Когда пламя пляшет на камнях

Глава 1

- Когда солнце опускается, мы вновь собираемся здесь. Пламя пляшет на камнях, вороны приветствуют нас, и мы снова поднимаем кружки за тех, кто здесь и за тех, кто навсегда остался с нами.

Белар приветствует вновь прибывших взмахом могучей руки. Толстая пена ползет по темному боку старой деревянной кружки, вырезанной из целого бревна. Терпкий пивной дух висит над опушкой дремучего леса почти ощутимым облаком, сплетается с уже привычным дымом костра. Скоро к нему примешивается щекочущий ноздри аромат жареного мяса.

Вороны оживляются, одобрительно смотрят на будущее угощение, поторапливая повара нетерпеливыми окриками.

Белар добродушно отвечает на незамысловатые и грубоватые шутки товарищей. Подбадривает молодых, уважительно кивает старшим. Не так много их осталось. Отец гостеприимен. Однажды и Белару доведется пересечь порог его чертогов. Однажды, но не сегодня. Он задумчиво ощупывает предплечье, где на покрасневшей коже темнеет новая татуировка.

Я искоса слежу за горцем. На его загорелых руках нет свободных мест, татуировки переползают на грудь. Распахнутый ворот видавшей виды кожаной жилетки открывает замысловатую вязь бинтийских слов и красивые лица тех, кто не уместился на руках.

- Те, кто ушел, навсегда остаются с нами, - он невольно касается груди и поднимает взгляд к раскрашенному розовыми полосами угасающего заката небу.

Бледные звезды застенчиво прячутся за раскидистыми ветвями дубов. Поросший лесом склон тянется до самых неприступных скал, взбираться по которым не рискуют и сами горцы.

Двое бинти выкатывают на поляну здоровенную бочку, повар приносит запеченный бычий окорок. Вороны возбужденно скачут, но горцы быстро их приструняют.

Не для вас это угощение.

Белар поднимается. Громадная кружка остается на опустевшем пне. Ворон любопытно заглядывает в нее, кося одним глазом, но не находит угощения и перепрыгивает на бревно, поближе к костру.

На мой немой вопрос Белар согласно кивает, без особых усилий взваливает бочку на плечо, подхватывает завернутый в холстину окорок и шагает под своды леса. Я беру банку с задремавшими светляками и иду следом.

Шум, смех, тепло костров и запах дыма и еды остаются за границей леса. Там же Белар оставляет свой добродушный вид. Его красивое, покрытое шрамами лицо будто каменеет, превращаясь в маску. Или это и есть настоящий Белар, оставивший чуждую личину на поляне, на потеху товарищам?

Мы идем по едва заметной тропе мимо вековых дубов. В темных кронах прячутся лесные духи, изредка выглядывают, чтобы принюхаться к чужакам и снова возвращаются в свои укрытия. Белар их не видит, но, наверняка, чувствует и едва заметно кивает. Мы идем дальше, сквозь пропахшую сыростью и пронизанную холодом чащу.

Деревья постепенно мельчают, сплетаются, и вот, мы уже идем по узкому коридору со стенами из переплетенных ветвей. Земля прорастает обомшелыми камнями, над головами темнеет плотный покров жестких листьев. Среди ветвей мелькают светляки, привлеченные «зовом» плененных товарищей.

- Не суетитесь, отпущу, как только вернемся.

Щелкаю ногтем по стеклу, чтобы успокоить возбужденных духов.

По губам Белара скользит едва заметная усмешка.

Мы продолжаем путь. Тропинка незаметно взъерошивается ступенями, а древесные стены сменяются каменными. Мы поднимаемся по извилистой лестнице, пока не упираемся в гладкую стену.

Белар бережно опускает бочку на камни, сверху кладет пропитанный соком сверток. Я вопросительно смотрю на горца, а он едва заметно кивнув, складывает фигуру отпирающего заклятия. С грубых пальцев срывается едва заметная искра, расплескивается по камню и смывает его на землю.

Белар снова подхватывает свою ношу и осторожно ступает на окруженную скалами площадку. Светляки здесь не нужны. Сами скалы источают бледный желтоватый свет. В дальней стене темнеет провал высокой пещеры, а перед входом на вырубленном из скалы троне сидит старик.

От одного вида громадной фигуры захватывает дух. Сияющая сединой голова возвышается на добрых пять метров над землей, старые шрамы и глубокие морщины покрывают суровое лицо, пряди серебряных волос опускаются на широкую, испещренную бинтийскими письменами грудь. Затейливая вязь оплетает могучие руки. Все тело невероятного старца покрыто тысячами имен.

- Приветствую, отец! – Белар опускается на одно колено и тут же поднимается, чтобы приблизиться на шаг. Дальше нельзя. Еще не пришло его время. – Прошу, прими наш дар.

Старец одобрительно взирает на подношение, но подниматься с трона не спешит.

Я наблюдаю со стороны, не решаясь войти в святилище. Их я не чувствую. Зато он замечает меня и приветствует едва заметным движением глаз.

- Сегодня еще двое братьев прибыли в мой чертог. – Глубокий голос, под стать величественному старцу, заполняет все пространство тайного святилища.

Белар невольно касается новой татуировки, склоняет голову.

- Прошу, отец, прими их. Они достойные воины.

Старец кивает, и тень едва заметной улыбки касается его сурово сжатых губ.

- Мой дом всегда открыт. Ведь все вы – мои дети.

Белар снова опускается на колено – теперь с благодарностью, и покидает святилище, не оглядываясь.

Я спешу следом за ним, но не могу удержаться, оборачиваюсь. Темная дымка поднимается от земли, застывает каменной преградой, но я успеваю поймать задумчивый взгляд темных глаз. Он смотрит не на меня. Он смотрит в спину своему сыну. Скоро они снова встретятся, уже по ту сторону темного провала.

Мы снова идем сквозь вековую дубраву. Теперь Белара не тяготит его ноша, но он идет тяжело, на обветренном лице сверкают капельки пота. Не каждому под силу выдержать разговор с богом.

Я, выполняя обещание, открываю банку. Светляки сияющей вереницей вырываются на волю, но улетать не спешат, тянутся следом.

Мы выходим из-под сводов дремучего леса. Я и прежний Белар. Каменной маски как не бывало. От костра сыпятся приветствия и шутки. Белар отвечает тем же. Поднимает услужливо наполненную кружку, усаживается на почетное место.

Люди и вороны воздают хвалу богам, вспоминают прошлые битвы и тех, кто навсегда остался с ними. Голоса звучат резко и несутся над темным полем наперегонки с ночным ветром. Песня возносятся к звездам, и снова опадает на землю туда, где на камнях пляшет пламя.