Книга памяти

Глава 1

Вырезая письмена на плоти, мы сохраняем оккультные истины в душе. Иероглифы не оставляют шрамов, они проникают намного глубже, перестают быть видимыми. Посвящённому необходимо лишь прочесть их.

Авелин Данте, отрёкшаяся

Аэльса расчёсывала волосы, сидя перед большим зеркалом. Гребень с богато украшенной самоцветами рукоятью она нашла в сундуке, который ей дала Данте; там же обнаружились новые платья и множество необходимых в дороге мелочей. Зеркало же она забрала у одного купца, заявив, что передаёт ей требование своей госпожи. Кто бы мог подумать, что у такой богатой и знатной дамы как Данте нет ни одного зеркала.

Купец долго смотрел на неё, кипя от гнева и желая ударить наглую рабыню, но Аэльса знала, что получит желаемое. В лагере было не так уж много людей, которые рискнули бы перейти дорогу Данте. Покровительство этой странной имперской аристократки открывало множество путей. Так Аэльса получила приглянувшуюся ей вещицу, а впридачу к ней – дюжего невольника, который донёс зеркало до шатра.

Гордясь своей задумкой, Аэльса продолжала укладывать золотистые пряди, ниспадающие до середины спины. С самого начала своей жизни у Данте она чувствовала себя чем-то вроде украшения, красивой безделушки – хозяйка практически ничего от неё не требовала, предоставив Аэльсе возможность целыми днями спать, заниматься собой или болтать с другими рабынями. Ей не нужно было прислуживать – Данте почти не появлялась в шатре, проводя все на советах или исследуя лес. Кроме неё никто не рисковал сходить с тракта. Особенно после того как около дороги были обнаружены следы костеедов.

Аэльса отметила, что её красота возвращается – синяки сошли, вместо лохмотьев она носила добротное шерстяное платье и перестала походить на побитую бродяжку. Но красота её из залога счастья и процветания давно уже превратилась в проклятье, отравляющее ей жизнь снова и снова. А началось всё с той ночи, когда родители продали её работорговцу. Сейчас же ей, похоже, повезло – ведьма держала её при себе, в ореоле своей мрачной славы и могущества, подкреплённых мечом.

Не смотря на нейтральное к себе отношение, Аэльса испытывала безотчётный страх перед хозяйкой. поговаривали, что не так давно совершила нечто чудовищное; что она адептка тёмных искусств, посвящённая в тайны магии крови; что она не живое существо из плоти и крови, а порождение преисподней, которая изрыгнула её в обыденный мир. Зная порочность и тягу к запретному, этим прочно укоренившимся в среде имперской аристократии грехам, не трудно было поверить во все эти сплетни.

Поведение и облик Данте лишь укрепляли убеждённость. Позавчера Аэльса вернулась в шатёр и застала там ведьму. Она сидела в кресле, спиной к ней. У опущенной руке Данте держала свою маску. С внутренней части свисали обрывки кожи и мышц, а лениво капающая кровь была голубого цвета. Аэльса поспешила уйти. Она не хотела знать какие тайны или уродства Данте прячет под маской.

– …зеркало…зачем оно тебе?..

Аэльса вздрогнула. Ей показалось, что где-то совсем рядом прошелестел строгий голос. Голос, берущий своё начало где-то в ином, чужом мире. Голос, от звуков которого по спине пробежал неприятный холодок. Решив что ей показалось, Аэльса пожала плечами и вернулась к своему занятию.

Её отвлекло появление постороннего. Тени в углу шатра сгустились, образуя размытые очертания человеческой фигуры. Аэльса метнулась в сторону и упала, запутавшись в подоле платья. Она не успела заметить в отражении белую маску.

Гладкая матовая поверхность, скрывающая лицо Данте, отражала всполохи свечей. Аэльса так и не смогла привыкнуть к внезапным появлениям госпожи.

Ведьма сделала шаг – и мгновенно преодолела расстояние, отделяющее её от зеркала. Как обычно, её силуэт скрывал ниспадающий благородными складками плащ. Под широким капюшоном царила мерцающая тьма, нарушаемая лишь белизной маски, лишённой глаз, носа и рта.

Когда последние лоскуты теней упали с одежд Данте, она спросила:

– Зачем ты смотришь в зеркало?

Голос ведьмы был хриплым и неприятным, со множеством чуждых слуху звуков.

– Я… я… – Аэльса пыталась придумать достойный ответ, но слова не шли.

– Они не то, чем кажутся, – оборвала её жалкий лепет Данте.

Как обычно, она говорила с Аэльсой в своей манере – не называя её по имени. Впрочем, ведьма общалась так со всеми, вне зависимости от статуса. Если вообще снисходила до этого. Эта привычка вызывала отвращение.

– Зеркала – величайшие обманщики, созданные сэйе. Они считали себя величайшим из божественных творений, и создали памятник собственной гордости. Они любовались собой, не понимая, в чём заключается их красота. Ты знала это?

– Нет…

– Тогда ты совершила ту же ошибку, что и сэйе – ты не умеешь принимать себя и позволяешь другим делать это за тебя. Твой путь – путь слабых, и ты заслужила ту судьбу, которую имеешь. Подобные тебе всегда убеждены, что глядя в недра зеркала они видят себя – таких, какими вы являетесь.

– Но кого же я вижу, если не себя, ами? – робко спросил Аэльса.

Из-под плаща плаща показалась левая рука, скрытая чёрной, расшитой золотом перчаткой. Рука несколько раз резко согнулась в локте. Аэльса не сразу поняла, что ведьма велит ей встать и приблизиться.

– Посмотри, – велела Данте. – И скажи мне что ты видишь.

Аэльса подчинилась и подошла к зеркалу. Тяжёлая ледяная рука легла ей на плечо.

– Смотри!

Взгляд Аэльсы забегал от собственного отражения к возвышающейся за её спиной Данте. На фоне рослой широкоплечей ведьмы она казалась ребёнком – маленьким, запуганным и слабым.

– Скажи мне… – Ведьма хищно нависла над Аэльсой. – Что ты видишь?

– Я… я вижу себя… и вас, ами Данте.

– Скажи мне… Что. Ты. Видишь.

Слова пронеслись по шатру резким порывом ветра, задушим половину свечей и погрузившим внутренне убранство в полумрак. Поёжившись, Аэльса послушно уставилась в зеркало.

Прошло совсем немного времени прежде чем она заметила, что с её двойником начало происходить нечто странное. Лицо Аэльсы изменилось и исказилось, оно более не принадлежало ей, стало чужим и отталкивающим.

Мерзостным.

Отвратительным.

Уродство усугублялось множеством мельчайших шрамов, которые покрывали всё лицо. В их расположении прослеживалась губительная, завораживающая упорядоченность.

– Надо же, – протянула Данте. — Я не ошиблась.

Аэльса отшатнулась от зловещего зеркала. Свечи вновь загорелись сами собой, а Данте бесследно исчезла. Схватив тяжёлый подсвечник, Аэльса разбила зеркало.

Сотни осколков смотрели на неё вновь вернувшимися, знакомыми с детства глазами.

– Теперь ты поняла? – прошелестел голос Данте.

– Что я должна была понять?!

– Идём.

Аэльса шла за ведьмой через шумный лагерь, расположившийся прямо на тракте. Чёрный песок неприятно шуршал под подошвами сандалий.

На границе леса она остановилась.

– Я не пойду дальше.

– Пойдёшь.

Аэльса знала, что всё так и будет. Ведьму она боялась больше чем населённого чудовищами леса.

Внезапно Данте замерла на месте.

– Стой. И ни слова.

Перед ними стали появляться следы, напоминающие отпечатки ладоней. Нечто невидимое проследовало мимо них, не обратив внимания на путников.

– Что это было? Чудовище?

– В этом мире нет чудовищ. Есть только люди, которые подверглись изменениям сообразно своим страстям и утратили человечность. Иронично, не правда ли?

Аэльса не ответила. Ведьма продолжала вести её по странному лесу, все деревья в котором были искривлены и выгнуты в одну сторону. Наконец они вышли на на поляну, большую часть которой занимали руины. Среди них стояли статуи, изображающие людей.

– Это не статуи.

– Что…

– Я покажу.

Ведьма взяла камень и бросила его в статую. Та рассыпалась в пыль.

– Эхо давней войны, – пояснила Данте. – Они сгорели в её пламени.

Ведьма осмотрелась.

– Подходящее место. Но сначала нужно принести жертву.

У Аэльсы подкосились ноги – Данте решила убить её в этом проклятом лесу.

– Зря боишься. На этот раз ты будешь приманкой.

Данте отступила в тень развалин и исчезла, оставив Аэльсу наедине с неизвестностью.

– …он заметил тебя…

Незримое присутствие стало угрожающим, и монстр вышел на поляну. Он выглядел как громадный человек с неестественно мощной мускулатурой. Заменяющие одежду связки костей едва слышно брякали при каждом шаге. Лицо скорчилось в гримасе невыразимого презрения – человеческое несовершенство оскорбляло эстетическое восприятие существа, мнившего себя полубогом.

Костеед вытащил из-за пояса нож и оскалил иссиня-чёрные зубы. Аэльса попятилась, зная, что бежать некуда.

Из груди монстра вышел клинок. Данте провернула оружие в ране и отступила. Следующий выпад вспорол живот, заставив костееда упасть на колени. На землю хлынула пузырящаяся жижа, в которой просматривались полупереваренные человеческие останки.

– Когда-то он был человеком, – сказала Данте, повернувшись к костееду спиной. – Но потом одержимость совершенством заставила его охотиться на других людей. Убивая и пожирая их, он стал прогрессировать в своём уродстве. И сделала абсолютно безумным.

Развернувшись на пятках, ведьма обезглавила чудовище. Полы плаща взметнулись и опали будто ведьма и не двигалась. Всё произошло так быстро что Аэльса успела заметить лишь яркий проблеск стали.

– Он был проклятым.

– Ошибаешься. Не проклятым, а увлечённым. Это ещё хуже. Порча одолевает именно таких людей.

Раздались металлические щелчки, и из-под полы плаща показался широкий сегментированный клинок. Данте поворошила останки остриём.

– Хм… вот куда делся сын того торговца. Впрочем, как я и предполагала.

Быстрыми взмахами меча Данте нанесла на труп костееда какие-то знаки.

– Ты ничем не лучше его.

– Я?

– Ты всего лишь книга.

– Книга?..

– Книга памяти, написанная кровью. Кто-то использовал тебя для сохранения опасных знаний, которые нельзя было доверить пергаменту. Только человеческая душа может сдержать потустороннее.

Данте протянула к ней руку. Другую, нечеловеческую. Древний механизм из неизвестного металла украшали выгравированные руны, слабо светящиеся в сумерках заходящих солнц, пальцы заканчивались острыми когтями. Аэльса почувствовала как её ноги отрываются от земли.

– И теперь ты отдашь эти знания мне.

Аэльса выгнулась и закричала. Всю её кожу покрыли мельчайшие символы, вырезанные разными почерками.

Данте не интересовали её страдание. Значение имели только символы.

* * *

Аэльса лежала на траве. Вся одежда была в крови, но раны-символы исчезли без следа. Над ней склонилась безликая маска.

– Ты помнишь кто был твоим предыдущим хозяином?

Аэльса не ответила и тут же получила пощёчину.

– Не заставляй меня повторять.

– Н-нет.

– Неудивительно. Колдовские конклавы умеют хранить секреты.

– Что они сделали со мной?

– Ничего особенного. Всего лишь записали свои откровения и стёрли память. Но теперь ты стала ключом к метафизике этого мира, тёмным мессией, который вернёт прежнюю тьму.

Казалось, что её маска улыбается.

– Смотри на меня. Ты забудешь произошедшее когда прозвучит щелчок.

– Нет!

Металлические пальцы щёлкнули, породив сноп искр. Перед глазами потемнело.

* * *

Аэльса пришла в себя. Она села и тут же начала отползать от трупа костееда. Кровь чудовища пузырилась, разъедая камни.

– Я велела тебе не отходить от лагеря.

Данте сидела на полуразвалившейся колонне, водя тряпицей по сегментированному клинку.

– Цепь и ошейник быстро научат тебя слушаться.

Ведьма спрыгнула вниз и легко вздёрнула её на ноги.

– Пошли. Скоро сюда явятся другие костееды.