами не знаете.

Судья подцепил бумагу из аккуратно сложенной папки, а затем осторожно вынул и стал мерно говорить:

- К нам поступил протокол допроса капитана Бартолла Даль’Гейсса. На странице номер три он указывает – «Патруль в юго-восточную часть провинции Фростклифф был назначен четырнадцатого числа месяца прибытие на основании боевого приказа Фростклиффского Узла связи номер сто шестьдесят шесть с целью противодействия неримским захватчикам. Во главе патруля был поставлен лейтенант Марсон Даль’Верам. Лейтенант Сартр из Речного был направлен согласно боевому приказу номер сто шестьдесят четыре в район Северного склепа.

- Но приказ! Есть приказ! – сорвался лейтенант, зазвенев цепями, но заметив, как стражники быстро сжали рукояти булав, успокоился. – Боевой приказ номер сто пятьдесят пять дробь один! Он есть в материалах дела.

- Два патруля в одну область? – смутился Штеппфан.

- Вторжение Нерима, слишком высокая опасность. Вот и… капитан просто… заработался.

- Лейтенант Сартр из Речного, - строго обратился судья, подняв лист с номером, который обозначил обвиняемый офицер. – Специалист-эксперт в заключении номер тридцать один указал, что бланк приказа, который вы предоставили, как доказательство, является поддельным. Печать и подпись имеют существенные отличия от настоящих. Будем и дальше играть…

- Хорошо, - перебил судью мужчина и выдохнув Сартр опустил взгляд. – Я всё расскажу.

- Пожалуйста.

- Да, я подделал приказ, как и маршрутные листы. Больше никто со мной в этом не участвовал. Боевая группа не знала о том, что я подделал документы… они ничего не знали и не принимали никакого участия в этом.

- Мотив, - сухо и холодно вопршал Штеппфан, посматривая на стражника, сидящего в углу и чиркающего быстрыми ритмичными движениями ладони текст протокола.

- В том регионе, в тех местах, - замешкавшись, тяжело заговорил мужчина. – В одном из новых селений живёт моя семья. Я не хотел их оставлять... просто хотел проведать. Капитан, скотина, не давал мне это сделать. Понимаете… сейчас война с Неримом… да вы блядь всё знаете, - гневно отпустил лейтенант, загремев цепями и сдерживая слезу, продолжал тяжело молвить. – Моя семья, мессир судья… две дочки, жена и мать со старым отцом. Я просто не мог их не проведать. Неримляне, сукины дети, ублюдки… они же лютуют в тех местах. И я бы не простил себе, если бы не удостоверился, что с ними всё в порядке, - он поднял голову и Штеппфана едва ли не пробило морально от пронзительного взгляда светло-голубых глаз. – Поймите, мессир судья… поймите.

- Ещё какие-нибудь мотивы? – словно отстранённый, мерно говорил служитель государства.

- Нет.

- В таком случае, суд переходит к вынесению решения.

Штеппфан после этого несколько минут молчал. В это время он аккуратным подчерком выводил каллиграфически красивые буквы, являя строчку за строчкой. Когда всё было завершено, пальцы сжались на бардовом куске сургуча, что был поднесён к свечи. Капли одна за другой падали в место возле подписи. Секундой позже печать окунулась в вязкое быстро стынущее вещество, дав документу полноправную юридическую силу.

- Именем Святого ордена и благородных семей Арка, - стал выверено зачитывать фабулу постановления парень. – И волею северных признанных народов и Лиги ковенов диких магов, северный окружной суд в лице судьи-прево Штеппфана Даль’Кира постановляет, - мужчина глубоко вдохнул. – Признать лейтенанта виновным в правонарушении, установленными статьями восемьдесят пять и восемьдесят восьмой Эндеральского уголовного уложения, а именно в признать виновным в неисполнении боевого приказа и в подделке боевых документов. На основании статьи тридцать второй Эндеральского уголовного уложения назначить наказание в виде тюремного заключения сроком на три года, а также выплату штрафа размером тысячу медяков. Руководствуясь статьёй сотой Эндеральского уголовного уложения и статьёй тринадцатой дробь третей Постановления Святого ордена «О дополнительных правилах армейского комплектования», заметить наказание военнослужащему отбытием в особой искупительной роте «Прощение Мальфаса»[3] сроком на год.

- Спасибо, - тихо прошептал Сартр, понимая, что сейчас эта рота по требованию Оборонного совета расквартирована в Речном для противодействия оставшимся неримским отрядам, реализующим тактику шеваше и сколоченными из остатков более сильной группировки, потерпевшей поражение.

- Передать гарнизону для конвоирования и направления лейтенанта на линию фронта, - рука резко схватила молоточек, а затем раздался небрежный удар. – Дело окончено! – «орудие» правосудие небрежно брошено, дело теперь не имеет дела для судьи, который подцепил большой чёрный меховой плащ и нацепив его быстрым шагом направился к выходу.

Глубоко вздохнув, парень ощутил, как по немеющему телу прошла странная коль и дрожь. Нервы снова заиграли на струнах истерзанной, обожжённой огнём и отравленной страшным ядом душе. Воспоминания проникали в рассудок едким раствором, являя жуткую душе картину попрания всех высоких и глубоких чувств, произошедшее несколько месяцев тому назад на празднике Летней ночи настолько сильно оплело терновым куском сердце судьи и стянуло его до крови, что когти боли до сих пор терзают больную душу. Никакие невозможные моря вероятностей или переменчивые ветра магии, применяемые дабы успокоить раздосадованный дух, не помогали, лишь на время принося успокоение. Да, ему сейчас проще, и та ситуация уже не обжигает, как уголь ада, вложенный в грудь и смотрится более отстранённо, но до сих пор единственное, что дарует полный покой, это выпивка, которую семья Ветрокрылых заказывает в таких количествах, что ей можно поить до упадка половину эрофинского порта.

«Это же должно было бы пройти», - пытался убедить себя судья. – «Врач же говорил – всего пара месяцев и станет всё намного легче. Но почему же мне… паршиво?».

Мысли продолжали вариться под чугунной крышкой подавления, отравляя всё внутри.

«Подальше от Закареш», - сдавленно произнёс Штеппфан, потерев запястье и направив все пси-силы, чтобы подавить мысли о том, что случилось в начале лета.

- Аргх, - шагнув, боль чуть выше солнечного сплетения опалила сердце, заставив скрючится.

- Что с вами? – шагнул к парню стражник армии Арка.

- Ничего, старая рана, - откашлянулся и махнул судья, неуверенно шагнув в сторону двери. - Пойду приму… единственное лекарство.

Только он выпрямился и ощутил лёгкость в груди, как дверь сама распахнулась и на порог встал молодой паренёк лет двадцати трёх, сжимающий листы пергамента.

- Кто? – хмурно спросил судья.

- Шевалье хозяйственного направления Морро Даль’Мерсер.

- Что ты хочешь?

- Мессир, - прильнул к Штеппфану чиновник в красно-белом сюртуке с изображением геральдического льва на груди, с обшитым мехом воротником. – Нужна ваша подпись.

- Что это?

- Постановление Северной администрации номер сорок пять, - протянул листы паренёк в цепкие пальцы судьи. – Мы устанавливаем нормы потребления и жалования служащим администрации.

Судья-прево внимательно рассмотрел каждую строчку и нашёл то, что смущает внутреннего бюрократа с сухостью это обозначив:

- Отредактируйте пункт третий, укажите, что жалованье, выдаваемое представителям гражданской администрации не может быть меньше трёхсот медяков в месяц. И добавьте пункт двадцать три-точка-три, в котором укажите, что обеспечение Северной администрации осуществляется в том числе, - парень глубоко вздохнул, - структурами Оборонного совета Эндерала.

- Хорошо, - кивнул шевалье и быстро ушёл.

Судья на секунду вспомнил о том, что представляет его должность, вспомнил, что на его плечи водрузил Святой орден и Арантеаль, когда он пришёл в Храм солнца с требованием, направить куда подальше.

В руках Штеппфана остались крохи, сущие осколки порядка Святого ордена и ускользающие нити власти. Он стал центром координации просто смехотворных сил старого Эндерала, пытаясь поддерживать жизнь, подобие жизни, в медленно умирающем теле. Под началом судьи остались остатки гражданской администрации, функции суда и имущественно-экономической составляющей возрождающегося края. К этому стоит прибавить и координацию между гарнизоном остатков полка армии Святого ордена, ополченцами и становящимися всё более вольными силами войск Оборонного совета[4]. Бытие Святого ордена, власть Храма солнца утекает словно вода из разбитого графина – людей всё меньше, «узел связи» полка истощён, а количество ресурсов просто смехотворно.

С другой стороны, власть Оборонного совета и железного союза между горцами и дикими магами становится всё явной, дыхание возрождающейся страны чувствуется всё сильнее и сильнее. Воскрешаются давно забытые поселения, поднимаются из пепла старые торговые посты, вновь осваиваются заброшенные шахты и производственные артели, откуда промышленные товары идут богатым потоком. Святой орден в этой провинции теряет позиции, но на его место приходит настоящий, обновленный порядок.

- Но мне до этого нет дела, - стянул покрепче плащ судья, продолжив размышление в мыслях:

«Если так будет лучше для страны, значит да будет так».

Штеппфан всё же шагнул за дверь и быстро спустился на первый этаж, где рекой лился мёд, эль и вино, где рот слюной заливается от приятного аромата жаренного мяса и свежевыпеченного хлеба, а шум, гам и пляски совершенно полностью уносят от политических и экономических проблем дальнего рубежа Эндерала. За столиками сидит большое количество люда и аэтерн, на спинках висят меховые плащи, а лица раскрашены хмельной радостью. Тут и там доносятся интересные разговоры:

- Слышал, Нортвинд, Поселение глубокопателей, а также Замок того опального чародея восстановили? И это не считая других лагерей.

- Ага, только селятся там либо те, кто спустился с гор, либо вынужденные переселенцы. Южан маловато.

- Так кто сунет жопу в такой холод?

Штеппфан медленно брёл дальше, уподобившись мрачному призраку сего весёлого места. Он лениво посматривал на танцующих, нехотя поглядывал на украшения, которыми отделали таверну, внимая песням, музыке и разговорам местных, которые с удивлением разглядывали пёстро-красные гирлянды, звенели железные колокольчики.

- Не думал, что мы будем праздновать день Мальфгюра[5]. Это же настоящее язычество! – возмущался мужик, бросая кости на разлинованную доску. – Семеро помилуйте нас, но ужас… праздновать праздник горцев!

- Успокойся, Мальфгюр это Мальфас, но по-ихнему, - пояснял второй мужчина, следящий за ходом противника. – И празднуют они наступление ещё одного года Мальфаса.

Праздник дня Мальфгюра пестрел собой, давал знать, что ещё немного и наступит новый цикл, празднуемый северными народами. Всюду расставленные маленькие ёлочки, украшенные цветастыми тканевыми гирляндами и бумажными лентами, под потолком развешаны насыщенно-красные флажки, а также всюду закреплены колокольчики, как главный смысл новогоднего божества.

Судья-прево вспомнил, что по преданию горцев древний Мальфгюр, прибыв на континент застал его очень пустынным и мрачным, лишённым обилия растительности и жизни. Испытав боль в сердце от этого, он взобрался на самую высокую точку северного Эндерала и оглянув весь континент решил преобразить его. Как рассказывают горцы слезами он полил бесплодные земли, чтобы те смогли породить богатую и пышную растительность, которая кормила коренные народы и обеспечивала. В знак своего благословения он призвал огромный колокол над краем земли, чтобы возвестить о новой эпохе. Этот день считается горцами началом нового года, который они праздную уже несколько эпох, передавая устные сказания из поколения в поколение, считая те далёкие времена благословенными, когда Мальфгюр ходил меж ними, лечил больных и даровал великие блага. А потом пришли «дети запада» - Килана со своими приспешниками и жизнь коренных народов Эндерала сильно изменилась.

Оставив все размышления о преданиях и возможной истории, Штеппфан нашёл место у барного стола, за которым красовался большой арочный камин, создававший атмосферу уюта. Парень облизнулся увидев куски жаренного мяса, развешенного над ним, сочащиеся и отдающие синеватым ароматным дымом. Тут к нему сразу же обратился трактирщик, одновременно и владелец таверны – статный черноволосый парень с роскошной ухоженной бородкой. В засаленной белой рубахе, утянутой пояском, под котором закреплена тряпка, он спокойно вопросил:

- Вам как обычно?

- Да, давай, - выдохнул судья. – Йоган, наливай.

Штеппфан взглянул на стоящую неподалёку тарелку, которая выглядела чистой. Мысль о том, что он уже несколько недель не смотрел в зеркало, вызвала болезненную улыбку. Подцепив её и посмотрев, он увидел помятое осунувшееся бледно-измученное лицо. Образ довершала неаккуратная поросшая до ушей борода и копна чёрных немытых волос, создававшие жутковато-диковатый видок.

«Хах, да я похож на настоящего горца», - ирония болью пронеслась в мыслях парня; он отложил блюдо.

Большая дубовая кружка дополна наполнилась пенящимся ароматным элем. Возле из уважения Ветрокрыл поставил большую тарелку с сыром и жаренной свининой, чтобы в начале разгона алкопоезда Даль’Кир не сошел с рельс в яму дикого опьянения.

- Как твои дела? – спросил судья-прево, прикоснувшись губами к кружке и ощутив, как приятная теплота разливается по телу.

- Я думал, что таверна закроется, но благодаря тому, что сюда сунул нос Оборонный совет, что стал налаживать связи, попёрла и торговля, и купцы. Посетителей много, постояльцы, жильцы. Частенько и горцы с дикими магами заглядывают. Ссоры и взбучки конечно бывают, но да хрен с ним. Что те эндеральцы, что эти, все мы воюем против неримлян и старые ссоры… ну их в жопу.

- Хорошо, - рука протянулась за мясом. – Очень хорошо, что вам становится лучше.

- А вот этот день Мальфгюра, - усмехнулся трактирщик, продолжая тереть кружку. – Интересная задумка. Сначала думал бред, а когда понял, что идея денежная и объединяющая нас, немного передумал. Но всё равно напрягает.

- Почему? – смутился парень, опустошив кружку и протянув её обратно трактирщику. – Я пропустил этот момент, много работы.

- Ага, - посмотрел на пустую кружку Ветрокрыл, потянувшись к бутылке. – Да блин, горцев много стало, всё смешалось, вот их традиции и помешались с нашими. Да ещё и Велисарий настаивает, чтобы смешивались наши культуры.

- А, ну значит всё хорошо, - протянул кружку Штеппфан, требуя её вновь наполнить и усилил свою просьбу «вкусным» большим кошельком, прозвеневшим полнотой монет.

- Как ваши дела? – учтиво спросил Ветрокрыл, до конца вылив бутылку алкоголя и уже протягивая руку, чтобы открыть следующее. – Не думаете свалить отсюда или как-то поменять свою жизнь?

- А смысл что-то менять? – лениво «вывалил» Штеппфан. – Моя жизнь до тошноты устаканилась. Не вижу смысла, ибо всё уже глубоко определилось и… отполировалось вином и элем. Боюсь, любое изменение уже не потяну. Внутри что-то не позволит.

- А ещё?

- Говорить тут особо нечего. Северная администрация хоть и живёт, но, - Штеппфан закусил и вновь залил порцию алкоголя в себя. – Структуры Оборонного совета становятся всё могущественнее и независимее, - за пару глотков судья допил вторую кружку эля. – Да, хоть они формально подчинены Великому магистру, но, - парень доел всё мясо, – но дикие маги и горцы под одним своим флагом, - судья указал на белый штандарт с геральдической чёрной снежинкой под багровым стягом Святого ордена, - со своими структурами и армией. А хранители Ордена? Где они? Была одна экспедиция Галиуса, но и та сгинула.

Штеппфан смотрел на людей и аэтерн, утопленных в предвкушении праздника. Завтра ночью наступить день Мальфгюра и по традиции горцы должны будут совершить вокруг ели обряд «обновления» в память о том, что сделало божество. А когда ночь будет в пике их шаман творит в небе поразительное заклинание, раскрашивая сумерки светом мистических, пышных и праздничных чар. А до этого и после народ пребывает в пирах, дарят друг другу подарки и проводят время в игрищах и увеселениях.

Когда Велисарий объявил, что желает начать «синтез» культур, эндеральцам на севере понравилась идея, что ещё один день будет отдан под праздник, когда можно наестся и напиться, несмотря на то, что скепсис до сих пор сохраняется.

Пока Штеппфан размышлял о нынешних днях, о том, как было бы хорошо завтра тоже начать праздновать и причём с утра и чем покрепче, как его отвлекли. Рядом с судьёй сел худой подтянутый парень, чья кожа сияла золотым оттенком. Он несмотря на просачивающийся холод всё же накинул на себя простую шёлковую красного цвета рубаху, уходящую под кожаные штаны, что спрятаны в сапоги. Красивое молодое лицо исказилось в неприязни, губы искривились в злобе, а затем гнев излился в речи:

- Может хватить пить? Я твой заместитель и мне задолбало за тебя писать документы. Ты же блядь сейчас напьёшься, а на утро у тебя руки дрожат, и ты и строчки написать не можешь.

- Итиэль, друг мой, - криво улыбнулся Даль’Кир. – Иди в…

- Штеппфан, блядь, ты может проявишь ко мне уважение? – пихнул аристократа товарищ. – А, проявишь уважение к аэтерна, который прикрывает тебя?

Судья-прево хотел было возразить, но он понимал, что это не будет хорошим решением. Он действительно мало чего стоит без своего помощника, который покрывает пьянчугу.

- Штеппфан, ты себя в кого превратил? – с жалостью заговорил Итиэль. – Ты же нормальный парень, так кем ты стал из-за той девки? Кем? Неужто тебе нравится быть похожим на неримского портового бомжа, да и пахнешь так же.

- А что, - парень протянул руку и подцепил блюдо вновь разглядев заросшее осунувшееся лицо. – Похож на настоящего горца. Истинный житель сих мест.

Итиэль лишь отмахнулся. Сейчас до Штеппфана трудно что-то донести и его лучше оставить. Быстро соорганизовав себе рюмку коньяка и опрокинув её, он пустился в ритмичный и быстрый пляс, став вертеться и кружиться возле низкой смуглой девушки, явно желая с ней более близко познакомиться.

Дверь скрипнула и в таверну вместе с секундным воем вьюги прошёл мужчина, чей один вид заставляет напрячься. Кольчуга до колен, усиленная кожаными пластинами по всему торсу, подчёркивающими талию, воротник, обшитый пышным роскошным мехом. За спиной два меча, усиливающий грозный образ повидавшего жизнь вояки и без того суровый из-за мрачного бледного лица. Волосы убраны в хвост на затылке.

Обитатели таверны напряглись при его виде, но градус веселья не спал. Они всего лишь опасливо осмотрелись, кто-то стал по тише, но все так же продолжили есть и пить, играть и плясать. Он же лишь кинув взгляд по сторонам, продолжил грузный тяжёлый ход, надвигаясь прямо на высшего чиновника сих мест.

- Штеппфан Даль’Кир, судья-прево Северной администрации? – холодно спросил пришедший.

- Да, с кем имею честь говорить?

- Герант из Ледура. Мне нужно узнать об одной девушке, - бархатный голос едва ли не убаюкивал. – Молодая, высокая, светлый волос, носит длинный меч за спиной. Ну, а также шрам на подбородке.

- Хм-м-м, - задумался парень, пытаясь что-то выловить в омуте памяти и найти в затуманенном рассудке. – Ага, была такая. Она спрашивала про здешние заказы и на чём можно заработать. Я ей дал книгу тарифов, а через пару дней, - Штеппфан отпил из кружки и настолько сильно приложился, что допил всё. – А потом она принесла две башки снежного тролля за которые ей было уплачено.

- А потом? Что потом?

- Ушла она от нас, хоть мужики местные уговаривали её остаться и пойти с ними на охоту. Говорила что-то про Эрофин и что хочет зайти к знакомой магичке и барду, - Штеппфан протянул руку и ему вмиг налили вновь. – Прости, больше ничего.

- Проклятье, - фыркнул Герант.

- Да угомонись, - улыбнулся захмелённый судья. – В порт Арка сейчас всё равно не попасть, он осаждён, верфи Кьярка[6] только заложены, а до Дюнного тебе мил человек топать и топать. Лучше расскажи, кто ты такой? Ты явно не из Эндерала.

- Прав, - мужчина протянул руку с монетами, которые вмиг были разменяны на бутылку с вином. – Нерим – вот мой дом и наёмничество – мой признание. Я оказываю услуги… по демонстризации, если можно так выразиться, - откупорив зубами сосуд, мужчина бодро отпил.

- А та девушка? Твоя…

- Сложная история, - перебил Герант.

Штеппфан не стал давить, опьянённый рассудок измышлял, как можно использовать такого незнакомца и в уме появился план, что такого умелого и сурового вояку можно попросить грохнуть пару-тройку монстров в округе за свиток телепортации до Дюнного, но ход идей был перебит более заманчивым предложением:

- Поиграем? – протянул колоду карт мужчина.

- Хорошо, а на что?

- Ставлю это вещицу, - из большой сумки за спиной он вынул роскошную широкополую шляпу приятно-чёрного цвета, украшенную царственно-красивыми перьями.

- Что ж, я тогда поставлю один золотой, - брякнула монета о стол. – Раскладывай.

Игра в «Война за Вин»[7] началась с хода Геранта, который положил неримского пехотинца. Штеппфан же парировал тем, что выставил эндеральского мага, что был вдвое сильнее обычного солдата. В ответ Герант кинул карту с изображением красивого аэтерна в зелёно-голубой мантии, под которым каллиграфическими буквами выверено имя.

- Наратзул… интересная карта, - улыбнулся Штеппфан символу, что существенно склонил чашу весов в пользу врага. – А вот и моя.

В свечах сверкнуло изображение запятнанного грязью мужчины в обносках, удерживающего книгу и плеть, а под ним символ руки. И тут же Штеппфан положил ещё шесть аналогичных карт. Со значением могущества «2» они своей численностью создавали равную силу.

- Флагеллант. Интересно, - Герант продолжил «наступление», выложив карту с изображением облачённого в латы всадника, который вновь склонял чашу весов в пользу наёмника.

- Ну да, если только не помочь им… не вдохновить, - с улыбкой произнёс Штеппфан и осторожно положил карту в ряды ближнего боя, изображавшую толстого жреца в красно-белой рясе с нулевой силой, но «соль» карты заключена в значке «штандарта», которое увеличило атаку всех пехотных войск вдвое.

- Ну тогда и меня есть чем парировать, - охотник за монстрами выложил карту чародея в синей мантии, так же отмеченным знаком «помощи».

- Маг «Ордена», ухмыльнулся Штеппфан, смотря как соперник выкладывает ещё две карты на линию стрелков. – А как тебе такой расклад?

Карта с изображением нескольких пушек за баррикадой легла на самый дальний ряд, а её больше цифровое значение создавало преимущество Эндерала на картёжном поле боя.

- Арт.расчёт? Довольно интересно, но и я могу что-то выставить интересное, - Герант быстро положил рядом с линией ближнего боя карту, где красовалось целое поле доброкачественной грязи в котором утонет любое продвижение пехоты и всадников… это действие сбивало атаку отрядов до минимума.

- Ну, на всё есть свой ответ, продолжим укреплять артиллерийские позиции, - сурово молвил Штеппфан, положив ещё одну карту, но на сей раз тут всего одна пушка, которая тем не менее склонила мощь на сторону эндеральца, а её знак в виде креста давал преимущество в виде дополнительного хода.

Судья вынул ещё одну карту, которая явила изображение целого героя – могучий воин в доспехах Хранителя на фоне света и с длинным лучезарным мечом под которым красовалась надпись – «Лорам Водорез».

- И у меня есть своя мощь, - слабо улыбнулся Герант, положив карту и изображением колоссального порохового орудия на верху башни. – Великая эрофинская бомбарда.

Силы один в один, что сулит довольно неприятную ничью, но Штеппфан положил последнюю карту, склонившую чашу весов в его пользу. Чрезвычайно могучий Хранитель Святого ордена попав в «грязевое поле» приобрёл силу, равную минимальному значению, но на одно очко перевесил расклад.

- Ха, интересная у тебя колода, - улыбнулся Штеппфан. – «Нерим» довольно тяжело собрать, но у тебя она хороша. Не так, как моя, но всё равно.

- Вот зараза, - почесался нордлинг. – Ты выиграл. Не знаешь, с кем ещё можно сыграть тут?

- А то, - улыбнулся Даль’Кир. – Попробуй с хозяином таверны, у него есть «вкусная» карта для колоды Ралаты.

- Что ж, шляпа твоя, - мужчина протянул руку и заключил ладонь в рукопожатии. – Бывай.

Шляпа оставлена возле судьи, и незнакомец быстро удалился из таверны. Он остался вновь один… он чувствовал себя глубоким одиночкой, несмотря на то, что его окружают десятки людей и аэтерн. В душе что-то скребло и изводило. Несмотря на то, что сердце утоплено в эле и пиве, оно продолжало болеть и шептать израненному рассудку имя Закареш, напоминать о ней.

«Нужно ещё выпить», - пронеслась «спасительная» мысль за которую он зацепился как за спасительный канат.

- Вина! – потребовал Даль’Кир. – Вина мне… вина!

Штеппфан бодро хотел продолжить пропивать медяки, полученные на довольно щедрое жалованье Святого ордена, но нашёл в кошельке обидную пустоту. Не беда – есть второй и нужно всего лишь опустить пальцы туда и вынуть серебро. Монетки сверкнули и зазвенели, готовы обрадовать любого дельца, да вот трактирщик не испытывает особой радости при их виде. Ветрокрыл тяжело вздохнул, понимая, что выпивка рано или поздно добьёт судью, но с другой стороны это его клиент, который платит и не ему решать, что с ним делать и как наставлять. Пьющий судья в таком захолустье всё же судья, который тянет лямку Северной администрации, украшая её последние дни мирной и выверенной работой.

- Ну-у-у, - пьянцевато протянул Штеппфан, смотря в пустую кружка, видя на дне своё будущее. – Я ещё долго буду ждать вина?

Владелец таверны протянул руку за бутылкой, откупорил с характерным звуком её и уже собирался наполнить кружку пенящимся багровым напитком, как в таверне раздался переполох.

Дверь с грохотом открылась, настолько быстро, что она ударилась об стенку. Опьянённый Даль’Кир даже не дрогнул, не обратил внимания, лишь лениво протянув кружку для. Перед глазами стояло синюшное марево, наконец-то его отпустил противный шёпоток мыслей, оставив израненный рассудок в хмельном одиночестве.

Внутрь влетел растрёпанный молодой русоволосый парнишка с криком возвестивший о беде:

- Там на дороге, - пытался втянуть побольше воздуха запыхавшийся паренёк. – Там напали на кортеж! Неримля-я-я-яне!

Народ же оторопел, никто не смел и слова вымолвить, ожидая действия обличённых властью лиц.

Реакция судьи была незамедлительная, хоть и отравленная коварным алкоголем. Он сжал пальцы на рукояти длинного полуторного клинка, что украшал его пояс, и качаясь встал. Осмотрев мужиков захмелённым, но уверенным взглядом и схватив за шляпу, махнувшую роскошным пером, бравно крикнул:

- Командира ополченцев ко мне! Доведите до командира дежурного подразделения, что противник на территории! – он взялся за меч, в ногах быстро водворилась сила, страха нет – он «утоплен» в эле и медовухи. – Позовите стражу! Мы выступаем!

[1] Джовани Блейзе – легендарный всадник по легендам, продавший душу темному богу Тель-Имальтату, заключив с ним контракт. По нему могучее божество должно было исцелить мать и жену Джовани от хвори, убивавшей лес, известный сегодня как «Шепчущий», а сам конник обязался работать на Тель-Имальтата. Джовани был известен, как умелый всадник армии Святого ордена, хоть и не аристократ, под его командованием была целая особая кавалерийская хоругвь, не знавшая равных. Тель-Имальтат выполнил своё обещание, но вскоре жена и дочь умерли в неожиданной стычке с еретиками, а Джовани стал должником… проклятым должником, ибо чтобы выполнить условия контракта ему дали силу проклятья – он мог обращаться охваченного огнём и наделённым пирамантической магией призрака. По легендам он должен был достать договор на 1000 душ, которые Килана принесла в жертву ради победы, но в самый последний момент он обманул Тель-Имальтата и скрылся. Как говорят северяне он до сих пор является в виде огненного призрака и забирает души самых жестоких преступников.

[2] «Крыло мирада» - особый полк Аркской стражи, отличающий тем, что его подразделения рассредоточены между башнями мирадов, которые называются «узлами связи», именующимися обычно по названию провинции – «Сердцеземский», «Аркский», Речной» и т.д.. Командование децентрализовано и войска в башне мирада возглавляется офицером в ранге капитана, что держит по четыре взвода, каждый численностью по тридцать человек, имеют в распоряжении магов, медиков и артеллерию, хотя в реальности подразделения неукомплектованы по штату. Обычно сам полк предназначен для охраны башен, проведения разведывательных мероприятий, а также проведения небольших операций общевойского характера.

[3] Прощение Мальфаса – особая рота, созданная Святым орденом из правнорушителей, обвинённых в преступлениях ненасильственного характера на заре войны с Неримом. Она должна была использоваться на самых жарких участках боевых действий, служба в ней была ключом к искуплению и возвращению к нормальной жизни без тюрьмы. Но Оборонный совет в итоге смог перевести её в свой военный резерв и использовал для борьбы с мелкими шеваше и конными разъездами Нерима.

[4] Оборонный совет – параллельная военно-бюрократическая политическая и экономическая структура, созданная Велисарием с поддержки Теалора Арантеаля. Она объединила могучих политиков, правителей провинций, держателей крупного капитала и политико-военизированные группировки с целью противостояния неримскому вторжению в Эндерал. Он имел собственные войска, экономику, политико-административные структуры.

[5] Мальфгюр – синкретическое божество северных горцев. Он сочетает в себе и черты Мальфаса, вроде божества власти, стража порядка и паладина других богов и статуса первого владыки Эндерала. Но есть и влияние более древнего бога – власть над природой, оживление мертвой природы и дарование обильных даров. Горцы признают его как второго после Иттринга – подобия Тира.

[6] Кьярк – новая столица региона, известного как Фермерский берег. Когда Велисарий стал вливать деньги в регионы и тем самым создавая уверенную базу для их автономии, лендлорд Борек решил, что кроме поместий ему нужна реальная столица. После того, как Неримляне были изгнаны с части земель лорда, он тут же бросил все финансовые и промышленные возможности протофеодального государства на строительство новой столицы у которой был бы хороший порт для торговли. Кьярк – меньше Арка, но обладает хорошими стенами, портом и окружён феодальными владениями меньших лордов, что создают удобную экономическую и оборонительную позицию.

[7] Война за Вин – азартная карточная игра, известная во всём цивилизованном мире. Её суть заключается в том, чтобы набрать как можно больше очков, используя возможности как обычных, так и уникальных карт. В игре представлено несколько фракций, которые можно отождествить в политическими и влиятельными группировками, странами и племенами мира.

II. Самая обычная неримка

Спустя полчаса.

Полуторный меч опустился чёрно-жёлтый щит, выбив «брызг» щепок, а затем он отступил назад, дав булаве врага опуститься и открыть тело. Тут же враг ощутил «поцелуй» холодной стали, пробившей кольчугу и впившейся в плоть. Неримлянин был снесён и растоптан толпой ополченцев.

Штеппфан очень быстро оказался у места стычки к северо-западу от таверны на дороге, зажатой скалами, позволив бросить взгляд на караван. Несколько повозок и карет отчаянно держат оборону – тонкая вереница стражников в кольчугах и меховых плащах, тканевой и шкурной одежде ведут горячий боля против неримских псов. Кто-то уже навечно упокоен стрелой или мечом, встречая конец жизни в колёс повозок или в снегу. Кровавый бой освещался практический ушедшим солнцем, чья сила света равно догорающему небесному угольку – всё заливает утихающим мистическим багрянцем. Прибытие тучи ополченцев быстро сменило характер битвы, обратив внимание врагов на солдат.

Даль’Кир хватанулся за рукоять на поясе и выбросил руку вперёд. Короткий нож за пару мгновений преодолел путь и вошёл в плоть вражеского сержанта, перебив плечо. Судья сжал меч двумя руками, скинув большой меховой капюшон… лицо впервые за долгое время ощутило ласку холодного северного ветра, сердце билось и волнение, чувства и эмоции не говорили о Закареш, мысли посвящены другому.

Снег захрустел под ногами, свист стрел пропел над головой убийственную музыку, а звон стали возвращал жажду жизни… это на миг ужаснуло Штеппфана, но перед ним обычные жители, которых нужно защитить.

Волна ополченцев ударила по врагам, вложив всю ярость, гнев и рвение в неистовый натиск. Несмотря на отсутствие кольчуг, на старенькие топоры, дубинки и копья, с криками, воплями и проливая свою кровь, они потеснили хаотично сорганизованные ряды неримлян. Солдаты полка действовали более профессионально – рассредоточившись позади и заняв небольшие возвышенности, они открыли смертоносный обстрел из длинных луков.

Даль’Кир скользнул влево, пропустив пару стрел и двигаясь в ту же сторону, стал медленно продвигаться в сторону высокого нериямляина. Он возвышался над остальными, а чёрно-жёлтый перьевой плюмаж латного шлема делал воителя только статнее и выделал командира.

- Эй! – крикнул Штеппфан, отмахнувшись от рядового бойца и распоров ему ногу, встретившись взглядом с командиром противника. – Именем Эндерала, я требую прекратить это беззаконие!

Ответом стал дикий рёв нордлинга, облачённого в полный рифлённый латный комплект, украшенный угольно-золотым сюрко с изображением орла. Перехватив удивительно короткий клинок, сверкнувший небесно-голубыми рунами, он пошёл в атаку. Какой-то ополченец попытался встать на его пути, но бронированный кулак в челюсть выбил сознание из эндеральца.

Штеппфан легко ушёл от интенсивных ударов, пытаясь сохранить комфортную дистанцию для своего полуторного меча, но враг быстро сближался, не давая ударить. Даль’Кир решился и больше не отходил, скрестив меч с коротким мечом врага, но его чуть не снесло. Резко крутанувшись враг рассёк бы шею, но судья поднырнул и провёл восходящий удар. Безуспешно – меч лишь высек царапину и посёк богатое сюрко.

Меняя позицию и неаккуратно переставляя ноги, Штеппфан сделал ошибку и поскользнулся на застывшей луже крови. Судья понял, что произошло только в тот момент, когда спину скрутила дикая боль, в ушах раздался хруст собственных позвонков, а в лицо уставилось острие меча, сталь которого мерцала ультрамариновыми всполохами зачарования.

- Какая бесславная смерть, - самодовольно произнёс враг.

Но спасение пришло откуда не Штеппфан не ждал.

- Получи, скотина! – раздался крик со стороны каравана, а после в спину командующего с грохотом малого грома прилетел свинцовый шарик – пуля, выпущенная из примитивного огнестрела.

Сконцентрированная мощь оружия новой эпохи ударила по латной пластине, раскалив её докрасна в месте попадания, высвободившийся огонь зачарования опалил плюмаж и стянул болью плоть.

- А-а-а! – с дикой болью взвыл неримлянин и сбился с шага, что дало судье жизненно важное время.

Штеппфан подскочил и подтянул меч, тут же обрушив его на врага. Лезвие вновь бессильно лязгнуло о крепкую броню и тогда Даль’Кир пошёл на отчаянный шаг. Пальцы разжались и клинок беззвучно плюхнулся в снег, его место заняла окованная металлом дубинка.

Только стоило командиру противника опомнится, как тут же в шлем зазвенел от дикого удара. Затем был ещё один, а затем ещё один. Голова неримлянина загудела, боль её охватила, а дезориентация и тошнота захватили рассудок. Он зашатался из стороны в сторону, пытаясь хвататься за голову, но Штеппфан продолжал бить до тех пор, пока командующий отряда не грохнулся, став выть и кричать, чем судья и воспользовался. Один поставленный удар заставил заглохнуть врага и на пару часов уйти в бессознательное небытие.

- Смотри картины своего разума, - фыркнул Штеппфан. – Надеюсь, когда очухаешься, тебе будет очень больно.

Отряд налётчиков узрел падение своего военачальника, что надломило неримлян окончательно – один за другим они стали бежать, оставляя поле боя. В итоге спустя пару минут бойцы видели чёрно-жёлтые спины, враг оставил на дороге умирающих соратников, тела погибших, вымазав снег и брусчатку мерзким багрянцем.

- Воины! – крикнул судья, обернувшись… он увидел потрёпанных, израненных и окровавленных мужиков, тела же тех, кто лежит пугали угрожающе неприятным количеством. – Перевяжите раненных, помогите мирным жителям и организуйте охранение! – дубинкой он указал на неримского командира. – И этого повяжите покрепче, отправьте на допрос к капитану!

Отдав советующие приказы, Даль’Кир развернулся в сторону кареты, где видел девушку, спасшую его. Перешагнув через кряхтящего неримлянина, парень заприметил то, что хотел и уверенно шагнул навстречу будущей судьбе, вновь накинув капюшон.

- Кто вы? – спросил Штеппфан, открывая дверь кареты. – Надеюсь, что этот гадкий экспириенс не слишком… смутил ваш день?

В карете он увидел миловидную даму, укутанную тёплым и роскошным плащом алого цвета, но в сумраке наступающей ночи он не видел лица, но различил прекрасный смольный локон, скрывший миловидное лицо.

- Зоий, - с еле заметной улыбкой на тонких аккуратных губах ответила девушка, - спасибо вам, мессир, ваши воины спасли нас.

- Спасибо вам, - выдохнув, кивнул парень. – Спасибо вам большое за то, что помогли мне. Ваше оружие — это просто спасительный канат.

- Ну-у, можно и на «ты», - приятный и звонкий голос девушки ласкал слух. – Всё же я не приемлю этот ненужный официоз, а пистолет… что ж, я счастлива, что помогла тебе разобраться с теми, кто нас атаковал.

- Хорошо, - смог улыбнуться судья. – Ты откуда следуешь? И почему?

- Я из Эрофина. Сейчас там очень сложно, поэтому решила отплыть сюда, навестить родственников и друзей в Сердцеземье, а оттуда махнуть к своему мужу на Киле.

- Ты жената на килийце?

- Нет, что ты, - чуть посмеялась девушка, убрав локон чёрного волоса и показав довольно миловидное лицо. – У меня муж среди килийцев выделяется как белая ворона среди стаи воронов. Эллиас живёт у дяди Билла. Прямо в Униял Яре.

- Ого, а как же ты тут оказалась?

- Но приехав в Арк я узнала, что они переселились на самый север, куда и взяла путь, - переполненный эмоциями голос нёс нотки отчаяния. – И всё пошло по одному месту. В Кьярке делать нечего, в Эндерале идёт долбанная война, а на севере могут вообще напасть и ограбить. До родственников я так и не доберусь, ибо пол севера превращено в зону боевых действий.

Странное чувство коснулось сердца Штеппфана, нечто необычное и непонятное, что вносило хаос в обычно заспиртованные мысли о Закареш. Такое ощущение, что-то внутри начинало медленно гореть, плавя ледяной массив закостеневших психологем и идей.

«Может… похмелье?» - попытался найти объяснение парень тому, что внутри души что-то тлеет… тлеет и гаснет, подобно первородному пламени, зажёгшему некогда вселенную, как в древних легендах Нерима, освобождая место чему-то новому.

- И что же ты решила делать?

- А вот теперь я даже не знаю куда можно деться. И вперёд не поедешь, а назад, обратно в Кьярк? Ох, если бы только компания была хорошая, а то одной там довольно скучно, - девушка посмотрела на использованный пистолет, представлявший металлическую трубку на деревянном ложе. – Уже привыкла быть с компанией… обычно я, дядя Билл и парочка друзей выбирались в на охоту в лесах Эрофина или на обследование старых руин.

- Что ж, а как насчёт трактира? Тут неподалёку. Не так современно и роскошно, как что-то городское, но тёплую кровать и сытный ужин он обеспечит.

- Интересное предложение, - в тени различил парень улыбку девушки. – Тепло и еда — это хорошо. А там будут интересные собеседники и увлечения? Поговаривают, в этих краях скоро наступит местный новый год. Можно будет и остаться на пару деньков, чтобы развлечься и отдохнуть.

- Ну-у-у насчёт собеседников будет довольно туговато, - Штеппфан положил подбородок на ладони. – Если тебе нравится обсуждение особенности фростклиффской охоты, высокие и глубокие споры о том, какой сорт пива лучше, то думаю в таверне ты придёшься как своя.

- Очень прекрасно. Как раз будет что рассказать дяде Биллу про пиво. А сигары и табак тоже любят обсуждать? Он любит курить, будет, что передать.

- Этого полным-полно, - посмеялся Штеппфан. – Так же могу предложить самого себя, как интересного собеседника, - с трепетом в груди произнёс судья. – Мне очень интересны возвышенные темы магии, психомагического воздействия и высокие темы аркской культуры. Если конечно это… не нарушит никаких обязательств перед Эллиасом?

- Всё в порядке. Хм, а вот это реально думаю будет интересно, - интерес промелькнул в голосе Зоий, она сложила руки на груди. – Искренне желаю провести такой разговор. Говоря об искусстве – я хоть и не люблю рисовать, но картины в на улицах Остиана, где... показывали нашествие мертвецов – это прям вау! Ну и всякая животина вроде слонов тоже была офигенной.

- Довольно интересно, что тебе нравится что-то остианское. А вот то, что тебе нравятся животные, я даже не удивлён, - края губ парня слегка дрогнули в улыбке, ожившая мысль повела его дальше, несмотря на то, что сомнения и смущения тщетно цепляли его назад, но отравленный алкоголем язык выдавал что-то сумбурное.

- А ты? Ты рисуешь?

- Сам когда-то рисовал и учился немного у мастеров аркской художественной школы, - опустил взгляд парень, отвлекаясь на грохот металла. – Да и был знаком с парой милых художниц и писательниц в Арке.

- И как?

- Хорошие милые дамы. Очень трепетно относятся к Эндералу, даже «Общество исследования Эндерала» зарегистрировали.

- Что ж, довольно интересно, - вдумчиво произнесла дама. – Я бы непременно послушала об этом.

- В таком случае, предлагаю продолжить общение в моей комнате в таверне, - радостно произнёс Штеппфан. – Вас проведут. Стража!

- Хорошо, - девушка протянула руку и провела по плечу Штеппфана. – Я буду ждать.

Спустя час судья уже был в таверне. Снова вокруг него радостные люди и аэтерна, распивающие эль и пиво, либо разгорячённые в пляске или игрищах. Мало кто волновался насчёт неримского вторжения, ибо вокруг трактира несколько охранных постов, башен и баррикад с солдатами, которые смогут дать отпор любым налётчикам. Небольшая заминка с неримлянами теперь заливается литрами алкоголя, раненные обезболивают себя вином и коньяком, поминают тех, кто не пережил стычки.

Штеппфан кивнул мужикам и было хотел взяться за предложенную кружку вина, но что-то его остановился. Уже протянутая на полпути рука застопорилась, ладонь сжалась. Покачав головой он отказался и поднялся на второй этаж, где нашёл свою комнату. Скрипнув резной дверью, он вошёл в неё и узрел, что мрак, создававший беспросветное бытие рассеялся, вызвав в рассудке лёгкое поветрие мыслей непонимания и удивления.

- Благой Единый, - удивился судья, ступив на порог. – Интересно же получилось… всего пары часов не было.

Глаза с интересом посматривали на то, что мрачная комната слегка скрашена, чуть-чуть преображена. Мрак, давящий на рассудок и изматывающий его отогнан окончательно. К тому же Зоий смогла дотянуться до люстры и возжечь её, наполнив комнатку приятным светом. Всюду расставлены светильники и фонари, заливающие каменные стены жёлтым, синим и красным светом, разукрасившие пространство оттенками, исторгающими из души всякий гадкий мрак.

Посреди комнаты он увидел ту, что «виновна» в необычном преображении комнатушки. Девушка стояла в свете фонариков, магических источников света и большой воженной двухъярусной люстры. Это среднего роста девушка лет восемнадцати-двадцати, облачённая в светло-малиновую кофту, синеватые штаны и расписные тканевые сапоги. Чёрные волосы убраны назад в пучок, открыв светлое и добродушное лицо. На парня смотрели мягким взором нефритовые глаза, а аккуратные губы стали ещё великолепнее от приятной улыбки.

- Привет! Всё нормально? – спросила она приятным заводным голосом. – У тебя было мрачно, темень прям зудила.

- Всё в порядке, - улыбнулся Штеппфан, внимая тому, как рука молодой девушки скрасила его комнату. – Это очень… неожиданно.

Алкоголь практически полностью выветрился и теперь Штеппфан мог судить и мыслить трезво, но свет, принесённый в его комнату нёс довольно странное ощущение. Он поймал себя на мысли, что грудь больше не сжимается, рассудок чуть более спокойно относится к тому, что застало его в начале лета, хоть и оставляет горький привкус пепла на языке. А это вкрадывалось в мысль приятным чувством, возвещающим покой и тишину рассудка.

- Хорошо, очень хорошо, - выдохнув заговорил Штеппфан, накинув на себя выигранную шляпу. – Как добралась?

- Всё хорошо, - улыбнулась Зоий, подойдя к Штеппфану. Парень ощутил приятный цветочный аромат её духов, уносившийся рассудок куда-то в поле с лавандой на юге Нерима, развеивая устойчивый запах спирта, мяса и хлеба.

В тот же миг судья увидел ещё одну фигуру. На небольшом стульчике он заприметил маленькое темноволосое животное, что мирно играло с парой клубков. Ловко прыгнув, кот оказался у ног своей хозяйки, потёрся и громко звонко мякнул.

- А это?

- Мой Шеннон, любимый кот, - тихо произнесла дама, отойдя к столику. – Я решила его взять с собой, но только сейчас поняла, насколько тут опасно. Даже опасней чем в Нериме.

- В Нерме? Опасно?

- Да… я уехала скорее от репрессий, - она достала бутылку и откупорив, наполнила бокал гранатовой жидкостью, а затем опрокинула пару капель в гранённый стакан. – Но она застала нас тут. Что ж, теперь я отправлюсь с Шенноном на Киле.

- Надеюсь, на Киле тебя будет ждать покой и успех, - Штеппфан присел на кресло, посматривая на изящную и с виду хрупкую фигуру неримки, внутри его стало изъедать желание узнать о ней побольше – чем она интересуется, что ей нравится и что её сердцу приятно. Она походила на простую молодую неримскую девушку, которая ищет себя… это очень интересно для него, имевшего дело с бумагами и мало сталкивающегося с живыми душами людей.

- А ты чем занималась в Нериме?

- В Эрофине я училась в небольшой школе при театре, - девушка слегка отпила из бокала. – Меня отдала туда мама, хотела, чтобы я научилась писать сценарии для актёров. Но мне больше нравилось смотреть на выступления… особенно те, где изображались битвы с нежитью. После первого семестра я чуть не вылетела из неё.

- А отец?

- Хотел, чтобы я пошла по его стопам и стала стражником. Даже пост лучницы мне выбивал. Ну блин, реально, не нравится мне писать что-то для театров. Вот смотреть – вау! А писать – прям тухло.

«Молодая обычная неримка, ищущая себя в жизни», - улыбнулся Штеппфан, чувствуя, что за все последние месяцы именно этого ему не доставало. – «Самый обычный разговор. О Единый, обычный человеческий диалог с простой девушкой как холодная вода в пустыне».

- Давай, рассказывай, какие картины ты рисуешь? – вопросила неримка. – В какие эндеральские игры нравится поиграть? Про нежить что-нибудь есть?

- Тут особо нечего рассказать, - теперь же на губах Штеппфана проявилась полноценная улыбка. – У меня есть пара картин в стиле живописи, леса и корабли, ничего более. Нежити к сожалению – нет.

- Воу, но – твоё дело.

- А, есть пара вещей в стиле штриха, - парень поднялся и за пару шагов оказался у стула, где во всю резвился кот. – Позволишь?

- Конечно!

Судья взял небольшого вязанного зайчика стал играться с маленьким другом девушки. Животное тут же громко и игриво размявкалось, став цепляться когтками за ушки и ножки. Его мурлыканье и счастье в жёлтых глазах залили теплом оледеневше-каменное сердце, наполнив его светлыми мыслями и переживаниями, рассеивая мрачно-хондричные переживанию подобно пылающему факелу тьму.

- Из игр мне нравятся карты, скачки, а также смотреть, как в день «героизма»[1] Святого ордена воины меряются силой и мастерстволм владения мечом. А так же «найти скалу».

- «Найти скалу»? – искоса посмотрела девушка.

- Он основан на томе девятом, стихах шестьдесят пятом, шестьдесят шестом[2], - продолжил играть с девочкой парень, душа всё сильнее и сильнее поглощала приятные эмоции, припав к ним как пустынный путник, припавший к источнику холодной воды. – В них рассказывается, что Сельна, приплыв в Эндерал, обратилась к Мальфасу с просьбой, где осесть и бог ответил – вот место скалистое, тут и стройте. И они добыли первые камни, заложенные в основание Храма солнца, - парень убрал руку в карман и вынул небольшую конфетку, тут же её развернув и дал Нэлисс, которая засмеялась и схватилась за неё, пробурчав – «спасибо», что отразилось в душе манящей отрадой. – Святой орден чтит этот день, как малый праздник. Обычно его проводят распивая вино, молясь в часовнях, принося жертвы и раздавая подарки. Трудовой день снижен вдвое. А сама игра… прячут где-то в городе кусок золотой руды, символизирующий первый камень, заложенный в основание Храма и десяток человек его ищут. Тот, кто найдёт, получает бочонок орденского вина и ладан, как символ мальфавского благословения, ну и кусок руды в придачу.

- Интересно, - Зоий подошла к коту и погладила его по голове, тот стал лосниться. – Я же играла в неримские кости, а так же остианские карты, - с интересом говорила дама. – Принимала участие в «охоте на нежить» вблизь Эрофина. Там были и и скачки, и балы и дуэли, но, мне не очень интересно.

- Откуда такой интерес к нежити?

- От отца достался, - девушка одёрнула руку, когда кот попытался её цапнуть. – Рассказывал о тварях, показывал трофеи. Слава мёртвым Семерым я не морковку в детстве в огороде дёргала, а с отцом в театре постановки смотрела и по руинам бегала. Да блин, даже с мужем я познакомилась, когда отец поставил меня с отрядом стражи сторожить мост, а ему нужно было коня через него перевести.

- И что дальше?

- Ха, ничего так просто не было, - Зоий подхватила кота на руки, но тут резво её укусил и был брошен на пол. – Мост был подъёмный, механизм заклинил. Я его и попросила его починить. Парень сразу на меня запал, я увидела это. А конь у него был классный! – девушка взяла бокал и взболтнув сок, допила его. – Он сказал, где его искать в Эрофине, пообещал покатать на коне. Так мы и познакомились, а его рассказы про вечно неумирающего друга, которого сама смерть походу боится – просто огонь.

Речь Даль’Кира застопорилась, внутри кричало неверие – за последние месяцы он нашёл живую разумную душу с которой можно обсудить что-то кроме состояния Северной администрации. Это облегчало состояние сердца.

- Ты прекрасная, умелая и умная, - он посмотрел в её нефритовые глаза, найдя там глубину и свет. – Что ж, твоему мужу только позавидовать, что он встретил такую девушку.

- Спасибо, Держи, - подошла Зоий к Даль’Киру, протянув гранённый стакан, и парень с радостью сжал на хрустале пальцы.

Штеппфан выпил сока – жидкость, не забродившая и не разбавленная спиртом потекла по его горлу, даря приятное и удивительно необычное ощущение прохлады. Ему показалось, что мысли стали яснее и светлее, а удивление всё больше и больше охватывало израненный утомлённый рассудок, который рад новому, рад скрасить бытие.

- А что ты такой… мрачный? – чутким взором она заметила в глазах парня угольки хандры.

Штеппфан ожидал, что вся мощь отчаяния и воспоминаний обрушится на него молотом, сокрушит осколки души, но… этого не произошло. Он совершенно спокойно встретил вопрос, который хоть и отразился подавленной отдалённой болью, но не доставил ранее переживаемого дискомфорта.

- Скажем так – все произошло в начале лета. Хотел быть с одной девушкой, но она выбрала другого… ничего особенного, обычная ирония жизни. Что интереснее, как поведали, она не сошлась с ним сердцем.

- Ой, ладно тебе, не парься, - она слегка и игриво ударила парня в плечо. – В жизни столько всего прекрасного, чтобы обращать на подобное внимание. Понимаю, погоревать нужно, но только не зацикливайся.

- Что ж, всё может быть.

После слов она подошла к столику, где блестели металлическо-золотистыми пересветами пара предметов. Проведя ладонью по крышке, девушка нажала кнопку и комнатку заполнила мягкая проникновенная мелодия.

- Ого, - был глубоко удивлён Штеппфан, погладив латунную коробочку. – Удивительное устройство… всего пару раз такие видел, в Эндерале с чем-то технологичным проблемы и беда.

- Музыкальная шкатулка, - улыбнулась неримка. – Работы звёздников, довольно крепкая и добротная. Мне её подарил Эллиас, купил одного старого мастера в портовой лавке, - гордо ответила девушка и нажала на рычажок, запустив её.

- Что ж, шкатулка имеет богатую историю. Это прекрасно и сколь великолепно.

Штеппфан внимал мелодии, которая рассказывала о чём-то праздничном и одновременно грустном, о том, как рождается что-то великолепное и оно же заранее обречено стать прахом, подобно тому, что рассказывают древние легенды из Анниор Лононд. Такую суть песни рисовал ум, но все мысли были очень быстро рассеяны.

- Что ж, довольно интересно тут на севере, - улыбнулась девушка, медленно ступая в такт музыки. – Неримляне, таверна на отшибе, обросшая посёлком и свои местные праздники.

- То ли ещё будет, - хрустнул пальцами Штеппфан, продолжая попивать сок. – Поговаривают, горцы хотят тут устроить завтра целое представление. С утра и до самой ночи будут увеселения и мероприятия, а в полночь праздничная магию. И это не включая салютов.

- Тут? Посреди войны?

- Не отказываться же от маленьких радостей жизни. Особенно когда они так нужны нам в этот мрачный час, - со свинцовой тяжестью произнёс парень. – Да и тут на севере относительно спокойнее, чем у столицы или в сердце Эндерала.

- Ну что ж, это звучит более убедительнее.

- Будет хороший праздник… не такой великолепный как в замке Даль’Галар или Нортвинде, но тоже очень… цепляющий и достойный, чтобы на него посмотреть и окунуться.

- Отлично, - нефритовые очи омрачил оттенок печали, - я бы с удовольствием посмотрела на это, но боюсь, мне нужно искать, где купить билеты. Тут не задалось, так отправлюсь с котом на Киле.

- Х-м-м-м, - задумался судья, вспоминая, что сейчас практически не один порт не работает. – Всё равно до ближайшего порта тысячи миль, да и тот осаждён. А Кьярк? Не знаю, до него тоже путь не близкий, так что у тебя здесь есть возможность тут перевести дух.

- А как же мне тогда добраться? – девушка совершила красивый разворот. – До Кьярка?

- Либо пытаться доехать по полям боевых действий, сторонясь острогов и фортпостов разъярённой неримской армии, - поднялся со стула парень. – Но вас не отпущу в такое безумное мероприятие.

- Либо? – уточняюще спросила девушка, слегка улыбнувшись, понимая к чему клонит Штеппфан.

- Только послезавтра мне привезут ящик свитков телепортации до Кьярка, и я с радостью тебе их дам. Мне тоже интересно, что сейчас творится в зарождающейся феодальной державе.

- Ох, - удивилась неримка, а Штеппфан продолжил:

- Предлагаю встретить местный новый год вместе, - с лёгкостью в груди предложил судья. – Оставайся тут, будет хороший и уютный праздник. А затем я покажу тебе, где купить пару билетов до Киле.

- Новый год? – красивая улыбка украсила губы Зоий. – Что ж, ты столько предложил, даже свитки. В таком случае я хорошо подготовлюсь.

- Что ж, - Штеппфан провёл пальцами по грубой щетине от которой несло спиртом и солодом. – Мне тоже стоит подготовиться.

[1] День героизма – целая чреда праздников, которые справлять Святой орден в разные дни года. Прежде всего они посвящаются воинской доблести и силе Хранителей Святого ордена, а также стражников и героев Эндерала. Обычно в эти дни устраиваются показательные дуэли и поединки, победители получают подарки, деньги и признание. Самый опытный чемпион награждается золотой статуэткой Мальфаса, отпущением грехов и освящённым Первосвященником ладаном. Жрецы рассказывают о славных деяниях, устраивают престольные пиршества, а обычные люди и аэтерна соревнуются в кулачных боях.

[2] Речь идёт о следующем тексте:

«Стих LXV

Пораженные богатством и обширностью земель, вассалы не могли отыскать места для строительства новой столицы. Где могли они сеять хлеб, растить детей и строить общество, в котором праведность стала бы основой для счастливого будущего под покровительством Мальфаса? Тогда Сельна воззвала к Рожденному светом: "Мальфас, укажи нам место. Где нам построить храм в твою честь и город вокруг него?"

Стих LXVI

И ответил Мальфас: "Видите скалистый утес, что нависает над округой посреди Сердцеземья? Там будет стоять мой храм. Кладите камень на камень, и построите здание, которое всегда даст вам защиту и дарует просветление". Вассалы были поражены, ибо их было мало, инструментов - и того меньше, а утес был крутым и высоким. Но Сельна успокоила их, и они добыли первые камни и принесли их на вершину утеса».

III. Прикосновение к жизни

Следующий день. Вечер.

- Это заключение к Преданию не есть заключение всему делу, поскольку оно будет продолжено, - громко говорил мужчина в чёрном как смоль стихаре поверх рясы, что утеплён мехом и шкурами, на груди же блестит ясный серебряный символ чаши, пышная седая борода и строгий взгляд довершали суровый образ. – Описанные заветы и обещания Единого Бога — это всего лишь крохотная частица чудес, которые предстают на страницах Писаний и Преданий. Когда наш дух и вера, свет Единого, станут единым целым, когда души всего мира молитвенно и исповедально соединятся в бесконечном духовном океане, тогда откроется истинная сущность реальности, и мы вступим в новую эру, и даже самые просвещенные осознают, что блуждали во тьме, не ведая истины.

Ноздри щипал стойкий запах ладана, а также разожжённых веточек морозного можжевельника и других ароматных трав. Проповедь звучала в небольшой часовенке, сложенной из добротных брёвен, от которых исходит запах можжевельника Тёмной долины, а подножье выполнено из серого камня. Окна довольно узкие, но ныне источником света служат многочисленные свечи в подсвечниках и на довольно аскетичной железной люстре. Огоньки отражаются в начищенном до блеска мраморном полу подобно звёздам в ночном небе. Голос служителя культа громоподобным басом разносится по всему строению, доносясь самой высокой точки.

- Да, чудеса и победы, которые мы ждём есть лишь начало начал, - продолжил нести «слово» священник, положив руку на окованную серебряной обложкой большую книгу, стоящую на аналое. – Наши враги – неримляне, а далее и духи злобы поднебесной, те, кто пытается лишить наш род надежды и чистоты, те, кто отвергает светлое будущее, пусть готовятся к сражениям и страданиям, они проиграют в войне. Ибо так написано, так и будет.

Медленно, но верно служба в часовне подходила к концу. Судья же стоял и смотрел на местного священника, рассматривая в нём не просто клирика, а настоящее свидетельство роста могущества Церкви Единого. Пока вера в Семерых стремительно рушится на краях эндеральской державы, проповедники пользуются возможностями и несут новое слово, рассказывая о силу, неописуемой мудрости и постигаемой сущности Истинного Бога.

- Ну а теперь же, скажу вам слово о празднике Мальфгюра, - строго продолжил служитель культа сурово взирая на паству. – Призываю вас держать образ благочестивый, не предаваться поклонению языческим богам, а держаться в истинной вере. Ешьте и пейте, что вам предложат, веселитесь и празднуйте, но не воздавайте жертв молитвенных Мальфгюру, ибо он есть не более чем идол. – Завершив, поклонился священник, тут же обратившись к выходу. Народ повторил жест поклонения.

Штеппфан же не кланялся, поскольку не видел в этом надобности, его религиозность находилось в состоянии праха, выгоревшего осколка души уже ничего не жаждущего и не ждущего, а отстранённо взирающего в бездну небытия. Впрочем, как и божества книги Путь не находили в его душе отклика истинности, став не более чем могущественными правителями этого мира, но не богами.

«Что же я тут делаю?» - спросил себя Даль’Кир, вспомнив, что решил посетить молебен пред праздником и послушать представителей новой веры. Но что им вело? Просто любопытство? Стремление заполнить пустоту в душе? Или же поиск опоры? Судья и сам ответить не мог, да и сейчас его воля и разум заняты решение совершенно другого вопроса.

Быстро миновав толпу народа, толкнув массивную деревянную резную дверь и спустившись по каменным ступеням, парень оказался на дороге, где его чисто выбритое лицо впервые за долгое время ощутило чистое прикосновение холодного порывистого ветра. Глаза узрели картину наступающей ночи – солнце уже окончательно село, но темней от этого не стало, ибо свет многих факелов, магических и масляных фонарей, а так же магических светозарных шаров отгоняли сумрак от местности возле таверны Фростклифф.

Гладко выбритое лицо, подтянутая кожа и пальцы, которые не охватывает тремор – вот новый примечательный облик судьи-прево. Он привёл себя в порядок с помощью бритвы и хорошего портного, который продал за увесистый кошель утеплённое приталенное пальто, утянутое поясом и украшенное воротником. Голова же скрывалась под большим капюшоном. Ноги от колкого мороза защищали сапоги на меху и штаны чёрного цвета и украшенные золотой символикой, обозначавшей гордого аркского льва.

Каблук стучал по расчищенной от снега брусчатке, а глаза смотрели на самые настоящие чудеса магов и кудесников, устроивших врезающееся яркой лентой в память светозарное и наполненное радостью празднество. Штеппфан чувствовал, как дух празднества, как само естество веселья и радости становится частью его самого, как некогда холодное и немое сердце живо бьётся в предверии встречи праздника. Он всей грудью ощущал холод северного воздуха, его непередаваемый запах. Лицом парень ощущал, как игла холода впивается в кожу, рисует болезненные узоры и щипает глаза… и ему нравилось это – тело хоть как-то жило, а не мариновалось в алкогольном концентрате и вечной апелляции к прошлой трагедии, сковывающие жизнь души и возвещающие о вечном отчаянии.

«Это хоть что-то», - мягко помыслил судья, радуясь тому, что встреча принесла хоть какое-то прикосновение к жизни. Да, по сравнению с тем, как он себя чувствовал летом и сейчас – всё ещё большая пропасть, но сейчас его душу хотя бы наполняет благая расслабленность, а не вечное уныние и минорное болото. Да, он чувствует себя лишь частью себя прошлого, призраком, который тем не менее прикоснулся к жизни.

Штеппфан бодро миновал пару наспех возведённых каменно-деревянных лачуг из труб которых валил клубом дым. Он приметил, что вокруг таверны Фростклифф разбросано большое количество домиков, хибар и лачуг, усеявших ближайшую местность. Торговые пути с юга на север, движение ресурсов, а также общее возрождение региона привело сюда большое количество торговцев и мастеров, а так же спустившиеся горцы, ставшие в гарнизоне и прихватившие с собой семьи, породили вокруг старого трактира целое село. Народ отстраивался возле важного перевала, связавшего купеческие пути, таверна в своё время стала осколком цивилизации на севере, источником жизни, который стал опорой для ещё большего роста и развития. Удивительное обстоятельство в лице становящейся и укрепляющейся автономии Севера создало хороший потенциал, чтобы регион становился крепче, богаче… независимей.

«Те ли это мысли?» - фыркнул про себя Штеппфан, на лице расцвел покой… появление Зоий в его жизни ознаменовалось не просто улучшением настроения, впервые за долгое время он почувствовал, что когти прошлого разжались, он может наконец-то расслабится.

Оставив размышления о судьбе региона позади и осторожно развернулся, пропустив кавалькаду всадников, раскидывающих по округе цветасто-блестящие обрезки, раскрашивающие местность подобно звёздам. Парень оказался у двери небольшого домика, отличного от других – он аккуратно сложен из чёрных тёсаных камней, готически-вытянутые окна за роскошными металлическими решётками, выполненными в облике подражания растительности и украшенные синевато-сапфировыми перьями. Тут и там парень приметил больших воронов. Шесть птиц охраняли покой своей хозяйки, ограждая девушку от невзгод и нежелательных гостей.

Скрипнув дубовой дверью он прошёл в небольшое помещение, освещённое только парой свечек на серебряных подсвечниках. Вся мебель воплощает общую любовь к мраку её хозяйки – сверкающая от лака она тёмно-орехового цвета выполнена из добротного дуба. Шкафы, торговая стойка, витражи и столик с изысканными стульями – вся мебель выполнена из неримского дуба и несёт на себе шарм мистичности и готичности. Тут приятно пахнет кофе, веет аромат сухих цветов и нос ласкает чудесный запах пряностей. Но больше всего привлекает внимание держательница сего места, стоящая за торговым прилавком, где разложены самые различные товары – от мешочков с травами и изделий, до книг с кинжалами и магическими свитками.

- Привет! – с улыбкой на устах поздоровался Штеппфан.

Она развернулась, и парень пред собой увидел девушку в которой уникальным образом сошлись уникальные качества – таинственность, шарм готики и невыразимая ни одним мастером в подлунном мире – красота. Это выразительные глаза, что подобны драгоценным сапфирам Моралы. Её худая фигура – настоящее и живое утончённое движение кисти Небесного Художника, укрытое в чёрно-белое платье, утеплённое лисьим воротником и плащом из меха, лёгшим на хрупкие плечи. Шелковистые волосы же – роскошная свободная и пышная копна, не убранная в какую-либо причёску.

- Штеппфан, - на губах, чьё изящество подчёркнуто чёрной помадой, расцвела улыбка. – Я рада тебя видеть. Что тебя сюда привело?

- Мисс Риа, - поклонился судья. – Я тоже рад тебя видеть, - пальцы провели по прилавку и остановились возле аккуратного изделия – это довольно необычная конструкция из перьев, завязанная на выбеленном черепе животного.

- Осторожней, только не повреди, - беспокойно протянула девушка утончённые пальцы. – Очень дорогая вещь для меня.

- Да-да, хорошо, - он осторожно отвёл длань и взглянув, увидел пару ветвей ели, почувствовал дымку разожжённого можжевельника и приметил стеклянные шары, выкрашенные в белый и красный, - как тебе этот праздник… горцы – удивительный народ не правда ли?

- Сегодня парочка приходили ко мне, искали подарки. Я им продала наборы аркских растений, травяной сбор из Сердцеземья, а также сувениры из Нерима – несколько картин. Мрачных, но им понравилось.

- Я к тебе тоже пришёл к тебе за подарком, - улыбнулся Штеппфан. – Мне нужно что-то особенное… то, что сможет удивить и вдохновить.

- Что-то особенное говоришь…

Риа согнулась и на пару мгновений пропала под прилавком. Штеппфан уже думал полезть за ней, как она разогнулась и положила на древо что-то мягкое. Пальцы Штеппфана коснулись чёрной набедренной сумки, украшенной серебряными растительными узорами и аккуратно отделанная перьями. Самое настоящее произведение искусства, выполненное из добротной высушенной кожи, украшено перьями редкой птицы Морркеан[1], а также несёт на себе сияние и сверкание драгоценного металла. Это не просто подарок, это самое настоящая ода живому существу, заключённая предмете.

- Я беру, - уверенно и чётко обозначил Штеппфан, уже охотливо сжимая пальцы на коже и ремнях.

- Она довольна дорога, - настороженно предупредила девушка. – Две тысячи медяков. Её было очень и очень трудно достать.

- Держи, - протянул Штеппфан увесистый и звонкий кошель, наполненный серебряными монетами, свеженькими и едва вышедшими из-под нового печатного станка Эндерала. – Тут даже больше, чем ты попросила за сумку.

- В самом деле, - пальцы сомкнулись на мешочке. – Тебе видимо очень дорого то, что ты испытал, раз такая… благодарность.

- Испытал я не то, что бы много, - Штеппфан подтянул к себе подарок. – Но главное, что эта встреча помогает взглянуть на многие вещи – иначе.

- Какая бы у тебя не была цель, мессир судья, я уверенна, ты её достигнешь и всё у тебя будет хорошо.

- Я тоже уверен. Во всяком случае, спасибо тебе за это мисс Риа и… счастливого праздника тебе!

- Тебе тоже, - её чудесные губы украсила красивая сдержанная улыбка.

Когда всё, что он хотел было куплено, пора идти на заветное место встречи, расположенное недалеко от таверны Фростклифф, где вот-вот должен начаться главный праздник этой ночи. В это время он задумался – что позволило ему на одно лишь мгновение отвлечься от проблемы прошлого, что дало шанс прикоснуться к прошлой живости. Ступая по брусчатке и рассуждая, он чувствовал, что себя самого прежнего он никогда больше не вернёт… чувственность, глубокие эмоции и яркость переживаний были продиктованы игрой гормонов и целой вереницей внутренних конфликтов, ошибками мысли. То, что раньше составляло одну из существенных частей личностью было испарено, сгорело и развеялось прахом.

Потом был потоп алкоголя, который подобно обезболивающему подействовал на раны, игриво и радостно вливаясь в полости духа, заполняя их и приводя всё состояние в нечто странное и сумбурное. Чувства, интерес к прошлому, интерес к самой жизни стали отходить на задний план. Старые важные для души вехи атрофировались, пришли в негодность и отвалились за ненадобностью. Но и алкоголь не спешил отпускать Штеппфана, ставший едва не частью его сути.

И сейчас эта встреча уподобилась лёгкому ветру, напоминающему вечноумирающей нежити о том, что можно жить. Она стала моментом, который вырвал его из мрачного существования, катящегося на самое дно бутылки. То, что произошло в начале лета слишком сильно ударило по его душе, разбив её на острие осколки, впивающиеся в живую и нежную ткань душевного здоровья, раня его и рассекая на лоскуты. Он не справился с шоком, не смог совладать с эмоциями и чувствами, бежал от своих мыслей, но от себя едва ли можно убежать, что он и понял тут. Не проходило и дня, чтобы мысли о Закареш не преследовали его, чтобы не вонзали болезненные иглы в утомлённый рассудок, и чтобы хоть как-то притупить боль он вынужден был заливать рану пивом, элем и вином.

Но эта встреча с самой простой неримкой позволила взглянуть на многие вещи по-другому. Заразительный вкус к жизни, ощущение жизни другого человека дало волшебный пинок, силу выветрить из мыслей зуд о прошлом.

«Что ж, хоть истинно «живым» я быть может и не стану, так хоть мысли приведу в порядок», - обозначил внутри себя Штеппфан.

Спустя двадцать минут парень оказался на небольшой площадке, где северяне могли насладиться лучезарной красотой магических украшений, а также выразить восхищение традициям северного народа. Посредине высилась громадная пушистая ель, украшенная цепочками, яркими шарами, а так же цветастыми и режущими от внутреннего свечения лентами, окутавшими пушистое древо подобно плющу.

- У-у-ух! – раздался громкий пронзительный радостный крик.

Радость и праздник кипят. Штеппфан видел, как кто-то стоял у ледяных статуй животных и птиц, заботливо сотворёнными парочкой местных чародеев и горскими шаманами. Большая арка вершила вход на площадку, окаймляли её четыре колонны и металлическая оградка, украшенная простым незатейливым орнаментом. Две незатейливые горки возвышались возле массивной елки, тут и там стоят торговцы за небольшими прилавками, где предложены подарки, сладости и сувениры.

Полотно искорок и точек света на фоне роскошных украшений, на ели и статуях вызывали гипнотический эффект – они как проблески из иного мира, как манящие огоньки, приковывающие взгляд. Они вызывали по истине гипнотический эффект, а люди и аэтерна… мирные и не согбенные под тяжестью проблем вызывали радость, настоящую неподдельную радость на которую можно смотреть очень долго и наслаждаться мигом приятного покоя.

- Штеппфан! – раздался радостный крик на который он обратил внимание.

Парень обратил внимание и увидел, как в возле горки ему машет по истине прекрасная и замечательная девушка. Его взгляду предстала утончённая и хрупкая неримка с простым, но красивым лицом, подчеркнувшая нефритовые глаза угольной тушью, облачённая в красно-белое пальто, украшенное светлым меховым воротником, переходившим в окаймление широкого капюшона. Её белая кожа чем-то вторила чудесному снегу, напомнившему ей о неримской северной родине. Радостный взгляд обращён на развернувшийся праздник, в них так и искрилось счастье от пережитых эмоций и предвкушения новых.

- Ва-а-а-у! – полнится удивлений Зоий. – Тут так классно! Штеппфан, - уже более спокойно говорила девушка, но несмотря на это её дыхание всё так же ритмично, а буря чувств так же прорывалась сквозь речь. – Приветствую. Тут так хорошо, просто замечательно. Нужно будет как-нибудь сюда вытащить Эллиаса и дядюшку Билла!

- Было бы прекрасно. Могу провести вам ещё экскурсию по Арку. Зоий, - на губах парня проскользнула улыбка. – Ты очень… радостна. Поправь меня, но такое ощущение, что… ты давно не была на праздниках.

- Честно сказать, я очень давно не испытывала таких эмоций, а насчёт праздников ты совершенно прав, - она повернула голову, чтобы посмотреть, как чародей горцев с рук запустил сказочную птицу, что распахнула два сапфировых крыла.

- Почему же?

- Учитывая политические обстоятельства всё было совсем уныло. Да, были друзья были учёба и родители… но когда под боком произошла революция, а потом больнойц психопат готовится к войне, становится совсем не до праздников, - Зоий коснулась уха. – Вау, спасибо, что вытащил меня сюда. Будет, что рассказать дяде Биллу.

- И как тебе тут?

- Я уже успела многое попробовать! – едва ли не подпрыгнула девушка от переполнявшей отрады сердца. – Мне очень понравились магические гирлянды, южные сладости и пирог горцев на их оленине. А так же мне понравилась их забава – броски снежков на длину, - она коснулась пальто и слегка. – Выиграла постреляв из арбалета. Представляешь, тут никто толком не умеет обращаться с арбалетом!

- Это прекрасно.

- Кстати, тут недалеко есть стрельбище, - девушка вынула из поясной кобуры оружие, которым спасла его накануне. – Не хочешь попробовать?

- Ну пошли, - со скрипом согласился Штеппфан и вспомнил, что приберёг для девушки.

Пальцы обратились за пазуху и подцепили кожу, смяв её вместе с тканью скрепляющего ремешка.

- Стой, - поднял руку Штеппфан и сделал шаг вперёд, протянув сумку. – Это для тебя, небольшой подарок. Надеюсь, он поможет тебе в своих путешествиях.

- Спасибо, это очень приятно, – она быстро взяла сумку и оценивающе на неё взглянула, взвесила и прицепила к поясу, переложив туда мешочек с пулями.

Вместе они отошли в сторону, прошли меж гуляющими людьми и с удивлением посмотрели на то, как пара горцев развлекаются бросками топоров и копий в чучело. Несколько мужиков обматывали лезвия тканью, обливали мёдом и поджигали, метая уже объятые пожаром снаряды под пристальным надзором горцев. Быстро миновав странную забаву они оказались у небольшого стрельбища – небольшое расчищенное поле, ограждённое деревянным заборчиком, а в самом конце стояли мишени в виде чучел людей.

- Арбалет, - предложил стоявший тут распорядитель в броне стражи Арка.

- Мы со своим, - улыбнулась девушка.

Пару секунд спустя они встали на огневом рубеже, представленным деревянной оградой и не пускавшей дальше.

- Держи, - протянула девушка пистолет.

Даль’Кир осторожно обхватил пальцами ручку, сняв перчатку. Кожа ощутила гладкое дерево, отполированное и лакированное. Оружие довольно тяжёлое и увесистое, металлическая часть, походящая на маленькую пушку, очень сильно весило.

- Вот тут вот зажигаешь, - аккуратные пальцы на фетиль, потом целишься и жмёшь вот сюда, - движение руки завершилось на небольшом язычке.

Зоий чиркнула деревяшкой о что-то жёсткое и тут же небольшая щепка в её руках зашипела, исторгнула смрад и с треском загорелась. Огонь подпалил фитиль, давая знать, что пора наводить орудие

Штеппфан прицелился, затаив дыхание. С волнением он водил пистолетом, пытаясь как можно лучше навести его. Он очень волновался, не зная, чего ждать, но чувства делали его на мгновение вновь живым.

«Проклятье, это точно не арбалет», - помыслил Штеппфан и наконец-то прицелившись, сжал язычок.

Фетиль опустился прямо в отверстие, игла проткнула пороховой мешочек и огонь тут же раскрыл убийственную суть пороха. Раздался самый настоящий взрыв, истинный гром с небес и гнев Семерых, выплюнувший свинцовую пулю. Раскалённый металл в объятии вспышки пожара угодил прямо в «руку» чучелу, разорвав её выше плеча.

- Вау! – хлопнула девушка в ладоши. – Неплохо для человека, впервые держащего пистолет.

- Вы мне чучело испортили, - раздасованно обозначил наблюдатель за стрельбищем. – Блядь.

- Хэй, - Зоий швырнула мужчине монету, сверкнувшую в холодном свете благородным серебром. – Купишь новое.

- Спасибо,

- Довольно необычно, - испуганно-радостно произнёс судья, отдавая оружие обратно. – Это… это очень необычное ощущение. Откуда он у тебя?

- Мне этот пистолет подарил Эллиас, - тепло произнесла девушка. – Когда мы пошли исследовать старые руины, он очень пригодился. Мертвецов выносил за раз. Я никогда не видела, чтобы нежить начинала бояться.

- Ладно, пойдём дальше пройдёмся.

Они пошли дальше исследовать изыски праздника. Судья повёл её прямиком в самую гущу развлечений, устроенных на деньги Велисария. Зоий с восхищением смотрела на двух факиров-магов, что из ревущего яркого и ослепительного пламени ткали цветы, рисовали яркие картины действий, выводили птиц и животных, а также разыгрывали целые театральные баталии. В глазах молодой дамы отразились приятные образы снежной магии – пара колдунов на манер факиров рисовали изо льда чудесные полотна – большие и роскошные цветы превращались в змеев и драконов, которые тут же взмывали к небу и со вспышкой обращались в снежный дождь, бережно осыпавший головы людей.

Зоий прошла дальше и наткнулась на настоящее произведение чародейского искусства. Это могучие и грациозные медведи-элементали, чья плоть собрана изо льда и оживлена силой древней магии. Сияющие сапфировые глаза животных завораживали, ледяные зубы сверкали внутренним светом.

Девушка осторожно сняла перчатку и с трепетом в груди прикоснулась к снежной шерсти медведя. К её удивлению, лёд не таял, ладонь ощутила мощный пульс, биение ложной жизни внутри голема.

«Как же давно я не испытывала такого… удивления», - поймала себя на мысли девушка. – «Тут так красиво и хорошо».

Она отошла в сторону от животного, что в подражании настоящему «царю» снежных пустошей потряс боками. Теперь её интерес лежал к небольшому фонтану, выполненному изо льда, мерцающего изнутри ясно-светлым ультрамарином, журчал незамерзающей голубоватой водой. Остановившись возле него, взгляд девушки упал на сверкающие монетки на дне, на игрушки и на пару уточек и лебедей, сотканных из мистических голубоватых эфемерных энергий, плавающих и заигрывающих с гостями праздника.

- Вау, просто чудесно! – выдохнула Зоий. – В Эрофине сейчас такое редко бывает.

Пройдя практически все увеселения на площади пара приметила то, чем ещё можно себя занять. Два гордых животных привлекали взор – чёрный, как крыло ворона, примечательный жеребец и белая, будто лебедь, лошадь.

- О, смотри! – девушка указала на двух коней. – Давай проедемся по окрестностям?

Судья посмотрел на конюшего, активно пересчитывающего монеты. Опустив руку в карман он нашёл пару монет. Вынув и увидев красноватый отблеск он понял, что это медь.

- Да, давай.

Прежде чем пойти, Зоий о протянула судье пару монет. Он несколько удивился, но радостно отнёсся к тому, что дама решила разделить финансовое бремя прогулки и оплатила свой проезд.

«Необычно», - удивился судья. – «Но Эрофин, город равноправия и вольных нравов, там такое неудивительно».

- Мне нужны лошади, - обратился Штеппфан, подойдя к конюшему.

- Хорошо, прогулка на час – двадцать медяков на одного.

Штеппфан направил ладонь в кисет и там поёрзав нашёл пару монет, отлитых из иного драгоценного металла.

- Держи, - протянул серебряную монету судья.

Конюший с удивлением посмотрел на сверкающее серебро, улыбнулся достаточному прибытку, а затем отошёл назад.

- Прошу, они ваши.

Два всадника отправились за пределы праздничной площадки – они миновали арку и устремились по гористой дороге, уложенной брусчаткой. Штеппфан смотрел на быстро мелькающие деревца, ветер обдувал лицо, освежая и развеивая мысли, которые ещё секунду ранее впивались в сердце иглами неизвестного страха. Под покровом ночи и стук копыт оба быстро летели по дорожке, оставляя за спиной каскад веселья, двигаясь навстречу будоражащему неизвестному.

- Постой! – крикнула Зоий, «пришпорив» коня и показав, что дальше только необжитые земли, мрак и возможная опасность в виде разбойников или неримских патрулей.

- Думаю, мы слишком далеко ушли.

- Давай сойдём с коней.

Спустившись с коней, они заметили, что оказались у небольшой башенки. Всего два этажа, сложенных из простого серого камня и выполненная в довольно простом северном стиле. Однако она пустовала и так и манила хорошим балконом с которого открывался примечательный вид на всю округу… откуда и салют, и празднество и апофеоз праздника будут видны ещё лучше. Переглянувшись и без слов поняв друг друга человек и неримка забрались на неё, проскользнув по серо-холодным коридорчикам и спустя пару минут они стояли на небольшом балкончинке, ждали, когда праздник вступит в свои полные права и возвестит о начале нового года по традиции горцев. Отсюда открывался завораживающий вид – вдали подобно звёздам на небе мерцали огоньки, доносились звуки радости и вспышки одиночных фейерверков. Прохладный северный ветер лёгкими порывами ласкал лица, доносил печальные завывания.

Штеппфан смотрел с балкончика на происходящее внизу, где люди и немногочисленные аэтерна в предвкушении последних минут ждали наступления праздника. Судья-прево, взирая на роскошь природы, на помпезный и роскошный вид гор впереди, чувствовал прекрасный и славный покой, молитвенное сосредоточение, которое наполняло его душу.

- Передавай привет от меня Эллиасу, - края губ Штеппфана дёрнулись в улыбке. – Судя по всему он славный парень.

- Он тебя даже не знает, и ты его не особо знаешь, - девушка присела на ограду, вынула пистолет и стала его перезаряжать, стряхивая старый порох, вынимая новый мешочек и изготовив пули. – Это была чудесная прогулка, спасибо тебе. Как расскажу своим, они не поверят, что такое может случиться.

- А кто такой Билл?

- Дядюшка Билл, - аккуратные губы скрасила милая улыбка. – Бывший военный в неримской армии. Арбалетчиком был, но из-за ранения отошёл от службы. Любит покурить и побурчать, - молодая девушка вздохнула. – Он мне как второй отец, забтился и присматривал, пока мама и папа были на работе, - она обратила ясный взор нефритовых очей в сторону. – Знаешь, жизнь в Нериме порой тоже не сахар. Мне повезло, что я не родилась на юге тамошней страны, иначе бы всю жизнь дёргала морковь на полях.

- Хорошо, что тебе радостна твоя жизнь. Это свидетельство необычной личности в наши тёмные времена, где людям больше свойственно… хандрить, - мужчина сложил руки на груди.

- Я – обычная девушка лет девятнадцати, - улыбнулась Зоий. – Мне просто повезло и на моём месте может оказаться любой.

- Интересная мысль. А вы сейчас живёте в Нериме?

- Я перевезла всю семью на Киле. Мама и папа, дядюшка Билл, Фаэрас и Лью’с. Там, говорят сейчас спокойно и тихо, нет никакого веяния войны, - дама усмехнулась. – Даже друзья мужа туда перебрались, чтобы не бегать по всему Нериму в поисках убежища.

- Я искренне надеюсь, что война не докатиться до туда, - тяжело подумал Штеппфан, чувствуя, что меч потустороннего рока занесён над всем неримом.

Судья почувствовал лёгкость. Вновь он понял, что соприкосновение с другой, интересной ему жизнью, помогло выветрить и развеять зуд о прошлом, вернуть некоторые прошлые стремления и мысли.

В сей миг новый год по традиции горцев вступил, возвестив о себе громоподобным грохотом десятка салютов. В глазах судьи и неримки отразились небесные красно-синие, жёлто-золотые, фиолетовые, зелёные и синие вспышки света, расцветающие ослепительными цветками. А затем в небо был помещён главный символ сего праздника. В поднебесье устремилась вспышка яркого света, зависнув и спустя секунду разлетевшаяся ярким салютом. Мигом разрозненные искры белого и светло-синего цвета стали ткань светозарное полотно, которое мигом сплелось в образ огромного колоссального колокола над елью. Звук бьющегося «сердца» нового года наполнил пространство железно-чугунным гулом – колокол стал двигаться и при каждом наклоне возвещал оглушительным звоном о том, что настала кульминация праздника.

- Вау, вот это представление! Вау, просто огонь! Вот мы и встретили его, - улыбнулась неримка и восхищённо произнесла. – Такое и в Эрофине редко бывает!

- Он… действительно прекрасный, - так же отрадно произнёс Штеппфан, его рассудок ощущали себя в относительной норме. Ум, душу и тело напилило прекрасное чувство облегчения и ощущение необыкновенного покоя.

«Эта встреча», - подумал судья, пытаясь собрать в голове разрозненные и хаотично рассеянные мысли. – «Что она мне дала?».

Штеппфан понимал, что эта встреча и отвлечение от алкоголя привели его в норму, вернули часть прежнего самого себя Он чувствует, как когти старого ментального зуда разжались и сердце больше не мучает память о Закареш. Воспоминания более не впиваются осколками боли в рассудок, не отравляем душу ядом обиды, не обжигают горечью чувств. Встреча с простой неримкой прошла пришла подобно шёпоту освежающего мягкого ветра, напоминанием о роскоши прошлой жизни и возвещала о возвращении хотя бы части самого себя.

- Ну что ж, небольшой новый год встретили, пора и возвращаться обратно в таверну, - с тень строгости обозначил Штеппфан. – Да и народ скоро будет расходиться.

- Знаешь, я всё же решусь отправиться на Киле как можно быстрее, - с вдохновением произнесла Зоий. – Уверенна, что тут есть множество славных мест, которые можно облазить и даже склепы с нежитью, но лучше я это сделаю с друзьями.

- В таком случае я куплю билеты, но только в Кьярке. И заодно прогуляемся по новенькому городу, - произнёс Штеппфан. – Да и мне самому нужно выбраться отсюда.

- Что ж, - улыбнулась Зоий. – Кьярк, значит? Это что за городок? Что он из себя представляет?

- О, Зоий, тебе же известны феодальные порядки своей редины?

- Да-а-а.

- Вот представь себе, что их осколок осел тут, в Эндерале. Чудно конечно, но у нас тут свой барон с рыцарями и домами рыцарей теперь есть. Обстановка думаю, будет тебе знакома.

- Смешно сказать, но у нас герцоги юга и феодалы встали на защиту свободы от Таранора Коарека. Тщетно конечно, но тем не менее.

- Это… весьма иронично, - с усмешкой произнёс Штеппфан.

[1] Морркеан – особый вид воронов, распространённый на севере. Они крупнее своих сородичей, более агрессивные и боевитые, в то же время обладают мизерными магическими способностями – примитивное предвидение на пару секунд, внушающий страх крик, а также овеянные льдом когти. Народом горцев считаются спутниками богини Морриггады, которая не является оммажем к божествам культа Светорождённых. Только лучшие и самые умелые охотники племени способны вести охоту за такими птицами, и то зачастую такое мероприятие может оказаться плачевно.

IV. Два билета до Киле

Следующий день.

Свет телепортации разразил небольшую площадку, что ныне пребывала в тишине и покое. Начищенные каменные плиты осветил яркий свет, образовался секундный «шар» насыщенно-фиалкового цвета, а затем из него вышли двое – мужчина и девушка с большой сумкой, откуда доносилось маканье, окутанные синеватой дымкой.

Особое подразделение феодального ополчения тут же «ожило». Солдаты в бело-голубых табардах и с алебардами наперевес образовали кольцо, приготовив начищенное сверкающее оружие. Среди них выделялся высокий воитель, защищённый нагрудником поверх синей стёганки, с изображением злотого геральдического колоса, на голове шлем-саллет, украшенный сапфирово-ярким пером.

- Кто тут? – вопросил воитель, сжимая пальцы на рукояти цвайхандера, охваченного танцующими снежинками.

- Кто спрашивает? – спросил вышедший из портала, чьей одеждой стала длинная ниже колен приталенная роба с широким расшитым серебром широким воротником, с левого бока свисал багровый плащ на котором проглядывался символ Святого ордена.

- Смерд, я лорд-рыцарь Дивааль! – фыркнул воин. – И я требую ответа!

- Я Штеппфан Даль’Кир – судья-прево Северной администрации, - спокойно произнёс парень. – Немного не понял вашей манеры речи. Вы хоть у нас и альтернативная аристократия, но какое право вы имеете, кхм, «гнать» на судью?

- Мессир, - склонил голову мужчина. – Я покорно прошу прощения. Просто… Фермерский берег за пару месяцев немного изменился.

- Ещё вчера ты был обычным арендатором земли, который сдавал крестьянам её в субаренду. А теперь… а теперь ты прям часть новой военной аристократии.

- Да… теперь, милостью, доблестью и золотом, я владетель земель. Содержу своё военное ополчение и занимаю должность Хранителя точки телепортационной связи.

- Рыцарь… смерд… я смотрю лендлорд Борек совсем ушёл от идеалов Святого ордена? Ещё немного, и он построит нечто то, что было в Златоброде пару веков назад.

- Верховный барон, сюзерен всех фермеров, владыка Фермерского берега и господин господ – лорд Борек, - обозначив полный титул правителя обширных земель, продолжил воин. – Да, теперь Фермерский берег это феодальная земля со своими правами и возможностью построения своей автономии и самоуправления.

- Хорошо, мы проходим в порт. Пропустите?

- Конечно! – отступил офицер.

Только они стали продвигаться в стороны улицы, как к ним подскочили крепко сложенные парни. Высокие мускулистые мужики, накинувшие рубахи и драные пальто, выглядели настолько внушительно, что Штеппфан уже думал потянуться к рапире, однако остановился, когда один из них заговорил:

- Начальник рабочей бригады Берделан, - молвил полубеззубый коренастый плотный мужик. – Вам чем-нибудь помочь?

- Да… необходимо отнести этот груз.

- Куда ваши чемоданы?

- В порт, - Штеппфан протянул руку и пара монет упали в распахнутую ладонь начальника бригады. – Там ждите распоряжений, я ещё не знаю какой корабль… нужный.

- Спасибо, добрый мессир.

- Девушке спасибо скажи, она всё оплатила.

Перед двоими раскинулись дали чудесного городка, который так и пахнет свежеспиленной древесиной, только расколотым сухим камнем, жарким металлом, звучит сотнями пил, молотков, звенит кузнями и сигнальными колокольчиками. Кьярк довольно быстрыми темпами строился, превращался в могучий и славный град, похожий на истинную столицу нового края, растущего и укрепляющегося в тени увядающего Святого ордена.

- Воу, как же тут красиво, - мило улыбнулась неримка, радостно расставшаяся с чемоданами, но не отпустившая кота. – Я думаю, этот город станет очень сильным, основательным и богатым.

Штеппфан обратил внимание на град, найдя его поистине привлекательным. Его заинтересовали повсеместные строительные леса и ряды домиков, вдохновил небольшой фонтан. Секундой позже внимание упало на высокую девушку, которая выбрала самый обычный походный наряд – красно-белая накидка поверх кожаной куртки и чёрных утянутых невысокими сапогами брюк. Она так же завязала хвост за спиной, обнажив утончённую шею.

- Что ж, как тебе Кьярк? Как тебе здешние порядки?

- Ой, да я и с порядками не особо познакомилась, - девушка шагнула в сторону, ступая к верфи. – Но я знакома с тем, что было в наших герцогствах. Если и тут феодалы, то народу будет совсем горько – подавят и загонят на поля.

- Морковку тягать, - усмехнулся Штеппфан.

- Именно, - на лице девушке пробежала тень печали. – Знаешь, я бы хотела увидеть свою родину когда-нибудь по-настоящему свободной, без тоталитарного диктата.

- Всё зависит от того, насколько долго просидит на троне Таранор Коарек. Как тебе сам Эндерал?

- Красиво. Особенно новый год и север показались исключительно сказочными. Может быть я даже сюда притащу своего мужа.

- Будет забавно. Сейчас в стране очень много мертвецов, вам явно будет интересно. Вспомните былое, - мужчина указал на её пистолет, покачивающийся на поясе. – А с этими орудиями вам всяко проще будет.

- Если в склепы и на охоту за мертвяками, то только с друзьями.

- Это точно.

Ступая дальше по главной улочке они попали в доки и верфи Кьярка, которые в отличие от остального града были готовы принимать корабли, погружать товары и брать их. Тут Штеппфан у пирсов рассмотрел не менее пяти суден, в том числе и со скошенными треугольными парусами, плавные борта пузатого корпуса, резьба с мистической геральдикой полумесяца и приятные солнечные цвета парусины выдавали судно прямо из Киле.

- Только посмотри, какие тут корабли, - восхитилась Зоий. – Довольно миленькая гавань.

- В Нериме думаю, ты видела намного больше и лучше, - Штеппфан сложил руки на груди. – В Эрофине то порт побольше, как и кораблей.

- Согласна – эрофинский порт больше всех… причём, наверное, во всей вселенной, а какие там корабли… чего только стоят массивные галеоны и карраки, а первый линейный корабль Эль-Плуто ни с чем не сравним.

У местной портовой таверны построена небольшая кабинка, возле которой нет ни души. Она окружена парой нищего вида клумб с парой цветов, возле них бродит пара кур, которых обошёл Штеппфан и подошёл прямо к окошку.

- Мессир?

- Что вам? – спросил продавец, не отрываясь от интереснейшей утренней заметки, начертанной на веленевой бумаге.

- Два билета до Киле. Всё по-старому, для животных же так же, отдельный билет? - взглянув на Зоий, посмотрев на её одновременно красивое и простое лицо, вспомнив, что она подарила ему волшебную возможность вернуть часть прежней человечности, он решил сделать небольшой подарок. – В первом классе.

- Всё по-старому. Двести медяков – сто восемьдесят на человека, двадцатку – за некрупную животнику.

- Да будет так, - кивнул Штеппфан и вынул две золотые монеты, «весело» зазвеневшие в ладони продавца.

- Удачного путешествия, мессир, - улыбнулся мужчина, не вынимая трубки изо рта и протянул два фрагмента пергамента, расписанные и закреплённые печатью.

Корабль уже ждал, ещё несколько мгновений, и он отправится ка Киле. Торговец поднял красную табличку и два пальца, дав указание портовому чиновнику – все билеты распроданы, судно может скоро уходить в родные гавани великой торговой державы, где теперь восходит новое солнце прогресса, где многие ищут мира и покоя, спасения от бесконечных войн.

Парень хотел было обратиться к неримке, но возле встал крепкий мужчина, тряхнувший парня за плечо.

- Куда дальше их тащить?

- Чемоданы вон на тот корабль, - дал указание Штеппфан, показав пальцем на судно.

Судья кивнул им и подошёл к Зоий. Та кинула кусочек корма питомцу и взглянула на судью

- Классно же тут. Как же не охота уплывать, осталась бы тут ещё на пару дней. Кстати, сколько я тебе за билеты должна?

- Ничего, - чуть приподнял руку судья. – Всё в порядке. А вы как-нибудь приплывайте сюда. Бери своего Эллиаса и дядю Билла. Вот с твоим дядей мы точно найдём, чем заняться?

- Только коньяк ему не давай, а то потом раскошелитесь покупать. Он как бывалый стражник, любит такое дело.

- А у меня как раз коллекция, - Штеппфан вынул небольшой мешочек, от которого исходил приятнывй смешанный аромат яблока и табака. – А это хорошая смесь для трубки.

- Воу, ого, если ему скажу, боюсь, он осилит молре вплавь, - Зоий показала на водную гладь, пару секунд задержав взгляд на том, как пара носильщиков едва не опрокинули кучу ящиков прям на голову рыцаря.

- Ха-хах, - посмялся судья. – Вот и наступил момент прощания, а то опоздаешь.

- Ну давай прощаться, - улыбнулась неримка и сделала шаг вперёд.

Штеппфан заключил тут же заключил её в дружеские объятия. Недолгая встреча и всего пара дней общения смогли сделать, чего не под силу литрам алкоголя и самому крепкому и выдержанному коньяку северных земель. Что ж, это радовало судью хоть соприкосновение двух душ и носило эфемерный и скоротечный характер, ибо встреча превратилась в лёгкий ветер, освеживший душу, беглый журчащий поток прохладной воды, рассеявшей марево мрачных мыслей.

- Прощай, Зоий, - отступил мужчина, погладив девчонку по плечу. – Что ж, удачного пути тебе и твоему коту.

- И ты прощай. Спасибо тебе за то, что ты для меня сделал... за праздник и за радость. Пусть и у тебя в жизни всё будет хорошо.

Штеппфан вновь и вновь чувствовал облегчение, как старые раны если не исцеляются окончательно, то банально не источают более старого яда. Теперь он сможет мыслить более ясно, строить более чётко планы и наконец-то завершить размышления о своей жизни, определив её основание, хребет, путь и возможный итог.

Разойдясь и улыбнувшись друг другу, совместный короткий путь двух душ завершился.

Она взошла на корабль, махнув парню. Капитан увидев поднятый флажок портового чиновника кивнул, и матросы быстро стали готовиться к отплытию, кто-то ринулся отшвартовывать судно. Штеппфан стоял и смотрел на то как парни отвязывали верёвки, как с железным скрипом поднимался якорь. Неримка совершенно пропала среди толп народа и выглядеть её отсюда – дело совсем невозможное. Паруса с треском и шорохом расстелились к палубе, ветер наполнил их, являя красоту и роскошь судна самой великой торговой империи.

Судья мог бы и дальше быть отстранённым созерцателем, мог бы развернуться и уйти, но он решил и дальше проследить за кораблём, посмотреть на то, как он уходит за горизонт и отправляется на сказочный юго-запад. Такое редко, когда увидишь и внутри судьи взыграло неистовое желание посмотреть, как судно уйдёт вдаль.

- Что ж, надеюсь, я ещё не слишком обрюзг от пива и вина, - тронул себя за брюхо парень, - во всяком случае, давно я так не бегал.

Что произошло дальше, не поддавалось объяснению для стражи. Внезапный порыв души повёл его вперёд, мужчина стал медленно набирать скорость. Парень взглянул на право и лево, увидел чреду двухэтажных складских зданий на пирсе, уходящем в море.

- Стойте! – пытался остановить парня стражник, но тут же был отброшен быстро пробежавшим судьёй.

- Уйди! Потом объясню!

Штеппфан забрался на ящик, оттуда прыгнул на козырёк и мгновением позже сиганул на крышу. Пробежав до края он оттолкнулся от выступа и зацепился лестницу, по которой взобравшись, оказался у большого выступа. Протянув руку и подтянувшись, парень оказался на крыше. Корабль всё дальше уходил вдаль, и судья решил не отпускать его до самого последнего момента, до самого заветно-радостного конца, когда он уйдёт за горизонт.

Он бежал, под ногами черепица стучала и сыпалась, но его это не особо волновало. Щёки и нос колол холодный ветер, глаза слезились от пропитанного солью воздуха. В ногах постепенно наливалась свинцовая тяжесть, но упорство и азарт отгоняли усталость, давая больше возможностей к неожиданному скалолазанию.

Набрав скорости, он оттолкнулся от края и пролетев пару метров оказался на другой крыше, продолжив нестись до тех пор, пока не оказался у стены недостроенного маяка. Не секунды не сомневаясь и вобрав остатки сил в кулак он с разбегу оттолкнулся от края и пролетев пару метров зацепился за выступ.

- Проклятье! – выругался судья и размахнувшись телом, задел край ногой и подтянул тело в недостроенную стену, оказавшись внутри маяка.

Быстро взлетев по хрупким ступеням и едва ли не свалившись вниз, Штеппфан очутился на самом верху, откуда открывался прекрасный вид на здешние земли – как на ладони и строящийся городок, и цитадель, и золотые поля, и дальние крепостицы, ставшие оплотом для новоявленных феодалов. Но лицо судьи обращено в морские дали, где водную гладь рассекает аккуратный кораблик, необычайно обострившийся взгляд выискивал девушку на палубе и спустя пару мгновений приметил то самое платье.

Он было хотел крикнуть, как сердце с двойной силой ударило, в ногах всё затряслось, а в глаза водворилась темень... казалось, что сейчас он пробежал целый марафон, капли пота вкупе с солёным воздухом щипали глаза. Слишком сильная нагрузка для его неподготовленного тела накрыла парня – он пару раз успел проклянуть такое решение.

- Фу-у-х, - тяжело вздохнул Штеппфан, ощущая, что его и отдышка нагнала.

Парень уже и не надеялся второй раз переглянуться, как Зоий внезапно повернувшая голову и заворожённая красотой маяка заметила его – она помахала руками в знак окончательного прощания.

Штеппфан же с тяжестью поднял трясущуюся руку. На сей раз это было окончательное прощание. Мужчина пару раз продышался и вытянулся в полный рост, наслаждаясь видами крепнущей державы, чудесной природы и истинного совершенства Кьярка. Морская гладь вдохновляла, внушала чувство истинного покоя ухо, уловило успокаивающее веяние ветра, песнь гавани. Ещё пару дней назад он взирал на холодно-белые дали севера, где его жизнь превратилась в настоящее ментальное испытание… сейчас же следование за Зоий вывело его в один из новых центров жизни, позволило дать бытию новое дыхание и вектор развития.

- Вот и всё… прощай, - прошептал парень, посматривая на практически ушедший корабль до тех пор, пока он не стал точкой на фоне лазурного ультрамаринового горизонта.

Поняв, что больше нет никакого смысла дальше стоять, он поднял руку вдаль, плавно опустил и повернувшись, стал спешно спускаться, ожидая встречи с феодальным правосудием. Вдохнув полной грудью он ощутил, как всё тело полнится силой и свежестью, как сердце живо бьётся и рассудок чувствует возвращение хотя бы части самого себя. Теперь он мог вернуться в Северную администрацию и там на краю державы продолжить работать на благо Эндерала, сохраняя искорку света и жизни, подаренную ему встречей.

«О Единый», - взмолился парень, шагая по ступенькам. – «Как же был глуп… какой я был идиот, раз отдал свою человечность и чувственность в лапы алкоголизма из-за какой-то женщины? Господи Единый, моя же жизнь, ценности и быт это самое ценное, чтобы жертвовать этим ради пьяного горя или кого-то!», - обозначил идею Штеппфан, которая секунда за секундой вливалась в его душу и становилась незыблемой максимой жизни.

- И что же теперь делать? – прошептал Штеппфан, живым взглядом всматриваясь в городские дали, рассматривая прилавки за которыми стоят селяне, посматривая на обдоспешенных сержантов и рыцарей-офицеров, ведущих патрули феодальной стражи. Тут нет ни одного Хранителя Святого ордена, нет ни одного стяга с оком.

- Что ж, как теперь добраться до Северной администрации?

Ответ нашёл сам себя, пришедший в виде высокого мужчины, чьей одеждой стал красно-белый кафтан, расшитый золотом и украшенный нагрудным гербом в виде золотого двуглавого орла под сенью крыл коего покоился багровый лев.

- Штеппфан Даль’Кир? – прозвучал низкий хриплый голос.

- Да, - швырнул в сторону мужчины судья. – С кем имею честь говорить?

- Я – уполномоченный посол Иоанн Даль’Теорн, направленный Арантеалем, - из рук аристократа был вынут конверт и положен в ладони Штеппфана. – Великий магистр снимает Вас с должности судьи-прево, упраздняет Северную администрацию и требует передать ресурсы в Арк для восстановления Светоча.

- Ого, ну хорошо, - «проскрипел» Даль’Кир почувствовав противоречивое чувство – его выкинули с поста, но с другой стороны целая гора административной нагрузки упала с плеч.

- Так же, - на этот раз в ладони Штеппфана положен свиток, скреплённый печатью с изображением хищной двуглавой птицы. – Вас призывает в Арк вся верная аристократия. Войска Велисария готовятся к обороне от Нерима. Аристократия, которой важен Эндерал созывает всех своих сынов, чтобы сразится в битве за Эндерал. После битвы, аристократия вам гарантирует получение вакантного и прибыльного места.

Штеппфан недолго размышлял на эту тему. В конце концов либо он встанет на острие нового порядка и примет правила игры, либо окончательно уйдёт в тень и растворится во мраке истории. Ответ для него был очевиден.

- Хм, хорошо, я буду в Арке.

«Старый порядок догорает в огне обновления», - подумал Штеппфан, сжав ладонь на рукояти клинка. – «Эндералу, таким каким мы его знали, приходит конец… нет смысла возвращаться на север… администрация в любом случае перестанет существовать».

Штеппфан только собирался идти и искать способ добраться до Арка, как заметил небольшую часовенку, «утопленную» в домах и скрытую в порту. Пройдя по узким улочкам и между домами Штеппфан оказался и высокого каменного строения, которое венчалось острым треугольным куполом с чёрной черепицей. Стены оплетены изумрудным плющом, готические окна сияют разноцветным витражом, изображающими ангелов. Поднявшись и пройдя за порог, он взглянул на монументальный свод, на мистический символ чаши, святой Грааль, который держит в пальцах каменный херувим, возвышающийся над серым алтарём, где горит лампада, а из кадильниц поднимаются синеватые всполохи сладкого дыма.

Подойдя к ангелу с Чашей Штеппфан почувствовал новое веяние, казалось, что в очах ангела горит понимание, а взор на его лицо рождает столь нужные ответы. В душе водворился необычайный покой, понимание проделанного пути, который развязал ему руки и придал сил для дальнейшей жизни, свободного выбора и позволил притронуться к проблеме внутри себя. Это вновь вернуло его в жизнь и подвело к тому, что пора выходить из тени политической жизни Эндерала.

- Неведомый, - со скромной улыбкой произнёс Штеппфан, глубоко вздохнув и взглянув на херувима, чей взгляд, навечно запечатлённый в камне, казалось всё же полыхал заложенным светом иного мира.

Отойдя, он заметил образ, похожий на своего старого друга. Аэтерна, который облачился в атласную багровую рубаху поверх которой чёрный плащ с капюшоном, приуженные штаны уходят под высокие сапоги.

- Это ты? Этиель?

- Да. Я знал, куда ты отправился и не смел отвлекать до сего момента. Ты проделал довольно интересный путь, что не может не удивить.

- Что со мной, Этиэль?

- Ты живой… ты вновь ожил. Такое бывает – жизненные качели, они свойственны для нормальных живых существ. Там, в таверне, я думал, что ты реально навсегда потерян.

- Что ж… в таком случае этот эпизод жизни можно считать оконченным. А ты… готовься, нас ждут большие дела.

- Что на этот раз? – с энтузиазмом спросил Этиэль.

- Готовь доспехи, оружие и мужество. Грядёт финал партии, в ходе которой решится судьба войны с Неримом.

- Ты уверен, что это будет конец?

- Нет… далеко нет, ибо это станет только началом для Эндерала и для всего Вина. Во истину, мы стоим на пороге новой эпохи для сего подлунного мира. И я, - парень глубоко вздохнул, - я понял, что в этом мире нет более богов. Но есть нечто иное.

- Иное, говоришь, - улыбнулся Итиэль. – Что ж, ступай в аббатство Санкт-Ремо, к аббату Серарфоро. Это мой старый друг. Он направит тебя по истинному пути.

V. Аббатство Санкт-Ремо

Спустя неделю. Юг Эндерала.

Туман стелился по небольшой долине, словно призрак, пробираясь сквозь зубчатые стены нового аббатства, расположившегося в таинственно-страшноватом месте, где ранее стояло поместье загадочного старца. «Санкт-Ремо» стало центром нового поселения, которое щедрая аристократия возводила на свои деньги, силясь сделать центром лесозаготовки всего юга. Но первые сюда пришли именно монахи Единого.

Внутри, в полумраке, потрескивали свечи, отбрасывая дрожащие тени на славные фрески, рассказывающие о силе и могуществе истинного Бога, воссиявшего сквозь пространство и историю, навеки изменив судьбу бытия. Здесь, в сердце безвременья, должно было произойти таинство посвящения для мужчины, чья душа, словно потерянный компас, долго искала путь и нашла его.

Мужчина стоял в небольшом прохлодно-каменном тёмном помещении, наполняемом синим сладким дымом роскошного ладана, сложенном из тёмных плит, украшенных изящными растительными узорами. Он облачён в простую рубаху, чьи серебряные узоры подсвечивались светом из витражных окон, сияли роскошным изображением прекрасной чаши, ставшей символом завета между народами Вина и Неведомым Богом.

- Штеппфан Даль’Кир! – прозвучало грозное воззвание. – Веришь ли ты в Единого и единственного Бога?

- Верю!

- Готов ли ты стать частью истинной Общины Завета?

- Готов!

Священник, облаченный в расшитую золотом рясу, стоявший напротив на ступеньках пред открытым на вид мраморным алтарём был сухощав и сед, его лицо, изрезанное морщинами, напоминало пергамент. Он был хранителем этого места, истинного портала между мирами, где шепот вечности сплетался с дыханием людей. Он ждал, терпеливо и спокойно, зная, что время здесь течет иначе, чем снаружи… ждал, готовясь принять таинство и выполнить решение, которое стало результатом изысканий в сим аббатстве.

- Желаешь ли ты провести жизнь в святости сердца и в добром делании благого? Готов ли ты посвятить свою жизнь пути добра и света – любви к Единому и ближнему. Избирая путь света, ты выбираешь веру, помощь нуждавшемуся, благочестие и чистоту.

- Готов! – со святой уверенностью произнёс Штеппфан, гордо взирая на тёмно-золотое изображение солнца над алтарём и казалось, что мистическое освящённое светило отвечало ему потусторонним духовным светом иного мира, укрепляющего дух.

- Готов ли ты отречься от пути зла. Готов ли ты отказаться от всего, что лукаво и исполнено проклятия. Готов ли ты отречься от убийства, прелюбодеяния, похоти, блуда, кражи, идолослужения, вольшбы, отравления, хищничества, лжесвидетельства, лицемерия, двоедушие, коварство, высокомерие, злоба, самоуправство, алчность, сквернословия, зависти, дерзости, надменности, тщеславия?

- Готов! – уверенно произнёс мужчина, желая всей душой посвятить свою жизнь служению новым истинам и вечным духовным максимам.

- Тогда сделай шаг к источнику искупления, очищения и обновления, - священник показал на большую купель, на трёх краях которой горели свечки, а внутри плескалась кристально-чистая вода, освящённая во имя сего действия.

Штеппфан стоял в центре молитвенного помещения, окруженный молчаливыми монахами, лица которых скрывались в капюшонах. Холод камня проникал в его кости, страх, который терзал его душу в течение многих лет, казалось, отступал. Он верил, что вода крещения смоет его грехи, снимет груз прошлого и подарит окончательный покой, а свет веры и наставления Единого станут истинным путём, следуя по которому он вернётся к своему Отцу.

Таинство началась. Священник произносил славные молитвы, слова которых, казалось, вибрировали в воздухе, наполняя каждый уголок храма. Спустя пару минут окропил Штеппфана святой водой, и в этот момент парень почувствовал, как что-то тяжелое, словно оковы, падает с его души. Он вздохнул полной грудью, ощущая прилив легкости и надежд., наполнив лёгкие свежестью прохлады.

Священник продолжил чудесный обряд – служитель культа три раза обвёл вокруг медной купели мужчину, поливая его главу водой в знак очищения и обновления. Затем он подвел Штеппфана к мраморному алтарю в центральной чаше которого, выбитой прям в самой святыни. Там плескалась жидкость необычного цвета – необчно глубокого, почти ультрамариново-небесного. Она, казалось, хранила в себе тайны, древние как сама земля. Зеркальная гладь воды отражала дрожащий свет свечей люстры и бледный лик Штеппфана.

- Припади губами к истинной сути бытия, наполненной светом и сущностью божественного и пусть Господь освятит твою жизнь, - тихо произнёс священник. – Это есть вода завета между Богом и нами, испивая её ты становишься частью святой Общины Завета, встаешь на Его путь.

Даль’Кир припал губами к святыни из алтаря, позволив наполнить себя светом и сущностью божественного, казалось, что время словно остановилось... всё внутри затрепетало, запело небесной песнью света и истинного понимания глубинной сущностью бытия. Он закрыл глаза и почувствовал, как тепло разливается по всему телу, как нечто странное и потустороннее разливается по всему телу, возвещая о том, что есть нечто более глубинное и пресветлое. Это похоже на благое наставление, на вдохновение пред героическим подвигом… на руку Отца на плече сына. Это была не просто освящённая вода, это было что-то большее. Это было прикосновение к чему-то святому, к чему-то, что превосходит все земные заботы и тревоги.

Когда Штеппфан отошёл от алтаря и открыл глаза, мир вокруг казался ярче и светлее. Он посмотрел на священника и увидел в его глазах не просто сочувствие, а понимание и поддержку.

После они вновь вернулись к купели, где монахи пропели звонкие и проникновенные молитвы, где его окаждали, вознося вместе с дымом благие моления, где давали понимать, что теперь он часть чего-то большего.

- Погрузи своё лицо, – произнес священник, его голос эхом отдавался под сводами молитвенного помещения аббатства. – Позволь воде смыть не только грехи, но и все, что тебя связывает с тем миром.

Штеппфан вдохновенно и священнотрепетно согнулся, сделав осторожный шаг вперёд. Лик коснулся благой влаге, действие стало символом обновления… символом нового рождения. Вода оказалась удивительно теплой, ласково обволакивающей, словно материнские объятия. Он ощутил, как лейтмотив божественного таинства согревает и укрепляет его душу, в его самую суть. На миг, настолько короткий, что его можно списать на игру разума, пред очами пролетели картины свершенного и грядущего, видения: образы давно умерших людей, обяъятых светом и наставляющих Общину прошлого, отзвуки минувших жизней… и картины будущих событий. Он видел войны, любовь, предательство, страдания и радость, идущих рука об руку с жизнью Общины Завета.

Погружение длилось вечность, или, может быть, лишь мгновение. Когда Штеппфан поднял голову, его от края волоса до самых пят молнией поразило чувство изменения… он стал другим. Его глаза светились, как будто в них зажегся новый огонь, «Присносущее Пламя», живая Истина возжигало душу на горниле веры. Он чувствовал себя очищенным, возрожденным, готовым к новым свершениям новой эпохи.

Священник помог Штеппфану подняться из купели, громогласно и торжественно объявив:

- Аминь! Ныне ты рожден заново, дитя. Не забывай о том, что ты видел, что прошёл, но живи этим новым днем, живи новыми свершениями и новой истиной, с чистым сердцем и светлой душой! Во имя Господа и Бога нашего! Аминь!

Штеппфан оглядывался в стены аббатства, увидел, как туман за витражными рассеивается. Солнце пробивалось сквозь облака, освещая тёмный ккамень и сияя множеством цветов сквозь изображения, наполняя их светом. Аркчанин явственно понимал, что новый путь только начинается, и что впереди его ждут новые испытания. И очищенный, обновленный, он был готов встретить их. Штеппфан покинет аббатство, унося в своем сердце таинство крещения и эхо вечности, навсегда изменившие его жизнь. И хотя он не мог вспомнить детали тех видений, он ощущал их отголоски в каждом своем шаге, в каждом своем вздохе, в шепоте священного наставления.

- Теперь же ты посвящён Господу, Единому, Царю времён, - священник коснулся плеча Штеппфана, его голос так и гремел могуществом, силой и вдохновением. – Ты стал сопричастен Ему, ты принёс добрую жертву покаяния и злата, возжёг пред крещением жертву святую, подтвердив, что с прошлым порвано, и ты следуешь новому пути благой истины, ведущей к Присносущему Богу.

- Именно так, - тихо произнёс Штеппфан, принимая из рук священника серебряный символ чащи на тонкой цепочки и надевая его, чувства торжества и светлогол праздника заполняли душу. – Теперь же… теперь моя жизнь — это путь Истины.

Штеппфан размышлял над всем, что произошло… над всем, что изменило его и направило в будущее. Крепкий ум, подкрепляемый и направляемый светом из души, явил ясную светлую мысль, давая понять Штеппфану, чем теперь станет его жизнь. Голос мысли внутри креп, был ясен и чёток:

«Настал час сдержать и исполнить данные пред Ним клятвы. Пришло время присоединиться к Церкви, изгнать мрак и адептов мрака, которые прокляли наш мир. Но уничтожить зло не так просто, и я знаю, что мне придётся сражаться ради света. Теперь я совсем другой. Чрез все свои скитания через всё, что видел и что сделал, я нашёл своё предназначение. Было время, когда мир был погружён во тьму и хаос. Время колдовства и чёрной магии, когда никто не противостоял злу. И это время... прошло»[1].

[1] По мотивам фразы из к/ф Соломон Кейн