Когда погаснут последние миры
Менеджер и лето
Рассказ-победитель литературной дуэли в клубе "Бумажный Слон". Тема дуэли: офисный планктон.
"Опять работа-а-а", – Алексей провожал глазами вывески магазинов, убегающие прочь от троллейбуса. Он прижался лбом к пока что холодному стеклу, предвещая возвращение домой в раскалённом железном гробу на колёсиках.
Он не хотел в офис, и в каждый раз, когда выходил из дома, плёлся на остановку или ехал по одному и тому же маршруту, проезжая городскую больницу, два морга и молокозавод, мечтал, чтобы несчастный офис сгорел к чертям собачьим. Прямо как наивный двоечник, которым он, к слову, никогда не был.
Алексей уже вышел на своей остановке – вокруг только старые склады умершего в девяностые градообразующего завода, давно перестроенные под офисы. Идти недалеко, ноги сопротивлялись, но выбора не было. Он мог уволиться в любой момент, найти новую работу, но в жизни ничего бы не изменилось. Алексей смог бы работать в офисе напротив, в соседнем здании, заниматься абсолютно тем же самым, получать такую же зарплату… в этом не было никакого смысла.
Он встал отдохнуть на крыльце офисной коробки в пять унылых серых этажей с витражными окнами. Кто-то додумался сделать самую глупую вещь на свете: вокруг их живописного места только полторы берёзы да помойка с разноцветными контейнерами, зато всё это прекрасно было видно каждый день. Зимой всё скрывалось под слоем белого снега, и мир терял краски. Мысли о холоде немного спасали от утреннего зноя, летняя жара убивала Алексея, заставляя мозг свариться ещё до начала работы. Он всё стоял, не желая спешить на своё рабочее место, свободные минуты хотелось растянуть навеки, но вот опаздывать, увы, никак нельзя. Пришлось перестать рассматривать новую машину директора и всё таки зайти в здание.
Три этажа пешком, длинный коридор, вторая дверь направо. Рабочее место: стол, компьютер, монитор, обклеенный записками, куча бумаг в хаосе валяющаяся повсюду, часть из которых появилось словно из воздуха – очередной уходящий в отпуск коллега переложил всю свою работу на бедного Алексея, чей отдых пролетел мгновенно в холодный март, а следующего ждать ещё год.
Краткое рукопожатие с коллегами, лёгкий флирт с забежавшей на секундочку офис-менеджером Аней, и нужно приступать к работе. Договора, продление договоров, счета, разбор почты, звонки – он был рядовым менеджером с типичной рутиной, создаёт бумажки, продаёт воздух, точнее то, что сам никогда не видел вживую. Оформить, заказать, договориться – вся его работа.
Открытые настежь окна не помогали, духота стояла страшная, кондиционеров у них не было. К обеду у Алексея окончательно вытек мозг, он возненавидел весь мир и был зол на всё, но нашлось то единственное, что его радовало: завтра будет летний корпоратив по случаю дня рождения фирмы. На самом деле компания была основана в морозном январе, но этот факт никого не интересовал.
***
Сбор рано утром у входных дверей в здание офиса. Кто вообще это придумал? Тащиться полгорода, чтобы потом сесть в автобус и проделать тот же путь, но в обратном направлении…
Алексей, придя предпоследним к месту сбора (он шифровался под навесом соседнего здания, жадно вдыхая душный воздух), быстро поздоровался со всеми, перебросился парой дежурных фраз: "жаркая погода", "ой, а какое лето в этом году!", "как плохо сейчас пожилым", и уже в душе спешил запрыгнуть в тарантайку, которая увезёт его подальше от шума улиц, раскалённого асфальта и тяжёлых ароматов битума, бензина и очередной прорванной канализации, но автобус как назло не спешил.
Главная бухгалтер Елена Олеговна, изрядно запыхавшись не то от бега с препятствиями, не то от влияния неудачной погоды на тучные формы, подошла последняя и, тяжело дыша, поманила всех к зданию через дорогу, где стоял слегка ржавый ПАЗ, не желающий подъезжать к нужному офису.
Кажется, транспорт, в который они сели, раньше был катафалком. Возможно, это было лишь галлюцинацией, и никаких покойников он не возил, но сегодня всё могло случиться впервые – умереть от жары и духоты в автобусе было проще простого. "Ехать путь не близкий, но за час доедем", – сетовала главбух, посматривая на следующий рядом спорткар директора.
***
Дорога сквозь городские джунгли из серого бетона и асфальта наконец закончилась. У Алексея сразу поднялось настроение, когда в окне вначале показалась одна, а потом уже десятки и сотни елей и сосен. Вскоре они приехали на место: густой лес, пара бревенчатых домиков, стоящих на берегу небольшого озера, прохладный воздух, отдающий болотной кислятиной, мхом и гнилью – одним словом природа.
Началось корпоративное веселье: шашлыки, пару ящиков пенного и импровизированный пляжный волейбол.
Алексей за пару часов успел вдоволь повеселиться: ему пару раз прилетело мячом по голове, он чуть было не утонул, споткнувшись о камень, когда заходил в воду, и даже умудрился подавиться холодным чаем, не пожелав на такой жаре сосать мутный алкоголь. Пока все продолжали развлекаться, он лежал и загорал, а потом от скуки решил уйти в лес.
"Убраться бы отсюда да подальше. Построю землянку и больше никогда не буду работать!" – уверенно решил он, уходя от раскалённого пляжа всё глубже в тёмный и такой спасительно-прохладный лес.
Он зашёл слишком далеко: деревья крепко обнимали друг друга, в черничнике не намёка на тропинку. Алексей обошёл троицу пушистых елей и увидел за ними избушку. Да избушку не простую, а самый настоящий домик на курьих ножках. Стоит дом, топчется, с ноги на ногу перебирается – вот диво!
Подошёл Алексей к избушке, а она возьми да опустись к нему так, что в дверь зайти можно. Дверь деревянная, ручка посеребренная, ни глазка, ни щёлочки. Постучал он, дверь сама отворилась, шагнул в избу, вход за ним сам закрылся.
– Заходи, присаживайся, – произнесла сгорбленная старушка в пёстром платке, сидящая посреди комнаты за столом.
Сел Алексей напротив неё. Огляделся. На столе ворох бумаг и табличка: "HR-менеджер" и ниже "Костяная Б.Я."
– А я где? – спросил Алексей.
– В сказке. Я Баба-Яга, кадры подбираю. У нас кикимор, леших, русалок и прочих вал валом, но вы-то поумнее будете. Кощею люди нужны опытные, образованные, а как известно кикиморы университетов не заканчивают.
– Можно в сказке жить?
– А тож! Но не каждого я пускаю. Это ещё нужно заслужить. Вот как тебя зовут? Кто ты такой? Кратко расскажи о себе.
– Я Алексей. Менеджер в фирме…
– Алёшенька значит? Имя хорошее, – Баба-Яга вытянула ящик из стола, вытащила оттуда листок и пробежала хитрыми глазками по написанному. – Есть работа для тебя, будешь поставками болотной грязи заниматься: договора с физической нежитью, продления, счета, обработка входящих заявок по совиной почте. Зарплата сто серебряных шишек.
– Это сколько на рубли?
– В сказке жить будешь – обратно в свой мир не попадёшь! Снять однокомнатную хибару на болоте – 20 шишек, на солнечной полянке – 50.
– Что так дорого? Почему зарплата такая маленькая?
– Пройдёшь испытательный срок, прибавят.
– Испытательный срок? У вас тут всё также, как у нас?
– А ты что хотел? Думал, раз в сказку попал, то будут тебе кисельные берега да молочные реки? Это только в книжках так. Не поработаешь – не полопаешь! Офис хороший, в бизнес-центре “У Ёлки на горке”. Чай бесплатный и столько, что хоть упейся. Корпоративная культура, общие праздники да на дни рождения скидываемся. Если вдруг на кикиморе женишься, полагается материальная помощь.
– Прям всё, как у людей… У вас хотя бы чудеса бывают?
– Конечно! В прошлом месяце Кощей всем сотрудникам премию выплатил.
– Так разве ж это чудо?! А царевны прекрасные у вас есть?
– Есть одна, да не по твою честь. Жена Кощеева. Зато прекрасных русалок пруд пруди.
– Может, у вас молодильные яблоки есть? Или волшебство какое?
– Есть яблоки. Но ты на меня посмотри. Стара я, некрасива, не накопила ещё шишек на яблочки то. И волшебство есть, магия разная, сказочная, но на неё нужно лицензию получать: чтобы тебе главный леший бумажку подписал, что здоров ты умом и телом, потом нужно правила безопасности ворожбы сдать, потом…
– Не хочу я в такую сказку! Она же от нашего мира не отличается!
***
Вода лилась на лоб и глаза, заливала уши.
– Лёша! – кто-то легонько бил по щеке. – Алексей! – тяжёлый удар окончательно привёл его в чувства.
Он открыл глаза, над ним, заслоняя солнце, склонилось двое: офис-менеджер Аня с перепуганными глазами и недовольная главбух Елена Олеговна.
– Перегрелся? – спросила тучная женщина, хотя ответ был известен и так.
– Не хочу работать с Кощеем! – не до конца понимая, что произошло, выпалил Алексей.
– И не будешь, – спокойно ответила Аня, – Кощеев два месяца назад уволился. У тебя что, амнезия?
– Нет, – пробурчал Алексей, пытаясь встать.
– Лежи, – приказала главбух, придавив его тело в песок, – К тебе уже скорая едет…
И ночью не зажгутся фонари
Рассказ-участник конкурса "Бумажный Слон №17: СлоноПокалипсис".
10 августа
– Красиво!
Она сидела на балконе маленького дачного домика, устремив взгляд в ночное небо. Падающие искры: жёлтые и оранжевые полосы с яркой вспышкой в конце заслоняли тысячи и миллиарды тысяч звёзд. Вспыхивая ярким пламенем, они сгорали в атмосфере. Временами всё небо заслоняли всполохи северного сияния: зелёные поля быстро меняли цвет, то на пурпурный, то на синий, и также мгновенно рассеивались в ночи, отдавая небосвод истинным хозяевам – звёздам.
– Тебе «красиво»? – на балкон зашёл недовольный мужчина. – Сотня лет развития человечества коту под хвост!
Женщина молчала, мечтательно уставившись на небо.
– Мы всё потеряли!
– Я думаю, ты зря волнуешься, – спустя паузу, ответила она. – Через пару месяцев кто-нибудь отправит новые спутники, и всё вернётся к тому, как было.
– Спутники?! Всё потеряно! Электричество, Интернет, связь, транспорт… Дата центры, сервера – в каком это всё состоянии?! Оно же могло быть всё уничтожено! Все знания человечества были записаны на серверах. Всё потеряно!
– Ты думаешь, ничего не сохранилось? Прям всё потеряно?
– Не знаю. Но теперь мы будем жить в Средневековье. И я потерял работу.
– Ну, был ты UX/UI-дизайнером, станешь каким-нибудь конюхом… Не ты один потерял работу.
– Ты издеваешься?! Почему ты такая спокойная?! Ты дура?!
– Не ори! Ребёнка разбудишь.
***
12 июля (до конца света оставалось около месяца)
– Читала новости?
– Ты про сбитого велосипедиста на Ленина?
– Нет. В начале августа обещают сильную магнитную бурю.
– Опять твоя мама будет жаловаться на больные колени…
– Да, чёрт с ними с коленями. Пишут, что вспышка будет такая мощная, что на всей планете могут быть перебои со связью и Интернетом.
– Звучит не так страшно. Наверняка журналисты всё преувеличивают.
***
27 июля (до конца света оставалось около двух недель)
– Господи, я проторчал на чёртовой автозаправке целых два часа!
– Ты снял наличку?
– Я из-за неё весь город объехал. Все как с ума посходили. Представляешь, даже на заправке не принимают безнал! А это что? – мужчина уставился на гору пакетов в коридоре, в которых копалась его жена, складывая в них всё больше и больше вещей. Из детской доносились звуки разрушения квартиры, которые успешно игнорировались.
– Сходила в магазин, – женщина указала на белые пакеты в углу. – А это с собой.
– Куда с собой?
– Поедем на дачу.
– Какую дачу?
– Переждём конец света там.
– Какой конец света?! Ты тоже подверглась этой панике? Все свихнулись, и ты туда же?
– Даже президент об этом говорил: «Нам предстоят трудности, невиданные за весь исторический путь нашего народа и всего человечества».
– Он политик, а не учёный, чтобы ему верить!
– А учёным ты тоже не веришь?
– Не верю! Ничего не случится!
– Какой ты самоуверенный. Из каждого утюга предупреждают, что…
– Это всё международный заговор! Ничего не будет! Вот увидишь! И никуда я не поеду!
***
29 июля
– Меня отправили в неоплачиваемый отпуск без даты окончания.
– Не тебя одного.
Мужчина, только вылезший из своего рабочего кабинета, с удивлением рассматривал жену, спокойно пьющей кофе, что-то печатающей на ноутбуке и попутно следящей, чтобы ребёнок не играл едой, а ел её.
– Что ты делаешь? Ты разве не осталась без работы?
– Да. Надо успеть написать всем.
– Всем? Кому всем?
– Родственникам, друзьям. Когда пропадёт Интернет, мы потеряем связь со всеми.
– Ты нагнетаешь. Ничего не будет.
– Зря ты так думаешь…
***
30 июля
– Читал новости?
– Если ты про магнитную бурю, то даже не начинай.
– Экстренно эвакуируют всех космонавтов с орбитальной станции, включая оборудование и подопытных хомяков. Ты говоришь, что ничего не будет, но они бы просто так не стали вывозить из космоса то, что отправить туда стоило нескольких миллиардов.
Мужчина промолчал.
– Я бы посоветовала тебе подготовиться к концу, но ты же меня не послушаешь, – добавила женщина.
***
11 августа (несколько дней после конца света)
– Я пройдусь по СНТ, узнаю хоть какие-то новости.
– Ок.
– Как же меня бесит твоё спокойствие!
Женщина улыбкой проводила мужа, наслаждаясь свежезаваренным зелёным чаем. Одна её часть благодарила катастрофу за то, что теперь как минимум ей не нужно работать, и она наконец найдёт время на хобби, теперь можно не сравнивать свою жизнь с другими: со смертью соцсетей умерла зависть по чужим домам, путешествиям, одежде и вещам, вторая часть – всё ещё тревожилась, в панике собирая план по выживанию в новом мире, который неизвестно когда и чем закончится, при этом она была уверена, что ничего страшного с ними, с её семьёй, не случится: продуктов хватит на полгода минимум, дрова есть, газ тоже, и с водой никаких проблем.
Через час мужчина вернулся.
– Радио не работает. Был у дяди Ромы, у него советский аппарат на аккумуляторе. Только шум, ни одна радиостанция не работает. Электричества нет. Мобильники не ловят, – он был темнее тучи и грустнее обычного. – Я съезжу в город, узнаю новости.
Женщина хотела отговорить его, но понимала, что это невозможно.
Мужчина взял кое-какие вещи, закинул их на переднее сидение и, не попрощавшись и даже не сказав ни единого слова, сел в машину. Спустя пятнадцать минут бессмысленного ковыряния под капотом, он вернулся.
– Не работает. Не заводится. Чёрт бы её побрал!
– У нас есть велосипед.
– Двадцать километров! Нет уж, спасибо.
– Тогда оставайся здесь, чини машину. А я съезжу завтра в город и узнаю новости.
***
12 августа
Женщина встала рано утром, собрала необходимые вещи в рюкзак. Она хотела уйти тихо, но ребёнок проснулся ни свет ни заря, и зарыдал, видя, что мать куда-то уходит. На всхлипы проснулся отец, завтракать пришлось всем вместе. Мужчина так и не смог починить машину, хотя ковырялся в ней половину вчерашнего дня, решив продолжить, пока жена будет в городе.
Она покинула дом, достала из гаража видавший виды велосипед, на котором она даже занимала места в соревнованиях, накачала шины, протёрла сиденье, заскочила на него, оттолкнулась и поехала в сторону города.
Лёгкий ветерок разгонял тучки, из которых накрапывал дождик. Свежий воздух казался свежее обычного. Вокруг стояла тишина, лишь пение птиц изредка нарушали её. Она проехала мимо садовых домиков, мимо участка дяди Ромы, промчалась по ухабистой дороге меж столетних сосен и выехала на трассу.
Ей не было нужды ехать быстро, она полностью растворилась в мыслях и каком-то необычном спокойствии, но через пару километров пути накатила тревога. Это не было волнение о муже, который порой не способен справиться с собственным ребёнком, не было волнением о родителях, которые последовали её примеру, отправившись в свой загородный дом. Она столкнулась с жестокой реальностью, с началом бушующего Средневековья без электричества, связи и Интернета, без цифровой экономики, онлайн банкинга, брейнрота, китайских гач и мемов с котиками.
Трасса превратилась в парковку для машин. Видимо, поломка нового семейного авто была не исключением, а правилом. Все машины были почти в идеальном состоянии, и среди них не было ни одной, сделанной в прошлом веке.
Она ехала дальше, петляя меж машин, и уворачиваясь от лежащих на асфальте оторванных проводов с линии электропередач, что шла вдоль трассы. Людей не было видно.
По краям дороги то отступал лес, отдавая бразды правления полям, то вновь забирал территорию себе. Трасса петляла, перешагивала через реки широкими мостами, соединялась с железной дорогой и вновь расходилась с ней.
Женщина могла заехать в любую деревню, расположившуюся вдоль трассы, как ягоды винограда в грозди, но решила не съезжать в сторону.
Впереди уже виднелся указатель города, а ей так и не встретились люди. Она остановилась отдохнуть у большой развязки. Набравшись сил, она стартовала, бодро доехав до города, а потом, быстро минув заводской район, утонувший в безработной тишине, она доехала до первых жилых кварталов, где общество подавало признаки жизни. Первый встречный – местный забулдыга, рассказать новости не мог, его даже вчерашний шторм не протрезвил, следующие попавшиеся люди были бригадой рабочих из водоканала, копающиеся в насосной станции, безнадёжно пытающиеся сделать то, что невозможно без электричества.
Она не стала мешать им и заехала в ближайший магазин. Минимаркет был открыт, скучающие продавцы в количество двух сидели на кассе в полумраке.
– Извините, – обратилась она к ним. – Вы не знаете последние новости? Что происходит в городе?
– Электричества нет, – ответил один из продавцов. – Воды, мобильной сети нет. Когда появится никто не знает.
– Я слышала, – сказала другая продавец, – АЭС в соседней области взорвалась.
– Нас накроет ядерным облаком?
– Скорее быстрее помрём от дизентерии или холеры какой, или что там в антисанитарии появляется. Воды нет, не помыться.
– Спасибо! – женщина покинула магазин.
Ехать домой в квартиру ей не хотелось, только от одной мысли об этом на душе скребли кошки. Она решила доехать до подруги, которая жила неподалёку, но ни её, ни её мужа дома не оказалось. Тогда женщина решила поехать в центр города. Уж явно там народу будет побольше.
Всё вокруг выглядело таким неживым, как будто люди давно покинули эти места. Машины стояли на дорогах как попало, экраны, некогда транслирующие бесконечную рекламу с хот-догами и элитным жильём, не работали, светофоры, вывески магазинов тоже потемнели. Заправки, крупные магазины, салоны красоты, ПВЗ, стоявшие на каждом углу, бесконечная череда модных и не очень кофеен – всё было закрыто.
Свернув с большой дороги, она направилась во дворы, срезая путь. Перед ней развернулась страшная картина: обугленные трансформаторы, унесшие с собой пару автомобилей, припаркованных рядом, оборванные электрические провода, висевшие от столбов до земли, обугленные фонарные столбы с вытекшими вниз пластиковыми плафонами. Местами бродили люди, сейчас они больше походили на тени неприкаянных душ, нежели на бодрое население, вечно спешащее то на работу, то в магазин, то по делам.
Она доехала до главной улицы города, где, что показалось крайне неожиданным, жизнь кипела. Впервые за миллиард лет она увидела конную полицию, патрулирующую улицы. Огромное количество людей: пожарные, врачи, полиция и даже военные, хаотично рассеивались в разные стороны. С небольшой трибунки кто-то прокричал в рупор:
«Скорая! Советская, 15, 47!»
Это был новый вид связи. За пару дней приспособились, другого выхода не было.
Два медика, сидевшие на лавочке под крышей, кажется, раньше это была остановка, схватили оранжевые чемоданы с красным крестом, сели на велосипеды и покатили по адресу.
За всё время, что она стояла, рассматривая слегка упорядоченный хаос, проехала всего одна машина. Старый грузовик, старше её на добрых тридцать лет, вёз в кузове огромное количество испуганных людей: взрослых и детей.
Она не хотела никого отвлекать от важных дел, новостей узнать здесь возможным не представилось. Пришлось ей отправиться на главную площадь города, где летом каждый выходной проводили, то хороводы в честь будущего урожая, то молодёжные танцы, то на сцену взбирался очередной певец, заставляющий дрожать стёкла окон ближайших домов.
Оживление на площади её поразило: толпы людей ходили туда-сюда. Она поймала какого-то человека, нагло схватив его за руку, чтобы понять, что происходит. Он страшно испугался, не ожидая такого, но ответить на вопросы не побоялся.
Гигантская стена, похожая на забор, стала главным местом для размещения новостей. Каждый подходил и читал. Огромное количество занимали объявления о поисках своих родных и близких. Часть была отдана под мотивирующие заметки от администрации города: «Не паниковать! Все вопросы решаются» и далее всё в таком духе. И только маленький неприметный кусок стены содержал по-настоящему важные новости.
«Сверхмощный геомагнитный шторм вывел из строя всю электрическую сеть. Отсутствуют все виды наземной и спутниковой связи. Часть сложных электротехнических устройств на земле пострадали: автомобили с бортовыми компьютерами, летательные аппараты: самолёты, вертолёты, дроны, роботизированная спецтехника. Список пострадавшей техники может увеличиться, общий размер ущерба устанавливается.
Срок восстановления коммуникаций и связи – неизвестно».
***
День, когда всё случилось
Они приехали на дачу поздним вечером. В будний день обычно не бывает пробок на выезде из города, но сегодня был особенный день. Паника охватила многих, большинство стремилось встретить конец света, а именно так окрестили СМИ сверхмощную геомагнитную вспышку, за городом, но были и те, что после долгого отпуска стремились в цивилизацию, чтобы воспользоваться последними её дарами.
Мужчина недовольно бурчал под нос, вытаскивая из своего новенького китайца пакет за пакетом. Его жена занялась ребёнком, долго сидевшим взаперти в четырёх стенах квартиры, он уже убежал рвать с кустов крыжовник и гонять зазевавшихся ворон.
Распаковав часть вещей и разложив продукты по полкам, они сели ужинать. Мужчина листал ленту новостей, женщина судорожно её обновляла, общаясь сразу с тремя людьми, попутно отвлекаясь на ребёнка, который наотрез отказывался есть.
Часы пробили полночь, ребёнок, вопреки его желанию, был отправлен спать.
Через полчаса дом наполнился громкими криками. Источником шума оказался отец ребёнка, упавший с лестницы. Дом погрузился во тьму ночи, свет погас во всей округе.
На втором этаже на балконе сидела мать семейства, заварившая себе ромашковый чай, она беззаботно разместилась на кресле, вдыхая ароматы августа. К ней пришли отец ребёнка, потирающий травмированное колено, и малыш, в страхе сжимающий руку своего отца.
Звёзды никогда не были так прекрасны. На севере в десятках километрах стоял завод, мощными фонарями освещающий производственные площадки, гудевшие целую ночь напролет. Восточнее шла трасса в город, вдоль которой всегда горели фонари, а в конце неё едва виднелся город с яркими неоновыми вывесками, лампами, светофорами и всем, что засвечивало небо и окрашивали его в зелёные и оранжевые тона. Сейчас ничего этого не было, всё погасло, на земле стояла тьма, а в небе блестели звёзды: переливались ярким пламенем, искрились всеми цветами радуги, танцевали и стояли в исступлении.
Мгновение, и небо озарило северное сияние, спрятав звёзды в сполохах зелёного и бордового. Стало светло, почти как днём.
Мужчина схватил телефон, сделав пару фото и видео, и только потом обратил внимание – связи нет.
Он испуганно посмотрел на жену. Он не верил ей, что такое может случиться. Она могла ответить: «Я же говорила», но слова ничего бы не изменили.
Эту ночь они не спали.
И в эту ночь, как и в следующую, как и много ночей после не зажгутся фонари.
Иван-кухарь
Рассказ-участник литературной дуэли в клубе "Бумажный Слон". Тема: внутренние органы.
В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был царь Светозар, и была у него дочь Елена.
Прознал как-то царь, что царевич Евсей, сын Михаила, правителя соседнего царства, хочет его дочь сватать.
Позвал Светозар своего главного кухаря Ивана и приказывает:
— Иван, скоро у нас будут гости великие, надо бы пир накрыть, чтобы столы от угощений и яств ломились, да мяса побольше!
— Ваше царское величество, не велите гневаться, после мора вы указом запретили скотинку забивать. Уж сами на столе с месяц мяса не видали. Да и нового скота не успело народиться ещё.
Царь призадумался, почесал голову.
— Верно говоришь, не могло народиться… Придумай что-нибудь, но, чтобы на пиру мясо было! А то голову с плеч!
Опечалился Иван, глубоко задумался.
Пошёл он в царский ле́дник, а там один мороз, требуха да потроха лежат: собакам оставлены. Пуще прежнего расстроился Иван-кухарь.
Пришёл он на царскую кухню. Повара стараются, серые щи да кашу варят, хлеба выпекают, а мяса в глаза не видали. И найти неоткуда, в царских хлевах что ни свинка, то на развод, что ни коровка, то на молоко, что ни курочка, то на яички. Заколешь кого — сегодня покушаешь, завтра от голода ноги протянешь.
Решил Иван-кухарь пойти к стрельцам государевым да к вольным охотникам.
— Ну что, сможете ли животинку лесную подстрелить для царского стола?
— Никак не можем, — отвечают стрельцы да охотники, — Нынче мор не только среди скота да птицы был, зверьё тоже попадало, даже мышки и те дохлые по кустикам валяются.
Одна новость хуже другой. Затужил Иван, да делать нечего, надо царский указ исполнить: голова на плечах дорога.
Пошёл он на базар. Все лавки обошёл, купцы да торговцы головой трясут, уж никто разумный скотинку не забивает, всё только яички, масло да молоко предлагают.
Пошёл тогда Иван-кухарь на царский двор, взял оттуда богатырского коня, сел на него да помчал в ближайшую деревню.
Люд деревенский его тепло встретил: давно к ним никто из слуг государевых не захаживал. Хлеб с солью предлагают, за стол сажают, а когда услыхали, что Иван — главный на царской кухне, так вовсю оживились. Стали его яствами разными угощать да спрашивать: «Вкусно ли али совсем есть невозможно?» Расхвалил Иван-кухарь блюда деревенские, вот только нигде мяса нет.
— Мы мясца сами не едим, хлева опустели от мора скотского, — ответили ему деревенские.
Рассказал тогда Иван, какой ему наказ царь дал. Никто из деревенских помочь не может, последнюю скотинку отдать — на верную голодную смерть себя обрекать. Скоро морозы, а после ещё весну малоснежную пережить надо. На одной крупе да воде не вытянешь, а так хоть яичко да молочко будет.
Стали всей деревней думу думать, как Ивану-кухарю помочь. Думали-думали, совсем отчаялись было, но тут сказал один старый человек:
— Иди-ка ты в лес к Бабе-Яге. Может, сможет помочь тебе, если не делом, то словом. Старуха триста лет уж живёт, многое знает.
— А как найти её? Лес-то большой…
— Иди в лес по этой тропинке, по ней все деревенские ходят по ягоды да грибы. Как увидишь на тропе большой серый камень, остановись. На камне том будут красные камешки, бери один и ступай куда глаза глядят. Как камень горячее будет становиться, так значит избушка Бабы-Яги близко.
Оставил Иван-кухарь коня своего на присмотр деревенским, а сам отправился в лес. Шёл он по широкой тропе да дошёл до камня серого, взял с него красный камешек в ладонь свою и пошёл на крик вороны. «Уж, наверно, каркает птица эдакая, значит рядом люди есть». Да вот ошибся Иван, камень холодный, уже льдом покрываться начал. Развернулся он, двинулся в другую сторону. Потеплел камень, стал мокрым. Солнце к закату клонится, скоро совсем темно стало. Думал Иван в деревню вернуться, да заплутал. Ходил, ходил он, уж звёзды засверкали, пал духом Иван-кухарь, но вдруг камушек в ладошке обсох, потом нагрелся, аж держать больно.
Вышел он на светлую полянку: посреди изба стоит на курьих ногах, вокруг её черепа на кольях, глазницы горят, оттого-то и свет. «Хорошо б такие ноги в кляре да на стол царю», — подумалось ему.
Дверь дома отворилась, показалась оттуда Баба-Яга.
— Фу-фу, чую запах мертвечины. Палач ты или убивец какой?
— Я, бабушка, кухарь при царском дворе. Пришёл у тебя помощи просить, — ответил Иван.
— Заходи в дом.
Посадила Баба-Яга Ивана за стол, стала угощать, мёд-пиво наливать. Иван яства хвалит и удивляется: мор же был, лесной животинки полегло немало, а у тебя, Баба-Яга, мяса столько, что на годы вперёд хватит.
— Милок, так это ж не мясо! Так потроха да требуха.
— А откуда у тебя столько, а мясца нет? Не бывает же так, что зверьё из одних внутренностей состояло!
Рассмеялась Баба-Яга:
— Я привела в одну деревню заблудившихся в лесу детишек, вот они меня отблагодарили. Скотинку мор забрал, так они отдали то, что собакам да свиньям скормить не успели…
— А как ты так всё вкусно приготовила, что от мяса не отличить?
— Ты мне службу верную сослужи, тогда раскрою секрет. Завтра тебе дел задам, а сейчас спать ложись, утро вечера мудренее.
На утро Баба-Яга задала Ивану работы на день: дров наколоть, печь истопить, пирогов напечь, щи сварить да мешок мака перебрать по зёрнышку, очистить от песка и земли, а сама в ступу села, помелом махнула и улетела.
Принялся Иван за работу. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Целый день Иван трудился — на лавку ни разу не садился. Вот уж из окошка Бабу-Ягу видать.
Зашла она в избу, а её горячие пироги встречают да щи наваристые.
— Всю работу справил? — спросила Баба-Яга.
— Всю. Изволь посмотреть да угоститься! Чай голодная целый день на ступе летать.
Пригласил Иван Бабу-Ягу за стол. Ест она и всё удивляется: щи без мяса, а как хороши!
После трапезы работу всю проверила, довольна осталась.
— Вот теперь расскажу я секрет: в трёх водах потроха промой, в трёх водах свари да готовь три блюда. А теперь спать ложись, утром в деревню вернёшься.
Ни свет ни заря, Иван-кухарь уже на ногах, а вокруг него Баба-Яга хлопочет, гостинцы ему даёт: сушёных грибов, ягод да дикого мёда. Уж понравился ей Иван, хороший работник, ажно отпускать не хочется.
— Бабушка, а как же я обратно дорогу до деревни найду?
— Возьми тот камешек красный, как к серому камню подходить будешь, камушек всё горячее становиться будет. Да не забудь камушек там оставить, иначе горе тебе будет!
Попрощался Иван с Бабой-Ягой, отправился по лесу бродить. Обратную дорогу легко нашёл, камушек у избы что лёд был холодный, а как по пути верному пошёл, так камень теплее становиться стал. Так и дошёл он до места, а там и рукой подать до деревни.
В деревне он со всеми пообщался, пообнимался да попрощался, а секрета Бабы-Яги не сказал никому. Сел он на коня своего и скорёхонько вернулся в город к царскому двору.
Уж время подходит на пир яства готовить. Иван-кухарь, как Баба-Яга научила, так и поступил.
Повара дивятся; принёс Иван из ле́дника требуху да потроха, в трёх водах промыл, в трёх водах сварил, да наказал поварам из отваренного три блюда сделать.
Думали повара, думали, да сделали: кишки начинили крупой разной — колбаса получилась, желудок в сметане потушили — бефстроганов вышел, мозги в сухарях обваляли — от котлет не отличишь.
Подали всё на столы украшенные. Ох, и пир был! И салаты овощные, и картошечка с маслицем да с укропом, и вина с мёда столько, что аж мимо рта льётся!
Гости царя Светозара: царевич Евсей с отцом своим царём Михаилом сидит, искусство поваров нахваливают, мясные блюда да овощные закуски жалуют. Не поняли они, что не мясо это: у себя сроду не едали такого, не царское это дело едой для собак питаться.
Прошёл пир, зовёт царь Светозар Ивана-кухаря:
— Ну, Иван, молодец! Удивил ты меня! Гости сыты и довольны остались, увидели они, что не бедно и не голодно живём мы… Сосватал удачно я свою дочку! Теперь слушай второй указ. Через месяц свадебку играть будем, нужно пир состряпать, да побольше! Гостей будет немало: всё царьи да князья.
— Всё сделаю, ваше царское величество, но где ж скотинку взять? Негоже без молочного поросёнка свадебный стол делать.
— Не волнуйся за это, Иван. Царевич Евсей в откуп дочери моей приведёт стада великие: коровок, козликов да свиней. Сытно жить начнём!
Иван-кухарь обрадовался, усмехнулся и про себя подумал: «Вот уж я наготовлю всякой требухи да потрохов, никто не догадается, а мясцо свезу в деревню да к Бабе-Яге на стол — сильно помогли они мне, век помнить буду!»
Землянам нашли рай
Рассказ-участник конкурса "Первым делом звездолёты", проводимый литературным клубом "Фронтир"; отредактированная версия рассказа для конкурса "Новая Фантастика 2026" (литклуб "Бумажный Слон").
— Нам нужно быстрее убраться с Земли, — командир космической миссии Бен Макман повторял эту фразу по сотне раз на дню.
Они должны были отправиться другим составом и на другом корабле. В последний момент медик Амит Сингх отказался, не называя причин. В резерве остался единственный кандидат — опытный врач Иван Золото. Искать замену времени не оставалось.
Боссы Всемирного космического агентства были в бешенстве: старт отложили на месяц, каждый день простоя обходился в круглую сумму. Недовольство распространялось далеко за пределы стен агентства: инвесторы подсчитывали убытки, СМИ нагнетали обстановку, акции агентства пробивали дно.
Участникам космической миссии ничего не оставалось, кроме как принять нового коллегу и готовиться к старту.
Начался новый цикл тренировок и отработки действий в нештатных ситуациях. Командир Макман, бывший военный космолётчик, мог руководить кем угодно — даже стаей глупых обезьян, но вот постоянные ссоры медика и учёного-биолога, химика и немножечко геолога в лице Ли Чэня выматывали и ставили всю миссию под угрозу. В этом кипучем котле, где выяснение отношений доходили до детских глупостей с фразами про мам, был ещё один человек. Второй пилот Миклош Гросс, инженер, механик и опытный космолётчик в случае чего мог встать у руля этой безумной компании, чего он искренне не желал, предпочитая оставаться на вторых ролях.
Экипаж показывал хорошие результаты, все действия были слажены, несмотря на проблемы с психологической совместимостью. Набрать полностью новый экипаж или найти замену Ивану Золото означало сорвать миссию, потерять миллиарды инвестиций и остатки деловой репутации Всемирного космического агентства. Они пошли на риск, оставив всё как есть. Исследование космоса давно стало прибыльным бизнесом, где здравый смысл уступил место деньгам.
Люди, не потерявшие разум от десятков нулей на счетах, утратили веру в успех миссии. Если лет двадцать назад всё упиралось в отсутствие технологий, то сейчас космос превратился в огромную дыру, пожирающую финансы, а наука — в бюрократический ад и постоянную спешку в надежде, что ничего плохого не случится, зато деньги инвесторов будут целы, а люди на Земле довольны.
Одна проблема решилась сама собой — толстые дяди в кабинетах решили закрыть глаза на конфликты между членами экипажа миссии. Но появилась новая: укомплектованный и готовый к вылету Лайтер-17 сменили на Лайтер-15. Первый направился на срочную миссию на Диону — четвёртый спутник Сатурна. Вылет отложили на неделю: снарядить другой корабль, заправить топливо, проверить все системы отнимало время.
Каждый день задержки стоил нервов. Суеверные обрекали миссию на провал. Экипаж был на пределе.
Долгожданный старт. Казалось, только что прошёл обратный отсчёт, но вот уже они видят Землю крошечной точкой.
Наконец командир миссии смог спокойно выдохнуть. Они пересекли границу Солнечной системы, выйдя за пределы облака Оорта, — конец юрисдикции Земли, и готовились к погружению в анабиоз. Лишь тогда Всемирное космическое агентство перестало давить, отправив экипаж с целью, но без ежеминутных приказов и бесполезной болтовни про горящие сроки.
***
Система Лейтен в созвездии Малого Пса встретила крохотный Лайтер-15 так, словно давно ждала его. Никаких опасных астероидов и комет, никаких гравитационных аномалий, незамеченных чёрных дыр и потенциально опасных объектов.
Их цель — планета Лейтен b, суперземля зелёно-голубого цвета в свете красного солнца, и совершенно чёрного в собственной тени, без малейшего намёка на источники света.
Отправленный на планету разведывательный космодрон принёс отличные новости: зафиксировал наличие атмосферы, нашёл жидкую воду и органическую жизнь — растительность в огромном количестве различных форм.
Посадка на поверхность прошла в штатном режиме, на пути не встретилось ни малейших трудностей.
В первые секунды, когда они увидели своими глазами буйную зелень планеты, а датчики и анализаторы вновь проверили состав воздуха и не сообщили об опасности, стало ясно: эта планета пригодна для жизни углеродных форм земного типа.
Крохотный Лайтер-15, отправивший к далёкой планете четверых людей, не рассчитан на долгое пребывание экипажа вне анабиозных капсул, и сейчас их миссия по исследованию планеты подходила к концу.
Капитанский мостик корабля стал местом проведения собраний. Это вам не офис на Земле, здесь приходилось импровизировать: вместо столов и стульев — металлические ящики с приборами и провиантом, вместо шикарного вида на городские улицы — серые металлические стены.
— Начнём совещание, — сказал командир Бен Макман. — До отправки домой осталось два земных дня, нужно всё успеть подготовить.
— Не проблема, — ответил второй пилот Миклош Гросс. — Все системы я проверил, никаких поломок не обнаружено, сегодня вновь перепроверю.
— Я начну консервировать все собранные образцы, — доложил учёный Ли Чэнь. — Никаких сложностей, до вылета успею.
— Отлично! — ответил командир. — Чэнь, может нужно собрать больше данных?
— Данных достаточно. Планета пригодна к переселению людей. Я не вижу смысла пытаться искать что-то новое. Дальнейшим изучением планеты без проблем могут заняться колонисты.
— Мне кажется, мы что-то упускаем из виду, — вставил своё слово медик миссии Иван Золото, уставившись в планшет, листая длинные тексты, практически полностью состоящие из цифр.
— Что именно? — немного удивившись, отреагировал командир.
— Мы не нашли разумную жизнь, — подняв взгляд, ответил Иван.
— Мы нашли жизнь. На том этапе развития, на котором находится местная фауна, о существовании разумности не может идти речи, — начал закипать Ли Чэнь.
— Мне кажется, мы плохо искали. Мы изучили только два биома.
— Два биома, в которых сконцентрировано наибольшее количество жизненных форм. Джунгли и поля — это те места, где зародилось человечество. К исследованию водных биомов, вроде Большого океана, мы не приспособлены, у нас нет оборудования для этого. Так что мы сделали всё по максимуму. Здесь НЕТ разумной жизни.
— Я всё равно уверен, что она есть, но не конкретно в этом месте. И у меня есть несколько вопросов, относительно полученных данных.
— Задавай.
— Почему нам не встретилось животных, представителей мегафауны? Планета в полтора раза больше Земли, но в размерах животные соизмеримы со схожими земными видами.
— От размера планеты не зависит размер животного. Деревья здесь такие же, как на Земле, другая растительность имеет схожие размеры. Нужно рассчитывать величину животного относительно того, чем они питаются и где живут. В этом нет никаких несостыковок.
— Хорошо, пусть будет по-твоему. Тогда почему здесь нет гигантских стрекоз и сороконожек, которые жили на Земле?
— Они жили, когда уровень кислорода был около 30%. Насекомые развились в таких гигантов только из-за особенностей дыхательной системы. Здесь уровень кислорода почти такой же, как на Земле, 22%, что на 1% больше привычного. Поэтому нет никаких гигантских насекомых.
— Допустим, что это тоже верно. Но тогда объясни мне следующее: почему жизнь здесь так похожа на земную? Насекомые имеют шесть лапок и крылья, черви всякие — прям как привычные нам. Флоры тоже самое касается, все растения напоминают земные.
— Условия среды здесь схожи с земными: климат, температура воздуха, его состав. Плюс конвергенция — эволюционная адаптация к одинаковым условиям среды. На Земле этот закон распространялся на разные континенты, в космосе в рамках разных планет.
— Этого объяснения мне недостаточно. Здесь всё слишком напоминает Землю! Я бы даже сказал, её более безопасный вариант: без сверххищников, ядовитых растений и природных катаклизмов. Это странно, очень странно... Даже состав воздуха близок к земному.
— Может, это идеальная формула для существования жизни?
— Тогда, где разумная жизнь?
— Мы уже это обсудили.
— Нет! Что-то здесь не сходится.
— Иван, ты его не переспоришь, — вставил Миклош свои пять копеек, зная, что его никто сейчас не услышит.
— Всё слишком похоже на Землю! Даже слишком! — продолжил медик.
— Я уже объяснил! — Ли Чэнь повысил голос. — Всё здесь объясняется…
— Замолкли оба! — приказал командир. — Хотя бы один день вы можете не ссориться?
Оба виновато опустили головы. Второй пилот грустно выдохнул: подобные сцены начались ещё на Земле и повторялись ежедневно. Темы разные, а итог одинаковый: медик и учёный срывались на ругань, и только правила миссии и командир удерживали их от рукоприкладства.
— Иван, ты будешь настаивать на дополнительных исследованиях? — устало спросил Бен.
— Почему к его мнению надо прислушиваться?! Он медик, а не… — рассвирепел Чэнь, но ему не дали закончить фразу.
— Хватит! — командир был сыт по горло этой враждой. — Иван, изучи всё снова, сделай выводы. Позже вернёмся к этому вопросу.
***
Иван заперся в своей скромной обители — комнатке на корабле, выполняющей функцию медпункта.
Небольшая кушетка вдоль стены еле вмещала высокого медика. Очередная причина не брать его на борт? И стандартный размер скафандра ему маловат…
Он завалился на койку, не убирая планшета из рук, и в который раз перечитал все данные, полученные об этой планете.
Иван не мог успокоиться, и дело было вовсе не в упёртом, как баран, Ли Чэне. В картине мира медика планета Лейтен — райский сад. Никаких травм у членов экипажа, никаких болезней и отравлений — ему просто нечем было заняться на протяжении целого месяца. Это ненормально, чужая планета их встретила слишком дружелюбно.
Разве так бывает, что растения не выделяют яд, а насекомые не жалят? В эволюционной гонке нужно выживать, становиться сильнее, опаснее, а не быть святой мошкой с красивыми крылышками. Медик был готов после первого шага из корабля откачивать Ли Чэня, предполагая заранее, что никакие защитные меры: планетарный скафандр с системой фильтрации воздуха, влаго- и термозащитой, дополнительная броня, способная сохранить рёбра целыми даже после встречи с носорогом, не спасут от какого-нибудь хитрого вируса, нейротоксина или ловкого хищника, но реальность оказалась иной. Они могли спокойно прогуливаться по лугам, пугать местных бабочек, руками ловить таракашек и разного цвета букашек, словно они были на Земле в её лучшие годы.
***
Иван некоторое время работал на Титане — крупнейшем спутнике Сатурна. Отравления азотом, обморожения — всё это было ежедневной рутиной. К ним иногда добавлялись различные травмы и даже ожоги от очередного взрыва метана.
После службы на Титане, Ивана, как уже опытного медика, отправили на космическую станцию Травеллер, стоявшей в Солнечной системе в поясе астероидов на дрейфе. Станция была одновременно исследовательским центром и заводом по переработке полезных ископаемых.
Спокойные дни с ежедневной проверкой здоровья персонала лишь единожды омрачила трагедия со смертью девушки-космонавта, которая резкой болью отозвалась в душе. Именно сейчас, когда всё идеально, мозг намеренно искал плохое лишь с одной целью, доказать, что Иван живой.
***
День на Травеллере начался как обычно. Беглый осмотр экипажа — пара фраз о самочувствии, контроль давления и температуры. Через пару часов — обследование и подготовка космонавтов к выходу в открытый космос.
Нужно было починить штуку со сложным названием: не то антенну, не то датчик. Иван ничего в этом не смыслил, зато разбирался в том, как установить мониторинг для снятия жизненных показателей и соединить их с наручным терминалом сбора медицинских данных.
Быстро нашлись два добровольца-инженера: мужчина, имя которого забылось со временем, и девушка Зи. Оба были спокойны и не имели проблем со здоровьем, медик одобрил их выход.
Он наблюдал за ними из-за крохотного окошка бронированных дверей шлюза, вместе с ним двое из командования смотрели на мониторе видеотрансляцию с камер на шлемах скафандров и попутно общались с космонавтами по радиосвязи. В шлюзе четверо: двое на выход, двое страхуют.
Наконец, после проверки всех систем, люк открылся, и космонавты вышли в открытый космос.
Всё шло штатно. Инженеры пробрались вдоль наружной стены станции до цели. Кажется, они даже приступили к ремонту. Иван отвлёкся, размышляя, что сходить выпить кофе сейчас не такая уж плохая идея, которая явно не понравится начальству. Опять стоять несколько часов, наблюдая за происходящим, довольно скучно. Какой по счёту это был выход космонавтов? И ведь он обязан присутствовать на каждом.
Иван слышал переговоры. Делаем то, делаем это… Вдруг в эфир ворвался высокочастотный писк, сменившийся шумом статики, картинка с одного шлема пропала. Мгновение, трансляция разорвалась истеричным воплем одного из космонавтов: «Шлем разбит! Отрыв страховки!»
Медик метнулся взглядом к показателям здоровья. Мужчина с пульсом за двести и Зи с быстро понижающимся давлением.
«Я её не вижу!», — кричал космонавт. В шлюзе началась паника, экстренно включили лебёдки, тянущие страховочные тросы. Один вернулся, конец другой верёвки оказался разрезан до карабина. Ужас от случившегося распространился на всех, командование срочно подняло по тревоге всю станцию, надеясь выловить девушку.
Они долго не могли найти её, а когда внешние камеры наконец засекли, она была слишком далеко от станции.
Иван, застыв на месте, смотрел на жизненные показания и ничего не мог сделать. Давление 40/20, пульс ещё есть. Вскоре на экране показалось сообщение: «Потеря связи». Девушка жива, но спасти её было невозможно.
Несколько кораблей, дрейфующих в поясе астероидов, не смогли бы так быстро добраться до станции, никакого манипулятора длиной в несколько километров на станции не было.
Инженер вернулся на станцию. Медицинская помощь ему не потребовалась, кроме психологической: он только что потерял свою коллегу, не так давно смеющуюся над его шутками…
После осмотра вернувшегося, Иван самовольно направился в санчасть. Громкоговорители сообщали печальную новость, тихим эхом скорби раздававшуюся в узких коридорах. В интонации говорившего теплилась надежда, но медик знал, прошло слишком много времени, если девушка не погибла за полторы минуты, то жить ей оставалось не больше получаса. Время Зи уже истекло.
Каждый шаг отдавался душевной болью. «Я мог её спасти. Это не сложно с имеющимся оборудованием и медикаментами…». Иван хотел орать, но ком в горле, смешанный с какими-то нелепыми слёзами не то отчаяния, не то собственной беспомощности, не давал ему.
Придя в санчасть, он нашёл среди всех инструментов скальпель и полоснул по левой ладони — какая-то часть его разума решила отвлечься от душевной боли на физическую. Кровь начала капать, орошая металлический пол багровым. Он быстро перебинтовал руку, убрал скальпель в обеззараживатель. Потом он скажет начальству, что порезался, когда делал уборку, и ему поверят.
***
Через несколько часов всё командование станции и все свидетели трагедии собрались на совещание, начавшееся с минуты молчания. Иван сидел среди таких же мрачных людей со взглядом, устремлённым куда-то в пол. Он почти не слышал, о чём говорили, погрузившись в свои мысли, лишь уловил обрывки фраз: «космический мусор», «отрыв основной страховки», «дополнительная, возможно, была повреждена или отказала в момент закрепления карабина».
Наконец медику дали слово:
— На момент потери связи между мониторингом жизненных показателей и консолью сбора медицинских данных было около 5-7 километров. На этот момент она была ещё жива. При своевременной доставке её на станцию вероятность сохранить жизнь в процентах составляла около 90, — Иван говорил словно робот, сухой отчёт без тени эмоций.
— Вы хотите сказать, что она не погибла сразу? — голос прозвучал из динамиков с лёгкой задержкой, аудиосвязь с Землёй или с другой станции — такие мелочи сейчас не имели значения.
— Да. Исходя из показателей, произошла разгерметизация скафандра. Внутренний защитный шлем скорей всего пострадал не сильно, что позволило сохранить давление и температуру внутри.
После случившегося оставаться на станции Иван больше не хотел, и как только на Землю возвращалась часть экипажа, отправился с ними, расторгнув контракт. Его сильно подкосило, но несмотря на произошедшее, он стремился в космос. Записавшись в добровольцы на межпланетную миссию, он вскоре оказался в резерве — хотя, по-хорошему, его следовало бы сразу отстранить. Его психологическое состояние не позволяло работать даже на Луне, но он был медиком с хорошими знаниями психологии, знавшим все правильные ответы в любых тестах.
***
Иван отложил планшет в сторону, поднялся и пошёл осматривать свои сокровища — огромное количество баночек с лекарствами, ампулы, шприцы, бинты, пластыри и многое другое, что пряталось за дверцами шкафчиков.
В зеркальной створке отражалось его холодное лицо без тени эмоций. Он открыл её, нашёл скальпель. Покрутил инструмент в руках и глубоко задумался.
«Всё слишком похоже на Землю. Такого просто не может быть. Я, наверно, умер давно, — его мысли истерично бились, не находя выхода».
Иван посмотрел на левую ладонь, на которой красовался тонкий ровный шрам. Медик резко полоснул прямо по шраму, тонкой струйкой потекла кровь. Он ничего не почувствовал: ни боли, ни дискомфорта.
Ощущения ненормальные, точнее, их не было. Медик подумал: «Не сошёл ли я с ума?»
Он быстро перебинтовал руку, убрал скальпель в обеззараживатель и вновь кинулся на кушетку, но вскоре вскочил, поспешив на капитанский мостик.
***
— Здесь все? Мне нужно сказать!
Миклош, сидя за пультом управления, резко развернулся на кресле.
— Что случилось? — испуганно спросил он.
Сверху спустился Бен, смотря на часы:
— До вылета 37 часов. Проблемы?
Повисло молчание, командир жестом пригласил всех сесть за импровизированный стол. Вскоре подошёл учёный, всем своим видом показывая недовольство внеочередным собранием.
— Раз все собрались, то проведём совещание, — начал командир. — Кто-то хочет высказаться?
— Да, — начал второй пилот. — Эта… что у тебя с рукой? — он показал пальцем на забинтованную ладонь медика, которую он так тщательно пытался скрыть.
— Порезался.
— Надо осторожней! Так, что я хотел сказать? А… Эта планета самый настоящий рай!
— Да! — перебил Миклоша учёный. — А ты, Иван, хочешь его испортить своими подозрениями!
— Мои подозрения обоснованы.
— Чем? Против тебя сама наука.
— А против тебя… Сейчас узнаешь, — он встал и посмотрел куда-то наверх. — Мои подозрения обоснованы, — повторил Иван. — Здесь есть разумная жизнь. Мы не нашли её, потому что она нашла нас раньше.
***
Просыпаться после анабиоза длиною в пару десятков лет всегда мучительно. Веки тяжёлые, тело бросает то в озноб, то в жар, мышцы болят, как после длительной тренировки с подъёмом тяжестей.
Медик приоткрыл глаза, зрение попыталось сфокусироваться, спровоцировав острую боль. Передышка, нужно дать организму привыкнуть к тому, что им кто-то управляет. Вторая попытка, он широко открыл глаза, всматриваясь в яркое пятно света над собой.
Крышка анабиозной капсулы была открыта полностью — это ненормально. Произошла какая-то чрезвычайная ситуация, но в отсеке тишина: нет звука сирены, предупреждения о разгерметизации, метеоритных потоках или опасного состояния других членов экипажа, требующего срочной медицинской помощи.
Зрение вернулось в норму, Иван вытащил катетер из вены, скинул кислородную маску, отстегнул страховочный ремень, удерживающий его в капсуле, и готовился встретиться лицом с ближайшей из стен, машинально прикрыв голову руками, но он остался лежать в капсуле… Невесомости не было.
Паника резко охватила его: он не на Лайтере-15, корабль слишком мал и не имеет искусственной гравитации.
Где он?
Мрачное и просторное помещение со странными стенами, покрытыми сверкающим материалом, напоминающим кристаллы соли, совсем не походило на серую металлическую обстановку внутри родного корабля. Иван нашёл кнопку на наручном терминале, загорелось четыре зелёных квадрата — состояния всех членов экипажа было в норме, хотя его пульс пытался убежать далеко за её пределы.
Он вылез из капсулы — она была земная, но модифицирована: к капсуле в районе головы присоединён огромный металлический ящик со сверкающими каракулями, совершенно не похожими ни на один знакомый язык.
Рядом с ним в других капсулах приходили в сознание остальные члены экипажа. Короткая вспышка, Иван вспомнил всё, что только что случилось: как он разговаривал с Чэном и пытался убедить его в том, что он не прав.
Командир, сразу оценивший обстановку, дрожащим голосом собрал всех вокруг себя, приказав, предусмотрительно, спрятаться за последнюю в ряду капсулу.
В помещение зашла трёхметровая фигура в длинном облачении ярко-зелёного цвета, скрывающим под собой конечности, конечно, если они существовали. Верхняя точка — голова, точнее стеклянный шар, за которым нельзя было рассмотреть лицо или что там находилось. Понять, какой природы это существо, не представлялось возможным, оно могло быть чем угодно: представителем разумной жизни, созданным кем-то механизмом, коллективной галлюцинацией…
— Сидим тихо, — прошептал Бен, стараясь одной рукой как можно ниже к полу прижать норовящего выскочить любопытного Ли Чэня, а другой сжимая запястье колотящегося в страхе Миклоша. Иван спокойно сел рядом, смирившись, что его скоро может постигнуть смерть.
Высокая фигура стала приближаться к ним, она словно парила над землёй: никакого звука шагов или работающего мотора. И вдруг застыла на месте.
— Может, подойдём к… — не успел договорить учёный — его рот закрыла ладонь командира.
Время тянулось очень долго, Иван перевёл взгляд на наручный терминал. У всех пульс зашкаливал, но никаких намёков на гипоксию или отравление местным воздухом.
— Что делать? — в отчаянии прошептал командир. Медик скользнул взглядом с него на инопланетянина, которого видел лишь краем глаза. В голове промелькнула тысяча вариантов собственной смерти. В глазах Бена и Миклоша читались те же мысли, а Чэнь, кажется, обезумел в научном порыве, желая познакомиться с пришельцем.
Высокочастотный писк на секунду заложил уши. Фигура качнулась, в помещении стало резко холодно.
— Вы нас разгадали. Похвально! — на чистом русском сказал инопланетянин. — Нам было сложно вас запугать… запутать. Не бойтесь, мы вас не будем уничтожать.
Космонавты переглянулись, страх немного ушёл. Миклош узнал в речи фразу покойной бабушки, а Ли шёпотом похвалил инопланетян за знание китайского.
— Телепатия? — в полголоса озвучил мысли Иван.
— Радиочастоты, — шикнул в ответ учёный.
Все понимали это существо, но всем казалось, что оно говорит на их родном языке, на языке их мыслей. Это заметно всех успокоило.
— Что вам надо? — пришедший в себя командир Бен Макман показался из укрытия и грозно рявкнул в сторону неизвестного пришельца, удерживая за собой выскочившего любопытного учёного.
— Планета, к которой вы направлялись, давно мертва. Возможно, погибла, попав в пояс астероидов. Жизни на ней не было, даже простейшей. Или была… Мы обнаружили эту планету уже такой: без атмосферы, без жидкости. Для жизни она не пригодна.
— Мы должны убедиться в этом сами!
— Нет. Вам нужно вернуться обратно на Землю. Вы доказали, что ваш вид обладает высоким интеллектом. Вы первые, кто смог выйти из нашей ловушки. Надо сказать, вы поняли это весьма оригинальным способом. Никто из встретившихся нам видов не способен на причинение себе вреда, ведь это противоречит принципу эволюции. Мы не будем уничтожать вас. Ваш вид достоин жизни.
— Так вот почему Лейтен был так похож на Землю! — воскликнул Иван.
— Да. Мы могли использовать только ваши знания и воспоминания.
— Мы можем заключить мир с вами? Союз? Что-нибудь? — совсем осмелел командир.
— Нет. Вы вид исключительный, но ваша ступень эволюции недостаточна, чтобы общаться с нами на равных. Мы сохраним вам жизнь. Вы можете рассказать Земле о нас.
— Зачем вы… похитили нас?
— Зачем вы изучаете другие виды на родной планете? Зачем ищите жизнь в космосе? Зачем живёте?
— Ради науки! Ради знаний! — выпалил учёный.
Остальные косо на него посмотрели, не найдя, что сказать.
— Вы знаете ответы. Просто боитесь их… Вам нужно вернуться обратно на Землю.
Ли Чэнь хотел узнать, с кем они сейчас разговаривают: биологический ли это вид, сколько представителе других видов они успели поймать, но инопланетянин отказывался отвечать, снова и снова повторяя единственную фразу: «Вам нужно вернуться обратно на Землю».
Расспросы были бесполезны. Командир попросил Чэня умолкнуть, окинув взглядом подчинённых: высокий Иван Золото, надоедливый учёный Ли с хитрым взглядом и испуганный второй пилот Миклош Гросс, от чего-то выглядевший иначе — брюнет из симуляции стал пепельным блондином.
— Хорошо, — наконец заговорил Бен Макман. — Мы отправимся на Землю. Но как вы это себе представляете? Верните нам Лайтер и всё оборудование внутрь!
— Я рад вашей рассудительности. Отпустите свои тела в анабиозные капсулы, в следующий раз вы очнётесь на своём корабле. Я обещаю и гарантирую вам жизнь.
— Мы точно не попадём в вашу новую ловушку?
— Я дам вам реальность.
— Как мы сможем убедиться, что это реальность, а не симуляция?
— Мы сможем чувствовать боль, — вставил Иван, тут же залепив смачную оплеуху Ли Чэню. Учёный взвизгнул от неожиданности. — Давно хотел это сделать, — медик нервно рассмеялся, не получив от других членов экипажа укоризненных взглядов. Даже командир молчал, не смотря на свою собранность, он всё ещё пребывал в шоке.
Инопланетянин завибрировал:
— Именно так.
Они по очереди опускались в капсулы, Иван контролировал каждое погружение в сон — это его прямая обязанность. Он остался последним. Уже сидя в своей капсуле, рискнул задать последний вопрос.
— Вы создали мир без боли и страха. Это же рай, в котором вся Вселенная могла жить.
— Ваши концепции нам не вполне понятны. Ваш вид оказался намного сложнее… Вам нужно вернуться обратно на Землю.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге