Кофе с туманом

Глава 1

– А знаешь… Кажется, я понимаю, почему ты стал таким, – сказала Ольга, садясь на лимонно-жёлтый камень и приглашающе хлопая по его поверхности рядом с собой. – Садись, посмотри. Отсюда прекрасный вид.

– Каким – таким? ­– уточнил Доррен, осторожно усаживаясь на край каменной плиты. – И что особенного в этом виде? – он кивком указал вниз, туда, где по расцвеченной всеми оттенками жёлтого и коричневого, лишённой растительности земле вилась хрустальная змейка реки.

– Вот именно, – вздохнула Ольга. – Это я и имею в виду. Ты же понимаешь, почему я так сопротивлялась, когда ты… вербовал меня в Оружейники. Мне казалось, что ты лишён эмоций. Ну, то есть… совсем лишён. Не можешь ни огорчаться, ни сочувствовать, ни радоваться. Мне совершенно не хотелось становиться такой же. А на самом деле… Ты просто слишком давно живёшь в этом нематериальном мире и совсем отвык от мелких радостей человеческого бытия. Вот и стало казаться, что ты… будто неживой. И живым от тебя ничего хорошего ждать не приходится.

– Каких ещё радостей? – в голосе Доррена послышались уже хорошо знакомые Ольге высокомерные интонации, и она, не удержавшись, хихикнула.

– Да просто… Ну вот, например. Много ли нужно человеку, который проснулся утром в слегка потрёпанном состоянии? Не выспался – ну, предположим, мысли беспокойные спать не давали. Или что-то ещё… А вот затопишь печку, сваришь кофе… Как запахнет в доме свежезаваренным кофе – сразу весь сон как рукой снимает. А выйдешь с кружкой на крыльцо, глянешь вниз, – она поднялась на ноги и раскинула руки в стороны, будто собираясь сорваться в планирующий полёт над долиной, – а там туман переливается по дну ущелья, и пахнет полынью и влажными камнями… Внизу река бормочет тихонько, и где-то ещё птички поют. И солнце всходит. И сидишь ты на камне, и пьёшь кофе, закусывая туманом и первыми солнечными лучами. И сразу жизнь становится светлее, а мысли – легче.

Доррен помолчал, глядя вниз, словно пытаясь разглядеть в написанной в золотистых тонах, прекрасной, но безжизненной картине рассветный туман, седые от росы деревья и разминающих крылья птиц.

– Не понимаю, – наконец неохотно признался он. – Скорее всего, ты права. Я просто уже забыл, каково это – быть живым.

– А я вижу в этом серьёзную проблему, – Ольга снова уселась на камень вполоборота к Доррену. – Это же неотъемлемая часть любой человеческой жизни! Мы все состоим из таких мелочей – поводов для мимолётной радости или досады, или лёгкой грусти… Всё кругом «включает» те или иные эмоции. А тебе это непонятно. Для тебя это – как текст на незнакомом языке. Как ты можешь следить за функционированием людей, если не понимаешь, что они из себя представляют? Как ты, в конце концов, сможешь определить, когда с материальным воплощением модели что-то не в порядке? Вспомни Карста и его эмоциональный перекос. Если бы ты знал, что он болен и функционирует неправильно, разве ты позволил бы ему творить… то, что он творил?

– И что ты предлагаешь? – в голосе золотистого фантома сквозила совершенно человеческая усталость.

– Пока не знаю. Но надо что-то придумать. Ведь все мы рано или поздно утратим материальные тела. А работать нам придётся ещё очень долго… Погоди-и, – Ольга снова вскочила на ноги, широко улыбаясь, и Доррен поморщился, глядя на неё. Ольга отметила его реакцию – бедняга так до сих пор и не привык к мысли о том, что эмоции не разрушительны для мироздания. – А что если каким-то образом воспользоваться опытом обитателей Ядра? Да что я говорю – «каким-то образом»! Наверняка ты знаешь способ, как можно это сделать! Или тамошние старожилы обязательно подскажут. Идём! – она наклонилась и потянула Доррена за рукав.

– Куда? – солнечный фантом непроизвольно отдёрнул руку. – Что сделать? Ты о чём вообще?

– Как куда? В Ядро! Поговорим с его обитателями. Попросим научить тебя воплощать воображаемые объекты. Ты же знаешь, как они там у себя всё устроили? И квартиры у них, и лаборатории… И кофе варят, и печенье едят! Всё как у живых людей! Пойдём!

– Дался тебе этот кофе, – вздохнул Доррен, поднимаясь с камня. – Послушать тебя – так можно подумать: именно кофе – ключ к пониманию совершенства и великолепия замысла Архитектора…

– А почему бы и нет? – Ольга прыснула. – Звучит просто прекрасно! Кофе – ключ к сокровищнице самых прекрасных идей создателя! И сам по себе – его величайшее изобретение!

– А что если я кофе не люблю? – Доррен улыбнулся – несмело и неумело, кривовато, одним уголком губ, но Ольга внутренне возликовала – ура, процесс пошёл! – Что если во времена, когда я был человеком, я любил исключительно вино, или какую-то вонючую крепкую настойку, или просто бражку? Я ведь даже не помню уже, к какому сословию принадлежал…

– Значит, создадим тебе бражку! – Ольга развеселилась окончательно. – Я даже знаю, кто будет её с тобой там пить! И ты в полной мере оценишь преимущества нематериальности – наутро не будет болеть голова…

– О солнце всемогущее, что она несёт, – пробормотал Доррен, демонстративно косясь в сторону и старательно пряча улыбку.

– Я несу свет и радость! – Ольга шутливо толкнула фантома в призрачный бок. – И тем, кто хорошо меня знает, пора бы уже понять – уж если принесла, то обратно не унесу! Будете пользоваться!

– Да уж, – буркнул Доррен. – Твоё упрямство достойно того, чтобы внести его в справочник характеристик человеческих моделей. С пометкой «максимально возможное значение показателя».

– Спасибо, – Ольга поклонилась. – Приятно осознавать, что хоть в чём-то я являюсь эталоном. Пусть и по показателю «особо бесящая дурная головушка». Так ты согласен?

– На что именно? – Доррен с подозрением глянул на разбушевавшуюся Ольгу – на что он уже успел согласиться под натиском этого стихийного бедствия?..

– Как на что? Идти в Ядро и творить себе кофе! И бражку, если хочешь. А вообще главное – творить настроение, – Ольга неожиданно посерьезнела, шагнула ближе. Подняв голову, поймала взгляд солнечного фантома. – Нельзя наполнить мир жизнью, когда у тебя самого внутри пустота. Я хочу, чтобы ты вспомнил всё… И то, от чего хочется смеяться, и то, от чего и поплакать не грешно. И вкус своей бражки ты вспомнишь, и мой кофе попробуешь. С туманом… А ещё в Ядре живёт много хороших людей. С ними интересно. Иногда даже кажется, что чересчур, – она хихикнула и покрутила головой. – Они будут тебя смешить и бесить, поделятся грустью и ностальгией, заставят до упаду работать и научат со вкусом отдыхать. Они научат тебя быть человеком – снова. Идём, не пожалеешь, – и Ольга протянула фантому руку – раскрытую золотисто-прозрачную узкую ладонь.

Доррен вложил в неё свою. Крепко сжал и улыбнулся. По-настоящему, искренне – по-человечески.