Клочки по закоулочкам

Глава 1

Гроза в апреле пришла откуда не ждали. Москву, озябшую и нахохлившуюся, крепко тряхнуло оглушительным грохотом и низкие тяжёлые небеса разверзлись колючими иглами ледяных струй. Под их обстрелом на глазах таяли сугробы, превращая тротуары в тропинки, залитые чавкающей жижей из реагентов, песка и скопившейся за зиму грязи.

По этой серой каше бодро семенил аккуратненький старичок в старомодном коричневом пальто, мышастых брюках со стрелками и неуместно чистых штиблетах на толстой подошве. Он ловко орудовал тростью, буквально вбивая ее в асфальт, а голову прикрывал не фетровой шляпой или бобриковой шапкой, а белым полиэтиленовым пакетом в чёрную полоску с таинственным женским профилем в широкополой шляпе-флоппи.

Свернув в арку, старичок нос к носу столкнулся с рыжей стройной женщиной в модной белой шубке с капюшоном. От непогоды мех намок и теперь торчал неаккуратными клочьями.

Женщина вскинула руки:

— Михаил Рафаилович! Голубчик! Что же вы так долго? Нету сил ждать!

Даму окутывало плотное облако аромата дорогого парфюма. Михаил Рафаилович подслеповато прищурился и чихнул.

— Погодите, погодите минуточку, — он озадаченно охлопал себя по карманам.

— Да вот же! — женщина порывисто коснулась его лба наманикюренным пальчиком.

Михаил Рафаилович виновато улыбнулся и опустил очки на нос.

— Ах, простите, возраст, возраст… Лисавета Ивановна, какая радость! Вы по делу или старика проведать, чайку испить?

— Я бы и то, и другое, но как можно скорее, — манерно повела плечиком гостья.

— Ну, раз и то, и другое, то пожалуйте.

Старичок шагнул к массивной стальной двери, отпер ее длинным фигурным ключом и канул в темноту коридора. Следом за ним изящно скользнула гостья. Внутри медленно разгорался теплый свет, а над входом мигнула и заморгала тусклыми лампочками вывеска с надписью «Чудо».

Михаил Рафаилович суетился, пристроив трость в уголочке и с трудом расстегивая пуговицы у побитого дождём пальто.

— Старею я, Лисавета Ивановна, старею. Утром хочется подольше понежиться под теплым одеялом, а там неспешный завтрак за книжкой, с кофе из турочки, да кусочком ароматного черного хлебушка и ломтиком жирного желтого сырку.

— Ох, не надо про сыр, молчите про него! Прошу вас, я на диете.

— Полно, голубушка! Где вы, и где диета? Вы же роскошная женщина. Роскошная! Правда, Марианна? — и старик бережно расправил на видавшем виды деревянном прилавке полосатый пакет. Стёр с пакета ладонью дождливые капли, да и пошаркал вглубь помещения, исчезнув за многочисленными стеллажами и вешалками.

Гостья спрятала довольную улыбку и оперлась на прилавок, в нетерпении клацая по нему острыми ноготками.

— Так вы открыты? Примете мой заказ?

— Разумеется, непременно! — на миг из-за стеллажей выглянул старичок и вновь скрылся. В глубине помещения зашумела вода и зазвенели чашки. — Марианна, прими Лисавету Ивановну.

Молодая женщина в черной шляпе аккуратно сложила белый пакет, сунула в карман полосатого фартука, и приветливо улыбнулась ранней посетительнице.

— Прачечная «Чудо» к вашим услугам.

— Наконец-то! — удовлетворенно вздохнула гостья. Шубка ожила, встрепенулась, расправилась и распалась на подвижные пушистые хвосты. Хвосты встряхнулись. Во все стороны полетели колючие капли.

— Лисафья! — взвизгнула Марианна, прикрываясь широкими полями шляпы. — Где ты успела все девять угваздать, была же всего пару недель назад!

Оставшись в одном только маленьком красном платьице, рыжая красавица состроила несчастную гримаску.

— Ах, я мучаюсь! Так мучаюсь! Так страдаю! Полгода потратила на подлую скотину. Только и делала, что направляла, помогала, подсказывала… Жирный контракт с китайцами — я! Выгодный тендер на тротуарную плитку — тоже я. И он такой! Такой! Высокий! Красивый! Рыжий! Бесстыжий! Чем меня отблагодарил? Интрижкой с куклой линялой? И главное: «Ах, Лисонька, ах, милая, не я виноват, то бес попутал!». — Лисавета зло тряхнула рыжей гривой, в ушах запрыгали цветными бликами длинные брильянтовые серьги.

Она резко подалась вперед и сердито поджала губы, с подозрением глядя на трость старика.

— Ты путал? Признавайся!

Трость дернулась, набалдашник в виде резного чёртика пошел рябью и на пол свалился молодой патлатый парень в драных джинсах. Из нечесаной гривы на его голове торчали острые черные рожки.

Парень встал и помахал руками.

— Хай, тяночки! Че, как дела?

— Я спрашиваю: путал или нет? — мрачная Лисавета поиграла острыми ногтями, царапая воздух.

— Эй, ты чего! — отшатнулся мелкорожистый неформал. — Че, сразу я-то? Не трогал твоего краша. Сама подумай, какой мне смысл его с кем-то шипперить?

— Так и знала. Приду домой, голову откушу. – мокрые хвосты, клубившиеся до этого вокруг своей хозяйки пушистым облаком, грустно поникли. Белый цвет стремительно выцветал в серый.

— Будет тебе, Лисафья, давай-ка присядь лучше, сейчас мы Яшку за смузи отправим, с ягодками, как ты любишь, и за свежим модным журнальчиком. Потом хвостики твои почистим, расчешем, распушим. В лучшем виде исполним! Красота-милота будет неописуемая.

Марианна усадила понурившуюся гостью на потертый кожаный диванчик, и та зарылась лицом в ее фартук.

— И ведь купилась же, дура старая, на слова его ласковые! Как пел, паршивец, соловьем заливался! А я тоже любви-и-и хочу-у-у, — окончательно разревелась Лисавета.

Марианна кинула взгляд на парнишку, но тот уже сидел ссутулившись, уткнувшись в экран смартфона, и ничего вокруг не замечал. Кое-как изогнувшись, девушка сняла туфельку и метнула, целясь чуть повыше патлатой головы.

— Ай! — Яшка подскочил и ощерил мелкие острые зубы. — Чего ты кидаешься?

— Работать иди, дармоед. Сейчас как вай-фай отключу! Быстро метнулся в «Булошную»!

— И не надо никуда метаться, у меня все готово. Чай мой чай не хуже этих ваших смузей. Ну-ка, милая, испей. — Михаил Рафаилович мягко разжал обхватывающие Марианну дрожащие руки Лисаветы и вложил в них изящную керамическую чашечку. – Тут и ягодки, и мятка, и травки для сердечных струн полезные. Попей, поплачь и полегчает.

Лисавета поджала под себя ноги, укрываясь хвостами, и принюхалась. Над чашкой поднимался ароматный парок, который мягко скользил по ее скулам, словно гладил.

Марианна тем временем надела туфлю, сходила к стеллажам и принялась раскладывать на прилавке чехлы, к каждому подписывая и прикалывая аккуратные цветные бумажки.

— Этот в старый театр отнесешь, этот — в дом на набережной, вот эти два в библиотеку…

— К змеице не пойду! Она криповая! В прошлый раз книжки ее драгоценные задел, так она меня чуть насмерть не закусала!

— А не пойдешь, тебя покусаю я, — хищно усмехнулась Марианна, блеснув аккуратными белыми клыками. — И завязывай словечки свои модные использовать, а то я тебе такой буллинг устрою, что весь ауф обломится.

— Так себе варик, — поник Яшка.

Печально вздохнув, парень вдруг надулся, словно воздушный шарик, распахнул полы своей ставшей безразмерной куртки, быстро распихал за пазуху чехлы и снова сдулся, став тощим.

— Ладно, понесу ваши клочки по закоулочкам, — подмигнув Лисафье, он вытащил из-за прилавка моноколесо и, чмокнув Марианну в бледную щеку, быстро выскочил за дверь, успев увернуться от подзатыльника.

Михаил Рафаилович поцокал языком и снова скрылся за вешалками.

Марианна покрутила ручку пузатого желтого радиоприёмника и тот ожил: мягкий звон металлофона и мелодия пианино сливались с тихим шорохом деревьев и убаюкивающим перестуком дождя. По комнате поплыли запахи весенней грозы, мокрой земли и молодой травы.

Где-то совсем рядом защебетали птицы. Подняв трубку красного советского телефона, Марианна улыбнулась своей фирменной улыбкой, так словно звонящий мог видеть ее прямо сейчас.

— Прачечная «Чудо» к вашим услугам. Да, карму чистим. Будет готово за три рабочих дня. В случае сильного загрязнения колесами Сансары срок будет увеличен до пяти. Да, работаем ежедневно с девяти утра до девяти вечера. До свидания. Очень ждем.

Хлопнула входная дверь и в прачечную ввалился могучий детина. Под мышкой тащил точную свою копию. Оба были плечисты, в джинсе и косухах, накачаны бицухой, покрыты щетиной и татуировками от пяток и под самый подбородок.

— Здрасьте, тут, шо ли, чистка? — гость дыхнул едким перегаром.

— Фу, мальчики! Еще только утро, а вы уже на ногах не стоите!

— Всё норм! Второй день бухаем, так что технически не с утра, а с позавчера, — оскалился белозубой улыбкой верзила. — Но к делу. Может ли прекрасная незнакомка помочь в непростом деле?

— Смотря в каком, — Марианна сложила руки на груди.

— Вася, давай! – скомандовал бугай. Его ноша вздрогнула, окинула осоловелым взглядом помещение и пьяно улыбнулась. Два огромных крыла, изрядно помятых, со сломанными перьями, следами шин и машинного масла, заняли все свободное пространство. Маховые перья мелко подрагивали, царапая стены.

В прачечной потускнело.

— Ой, — пискнула Марианна и крикнула: — Михаил Рафаилович! У нас ЧП!

— Где ЧП? Что горит?! Ах, вон оно что, кхм… — Михаил Рафаилович аккуратно провел по кромке грязного крыла. На пол полетели перья, рассыпаясь прахом. — Мда, случай тяжелый. Сложный случай-то! Непростой. Как же, позвольте спросить, его угораздило?

Детина посуровел.

— Камаз… Камаз тормозил.

При слове «Камаз» Василий вздрогнул и закашлялся. Хрипло выдавил из себя:

— А он люблю, грит, её, не могу, грит, возвращать поеду, грит…

— В ледяной-то дождь, ага, на мотоцикле. Да мы еле-еле догнали! — вмешался собрат по щетине и татуировкам.

— У-у-у, сука! — убедительно подтвердил Василий, погрозил кулачищем и отрубился.

— Все ясно, — кивнул Михаил Рафаилович. — Дело сложное, не всяк-то и возьмётся. Как раз для нас. Снимайте крылья, будем чистить.

— Я его пока к лисе на диванчик пристрою, ладно? А то тяжелый, падла, — виновато улыбнулся безымянный пока детина, осторожно придвигаясь к Лисавете.

— Сам ты лиса, — беззлобно огрызнулась рыжая, с блестящими глазами наблюдавшая за происходящим.

Парняга пожал плечами, сгрузил ношу на свободную половину дивана, сделал пару пассов над грудью товарища и в его руках оказалась светящаяся сфера с нервно бьющимися внутри крыльями.

— Марианна. Чаю нашим гостям. Рискну предположить — сбор номер пять.

— Восемь! — отрезала Марианна, уже колдовавшая над чашками.

— Отрезвляющее с успокоительным? Пожалуй, пожалуй. Да, так даже лучше.

— Мариа-а-анна, — протянул татуированный с блаженной улыбкой, наваливаясь широкой грудью на прилавок. И продолжил, растягивая гласные и где-то даже пьяно грассируя: — А что прекрасная Марианна делает сегодня вечером? Не желает ли полетать над яркими огнями большого города?

— Я девушка приличная. С незнакомыми ангелами не летаю! Тем более — над городом. Вдруг уронит? Так сотни сердечных приступов обеспечены.

— Так я мужчина приличный, в самом расцвете, ик, сил! Будем знакомы: Иван, практически царевич, — гоготнул ангел, протягивая Марианне лапищу. И тут же получил большую керамическую чашу с горячим ароматным варевом.

— Протрезвеешь, поговорим, Иван Практическицаревич, — фыркнула Марианна, вильнув аппетитным бедром и подойдя ко второму ангелу.

— М-м-м, какая женщина, — продолжая глупо улыбаться, пробасил Иван.

— Вася, прием, — Марианна постучала солового ангела по макушке. — Открой ротик, летит самолетик!

Лисавета по-хозяйски отобрала у нее чашу.

— Так ничего не выйдет, — хмыкнула она. — Лучше я, у меня опыт.

— Умеешь отпаивать пьяных ангелов? — заломила бровь Марианна.

— Кого только не спаивала и не отпаивала! — махнула хвостом рыжая и опытная.

— Ну-ну, — качнула головой Марианна и вернулась за прилавок.

Там ее продолжал поедать взглядом, полным обожания, стремительно трезвеющий Иван.

— Иван, вас слишком много. Не человек, а рота красноармейцев. Сядьте в уголке и не мешайте работать!

Детина неуклюже устроился на стуле, который под ним опасно накренился и заскрипел.

Будто поддерживая скрип, запели птицы. Приемщица схватила красную трубку.

— Прачечная «Чудо» к вашим услугам. Да, на чистку змей записываем. Да, и цвет можем поменять. Горгон принимаем каждую пятницу с 9 вечера до 9 утра в порядке живой очереди. Работы производятся в присутствии заказчика. До свидания. Очень ждем.

Птицы. Трубка.

— Прачечная «Чудо»… И морщины разглаживаем. Можете сдать сразу все свои лица. Приём и возврат моноколёсным курьером, диктуйте адрес. Да. Да. Записала. Ожидайте курьера завтра в первой половине дня. До свидания.

Птицы…

— Здравствуйте, Ядвига Добрынична. Ступу можете забирать, полная чистка салона проведена. Кальцинирование, парафинирование по высшему разряду! Масло льняное, ледяное, семикратной очистки. В то же время, поняла, очень ждем.

Не переставая ослепительно улыбаться, Марианна отвечала и отвечала на телефонные звонки, а на диване, меж тем, Лисавета заинтересованно выпытывала у Василия подробности о подопечном.

— Да что вы говорите, неужто так бывает?

— Друбубу.

— Такая любовь? И сразу замуж позвал!

— Требебе…

—А она?

Василий напрягся, протёр глаза толстыми пальцами-сосисками, и, наконец, родил нечто членораздельное, к чему прислушалась даже Марианна, воркующая с очередным клиентом.

— А она, грит, зачем ты мне такой двухколесный нужен. Ни машины у тебя, грит, ни квартиры. Стер-р-рва. Ну, тут уж я вроде как сам маху дал, пусть бы сразу рассказал Леха и про дом, и про коллекцию гоночных машин. Она у него знаешь какая? Ух! Но я так умаялся потом этих гадюк отваживать. А тут вроде девушка тонкая, звонкая, к поцелуям зовущая… Думал, ну вдруг, ну бывает же, чтобы любовь. А вот нету ее, любви этой. Пропала… Нету больше сердец бескорыстных.

Ангел поник и пустил одинокую слезу.

— Нету, — охотно поддакнула Лисавета. — Одни козлы кругом. Ну и я, прекрасная.

— И гадюки, — кивнул Василий.

В комнату ввалился запыхавшийся Яшка.

— Полундра! Человек! Человек идет!

Он с хлопком исчез, трость вздрогнула. Хвосты Лисаветы окутали хозяйку, скрывая ее пушистой шубкой. Василий приосанился и попытался свести глаза в кучку. Из тайных глубин прачечной неудержимым линкором выдвинулся Михаил Рафаилович.

На пороге мялась худенькая девушка в безразмерном свитере и несуразных очках с толстыми линзами. В руках она сжимала свёрток буро-невзрачного цвета.

— Здравствуйте. Извините, пожалуйста, вы же химчистка?

— Прачечная «Чудо» к вашим услугам! Добро пожаловать! — воссияла теплейшей на свете улыбкой Марианна. — Чем можем быть полезны?

— Я… У меня…

— Не стесняйтесь, душа моя, не стесняйтесь. — радушно повёл рукой Михаил Рафаилович, спрятав броню и орудийные башни. — Входите.

— Вот. — Свёрток оказался грязной мокрой курткой. — Меня машина окатила, а мне и ходить больше не в чем. Только если у вас дорого, мне не по карману будет. С собой только триста рублей, и еще пятьсот смогу попозже занести. Но больше нет.

— А у нас акция, каждому четвертому посетителю чистка бесплатная! — прощебетала Марианна. — Вы как раз четвертая! Присаживайтесь, сейчас всё быстро устроим. Мгновенно! Иван, уступите же девушке стул, вы же приличный мужчина. Вас как зовут, девушка? Хотите чаю?

— Я… Яна я. Что вы, чай не надо!

— Надо, надо! Как без чаю? Без чаю решительно невозможно! — мягко, но непреклонно заявил Михаил Рафаилович. — В такую погоду, да в мокром? Чай! Непременно! Марианна, девушке совершенно точно нужен наш фирменный!

И он с курткой в руках скрылся за вешалками. Разложив куртку на столе и поправив очки, старик внимательно рассматривал старомодный покрой.

За спиной вдруг возникла рыжая с хвостами.

— Такая же в восьмидесятые у меня была, тогда она считалось писком моды! Боже, как давно!

— Люди к нам, Лисавета Ивановна, попадают крайне редко. Вы вот видите фасон. А я вижу, смотрите, зацепки маленькие и пятнышки грязные, — наша гостья кормит бездомных животных. А здесь, видите, замялось. Девушка рукава до самых пальцев натягивает, чтобы не врезались тяжелые пакеты с продуктами, которые она относит одиноким старикам. А тут разводы некрасивые, полагаю от слез. Значит, обижают ее, некому защитить. И запах, чувствуете? Так пахнет добро и бескорыстная помощь. Мы ей сюда немного радости вотрем, тут благодарности и капнем толику удачи в капюшон.

— Бескорыстная, говорите… — Лисавета задумалась. Позвала громко: — Ва-а-ася! Вась!!! Сюда иди, очень нужен!

Михаил Рафаилович удивленно воззрился на рыжую бесовку.

По другую сторону от стола бесшумно появился бледный и пошатывающийся Василий.

Лисавета приосанилась и жестом победителя ткнула в куртку.

— Смотри, вот же она, бес-ко-рыст-на-я! Ну! Денег таким давать — только портить! А мы ей любви, а? Любовечки. Неужто симпатичный лисий дух-наставник и почти трезвый ангел-хранитель не смогут доставить сюда твоего Лешку за двадцать минут??

Василий яростно скреб щетину и с сомнением разглядывал старую одёжу.

— Собаки, значит… И пенсионеры. Ну… В целом… Почему бы и да! — Василий решительно хлопнул в ладоши и приложил ладонь туда, где должно находится сердце. Лисавета накрыла огромную лапищу ангела своей хрупкой ручкой. Сверху, довольно улыбаясь, притронулся Михаил Рафаилович.

Вскоре Марианна оправляла новёхонькую, хоть и старомодную, чистую куртку на ошарашенной Яне, уже напоенной фирменным чаем. Та стояла перед зеркалом, потирая то глаза кулачками, то линзы очков о миленький синий платок.

— Чудо! Настоящее чудо! Вы просто волшебники!

— Что вы, мы лишь профессионалы своего дела! — довольно улыбался Михаил Рафаилович.

— Я ведь всё-таки вам должна? Может, могу быть как-то полезна? Мне так неудобно…

— Никаких неудобств, носите с удовольствием. Хорошего дня и приходите еще! Очень ждем!

Едва Яна вышла из арки, как тут же оказалось под горьким душем из весенней грязищи из-под колес мотоцикла.

— О, господи! Извините, пожалуйста! Я такой осел! Совсем вас не заметил! Простите! Ну не плачьте так, пожалуйста! Я вас испугал?

— Да! Нет! Не знаю! Куртку жалко! Я же только из химчистки!

— Пойдемте же! Пойдемте в химчистку! Я виноват, и я всё исправлю. Меня Леша зовут, а вас?

— Яна…

Бережно придерживая девушку под руку и заглядывая в такие ясные, такие живые глаза, Алексей вдруг понял, что больше никуда не торопится.

— Прачечная «Чудо» к вашим услугам! Добро пожаловать! Чем можем быть полезны?

— Йес-с-с! – со странным звуком в углу деревянная трость грохнулась на пол.

Где-то за вешалками одна симпатичная лиса и один почти трезвый ангел обменялись взаимными дружескими объятиями.