Когда цветы заговорят

Глава 1

18 век.

Тёплые солнечные лучи проникали сквозь прозрачный занавес больших арочных окон освещая пространство комнаты, в которой темные шторы, цвета бледной черешни, были раздвинуты в разные стороны, и образовывали с виду некий треугольник. В воздухе витал зловонный запах смерти и не давал ни единого шанса на спасение. Габриэл аккуратно проскользнул внутрь приоткрытой двери, тут же закрывая её за собой. Он на цыпочках приблизился к постели, осторожно отодвигая в сторону белоснежный полог. С болью в глазах взглянул на девушку. Не так давно они планировали, как будут счастливы. А что же сейчас? Буквально сгорая на глазах, она спешно умирает. Девушка судорожно вздыхала через чуть приоткрытые сухие губы, сквозь настигшую её дремоту.

— Камила, — дрожащим голосом прошептал Габриэл, проводя ладонью со всей нежностью по каштановым волосам и опускаясь рядом с постелью, — Мы обязательно вылечим тебя, — сейчас всё, чего он жаждал больше всего на свете это увидеть её прекрасный жизнерадостный блеск в глазах и вновь влюбиться до беспамятства.

— Габриэл, — она разомкнула веки и вымученно улыбнулась. — Ты же знаешь, что я ненавижу ложь, — девушка резко закашляла, тут же почувствовав жгучую боль во всём теле.

Габриэл немедля, без лишних на то слов, поспешил к столу, стоявшему неподалёку, и схватил графин; торопливо наливая воду в пузатый сосуд, парень поспешил вернуться к девушке. Он помог ей подняться с подушек чуть придерживая за голову, и припасть бледными губами к краю стакана, чтобы утолить жажду. Но сколько бы она не выпила воды, утолить потребность в жидкости не удавалось.

Камила слабо кивнула, и Габриэл не задумываясь, поставил стакан на пол, возвращаясь взглядом к девушке, желая запомнить каждую деталь и эмоцию вплоть до мелочей, чтобы после вспоминать одинокими вечерами.

Внезапно поднятая рука девушки, будто бы налитая свинцом, коснулась кончиками пальцев по скуле Габриэла; и кажется, сквозь приоткрытые губы в этот момент она глотала последние крупицы воздуха. Парень аккуратно перехватил её хрупкое запястье, невесомо сжав, боясь оставить на ней какие-либо следы. Приблизив к своим губам, он любовно целовал пальцы девушки вдыхая родной запах. Это был настолько интимный момент, что будь в Камиле хоть немного прежней живости, то она немедленно бы зарделась. Всё тело ломило от непрекращающейся боли настолько сильно, что голову невольно посещали мысли о скорой смерти, дабы избавиться от всех чувств.

Камила прикрыла глаза, и чуть сжала ладонь Габриэла, как бы успокаивая и давая надежду, но каждый сейчас понимал, что всё излишне. Не естественно бледная кожа и впалые щёки заставляли каждый раз сердце Габриэла невольно сжиматься и безжалостно биться о грудную клетку. А от тёмных кругов, под когда-то жизнерадостными глазами, душу парня выворачивало наизнанку от своей же беспомощности. Сдерживающие его оковы были столь тяжелы. Но ещё одна попытка. Всего одна.

Откидывая в сторону непослушные пряди у шеи, Габриэл потянулся к обнажённому участку кожи собираясь вонзить свои острые клыки. Казалось, время остановилось, и было слышно лишь дыхание этих двоих.

— Нет, стой. Не смей! — тихим голосом запротестовала девушка, из последних сил отталкивая парня. — Не нужно.

— Пожалуйста, — умоляюще просил Габриэл, но слабая хватка останавливала его. — Я обещаю, это не будет больно, — и возобновил попытку, но снова был отвергнут. Он обиженно поджал губы и слепо попытался следовать её просьбам.

— Я рада, что ты бессмертен, — одними губами зашептала девушка. — И это значит, что ты… — она резко закашлялась, а её грудь резко и тяжело начала вздыматься. — Значит, что ты найдешь меня в каждой жизни.

— Но… но, — не веря собственным ушам, принялся отпираться парень. — Я не хочу, — нижняя губа дрожала, и Камила, слабо улыбнувшись, положила еле теплую ладонь на его щеку.

— Обещай, — потребовала она, задыхаясь от нехватки воздуха.

Её глаза медленно закрывались и Габриэлу пришлось прикусить свой согнутый указательный палец, чтобы не закричать от разрывающей боли. Приподнявшись, он склонился над её лицом и прижался уже к прохладным губам, которые изогнулись в кроткой улыбке. Грандиозные планы об их совместной жизни были в короткий срок разрушены никого не предупредив. А еле слышное дыхание девушки заставляло надеяться, что всё обойдётся, но увы это неизлечимая болезнь, которая и по сей день уносит миллионы жизней.

— Можешь… можешь принести мне фиолетовые цветы? — пробормотала Камила, стараясь не отрывать взгляда от парня.

— Да-да, я быстро, подожди меня, — выпрямившись он хотел было в одно мгновение оказаться в саду, но вовремя вспомнил о посторонних в доме, из-за чего пришлось бежать, резко распахнув дверь.

Дневное яркое солнце обжигало, принося невыневыносимую боль истощенному телу. Лекарство и еда, спасающие от ультрафиолета, были благополучно забыты, но даже это не смело его останавливать. Бегло ища глазами маленькие крокусы, парень направлялся всё глубже в сад, где, по его мнению, они должны быть наверняка. Стремительно осматриваясь, он наконец нашёл то, что искал. Издавая радостный визг, он наклонился чтобы сорвать фиолетовые цветы. Кусочки земли невольно посыпались прямиком с корня. Габриэл оторвал корни растения, оставив зеленый стебель.

Развернувшись, он принялся бежать изо всех сил обратно. Ветки деревьев ощутимо хлестали по лицу, будто специально заграждая ему путь. Габриэл повстречался с сожалеющими глазами Алекса, когда поднимался вверх по лестнице.

Нет.

Этого не может быть.

— Камилла! — вскрикнул на всю комнату парень, распахнув дверь и отодвинув занавес. Медленно приближаясь к уже бездыханному телу.

Габриэл, не веря замотал головой.

— Нет-нет-нет. Не может быть…

Упав на колени перед телом, он прижался ухом к её груди, желая услышать родное сердцебиение, но впервые ему отвечала тишина.

Цветок в его ладони был чем-то вроде отвлечения, цель которого – не видеть как она умирает в последние свои минуты. И это осознание настигло Габриэла, глядя на лежалицо девушки. Прямо сейчас хотелось более всего на свете зарыдать, но не получалось.

— Камила, — Габриэл прижал бездыханное тело к себе, напоследок обнимая и качаясь из стороны в сторону.

Морально он готовил себя к этому, но в момент когда это всё же случилось, хотелось рыдать от боли. Разум всё ещё не желал верить в случившееся: он больше не услышит её звонкий смех, не увидит как она удивленно распахивает вновь свои очаровательные глаза. По какой причине он рождён вампиром, почему не человеком. Габриэл уткнулся носом в мягкие волосы, вдыхая и тщательно запоминая каков был её запах тела. Его ужасно трясло от несправедливости и боли одновременно, но он старался себя сдерживать.

Габриэл ослабил хватку и принялся укладывать голову девушки на низкую белоснежную, с золотыми узорами по краям, подушку, поправляя аккуратно её волосы. Фиолетовый маленький цветок, что так нравился девушке, был оставлен совсем рядом. Взяв деревяную расчёску с туалетного столика, Габриэл принялся мягко водить зубцами по любимого человека. Частое моргание служило доказательством что вампиры всё же лишены слёз, а его лицо не выражало абсолютно никакой эмоции, лишь в голубых глазах можно было заметить отблеск душераздирающей боли.

Чем Габриэл это заслужил.

Откинув одеяло с девушки чуть в сторону, Габриэл принялся расправлять слегка примятое платье. А одинокий цветок, лежащий в стороне, был заботливо вложен в ладони девушки, что теперь имели температуру тела аналогично Габриэлу; сложенные руки в замок, с помощью парня, опустились вновь на одеяло. Вглядываясь в заострившиеся черты землистого лица, сжатые в тонкую полоску губы, на которых играла когда-то улыбка, Габриэл наклонился чтобы последний раз поцеловать Камилу в лоб, прикрыв глаза.

Парень выпрямился и направился к выходу, попутно откидывая прозрачное шелковистое полотно в сторону. Стоять и смотреть на то, как она не дышит – было невыносимо. Спустившись вниз он заметил Алекса в главном зале.

— Её больше нет… — разбито зашептал Габриэл и хотел осесть на месте, но крепкие объятия Алекса остановили его.

— Почему она, почему это не мог быть кто-то другой?! — Габриэл завёлся в истерике и ударял друга по плечам, не в силах сдержать страдания внутри. — Мы даже не успели пожениться.

Молча держа Габриэла в надёжных руках, Алекс старался разделить эти ужасные муки на двоих. Подбитая спина и плечи могут зажить, но смерть родного человека тяжело пережить, особенно если ты бессмертен. Лучше сразу сжечь себя на солнце. Алекс искренне желал помочь хотя бы чем-то, но всё, что он может предложить сейчас – моральная поддержка.

— Я хотел… хотел вылечить её, — задыхаясь, принялся рассказывать Гейб. — Но она не позволила. Мне было плевать на последствия и сейчас… тоже.

— Она желала только лучшего тебе, — успокаивал, как мог Алекс.

— Я знаю, знаю, — чуть поумерив пыл, плаксивым голосом произнёс парень. — Но я мог её спасти.

— Мог, — он перебирал пальцами нитку и думал что сказать дальше. — Но это было бы неправильно. Разве ей хотелось бы переезжать с места на место и прятаться всю жизнь? Я прозвучу как чопорный англичанин, но с твоей стороны это был бы самый настоящий эгоизм.

— Она сказала искать её в каждой жизни, — бесцветно добавил Габриэл и отпрянул от Алекса.

Неподалеку располагалась, кремового цвета, кушетка и Габриэл буквально упал на неё, больно ударяясь о подголовник. Он раскинул руки в стороны, укладывая их на подлокотники и, крепко сжал их пальцами, прикрыв уставшие глаза. Внезапно послышался характерный звук треска дерева и пришлось разжать ладони.

Алекс сел рядом на стул и остановил взор на блеклом лице Габриэла, который сейчас видел лишь зияющую чёрную дыру жизни.

— Я не знаю, как жить дальше, — он подавленно сжал губы.

— У тебя есть цель, значит и желание жить, — слишком скептически и разумно говорит Алекс.

Габриэлу хотелось врезать ему и кричать о том, какую чушь он несёт, если не понимает его боль.

— Она взяла с меня обещание, — подавив первостепенный гнев, рассказал Гейб.

— Какое?

— Я должен искать её в каждой из её жизни, — с грустью ответил Габриэл и замолчал, больше не желая продолжать разговор.