Кое-что взамен

Глава 1

I

Пожелтевшая карта королевства Исельгор лежала развернутой на большом лакированном письменном столе. За ним, облокотившись на столешницу, подперев голову левой рукой, сидел сам правитель государства. Склонившись над картой, Вэргус вглядывался в зеленые и красные фишки, расставленные на ней, изображавшие войска королевства и его союзников, и противников – вернхайдцев. Пальцы ладони, подпиравшей голову, были погружены в его каштановые волосы, тронутые сединой. Усталые серые глаза переводили внимание от одного края карты, на другой.

Зеленые фишки заметно уступали в количестве красным, и с каждым днем убывали; монарху приходилось убирать по одной, а то и по несколько штук. Тяжелые думы одолевали его в этот ранний час. По правую руку, в углу стола, лежала клетчатая доска для игры в таблут, с фигурками на ней. Правитель, бывало, разыгрывал партии сам с собой, от скуки или чтобы отвлечься. Солдатики в ламеллярных доспехах, выкрашенные в черный цвет, держащие штыки, направленными вперед, окружали красную фигурку короля, что была загнана в угол. Белые солдатики, призванные ее защищать, валялись возле доски, вместе с четырехгранной игральной костью. Вэргус проиграл партию самому себе.

В коридоре у его покоев послышались шаги, и через мгновение в дверь дважды постучали. Вэргус вздохнул, и отрешенным голосом спросил: «Это ты, Менулим?» В сей ранний час, будучи не в самом бодром расположении духа, принимать кото-либо он не желал. Вместе с тем, он понимал, что это, скорее всего, касается дел на фронте. «Да, Мой Риг. Я получил письмо с полей». – с легкой дрожью в голосе ответил стоящий за дверью. Вэргус покачал головой. «Войди» – бросил он.

Дверь отворилась, и в покои вошел советник. Сделав два шага, он остановился и приглушенно заговорил. «Мой риг, не ранее, как десять минут назад, мне было передано письмо от генерала восточной армии. вернхайдские захватчики успешно атакуют высоты Бри- . Четверть армии полегла, кто-то дезертировал. Двое офицеров, и оставшиеся солдаты все еще пытаются держать оборону, но их судьба уже предрешена... «Письмо у тебя?» - оборвал его Вэргус. Советник достал из-за пазухи открытый конверт, и протянул своему господину. Тот, пробежавшись глазами по неровным, написанным в спешке, строкам, медленно сжал его в руках, а затем отбросил в угол стола. Выражение лица рига, на котором до этого отражались удрученность и озабоченность, сделалось мрачным. «Мой риг, по моим подсчетам, вернхайдцы будут в столице через четыре-пять дней. Их армия вдвое больше нашей, они до зубов вооружены превосходным оружием, у них новейшие воздушные пушки и самоходные паровые крепости. «Боги!» – с отчаяньем в голосе вымолвил Риг – «А у нас даже одной такой нет!» «И, что не маловажно, моральный дух их вояк на подъеме, чего не скажешь о наших солдатах». – закончил Менулим. Вэргус взирал на него осовелым, сонным взглядом усталых глаз, под которыми виднелись синяки, потом поднялся с кресла и подошел к большому, почти доходящему до пола, округлому окну. Сомкнув руки за спиной, он стал смотреть на занимающуюся у горизонта, зарю.

Это была захватническая война. Двоюродный дядя Вэргуса II – нынешнего правителя Исельгора, риг Вернхайда, королевства, граничащего с Исельгором на северо-востоке, вероломно вторгся в границы страны племянника, спустя три года после кончины его отца – Вэргуса I. Шел четвертый месяц войны и захватчики с легкостью брали деревню за деревней, занимали берега рек и долины, возводя там свои укрепления, без особого труда разбивая исельгорские войска, которые, к ужасу монарха, оказались неспособными противостоять им. Вернхайдцы продвигались на юг и северо-запад королевства, подминая под себя земли страны – графство за графством. Тамошнее население в страхе сдавалось им, предоставляя провиант, выпивку и дома, большинство местных управленцев-ардалей сами вставали на их сторону, присягая на верность новому господину, видя в нем могущественного правителя. Вэргус был в полном отчаянии. Он, конечно, предполагал, что ардали, в тайне, могут недолюбливать его, а советник осведомлял его, что некоторые из них не слишком лестно отзывались о своем государе, называя его мягкотелым балагуром и даже недалеким болваном, куда более худшим правителем, чем его отец. А кое-кто из этих неблагодарных собак, кажется, даже мечтал занять его трон! Но он никак не предполагал, что большинство из них так легко подчинятся врагу. И это их он приглашал на те пиры, шикарные пиры со множеством гостей, которые так любил проводить в свои первые пару лет на троне, не реже одного раза в месяц и каждый раз в новом месте – в одном из трех его имений: озерном особняке летом, лесном замке весной и осенью, и горном шале зимой. Ах, если бы он знал раньше! Видимо, он и впрямь был таким недальновидным, на что, в очень мягкой форме, время от времени намекал ему Менулим – верный советник, что служил еще его отцу. Этот, умудренный жизненным опытом седовласый дворянин с безупречными манерами, широким кругозором и прекрасно подвешенным языком был на целых тридцать пять лет старше своего господина. Вэргуса он знал, когда тот был еще мальчишкой, подростком, любящим сбегать от нянек и учителей, на которых его оставлял отец, уезжая на охоту, что часто длилась по три-четыре дня. Или наведывался в гости к ригу соседнего королевства на юго-востоке от Исельгора, с которым у него были налажены отличные отношения, сохранившиеся и при его сыне. Благодаря чему, с началом войны Исельгору была предоставлена военная подмога в виде хорошо обученной кавалерии. Это, к сожалению, лишь слегка замедлило продвижение врага на юг.

Порой, между юным Вэргусом II и разменявшим четвертый десяток, Менулимом затевался небольшой разговор, обычно заканчивающимся дружеским наставлением от вельможи. Часто будущий риг узнавал от него что-то новое. Так, еще в мальчишеские годы он проникнулся к советнику особым уважением. Менулим, в свою очередь, тоже привязался к мальчику. Однако, когда тот вырос и сменил на троне отца, оказавшись не слишком мудрым управленцем, что переводил казну на дорогие пирушки, сражения на арене да любовниц, он, наблюдая за легкомыслием господина, лишь качал головой и бурчал себе под нос. Вэргус заставлял советника разочаровываться в нем. Кроме всего прочего, Его Величество до сих пор не обзавелось наследником. У монарха была жена, но любви друг к другу они не испытывали. И королева, пожалуй, была к нему даже холоднее, чем он к ней. Ребенка они так и не заимели, хотя и делали попытки. Не работали ни молитвы жрецов, ни алхимия. В первый раз у супруги произошел выкидыш, в следующие разы забеременеть никак не получалось. Позже, Вэргус, к тому времени, не раз изменивший королеве, случайно подсмотрел, как жена капает себе в чай какую-то жидкость из ампулы с неизвестным раствором. Выкрав ее и принеся местному алхимику, он, к своему негодованию, выяснил, что эта жидкость препятствует беременности. Супруга не хотела от него ребенка. В бешенстве, Вэргус лишил ее титула, и выгнал из дворца. После, однако, он с новой женитьбой не спешил. В то же время, где-то в городе, или, в королевстве, у него вполне мог быть бастард.

Риг смотрел на занимавшуюся на горизонте, зарю, скрестив руки на груди и, периодически сжимал от волнения, предплечья.

– Менулим, что же делать нам? Остались ли у нас хоть какие-то шансы остановить врага? – голос правителя дрожал. Он все еще хотел верить в чудо, но с каждым днем сохранять эту веру ему было все тяжелее.

– Мой господин – обратился советник к ригу, – Мы потерпели слишком большие потери среди солдат. В ситуации, что сложилась на данный момент, я опасаюсь худшего. С их силами, разбить остатки нашей армии, даже с учетом помощи южных соседей, будет проще простого.

– Так есть ли у тебя какие то соображения? – нервно вопросил советника ...

– Послушайте меня, мой риг. Условия, в которых мы оказались, весьма плачевны, и оставляют нам крайне мало выбора, учитывая то, что никто больше из соседей не хочет ввязываться в это войну. Мне кажется, не самым плохим решением теперь было бы... – советник кашлянул и сглотнул, – было бы поднять белый флаг.

Правитель резко повернулся к Менулиму. Глаза его были выпучены. – Поднять что? Белый флаг? – негодуя воскликнул он. – Ты что же, предлагаешь сдаться!? Просто сдаться? Менулим, неужели и ты решил мне изменить?

– Понимаю, Вам не по душе такой расклад, в чем я был уверен. Признаю, мне он тоже не по нраву. В измене же обвинять меня нет повода, ибо я не разу не давал такового, находясь у Вас при дворе. Я был всецело верен еще вашему отцу, а после, Вам, господин. Но судьба, кажется, не оставляет нам иного пути. А иначе, столица будет просто сожжена и разграблена, жители убиты или взяты в плен. А нас? Нас, вероятно, казнят в душной камере тюрьмы, или же, на всеобщем обозрении. Если же мы сдадимся, то, хоть и лишимся наших титулов, будем носить до конца наших дней клеймо позора, то, во-первых, спасем немало жизней, включая свои, во-вторых, если Ваш дядя окажется более благосклонным, можем получить какие-то скромные должности при новом дворе, может быть, даже какие-то земли, и будем тихо доживать наш век. Может быть, нас отправят в ссылку, но, во всяком случае, не на рудники. Как-никак, это Ваш дядя, пусть и двоюродный. Может быть, он снизойдет до милости.

– Но... нас, меня... все, кто останутся в живых, будут проклинать, поносить последними словами! – Вэргус свесил руки вдоль туловища и сгорбился. – Я запомнюсь людям, как никчемный трус, как тот, кто разрушил все, что построил мой отец!

– Простите меня, но народ и знать уже ропщет на Вас с тех самых пор, как мы понесли первые серьезные потери, а потом наша армия продолжила проигрывать. Могу лишь сказать то, что говорил Вам и раньше, но Вы, по неясной для меня причине, не очень прислушивались к этим словам. Хотя бы часть денег, что Вы так спокойно тратили на всяческие развлечения, дабы потешить себя и арантов, что злословили за вашей спиной, надо было вкладывать в военное дело. Сами мы производить современное вооружение не можем, но могли закупать у южных соседей. Военное обучение также надо было улучшить. Форты на границах, подумать только, еще имперских времен, стоило обновить, а какие-то, снести и возвести новые. А за знатью стоило бы получше следить. То, что Вы ублажали их приглашениями на каждый из ваших пиров, не означало, что они бы остались у Вас за это в долгу. Они увидели Вашу слабость, прошу прощения, мягкость, и бросили Вас.

Вэргус, покачиваясь, подошел к креслу, отодвинул его от стола, тяжело опустился в него и уставился в пол.

– Прикажи написать ответ. И на север пусть, тоже самое напишут. Пусть отводят всех, кто остался, к границам столичного графства. Надо попытаться удержать хотя бы столицу, и окрестные земли. Всех крестьян, что еще не под властью врага, надобно собрать в центр, и выдать все оружие, которое можно еще найти.

– Ваша воля, мой риг. Но сдается мне, долго мы не продержимся. – грустно произнес советник. Случаются, конечно, чудеса.

– Быть может, боги помогут нам? – Вэргус поднял глаза на Мэнулима.

– Если на то будет их воля – ответил тот

– Вот еще что: пусть в святилищах Тарана, Бэлина и Бригант жрецы молятся день и ночь, а люди пускай приносят на их алтари все, что у них осталось.

– Да будет так, мой риг. Я распоряжусь напечатать Ваши распоряжения и разослать в штабы и храмы.

Сделав кивок головой, советник удалился, оставив монарха наедине со своими думами. «Времена меняют людей, мой риг». – сказал Менулим себе под нос, удаляясь по коридору. «Раньше Вы не отличались подобной набожностью».

Риг снова сел в кресло, откинулся и взглянул на портрет, что висел над столом. Портрет изображал его отца – Вэргуса I. За свое тридцатилетнее правление, ему повезло не оказаться не в одной военной передряге, какие, время от времени, происходили то к северу, то к западу, то к югу от Исельгора. Сам риг отличался мирным нравом и не был заинтересован не только в ведении воин, но и в военной поддержке кого бы то ни было. Потому, ни с кем из своих соседей он не стремился заключать договоры о военном союзничестве считая, что его королевству лучше быть мирной торгово-аграрной страной, торгующей со всеми вокруг. В горах добывались ценные руды, на полях выращивались злаки, торговцы разных мастей наводняли город Дергвур – столицу государства. Все это более чем устраивало Вэргуса I. Окраины его государства же, охранялись фортами, построенные еще в первые годы после развала империи, и явно устаревшими. Своему сыну, Вэргусу II, миролюбивый риг завещал сохранять налаженный им порядок, чему он и следовал. Что было для него весьма просто, так как, наследник был по характеру мягким, подвластным влиянию, и слегка рассеянным, а как подрос, оказался любвеобильным и склонным к кутежам. Отец, время от времени, критиковал его, хотя и сам никогда не был прочь повеселиться.

Так он и правил все тридцать лет. С монархами соседних стран у него были отношения приятельские или нейтральные, а вот с правителем Вернхайда, его двоюродным братом – довольно натянутые. Этот человек был холоден и немногословен, и, к тому же, заносчив. Своего говорливого и веселого родственника он считал тряпкой. На редкие письма, которые тот отправлял ему, он отвечал через раз и в краткой манере. Встречались они и того реже. Это скудное общение окончательно закончилось, когда тот, без зазрения совести сказал ему, что исельгорские территории на западе и юго-западе когда-то принадлежали его предкам по отцовской линии, и таким хорошим, плодородным землям было бы лучше находиться в руках более надежных, чем у Вэргуса I. Было это за полтора года до его смерти. После двухлетнего правления его сына, двоюродный дядя, без объявления войны, просто взял и ввел свои вооруженные до зубов, войска в Исельгор, дабы подчинить себе те лакомые куски, на которые он позарился. Не встретив достойного сопротивления, он, теперь, намеревался захватить и все остальное.

«Прости меня, отец. Я подвел тебя. Но я попытаюсь сделать все, что в моих силах, чтобы сохранить хотя бы то, что еще не в лапах врага. Чего бы мне это не стоило!» – прошептал Вэргус II, глядя на портрет.

II

На следующее утро советник снова пришел к ригу, дабы сообщить, что враг окончательно взял весь запад, и успешно продвигается на восток и юг. Спустя еще сутки, Вэргус узнал, что немногие ардали, остававшиеся ему до сих пор верны, также переметнулись на сторону захватчиков. Как и некоторые офицеры союзнической армии. Теперь у правителя не осталось никаких влиятельных союзников внутри страны. Положение было поистине бедственным, и ухудшалось с каждым днем. Рига мучали бессонница, мигрень и боли в желудке. Он сделался религиозным, как никогда, ибо лишь ежедневные молитвы, воздаваемые им три раза в день своему родовому божеству – исцелителю телесных и душевных ран Ноду, как и молитвы другим богам, что могли бы придать сил его оскудевшей армии, успокаивали его. Вэргус дал советнику поручение: разослать повторные призывы о помощи ригам-соседям, что уже отклоняли подобные ранее. На следующий день Менулим доложил Его Высочеству, что связался с некой личностью, который, по словам советника, может каким-то образом, посодействовать государству в отражении вражеских сил. Он обещал прибыть через сутки. Насколько понял Вэргус, персона это являлась нэртуром.

Иначе нэртуров именовали чародеями. В стране, коей он так бесталанно правил, семьи нэртуров обитали когда-то, еще при его деде, и отце. От последнего, ригу передались настороженность и недоверие, связанные с общением с подобными особами. По некоторым слухам, - а в них риг был склонен верить, - они могут завладеть разумом своего клиента, заставив плясать под свою дудку. В соседних, более богатых и развитых королевствах, нэртуры, будучи частью высшего сословия, исполняли роль советников при дворе, участвовали в политике, или же, служили дворянам не-чародеям. Используя секреты своего мастерства, они делали своих клиентов более состоятельными или влиятельными, от которых получали солидное вознаграждение. Со временем, после развала некогда владевшей половиной континента, Лан-Майнской империи, еще недавно образованное королевство, начало беднеть. Чародейские рода, проживавшие в нем, стали покидать его, продавая свои усадьбы. И дело было, также, в том, что народ был склонен винить их в накапливающихся в стране, проблемах. Недолюбливали нэртуров и среди дворян. Причиной этого было то, что те, хотя и были частью того же сословия, имея династии и поместья, жили, однако, своим закрытым обществом, своим обособленным мирком с собственными правилами и законами. Повлиять на них, в случае чего, могли только другие нэртуры, связанные с государством или храмами, но не монарх напрямую. Пожалуй, Вэргус их даже побаивался.

Гость, как и обещал, появился у ворот замка ранним утром следующего дня. Представился он, как Сервонд. Он прибыл из королевства Дирьеналь, что находилось в трехстах лигах к югу-востоку от Исельгора. Сервонд, по его словам, был представителем древнего, но обедневшего рода нэртуров, при этом, еще и последний. У него остались только двоюродные и троюродные родственники, с которыми чародей почти не общался. Ввиду известной сплоченности чародеев, это выглядело несколько странным. Постоянного жилья у Сервонда, видимо, тоже не было, ибо он, время от времени, перебирался из королевства в королевство, из города в город, в поисках заработка. Род его занятий, в общем, был довольно характерным для ему подобных: предложения своих чародейских услуг знатным особам, или всем тем, у кого есть на то деньги. Одет он был в узкие штаны и приталенный кафтан одного, темно-синего цвета. Рукава кафтана с серебряными пуговицами кончались выше запястий. На руках чародея были болотного цвета замшевые перчатки, на ногах сапоги того же цвета, прикрытые расширяющимися у низу, штанинами. Необычный гость носил широкополую шляпу лилового цвета, а вокруг его шеи был повязан бархатный фиалковый шарф. На боку у Сервонда весела тонкая черная трость с блестящим набалдашником в виде кропотливо ограненного черного минерала с сиреневатым оттенком. На спине он носил туго затянутый объёмный походный мешок. Сервонд выглядел человеком немного за тридцать, однако, зная чародеев, определить его возраст лишь по внешности едва ли представлялось возможным. Он был длинноволосым шатеном со светло-карими глазами.

Необычный гость быстро вызвал у рига определенное подозрение. Особенно после его следующего заявления: «Я являюсь посредником между нуждающимся в помощи, и тем, кто эту помощь всегда готов оказать». Риг насупился и покосился на стоящего рядом, советника, приподняв бровь. Тот кивнул, как бы, намекая, что Вэргусу стоит послушать этого странного человека.

– Кто же этот господин, что оказывает помощь всем страждущим? – с удивлением и недоверием в голосе, вопросил Вэргус чародея.

– Это, Ваше Сиятельство, очень могущественный нэртур. Мои возможности просто ничтожны по сравнению с теми, какими обладает он.

– Хм, звучит интригующе – заинтересованно ответил Вэргус. – Хотелось бы узнать об этом поподробнее. В какой же из стран Уларна обитает Ваш господин?

– Ваше Превосходительство, со всем уважением к Вам и Вашему двору, я не смогу дать ответ на сей вопрос, ибо мне категорически запрещено разглашать сию тайну. Впрочем, если бы я и мог, Вы мне, наверняка, ни за что бы не поверили.

Вэргус озадаченно посмотрел на Менулима.

– Уверен, Вам стоит дать ему сказать больше. – коротко шепнул Менулим в ответ.

Монарх снова взглянул на гостя.

– И все же, не будет ли для Вас нарушением этого обета молчания, если Вы, хотя бы, намекнете, как далеко от нас находится его резиденция?

Гость, на секунду, огляделся в пол оборота, словно опасался чего-то, а затем ответил:

– Резиденция его находится отсюда на удалении столь огромном, что до нее практически невозможно никоем образом добраться простому смертному.

Ответ чародея заинтриговал Вэргуса, но, вместе с тем, все еще вызывал недоверие.

– Тогда скажите мне: какого же рода военную помощь может предоставить Ваш господин?

– Ваше Величество, отвечу Вам так: такую помощь, которую он посчитает наиболее подходящую для решения Вашей проблемы.

Правитель свел брови и выпрямился в кресле. Менулим поспешил задать новый вопрос за него:

– Вот как? Значит ли Ваш ответ то, что он располагает очень большими возможностями и властью, или же, наоборот? Мы желали бы некоторых уточнений.

– Господа, – улыбнувшись, ответил гость, – Вам нет никакой нужды недооценивать силы, подвластные моему повелителю. Еще не было на свете такой проблемы, для решения которой у него не сыскалось бы средства. Что же до власти, – чародей легонько усмехнулся, – в месте, где он обитает, его все безмерно уважают. Скажу вам без тени лукавства: его помощь работает в девяносто девяти случаев из ста! Все, кто обращался ко мне ранее, смогли бы это подтвердить.

– Но мы это никак не проверим – шепнул советнику риг.

– И вряд ли смогли бы. Да и времени у нас на то нет. Меня убедили его пригласить, дав гарантии, что мы получим, что нужно, и вот он перед нами. Этот чародей и его загадочный повелитель, кто бы он ни был – наша последняя надежда.

– Допустим... – протянул Риг задумчиво, забарабанив пальцами по подлокотнику трона.

– Если все так как Вы утверждаете, – снова обратился к Сервонду Менулим, я хотел бы поинтересоваться вот о чем: каким образом заключается сделка? Через сколько времени мы сможем получить помощь, и каковы примерные расценки?

– О, я с охотой отвечу на данные вопросы – расплылся Сервонд в улыбке, блеснув белоснежными зубами. – Я имею возможность отправиться к моему господину из любой точки не только нашего континента Уларн, но и всего мира. Я докладываю ему о проблеме клиента, и тот предлагает ее решение, то, какое ему покажется наилучшим. И, что немаловажно, взамен от Вас он почти ничего не потребует!

– Почти ничего? Это как же? – вскинул бровь риг, не веря своим ушам.

– Видите ли, Ваше Сиятельство, мой господин обладает всем, что можно пожелать, и еще сверх того. Сильным мира сего, попросту, нечего им предложить. Однако, кое-что, спустя время, ему может от Вас понадобиться.

– Что же он, в таком случае, захочет от меня?

– О, если бы я знал! Для меня самого подобное – всегда загадка. Но, Вам не стоит испытывать волнения по этому поводу. Просто, однажды, мой господин может, к примеру, прислать меня с прошением оказать ему некую услугу, взамен той поддержки, что он Вам предоставит.

Сервонд замолчал и поклонился.

– Что же – неуверенно произнес Вэргус – Сейчас, в том тяжелом положении, в котором оказался я и мое отечество, я готов принять любую мыслимую и немыслимую помощь. И если дело обстоит так, как Вы утверждаете, то... Мне, в любом случае, необходимо дополнительно посовещаться с моим советником. Я дам ответ не ранее, чем через полчаса. Можете пока присесть вон там, на скамье у дверей.

Гость поклонился снова, и направился туда, куда указал риг, Вэргус же, поднявшись с трона, и шепнув советнику, чтобы тот следовал за ним, вышел в лестничный холл, закрыв дверь, ведущую в зал. Он был настолько озадачен, что не смог даже сразу подобрать слов.

– Мой господин... – начал было советник, но риг успел его перебить.

– Менулим, тебе не кажется, что все это несколько подозрительно звучит, разве нет? Не нравится мне что-то в самом этом... как его там имя..., в чародее этом, и в его предложении. Не нравится, и все тут, ничего ни могу поделать. Что это за великий и ужасный повелитель такой, о месте проживания которого он не может нам рассказать, а? Что за услуги он оказывает, за которые ничего не берет, но потом, ты оказываешься ему должным? Я знаю тебя, как человека острого умом, мудрого и проницательного, Менулим. Мне кажется, ты должен был сразу почувствовать в его словах какой-то подвох. Ибо, даже я его ощущаю.

– Мой Государь, – ответил советник, – я и сам не спешил бы бездумно верить его словам. Но подумайте: есть ли у нас теперь какой-то иной вариант? Иной помощи нам больше никто не предоставит, и Вы сами говорили, что надеетесь лишь на чудо. Как-никак, это нэртур. Мы не знаем, каким силами обладает он, а тем более, некий господин, которому он служит. Однако, на данный момент, он вполне может стать нашим единственным спасением.

Риг ходил взад и вперед со скрещенными руками на груди, насупленный и сосредоточенный. Гость говорил загадками, и явно что-то недоговаривал. Несмотря на кажущуюся простодушность, его словам Вэргус доверять не спешил. Однако, еще меньше нравилась ему перспектива проигрыша в войне со своим дядей. Он оперся спиной о стену, тяжело вздохнул, и глядя в пол, заговорил:

– Наверное, если я откажусь мы потеряем больше. Если соглашусь, и он нас проведет – мы окажемся в дураках, и нас все равно захватят. Иной помощи, в данное время, мне, похоже, не откуда ждать. Одни соседи воюют, другие еще беднее, чем мы, а третьи просто отклонят просьбу о поддержке. А те, кто нам помогают, уже предоставили все, что смогли, и мы у них в долгу. О боги! Что ж делать то? Ладно! Будь, что будет. Ничего другого мне не остается.

– То-есть, Вы согласны, Ваше Высочество? – спросил Менулим. Риг вздохнул.

– Пожалуй, что да. В его голосе была неуверенность. – Только вот что: присматривай за этим чародеем как можно пристальней. Ходи за ним попятам.

Лицо Сервонда расплылось в широкой улыбке, когда он услышал о том, что риг готов воспользоваться его необычными услугами. Касательно вопроса об оплате, нэртур оказался весьма скромным малым, и ответил, что большой гонорар ему не нужен, а будет достаточно лишь суммы, которой хватит на пропитание и поездки по другим королевствам в течение следующего месяца. Такими расценками Вэргус остался доволен.

– Надеюсь, ты сможешь связаться со своим господином как можно быстрее, ибо, надеюсь, понимаешь, что нам грозит.

– О, безусловно, Ваше Сиятельство. Сегодня же ночью я предоставлю Вам его ответ.

– Сегодня ночью? Так быстро? – поразился Вэргус.

– Именно так, Ваше Превосходительство. Ибо это лучшее время для моего перемещения к нему в резиденцию.

– Позвольте поинтересоваться, – обратился к чародею советник, – а каким именно способом Вы рассчитываете так быстро попасть к нему? У нас, в Дергвуре, нет трамона, а ближайший перемещатель – только в столице соседнего государства.

– Именно на этот случай у меня всегда с собой есть переносной трамон! – весело проговорил Сервонд.

– Переносной трамон? Экое чудо! Никогда о таком не слышал. – воскликнул с удивлением риг.

– Честно сказать, мне ни разу в жизни не доводилось видеть переносные трамонды, – усмехнувшись, произнес советник, – хотя что-то о них, я, быть может, и читал.

– Ох, мне б такой трамон! Никаких денег бы не пожалел! – с восторгом произнес Вэргус.

– Боюсь, они, пока что, не в моде – сказал Сервонд. – Пройдет время, и, я уверен, они обретут массовую популярность. Но в нашей, нэртурской профессии, это просто необходимая вещь. Никогда не знаешь, куда тебя занесет, и будет ли по близости не то, что трамон – простой извозчик!

Нэртур был размещен в гостевых покоях, у дверей которых, на всякий случай, выставили стражу. На вопрос о содержимом своего мешка, чародей ответил, что в нем находится необходимые составные детали переместительного устройства. Вэргус, тем временем, отправился на послеобеденный сон. Пока что у него было больше вопросов, чем ответов. Волнение наполняло его, вместе с тем, он чувствовал себя вяло. Временами, его одолевали сомнения, интуиция нашептывала ему: что-то здесь не так, неправильно. И дабы заглушить внутреннее волнение, он, выпив полный бокал крепленого вина, который помог бы быстрее заснуть, завалился на ложе. Так он проспал до позднего вечера. Поужинав, монарх, было, хотел снова завалиться на постель, но сна не в одном его глазу не было. Как же этот далекий, загадочный и могущественный господин поможет ему выиграть почти проигранную войну? – терзался он вопросом. Вэргус попросил советника проследить за гостем, сам же уселся в кресло у окна со сборником стихов в руках.

Около двух часов ночи, Чародей вышел из предоставленных ему, покоев. За спиной у него был мешок, с которым он прибыл к ригу во дворец. Слуга повел его в сад, как гость того просил. Об этом позаботился Менулим, а сам вышел на террасу, чтобы наблюдать оттуда, что Сервонд собирается делать.

Высоко в темно синем звездном небе ослепительно белым кругом сиял Луар. Он заливал округу своим холодным светом и отражался в спокойной воде рукотворного озера за дворцовым садом, через который, вслед за слугой, шел Менулим. От сияния луны было так светло, что он спокойно обходился без фонаря. Чародей вышел на травянистый берег водоема, и снял заплечный мешок. Он развязал его, и аккуратно вытащил предмет: большой блестящий конус, отливавший темно-синим и сиреневым. Сэрвонд что-то нажал снизу, и положил на землю. Конус начал меняться, его поверхность поделилась на доли, которые, затем, разъехались в стороны, благодаря встроенному механизму. Несколько секунд – и перед чародеем лежал большой плоский диск. В его середине было небольшое углубление.

Сервонд поднял с травы футляр, расстегнул, вытащил из него пачку чего-то, похожего на толстые длинные спицы. С одного конца они расширялись, оканчиваясь искусно обработанными камешками того же цвета, что и диск. Чародей вставил спицы в держатели по краю диска, камешками вверх, а после, расстегнул свою кожаную куртку, на внутренней стороне которой было множество мелких карманов, один над другим. Из одного из них он достал маленький тряпичный сверток, положил на ладонь и снял ткань с его содержимого. Это был темно-синий блестящий кусочек минерала, обработанный так же, как те, что на концах спиц. Нэртур поместил его в лунку в середине круга, отошел подальше, снял с пояса серебряную трость и взял ее правой рукой в крепкий захват.

Нацелившись ею точно на камешек в лунке, он слегка напрягся, и сделал резкое, едва заметное движение рукой. С острого наконечника трости вырвалось две искры, но обе погасли, не долетев до цели. Чуть слышно ругнувшись, Сервонд приблизился к трамону на четверть шага, и повторил действие. На этот раз искр было достаточно. Несколько из них попали на камешек, и по нему пробежали разряды тока. Затем еще и еще. Точно молнии в небе, по поверхности диска, от искрящегося камешка расходились тонкие ломанные белые линии. Чародей снова выстрелил из посоха искрами в центр круга, и камешек охватило электрическое сияние. Диск же был охвачен бегающими по нему, разрядами. Внезапно, его большая часть, за исключением серебряного бортика, превратилась в черную, точно смола, дыру в земле.

После этого, нэртур прыгнул в дыру, разверзнувшуюся в земле, и исчез. Затем, исчезла и дыра, а на траве снова лежал, как не в чем небывало, переносной трамонд. Но камешка в лунке уже не было.

Прошло около пятнадцати минут, и на месте круга снова возникла дыра. Из нее тут же вынырнул нэртур, и повалился на бок. Он поднялся и отряхнулся. Лицо чародея было взволнованным. Он поспешил обратно во дворец, а Менулим быстрым шагом направился ему на встречу.

Мой господин желает видеть Его Величество лично – обратился он к советнику. В голосе чародея слышался легкий испуг.

– Просит видеть его лично? – непонимающе, будто бы не расслышав с первого раза, спросил Менулим.

– Да-да, со мной. Прошу Вас, он ждет! – напористо повторил нэртур.

Советник велел Сервонду идти за ним. Он привел его к Вэргусу, и повторил просьбу чародея. Монарх смутился и не знал, как поступать.

– Господин Вам не о чем беспокоиться. Просто, доверьтесь мне, остальное я сделаю сам – сказал Сервонд.

Риг, советник и чародей подошли к трамонду. Сервонд, проделав те манипуляции, что он уже совершал ранее, шагнул в черное ничто. Правитель же, замешкался, не решаясь последовать за ним. От волнения его желудок сжало, а ладони вспотели. Но пересилив себя, Вэргус задержал дыхание, зажмурился и шагнул вслед за уже исчезнувшим во тьме, чародеем.

III

В ту же секунду он вылетел вылетел куда-то верх ногами, и, перевернувшись в воздухе, плавно приземлился на землю. Первое, что почувствовал риг – невероятную легкость в своем теле. Сделав два шага, он на пару дюймов, оторвался от земли, повиснул, на мгновение, в воздухе, и мягко опустился вниз. Его тело повело себя так, как если бы Вэргус вдруг очутился под водой. Вот только, никакой воды вокруг не было.

– Ваше Высочество, Вы здесь! – обратился к нему стоявший впереди у стены Сэрвонд ожидающий его появления – Нам следует поспешить!

Но риг, как будто, не услышал его. В недоумении он озирался по сторонам, тараща глаза. Он стоял посреди просторного и очень высокого зала, явно бывшего нерукотворного происхождения, попросту говоря, пещерой, хотя и формы, очень близкой к правильному кругу. Потолок ее был округлый и гладкий, точно купол, с небольшими впадинами и выпуклостями. Под ним парили несколько, странного вида, больших светящихся сфер, словно бы, сделанных из тонкой кожи с проглядывающими прожилками. Изнутри их, как будто, наполняли воздух, или жидкость. Эти сферы излучали тускловатый, зеленовато-желтый свет. Пол пещерного зала покрывал ковер из чего-то, напоминающего мох, но крупнее. Он был полупрозрачным, белесым, и источал свечение, значительно более яркое, чем то, что давали сферы. Благодаря этому странному ковру на полу и таинственным светильникам, было возможно хоть как-то ориентироваться в царящем вокруг, полумраке. Риг повернулся к нэртуру, и увидел, что он стоит возле темневшего на стене, огромного круглого пятна. Его фактура напоминала кожу со множеством толстых складок, наслаивающихся одна на другую. Вэргус опасливо, сделал пару шагов к этому нечто на стене, чувствуя, как слегка отрывается от пола при каждом шаге. Тут он дернулся, и боязливо подался корпусом назад, от чего едва не потерял равновесие. Краем глаза риг заметил два большущих глаза, неподвижно наблюдающих за ним. Белки этих глаз были совершенно черными, а крупные зрачки – бледно голубыми. От неожиданности правитель вскрикнул, и крик его эхом разошелся по залу. Глаза же, в этот момент, дважды моргнули и снова уставились на Вэргуса. Он, в ответ, взглянул туда, откуда смотрели глаза. Риг заметил силуэт головы и туловища, по цвету бывшими чуть светлее стены. Некое существо стояло к ней вплотную, не производя никакого движения. Оно было маленького роста, с ребенка лет десяти. Его лысая приплюснутая голова казалась непропорционально большой по отношению к тонкой короткой шее, выходившей из тщедушного тельца с тощими костлявыми ручками и ножками. Ладони существа были одеты в толстые перчатки, казавшиеся отлитыми из металла. Их пальцы были длинными и тонкими, с видневшимися шарнирными сочленениями. Ноги существа были обуты во что-то, похожее на ботинки или сапоги, также выглядевших металлическими. Больше никакой одежды на существе не было. Каких-либо признаков принадлежности к мужскому или женскому полу риг не заметил. Кроме этого, существо обладало большими круглыми оттопыренными ушами без мочек.

– Боги! – А это еще кто? – полный испуга, вопросил Вэргус Сервонда. – Не бойтесь, Ваше Высочество, это всего лишь местный слуга. Он проводит нас к его господину – спокойно ответил нэртур. Затем, он что-то сказал «слуге» на языке, которого ригу никогда не доводилось слышать, и тот, внезапно «ожив», суетливо подскочил к странному круглому пятну, и сделал несколько легких нажатий и постукиваний с его правого и левого края. У Вэргуса на глазах, складки пятна начали съеживаться, подворачиваться одна под другую. В пятне образовывалась дыра, растущая с каждым мгновением. Наконец, проход стал настолько большим, что через него могли парно пройти риг и чародей. Сервонд вновь сказал ему что-то непонятное, и тот спешно пробежал через проход и остановился, дожидаясь остальных. – Идем, же, Ваше Высочество. Мы и так слегка задержались.

Минув проход, они очутились в другом зале. Был он столь же грандиозен, сколь и пугающий. Шириной он соответствовал, примерно, предыдущему залу, а вот высоты был, как казалось, совершенно немыслимой. Быть может, это ощущение создавал царящий в зале мрак, от которого едва спасали парящие над идущей внизу троицей, странные светящиеся сферы, будто, сделанные из тончайшей кожи, и все тот же белесый ковер из чего-то напоминающего мох, испускающий свечение. Стены зала, гладкие и слегка волнистые, постепенно, едва заметно, сходились к верху, и исчезали в непроглядной тьме. Снизу же, их покрывали странные образования, походившие на волдыри от ожога. Какие-то из них выглядели больше, какие-то меньше, но все они были однозначно больше человека. Эти пузыри шли пятью рядами друг над другом. Их вид, как, впрочем, и все здесь, вселяли в рига тревогу. Все это, поистине, давало ему понять, что он находится в ином мире.

Впереди в полутьме вырисовывался силуэт чего-то похожего на высокую стену. Слуга вел гостей, семеня впереди, а Сервонд и Вэргус следовали за ним. Дабы не отстать, им приходилось идти спешно, от чего их ноги постоянно отрывались от пола, и они, какое-то время, парили над ним. Нэртур, кажется, не обращал на это особого внимания, тогда, как риг едва ли чувствовал себя уютно. Каждые несколько шагов он охал и ахал, взывал к богам, и просил чародея немного сбавить темп. После того, как Вэргус, потеряв равновесие, пролетел над полом несколько шагов, и мягко опустившись на «мох», и со стоном завалился на бок. То, что из далека, казалось, стеной, было, на самом деле, огромной лестницы на всю ширину зала, со ступенями, имеющими мягкие, волнообразные формы, словно выточенными в камне водой. Свалился монарх прямо перед ними. Чародей помог ему подняться, взял его под руку и потащил за собой вверх по ступеням, ловко перебирая ногами, словно в танце. Совсем скоро, все трое оказались на вершине.

Теперь под ногами рига был холодный камень, очень ровный, и слегка отражавший свечение сотен парящих над ним, кожаных сфер. Несмотря на их количество, здесь все равно был полумрак, в котором можно было разглядеть полукруглые пасти-входы с обеих сторон, как в грот или пещеру, ведущие, в другие залы и помещения. Между ними, туда-сюда, сновали такие-же существа, как проводник, что вел Сервонда и Вэргуса - местные слуги. Некоторые несли что-то в своих костлявых ручонках. Они, то и дело, переговаривались чередой резких отрывистых звуков, похожих на птичье щебетание. Проводник, не сбавляя ходу, спешил к своему таинственному господину, а ведомые им старались не отставать. У рига спирало дыхание от предвкушения неминуемой встречи, которой он, подсознательно, не желал. На его глазах, их полумрака выступил силуэт чего-то продолговатого, плавно расширяющегося к низу. По мере приближения становились различимы детали.

Вытянутый силуэт оказался фигурой в свободных темно-фиолетовых одеждах. Фигура восседала на чем-то, походившим на кресло, или трон, сливающимся своей нижней частью с полом. Спинка этого трона была выше того, кто сидел на нем. Проводник, приблизившись к трону, упал на колени и пробормотал что-то, глядя на своего хозяина. Тот, еле заметно, кивнул, и слуга, кланяясь, спешно убежал туда, где занимались делами его сородичи. После этого, фигура произнесла что-то глухим полушепотом, и чародей тут же перевел ригу ее слова. – Господин желает, чтобы Вы подошли ближе – шепнул он ему. – Подойдите, и поклонитесь, прошу Вас. Вэргус, ничего не могущий поделать с дрожью, одолевшей его, нерешительно приблизился к существу впереди.

Взору рига предстала внешность хозяина этого места, вызвавшая в нем еще большую дрожь. Голова его была продолговатой, расширяющейся к верху и гладкой, без единого волоска. Лицо его, узкое и тощее, без скул, оканчивалось маленьким острым подбородком. Тонкая темная полоска рта без губ едва выделялась на желтоватой коже лица, плотно обтягивавшей череп, и напоминавшей цветом воск. Невероятно узкая и длинная переносица делила лицо на две половины, крылья носа едва отходили от нее, так, что ноздри существа были почти не видны. Глаза, большие, миндалевидные, слегка прикрытые тонкими веками, неподвижно и холодно взирали на дрожащего от страха, рига. Их белки были черным, а радужка бледно-голубой. То были совершенно не человеческие глаза, взгляд которых Вэргус переносил с трудом. Похожими глазами обладали и те маленькие, нелепые существа, прислуживающие тому, кто был на троне, однако, взгляд их выражал боязливую озабоченность. Сложно передать то, что выражали глаза местного владыки. Вероятно, холодный расчет, отсутствие эмоций и бессердечность. Даже сидя на своем престоле, существо превосходило Вэргуса в росте на целую голову. Его одеяние, закрывавшее тело от самого верха шеи, казалось цельным, и состояло из плотно прилегавших друг к другу, мелких пластин, отливавших фиолетовым, чем напоминало чешую. «Чешуя» плотно прилегала к дистрофичному телу ее обладателя. На подлокотниках трона лежали его длинные тонкие пальцы с острыми ногтями, ноги были обуты в высокие сапоги, весьма массивные по виду, и имевшие металлический отблеск, что мало сочеталось с телесной комплекцией их хозяина.

Хозяин, слегка отклонившись от спинки, не торопясь изучал дрожащего рига. Внезапно, как для него, так и для сопровождавшего его, нэртура, существо издало звуки, слегка напоминавшие смех. Тихий, глухой смех. Издал он его, не раскрывая рта, оттого звучало это особенно зловеще. Затем, выдержав паузу, он медленно, полушепотом заговорил. Язык его речи звучал гнусаво, шепеляво и гортанно, временами напоминал скрип несмазанной двери, а временами – стоны больного старика. Риг не понимал ни слова, но от звучания этой чуждой его слуху, речи, вся его кожа покрывалась мурашками. Непонимающими, полными страха, глазами, он взирал то на говорящее что-то, существо, то на внимающему его словам, чародея. Тот, пару раз, коротко ответил ему. Разговор их был не долог. Как только мрачная фигура на троне замолкла, Сэрвонд быстро перевел ригу ее слова: «Владыка интересуется, готовы ли Вы, Ваше Высочество, принять его дар?»

Риг замешкался, но, взяв себя в руки, кивнул, ни сказав ни слова. Заметив его нерешительность, хозяин снова залился своим зловещим смехом, а после, выдержав паузу, тихо заговорил, а чародей внимательно вслушивался в его речь. Когда он закончил, нэртур повернулся к ригу, что боязливо стоял позади него, и перевел: «Итак, Ваше Высочество. Досточтимый лорд готов помочь Вам, мой господин, одержать победу над врагами вашего государства. Он выделит некоторое количество своих боевых слуг. Они гарантируют победу Вашим войскам. Взамен досточтимому лорду почти ничего от Вас не требуется. Почти.

– То есть? – недоуменно вопросил Вэргус.

– То есть, это, конечно, не совсем безвозмездно. – ответил чародей. Кое-что, моему господину, все же, потребуется от Вас взамен. Но, Ваше Высочество, Вам абсолютно не о чем беспокоиться! Как только придет время, Вы, без каких-либо проблем, расплатитесь и забудете. Поверьте, это будет сущий пустяк.

Что-то нэртур явно не договаривал. Что же нужно этому существу? Золото? Серебро? Драгоценные камни? Быть может, лишняя рабочая сила? Вэргус высказал свои догадки нэртуру, а тот рассмеялся, и перевел хозяину, и он засмеялся вместе с ним. Вэргуса одолело неприятное чувство. Мрачный повелитель сказал что-то чародею, и тот перевел: «Я уже говорил Вам, что все это господину без надобности. А то, что ему нужно, честно признаюсь, не известно даже мне. Однако, как я уже Вам сказал, это что-то, не значительное для Вас, но важное для него. Потому Вам просто нет причины об этом беспокоиться. Что же, я думаю, Вы готовы принять его великодушную помощь, не так ли, Ваше Величество?»

Вэргус был окончательно сбит с толку. В его душе смешались страх, недоверие, и желание поскорее убраться из этого жутковатого места. Но, желательно, не с пустыми руками, а с тем, что может обеспечить ему победу. Время, меж тем, шло. Его оставалось все меньше на то, чтобы лишний раз думать о том, насколько честными были с ним Сервонд, и его, вызывающий озноб, повелитель.

– Да, я готов. – ответил риг, вздохнув.

– Замечательно! – радостно воскликнул чародей. Переведя ответ Вэргуса существу, и выслушав то, что он сказал, чародей обратился к ригу: «Сейчас Вам кое-что принесут. Я подскажу, что надо будет сделать».

Спустя некоторое время, один из местных слуг приблизился к ригу и чародею, держа на вытянутых руках большую чашу, заполненную студенистой субстанцией, похожей на желе вишневого цвета. Этот студень слегка поднимался из чаши, колыхаясь при каждом шаге слуги. Существо поднесло его Вэргусу, и тот невольно отпрянул с неприязнью. При более близком рассмотрении стало заметно, что студень не был цельным, но состоял из множества завитков, тем самым, напоминая собранные в кучу, внутренности или мозг. Казалось, вся их масса еле заметно, шевелилась.

– Приложите к нему свою ладонь, Ваше Высочество – сказал нэртур. – Это необходимо. Просто коснитесь поверхности.

Вэргус, переборов отвращение и страх, сделал то, что требовалось. Через мгновение он ощутил, как ладонь накрепко прилипла к желе, а после, его взгляд, вдруг, начал рассеиваться, а в голове зашумело. Продлилось это, правда, совсем не долго. Рука отлипла от студня, и вернулось зрение. Нелепый большеухий человечек, все это время державший чашу с содержимым, тотчас унес ее из зала. Риг чувствовал головокружение.

– Что теперь? – шепнул он чародею.

– Сейчас прибудет Ваш дар – ответил тот.

Прошло еще некоторое время, и из арки одного из тех входов, ведущих из тронного зала в другие помещения обители местного владыки, появилась вереница из созданий, еще более странных и уродливых, чем снующие между арками, слуги. У этих коротышек не было ушных раковин, вместо носа зияли две дыры, а мелкие глаза находились далеко друг от друга. Также, у них не было губ, а руки волочились по земле. Трое из слуг как раз вели этих уродцев, коих было девять, и превосходили их ростом на пол головы, сами будучи ригу по пояс. Вэргус со страхом, неприязнью и изумлением взирал на существ. «Это что же, и есть обещанные бойцы?» – спросил он чародея. – Понимаю Ваше недоумение, – кивнул тот, – но не беспокойтесь. Владыка не намерен над Вами шутить, Ваше Высочество. Сейчас он все объяснит мне, а я переведу Вам.

Когда слуги выстроили созданий в пространстве между ригом с нэртуром и троном хозяина пещерных владений, последний заговорил, а Сервонд внимательно вслушивался в каждое его слово. – Итак, Ваше Величество. Эти создания кажутся не слишком похожими на то, что может с легкостью сокрушить войска. До поры. Эти малыши с удовольствием уплетают мясо, и, в частости, человечину. Цель их существования – обратиться в монстров, разрывающих врагов в клочья, но для этого их необходимо накормить плотью павших вражеских бойцов, и тогда эффект не заставит себя долго ждать. Пройдет шесть часов, и Вы их не узнаете, о риг!

Вэргус переводил взгляд то на шеренгу девяти нелепых коротышек, то на чародея.

– И сколько нужно человечины каждому из них?

– По мертвецу на одного – спокойным тоном ответил Сервонд. – И не любых тел, а именно тел солдат вражеской стороны – пояснил он. – Поглотив их плоть и, в частности, мозг, они воспримут их образ, их воспоминания, чтобы после, атаковывать именно врагов, а не накинуться на Ваших воинов, или даже, простых крестьян. Когда мы вернемся, я пробуду с Вами еще какое-то время, дабы проследить, что все будет сделано правильно.

Взгляд рига был напряженным, лицо – бледным. В своей голове он услышанное от нэртура, и оно вызывало в нем определенное отторжение, неприязнь, да и звучало, попросту говоря, невероятно. Но время шло.

– Передай своему господину, что я очень благодарен его дару – запинаясь, сказал Вэргус Сервонду. – И, когда придет время, готов отдать то, что он потребует.

Нэртур перевел существу слова благодарности от рига, и тот, не говоря не слова, кивнул. Вэргус поклонился лорду, и затем, он и чародей отправились в обратный путь, по пещере, словно из кошмарных видений. Как и тогда, когда они только пришли в обитель таинственного владыки, их вел один из его одинаковых слуг-коротышек, а за ними смешно семенили девятеро малышей-уродцев, издавая неприятные писки и улюлюканья, отдававшиеся эхом.

Они прошли через круглый проход, будто бы прикрываемый слоями кожи, и очутились в том самом зале, в который попали вначале. Запустив трамонд, нэртур прыгнул в возникший в полу черный, как смоль, круг. Вэргус с опаской последовал за ним. Коротышки, один за другим, также попрыгали в дыру следом, и она схлопнулась точно за последним из них.

IV

Менулим с изумлением и опаской глядел на странных человекообразных существ, что столпились подле рига.

– Ваше Высочество, что это такое? – спросил он, бросив взгляд на уродцев.

– Дар господина, которому служит Сервонд, Менулим. – ответил Вэргус – наше будущее оружие. По крайней мере, мне так сказали.

Ему самому, пока что, едва ли в это верилось. Он пересказал советнику то, что говорил об уродцах Сервонд, а тот уточнил некоторые детали. Вельможа вздохнул. Ожидая что-то иное, более внушительное и не вызывающее нервный смех, советник явно был несколько разочарован. Впрочем, превращение коротышек в сметающих все на своем пути, чудовищ, звучало, хотя бы, на словах, эффектно.

– Только вот, раздобыть тела солдат врага может быть нелегко. – почесал затылок Менулим. На передовой сейчас горячо. Вражеская артиллерия бьет по всему, что кажется подозрительным. Нашим солдатам даже своих приходится бросать, не говоря уже о подборе мертвых врагов. Командование точно не оценит подобного приказа, пусть и ради какого-то «особо секретного плана». Однако, иного варианта у нас, похоже, нет.

С рассветом, из ворот дворца выехала телега, везущая уродцев, а за ней –карета, в которой сидели риг и чародей. Вэргусу пришлось отправиться за подаренными ему, существами, так как, те ходили за ним по пятам, и слушались только его. Когда слуги, которых тот, сначала, назначил отвезти коротышек в определенное место и разместить там, попытались их взять, те подняли истошные крики, и стали больно кусать их руки до крови, яростно вгрызаясь в них своими большими острыми зубами. Монарху ничего не оставалось, как покинуть дворец, оставив государственные дела Менулиму. Сервонд вручил ему особый предмет, который назвал дальнописцем. Он имел вид отполированной, покрытой лаком, березовой доски. К ней прилагался изящный стилос, и две крохотные баночки: одна со специальными чернилами, другая – с раствором для их удаления. Чародей объяснил, что любые два дальнописца связаны таким образом, что все, что будет написано на одном, тотчас появится и на другом, причем, как бы далеко друг от друга они не находились.

Телеги направлялись в деревню, что находилась неподалёку от северо-западной линии фронта. Селение было опустевшим и наполовину разрушенным. Его почти взял враг, однако, ценой больших потерь, деревню отбили, и теперь там лагерем стоял исельгорский гарнизон. Для временного пристанища существ был выбран амбар одного из зажиточных домов, в коем разместились Вэргус и Сервонд.

Как и ожидалось, приказ добыть где-то шесть свежих трупов вернхайдцев, пусть и ради некоего «тайного плана», офицеру не пришелся по нраву. На удачу, вчерашним вечером исельгорскими стрелками был уничтожен небольшой отряд врагов, что скрывался на мельнице по близости – у самой линии фронта. Мертвецы, все еще, лежали там, и привезти их в лагерь особого труда не составляло. Что и было сделано, пусть и сопровождалось непонимающими взглядами. Потом трупы занесли в амбар к существам и риг с нэртуром стали ждать, что же будет.

Спустя время, за стенами амбара послышались звуки чавканья. Уродцы действительно уплетали плоть убитых вернхайдских солдат. Чавканье сопровождалось кровяным хлюпаньем, треском хрящей и сухожилий. Риг, что прислушивался к этим звукам за амбарной дверью, вздрагивал и морщился. Нелепые маленькие уродцы и впрямь были трупоедами. Не накинутся ли они потом на солдат гарнизона?

Чародей быстро написал сообщение советнику: «Все, пока, идет по плану. Существа кормятся мертвечиной, как того и требуется». И получил ответ ниже: «Отлично, сообщите снова, когда они начнут превращаться».

На третий час ожиданий в амбаре стало тихо. Быть может, коротышки заснули. На четвертый час чавканье послышалось вновь. Только если ранее оно сопровождалось отрывистыми возгласами на высоких тонах, то теперь голоса существ заметно понизились, а их крики стали напоминать лай крупных собак. Иногда кто-то из существ толкал двери изнутри, в надежде открыть их и вырваться на свободу. Теперь эти толчки стали куда сильнее.

Прошло еще два часа и из амбара донеслось низкое звериное завывание и рев. Его издавали все шестеро тех, кто был там заперт и судя по тембру их голосов, и дрожания стен от их ударов, коротышками они уже не были. «Они превратились, и все время ударяют по стенам», – дрожащей рукой написал Сервонд на доске. Судя по всему, он не так часто сталкивался с подобным, и, немного волновался.

Как раз в тот самый момент двери амбара содрогнулись от мощного толчка и едва не сошли с петель. Монарх и чародей выскочили на крыльцо. Заклепки амбарного засова хрустнули. Риг побледнел. «Боги, что же за создания такие теперь там внутри?» – пролепетал он.

Сервонд поспешил к воротам амбара, поднял засов, и метнулся обратно к Вэргусу, который, дрожа всем телом, уже стоял напротив них. Приняв стойку, похожую на боевую, чародей закрыл рига, готовый применить свою силу, если то потребуется. Двери с грохотом распахнулись. Наружу выскочило нечто, в чьем облике никак нельзя было угадать одного из бывших маленьких тощих человечков-уродцев, едва достававших Вэргусу и Сервонду до пояса. Ходячая гора мышц поднималась перед ними, превосходя их в росте на целую голову, при том, опираясь на костяшки пальцев мясистых рук. Короткая массивная шея переходила в голову, что была еще уродливее, чем ранее, когда существо еще было коротышкой. Прежде и без того маленькие круглые глаза были, теперь, совсем крохотными, и находились по краям широкой морды. Череп был покатым и маленьким, тогда, как нижняя челюсть – широкая и тяжелая. Безгубый рот наполняло множество желтых конических зубов, а по бокам верхней челюсти выступало два большущих клыка. Чудовище повергало в ужас только лишь своим видом, не говоря уже о разрушительной мощи, коей должно было обладать. А ведь таких здесь находилось целых шестеро!

Монстры окружили дрожащего от страха, рига и нэртура, в случае чего, готового использовать один из трюков по ослаблению бдительности. Тяжело дыша, они втягивали воздух, принюхиваясь, бродили по кругу, но атаковать, вроде, пока не собирались. При том они с явным интересом приглядывались к Вэргусу. «Они должны слушаться Вас». – ели слышно произнес Сервонд. – «Попробуйте приказать им что-нибудь».

Вэргус, у которого все сжалось внутри, едва мог выдавить из себя звук. Видя, что существа не нападают, но лишь изучают его, изредка моргая, он шепнул чародею: «Что мне им приказать?» «Ну, пусть встанут в ряд» – шепнул тот в ответ. Риг собрался с духом и произнес: «Встать в ряд!» Однако, за этим ничего не последовало. «Громче, постарайтесь командовать им погромче и четче» – тихо посоветовал чародей. «В-вы! С-слушайте меня! Встаньте в ряд! – выдал Вэргус, и повторил для верности, гаркнув: «В ряд!» Чудовища, поняв команду, начали выстраиваться в шеренгу, точно солдаты.

– Ха! Они и впрямь слушаются!» – восторженно воскликнул правитель.

– Великолепно! – вторил ему нэртур. Теперь нам надо показать этих молодцов здешнему командиру.

Командиру гарнизона было доложено, что особое тайное оружие готово к применению.

Лагерный патруль, что прохаживался вокруг скопления зеленых военных шатров, оцепенели от ужаса, наблюдая, как Его Величество Вэргус II, риг Исельгора, в сопровождении Сервонда ведет жутких, но покорных ему чудищ к полевому штабу их командира. Лишь только завидев это, солдаты, было, подняли крик, но чародей постарался их унять. «Нет повода для беспокойства!» – обратился он к чуть было не попадавшим с ног служивым, для которых самое страшное, что они вообще когда-либо видели, была линия из самоходных осадных башен с вражескими знаменами на них, неумолимо движущаяся вперед. – «Они вас не тронут, и слушаются только своего владельца, Его Величество!» – пояснил нэртур.

Командир, вышедший из шатра, чтобы встретить самого правителя королевства, сделался бледным точно мел и вжал голову в плечи, когда увидел, что за твари следуют за ним тяжелой поступью.

– Не страшись их вида! Они – это наше тайное сверхоружие – сказал Вэргус с радостью в глазах указывая на чудовищ. – Его помогла мне раздобыть сея уважаемая персона. – риг кивнул на нэртура – он сведущ в чародействе и тайнах материи, и согласился помочь нам отстоять нашу землю, одарив меня этими созданиями. Монстры беспрекословно слушают мои приказы и не выказывают агрессии. Однако, и я побаиваюсь их, чего уж говорить про обычных солдат. Враг, несмотря на его военное превосходство, должен содрогнуться, только завидев их.

Слегка уняв мандраж, командир произнес:

– Но, В-ваше Высочество, они ж-же такие громадины! На поле боя они станут живыми мишенями, легкими для попадания из вернхайдской артиллерии. К тому же, их всего лишь шесть.

– Мишенями, господин, они не станут. – обратился к нему нэртур. Существа предназначены, в основном, для ночных атак, когда враг отдыхает. Насколько я понял, вернхайдцы занимаются наступлением и занятием позиций при свете дня?

Вэргус, вторя вопросительному тону Сервонда, сощурившись, посмотрел на командира. Тот, со страхом глядя на монстров, немного замешкался, но быстро собравшись, ответил:

– Так точно, Ваше Превосходительство. Мы как можем, отражаем их атаки с рассвета и до заката. Ночью же все тихо.

– Ну, вот видишь? Враги, видать давно утвердились в своем превосходстве, но от того, должно быть, ослабили бдительность. А такого нападения, которого я им готовлю, они просто не могут предугадать. Вот что, командир. Мы атакуем их лагерь сегодня же ночью.

– Ваше Высочество, треть моих людей убита, еще треть зализывает раны. Утром мы устранили разведчиков на мельнице, но это лишь немного должно их задержать. Их лагерь хорошо охраняется и превосходит наш по количеству солдат.

– Мой друг, обратился риг к чародею, – сколько существ понадобится для уничтожения стольких врагов ночью?

– Пожалуй, будет достаточно двух. Да, двух. – ответил чародей, как бы прикинув в уме.

– Двух? Так мало? – удивился риг.

– Вы, просто, пока не видели их в действии, а вот мне наблюдать доводилось.

Вэргус обернулся, чтобы взглянуть на пугающих видом и габаритами, чудищ, потом снова посмотрел на командира и задал вопрос:

– Так, хорошо. Сколько, примерно, солдат в лагере вернхайдцев?

– Не меньше сорока, Ваше Высочество. Но это всего. Среди них есть раненые. Тех, кто на ногах, где-то, тридцать с небольшим.

Риг насупил брови.

– Ты сказал, часть твоих людей отходит от ранений, и еще часть здоровы. Сколько вас всего?

– Пятнадцать человек, мой Господин.

– И из тех, кто лечится, кто-то уже, наверное, может стоять на ногах.

– Да, Ваше Сиятельство, такие есть. Человека четыре, где-то. Правда, для штурма вражеской позиции они, пока что, слабы.

– Значит, вот что: собери всех тех, кто может держать оружие. Пускай готовятся к ночной атаке на вражеский лагерь. Помогать вам будут двое, нет, трое моих...хм...чудищ. В этом деле мне самому придется участвовать тоже, ведь слушаются они лишь меня.

Командир вздохнул.

– Слушаюсь, мой Господин. Да будет так.

К подобному шагу – внезапной атаке врага, он не готовился. Все время до этого он и его подопечные держали оборону, да и то, с переменным успехом. Деревня была отбита ценой целого батальона погибших и раненных. О подобном действии командир и думать не собирался. К «сверхоружию» Вэргуса он, относился с недоверием. Однако, перечить самому ригу он не осмеливался.

После полуночи вражеский лагерь затих. Было заметно, как по его краю двигаются огни – патруль с фонарями в руках. Тихо и медленно, пригнувшись к траве, исельгорские солдаты с воздушными ружьями в руках, подбирались к врагу с разных сторон, беря лагерь в кольцо. Вэргус, вместе с Сервондом и монстрами, ждали рога командира с поля. Вскоре, его ребята подобрались на то расстояние, чтобы без особого труда застрелить пятерых патрульных, оставаясь, при этом, не очень заметными, что они и сделали. Но выстрелы были услышаны, и из шатров, один за другим, начали выглядывать полусонные солдаты. Увидев своих товарищей убитыми, они спешно похватали ружья, значительно превосходящие по дальнобойности и оптике исельгорсикие, и принялись отслеживать врагов. Прозвучали выстрелы. Двое из исельгорских солдат были тотчас подстрелены на смерть. Еще двоих ранили. Командир со всей силы протрубил в рог. Он был в полном отчаянии.

Но тут, за своей спиной, он услышал гул. То к вражескому лагерю, вниз по холму устремились трое монстров рига. Их тяжелая поступь сотрясала землю. Чтобы не быть задавленным, командир ринулся в сторону. Существа, один за другим, пролетели мимо, удаляясь по направлению к вернхайдцам.

Вой ужаса был поднят врагами, когда те заметили то, что приближается к ним. Солдаты со всех ног бросились в шатры, а кто-то из них – прочь из лагеря, в ближайшую рощу. И такие оказались более смышлеными, ведь стены шатров не были способны остановить чудовищ на пути к своей добыче. Из-за ветвей, трясясь от страха, остатки дескайдского лагерного гарнизона наблюдали, как монстры крушат шатры, вырывая из земли деревянные столбы и разрывая в клочья парусину, как хватали беспомощных людишек, чьи ружья ничего не могли им сделать, и ломали им кости, сжимая в лапищах, или пронзали грудь и живот когтями. Вскоре, земля лагеря побагровела от крови, а на ней валялись оторванные конечности и выпущенные кишки. Монстры пировали. Опустившись седалищами на землю вокруг давно потухшего лагерного костра, они наслаждались своей кровавой трапезой, вгрызаясь в свежайшую людскую плоть, чавкая, рыгая и выплевывая кости. Лагерь и его постояльцы были сокрушены.

Те из вражеских солдат, кто укрылся в роще, теперь бежали, продираясь сквозь ветви, скуля от страха. Они спешили к ближайшей, занятой вернхайдцами, крепости. Исельгорцы, что тоже наблюдали, как чудища разобрались с их врагами и лакомятся их мясом, не решались войти в опустевший лагерь. Вэргус и Сервонд приблизились к разрушенным шатрам на безопасное расстояние. «Боги! Они их просто на клочки разорвали!» – дрожащим голосом воскликнул риг. «А я на это и рассчитывал». – произнес чародей. – «Эти создания – мощь поистине разрушительная». И добавил: «Следует дождаться, пока они наедятся досыта. Они выросли совсем недавно, и почти сразу были пущены в бой. Пока что им необходимо много энергии. Однако, со временем, они будут нуждаться в меньшем количестве мяса, и не обязательно человечины». Скоро чудовища, наконец, наелись и принялись бесцельно бродить по руинам лагеря. Вэргус осторожно и не решительно приблизился к ним. Он, было, открыл рот, чтобы дать им команду собраться и следовать за ним, но опасение, что чудовища, внезапно, могут накинуться и на него, не давало ему произнести ни слова. «Ну же, Ваше Высочество. Они всецело преданы Вам. Поверьте моему слову. Все, что я говорил прежде, уже с точностью совершилось». – шепнул ему Сервонд.

Риг набрал в легкие побольше воздуха, зажмурился, и отдал собачью команду: «Ко мне!» Как и в первый раз, его голова загудела, в ушах появился звон. Существа, услышав это, перестали бродить и поспешили к хозяину. Риг облегченно выдохнул, увидев, что ему ничего не грозит. «А теперь, за мной!» – скомандовал он снова, уже куда более уверенным тоном. Оглядываясь по сторонам, видя, что устроили в лагере существа, которые, теперь, снова покорно шли за ним, Вэргус ощущал одновременно страх перед чудовищами, и власть, которой над ними обладал.

Риг, чародей, и солдаты со своим командиром вернулись в лагерь в деревне, и пробыли там еще сутки. Враг мог вернуться с подкреплением когда угодно, потому необходимо было быть на чеку. Что и случилось перед рассветом. К исельгорскому лагерю двигалась рота вернхайдских солдат, и четыре самоходные пушки. Сервонд, Вэргус и командир спешно обсудили и пустили в действие следующую тактику: солдаты остаются на холме, обстреливая врагов, в то время как чудища, подвластные монарху, пускаются в бой. На том настоял чародей, убеждая, что то, как существа разобрались с полусонным лагерем – это, всего лишь, цветочки, и в полной силе они их еще не видели.

Монстры, в количестве четырех, пущенные по команде рига, на врага, как и ожидалось, заставили вражеские ряды, на какое-то время, дрогнуть и спешно повернуть назад. Были слышны крики ужаса солдат и их воззвания к богам. Пушки стреляли по ним, но все промахивались. Каким-то непостижимым образом махины ловко уворачивались от снарядов, чувствовав наперед, когда по ним собираются выстрелить. С ревом и пыхтением они ворвались в беспорядочно разбегающуюся роту, и принялись, размахивая когтистыми лапами, сшибать пехотинцев направо и налево, так, что те невысоко подлетали в воздух и падали плашмя на землю. Тогда они наступали на них, втаптывая в сырую почву, и гнались за другими. Пару раз, все же, особое чутье подвело страшных созданий, и их задело. Ревя не то от боли, не то от гнева, существа, по которым, таки, попали, в три прыжка оказывались рядом с пушкарями, и всаживали в них свои длинные и острые, точно ножи, когти. Продлилось это, где-то, полчаса, и вот уже несчастные остатки поверженной роты, обронив ружья, буквально на четвереньках уползали с поля боя, в то время, когда чудовища вновь затеяли кровавую пирушку.

Вэргус ликовал, а вместе с ним – командир и его солдаты. Это была абсолютная, оглушительная победа. Первая, за многие месяцы, и при этом, с совсем малыми потерями. Пусть это было достигнуто за счет невероятных чудищ, дарованных ригу таинственным повелителем.

В тот же день монарх, лишь немного отдохнув, вернувшись в замок через трамонд Сервонда, а с ним и его чудища, снова отправился, вместе с нэртуром, к линии фронта, но уже на запад. И там была повторена победа. С помощью монстров и стрелков была взята захваченная вернхайдцами, деревня, а после небольшого перерыва, повержена целая армия с двумя осадными башнями. Для этого, в ход были пущены все шестеро чудовищ. В ходе сражения они получали раны, которые тотчас заживали, питались плотью своих поверженных жертв прямо в пылу битвы и, за счёт этого, очень быстро восстанавливая силы, бросались на обреченных пехотинцев и кавалеристов. Последним пришлось еще туже. Лошади, лишь завидя существ краем глаза, делались необузданными, сбрасывали наездников на землю и в страхе уматывали прочь. После чего те попадали в лапы страшилищ.

Вэргус, смотря, как хваленая непобедимая армада его заклятого врага-родственника бросается в рассыпную, чуть ли, не подпрыгивал от распирающего его, восторга. Исельгорские бойцы и их командир с трепетом взирали на то, что творили чудовища с их противниками. Едва ли можно было сказать, что это зрелище подняло их боевой дух. Они боялись, что монстры, закончив с вернхайдцами, кинутся на них.

Эти опасения, однако, оказались напрасными. Как только существа отужинали убитыми ими солдатами, они, по зову Вэргуса, покорно приблизились к нему и стали спокойно ожидать новой команды.

Был ли то дар светлых богов, или же повелителя Тьмы Анку, или же, изощренные творения какого-то чернокнижника – уже не представляло особой важности для окружения монарха: придворных, троих ардалей, все еще верных ему, а также, генералов армий и командиров рот. По крайней мере, на тот момент. Враг был устрашен. Ни оружие Вернхайда, на голову превосходящие исельгорское, не отличная боевая выучка и опыт солдат этой страны-завоевателя, участвовавших и ранее в захватнических войнах с соседними, более слабыми и маленькими королевствами, им не помогали. Они не способны были выстоять против безудержной мощи чудовищ, что, точно собаки, слушались своего хозяина – рига Вэргуса II. Днем враги продолжали атаковать исельгорский тыл, но ночью их ждало страшное и кровавое возмездие. В попытках справиться с внезапной напастью, захватчики стали бдеть по ночам, набираясь сил днем, но тут была загвоздка. Исельгорцы не давали противникам спокойно отдыхать, совершая обстрелы их позиций, провоцируя их – все для того, чтобы измотать вернхайдцев, дабы те в ночи были еще более легкой добычей для монстров рига. Неожиданно для их владельца, у существ обнаружилась новая способность. В пылу сражения, они могли становиться невидимыми для глаз их атакующих, что делало их совсем уж несокрушимыми. Будучи незаметными, они нападали не только на солдат, заставая их в врасплох, когда те непонимающе вертели головами в поисках чудищ, только что носившихся перед глазами, но и на боевую технику, нещадно ломая ее. Враги теряли и людей, и оружие.

Так, спустя неделю, Вернхайд отступил с северо-запада, через десять дней оставил север, через еще три дня – северо-восток. Захватчики, лишившись больше половины солдат и вооружения, которыми обладали на то время, уходили с покоренных прежде, земель, не дойдя до столицы пятьдесят лиг. Прошло еще несколько дней, и Вэргусу было доставлено письмо от самого правителя вражеской страны. В нем дядя признавал свое поражение и был согласен на перемирие. Хотя бы оттого, что воевать ему с племянником дальше было нечем. В ответном письме от Вэргуса ему было написано, чтобы в дальнейшем он и не думал предпринимать новых попыток.

Люди ликовали и чествовали Вэргуса – своего монарха-победителя, радостно выкрикивая его имя и поднимая за него пенные кружки прямо на улицах Дергвуда. А ведь еще не так давно они, упоминая его имя, сплевывали на землю. Теперь же Вэргус был ригом-героем, спасшим свое государство от разграбления. И, как казалось, не так важно было, даже, что множество деревень и ферм в королевстве было сожжено и разрушено. Враг ушел, и ушел неожиданно скоро – вот что было главным. То же, каким образом были изгнаны вернхайдцы обратно в свою страну, являлось для народа загадкой – что для простолюдинов, что для дворян. Знали об этом лишь военные, но они, под страхом смерти, обязались молчать всю оставшуюся жизнь, не говоря никому о том, что видели на фронте. Генералы и командиры поставили свои подписи на особой бумаге с монаршей печатью, где это четко прописывалось. Солдаты, те кто умел писать и читать, сделали то же. Те же, кто не умел – поставили крестики.

В тот же день, когда Вэргус получил от дяди письмо с предложением перемирия, им был закатан пир. Довольно скромный по меркам довоенного времени – ибо из еды на столах было все то, что осталось в дворцовых погребах, а там, к тому времени, сохранилось не много. Копченая рыба и немного дичи, икра и две головки сыра – весьма скромно даже для провинциального помещика. Вместо вина гостям был предложен эль, ибо только он и остался в бочках. Вэргус, даже, в приглашениях на пир, разосланным правителям-соседям, предупредил о том, дабы высокородные особы не подумали о нем чего дурного. Несмотря на это, гости остались довольны. Все же, это был, в большей степени, символическое празднество, не предполагавшее особого шика. Все, так или иначе, понимали, в каком незавидном положении оказался Иселькор. А недавно избранный, новый правитель республики Дирьеналь, носивший местный титул пэнура, даже, привез солидную бочку отменного местного вина собой, чем приятно всех удивил.

Пировал высший свет до раннего утра. Еда на блюдах исчезла довольно скоро, а выпивки, меж тем, хватало еще на долго. Бочку дирьенальского вина водрузили на стол, и, время от времени, наполняли темно-красной жидкостью серебряные кубки. Несколько раз за вечер и ночь звучали разнообразные тосты, несколько раз Вэргусу желали долгой, размеренной и веселой жизни, а его государству – процветания. Все, понемногу, пьянели. Во время этого действа риг соседнего с Исельгором, Месмайяда, задал своему ригу-соседу вопрос, который, пожалуй, волновал всех. Поинтересовался он, как же это Вэргусу удалось изгнать столь сильного и опасного врага, как вернхайдцы. Тот, было, замялся, но, несмотря на опьянение, быстро подобрал слова для ответа. Собственно, этот ответ был в запасе у него давно, как раз на подобный случай.

«Тогда, две недели назад, – говорил он, – обрушился на нас ужасной силы шторм. Ветер дул такой, что только самый сильный мог удержаться на ногах. Небо все было затянуто черными тучами, лил ливень, а потом посыпался и град. Но мы были к такому готовы, так как, главный жрец храма Тарана пришел ко мне с провидением, кое сам бог-громовержец ему послал. Потому что, на нашей стороне были боги. Ведь они не приемлют несправедливости, когда кто-то, кто сильнее, нападает на более слабого. А вот вернхайдцев такая погода застала врасплох. Они застряли в полях, на земле, что стала кашей, со своими паровыми баллистами, воздухострелами и колесными крепостями, и продвигаться дальше на могли. Ураган же всю эту технику еще маленько поломал. А наши партизаны, налегке, в ночи, нападали на них, обстреливали, и уходили. Повторялось так каждую ночь. Измотались враги, и, наконец, выдохлись. Орудия отсырели, начали ржаветь, пользоваться, как раньше, они ими не могли. Погода же, все это время, оставалась дождливой и ветренной. Больше десяти дней мы солнца не видели, а когда враг, плюнув, повернул назад, впервые из-за туч выглянуло солнце. Верьте моему слову, друзья, все так и было!»

Конечно, никак проверить, правда ли то, что рассказал Вэргус, или нет, никто из гостей-монархов не мог. К радости и облегчению рига, рассказанная им версия пришлась всем по душе. По крайней мере, так ему показалось. Все кивали и улыбались, снова и снова желая монарху и его королевству счастья и процветания. Меж тем, за дворцовым садом, там, где некогда был зверинец, устроенный еще Вэргусом I, в клетках сидели Ужасы Сумерек, благодаря которым риг и выиграл эту неравную войну. И как раз, когда он договаривал последние слова, все услышали приглушенный рев, донесшийся откуда-то из далека, со стороны сада, на который выходили окна дворцового зала. Одно из них было слегка приоткрыто. Гости обратили на него взоры. «Должно быть, зверь какой. На охоту вышел» – с натянутой улыбкой произнес Вэргус, спешно подойдя к окну и прикрыв его.

V

Неделя следовала за неделей, месяц за месяцем. Маленькое королевство Исельгор, из которого война вытянула все соки, понемногу, приходило в себя и восстанавливалось. Вэргусу, ее полновластному монарху, и его верному советнику Менулиму хватало дел. Во-первых, казна почти полностью опустела, и для того, чтобы вернуть страну к жизни, пришлось запросить помощи у горного королевства Донвинетах - страны мастеров и банкиров, лежащей к западу от Исельгора, с которой оно на прямую не граничило. В свое время, отец Вергуса II, как и его дед, брали у тамошних правителей некоторые ссуды, и всегда старались отдать долг. Иначе можно было навсегда лишиться благосклонности тамошних правителей. А это означало, что в случае какого-либо конфликта, Донвинетах запросто мог оказать денежную поддержку противнику Исельгора. Само же это государство вот уже полвека не ввязывалось в какую-либо войну.

За первым крупным долгом, вложенным в восстановление пахотных земель и отстройку разрушенных поселений, последовал другой, потраченный на покупку сотни голов скота, а за ним и еще один, на разработку новых шахт. «Ох, видимо, до смерти мне их теперь придется выплачивать» – сокрушался Вэргус. Ко всему прочему, из заграницы ему пришлось приглашать специалистов по горному делу, скотоводов, и даже фельдшеров – ведь многие из местных, кто имел знания в этих областях, погибли на фронте. Ко двору рига прибыл и новый столичный алхимик, ведь предыдущий, видя, что война затягивается и все идет к поражению, сбежал. Из-за чего ядра с горючей смесью пришлось закупать у соседей, что тоже влетело Исельгору в копейку.

Однако, был во всем этом и положительный момент. За счет прибытия в королевство иностранцев, связи с государствами, из которых они приезжали, становились теснее, чем до войны. Из Исельгора, в свою очередь, люди отправлялись заграницу на заработки. Многие ехали в Месдалам, соседнее королевство, лежавшее на юго-западе. Будучи в два раза больше маленькой предгорной страны, коей правил Вергус, оно на столько же превосходило его в богатстве и благосостоянии. За счет более теплого равнинного климата и черноземных почв, в нем процветало земледелие. На множество гектаров там тянулись фруктовые сады с фермами, на которых трудились как местные, так и приезжие. Так же, хватало там и лесных угодий. Качество местной древесины обеспечивало процветание плотничества. Почти в каждом городе Месдалама было несколько столярных мастерских, а в столице – целая фабрика. Обстояли там дела несравнимо лучше, также, и с горным делом. Что говорить, если Исельгору приходилось отправлять свое сырье на обработку тамошним каменотесам и сталелитейщикам. По иронии, очень часто камень и железо, как и древесина, обрабатывались там руками исельгорских трудяг. И до войны, не мало исельгорцев уезжали в Месдалам, и работая, отправляли деньги семье, а другие, даже, оставались там. Однако, теперь, разрушенное королевство отчаянно нуждалось в работниках, путь при этом, и не могло обеспечить их деньгами. Едва сводящие концы с концами, люди, не переставали покидать страну, с готовностью браться за что угодно, зная, что там, они все равно заработают больше. Вскоре, Вергус издал закон, обязывавший уезжающих вернуться через год, и следующий год проработать дома. Те же, кто собирался его нарушить, позже рисковали не быть впущенными обратно, и потерять оставленное в стране, имущество. Никто, само-собой, не принял эти меры на ура, люди спорили и ругались друг с другом, обсуждая его правильность. Те, кто оправдывал его, в основном, старики, твердили, что иначе, родной Исельгор попросту опустеет, чего они совсем не хотели.

Сам Вэргус богатого соседа слегка недолюбливал. Возможно, потому, что его государство приобретало у него намного больше, чем давало, да еще по явно завышенным ценам, ибо для Месдалама Исельгор был главным источником сбыта. А может быть оттого, что его риг очень редко приглашал Вэргуса в гости, заметно реже, чем других монархов.

Как бы то ни было, страна с каждым днем, потихоньку, вставала на ноги, успехи в восстановлении ее экономики, вселяли в Вэргуса и Менулима веру в будущее. Было, однако, кое-что, что заставляло советника предаваться волнению. Он стал замечать за своим господином медленные, но заметные перемены в характере и поведении. И шли эти перемены, отнюдь, не в лучшую сторону. С течением времени, в риге росли раздражительность и нервозность, он стал значительно более резким по отношению к придворным. Даже к самому Менулиму он проявлял все больше грубости. Советник был склонен полагать, что это все результат сильных душевных волнений, пережитых им входе войны. И основания на то он вполне имел, зная о душевной слабости Вэргуса, а также, его возраст, который давно перевалил за сорок. За время неравного противостояния Исельгора мощному соседу, на голове правителя заметно прибавилось седых волос.

Однако, постепенно, некоторые странности в том, как правитель держал себя и вел с окружающими, заставили советника усомниться в том, что все дело лишь в бывших волнениях и годах. По ночам, монарх стал бродить по дворцовым коридорам и лестницам, чего раньше за ним никогда не замечали. В одну из ночей Менулим, едва задремавши, услышал, как господин шаркающей походкой проходит мимо двери его покоев, бормоча, при этом, что-то себе под нос. Ни разу до той ночи советник не наблюдал за Вэргусом лунатизма. Настороженный, Вельможа поднялся с кровати и подошел к двери. Он приоткрыл ее, желая проследить, куда риг направляется. Дверь легонько скрипнула, и, внезапно для Менулима, правитель встал как вкопанный, перестав бормотать бессвязную мешанину звуков. Точно автоматон, он резко повернул голову в сторону, откуда донесся скрип. Было в этом нечто неестественное, чужеродное, заставившего советника вздрогнуть. Он быстро отошел от двери и вернулся в постель. Звук шагов рига возобновился, как и его нечленораздельное бормотание.

Что это? Правитель вдруг стал лунатиком? Насколько советнику было известно, больные этим недугом, обычно, не реагируют на внешние раздражители, в виде звуков, бликов, изменение температуры. Но, в тоже время, могут неожиданно произносить слова и даже фразы, никак не связанные с обстановкой. Впрочем, наукой уларнского континента этот феномен еще не был изучен в достаточной мере. Со временем, советник обратил внимание, что лунатизм его господина начинается при растущей луне, достигает пика к полнолунию, и идет на спад, когда луна убывает.

Менулимом была также, вскоре, замечена еще одна странность: Вэргус все больше и больше времени начал проводить в бывшем отцовском зверинце, где теперь содержались Ужасы Полуночи. Иногда он, для начала, немного прогуливался по зеленому лабиринту сада, а иногда сразу же шел к своим питомцам. Чтобы застать их бодрствующими, он делал это поздним вечером, ибо в светлое время суток существа отсыпались, а их клетки завешивались плотной тканью, не пропускающей свет. Тогда же, ночью, организовывалась их кормежка. Кормили чудищ мясом лесных животных, на которых, в угодьях, принадлежащих ригу, ставилось множество ловушек. Сначала, ради удовлетворения потребностей чудовищ, Вэргус попросту хотел резко увеличить поставки мяса скота с ферм. Менулим, же, отговорил его от этого, предположив, что это, со временем, может вызвать ненужное любопытство со стороны знати, управляющей провинциями. Ранее, кормлением занимались слуги, немногим позже, риг, приходивший посмотреть на это малоаппетитное зрелище, приказывал, иногда, доверить процесс ему. А через год монарх пожелал впредь кормить своих любимцев, или «страшил», как он их ласково называл, собственноручно.

– Мой господин, я уважаю вашу смелость, но, все же, быть может, не стоит так рисковать, и лучше доверить это дело слугам? Они вполне неплохо справляются.

– Я хочу, чтобы мои страшилы видели руку дающего им пищу. Уже десять месяцев они сидят без дела, только изредка видя меня. Я не хочу, чтобы они начали меня забывать, перестали слушаться. Да и вообще: они мне почти как дети!

– Что-что, простите? – невольно вырвалось у советника, изумленного словами Вэргуса.

– Тебя что-то удивило, Менулим? – спросил монарх недовольно.

– Да так, нет, ничего. Просто...

– Были ли у тебя когда-либо питомцы? – раздражительным тоном вопросил риг советника, не дав ему закончить. – Ну там, собаки, птицы. Рыбки, в конце концов?

Советник замялся. Он был слегка в недоумении от странного заявления своего господина, и даже не сразу мог подобрать слова.

– Ну так? – риг поднял бровь.

– Да, господин, как же иначе?

– А дети? – не унимался Вэргус.

– С Вашего позволения, Ваше Величество, могу ли я не отвечать на этот вопрос?

Вэргус вздохнул, и заговорил снова, глядя на советника с укором:

– Так вот, можешь не верить, но для меня мои страшилы – как питомцы и родные дети одновременно.

Этот разговор, в последствии, Мэнулим нередко вспоминал. Сказанное ригом явственно давало понять, что в его голове творится что-то нездоровое.

Прошло еще полгода, и в душе Вэргуса произошло наиболее заметное изменение. Было это частое и весьма бурное проявление гнева. И гневалось Его Величество, порой, по сущим пустякам. Блюдо оказалось чуть холоднее привычного – крик, едкие ругательства в адрес повара и его подмастерьев. На скатерть стола попала капля вина, что наливал слуга – монарх хватал беднягу за волосы и тыкал носом в маленькое красное пятно. Подобные вспышки злобы случались и при принятии монархом ванны, если вода казалась ему слишком горячей или слишком холодной.

Как-то монарх пригласил советника поиграть в таблут, игру, в которой, как он считал, ему не было равных. Советник, игравший с ним и ранее, обычно, поддавался. Но в тот раз, Его Величество оказалось через чур рассеянным. Даже при том, что Менулим старался сделать все, чтобы Вэргус вышел победителем, у монарха не осталось шансов. Взбешенный проигрышем, Вэргус широким движением смел фигурки воинов и короля на пол, а доску кинул рядом, в довесок, пнув ее под кресло. Покраснев и насупившись, риг встал у окна, и, не поворачиваясь, велел советнику уйти с глаз долой. Никогда прежде Менулим не замечал за Его Величеством подобной злости от какой-то пустяковой неудачи. Он становился все более невыносимым.

Подобное произошло также, немного погодя, на охоте, когда правитель упустил уже пару дней, выслеживаемого им и его свитой, молодого торка – мощного, рогатого обитателя лесных чащ. Рассвирепев, риг хладнокровно застрелил из воздушного ружья одного из охотничьих псов, затем нацелился то на одного, то на другого слугу, приведя свиту в ужас. Но затем, Вэргус схватил ружье за дуло, и принялся бить его о рядом стоящую сосну, так, что оно погнулось. На его удачу, баллон для сжатого воздуха, на тот момент, был пуст, иначе, в рига мог прилететь болт.

Советник, в то время, находился во дворце, однако, позже, ему довелось услышать приглушенный разговор двух слуг. Обсуждали они, как раз, произошедшее на охоте, и делились опасениями по поводу здоровья Его Высочества, а кроме того, что еще тот может выкинуть.

Спустя день, Вэргус пригласил Менулима в свои покои на разговор. Не зная, чего ожидать, советник с опаской переступил порог апартаментов рига. Его Высочество оказалось пьяно. На столе стояла открытая бутыль Эттювара – крепкого северного напитка на травах, и хрустальная рюмочка в форме перевернутого колокола, наполовину пустая. Сам монарх раскинулось на своем резном кресле, обитом бархатом, выдвинутом на середину покоев. Он был по пояс гол. Заплетающимся языком Вэргус попросил Менулима взять кушетку, стоявшую у стены, и сесть поближе к нему. «Менулим, друг мой», – начал он, подняв красные глаза на дворянина, – «ты старше меня на целых двадцать пять лет. Ты служил моему отцу, знал меня еще мальчишкой! У тебя, должно быть, такой багаж мудрости и знаний за спиной! Скажу тебе по дружбе: ты умнее, чем все в этом дворце вместе взятые. Включая меня». «О, я польщен, Ваше Высочество», – произнес советник, слегка смущенный неожиданной похвальбой, – «Вы всегда можете на меня положиться». Правитель придвинулся к нему поближе. В лицо Менулиму ударил резкий запах выпивки. «Тогда скажи мне, друг. Ты знаешь, что со мной происходит?» – промолвил он, и улыбка, с которой он говорил до этого, резко ушла с его лица. Советник поднял брови. «Мой господин, о чем Вы говорите?» – спросил он, как бы недоумевая. «Ты, Менулим, разве не заметил, что я стал другим. Нет-нет, ты просто ни мог не заметить. Я чувствую, что стал я какой-то сам не свой. Я меняюсь. И от этих перемен мне все хуже. Я брожу по ночам, часто выхожу из себя по пустякам. Но почему? Я просто не понимаю, что со мной делается».

Он поглядел на советника, по его щеке скатилась слеза. Менулим сидел пораженный этим и удрученный. Дворянин был обеспокоен состоянием монарха самых первых проявлений странностей в его поведении. Ему также, казалось, что сам Вэргус не очень-то отдает себе в этом отчет. Однако, как выяснилось, он ошибался. «Совершенно очевидно, Ваше Сиятельство, что Вы чем-то больны. Больше не физически, но ментально. Похоже, Вы страдаете от некоего душевного расстройства. Я, хотя, и прочел в жизни много книг, но медицинских среди них было мало. Очевидно, вам нужна помощь знающего человека. Я постараюсь разыскать Вам ...». – Тут Менулим вдруг запнулся. – «А что же тот нэртур, Сэрвонд? Быть может, он сведущ в таких вещах? Вы писали ему о Вашем недомогании?» «От этого Сэрвонда, Анку его забери, не слуху ни духу! Я ему писал, а ответа так и не получил». – Гневно воскликнул Вэргус. «Если этот гад и знает что, мне это не поможет, потому что, дел он, видно, с нами больше вести не собирается! А как мне его искать? И где? По всему Уларну, что-ль? Так и доверяй этим чародеям, провалиться бы им пропадом. Что-то сделают, а потом проблемы одни...»

Тут Его Высочество затряслось в бесшумном плаче, утирая мокрые глаза рукавом. «Мой господин, Вам надо отдохнуть, поспать». – обратился к нему советник. Он предложил ригу руку, чтобы помочь ему встать с кресла, дабы тот перешел на ложе. Но Вэргус махнул рукой и отказался ложиться. «Не надо, не надо меня укладывать, Менулим! Я лягу, когда сам того захочу. Ты, лучше, вот что: прикажи поискать в отцовой библиотеке все, что относится к врачеванию. Или сам поищи. Отец мой, и дед, богатую коллекцию насобирали. Может что-то и найтись».

Советник поклонился и оставил Вэргуса одного в его покоях. На сердце у него было тяжело. Он даже не мог припомнить, чтобы хоть раз в жизни видел рига плачущим, не считая его мальчишеские годы. По крайней мере, за все время его правления. Осознавал ли его господин странные метаморфозы, происходящие в нем, с самого начала? Или он почувствовал их только недавно? Этого Менулим не знал. Упомянув Сэрвонда, он, позже, задумался. «Что-то тут не чисто. Чародей скрыл от рига и от меня какую-то деталь, а затем, поспешил убраться. Надо будет с этим разобраться».

Время шло, и риг то успокаивался, то вновь зверел. За следующих три месяца во дворце сменилась половина прислуги, потому что, правитель не терпел даже легкой провинности. Частые пиры, как раньше, он, теперь, не закатывал. Пожалуй, это было то немногое, в чем Вэргус стал лучше. В остальном, он был все тем же злобным, гневливым, резким на слово и действие созданием, в которое превратился с некоторых пор.

Его ночные хождения по дворцовым коридорам и залам в ночи были теперь в порядке вещей. Разгуливая по дворцу в одной пижаме и босиком, не отдавая себе в том отчета, риг, как и в тот, первый раз, замеченный Менулимом, время от времени, повторял набор звуков, как тому сначала показалось, не значащий ровным счетом ничего.

Но в одну из весенних ночей, когда дело было уже немного за полночь, у советника возникло желание подышать свежим воздухом на террасе. Когда он пришел туда, там уже был риг. Босой и в одной пижаме, он стоял на ледяном полу, у самого парапета, достаточно высокого, чтобы не дать правителю упасть. Руки его безвольно висели. Наполовину седые взъерошенные волосы рига и шелковая ткань пижамы отблескивали в лунном свете. Не обращая на Менулима никакого внимания, он неотрывно взирал на высокое ночное светило, Луар, сияющее, точно снег на вершинах Серебряных Гор. Его холодный белесый свет заливал сад и стены дворца, немногим уступая по яркости солнцу на рассвете. Советник прикрыл глаза ладонью, монарх же, смотрел на луну не отворачиваясь, рот его был приоткрыт. Вдруг, из его уст послышалось бормотание, на сей раз, бывшее громче и четче обычного. Правитель произносил некие слова. Не имея никакого понятия об их значении, Менулим, теперь, осознавал, что это точно были слова. Слова языка, никогда им прежде неслышимого, сложенные из звуков шипящих и гортанных, или напоминающих удушье и кашель. Риг будто произносил молитву.

«Ваше Высочество!» – окликнул его советник, оторопело глядя на своего государя. Тот даже ухом не повел, продолжив бормотать. В следующую секунду его посетила мысль: «Лунатиков не следует будить, это может плохо на них сказаться». Тихо пятясь к двери, вельможа прислонился к ней спиной. Та открылась, и он покинул террасу, оставив Вэргуса одного.

Если сначала в правителе менялись только черты характера, то, с течением времени, изменению подверглась уже и внешность. Его привычная пухлость медленно ушла. Небольшой второй подбородок исчез, проступили ключицы, а на руках стали видными кости, и вены, которые, также, набухли. Розовощекость лица сменилась бледной желтизной, прежде лоснящаяся кожа на лбу и щеках сделалась сухой. Привычный Менулиму, взгляд его господина, обычно, выражавший усталость и леность, временами веселость, временами озабоченность, был, теперь, напряженным и тяжелым.

Также, риг, с какого-то момента, стал избегать солнца. В сад он выходил теперь лишь в пасмурные дни, или, по ночам. Послеобеденный сон его становился все длиннее. В один день он приказал занавесить серыми шторами окна приемного и обеденного залов, где теперь день и ночь горели фонари, и то, лишь их часть. Глава королевства восседал на троне в полутьме, что добавляло ему грозности и зловещести. Менулим желал поскорее найти способ сделать монарха прежним. Придворный лекарь перечитал все, что имелось по медицине в дворцовой библиотеке, выписал дополнительную литературу, кою он штудировал сутками, собственноручно изготавливал лекарства, в соответствии с симптомами рига. Ничего из этого, однако, не работало. Болезнь Вэргуса, если ее можно было так назвать, казалась смесью недомоганий, но не походила ни на что, известное в ту пору, медикам. Советник окончательно уверился в том, что без чародея Сервонда вернуть ригу прежнее состояние не удастся. Вот только откуда начать его поиски, Менулим не знал.

Он припомнил, что тот говорил как-то между прочим, что собирается дальше на запад. С этого момента минуло уже почти два года, что немало усложняло поиски, однако, советник не желал оставлять болезнь государя на самотек. Он, было, готовился послать агентов в два наиболее крупных тамошних города, как случилось то, чего он никак не ожидал. В утро одного дня, Сервонд, коего дворянин поминал недобрым словом, сам явился ко дворцу. Под надзором стражи, он был приведен в тронный зал. «О нет, Ваше Превосходительство, я не в коем случае не думал скрываться от Вас. – с уговаривающим тоном ответил чародей на вопрос, отчего он так долго игнорировал рига и советника, время от времени, пытавшихся связаться с ним по дальнописцу. Уверяю, я осведомлен о Ваших проблемах. Дело лишь в том, Ваше Высочество, что мне просто под зарез было необходимо закончить одно неотложное дело, также требующее времени. Но теперь, я вновь здесь, и с готовностью изучу Ваше недомогание, и сделаю все, что в моих силах, дабы избавить Вас от него». – сказал он. На вопрос советника, отчего он не предупредил рига о возможном ухудшении его душевного состояния, тот дал ответ, что, дескать, подобное никоим образом нельзя знать наперед. Все люди отличаются, и на всех по-разному влияет взаимодействие с дарами его господина. А кроме, еще очень мало кому довелось побывать во владениях таинственного владыки, и Вэргус был один из них. Как заявил Сервонд, никто после встречи с ним не остается прежним. Но клятвенно пообещал все исправить, сделать так, что Вэргус позабудет о приступах гнева, переменах настроения и хождениях под луной.

С того дня, Сервонд вновь поселился во дворце. Первое время чародей, как будто бы, действительно трудился над приготовлением какого-то особого лечебного средства, флакончик с которым давал слуге, и тот относил его Вэргусу. Пить его надлежало после обеда, в час, когда риг, обычно, отправлялся почивать. Месяц спустя, оно, видимо, и вправду, как-то подействовало. По крайней мере, риг перестал выходить из себя из-за пустяков. Лунатизм его, теперь, проявлялся заметно реже, но делался монарх лунатиком резко: при каждом новом полнолунии.

Прошла неделя, вторая, третья, и Менулим обратил внимание, что его государь все больше сближается с гостем. Вэргус, время от времени, вызывал Сервонда к себе, и вместе они проводили не менее получаса, что-то обсуждая. Принимающий пищу, по обыкновению, в одиночестве, теперь он, довольно часто, приглашал чародея присоединиться к трапезе. Советник, однако, едва ли раз удостаивался этой чести за все время с начала развития монаршего недуга.

В начале третьей недели, шедшей с момента, когда Сервонд вновь прибыл во дворец, Вэргус объявил себя совершенно здоровым. Больше, по его словам, он не нуждался ни в каком врачевании. Выглядел он, меж тем, все также отталкивающе, разве что, в движениях его прибавилось живости, что лишь добавляло гротескности его исхудавшему телу со повисшими на нем, одеждами, некогда, бывшими в пору. Несмотря на это мнимое, по невысказанному мнению Менулима, выздоровление, отпускать чародея он не спешил. А тот, в свою очередь, как будто никуда и не торопился.

Во главе угла для правителя теперь, стояла иная проблема, и оной являлось размножение Ужасов Полуночи. Теперь их было двадцать шесть, вальяжно разгуливающих при луне вдоль ограды вольера, в который была превращена часть сада. Шестеро из них были самыми старыми, еще шестеро – средних лет, и еще столько же – молодняк. А скоро, их должно было стать еще больше. Для всех, включая Вэргуса, это было поразительно и загадочно, ведь, судя по всему, монстры были одного пола, или же, обоеполые. Все особи беременели самостоятельно, к четко отведенному сроку, будучи, при том, были, всего лишь, на четвертом месяце жизни. Беременность эта длилась столько же – всего четыре месяца, а рожденный детёныш, имевший вид тех самых коротышек-уродцев, коими изначально были Ужасы Полуночи, рос и крепчал стремительно, буквально на глазах. Уже через час после рождения маленькие чудовища ползали, через два – уверенно бегали на четвереньках, через три – валялись в грязи, борясь друг с другом, рыча и кусаясь. Рождались Ужасы уже с зубами, так что, употреблять мясо они были готовы в день появления на свет. И за его кусок они готовы были перегрызть друг другу глотки. Менулим заметил, что, когда риг глядел на них, его взгляд немного смягчался, а на лице появлялась легкая улыбка. Маленькие страшилы явно умиляли его. Советник же, видя их, морщился.

«Нельзя допускать среди них каннибализм», – говорил Сервонд – «это сделает их неуправляемыми, они не будут Вас слушаться». И, замечая среди каких-нибудь, двух молодых чудовищ намек на то того, что одно не прочь полакомиться мясом другого, он сам, стоя на мостике над вольером, нацеливал на монстра трость, и сосредотачивался. Существо, внезапно, поражал испуг, и оно убегало в дальний угол. Так, он остужал их пыл.

Совет Менулима контролировать количество чудищ, попросту убивая детенышей, когда Ужасов становится слишком много, Вэргус отринул. Сервонд это предложение тоже не оценил. «Убив кого-то из них, можно настроить их всех против себя.» – сказал он. «Таких врагов и в таком количестве вы бы себе точно не желали». «Придется их тогда всех устранять». «Нет!» – рявкнул риг – «Это мои любимцы, а с любимцами так не поступают». «Тем более!» – поддакнул Сервонд.

Стоя на террасе, Менулим частенько наблюдал, как чародей и монарх, время от времени, вдвоем отправлялись к чудовищам в вольере, у которого могли проводить по часу. Каждый раз Сервонд, стоя рядом с Вэргусом, что-то тихо и вкрадчиво говорил ему. Он же, внимательно внимал каждому его слову. Деталями их бесед риг с советником не делился, а если тот сам интересовался, отвечал, что это касается только его. Вельможе оставалось только гадать, что же такого нашептывал чародей. Нэртур упоминал, что Ужасов Полуночи просто необходимо было поддерживать в форме. Если они подолгу не получали достаточно мяса, то сначала свирепели, а затем слабели и теряли вес, не говоря уже, о возможном каннибализме, что он старался пресекать.

В один из дней, существ в вольере, неожиданно, сократилось в половину. На вопрос Менулима, куда они подевались, Сэрвонд дал ответ, что часть чудовищ заболела. Чтобы они вылечились, чародей переместил их к своему повелителю. Пару дней спустя, в Дергвур пришли странные слухи с приграничных земель Месдалама – соседнего королевства. То, что узнал Менулим, вызвало в нем волнение. После завтрака, советник спустился в обеденный зал, где все еще сидел монарх. Извинившись за то, что возможно, потревожил его покой, он обратился к ригу.

– Ваше Высочество, вчера вечером до меня дошла странная информация. Пограничники сообщили, что, якобы, недалеко от нашей границы, на месдаламской территории, деревня с прилегающими к ней, пашнями, подверглась нападению чудовищ, по описанию, очень похожих на Ужасов Сумерек. Произошло это глубокой ночью, и выжило лишь несколько человек, которые и рассказали патрульным о неких монстрах. По всюду там огромные следы, похожие на человеческие, и полосы, как будто, от огромных когтей. А днем ранее, я узнал о похожем случае, в десяти лигах от того места, в горах, где серебряная шахта. Ее рабочие были перебиты и съедены, а рядом, как и в той деревне, обнаружены следы похожие на отпечатки огромных человеческих ног. Советник сделал паузу и набрал в легкие воздух. – Мой Господин... Не знаю, что и думать.

Риг поглядел на него исподлобья.

– И что ты хочешь этим сказать, Менулим?

Советник, было, замялся, но смог быстро подобрать слова:

– Что... что кто-то за пределами Исельгора тоже может владеть существами, похожими на тех, что содержатся у Вас. Но, в отличие от Вас, Мой Господин, не следит за ними должным образом. Эти создания, похоже, разбрелись по округе, и теперь представляют опасность как для тамошних жителей, так и для наших граждан.

– Так, а с чего ты вообще взял, что это были Ужасы Сумерек? С чьих-то непонятных слов? Может быть, это сделали оголодавшие лесные звери?

– Такую я получил информацию. Но я, еще, конечно, перепроверю ее.

– Вот-вот. Проверяй и перепроверяй что-либо, прежде чем мне сообщить. А будет вдруг какая угроза со стороны – мои страшилы всех нас защитят, можешь не сомневаться. Что-то еще?

– Нет, больше ничего, Ваше Высочество. Оставляю Вас в покое.

Менулим развернулся на каблуках, и было, направился к дверям, но риг, внезапно, окликнул его: «Постой-ка». Менулим повернулся.

– Сосредоточь свое внимание, еще, вот на чем: следи за слугами, слушай, что они там себе болтают. Когда бываешь в городе, тоже к людям присматривайся. Вдруг чего подозрительного увидишь, услышишь. Мало ли, вдруг недоброжелатели какие в королевстве завелись.

– Н-недоброжелатели? – переспросил вельможа.

– Да, недоброжелатели. Такие, которым я, и власть моя, не по нраву. Такие, которые не любят порядок. Все понял?

Менулим кивнул.

– Теперь иди. – приказным тоном отчеканил риг.

Каким бы суровым не хотел казаться правитель, от советника он не мог скрыть едва заметного волнения в голосе и взгляде. На что это могло указывать? Не лукавил ли монарх, заявляя, что не имеет к этим случаям никакого отношения? Нет, Менулим не хотел в это верить. Даже несмотря на то, что за последние два года, Вэргус и сделался мрачным мизантропом со взрывным характером, готовый придушить любого из окружения за пустяковый проступок, кроме советника и чародея. Но докатиться до того, чтобы выпускать своих любимцев порезвиться, да поесть человечины? Все еще, Менулим с трудом мог подумать о Вэргусе так плохо. Вдобавок, чудовища совершили свои злодеяния не в Исельгоре, а за границей, до которой, от Дэргвура, было пятнадцать лиг. По самой страшной и неприглядной версии, пришедшей советнику на ум, получалось, что ригу нужно было буквально пасти своих страшил, точно пастуху, специально ведя их в ночи до границы и далее, в Месдалам. Неужто ригу, пусть и в нынешнем его состоянии, взбрело бы в голову подобное?

Но, не таким уж невозможным начинало это казаться, когда Менулим снова и снова об этом думал. Граница между двумя королевствами охранялась слабо, и пересечь ее, верхом или пешком, во тьме ночи, не было сложной задачей. Риг же, как раз бодрствовал по ночам, а во всем, что касается Ужасов Полуночи, ему помогал чародей. Половина «любимцев» рига исчезла как раз за пару дней до того, как заграничные деревня и шахта подверглись атаке кого-то на них похожих. И еще: Какова возможность того, что кто-то в Месдаламе, тоже, благодаря помощи таинственного благодетеля и его помощника, заимел таких же, или похожих существ?

Пропавшие Ужасы Полуночи, вскоре, вновь оказались в вольере, однако, через день исчезла другая их часть. И вновь в город пришли слухи о новых атаках таинственных чудовищ. На этот раз, существа атаковали и заняли лесопилку по ту сторону границы. Монстры того же вида, и столь же непобедимые, как и питомцы Его Величества, уничтожили два Месдаламских хутора, пожрав людей и скот. В то же время, существ в вольере становилось все меньше. Как не хотелось советнику верить в то, что за этим стоит его господин, сей жуткий вывод напрашивался все больше. Скорее всего, Сэрвонд откровенно врал ему, говоря, что, дескать, отправил их на лечение.

В одну из ночей, когда в вольере еще отсутствовала половина монстров, советник захотел проверить свои пугающие догадки. Подойдя к двери покоев рига, он попутался приоткрыть ее, чтобы, украдкой, поглядеть, там ли Его Высочество. Обычно, Вэргус не запирался, но не в этот раз. Дверь была заперта. Менулим вернулся к себе с тяжелой головой. Все это слишком хорошо укладывалось в его предположения.

Потом, пропавшие монстры Вэргуса, чудесным образом, снова вернулись в вольер. В последующую за тем днем, ночь, советник не спал. Стоя на террасе, выходящей, как раз, на сад, он, одетый в серый плащ, наблюдал за вольером в карманную подзорную трубу. И в ту ночь все, что он, не желая того, представлял, подтвердилось. Перед раскрытыми настежь, воротами вольера, на коне, был сам правитель. Скакун медленно пятился назад, а навстречу ему, друг за другом, выходили Ужасы Полуночи. В стороне, также сидя в седле, за этим наблюдал Сервонд. У Менулима сперло дыхание. «Боги, так значит, все это правда!» – в ужасе прошептал он.

Утром же, Вэргус, как ни в чем не бывало, завтракал в одиночестве обеденном зале. Когда он заканчивал трапезу, гонец доставил ему срочное письмо. Взяв сообщение, и прогнав доставщика, риг резким движением надорвал конверт, раскрыл его, вытащил листок и пробежался по нему глазами. Бросив письмо в сторону, он приказал призвать советника.

В срочном письме сообщалось, что монстры, несколько раз замеченные в Месдаламе, поблизости с границей Исельгора, и устроившие там кровавое пиршество, в прошлую ночь, напали на исельгорский пограничный пост, перебив всех тамошних солдат. Вэргус был в ярости. Говоря с Менулимом, он настаивал на том, что за этим нападением чудовищ на пограничников, как и за другими их атаками на местные месдаламские селения, кроится преступный умысел, состоящий в том, чтобы напасть на Исельгор.

Вэргус и вправду не переставал поражать советника. И без того, превратившись, буквально, в злодея из старых легенд, в чем Менулим смог сам удостовериться, он не просто объявлял другую сторону в своих злодеяниях. Он прямо заявлял теперь, что та собирается идти на его страну войной! «Я не собираюсь ждать, пока враг постучится ко мне в дверь, Менулим. Первый серьезный удар должны нанести мы». «Ваше Высочество, постойте! Я следил за новостями и слухами последние недели, и до меня не дошло ничего, что хоть как-то бы подтверждало то, что наши добрые соседи планируют то, о чем Вы так уверенно говорите. Кроме того, Месдалам был и остается нашим торговый партнером. Война против него перечеркнет годы сотрудничества, налаженные еще Вашим отцом, и только укрепленного после войны. С Вашей стороны это было бы крайне отчаянным и неразумным шагом. Считаю, что необходимо лучше изучить происходящее, а кроме того, связаться с тамошним ригом, для прояснения ситуации».

Вэргус бросил на советника гневный взгляд. «Менулим! Ты стар, и оттого мямлишь, и возишься. Не вижу я, чтобы нынешний риг Месдалама особо желал с нами водиться. Он торгаш, торговля его с нами приносит выгоду только ему, не нам». Слушая это, Менулим молча качал головой. «Но после того, как я повелел наложить дополнительный налог на ввоз их товаров, и их более тщательную проверку, он, думается, на нас взъелся. Кроме нас, их товары больше особо, никому и не нужны. Еще у них там, недавно, был неурожай, вот они и оголодали, озверели. Риг их, небось, прознал о моих страшилах, и тоже себе таких захотел. А получив, использует их, чтобы нас запугать, и чтобы обратить месдаламских простолюдинов против нас!»

Менулим, больше не могущий выносить произносимую его господином, чушь, пытался вставить слово, но все не успевал. В те минуты, у него возникла ясная мысль, что все это исходит от Сервонда. «Откуда можете Вы быть столь уверенными в том, что эти чудовища, предположим, что это такие же «Ужасы Полуночи», принадлежат тамошнему ригу? Может быть, их владелец – какой-нибудь местный ардаль? Или же, эти чудовища вообще иного происхождения? Я настаиваю на дальнейшем изучении дела». Несмотря на гнев государя, что тот готов был на него обрушить в любое мгновение, дворянин, попросту не мог допустить, чтобы риг, вероятно, науськанный его подручным нэртуром, начал безумие.

«Все это – старческая возня. – недовольно ответил он. – Это только оттянет время, за которое враг наберет силы, а после, застанет нас врасплох». Однако все же, советнику удалось убедить монарха отложить опрометчивые ответные действия до момента, когда ситуация больше прояснится. Менулим настоял на том, чтобы Вэргус позволил ему серьезно заняться расследованием. На том, их разговор закончился.

На следующий же день, Вэргус повелел генералам выступать, каждый с тремя батальонами, к границе, и вставать там лагерем.

В тот же день, вечером, глашатай посреди главной площади Дергвура, под скалой, на которой высилась резиденция исельгорских монархов, объявил толпе всколыхнувшую ее новость. Исельгору опять была объявлена война, и сделало это королевство Месдалам, где были замечены случаи нападения таинственных монстров, о которых в столице слышал уже каждый. По какой причине, зачем соседнее, до сего момента, дружелюбное королевство, побогаче и побольше, чем Исельгор, напало на только недавно восстановленную страну, не понимал никто. Многие исельгорцы уезжали туда в поисках лучшей доли, с семьями и без. Чья-то родня сейчас находилась там. Исельгор покупал у Месдалама ткани, мебель, овощи и фрукты. Никто не понимал, что случилось, и что же теперь всех их ждет. Люди из толпы вопрошали о том глашатая, но он лишь пожимал плечами. Вскоре, стража велела горожанам разойтись по домам. Среди толпы был и советник, прекрасно знавший, что глашатай, не по своему хотению, обманывает людей. Менулим знал горькую правду: войну начал его господин, Вэргус II. И ничего с этим поделать вельможа уже не мог.

VII

После той войны иселькорские армия и вооружение значительно преобразились, не без помощи знатоков военного дела из стран-союзников. В частности – военных инженеров. Отчасти, в том была заслуга Менулима, что убедил рига вложить, наконец, деньги в военную сферу. Ужасы Полуночи, пусть и были сверхоружием, имели один весомый недостаток: солнечный свет. Они страшились его, а от его лучей на их, казавшейся непробиваемой, шкуре, появлялись темные пятна ожогов. Даже в пасмурную погоду, когда солнце скрывали тучи, существа делались слабее, их чудовищная сила и невероятно быстрое восстановление почти любого повреждения уменьшались в половину. Образцы вернхайдских оружий и военных машин, что ржавели в полях, были доставлены в открывшиеся в Дергвуре, оружейные мастерские. На их основе было создано и улучшено новое вооружение Исельгора и союзных королевств.

А теперь батальоны с обозами тянулись на юго-запад, в точку, где граница была меньше всего охраняема. Было разбито несколько лагерей: один у линии границы с Месдаламом, другой за ней, и еще один – уже в глубине владений соседнего королевства. Каждый из лагерей, кроме солдат, охранялся двумя ужасами ночи, бродящими вокруг. Риг намеревался отнять у соседнего королевства одну из провинций, и тактика, которую он выбрал, состояла в постепенном продвижении его войск внутрь земель и по их периметру.

Менулим ясно понимал, что любые его попытки повлиять словами на Вэргуса ни к чему не приведут, разве что, вызовут подозрение в нелояльности. А даже если бы он и стал выслушивать воззвания советника к его отравленному разуму? Открытая конфронтация со своим господином – это то, что дворянину меньше всего хотелось. Путей для отступления у него, теперь, не было. Надо было найти иной путь.

Находясь в своем поместье, советник нанял шпиона, задачей которого была слежка за ходом военных действий. Вооруженный подзорной трубой, шпион должен был держаться от войсковых лагерей на безопасном расстоянии, достаточном для добычи какой-либо важной информации. Дальнописцев Сервонда у Менулима не было, потому общался он с ним по старинке: через голубиную почту. Советник знал, что атаки войска Вэргуса производят по ночам, ибо только в темное время можно было использовать Ужасов Полуночи. Затяжной войны Вэргус не желал, задумав по-быстрому занять ближайшие от границы, юго-западные земли. Одно из небольших графств, находящихся там, должно было, по его решению, полностью войти в состав Исельгора: там имелись залежи ценных металлов, которые только начали добывать. Еще риг позарился на часть другого графства по соседству, с плодородными пашнями. Выбор этих территорий был им сделан не только из-за природных ресурсов. Когда-то, еще до рождения его отца, они были частью Исельгора, но, по причине бедности казны, дед Вэргуса сдал их в аренду Месдаламу, а уже Вэргус I отдал их на совсем. Земли эти, на то время, почти никто не населял, а ресурсы, в виде металлов и плодородной земли, были обнаружены там уже под властью Месдалама. А теперь, Вэрус II намеревался вернуть их силой. Имея отряд крушащих все и вся, чудовищ, он посчитал, что это будет легкая прогулка.

Менулим, поначалу, не слишком понимал, как именно он собирается это осуществлять. Ведь, как ему думалось, контролировать созданий мог лишь только риг, и для этого, ему необходимо было находиться поблизости. С помощью шпиона он, вскоре, выяснил, что ошибался. В каждый из гарнизонов, спешно возведенных на атакуемой территории, коих было четыре, привезли по два чудовища. Монарх сопровождал каждую перевозку, и по прибытии, громогласно приказывал Ужасам слушаться командиров, в дополнение, кладя правую руку на лоб существ, а левую – на грудь командиров. После сего действа, монстры вполне охотно шли в бой по указке последних. До какой степени Ужасы, все же, покорны командирам, советник пока не знал. Те же, испытывали перед ними едва скрываемый страх, как и простые солдаты.

Сам риг, меж тем, когда готовилась очередная атака, степенно садился на трон, складывая руки на колени, закрывал глаза и погружался в транс. Скоро его дыхание учащалось, а веки начинали дергаться. Он видел, что несется на врага, на баррикаду, вытянув острые и длинные, точно клинки, когти, видел, как перемалывает плоть противников ножами-зубами, почти ощущал привкус крови во рту. Внезапно, ракурс менялся, и он оказывался в шкуре другого существа, на противоположном конце поля боя. Затем, снова назад. Вход в тронный зал был особо воспрещен во время этого таинства. Советнику, однако, удалось немного последить за ним через едва приоткрытую дверь. Стража даже ничего не заметила. «Он управляет ими? Или просто видит их глазами?» – задавался советник вопросом. Время от времени, Вэргус шептал что-то, и шепот этот был не на том языке, на котором он всегда говорил. Однако, Менулим узнал этот язык. Он припомнил тот случай, когда, выйдя освежиться на террасу, застал там Его Величество в одной пижаме, неотрывно взирающего на луну, шепчущего какие-то слова на языке, ему неизвестном. «Какая связь между Луар и Ужасами Полуночи?» – спрашивал он себя. И не находил ответа. Ни одна из известных ему, книг, не могла его дать .

Хотя существа никого из солдат не трогали, но точно не проявляли ни толики привязанности. На вопрос, управляет ли Вэргус своими питомцами, Менулим, вскоре, получил ответ. Один раз шпион заметил, как под покровом ночи они уходят из лагерей восвояси, и никакие командирские окрики, приказы или угрозы не могли их удержать. Как и цепи с кандалами, на которых их сажали. Из-за этого в тот раз пришлось отложить намеченный штурм крепости. На тот момент, в лагере был чародей, который тут же сообщил о случившемся ригу. Он прибыл на место через его переносной трамон. Существа еще не успели уйти далеко, и Вэргус с Сервондом быстро нашли их по следам. Правитель снова привел их к командирам, наказал им слушаться их, и вернулся во дворец. На следующий день он поручил опытным мастерам изготовить восемь большущих прочных клеток, в которых Ужасы должны были сидеть от одного боя до другого. Для начала, правда, их требовалось туда посадить, и с этим у командиров скоро снова возникли сложности.

Хотя это самовольство питомцев рига и мешало его захватническому плану, их использование, тем не менее, не было бесплодным. Только за первую неделю войска Исельгора взяли два приграничных форта, два хутора неподалеку, и перекрыли главную дорога в той части страны-соседа. Какого-то четкого, выверенного плана, как понял Менулим, у Вэргуса и его командиров не было, но риг, пока-что, об этом не задумывался. Ведь у него были Ужасы Полуночи – универсальное сверхоружие, против которого не один противник не мог выстоять. Так он думал, до поры.

Пришло время брать очередной месдаламский форпост: небольшую крепость в предгорьях, которая, как убедил Вэргуса полковник, заведовавший операциями на том направлениями, будет взята под натиском лишь небольшого отряда. Крепость стояла на пути к богатым залежам угля, и потому представляла важную военную цель. Командир, посланный туда с десятью бойцами, ожидал легкой прогулки. Для скорейшего успеха, он настоял на том, чтобы взять собой из гарнизона, расположившегося неподалеку от тех мест, одного из двух Ужасов Ночи.

Построенная, частично, из камня, частично, из дерева, крепость, с невысокой стеной, двухэтажным фортом и одинокой башней позади него, стоящая на опушке леса, преграждающая грунтовую дорогу, и вправду не выглядела впечатляюще. Посланный в нее, разведчик, сообщил, что внутри укрывалось совсем немного солдат, не более шести человек, и все из них были стрелками. Возможно, местным властям это казалось достаточным, ведь, до последнего, никто не был готов к внезапной войне. Возможно, это говорило о западне. Прочесывание округи, однако, ничего подозрительного не выявило. Болты воздушных ружей были для чудовищ не более, чем укусом какой-нибудь крохотной букашки, и оставляли на их коже лишь царапины. Крепость же, со стороны, смотрелась довольно хлипко, и командир прикинул, что бестия, взятая из гарнизона и томившаяся в накрытой тканью, клетке на телеге, могла пробить своим весом и силой дыру в стене, и ворваться внутрь. Это, по его плану, должно было как вызвать панику у тамошних солдат, так и занять все их внимание. Кто-то бы продолжал попытки пристрелить ее, кто-то бы попытался убежать. И тут, в дело бы вступили его бойцы, выступившие из лесу. Одни бы подстреливали спасающихся бегством, другие бы начали непосредственный штурм. В теории, все это могло занять не более часа-полтора.

Командир был почти на сто процентов уверен, что месдаламские стрелки внутри форта не догадываются о грозящей им, атаке, а, следовательно, окажутся взятыми врасплох. Медлить было незачем. Солнце давно ушло за горизонт, на небе поблескивали тусклые звезды и тонкий серп молодого месяца. Самое время начать штурм.

С клетки с чудовищем была стянута ткань, дверь ее открыли, и командир отдал существу подойти. Солдаты, с опаской, отступали назад, когда эта гора раздутой плоти проходила рядом. Пока-что оно слушалось командира. Пока-что. От гарнизона они удалились далеко, и случись что, надеяться они могли только на быстроту собственных ног. Тут командир отдал следующий приказ: «Вперед, пробей эти камни!». Команда прозвучала громко и четко, сопровождаясь рукой, вытянутой вперед, и существо двинулось в направлении, куда она указывала. С каждым шагом оно прибавляло скорость. До солдат доносилось его пыхтение. Будучи уже у самой стены, бестия встала, как вкопанная, и из-под ее лап полетела земля. Причиной ее остановки были внезапные яркие белые вспышки. Исходили они сверху стены. Ничего не понимающий, командир, достал подзорную трубу, и вгляделся вдаль. На стене стояли трое стрелков. Их руки были вытянуты вперед, и из них, каждую секунду, вырывались краткие, ослепительно яркие световые выстрелы. Ужас, стоявший под стеной, попятился назад. Вспышки заставляли его содрогаться, прикрывать глаза лапищами и отворачивать морду. Солдаты на стене продолжали излучать из своих рук белые всполохи. С обоих краев крепости, к нему приближались еще двое стрелков, также выпускающих из рук вспышки. Чудовище злобно рычало, исходя слюной. Оно бы с наслаждением бросилось на ближайших к нему, противников, но не могло сделать ни шага вперед. Даже наоборот, не в силах больше выносить яркого света, оно повернулось к крепости спиной, и начало отступать.

«Вперед, мать твою! Возьми их! Разорви их!» – орал выведенный из себя, побагровевший командир. Но оно его не слушало. «Вы! – крикнул он своим стрелкам – занять позиции справа и слева! Пристрелите этих чертей!»

Четверо солдат с воздушными ружьями в руках вышли на луг и стали целиться в противников. Никто из них не успел сделать и выстрела. Все четверо попадали замертво на траву, оказавшись скошенными наповал болтами, прилетевшими откуда-то из леса. Командир, взревев, отбросил подзорную трубу. С бешенным взглядом он вертелся из стороны в сторону, пытаясь понять, кто и откуда подстрелил его бойцов. Лес стоял темным и безмолвным. Если невидимые стрелки противника и были там, то отлично закамуфлированные. И теперь они, вероятнее всего, держали командира, и оставшихся солдат пехоты, на прицеле. «Быстрее, встаньте за стволы!» – приказал он своим подопечным. Командир понадеялся, что, укрывшись за близ стоящими деревьями, они защитятся от вражеских болтов хоть на какое-то время. Сам он сделал тоже самое. Весь его план был сорван. Стрелков положили, Ужас ночи не слушал команд, мечась по лугу из сторону в сторону, пытаясь укрыться от вспышек. Продолжать попытки наступления только с вооружёнными глефами, пехотой, казалось самоубийством не только потому, что в крепости были одни стрелки, но и потому, что стрелки эти, похоже, были вовсе не стрелками, но какими-то... чародеями? Нет, это был конец, конец планам. Теперь, вместо победоносного штурма единственным вариантом для них было позорное отступление. «Возвращаемся в гарнизон!» – шикнул он солдатам. – «Двигайтесь осторожнее, от дерева к дереву!»

Ужас, тем временем, потерял всякий интерес к нападению на стрелков из крепости. Поняв своим маленьким мозгом, что те неприступны и опасны, он, вымотанный, выведенный из себя и в край оголодавший, выбрал себе цель для атаки. Его уродливую морду сводила судорога, крохотные глаза слезились, а с клыков капала слюна. Он пристально взирал на двигающихся перебежками от ствола к стволу, исельгорских вояк. Далее, все произошло быстро. В несколько прыжков он оказался рядом с ними, и широкими ударами лап разбросал всех пятерых по лугу. Те, кто смогли после этого встать, принялись уносить свои хромые ноги. Остальных, в числе которых были и командир, ждала незавидная кончина от зубов и челюстей чудовища.

За всем этим из лесу следил шпион Менулима. Немногим позже, когда существо насытилось, приостыло и стали бесцельно бродить по поляне, нарезая круги, он быстро написал советнику короткое сообщение, и отослал с голубем. В сообщении значилось: «Месдаламцы используют чародеев! В этом форпосте, как минимум, часть была ими. Они ослепили чудовище вспышками из рук, и оно не смогло атаковать крепость. Наши стрелки же, пытались их подстрелить, но сами оказались подстреленными из лесу. А потом, чудовище взбесилось и напало на оставшихся пехотинцев и командира. Больше из солдат Исельгора тут никого нет».

Риг, выйдя из своего транса, резко вскочил с трона. Тронный зал окатил поток жутких проклятий. Разгром отряда, собиравшегося щелкнуть форпост, как орешек, привела его в буйную ярость. Советник же, получив и прочитав сообщение от своего шпиона, был взволнован. «Чародеи? И так много? Вот так неожиданность...» – думал он, барабаня пальцами по столу. Ему, конечно, было известно, что в Месдаламе, в отличие от Исельгора, проживает достаточное количество нэртуров, некоторые из коих некогда перебрались туда когда-то из его родной страны. И их присутствие в рядах армии вовсе не являлось новостью. Новостью было то, что на защиту маленькой крепости, пусть и на подступах к экономически важной точке, было послан целый чародейский отряд. И то, что этот отряд, судя по всему, знал, против какого врага он будет действовать, и выбрал простую и действенную тактику, впечатляло. Это говорило о том, что ранее месдаламцы получили информацию о том, какой военной силой враг располагает, и подготовились. «Если только для защиты маленького форпоста использовали целый отряд из чародеев, то что же они предпримут для обороны чего-то посерьезнее?» – почесывал лоб Менулим. Ясно было одно: на лом нашелся прием. И прием действенный.

VIII

Но то было только начало. Спустя совсем немного времени, самодержцу стали приходить письмо за письмом от полевых командиров, в коих они нехотя сообщали о немалых потерях, и винили в том присутствие в рядах врагов необычных бойцов. Одни из них, подобно тем, из маленькой лесной крепости, были способны, на краткий миг, излучать из рук искрящиеся сферы света, слепящие и пугающие Ужасов, из-за чего те не могли нападать, другие же вдруг делались невидимыми в тот момент, когда исельгорцы шли на них в атаку, а потом, сбитые с толку, военные, получали смертельные удары, не понимая, кто их нанес. Ослепленные чудовища же, внезапно, поворачивались к месдаламцам спинами, и начинали нападать на исельгорцев, и немногим удавалось от них уйти. Кто-то из них, еще, сообщал также, что Ужасов, оставшихся на поле боя, потом добивали днем, при свете солнца, от которого им было негде укрыться, и который делал их значительно слабее, медленнее и уязвимее. Их закидывали бомбами с горючим, и чудища носились с жутким воем по округе, натыкаясь на что подвернется, а затем падали мертвыми и поджаренными. Собственно, письма эти приходили от тех командиров, кто, как-то, смог сбежать и добраться до штаба. Так, он, с негодованием, узнавал, что боевая мощь его государства, вместе с «питомцами», мельчает день ото дня. К концу второй недели войны таких писем было уже пять. Ужасов, к слову, у Вэргуса теперь оставалось немногим больше, чем перед войной. Но риг все это видел своими глазами, после, выходя из себя как в первый раз. Потому эти письма он даже не трогал.

Опьяненное своей властью, убежденное в своей непобедимости, Его Высочество, едва ли ожидало подобного поворота событий. Все это повергало Вэргуса в замешательство и вызвало бурный всплеск эмоций. Вся дворцовая прислуга ходила со вжатыми в плечи, головами, стараясь, лишний раз, не попадаться своему господину на глаза. Риг же, отказался от ставшего привычным для него, режима дня, когда он бодрствовал ночью, а отсыпался днем. Теперь он почти не спал. Вэргус расхаживал по тронному залу с сомкнутыми за спиной, руками, редко садясь на престол. Неудачи на фронте пробуждали в нем давно забытую тревожность, почти как тогда, когда судьба его собственного королевства висела на волоске. Поражение за поражением, о которых писали полевые командиры, вынудили генералов запросить об отводе войск с половины месдаламских земель, через которые они уже прошли, и Вэргус, скрепя сердцем, дал на то согласие. В душе, он чувствовал себя униженным. На повестке дня стояла задача основательнее закрепиться на той небольшой приграничной территории, которую исельгорцам, все-таки, удалось захватить в первые дни.

Глубокая неудовлетворенность от фронтовых неудач побуждала рига обратить более пристальное внимание на положение дел внутри Исельгора. А конкретнее, заняться его обустройством на новый, устраивающий Его Высочество, лад. И лад этот должен был соответствовать его мрачному настроению. Он желал, чтобы любая мелочь, любая подозрительная деталь не могла от него ускользнуть, чтобы о каждом, несвоевременном чихе, было доложено ему в тот же день. В особенности, не хотелось ригу, дабы о провальных штурмах его армии, с последующим ее отступлением, узнали в народе. Но прежде, риг задумал кое-какие изменения в своем окружении. В один из дней он вызвал Менулима в тронный зал. Тот не знал, чего ожидать, внутри у него все сжалось. «Неужели он прознал о моей слежке?» – с опаской думал он.

– Вы желали меня видеть, мой Господин? – спокойным, насколько это было возможно, тоном, произнес советник.

Риг кивнул.

– Да, Менулим, желал. С завтрашнего дня титул советника переходит к Сервонду, который любезно согласился остаться служить при моем дворе.

В воздухе повисла пауза. Дворянин почувствовал себя так, словно бы его огрели по ушам.

Риг подошел к советнику и резким движением снял с его груди значок.

– Но... я не понимаю... Ваше Высочество... – запротестовал было вельможа.

– Чего, чего тебе непонятно, Менулим? Сервонд молод, обладает острым умом и памятью, разбирается в некоторых вещах получше тебя, прекрасно знает людей. И в управление государством он тоже кое-что смыслит. К тому же, он сблизился со мной за прошедшие несколько месяцев достаточно, чтобы я мог ему доверять.

Менулим почувствовал головокружение.

– Но... Мой Риг, могу ли, хотя бы, я узнать, чем впал в вашу немилость?

– Немилость, Менулим? Лучше тебе и не знать, что я бы сделал с тем, кто впал в мою немилость. Я, попросту, отпускаю тебя на заслуженный покой. В твоем возрасте, пора бы уделить побольше времени себе. Пусть дела государства ложатся на плечи молодых. Тебе же не следует больше о них беспокоиться. Езжай к себе в имение, королевский конвой сопроводит тебя.

– Конвой? Это так необходимо?

– Да. Я хочу удостовериться, что ты доберёшься до дома в целости и невредимости.

Первоначальная растерянность, с которой Менулим выходил из тронного зала, быстро сменилась злостью, закипающей внутри, когда он широкими шагами, с жатыми в кулаки, ладонями, шел по галерее к выходу из дворца. «Неблагодарный, неблагодарный больной кретин» – ругался бывший советник про себя, едва видимо шевеля губами. Он остановился перед высокими резными дверями, дабы отдышаться. «С какой же легкостью он променял меня на этого проходимца!» – думал вельможа. – «Как же забил мозги ему этот нэртур! На то он, впрочем, и нэртур ...». Оказавшись на ступенях, Менулим увидел, что его уже ждут два всадника в бело-синих латах, восседая в седлах скакунов. Один из них держал уздечку лошади без наездника, принадлежащей советнику. Вэргус успел заранее позаботился обо всем. «Вот и все. Я в тисках». – мелькнуло в голове дворянина. Делалось ли это только из-за чистого параноидального подозрения рига в отношении Менулима, касаемо верности ему, или же он как-то прознал о его шпионе, что добывал советнику информацию о ходе войны? Второй вариант означал бы, что теперь советник был обречен постоянно находиться под незримым и зримым наблюдением, и любое его подозрительное, по мнению рига и Сервонда, движение, могло привести к куда более серьезным для него, последствиям.

И когда Менулим, в сопровождении конвоя, добрался до своей пригородной усадьбы, он, к своему несчастью, обнаружил, что, судя по всему, верен был второй вариант. Вместо привычной охраны у усадебных ворот дежурили незнакомые разжалованному советнику, молодцы в той же форме, какую носила дворцовая стража. Они отдали честь, и один из них промолвил: «По распоряжению самого Его Высочества, на нас возложена обязанность не выпускать Вас с территории усадьбы». Менулим тихо выругался и покачал головой. «Это ж надо! Домашний арест...» С удивлением вельможа обнаружил пару так же одетых стражников во фруктовом саду, начинавшемся сразу за стенами имения. «Вот как... Я, выходит, теперь под неусыпным наблюдением в моем же доме...»

IX

Желая быть в курсе всех, по его мнению, угрожающей спокойствию в королевстве, слухов и разговоров, в народных ли, светских ли кругах, Вэргус распорядился создать при дворе гильдию королевских шпионов, названной вскоре, «подслушники». Ее агенты, шастающие по улицам среди толпы, сидящие в тавернах по углам, проходящие на фабрики, куда их пускали по особому жетону с гильдейской эмблемой: ночной птицей нотканур: желтоглазой пятнистой летуньей, известной своим отменным слухом. Подслушники занимались ровно тем, о чем говорило их название, а именно, улавливали разговоры людей, идущих по своим делам, наведывавшихся в питейные заведения, или работающих с раннего утра до позднего вечера. Еще, они пристально наблюдали за их действиями, за тем, где, и в каком количестве они собираются, дабы о чем-то посудачить.

Каждого из агентов, благодаря чародею Сервонду, снабдили дальнописцем. Для их изготовления, прямо по близости к территории дворца, был возведен особый цех, а производство волшебных приборов курировал сам нэртур. Когда какой-то из агентов замечал нечто подозрительное, он был обязан тут же делать записи в дальнописце, появлявшиеся на таком же приборе у другого агента в гильдейском штабе. Этим агентам необходимо было доносить до ведома мастера гильдии все записи о кем-то высказанном недовольстве о положении дел в стране.

С началом войны торговля, поставки сырья из Месдалама были резко свернуты. Лавки, что держались на этом, закрывались, люди теряли работу. Мясо, овощи и фрукты на рынке, а также, хлеб, как и товары быта и одежды, уменьшались в количествах каждый месяц, одновременно, дорожая. Народ, за три года, уже привыкший к сытной жизни, вновь беднел. Недовольных появлялось все больше, и к некоторым из них, после докладов вездесущих подслушников, приходили патрульные в черных мундирах с королевским гербом.

Серые будни, угрюмые, напряженные, безрадостные, тянулись один за одним. Народ ходил хмурый и боязливый, стараясь, лишне, не привлекать внимание патрульных. Их на улицах Дэргвура заметно прибавилось, ибо риг отдал приказ об активном наборе в патруль новых кадров. И теперь, они прохаживались по улицам и закоулкам, по двое или трое. Иногда они останавливали случайных прохожих, расспрашивали, и, нередко, уводили с собой, не разъясняя причин.

Вэргус отдавал приказ арестовать каждого, в словах которого агентами было усмотрено что-то, что могло подорвать общественное спокойствие. К таким на порог, в один день, нежданно приходили патрульные и уводили в свой штаб, где сажали за решетку. Черные мундиры являлись в лавки за их владельцами, на предприятия за простыми рабочими, в квартиры, загородные домовладения и на фермы, за отцами семейств, в тот момент, могущих мирно обедать в кругу домочадцев. В камерах их допрашивали, но не выпытывали нужное силой, а заставляли выпить Эликсир Честного Слова. Трех-четырех капель этого средства хватало для того, чтобы человек сознался даже в том, чего не делал, какой бы сильной не была его воля.

В то же время, в народе стали поговаривать, что риг, о коем уже многие исельгорцы, в тесном кругу, отзывались совсем не лестно, при дворе своем держит каких жутких созданий. И, якобы, всех, кто ему не угоден, он бросает чудовищам на съедение. Быть может, эти слухи распространились через бывшую дворцовую прислугу, хотя бы раз видевшую Ужасов Полуночи. Еще это могло идти от солдат, прошедших войну с Вернхайдом, несмотря на взятую с них клятву о неразглашении. Конечно, с началом новой войны, большая половина из них снова стала под ружье, но остались те, кто получил ранения, более не позволявшие служить. Ко всем из них, вскоре, наведался патруль. Еще одним источником, откуда это пошло в народ, могли быть святилища.

До поры, на жрецов не падало подозрения монарха в неверности. Но удостовериться в их лояльности Вэргусу было необходимо, отчего святилища тоже стали посещаться подслушниками. Ибо до рига дошла весть, что священнослужители, в тайне, ополчились против него и сообща, готовят какой-то заговор. В итоге, двое божьих людей, старших служителей Гована, бога ремесла и Нода, бога врачевания, были заключены в тюремные застенки. Риг, однако, понимал, что жрецы в целом - люди, весьма уважаемые среди набожного народа. Тем более, если это старшие жрецы. Обычно, горожане посещали одно и то же святилище, посвященное тому или иному божеству, на протяжении многих лет, и имели с этими местами особую связь. И также, десятилетия подряд, в этих святилищах, обычно, служили одни и те же жрецы. Их неожиданный арест обязательно усилил недовольство у толпы, с чем правителю не очень-то хотелось возиться. Потому, в тот же день, к тем двум, сидящим под стражей, священникам, он послал человека, донесшего монаршее предложение о сотрудничестве. Взамен, Вэргус пообещал их освободить и сохранить им должности. Но с того момента, им самим надлежало подслушивать разговоры младших по рангу жрецов, и, в случае чего, писать об этом главе подслушников.

В отличие от жрецов, знать, исельгорское дворянство подобным уважением среди народа не пользовались. Вместе с тем, как раз оно и могло представлять для рига настоящую угрозу, несмотря на то, что его часть, бывшие генералы, получили от Вэргуса дворянский титул после победы над Вэрнхайдом. «Вот за кем нужна мне постоянная слежка. На слове то они все верны, а на деле что? – так размышлял риг – «В их владениях у меня непременно должны быть глаза, денно и нощно!» Подумав немного он пришел к иной мысли: «Нет... лучше занять их военным делом. Пусть отправляются в полевый штабы!»

По ходу войны с Месдаламом, были подняты все возможные налоги, что затронуло и низы, и верха общества. Последним, чуть позже, запретили покидать пределы страны, а кроме, предупредили, что, в случае ухудшения дел на фронте, они, как бывшие опытные военные, генералы, должны будут принять участие в боях, как минимум, косвенное, находясь в полевых штабах. Сказать, что ардали все это не оценили, было бы приуменьшением. Тем более, авантюру монарха с «возвращением исконных земель» большая часть из них не поддержала, хотя и не высказывалась об этом в открытую. Искренне не понимая, зачем ригу новая война спустя лишь три года после той, оборонительной, когда Исельгор только-только поднялся на ноги, они с трудом представляли, как Вэргус собирается притворять свой безумный план. Об Ужасах Полуночи они ничего не знали, помнили только, что ригу, в ту войну, приглашенный чародей дал некое сверхоружие, которым и был разбит враг. Слухи о чудовищах, которых он, дескать, держит где-то во дворце, были для них не более, чем слухами простолюдинов, к которым они всерьез не относились. Вскоре, исельгорская армия стала терпеть поражение за поражением, и некоторым из них пришлось покинуть свои теплые имения, отправившись на линию фронта.

Вероятно, Вэргусу было бы лучше оставить их в своих имениях и усадьбах, а не заменять ими действующих генералов. Прибыв в гарнизоны, они застали нехватку оружия, провизии, солдат, подкошенных болезнью, но обязанных идти воевать, ибо других просто не осталось. На командиров, тех, что уцелели в предыдущих неудачных штурмах, посыпался град вопросов. На них они отвечали, что противник оказался им не по зубам, хотя должен был пасть под их натиском. В выражениях, какие могли подобрать, они описывали невидимых стрелков, внезапно появляющийся и обволакивающий все, туман, солдат, пускающих световые вспышки из рук, заставляющих Ужасов нападать на них. Упоминая последних, они указывали на большие пустые клетки, где некогда сидели чудовища, с выражением лица, как бы, просящим поверить им на слово. Последнее, поначалу, вызвало у присланных дворян-военных, сильное раздражение, но потом они припомнили о тех байках, что слышали в народе. Неужто это правда? Как выяснилось, это было так. Два уцелевших монстра, все еще, находились в двух гарнизонах. Они, как-то, сами вернулись после проигранного исельгорцами, сражения, но были заметно ослаблены и вялы. Генералы захотели удостовериться, что командиры не бредят, и списались с начальством тех гарнизонов, дабы их посетить.

От вида существ у дворян волосы встали дыбом. «Так вот, что это за военная тайна» – шептали они. Пусть они и не видели их в действии, они представляли, какой урон чудовища могли нанести. И не понимали, как имея такое в своем арсенале, можно было продолжать проигрывать. «Вспышки! Они пугают их вспышками из рук!» – напомнили командиры. По сравнению с фактом существования Ужасов, факт участия неких нэртуров на стороне Месдалама вовсе не казался чем-то особенным. Отчего риг не берет это в расчет, не пытается изменить тактику, новым генералам было невдомек. «Почему его устраивают эти бесплодные штурмы? Ясно ведь, что так он ничего не добьётся? Столько людей потрачено впустую...» – размышляли они.

С каждым новым днем, проведенным в гарнизонах, у дворян возникало все больше вопросов. Вопросы эти были адресованы Его Величеству. «Ради чего он это все затеял? Ради чего он лишил нас спокойной жизни, вытянул из теплых имений? Ради малозначительных клочков земли, проданных Месдаламу тогда, когда он еще даже не родился?» – Так размышляли дворяне-военные, делясь своими мыслями друг с другом в письмах. С каждым новым письмом градус высказываемого недовольства рос, выражения становились более крепки. «Ради своих безумных амбиций он затеял войну с миролюбивым соседом, куда более богатым соседом, с которым бы ладить, а не воевать. Но он выбрал второе, и теперь Исельгор летит в пропасть!» «Надо спасать страну, но как?» «Может быть, развернуть войска в противоположную от Месдалама, сторону?» «Вы предлагаете...» «Именно! Только так у нас еще есть шанс все исправить!»

Желания воевать у ардалей изначально не было, и еще меньше его стало, когда их послали на фронт. Вэргус думал, что, заменив генеральский состав в полевых штабах на бывших военных, посвящённых в дворяне, он займет их, чтобы у тех не осталось времени на плетение против него козней. Как же он ошибался! Спустя неделю по Дергвуру разнеслась новость: «Войска возвращаются с полей! Ведут их ардали, и ведут прямо к столице!» Вот только, никакого приказа о возвращении войск Вэргус не отдавал. Ведь его война не была окончена. По крайней мере, он так считал. Ардали считали иначе.

Новость застала рига после полдней. По обыкновению, в те часы он спал, но его смели разбудить, о чем прежде даже боялись помыслить. Его лицо вытянулось, глаза едва ли не выскочили из орбит. Риг повелел срочно позвать Сервонда, но того нигде не смогли найти. Его просто не оказалось во дворце, посреди кабинета советника, который тот теперь занимал, был разложен его переносной трамон. «Пусть только вернется, пожалеет!» – злобно выдавил риг. Полагаться надо было на то, что имелось. Городскому патрулю была объявлена боевая готовность, патрульные со всего города должны были собраться у стен дворца, взяв его в кольцо. Дворцовой стражи, для обороны цитадели монарха, определенно не хватало. Как желал риг, чтобы у него остался хотя бы один Ужас Полуночи. Но увы, их больше не осталось. И даже если бы монстры все еще сидели в теперь опустевшем загоне, они были бы лишь в половину полезны, ведь сейчас был день. «Наверняка эти гнусные предатели специально выбрали дневное время, чтобы застать меня и Ужасов врасплох» – думал Вэргус. Наверное, те и вправду полагали, что у монарха еще осталась парочка монстров. Их ждало облегчение.

Спустя два часа глашатай громко объявил дергвурцам, дабы те не покидали своих домов, и заперли двери на засов. «Армия входит в город! Армия входит в город, поторопитесь!» – прокричал он в последний раз, перед тем, как скрыться.

Вдалеке на главной улице, ведущей к ограде дворца, появился хорошо одетый всадник, его грудь защищала серебристая броня. За ним следовало целое войско рядовых. У половины из них ноги, руки, головы были обмотаны бинтами, боевая форма была запачкана кровью и грязью, порвана в нескольких местах, и наспех залатана, грудные пластины помяты. Не все имели шлемы на своих головах, чего уж говорить о наплечниках или налокотниках. Колонна продвигалась вперед, по пустой главной улице города, никто и ничто не оказывал ей сопротивление. По двум соседним, параллельным улицам, шли такие-же колонны. Дворяне-военные, ведущие их, должны были встретиться на площади у дворца. Шествуя по городу без особых преград, они обращались к людям, испуганно глазевшим из окон, призывали их присоединиться к ним. Они говорили, что Его Величество их обмануло, и пока он на троне, их жизнь будет становиться только хуже.

Патрульные выстроились шеренгой перед воротами во внутренний двор дворца, преграждая колоннам путь. Тогда, один из ардалей, ведущий солдат, обратился к ним с речью. «Сегодня, вы либо погибнете, отдав свои жизни ни за что, за хозяина, что бросает вам кость, либо станете народными героями, примкнув к нам. Сегодня вы арестовываете тех, кого вам скажут, завтра придут за вами. Если вас это устраивает, продолжайте сопротивляться. Если нет, вставайте в наши ряды. Мы боремся не против вас. Мы боремся за Исельгор».

Возможно, зычный голос дворянина звучал достаточно убедительно, или, быть может, количество солдат, пусть и не в лучшей форме, производило впечатление. Но часть патрульных действительно выбрала примкнуть к восставшим против монарха. Другая часть оказалась более упертой. Завязался небольшой бой, в которой их быстро обезвредили. Путь ко дворцу был открыт.

Некоторые стражники также примкнули к заполнившей территорию дворца, воякам и патрульным, другие все еще пытались держать оборону, но попытки их были тщетны. Еще тогда, когда один из генералов обращался к патрульным с речью, Вэргус приказал как можно быстрее забаррикадировать дверь в тронный зал изнутри. Прислуга натаскала кучу мебели: комодов, тумбочек, столов, и соорудила из них башню, закрывшую за собой двери. В их ручки был вставлен черенок от метлы. Насколько все это задержит все сметающую на пути, толпу, риг понятия не имел. Как и то, что делать дальше. Все случилось так быстро, что пути для отступления было продумывать поздно. Покинуть тронный зал, забиться в своих покоях, или где-то еще, ему совсем не хотелось. «Меня найдут... Везде найдут...» – шептал он. Риг чувствовал себя совершенно опустошенным. Он просто грузно сел на трон, и уставился на баррикады.

Очень скоро в двери ударили. Потом снова, и снова. Удары усиливались. Кто-то бил дверь ногой, затем стал таранить чем-то тяжелым. Вэргус сомкнул руки крестом на груди, ладони сжал в кулаки, и поджал ноги. От каждого толчка у него перехватывало дыхание. Тут он услышал шаги. Кто-то спешно спускался по лестнице слева от трона. Дверь резко отворилась, и в зал влетел Сервонд. «Прошу прощение, было неотложное дело» – проговорил он на одном дыхании.

«Ты... Где тебя носило!» – воскликнул риг. – «Толпа...» – он указал рукой на двери в противоположном конце зала, вздрагивающие от резких толчков. То в тронный зал прорывались мятежные солдаты, с примкнувшими к ним, простолюдинами и частью дергвурского патруля. Баррикада из мебели, которой заставили двери, какое-то время все еще могла их сдерживать, но было понятно, что надолго ее уже не хватит. «– Они скоро прорвутся... Сделай, сделай же что-нибудь! Спаси нас!» Нэртур приставил палец к губам. «За этим я и здесь». – промолвил он голосом, в котором не было и капли волнения.

В тот самый момент у Сервонда за спиной послышался треск древесины и скрежет ножек комодов по полу. Натиск был слишком сильным. Чародей метнулся на середину зала. Взяв в руку трость, он вытянул вперед руку и сосредоточился. С ее конца начал выделяться серо-голубоватый дымок, из которого быстро формировалось небольшое облако, повисшее над паркетом, и ширилось на глазах во все стороны, заполняя помещение от пола до потолка, не теряя плотности. «На какое-то время, это их задержит» – быстро произнес Сервонд. «На террасу, скорее!»

Они вышли на дворцовую террасу, с которой открывался вид на опустевший вольер. Округу заливал холодный свет сияющей в вышине, Луар. – Что...что теперь? – боязливо вопросил монарх.

– Я перемещу нас в безопасное место – сказал чародей. – Куда же?

– Туда, где Вы будете в безопасности. Об остальном не беспокойтесь. – ответил Сервонд.

Нэртур собрал на каменных плитах свой переносной трамон, нацелил серебристую трость на устройство и выстрелил в его центр крупной искрой. Диск охватили шипящие электрические разряды, наконечники спиц, торчащих по его краю, засияли, от них потянулся голубоватый туман, скрывший трамонд, и устремившийся ввысь столпом. Чародей вошел в него первым, риг проследовал за ним.

В следующую минуту Вэргус испуганно и непонимающе озирался по сторонам. Под его ногами светился ковер из белого полупрозрачного мха, над головой сияли зеленоватые сферы-фонари из тонкой кожи, а выше них была чернота, в которую уходили покатые стены громадного зала. Он уже был здесь, определенно был, но от этого ему не становилось легче, ибо он вдруг вспомнил. Вспомнил, что этим местом правил тот, кому он был обязан за некогда оказанную помощь, за своих «питомцев». Память о некоем долге, который местный владыка мог с него потребовать, за пройденные несколько лет совершенно вылетела у него из головы.

«Ваше Высочество, вот и настало время отплатить взаимностью. Надеюсь, Вы не еще не забыли об этом обещании, данном моему Господину? Кое-что взамен... – сказал нэртур.

Он подошел к огромной, мясного цвета, блямбе на стене, легонько постучал по ней в нескольких местах, и ее складки начали расползаться в разные стороны, открывая проход в следующий зал, длинный и высоченный зал, стены которого пропадали во мраке. Вэргус вспомнил и его. И ему совершенно не хотелось туда направляться. Риг инстинктивно попятился назад, к противоположной стене зала, хотя это и не имело смысла, ведь деваться от сюда ему было некуда. Наблюдая боязливость и нежелание рига идти за Сервондом, нэртур наставил трость на Вэргуса, целясь ему в лоб. Внезапно, монарх перестал что-либо осознавать, видеть и слышать. Разум его уснул.

А потом риг очнулся, и обнаружил, что стоит прямо перед высоким престолом, растущим из пола, точно сталагмит, на котором восседала мрачная, долговязая лысая фигура в очень темных одеждах, отливавшая фиолетовым, и напоминающих латы. Вэргус лишился дара речи, по всему его телу выступил холодный пот. Его лихорадило. Теперь то он вспомнил. Он все вспомнил. Его глаза встретились с глазами здешнего владыки, большими, с черным белком и бледно-голубой радужкой. Он хотел было быстро отвести взгляд, ибо едва ли мог выносить этот леденящий душу, холодный, почти что, неживой взгляд. Но не смог этого сделать. Даже закрыть глаза он был не в состоянии. Сердце рига бешено колотилось, зубы застучали во рту.

И тут фигура медленно поднялась со своего трона. В полный свой рост, здешний владыка казался неестественно огромен. Колени рига подкосились, и он упал на них на холодный камень. В мозгу его зазвучал металлический голос, повторяющий фразы на резком, шипящем языке, который Вэргус будто слышал впервые, однако же, все понимал. Владыка снял с руки перчатку, и положил ладонь на его голову, обхватив ее своими длинными паучьими пальцами. Правитель закатил глаза и приоткрыл рот, его лоб и щеки задергались в мелкой судороге.

– Новый облик Вам очень к лицу, мой Господин. – заискивающе промолвил чародей, кланяясь, боязливо поглядывая на хозяина пещерных владений, степенно прошествовавшему к своему, вырастающему из пола, точно сталагмит, каменному престолу.

Чародей проводил владыку взглядом до трона, не разгибая спину. Он опустился на него, возложив руки на подлокотники. На Сервонда смотрело очень хорошо знакомое ему, лицо. Лицо, что совсем недавно принадлежало другому властителю, тому самому, кому он служил советником последние пару месяцев. Но глаза! Черные радужки, бледно-голубые зрачки. Это были глаза того, кто одолжил тому повелителю Ужасов Полуночи. Их леденящий взгляд буравил нервно улыбавшегося нэртура.

– Если это тело прослужит мне так же недолго, как предыдущее, – тихо, медленно заговорил владыка, – то, пожалуй, придется мне занять твое. Ты понял меня?

Сервонд сглотнул. По его позвоночнику пробежал холодок.

– О, я сто процентов уверен, что оно будет в трижды надежнее, чем старое, мой Господин.

– Посмотрим, посмотрим. – Прошипел тот в ответ.

Новым, и, в тоже время, прекрасно знакомым Сервонду, выглядело не только лицо владыки. Таковыми были и сами контуры тела, скрытого под фиолетовой тканью свободных одежд, субтильного, худого, на добрых две головы уступавшего в росте, прежнему телу Хозяина. Как и пальцы, свободно свисавшие с подлокотников, вполовину короче, чем раньше, с ногтями, еще не успевшими столь сильно отрасти. Но то до поры. Пройдет время, и облик Владыки сделается почти не отличимым от того, к которому нэртур давно привык.

Выдержав паузу, хозяин дополнил:

– До поры, ты свободен. Когда понадобишься снова, я дам знак, ты знаешь.

Сервонд, все еще не разогнув спину, поклонился еще ниже.

– Конечно-конечно, как Вам угодно.

«Остается только молиться, молиться кому угодно, чтобы тело, что великодушно «пожертвовал» мой недавний приятель Вэргус, прослужило как можно дольше. Как можно дольше!» – повторял себе под нос чародей, уже на полпути к трамону, через поля светящегося белого мха.

* * *

Никто не понимал, куда исчезли Вэргус и Сервонд. Их не было уже неделю. Ни один, впрочем, и не собирался о них беспокоиться, придворные были вполне счастливы навсегда избавиться от угрюмого тирана. Как и горожане Дергвура, как и все граждане Исельгора в целом. В то же время, пропажа действующего законного монарха порождала целый ряд вопросов, которые не так-то просто решались. Война, развязанная им, была теперь, по сути, окончена оглушительным поражением Исельгора, и никто из граждан его не оспаривал, военные, что еще оставались на фронте, потихоньку возвращались домой, однако мир с Месдаламом все еще не был подписан. Дабы разрешить эту неурядицу, как и ворох иных, знать, в числе которых был и не так давно отстранённый советник Менулим, организовали временный совет, взявший на себя руководство страной. Немногие почти захваченные пограничные земли Месдалама были возвращены, исельгорцы освободили занятые ими местные форпосты и крепости, как и деревни и хутора. Война, итак, пошатнула экономику небогатой маленькой страны, и перед советом знати стояла непростая задача по ее восстановлению. Беря во внимание, что риг Месдалама, после того что сделал его угрюмый сосед, не особо желал вновь торговать со страной, а в придачу, еще, Исельгору пришлось заплатить ему внушительную сумму из казны, которая бы пошла на устранение всех потерь и разрушений, что учинили исельгорцы. Надо было искать кого-то, кто захотел бы иметь с Исельгором дело: торговать, давать займы. Кого-то не одну сотню лиг. Со вторым тоже все обстояло непросто. Королевство Донвинедах все еще ожидало, когда же ему вернутся взятые Вэргусом, ссуды, которые он после того, как окончательно заделался тираном, попросту перестал отдавать. А новых оно, неплательщикам, давать не собиралось. Козна страны была едва ли не такой-же пустой, как после первой, оборонительной войны.

Впереди Исельгор ждали очень непростые времена, будущее маленького королевства было скрыто в тумане и во мраке. И дело только больше ухудшала вероятная, скорая борьба за власть между немногочисленным местным дворянством. Менулим был в этом уверен. Он знал это. Видел в глазах вельмож огонек желания поскорее занять опустевший трон. Покрытый изумрудным бархатом, престол на возвышении, одиноко стоял в конце зала, между двух узких высоких окон в то время, как срочно сформированный дворянами, совет, заседал, расположившись вдоль ведущей от него, фиолетовой ковровой дорожки, на расставленных друг напротив друга, креслах. Бывший советник наблюдал, как они, временами, бросают беглый взгляд на трон, облизывая подсохшие губы. От недостатка влаги, или от волнения? Измышляя пути узурпирования власти? Быть может, Менулим был просто старым параноиком, но ведь желание взять неожиданно освободившиеся бразды правления было бы так естественно для большинства ардалей. Куда страннее бы выглядело обратное. Впрочем, для того, кто чуть-чуть поумнее, в текущей, на тот момент, ситуации с порушенной торговлей и еще не отданными, большущими долгами, щемящей бедностью населения и их неугасающим недовольством, лучше было поумерить амбиции. Менулим, например, такую ношу взваливать на свои плечи, да еще на старости лет, вовсе не хотел, и мало бы кому пожелал. Еще, его как-то не прельщала перспектива быть отравленным в один прекрасный день, или не проснуться от клинка подосланного убийцы. Нет, после всего, что стряслось в безумные последние годы, он желал сидеть на скамье в своем фруктовом саду, потягивая вино, глядя на птиц, на облака, на горы на горизонте. Этой возможности он, пока-что был лишен, и знал, что не оставит свое место во власти, пока его родине хоть немного не полегчает, пока все не выдохнут, хотя бы, слегка. Посвященность своей работе, должности, государству, было одной из черт бывшего советника. И Менулима вполне устраивало его бытие, пока он был им, пока у Исельгора был законный риг. В особенности, Вэргус I, а не тот оболтус, что сменил его, а потом превратился в опасного деспота. Или, сказать иначе, его превратили.

Нет, довольно, достаточно лишней нервотрепки. Старый ардаль, лучше, продолжит тихо заседать в действующем совете, используя в работе весь свой накопленный опыт. Он, хотя и не будучи теперь, советником по-настоящему, был им по факту, ибо дворянство не слишком много смыслило в государственных делах, и спрашивали его мнение по каждому второму-третьему вопросу. Думается, они уважали его, уважали несравнимо больше, чем друг друга. Что же. Так он и продолжит. И будет наблюдать, ждать, как дело повернется дальше. Кто сделает попытку незаконно занять пустующий трон, и у кого удастся. Но слишком долго пустовать он не должен. Менулим чуял.

А дела, меж тем, шли из рук вон плохо. В воздухе витало ощущение, что спасти ситуацию может лишь очередное чудо. И, как-то раз, один из ардалей помоложе, на полном серьезе предложил поискать какого-нибудь, нэртура. Кто-то усмехнулся, кто-то посмотрел на него косым взглядом, кто-то задумался, а Менулим промолвил: «Однажды кое-кто уже сотворил нам «чудо. Что из этого вышло – мы все увидели. Не уверен, что нам еще нужны чародеи». На Сервонда он остался непомерно зол до конца жизни, и сдерживал себя, чтобы не проклинать чародейский род. Он говорил себе: «Ну а как же те, те самые нэртуры Месдалама, что бросились на защиту своей страны? Лишь благодаря тому, что в этом королевстве их было достаточно, Месдаламу удалось одержать победу. Нет, все ж, они могут быть достойными гражданами, очень даже полезными членами общества». И, временами, подумывал, что, однако, совсем неплохо, когда в твоей стране имеются подобные. Хотя бы, пару семей, пусть даже, всего одна.

Спустя всего несколько дней после того, как тем вельможей было сделано его спорное предложение, у дверей дворца появился загадочного вида, седовласый странник с аккуратно подстриженной, но довольно длинной бородой, достававшей до груди. На нем был приталенный серебристый сюртук, плотные, того же цвета брюки, темно-зеленые туфли со слегка загнутыми носками. Плечи покрывал походный плащ с красноватой запонкой, на поясе, в футляре, покачивалась черная трость.

Камергер встретил его, и незнакомец представился. Придворный недоверчиво поглядел на мужчину, тот же, говоря с ним, не отводил взгляда от его глаз, не разу не моргнув. Уже через пару мгновений камергер вел бодро шагающего по галерее, названного гостя, прямо в тронный зал. «Приветствую вас, высокоуважаемые ардали!» – промолвил гость звучным баритоном. «Кто Вы? Кто пропустил Вас сюда?» – разинули рты дворянские особы. «Я прибыл издалека» – без тени смущения на лице и в голосе, ответил мужчина. Непривычный, хоть и легкий, акцент ясно свидетельствовал об этом. – «Однако, я наслышан о том, что стряслось с вашим королевством. Кстати, весьма живописным. Я познал многое, и знания свои я готов приложить для подмоги этой исстрадавшейся земле».

Ардали переглянулись. Безусловно, перед ними стоял очередной нэртур. Иначе, как он так спокойно прошел мимо охраны? Он загипнотизировал камергера, потому тот его и привел. Одного этого, по правде, хватало, чтобы вызвать стражу, и приказать скрутить его и кинуть в темницу. Нет, вероятно, это был весьма могущественный чародей. Было что-то такое в его поступи, его лице, глазах. Стражники, ничего не поняв, наверное, тут же передерутся, пока он улизнет. Да еще, как бы и дворянам не перепало. Действовать надо было иначе. Лучше всего, вежливо отказать «гостю» в его альтруистском желании. Менулим протянул: «Подмога... Вот как?» И что же, позвольте поинтересоваться, эта за подмога? Сколько стоят ваши... услуги?» Действовать надо было четко, не в коем случае не дать ему себя уговорить, согласиться на его фокусы. «Стоят? Представьте себе, они не стоят ни гроша!» – весело проговорил нэртур. – «Я, всего лишь, хочу быть полезен на старости лет, полезен каким-нибудь высоким особам, решающих дела страны. Подобно вам. Менулим взглянул на дворян, те кивнули, дабы он продолжал. – «Ваше предложение, конечно, заманчиво, не то слово. Вы знаете, мы подумаем над ним немного, посовещаемся. Если вдруг решим, то пришлем Вам весточку, лишь скажите, куда». Чародей, на удивление, не стал возражать, говорить что-то еще, впрочем, тоже, а лишь низко поклонился, и направился к выходу из зала.

Там он остановился. Затем, медленно повернулся на каблуках. И заговорил снова. Но голос его изменился. Теперь он звучал гулко, низко и пронзительно, отдаваясь в голове каждого из вельмож. В первую секунду, все вздрогнули, а потом обмякли в своих креслах, сонно глядя на пришельца. Все вокруг, вдруг, поблекло, а одежды чародея, наоборот, засияли. – «Вам необходимо принять мою неоценимую помощь. Необходимо! Я знаю многое, многое повидал, многое прочитал и написал сам. Со мной, ваше королевство снова расцветет!» – были его слова.

Похоже, лишь Менулим, поначалу, пытался сопротивляться. «Не слуш-шайте... Не... слуш-шайте!» – с усилием прокричал он. Язык его не слушался. «Уши! Закрой-те, зак-рой-те их! Уйди-те из заалаа!» – Воззвал он к разуму ардалей. Но те внимали чародею, разинув рты. Совсем скоро, бывший советник присоединился к ним.