Книга потерянных легенд

Лунная Башня

Ещё в Золотую эпоху на Востоке стояла башня, которую эльфы называли Илиа'Виица. Лунная Башня.

Она стояла высоко в горах, где ночное небо казалось ближе, чем в других местах. Когда восходила полная луна, камни её стен становились белыми и словно сами начинали светиться, а маги поднимались на вершину, чтобы слушать то, чего не слышали другие.

Сначала Башня служила знанию.

Через неё эльфы наблюдали далёкие земли, лечили тяжёлые раны и усиливали магию. Говорили даже, что, стоя на самой вершине, можно увидеть мир таким, каким он был прежде или каким однажды станет.

Но со временем хранителям этого оказалось мало.

Они захотели увидеть то, чего ещё не существовало.

Потом — то, чего не должно было существовать вовсе.

В ночь великого звездопада свет над Башней исчез.

Не стало ни теней, ни звёзд. Даже огни внутри неё горели так, будто находились под чёрной водой.

Тогда Башня запела.

Одни говорили, что её песня была прекрасна.

Другие, что это был плач.

Третьи утверждали, что никакого звука не было вовсе и песню слышали только те, кто находился внутри.

В ту ночь один из хранителей, Каэрин Ледяной Клинок, поднялся к сердцу Башни.

Что произошло там, неизвестно.

По одной версии, Каэрин поднял меч против самой Башни.

По другой, он сражался с существом, пришедшим из-за границы мира.

Но сохранилось и более мрачное сказание. В нём говорится, что никакого существа не было вовсе, а врагами Каэрина стали сами маги Илиа'Виицы.

Перед рассветом песня оборвалась.

Лунная Башня не рухнула.

Она ушла под землю, словно сама земля разверзлась и поглотила её.

Каменные стены исчезли в облаке белого света, а место, где стояла Илиа'Виица, сковал лёд.

Каэрин вышел один.

После той ночи его не видели несколько десятилетий. Одни считали, что он погиб в горах. Другие говорили, что он ушёл на север за океан и больше не желал возвращаться к своему народу.

Когда Каэрина наконец нашли и спросили, что произошло в сердце Илиа'Виицы и почему Башня погибла, он ответил лишь:

— Сила, которую ты не можешь понять, но начинаешь использовать, однажды обязательно начнёт повелевать тобой.

Больше о той ночи он не говорил.

С тех пор эльфы редко вспоминают Илиа'Виицу.

Но в тех землях, когда луна становится особенно яркой, путники иногда слышат в горах далёкий низкий звук.

Будто камень вспоминает старую песню.

Город, построенный на сделке с Безымянным

Говорят, первым правителем Тар-Кассада стал сын купца по имени Кассар.

В годы великого голода Кассар отправился к устью реки в поисках места, где его семья могла бы начать новую жизнь. Там он встретил древнего духа. Как ни расспрашивал купец, тот не назвал ни своего имени, ни рода, ни земли, которой принадлежал.

Но за настойчивость Безымянный предложил ему сделку.

Кассар навсегда останется возле устья и будет смотреть, как его семья богатеет и ни в чём не нуждается. Благополучие продлится до тех пор, пока его потомки будут помнить о нём и о цене, которую он заплатил.

Кассар согласился, но поставил одно условие: прежде чем сделка вступит в силу, дух позволит ему в последний раз увидеть семью.

Безымянный исполнил его просьбу.

После той встречи Кассар исчез.

А через десяток лет у речного устья появился порт. С каждым месяцем в него заходило всё больше кораблей. Вокруг причалов выросли склады, рынки и дома, а затем разросся город, ставший сердцем будущей Торговой империи Тар-Кассад.

Лисиэль Вольная

Когда мир был моложе, зима ещё не приходила в земли Тарна.

День сменял ночь, солнце уходило и возвращалось, но холод почти не отличался от тепла. Деревья цвели круглый год, трава не знала увядания, а земля давала плоды столько раз, сколько человек успевал бросить в неё зерно.

Но далеко на Севере лежал край, куда это благословение не доходило.

Туда пришли люди, изгнанные своими сородичами. Они нашли голые равнины, холодные камни и скудную землю, в которой с трудом прорастали семена. Солнце редко показывалось над холмами, а ветер был так суров, что первые поселенцы говорили: сама земля не желает принимать их.

И тогда с Востока пришла Лисиэль Вольная.

Одни говорят, что она явилась в облике лисицы с мехом цвета рассветного пламени. Другие называют её волчицей. А самые старые сказания не называют зверя вовсе, лишь говорят, что она ступала на четырёх лапах и несла тепло за собой.

Там, где касались земли её следы, холод отступал.

На голых полях поднималась рожь. На мёртвых ветвях распускались цветы. Реки освобождались ото льда, а там, где прежде рос только сухой мох, появлялась высокая трава.

Люди выжили.

Сначала они благодарили Лисиэль и оставляли для неё молоко, хлеб и первые плоды нового урожая. Но шли годы, и память стала короче.

Изобилие сделалось привычным.

Лисиэль всё чаще покидала людские земли. Иногда она исчезала на несколько дней, иногда на целые месяцы. И всякий раз после её ухода ночи становились холоднее, а трава медленнее поднималась из земли.

Тогда один из вождей сказал:

— Если мы удержим Лисиэль, тепло никогда больше нас не покинет.

Его предупреждали, что Вольную нельзя сделать пленницей.

Но вождь собрал лучших охотников и погнался за ней.

Три дня и три ночи они преследовали Лисиэль через леса и равнины. Она уходила от них всё дальше на север, пока впереди не осталось земли, а за спиной не сомкнулись охотники.

Перед ней шумело море.

Позади приближались люди с сетями и копьями.

Тогда Лисиэль остановилась.

Говорят, она в последний раз посмотрела на тех, кого когда-то спасла.

А после исчезла в белом вихре.

Холод прокатился по земле быстрее коня. Вода покрылась льдом. Листья осыпались с деревьев. Поля исчезли под снегом, а ветер стал таким сильным, что охотники не могли различить друг друга на расстоянии вытянутой руки.

Так в Тарн пришла первая зима.

Она длилась долго.

Люди решили, что погубили себя собственной жадностью. Они жгли последние запасы дерева, делили оставшееся зерно и ждали смерти.

Но однажды снег начал таять.

Под ним вновь показалась земля.

Солнце вернулось, реки вскрылись, а на ветвях появились первые почки.

Лисиэль не вернулась.

Но с тех пор каждый год холод приходит вновь, а затем вновь отступает.

Потому на Севере говорят, что зима — это память о человеческой жадности, а весна — о прощении Лисиэль.

И ещё говорят, что иногда среди первого снега можно увидеть белую лисицу, идущую по краю леса.

Не следует преследовать её.

Пусть она идёт своей дорогой.