Когда город засыпает...

Знакомство

Для пациентов я «Доктор», для коллег — «Адель», а для друзей, которых, правда, немного, я просто «Ада». Вроде ничего необычного?

В моей дневной жизни тоже ничего из ряда вон выходящего нет. Мое утро начинается довольно рано для человека, засыпающего под утро, но для соблюдающих режим оно начинается нормально, в то самое время, когда город уже проснулся, но еще не взбодрился, когда люди, зевая, куда-то едут в автобусе или вагоне метро, смотря в телефоны, молодежь неохотно идет в школу или универ, а улицы дышат влагой ночного дождя. Мне нравится это время. Оно какое-то спокойное, что ли?

Моя дневная жизнь тоже может показаться совершенно обычной: я работаю обычным детским стоматологом в обычной частной поликлинике, в простом кабинете с простыми голубыми стенами, с простыми белоснежными улыбающимися зубками, с простым желтым потолком с простыми нежно-розовыми облачками. В поликлинике пахнет простым антисептиком, простой мятой и простым запахом простой стоматологии, который каждый помнит из детства. С пациентами тоже все довольно предсказуемо: дети по-обычному боятся, родители по-обычному переживают и вздрагивают от цен лечения обычного пульпита, администраторы и работники гардероба по-обычному улыбаются. Я тоже ничем не выделяюсь: как обычно надеваю белый халат и маску, собираю волосы в обычный пучок, проверяю, лежат ли обычные инструменты на своих обычных местах. Каждый день я повторяю по нескольку раз обычные для стоматолога фразы: «Не бойся, это совсем не больно», «Осталось совсем чуть-чуть», «Ты у меня сегодня самый смелый пациент». Мои фразы обычно успокаивают лучше любой валерьянки, ведь дети склонны верить не самим фразам, а тому, с какой интонацией они произнесены, а голос у меня очень мягкий.

Я не делаю ничего лишнего, не шепчу заклинаний, не смотрю на маленьких пациентов с безумным лицом — нет, я просто спокойно выполняю свою работу. Но бывают и такие дети, которые, несмотря ни на какие мои слова, всё равно до ужаса боятся, сидя у меня в кресле. Что ж, в таком случае я просто говорю:

— Тихо, всё будет хорошо.

Со стороны это самая обычная фраза, но это не совсем так. Всё происходит внезапно, почти незаметно, лишь крошечный сдвиг в воздухе, который обнаружить почти невозможно, но можно почувствовать. Тревога малыша растворяется, дыхание выравнивается. Родители называют это волшебством, и они абсолютно правы. Магия в её самом безопасном бытовом применении. Такая магия не запрещена. Комиссия почти не обращает на это внимания, ведь у них и без этого проблем по горло, более существенных проблем: нелегальные порталы, запретные артефакты с черного рынка, колдуны-экстремисты, очередные попытки вмешаться в законы мироздания. На фоне всего этого очередная девушка, использующая магию в мире людей, ни у кого не вызывает вопросов, ведь она не делает ничего плохого . Но если бы они узнали, чем я занимаюсь по ночам…

Примерно к обеду клиника превращается в маленький мир. Кто-то плачет из-за зубной боли, кто-то пугается при виде бормашинки, кто-то обвиняет сладости, плохую генетику, кто-то обсуждает новости, кто-то качается на игрушечной качалки в виде лошади. Всё обычно. Со стороны и моя жизнь кажется самой обычной. Иногда я сама почти верю в эту иллюзию. Почти, ведь глубоко в моём шкафчике, за упаковками перчаток, масок, салфеток, лежит небольшая фотография. Именно она не дает мне поверить в эту иллюзию. Фото за эти годы успело немного выцвести и помяться по краям. Я никогда не достаю её при свете дня, даже если никого рядом нет, даже если я уверенна, что за мной никто не наблюдает.

На снимке он смеётся, слегка наклоняет голову, а сзади за плечи обнимаю его я. Я прекрасно помню тот момент, помню наше счастье, его выражение лица в котором было больше жизни, чем обычно можно увидеть в лице человека. Фотография была сделана случайно несколько лет назад и в тот момент я ничего не подозревала.

Спустя неделю он погиб. Несчастный случай. По крайней мере так звучит официальная версия. Просто несчастный случай и всё. Ничего лишнего. Люди любят такие законченные формулировки. Они дают ощущение порядка, будто так должно было случиться, что нужно просто подождать и боль уйдет. Я тоже ждала, но боль не уходила.

Вечером я возвращаюсь домой. Моя квартира ничем не отличается от множества других: узкий коридор, кухня, на которой никто уже второй день не загрузит посудомойку, гостиная, в которой никто никак не разложит книги на полки, кружки на столе, стоящие там уже несколько дней и которые никто никак не отнесет на кухню. Самая обычная жизнь самой обычной девушки. Как минимум так кажется с первого взгляда. Никто не знает маленьких магических символов, вплетенных в стены дома, никто не чувствует присутствие тонких нитей, не дающих нежеланному невидимому взгляду магической комиссии проникнуть в дом. Никто, кроме меня, не знает, что такая защита стоит на каждом из домов в городе. Защитить так каждый дом было очень сложной работой. Я потратила месяцы, чтобы сделать это. Но иного выбора у меня не было, если я хочу сохранить в тайне то, о чем комиссии знать не нужно. А они хотят знать. Они знают, что в городе есть люди, владеющие магией, и их это не особо волнует, ведь, пока они не раскроют магию простому ничего не знающему народу, они ничего не нарушают. Комиссию интересует лишь одна жизнь в этом городе. И эта жизнь — я. Но пока они не знают моего имени и моего лица, я могу спать спокойно.

Мертвых воскрешать запрещено. Это не просто правило — это фундамент. Одна из аксиом магического мира. Это граница, которую нельзя пересекать ни при каких обстоятельствах. Смерть в магическом мире считается окончательной, такой же, какой её считают те, кто не знают о магии. Любые попытки вмешаться в это приравниваются к убийству. Но существуют легенды, что есть способ воскресить мертвого. Старые обрывки записей, намеки в старинных обрывках, упоминания о древних зельях, способных вернуть того, кто ушел навсегда из этого мира. Однако это не так просто. Рецепты утрачены, разные источники по-разному трактуют эту тему, кто-то говорит, что такого зелья нет, что это сказки для малышей. Но сама возможность существования данного зелья дает мне надежду, что я смогу вернуть его. Я знаю, что зелье существовало так же, как знаю, что вчера был вторник, а сегодня была среда. А это значит, что его можно найти. А это значит, что я его найду.

Моя ночь наступает, когда засыпает город, когда последние автобусы приходят на стоянку, когда шум машин под окнами достигает минимума, когда никто не бродит под окнами и когда в последних окнах домов гаснет свет. Ночной город сильно отличается от дневного, он более тихий, более спокойный и самое главное — в нем нет посторонних глаз. Я гашу электрический свет и зажигаю свечи. Это не романтика, магия плохо переносит холодный свет лампочек, им нужен живой свет, живое пламя живого огня. Мой стол также меняется. Ноутбук, канцелярские принадлежности и телефон заменяют колбы, травы, порошки, старинные магические книги, которые не должны были существовать и небольшой котелок. Здесь остаюсь только я и моя надежда. Иногда мне кажется, что эта самая надежда — самая опасная разновидность безумия: она накапливается долго, незаметно, ты сам не осознаешь, как она заполняет твой разум и никто не скажет, что это медицинский диагноз.

Я работаю тихо. Моя ночь имеет свой магический язык, состоящий из шороха страниц, слабого звона стекла и тихого треска фитиля свечи. Магия любит тишину, как и я. В тишине можно услышать то, что днем заглушает городской шум. Ночь — единственное время, когда я могу быть свободной, единственное время, когда позволяю своей надежде заполнять моё сердце. В это время Адель исчезает, остается просто Ада, простая ведьма, которую ищут, но не могут найти, которая пока не сдалась и не сдастся.

Я люблю себе говорить: «Когда заканчивается день, моя история только начинается».

Глава 1 Необычайно лёгкий рабочий день

Утром я проснулась от звона будильника, самого простого человеческого будильника из телефона. Звон был резким, настойчивым и каким-то слишком самоуверенным. Он не искал компромиссов, не оставлял выбора вставать или полежать еще, и, кажется, ему было совершенно всё равно, во сколько я легла спать. Я с трудом открыла глаза, протянула руку к прикроватной тумбочке, пытаясь нащупать телефон. С первой попытки не получилось, я просто задела край тумбочки. Лишь со второй попытки мне удалось убедить телефон замолчать до следующего утра. В комнате стоял типичный зимний полусвет, по которому было невозможно определить время, не взглянув на часы. За окном размывались силуэты домов, свет от фар проезжающих автомобилей и темно-голубое небо. Город медленно просыпался, а вместе с ним и я.

Я лежала на кровати, пытаясь собрать себя в привычную дневную версию. Даже если ты рано легла спать, часа в три ночи, даже если потушила все свечи, убрала все записки и остудила котелок, магия оставляет после себя какую-то усталость. Это не обычная усталость, как если просто смотреть телевизор допоздна, а какая-то более глубокая. Собрав силы, я заставила себя подняться.

«И почему магия не может останавливать время хотя бы на пару часиков в день? Хоть бы высыпалась нормально», — подумала я.

Холодный пол быстро вернул ощущение реальности. В ванной меня встретило зеркало с привычным уставшим лицом в нем.

— Доброе утро Ада, — пробормотала я.

В ответ лишь смотрело лицо с явными признаками недосыпа, с растрёпанными волосами и выражение лица человека, который явно живёт не по распиранию обычного мира.

На кухне меня ждал типичный утренний ритуал: вскипятить чайник, засунуть хлеб в тостер, нарезать сыр. Пока вода нагревалась, а хлеб подрумянивался, я уже по привычке прислонилась к холодному окну. За стеклом город потихоньку приходил в себя после ночи. Люди спешили по делам, машины стоят в пробках, какие-то старушки стоят у остановки, и никто не подозревает, что в одной из этих квартир живёт ведьма, которая днём лечит детям зубы, а ночью варит зелья. Эта мысль уже давно перестала казаться мне странной, всё-таки человек быстро ко всему привыкает, как пишется в одной из книг русской литературы. Я завтракала без спешки, ведь утро — это единственное время, когда можно позволить себе довольно много времени тишины, когда не нужно было рисовать улыбку перед больными, когда не нужно было играть роль «обычной девушки», когда можно просто сидеть, пить чай и смотреть в окно, где тихо шёл снег.

Утренние сборы проходили по обычному расписанию. Я стояла перед зеркалом в ванной, лениво расчёсывая волосы, которые в это утро вели себя так, словно у них была своя воля, по которой они хотели быть, как после удара молнии.

— Не, ну они издеваются, — пробормотала я, безуспешно пытаясь справиться с упрямой прядью, — и почему никто не придумал заклинание или зелье, чтобы волосы вели себя послушно?

Этот момент ощущался как-то странно, словно был плавным переходом из магической ночи в безмагический день. Ночью я занималась куда более сложными процессами, чем укладка волос, которые не стыдно будет показать миру, а день проходит практически без магии и тому подобное. Как раз в это время раздались цоканья маленьких коготков по полу.

— Доброе утро, Джек, — сказала я, не оборачиваясь.

Он появился в дверном проёме с таким достоинством, которое существам его размера не характерно. Маленький золотистый шпиц с чёрным носиком, тёмными глазами размером с клюкву, густой шерстью и выражением лица, в котором читалось небольшое осуждение человеческой неорганизованности. С виду он кажется обычной собакой, которую я, по официальной версии, нашла на улице, пожалела и приютила. История трогательная и почти не вызывает вопросов, кроме одного: «Как шпиц мог оказаться на улице, тем более щенком?». Ответ я давно выучила: «Как видишь, как-то может, может, его мама залетела неожиданно, а от щенков решили избавиться без лишних забот». После этого вопросы все отпадают. Хотя на деле его создала я. Не столько из прихоти или из-за эксперимента, сколько от одиночества, которое после смерти жениха заполнило всю мою жизнь. Когда я его создавала, я не думала, что этот уже не щенок настолько сильно привяжется ко мне, да и я к нему не меньше. Я слышала, что собаки радуются, когда хозяин возвращается с работы, особенно если принёс вкусняшку, но только когда Джек появился в моей жизни, я поняла, насколько они этому рады, даже если ты пришел с пустыми руками.

— Джек, будь добр, — сказала я, продолжая неравную борьбу с волосами, — принеси соню.

В ответ мой пёсель чуть наклонил голову вбок, что делал практически каждый раз, когда я о чём-то его просила, надеясь, что его милота заставит меня забыть обо всём, но, на его несчастье, у меня давно выработался иммунитет к подобным трюкам. Джек неторопливо развернулся и направился вглубь квартиры к потайному шкафчику, который находился в углу моей спальни. Место, которое гости, которых, правда, было немного, считали обычным небольшим складом, но кто-то называл его просто бардаком. Но там, в углу, за скучными коробками, старыми пледами и шваброй скрывалась самая интересная часть моей жизни: котелок, заготовки для зелий, стеклянные колбочки, различные травы и уже готовые зелья. Доступ к этому имели только я и Джек. Спустя минуту он вернулся, неся в зубах маленький флакончик. Двигался он быстро, относительно своего размера, но аккуратно, словно понимал ценность своей ноши.

— Спасибо, — улыбнулась я, принимая флакончик.

«Соня» — название, родившееся случайно, но очень крепко прижившееся. Это было простое зелье, убиравшее сонливость, мешки под глазами и прочие следы явного недосыпа лучше самых лучших масок, кремов и прочей людской косметики. Никакой сложной магии, запретной алхимии, а лишь самая простая бытовая магия, которая никем не запрещена, пока ты её не раскрываешь. Именно такая магия по-настоящему упрощает жизнь ведьмы. Кто знает, может та самая подруга, которая всегда выглядит свежо или ест и не толстеет, на самом деле ведьма?

Я сделала небольшой глоток. Вкус был привычно травянистый, слегка горьковатый. Спустя чуть больше, чем мгновение, сознание наконец пришло в себя, мир стал четче и ярче, а отражение в зеркале стало более пригодным для выхода в свет, следы бессонницы исчезли, словно этой ночью я крепко спала. Ампулу, наполненную ещё на две трети, я поставила в шкафчик в ванной, вынула оттуда пустую и попросила Джека отнести ее в тайник. Пока мой верный пёс выполнял мою просьбу, я наконец закончила битву с волосами, из которой вышла победителем. Когда Джек вернулся, он мило улегся на ковре с видом питомца, выполнявшего важнейшую миссию, но пролежал так недолго. Вскоре он убежал и вернулся с поводком в зубах.

— Может не надо? Там холодно, ты замерзнешь. Может я тебя просто на балкон выпушу, а свои дела ты в лоток сделаешь? — в шутку спросила я.

В ответ Джек сделал такое выражение мордашки, на которой отчетливо читалось: «Ты что? Сдурела? Я тебе кошка что-ли?».

Я могла сишь рассмеяться и сказать ему, чтоб подождал минут десять и нашел свою мини куртку. В это время я пошла переодеваться из домашней одежды в зимнюю. Тёплые трико, флисовая худи нашлись быстро, а вот зимний жилет я долго не могла найти.

— Джек, ты мою безрукавку не видел? — выкрикнула я из спальни.

В ответ раздались два протяжных лая, говорящие, что он не видел.

— Куда ж она делась? — спрашивала я себя, роясь в шкафу в коридоре, — Джек, точно не видел?

Мой питомец вновь ответил, что не видел. Наконец я нашла жилек, и, как обычно, он был на самом видном месте, на гладильной доске в углу спальни. Когда я вышла, Джек уже оделся и был готов выходить. Прогулка была недолгой, около десяти минут, пока он не сделал свои дела, после этого мы быстро вернулись домой, потому что на улице было холодно, к тому же дул сильный ветер, и желания оставаться на улице дольше нужного у нас не было.

— Ну всё, пока. Я побежала, — сказала я Джеку, когда завела его в квартиру.

В клинику я пришла чуть раньше начала смены. Это была привычка, выработавшаяся ещё в юности. В это время в поликлинике еще было безлюдно, лампы горели мягче обычного, из звуков была только музыкальная колонка в гардеробе, запах антисептика еще был очень слабым. Такое время кажется очень уютным, никаких очередей, вопросов: «Ну вы скоро?», суета, приходящая со страхом маленьких пациентов. Сегодняшнее расписание меня очень обрадовало, всего семь пациентов. Редко такое встретишь.

Я спокойно включила свет в кабинете, разложила инструменты, маски, перчатки, еще раз убедилась, что сегодня мало пациентов и еще раз обрадовалась.

— Представляешь, сегодня всего семь мелких, — сказала я Вере, когда она вошла в кабинет.

— Ничего себе, это за что нам такое?

Вера работает моей ассистенткой чуть больше года, она одна из немногих, кого я готова называть другом. Вера была невысокая, быстрая в движениях и разговоре, с каштановыми волосами, которые расстаются с резинкой только в душе. К работе она относится с редким для медика сочетанием спокойствия и иронии.

Первым был мальчик восьми лет с кариесом. Он зашел в кабинет с непривычной для детей его возраста уверенностью и решительностью. Невысокий, немного худощавый, в тонкой водолазке и с удивительным спокойствием лица.

— Здравствуй, — улыбчиво сказала я, — садись. Мама тут подождет или в коридоре?

— В коридоре, — ответила женщина, заглянувшая в кабинет.

мальчик кивнул и без лишних движений уселся в кресло.

— Не боишься? — спросила я из любопытства?

— Нет, — уверенно ответил он.

— А что так? Обычно дети в твоем возрасте очень боятся, когда садятся в это кресло.

— Бояться надо, когда не тебя медведь бежит, а тут бояться нечего.

Работать с этим пациентом было довольно легко. Он терпеливо сидел в кресле, слушал мои указания, почти не дергался и даже не пытался отстраниться от инструментов. В его спокойствии было что-то необычное, что я не привыкла видеть в маленьких пациентах. Такие дети редко бывают настолько спокойными. Вера хотела было помочь ему хорошо устроиться в кресле, но паренёк успел сделать это до того, как она к нему подошла, из-за чего единственное, что ей оставалось сделать, это надеть на него стоматологический фартук.

Мальчик вёл себя необычайно спокойно, особенно учитывая его возраст. Я работала почти в тишине, лишь изредка объясняя, что делаю, что происходило уже по привычке. Вера подавала инструменты и поражалась спокойствию парня не меньше меня. Когда всё закончилось, он спокойно поблагодарил меня и вышел. Я ещё несколько секунд смотрела в его сторону.

— Вот бы все дети были такими спокойными, — сказала Вера.

Я мысленно согласилась.

Вторым был одиннадцатилетний парень с молочным зубом, который нужно было выдернуть из-за кариеса. Как только он сел в кресло, я не глядя почувствовала его волнение. Вера тоже это заметила и тут же сменила тон, на котором умеют говорить только те, кто много работает с детьми.

— Это быстро, честно, — сказала она в надежде его успокоить.

Он кивнул, но его страх никуда не исчез. Тогда я наклонилась чуть ближе к нему и тихонько прошептала:

— Всё будет хорошо.

Никто и не заметил этого мимолётного магического импульса, проскочившего в воздухе. Признаюсь, я бы тоже не заметила бы его, если бы сама его не генерировала. В ту же секунду волнение мальчика прошло, пальцы перестали дрожать, а дыхание выровнялось.

— Всё никак не пойму, — сказала Вера, когда зуб был выдернут, а пацан вышел из кабинета. — Как ты так можешь успокаивать детей?

— Сама не знаю. Как-то само получается.

— Может уже признаешь, что ты ведьма?

— Да конечно, я столько лет храню тайну, а ты меня раскусила. Сейчас сюда приедет магическая комиссия и вычеркнет наше существование из истории, словно нас никогда не существовало, ведь простым смертным вроде тебя не положено знать о магии.

В ответ Вера лишь посмеялась. Я тоже усмехнулась, в основном от мысли, что я действительно ведьма и сейчас не соврала подруге.

Третьим пациентом на сегодня была девочка тринадцати лет, которая пришла на плановую проверку брекетов. Войдя с мамой, она не проявляла почти никаких эмоций, как и всегда. Её мама быстро поздоровалась с нами и вышла. Девочка села в кресло, я быстро всё проверила, Вера аккуратным, слишком аккуратным для врача почерком записала мои комментарии в медицинскую карту.

— Всё стабильно, как и всегда. Ты молодец, что следишь за ними, — сказала я девочке, когда все закончила.

В ответ она равнодушно пожала плечами и вышла из кабинета.

Четвертым был мальчик десяти лет, которого чересчур заботливая мама приводила в нашу клинику на проверку зубов чуть ли не каждый месяц.

— Наш постоянный клиент, — шепотом усмехнулась Вера.

Мама, как всегда, выглядела немного обеспокоенной, мальчик — уже привыкшим к её беспокойствам.

Осмотр ничего нового не вывел, зубы парня были, как всегда, абсолютно здоровы.

— Хотела бы я иметь такую заботливую мама в детстве, — сказала Вера, когда паренёк с матерью вышли из кабинета.

— Не соглашусь, — ответила я. — Такая забота очень быстро надоедает, особенно, если она сохраниться, когда ты повзрослеешь.

Пятым пришел очередной парень с кариесом. И почему к мы так редко встречаем девушек с кариесом?

Было видно, что он очень боялся, настолько, что даже Вера, привыкшая к детским страхам, старалась говорить очень осторожно. Но и это не помогало. Пришлось мне снова прибегнуть к магии, совсем немного, почти незаметно. Я видела, как страх уходит, а вместе с ним и напряжение. И снова этот взгляд моей ассистентки наполненный вопросами.

— Ты как-то по особенному действуешь на детей, — сказала она, когда прием закончился.

— Может опыт?

— У тебя его не меньше моего.

— Ну тогда не знаю.

Шестой по счету была девочка девяти лет, пришедшая на ежегодную проверку. Такие приемы самые спокойные в стоматологии, которые и приемом называются чисто формально. Это почти отдых.

— Всё отлично, как и всегда, — подвела я итог в конце приема.

Девочка поблагодарила нас и отправилась в коридор, зовя маму.

Последним на сегодня был мальчик двенадцати лет со скобками для исправления прикуса. Работа шла в привычном темпе: корректировки, рекомендации, назначение следующего приема.

Когда смена подошла к концу, кабинет снова погрузился в тишину.

— Необычно легкий день, — сказала Вера, убирая инструменты.

— Солидарна, — ответила я.

Мы тихо дождались окончания рабочего дня и отправились по домам.

Глава 3 Магия везде, даже если ты её не замечаешь

Я не спешила собираться, поэтому вышла из поликлиники чуть позже обычного. Февральский воздух лёгким холодом щекотал щеки. Я медленно направлялась в сторону дома и ни о чём не думала, когда заметила её. Новая вывеска, светлая, аккуратная, с лампочками с мягким освещением по бокам. В небольшом помещении, которое пустовало ещё две недели назад, открылась новая кофейня. Теплый свет в окнах, живые цветы на подоконнике, ряд круглых столиков у стены с какими-то картинами. Это было довольно привлекательно и заставило меня сменить маршрут в сторону этой вывески.

Дверной колокольчик поприветствовал меня звоном, а в нос ударил мягкий аромат кофе и карамели.

— Добрый вечер, — улыбнулась девушка за стойкой.

— Добрый, — ответила я, разглядывая витрину.

И почти сразу я увидела свой любимый десерт. Наполеон. И он был в моём любимом варианте. Обычно либо тесто встречается слишком пересушенным, либо крем слишком жирный и не успел как следует схватиться в холодильнике. Но как только я взглянула на этот кусок, я поняла: это тот самый идеальный вариант.

— Один Наполеон, — сказала я, почти не задумываясь.

— Конечно, — сказала девушка за стойкой.

Оплатив торт, я приняла аккуратный треугольный кусок на белой пластиковой квадратной тарелке. С одного взгляда было видно, что слои достаточно мягкие, но при этом не расползаются, крем был легким, без тяжести масла. И он был прохладным. Не ледяным, как мороженое, а именно прохладным. Я села у окна на высокий круглый стул без спинки, какой часто можно увидеть у барной стойки.

Первый укус говорит всё о блюде, и этот момент не стал исключением. Тесто оказалось идеальным, мягким, не крошащимся в пыль, но и не слишком влажным, крем тоже оказался на высшем уровне, нежный, лёгкий, без приторности. Идеально.«Как-то слишком идеально», — мелькнуло у меня в голове.

Второй укус развеял все сомнения.

«Ну конечно, как я сразу не поняла. Магия. Тут действительно что-то подкрутили в моменте готовки или перед подачей на витрину. Ну или везде разом. Кто-то из владельцев явно владеет этим ремеслом».

Такая магия не запрещена, её вообще не отслеживают. Бытовая магия очень редко доставляет проблемы, поэтому комиссия не обращает на неё внимания, в этом городе у них более важная задача. Если в городе появится ещё один маг или ведьма, это не повод для паники.

Я быстро подняла голову и осмотрела заведение. Ничего необычного я не увидела: обычная кофейня, обычные столики, обычные лампы в красивых абажурах, висящих над ними, обычная пара, пришедшая сюда, видимо, на свидание, а возможно, они просто лучшие друзья, каких я иногда встречала в жизни, которые вроде встречаются, но говорят, что это не так. В принципе, в кофейне не было ничего, что вызывало хоть какие-то подозрения, поэтому я просто продолжила наслаждаться магическим наполеоном. Закончив, я подошла к мусорке, выкинула использованную тарелку и вышла из заведения.

На улицах уже начинало темнеть. В окнах домов медленно, одна за другой, зажигались огоньки лампочек. Город постепенно переходил в ночной режим. Я шла домой с лёгким холодом на щеках и ладонях, поскольку умудрилась забыть свои любимые варежки.

«Интересно, а хозяин заведения или повар, работающий там и пекущий такие десерты, знают, что их магию способен заметить тот, кто знает про её существование? — задумалась я. — Хотя даже если и знают, им от этого ни горячо ни холодно».

Дверь закрылась за моей спиной, стоило только мне перешагнуть порог квартиры. Не успела я снять верхнюю одежду, как услышала стремительное цоканье когтей по полу.

— Ну нет… — пробормотала я.

Передо мной остановился Джек, держа в руках поводок. Причём это был не обычной поводок, а самый длинный, который говорил: «Гуляем основательно. Не будет короткого выхода во двор на пять минут. И без компромиссов».

— Я ж тебя утром выгуливала, — сказала я, пытаясь отвертеться от обратного выхода на улицу. — Мало что ли?

В ответ Джек бросил на меня такой взгляд, словно я задолжала ему что-то крупное. По лицу явно читалось, что он не отстанет, пока не обнюхает каждое дерево в городе.

— У меня вообще-то рабочий день был, — предприняла я новую попытку отмазаться. — Семь пациентов. К тому же у нас тут новый маг-кондитер появился. Я имею право на диван, телевизор, чашку чая, тишину и отдых.

Джек сделал глубокий вдох, подошел и положил поводок прям мне на ноги, я свою переднюю лупу на поводок.

— Ну что тебя так манит на эту улицу? Там холод, снег и крупные псы. Утащат тебя и загрызут.

В ответ мой питомец лишь сделал такую мордочку с кукольными глазками.

— Манипулятор чёртов. Знаешь же, что я не могу устоять, когда ты так делаешь. Эх… Ладно. Ты точно хочешь именно длинную прогулку.

Двойной удар хвоста по полу явно говорил, что да, я не ошиблась.

— Ладно, но если в тебе снова духи предков проснуться и ты снова до леса нас доведешь, я тебе это припомню.

Через несколько минут мы вышли в тамбур. Я аккуратно закрыла дверь плечом, потому что обе руки были занят поводком, чтобы Джек не вырвался никуда. Щелчок дверного замка говорил, что дверь закрылась. Стоя в лифте я повторила:

— Только попробуй мне тут вновь нас на край города увести.

Джек даже не посмотрел в мою сторону.

Как только мы вышли на улицу, он сразу же устремился вперёд, чуть не вырвав поводок из рук. Тем временем город окончательно перешёл в ночной режим: зажглись все фонари, воздух стал прохладнее, машин на дорогах стало заметно меньше. Мы шли вдоль нашего двора, где уже почти никого не было. Лишь один подросток качался на качелях, уткнувшись в телефон, и один мужчина выгуливал большого лабрадора. Джек на секунду повернул говору в сторону сородича, но тут же решил, что новых знакомств на сегодня не планирует.

— Ну всё, давай находи любое дерево и домой, — сказала я.

Джек лишь обернулся с гримасой «Нет» и пошел дальше. Мы пошли на соседнюю улицу, которая казалась более оживленной. Но это и не удивительно, она была больше, к тому же на ней был большой супермаркет, который каждый вечер собирает вокруг себя сотни людей и десятки машин. Из какого-то открытого окна раздавалась музыка. Город жил вечерней жизнью, не подозревая, что каждая квартира окутана тончайшими волшебными нитями, мешающими посторонним глазам залезать в них. Наконец, после двадцати минут ходьбы Джек остановился у большого дерева.

«Наконец-то!», — подумала я.

Он тщательно обнюхал дерево, и, пометив территорию, с чувством выполненного долга отправился дальше.

— Слушай, ты уже всё сделал, что тебе еще нужно?

В ответ Джек лишь помахал хвостом. Я решила не сопротивляться, поскольку смирилась, что сегодня уговорить моего питомца поскорее отправиться домой не получится. Мы свернули во двор старого дома. Здесь росли несколько огромных лип, а воздух, несмотря на то, что сейчас зима, пах сухими листьями. Джек вновь начал вести себя как обычная, а не магическая собака. Он обнюхал каждую скамейку во дворе, покружился вокруг урны, попытался нырнуть в сугроб, который уже превратился в ледяную горку, из-за чего пес просто уткнулся в лёд носом, что вызвало у меня сильную улыбку на лице.

— Давай договоримся, — сказала я, садясь на лавочку. — Если ты еще собираешься меня куда-то сегодня вести, то оставь это на завтра. Ну или после завтра. А лучше на восемнадцатое никогдабря.

Джек лишь кинул на меня осуждающий взгляд. Иногда мне кажется, что сделала бы я его говорящим, какими обычно бывают магические домашние питомцы, он на каждое моё предложение отвечал тем, что очень хорошо думает обо мне и всех моих предложениях. Может, и хорошо, что он не разговаривает по-человечески.

Джек внезапно направился к выходу из двора, так что мне пришлось встать с довольно удобной лавочки, какой я давно не встречала и направиться за ним. Мы вновь вышли на оживленную, освещенную улицу, где из ближайшей пекарни вкусно пахло ягодами. Мы спокойно шли, как Джек резко остановился, что я чуть не влетела в него. Он стоял насторожив уши и как-то подозрительно смотрел в даль. Внезапно я учуяла мельчайшую магическую ноту витавшую в воздухе. Это не были сильные выплески или грубые плетения, были лишь небольшие корректировки. Посмотрев в ту сторону, куда направлялся взгляд Джека, я увидела знакомую новую вывеску.

«Ого! Он может чуять след магии? Или это просто совпадение?»

— Джек, гавкни один раз, если ты пришел сюда случайно, и два раза, если намеренно, — тихо сказала я.

Гав-гав!

"Значит можешь. Не знала. И поему ты раньше не показывал?"

- Ну на сегодня достаточно разведки, - сказала я.

И на мое удивление Джек согласился и развернулся в сторону дома. Мы шли без спешки, попутно останавливаясь у каждого второго дерева. Где-то вдалеке проехал почти пустой автобус, почти в каждом окне каждого дома уже горел свет, город становился тише. Вдруг, подходя к подъезду, я поймала себя на том, что широко улыбаюсь.

Глава 4 Очередная попытка

Я закрыла за собой дверь, повесила ключ на крючок, сняла верхнюю одежду. На секунду я задумалась, проверяя, все ли в порядке, что уже давно стало привычкой. Я чувствовала, как защитное заклятие тончайшими нитями пронизывала стены квартиры. Никто не пройдет незаметно, никто лишний не заглянет внутрь.

Под моими ногами радостно крутился Джек, словно говоря, что прогулка удалась.

— Мы дома, — сказала я не столько для пса, сколько для себя.

Я пошла в комнату и переоделась, потом зашла на кухню, поставила чайник, но не спешила включать.

Сперва меня джут дела поважнее.

Комната встретила меня привычным бардаком, который я называла творческим беспорядком: коробки от обуви, вещи, навешенные на стул, три кружки, стоявшие на компьютерном столе. Но это была лишь маскировка. За ними пряталось то, что не стоит видеть лишним глазам.

Свечи зажглись, мягко освещая комнату, мешочки с травами, колбы, порошки, книги, записки из старых книг.

— Следи, чтоб ничего не загорелось, — сказала я Джеку, ставя очередную свечу в подсвечник.

Он лишь фыркнул и улёгся у стены, положив голову под лапы.

Я раскрыла тетрадь: старинный, чужой, резкий почерк сразу бросался в глаза. Я провела рукой по строке. Границы не нарушаются.

— А как тогда они разрушаются? — выдохнула я.

Ответа, естественно, не последовало. Я закрыла тетрадь.

— Хватит думать, Ада, пора действовать.

Котелок занял свое привычное место по центру стола на металлической подставке. Я провела рукой по его краям, проверяя, нет ли остаточных реакций, ведь даже мельчайшее их присутствие может исказить результат. Ничего не было.

Я щёлкнула пальцами, и под котелком вспыхнул огонь. Когда жидкость немного нагрелась, я добавила в неё сухие листья. Вода чуть дрогнула и немного потемнела. Второй компонент — порошок сульфита, подверженный магическим изменениям. Я добавила щепотку, наблюдая, как он растворяется. Цвет вновь изменился. Третий, четвертый, пятый. Каждый вносил что-то своё, даже если визуально ничего не изменилось. Каждый свой шаг я аккуратно, без спешки записывала. Запах раствора тоже менялся с травяного на ягодный и обратно. Я наклонилась и уловила слабое, но знакомое ощущение, когда магия начинает собираться в нужную форму.

— Спокойно, — сказала я себе.

Я добавила каплю муравьиной кислоты, так же, как и сульфит, обработанной магией. Жидкость дрогнула.

— Хорошо, пока всё идет лучше, чем было.

Я записала изменения, сверяясь с источниками и предыдущими попытками. Посмотрела на магический индикатор: границы не нарушаются, но обходятся.

— Да их и не надо обходить. Это сделать просто невозможно. Их надо просто сломать. Просто пройти напролом.

Я достала последний ингредиент. Самый спорный, самый неоднозначный. Даже в записях он упоминался лишь однажды, словно сам автор не был уверен в правильности его использования.

— Если это не сработает, всё пойдёт насмарку. Я слишком близко, чтобы сейчас всё сошло на нет… Выбора нет.

Я добавила одну каплю. Секунда. Вторая. Жидкость резко начала темнеть. Слишком резко.

— Нет, — прокричала я, выключая огонь под котелком, но было поздно, жидкость стала полностью черной. — Ну чтоб тебя.

Я закрыла лицо руками и медленно выдохнула.

— Я была так близка…

Тишина в комнате стала угнетающей, даже свечи словно горели тише.

Я открыла блокнот и записала: «Вновь провал. Но это уже не ошибка с нуля. Обидно, что сорвалась в самом конце, но каждый раз я совершенствуюсь, каждую ночь я медленно приближаюсь к успеху».

Я аккуратно перелила смесь в колбу и поставила её к остальным.

— Их уже целая коллекция. А сколько попыток полностью провалились и я их не сохраняла. Ну на ошибках учатся. Каджая попытка — мой шаг к успеху. И пока действует защита, меня никто не остановит.

Я встала и вновь открыла тетрадь.

— Всё это время я пыталась контролировать, — вдруг поняла я, — но смерть — это не то, что способна контролировать простая ведьма. Даже самый могучий маг навряд ли способен её контролировать. Это не зелье в обычном смысле. Это даже не заклинание в обычном смысле. Это целый ритуал, это переход. А мне нужно указать направление. С каждой ночью я всё ближе. И чем дальше я захожу, тем меньше путей отступления. Но мне и отступать некуда.

Я ещё несколько секунд стояла над котелком, глядя в остывающую смесь. Поверхность уже не дрожала, лишь изредка по ней пробегали слабые волны — побочный эффект неудачного зелья.

— Остынь, — тихо сказала я.

После таких вечеров нужно время, чтобы снова стать обычной. Я начала с малого: наложив на свежую колбу защиту, чтобы ничего не испарилось и не вступало в контакты с кем не нужно, вместе с остальными убрала её на место. Каждая колба была подписана: дата, состав, результат, чаще всего «полный провал», и пометка. Травы и порошки убрать труда не составило. Мешочки мягко шуршали, когда возвращались на своё место. Почему-то этот звук меня очень успокаивает. Стол я убрала почти машинально, просто провела ладонью над ним, и остаточные следы магии исчезали без следа. Это было одно из самых маленьких, незначительных, но удобных бытовых заклинаний. Свечи я по какой-то причине почти никогда не гасила сразу. Выходя из комнаты, я оглянулась: котелок остывал, пока от него поднимался едва заметный пар, остальное всё было убрано.

На кухне я не глядя попала по выключателю. Свет был слишком ярким, так что почти сразу я его приглушила. Чайник так и стоял там, где я его поставила. Я нажала на кнопку. Он тихо зашумел, постепенно повышая силу. После магической ночи он всегда казался слишком простым. Я достала любимую кружку со снеговиком и небольшим сколом, который я не помню откуда взялся. Я бросила взгляд на часы: половина третьего ночи. Для меня почти рано.

Чайник щёлкнул и выключился. Я налила кипяток в кружку, заварила чай и потянулась к маленькой баночке, стоящей отдельно. Стеклянная банка, наполовину заполненная нежно-голубым порошком, была подписана «порошок для сна». Дает мягкое расслабление и спокойное погружение в сон без лишних вопросов и лишней тяжести. Я добавила пол чайной ложки и спокойно размешала. Я вдохнула нежный аромат голубики, исходивший из-за порошка, взяла кружку и подошла к окну. За стеклом город спал. Лишь изредка по улице проезжали одинокие машины, оставляя на стене белые полосы света от фар. Где-то вдалеке единожды гавкнула какая-то собака. Джек аккуратно устроился под батареей. Там всегда было тепло, и он давно выбрал это место в качестве своего основного ночного убежища. Какое-то время он наблюдал за мной, иногда касался моей ноги, но спустя пару минут успокоился. Я посмотрела вниз. Заснул.

— Вот кому не нужны никакие зелья, — тихо усмехнулась я.

Я пила чай медленно, не торопясь. После таких вечеров вообще спешить не следует. Нужно дать себе время вернуться к мыслям, к телу, к обычной жизни. Но мысли всё равно возвращались к котелку, к тетрадкам, к той строчке «обходятся».

— Сегодня я была ближе, чем обычно, — говорила я себе, — этого нельзя отрицать. Но цена ошибки становится выше.

Я посмотрела в темное окно. Отражение смотрело в ответ, уставшее, но живое, с живой надеждой. Допив чай, я чувствовала, как по телу растекается тепло, усталость постепенно уходит. Сон ещё не пришел, но был рядом. Я присела погладить Джека, поставила кружку в раковину и пошла спать.

Сон пришел быстро, без резких провалов или подобного. Пришел, мягко стирая границу между сном и небытием.

Я лежала на мягком покрывале. Ткань подо мной была шероховатой, нагретой солнцем. Я провела рукой в сторону и почувствовала, как трава мягко щекочет запястье. Недалеко пели птицы, перебивая друг друга, сливаясь в большой хор. Я открыла глаза. Небо было голубым, безоблачным, каким-то спокойным, что ли. Я повернула голову; он был рядом, лежал на боку, опираясь на локоть, и смотрел на меня с той самой улыбкой, которую я не забуду никогда.

— Ты опять заснула?

— Вовсе нет. Просто медленно моргаю, — я присела.

— Полчаса на моргание как-то много, — усмехнулся он, опуская на мою голову венок.

— Спасибо, очень мило.

Я сняла венок. Одуванчики. Мягкие, желтый, впитавшие солнечные лучи. От них словно пахло летом. Я надела его обратно.

— Так лучше?

— Лучше.

Мы лежали в тишине, просто наслаждаясь временем вместе.

— Сейчас опять уснешь, — сказал он.

— Не дождешься. — отвечала я.

Я старалась не заснуть и ни о чем не думать, понимая, что так всё потеряю.

— Мне кажется тебе пора, — прервал он тишину.

— Но я не хочу.

— Тебе надо.

— Нет, пожалуйста.

— Ада, так будет лучше.

— Пожалуйста, я не хочу расставаться с этим моментом.

— Но когда-то он закончится.

— Только не сейчас.

— Зачем оттягивать неизбежное. Так неправильно.

— Но мне всё равно.

— Тебе нужно проснуться. Нельзя всю жизнь проводить во сне, пытаясь догнать прошлое. Нужно жить и наслаждаться жизнью. Это бесценный дар, который даруется лишь однажды и далеко не всем. Нужно ценить то время, что тебе дали, даже если его осталось мало, ведь не всем выпала такая возможность — жить.

— Но зачем мне такая жизнь.

— Такая? Незачем. Внешняя жизнь имеет значение, здешняя — нет. Учись жить, а не ворошить прошлое, каким бы счастливым оно ни было и каким бы неизведанным ни было будущее.

— Я не знаю, что сказать.

— И не стоит. Уже поздно что-то говорить. Забудь это и живи дальше. Подумай, сколько всего ты упускаешь в попытках догнать прошлое. Чем дольше ты пытаешься, тем дальше прошлое и тем тяжелее его догнать. Остановись, пока не поздно.

— Не заставляй меня.

— У меня нет выбора. Это ради твоей же безопасности.

В тот миг я почувствовала, как из-под ног начала уходить земля. Спустя миг я проснулась. На часах было полпятого утра. За окном ещё было темно. Я не понимала, это было послание от него или просто бредни моего подсознания.

Глава 5 Утро с лимонным кипятком

Желание спать пропало вместе с венком из ромашек у меня на голове. Я лежала на кровати, уставившись в потолок и пытавшись удержать ощущение, что я всё ещё во сне, хотя бы его образ. Но оставались одни обрывки. Я медленно выдохнула и повернулась на бок. Комната была почти полностью темной, лишь свет от уличных фонарей пробивался сквозь щель в шторах. Тишина стояла почти полная, слышно было лишь как на кухне тихо сопит Джек.

— Везёт ему, — тихо пробормотала я.

Сон больше не возвращался, даже ощущение улетучилось. Я пролежала ещё минуту. Две. Пять. Бесполезно. Я резко села.

— Если сон не возвращается, значит не спим.

Пол был немного прохладным. Я на секунду задержалась, собирая мысли, и встала. На часах по-прежнему было полпятого. Самое неудобное время, когда и спать обратно не ляжешь, потому что вставать довольно скоро, и не встанешь, потому что до подъёма ещё есть немало времени.

Я пошла на кухню, не включая свет, чтобы не разбудить Джека, поставила чайник, но тут же отдернула палец от кнопки.

— Чай здесь не поможет.

Я оперлась о стол и просто стояла, глядя в темноту окна. В голове ещё прокручивались слова из сна. Они не были похожи на плод моей фантазии. Они были чёткие. Слишком чёткие для простого плода воображения или подсознания.

— Это просто сон. Просто сон, — проговаривала я себе. — Это просто совесть не хочет, чтобы я нарушала одно из важнейших, если не важнейшее, правило магического мира. Но я нарушу, и она мне не помешает.

Я пошла обратно в комнату, но проходя мимо шкафа остановилась. Я смотрела на дверцу, пока мысли кружились в голове.

Может попробовать? Просто проверить?

Я мгновенно открыла шкаф и из дальних углов достала таинственную коробку с таинственным содержимым. Поставила ее на стол, достала порошки, травы, колбы и прочее. Обновила воду в котелке и, щелкнув пальцами, зажгла и огонь под котелком, и только что расставленные свечи. Я долго сомневалась: сон ещё не отступил до конца, да и в такое время я никогда не работала. Это идеальное время, чтобы ошибиться. Или может я себя накручиваю? Я отошла от стола, заставляя себя не смотреть на котелок, травы, книги, тетрадки. Заставляя себя ничего не открывать, не проверять. Не сейчас. Вторым щелчком я потушила огонь, быстро сложила всё в коробку, убрала в шкаф и резко захлопнула дверцу. Слишком резко. Словно оставила внутри шкафа часть себя.

На кухне всё было как обычно. Я всё таки включила чайник и, пока вода разогревалась, приоткрыла форточку. Темнота города уже не казалась такой тёмной. Хотя солнца ещё не было, но уже появлялись машины на дорогах. Я просто стояла и смотрела. Без мыслей, без планов.

Попасться в руки комиссии для меня равносильно смерти, и я это прекрасно понимала. Даже моя защита не может дать стопроцентную гарантию, что всё пройдет незамеченным. Если я так долго работала по ночам и не попалась, значит, я делаю всё скрытно, и комиссия этого не видит. Любое действие вне ночи, вне того промежутка, когда я работаю, может оставить след. Я сама не знаю какой, но даже мельчайшего намека на то, что в моей квартире творится что-то неладное, может быть достаточно для комиссии, чтобы накрыть меня. Тогда все мои надежды его вернуть обратятся в пыль. А я не могу этого допустить.

Внезапно я почувствовала на ноге что-то мокрое. Это был Джек, который принялся старательно вылизывать мне пятки, что было у него в привычке с самого его появления в этом мире. Цель всего этого я, наверно, никогда не смогу понять. Но в принципе я не особо возражаю, всё-таки щекотки я не боюсь.

За окном мало-помалу начало светать как раз в тот момент, когда ко мне начало приходить чувство сонливости.

— Джек, — сказала я, направляясь в ванную, — принеси соню.

Когда послушный песик исполнил желание хозяйки, я вспомнила, что соня уже стоит в шкафчике ещё со вчерашнего утра.

— Извини, не надо. Неси обратно, — сказала я Джеку.

В ответ раздалось недовольное фырканье и цоканье собачьих когтей по полу. Когда они утихли, что означало, что Джек начал вновь разгребать вещи, чтобы убрать бутылочку с зельем. В это время я достала из шкафчика уже частично выпитый пузырек. Сделав пару небольших глотков, я почувствовала ту самую легкость. Когда Джек вернулся со свободной пастью, из зеркала на меня смотрела уже не уставшее от сильного недосыпа лицо, а вполне красивая молодая девушка, по которой с первого взгляда и не скажешь, что она не спит по ночам. Почистив зубы, я вышла из ванной и направилась на кухню, где наконец включила чайник. Обычно я люблю заваривать чай, но в этот раз решила просто в кипяток выдавить пару капель лимонного сока. Делаю я так нечасто, но это всегда приносит то чувство, которое сложно описать.

И просидела я с этой кружкой, в которую решила добавить побольше лимона, ибо люблю всё кислое, до того времени, в которое обычно начинаю собираться на работу. Джек, который в это время чаще всего берет поводок в зубы и встает у двери, вновь заснул под батареей. Я же просто сидела на подоконнике, держа в руках кружку. За окном город уже полностью проснулся: на дорогах вновь выстроились пробки машин, на остановках стали толпиться люди, ночные фонари уже практически все погасли.

«Наверно, и мне пора собираться. А всё же в этом есть что-то».

Одевшись потеплее, поскольку на улице передавали похолодание, и собрав вещи, я вышла из квартиры.

***

Пожалуйста, услышь меня!!! Вернись!!! Я тебя очень прошу!!! Вернись!!!

Артёму уже довольно долго не дают покоя странные сны, который приходят к нему несколько раз в месяц. Каждый сон похож на предыдущий. Во сне он видит молодую незнакомую женщину, которая обливаясь слезами зовет его к себе. Артем начинает идти к ней, но каждый раз невидимая сила не дает ему сделать шаг.

«Почему она сама не подойдет, если так хочет чтобы я был рядом?» — каждый раз задавал себе вопрос Артем, после чего кричал женщине:

— Я не могу сдвинуться. Подойти ты ко мне.

Но каждый раз женщина его не слышит и просто продолжает молить его, чтобы он вернулся к ней.

После этого Артём каждый раз ощущает сильный, но безболезненный толчок в грудь и падает на свою кровать, где и просыпается.

— Мам, — сказал Артем по дороге в детский сад, — та тётя снова приходила.

— Мальчик мой, — спокойно сказала мать, садясь на корточки, — я уже много раз объясняла, что это просто сон. Понимаешь? Нормальные тети не будут звать к себе незнакомого ребёнка. И повторю, если такое случится не во сне и тебя будет звать к себе незнакомая тётя или незнакомый дядя или подходить к тебе, зови меня, понял?

— Понял, — ответил Артём.

Но не смотря на свой очень юный возраст, мальчик прекрасно понимал, что это не простой сон. Он знал, что эта тётя рано или поздно появится в его жизни в реальности. Возможно, это будет новая воспитательница в детском саду, или врач стоматолог, к которой они вскоре пойдут. Он этого не знал и знать не хотел. Хоть ему и было всего пять лет, он уже понимал, что просто так его эта тётя не оставит. Единственное, что он не понимал — что ей от него нужно, что она хочет получить и почему умоляет его вернуться, хотя он никуда не уходил.

Когда мама ушла, оставив его в садике, он, как это обычно и происходит, напрочь забыл про ту странную тётю.

— Ахт, — позвал Артема друг Саша, — сюда иди!

Вообще Саша хотел крикнуть «Арт», но скартавил, потому что не произносит букву Р.

— Привет, Саш. Это что?

На полу были раскиданы игрушечные солдатики, перемешанные с динозаврами.

— Это машина в’енени.

— Саш, а где машина?

— Вот, — Саша указал на кузов, отломанный от игрушечного самосвала. Стоит сказать, что отломался он сам и Саша тут ни при чём.

— И что тут произошло?

— Люди из будущего на машине в’емени попали к динозаврам и начался бой. Как видишь победила дружба.

«Дружбой тут и не пахнет», — пронеслась мысль у воспитательницы, наблюдавшей за всей этой сценой.

— Ахт, давай заново. Я за людей, ты за динозавхов.

— Давай.

Парни собрали солдатиков, положили их в кузов, потом собрали в кучу динозавров.

— Люди, сдавайтесь! — крикнул Артём и кинул динозавра в сторону кузова.

— Никогда! — крикнул Саша, вываливая солдатиков из «машины в’емени».

И началось сражение людей с динозаврами не на жизнь, а на смерть. И продолжалась она целых три минуты, пока в живых не осталось никого.

***

Весь день прошел для Артёма прошел, как обычно незаметно. Когда за ним пришла бабушка, он удивился, ведь его ни о чем не предупреждали. Бабушка сказала, что в эти выходные он будет у неё, так как и мамы с папой появились дела. Артём в принципе не возражал, ведь любил проводить выходные у бабушки, ведь именно в её квартире его не посещала та неизвестная женщина.

###

14 февраля

Запись номер 1

Дневник Дэниэла Линского

Не знаю, говорить ей или нет?

Я же знаю её тайну, её страшный секрет.

И по-хорошему, я должен был давно сказать начальству, что так называемая ночная ведьма уже давно найдена. Что я давно нашел её и не раз пересекался с ней на улице.

Но я не могу это сделать. Конечно, я получу повышение на работе, но что мне это даст? Ведьму арестуют, но она ведь не исправится, не отречется от своей идеи, не престанет пробовать. Эта идея слишком глубоко засела в её душе и никакое наказание, никакие разговоры с психиатром не смогут заставить её передумать.

Она думает, что её никто не видит, но она ошибается. Она думает, что у неё получится, но это не так. Она думает, что сможет спрятаться, но она не сможет. Она думает, что это возможно, но это невозможно.

Но и просто молчать я не могу. Если район в котором она живет перестану патрулировать я, её раскроют и тогда не только она престанет перед судом, но и я, как соучастник.

Получается, единственное, что мне остается, — попробовать натолкнуть её на то, чтобы она сама отреклась от своих идей. Но времени у меня мало. Каждые 3 месяца духи, так называют тех, кто патрулирует город в поиске нарушителей, в частности ночной ведьмы. И 2 из трех месяцев у меня прошли. Получается, у меня остался всего месяц, чтобы её переубедить и не попасть под суд. Но как заставить человека разлюбить и забыть того, кого он, ну, в моём случае она, любит уже много лет и не планирует переставать. Я уже наблюдал за ней, когда она заходила в моё кафе. Я увидел, что её глаза горят надеждой и уверенностью. Она надеется это сделать и уверенна, что никто не узнает. Но она ошибается. В обоих пунктах.