Клеммендия.Сокрытый Народ.

Глава 1 Старый Клён

— Листик!

Тишина.

— Листик, вставай!

Из-под одеяла показался самый кончик зелёной головы.

— Я уже встал.

Клена упёрла руки в бока.

— Где?

— Внутри.

— Внутри чего?

— Себя.

Клена несколько секунд смотрела на младшего брата.

— Сейчас я тебе помогу встать ещё и снаружи.

Листик высунул один глаз.

— Ты старшая сестра. Ты должна подавать хороший пример.

— Сейчас подам. Подушкой.

Листик мгновенно спрятался.

Подушка ударила по одеялу.

— Насилие! Мама!

Из кухни донёсся голос:

— Листик, вставай!

Он высунулся снова.

— Вы сговорились.

Клена рассмеялась.

— Сегодня День первого багрянца. Забыл?

Одеяло взлетело.

— Что?!

Листик вскочил.

Его голова-лист после сна выглядела ужасно. Одна лопасть загнулась назад, другая торчала в сторону, а третья примялась.

Клена посмотрела на него и прыснула.

— Что?

— Ничего. Красавец.

Листик бросился к небольшому полированному кусочку янтаря, служившему зеркалом.

— Ой.

— Вот именно.

Он намочил пальцы и принялся приглаживать края.

Головы кленовиков напоминали кленовые листья, но двух одинаковых не существовало.

У кого-то лопасти были широкими и округлыми, у кого-то — длинными и острыми. Отличались прожилки, оттенки, изгибы краёв.

Так же как у людей не бывает одинаковых отпечатков пальцев, в Клеммендии невозможно было встретить двух кленовиков с одинаковым рисунком листа.

У детей листья были нежно-зелёными.

С возрастом темнели.

А у совсем старых кленовиков по краям появлялось золото.

Листику было двенадцать, поэтому его голова пока оставалась ярко-зелёной.

— Завтрак! — крикнула мама.

Листик начал натягивать штаны.

— Где мой второй ботинок?

— Под кроватью.

— Откуда знаешь?

— Потому что вчера ты его туда пнул.

— Зачем?

— Откуда мне знать, зачем ты делаешь то, что делаешь?

Листик полез под кровать.

— Нашёл!

— Какое чудо.

На кухне уже сидел отец.

Перед ним стояла кружка горячего желудёвого напитка.

На столе лежали тонкие лепёшки из ореховой муки, сушёные лесные ягоды, печёные семена и маленькая миска густого кленового сиропа.

Листик сразу сунул туда палец.

Мама шлёпнула его по руке.

— Сначала лепёшка.

— Я с лепёшкой.

— Ты палец туда сунул.

— Палец потом будет держать лепёшку.

Отец спрятал улыбку за кружкой.

Мама посмотрела на него.

— Не поощряй.

— Я ничего не делаю.

— Ты смеёшься.

— Я пью.

— И смеёшься.

— Одно другому не мешает.

Мама покачала головой.

— Вот откуда он такой.

Листик довольно намазал лепёшку сиропом.

Сегодня должен был быть хороший день.

День первого багрянца отмечали каждый год, когда на кроне старого клёна появлялся первый красный лист.

Для людей это означало всего лишь приближение осени.

Для кленовиков — окончание очередного круга жизни дерева.

Весной клён просыпался.

Летом кормил и защищал своих жителей.

Осенью готовился к отдыху.

А зимой засыпал.

Вместе с ним немного замедлялась и жизнь внутри.

— Мам, вечером на площадь пойдём? — спросила Клена.

— Если закончим работу.

— Но праздник же!

— Праздник не означает, что сок сам разольётся по кладовым.

Отец кивнул.

— Золотые слова.

Листик посмотрел на него.

— А ты сегодня поздно?

— Не знаю. Западный корень опять капризничает.

— Корни умеют капризничать?

— Ещё как. Особенно старые.

— Как Кленодар?

Отец подавился напитком.

Клена прыснула.

Мама строго посмотрела на сына.

— Старейшину надо уважать.

— Я уважаю.

— Тогда не сравнивай его со старым корнем.

— А что плохого в корне?

Отец уже откровенно смеялся.

— Всё, хватит, — сказала мама, хотя сама едва удерживала улыбку.

Это было самое обыкновенное утро.

И Листик ещё не знал, что оно станет последним обычным утром в его жизни.

Старый клён был огромным.

Человек, проходивший мимо, видел толстый ствол, растрескавшуюся кору, большое дупло и мог подумать:

«Старое дерево».

Но внутри находился целый город.

Семь жилых ярусов тянулись от корней почти до самой кроны.

Внизу располагались кладовые, мастерские и пекарни. Выше — жилые комнаты, школы, лавки и Зал Совета. Ещё выше работали дозорные и сборщики росы.

А глубоко под городом начинались Корневые дороги.

По ним можно было попасть к соседним клёнам, уйти в берёзовые земли, добраться до сосновиков или отправиться к Великой Дубовой роще, где жили дубовики и находился главный Совет Клеммендии.

Листик выскочил из дома вслед за Кленой.

Город уже проснулся.

— Осторожно!

Листик едва успел отскочить.

Мимо прокатили большую бочку свежего сока.

— Смотри куда идёшь! — крикнул рабочий.

— Я смотрю!

— Тогда смотри лучше!

Из пекарни пахло горячим ореховым хлебом.

Листик замедлил шаг.

Клена даже не обернулась.

— Нет.

— Что нет?

— Даже не думай.

— Я ничего не делаю.

— Ты идёшь к пекарне.

Листик посмотрел на собственные ноги.

— Они сами.

— Скажи им, что мы опаздываем.

На площади уже готовились к празднику.

Между мостиками развешивали гирлянды из прошлогодних листьев.

Дети таскали маленькие фонарики.

Возле лавки старухи Клёпки пахло сладкими орехами и ягодами.

— Листик!

Он мгновенно повернулся.

Клёпка поманила пальцем.

— Иди сюда.

— У меня денег нет.

— А я разве спрашивала?

Она протянула ему круглый сладкий шарик.

— За что?

— За красивые глаза.

Клена тут же протянула руку.

— А мне?

Клёпка внимательно посмотрела на неё.

— У тебя глаза не такие красивые.

— Спасибо.

— Шучу. Держи.

Клена взяла сладость.

— Вот видишь, — сказал Листик. — Надо было идти через площадь.

— Один раз тебе повезло.

Он уже собирался ответить.

И тут ударил колокол.

Три раза.

Листик продолжал жевать.

Клена остановилась.

Снова три удара.

Разговоры на площади стихли.

Рабочие перестали катить бочки.

Кто-то закрыл дверь мастерской.

Клёпка медленно опустила корзину.

— Что случилось? — спросил Листик.

Клена не ответила.

По лестнице сверху бежал дозорный.

— Освободите проход!

Жители расступились.

Дозорный едва не упал на последних ступеньках.

На щеке у него была царапина.

Но смотрели все не на неё.

В руке он держал маленький кусочек чего-то ярко-красного.

Листик нахмурился.

— Что это?

Клена схватила его за руку.

— Пойдём.

— Куда?

— Домой.

— Но праздник...

— Листик.

Он посмотрел на сестру.

Она побледнела.

Рядом стоял старый кленовик.

Его голова-лист почти полностью стала золотистой.

Он смотрел на красный кусок в руке дозорного.

— Метка, — тихо произнёс он.

Листик повернулся.

— Какая метка?

Старик посмотрел на мальчика.

— Человеческая.

Листик перестал жевать.

В школе им рассказывали о человеческих знаках.

Белая метка означала, что дерево будут обследовать.

Жёлтая — что за ним станут наблюдать.

А красная...

Красная означала одно.

Дерево собираются срубить.

— Наш клён? — спросил Листик.

Никто не ответил.

И тут весь город вздрогнул.

Снаружи раздался голос.

Огромный.

Человеческий.

— Этот тоже отмечай.

Другой человек ответил:

— Старый уже.

— Тем более. В понедельник начинаем отсюда.

Послышалось шипение.

По другую сторону коры человек проводил красную линию по стволу.

Ещё несколько минут назад Листик думал о празднике.

О сладостях.

О том, удастся ли вечером стащить лишнюю лепёшку с сиропом.

Теперь он смотрел на стену собственного дома и впервые в жизни думал о том, что дома может не стать.

— Клена...

Сестра крепче сжала его руку.

— Пойдём.

— Куда?

Она посмотрела на него.

Листик впервые увидел настоящий страх в её глазах.

— Домой.

По всему старому клёну один за другим начали бить колокола тревоги.

А снаружи человек спокойно убрал баллончик с красной краской в карман и пошёл к следующему дереву.

Глава 2 Красная Метка

Глава 2. Красная метка

Домой они так и не дошли.

Не успели.

Едва Клена потянула брата к лестнице, над площадью раздался голос глашатая:

— Всем жителям оставаться на своих ярусах! Совет собирается на чрезвычайное заседание!

Площадь загудела.

— Какие деревья отметили?

— Только наш?

— Говорят, ещё липу!

— Какую липу?

— Восточную!

— Там сестра моя живёт!

Листик вертел головой, пытаясь услышать всё сразу.

Клена дёрнула его за руку.

— Не отставай.

— Я не отстаю.

— Ты идёшь в другую сторону.

Листик посмотрел под ноги.

И правда.

— Я слушал.

— Ушами слушают, а не ногами.

Они добрались до дома.

Мама уже ждала у двери.

— Где вас носило?

— На площади были, — ответила Клена.

— Я сказала сразу домой!

— Мам, там метка...

— Я знаю, что там метка.

Она говорила резко.

Но Листик заметил другое.

У мамы дрожали руки.

— Мам?

— Что?

— Ты боишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Листик!

— У тебя руки дрожат.

Мама спрятала их в карманы передника.

— Замёрзли.

— Внутри дерева?

Клена толкнула брата локтем.

— Замолчи.

— А что я такого сказал?

Мама вдруг села.

Просто посреди дня.

И именно тогда Листик окончательно понял: всё серьёзно.

Обычно мама никогда не сидела без дела.

Она готовила.

Сушила ягоды.

Чинила одежду.

Перебирала семена.

Ругала Листика.

Иногда успевала делать всё одновременно.

А сейчас сидела и смотрела в одну точку.

— Папа где? — спросила Клена.

— В Корневой службе.

— Он знает?

— Уже все знают.

Снаружи снова ударил колокол.

Один раз.

Пауза.

Ещё раз.

Мама подняла голову.

— Совет.

Клена подошла к окну.

Окна кленовиков не выходили в человеческий мир. Они смотрели в центральный световой канал, по которому с верхних ярусов проникало мягкое зеленоватое сияние.

По мостикам спешили жители.

— Кленодар идёт, — сказала Клена.

Листик тут же подбежал.

— Где?

По центральному мосту действительно шёл старейшина.

Кленодар был настолько стар, что даже отец Листика не знал его точного возраста.

Голова-лист давно потеряла яркую зелень. По краям разлилось золото, а одна из пяти лопастей была надорвана.

Листик всегда считал, что из-за этого Кленодар выглядит сердитым даже тогда, когда просто молчит.

— Интересно, он когда-нибудь смеётся? — спросил Листик.

— Конечно, — ответила мама.

— Я не видел.

— Потому что при тебе обычно не до смеха.

Клена прыснула.

Листик обиделся.

— Всё. Больше ничего говорить не буду.

— Обещаешь? — спросила сестра.

— Вот теперь точно буду.

К вечеру отец всё ещё не вернулся.

Мама поставила на стол густую похлёбку из лесных корешков, грибов и толчёных орехов.

Обычно Листик её любил.

Сегодня ковырял ложкой.

— Не играй с едой, — сказала мама.

— Я не играю.

— Ты уже три раза утопил гриб и спас его.

Листик посмотрел на ложку.

— Он выживет.

— Съешь.

— Тогда не выживет.

— Листик.

Он съел гриб.

Клена тоже почти не притронулась к еде.

— Мам...

— Что?

— А если дерево всё-таки срубят?

Мама подняла глаза.

— Не срубят.

— Но красная метка...

— Совет что-нибудь придумает.

— А если не придумает?

— Клена, не надо.

— Почему? Если все об этом думают, почему нельзя говорить?

Мама положила ложку.

Но ответить не успела.

Открылась дверь.

Вошёл отец.

Обычно после работы от него пахло влажной землёй и древесным соком.

Сегодня — ещё и пылью.

Листик вскочил.

— Папа!

— Привет.

— Что там?

— Дай хотя бы ботинки снять.

— Корни работают?

Отец посмотрел на маму.

Она всё поняла по его лицу.

— Плохо?

Он кивнул.

Клена встала.

— Насколько?

Отец сел за стол.

Мама поставила перед ним миску.

— Сначала поешь.

— Не хочу.

— Поешь.

Он спорить не стал.

Сделал несколько ложек.

Листик терпел секунд десять.

— Пап.

— Что?

— Ну?

Отец вздохнул.

— Восточный путь почти потерян.

— Что значит «потерян»?

— Два главных корня перерезаны.

— Кто перерезал?

— Люди.

Листик замер.

— Зачем?

— Не специально.

— Как можно случайно перерезать два корня?

— Когда прокладывали дорогу.

Отец отодвинул миску.

— Для них это просто корни.

Почему-то именно эти слова прозвучали страшнее всего.

Просто корни.

Для людей — корни.

А для жителей Клеммендии по ним проходили дороги.

Вестники несли письма.

Торговцы перевозили товары.

Семьи ездили друг к другу в гости.

Листик представил человеческую дорогу наверху.

Наверное, люди ходили по ней, ездили на своих странных машинах, разговаривали и спешили по делам.

И никто не знал, что под их ногами когда-то проходила дорога целого народа.

— А западный путь? — спросила Клена.

— Пока жив.

— Значит, уйдём через него.

Отец молчал.

— Пап?

— Там старый обвал.

— Но вы расчистите?

— Работаем.

— Успеете?

Отец посмотрел на дочь.

— Постараемся.

Листик терпеть не мог это слово.

Взрослые говорили «постараемся», когда не хотели говорить «не знаю».

— А куда мы пойдём? — спросил он.

— Пока никуда.

— А если придётся?

— Возможно, в берёзовые земли.

— А школа?

Клена уставилась на брата.

— Серьёзно?

— Что?

— Наш дом собираются срубить, а тебя школа волнует?

— Я хочу знать, там тоже школа будет.

Отец неожиданно улыбнулся.

— Будет.

— Такая же?

— Хуже.

— Почему?

— Берёзовики очень любят учиться.

Листик нахмурился.

— Тогда надо спасать клён.

Мама впервые за весь вечер рассмеялась.

Совсем немного.

Но всё-таки рассмеялась.

Поздно вечером родители отправили детей спать.

Листик лежал с открытыми глазами.

Клена была на соседней кровати.

За стеной тихо разговаривали мама с отцом.

— Ты мне правду скажи, — произнесла мама.

— Я сказал.

— Нет. Детям ты сказал. Теперь мне.

Долгая пауза.

— Мы не успеем вывести всех.

Листик замер.

Клена тоже не спала.

Он понял это по тому, как она повернула голову к стене.

— Если западный корень продержится, — продолжал отец, — сначала отправим детей, стариков и больных.

— А остальные?

— Следом.

— Ты опять не отвечаешь.

Тишина.

— Ты останешься? — спросила мама.

— Я работаю в Корневой службе.

— Это не ответ.

— Ответ.

Листик сел.

Клена сразу приложила палец к губам.

— А я? — спросила мама.

— Ты уйдёшь с детьми.

— Нет.

— Не начинай.

— Это мои дети и мой муж. Я сама решу.

— Именно потому, что это наши дети, ты уйдёшь.

— А ты останешься геройствовать?

— Я буду держать путь открытым.

Мама больше ничего не сказала.

Послышался только тихий звон посуды.

Листик лёг обратно.

— Клена.

— Что?

— А если папа не успеет уйти?

— Успеет.

— Откуда знаешь?

— Знаю.

— Ты тоже врёшь.

Клена повернулась к нему.

— Иногда старшие сёстры должны врать младшим братьям.

— Зачем?

— Чтобы они наконец уснули.

— Я не усну.

Через несколько минут Листик спал.

Утром весь старый клён говорил только о красной метке.

Совет заседал с рассвета.

Возле Зала Совета толпились жители.

Листик и Клена должны были идти к тёте на третий ярус.

По крайней мере, так сказала мама.

Но через несколько минут Клена заметила, что брат идёт совсем в другую сторону.

— Мы идём не туда.

— Знаю.

— Тогда почему идёшь сюда?

— Хочу посмотреть.

— Куда?

— На Совет.

Клена остановилась.

— Нет.

— Я только послушаю.

— Нет.

— Ты можешь идти к тёте.

— И потом объяснять маме, куда делся ты?

— Скажешь правду.

— Что я отпустила тебя подслушивать Совет?

— Тогда соври.

Клена схватила его за плечо.

— Листик.

— Ну что?

— Иногда мне кажется, что мама родила тебя специально, чтобы наказать меня за что-то.

Он улыбнулся.

— Значит, пойдём вместе?

Клена закрыла глаза.

— Пять минут.

— Десять.

— Пять.

— Семь.

— Пять!

— Хорошо. Шесть.

Клена махнула рукой.

Войти в Зал Совета было невозможно.

Зато Листик знал старый вентиляционный ход.

Он обнаружил его ещё прошлой весной.

Клена посмотрела на узкое отверстие.

— Я туда не полезу.

— Почему?

— Потому что я нормальная.

— Тогда жди.

— Если застрянешь, я тебя оставлю.

— Не оставишь.

— Оставлю.

— Мама убьёт.

Клена вздохнула.

— Вот именно.

Листик полез внутрь.

Через несколько минут он уже лежал на животе над Залом Совета и смотрел вниз сквозь деревянную решётку.

За круглым столом сидели семь старейшин.

Перед Кленодаром лежал кусок красной краски.

— Подтверждено? — спросил он.

Начальник дозора поднялся.

— Две метки на нашем стволе. Ещё шесть деревьев вдоль восточной дороги.

— Какие?

— Три клёна, две берёзы и липа.

По залу прошёл шум.

— Населены?

— Минимум пять.

— Наш клён?

Начальник посмотрел в записи.

— Тысяча сто сорок семь жителей.

Листик перестал дышать.

Он никогда не думал о них как о числе.

Тысяча сто сорок семь.

Клёпка со своими сладостями.

Пекарь.

Учитель.

Сосед, который каждое утро жаловался на шум.

Девочка с четвёртого яруса, которая ему немного нравилась, но об этом никто не знал.

Мама.

Папа.

Клена.

Он сам.

Тысяча сто сорок семь отдельных жизней.

— Начать эвакуацию, — сказал один из советников.

— Куда? Ближайшие клёны тоже отмечены.

— В берёзовые земли.

— Перед зимой? Ты хочешь привести к берёзовикам тысячу кленовиков?

— Я хочу привести туда тысячу живых кленовиков.

Начался спор.

Одни требовали немедленно уходить.

Другие предлагали ждать ответа из Великой Дубовой рощи.

Третьи говорили, что Корневая служба ещё может восстановить путь.

Кленодар долго слушал.

Потом произнёс:

— Есть ещё один способ.

Все замолчали.

— Какой?

Старейшина поднял глаза.

— Люди.

Листик едва не ударился головой о потолок.

Женщина в серой одежде резко встала.

— Первый закон запрещает.

— Я знаю Первый закон.

— Тогда зачем вообще это произносить?

Кленодар взял кусок красной краски.

— Потому что тысяча сто сорок семь жителей важнее одного закона.

— Это не просто закон! Это основа нашей безопасности!

— Безопасности?

Кленодар поднял красный кусочек.

— Вот наша безопасность.

Женщина замолчала.

— Человек не должен увидеть нас, — сказала она наконец. — Никогда.

Кленодар спросил:

— Почему?

В зале стало тихо.

— Потому что человек опасен.

— Это мы повторяем детям.

— Потому что это правда.

— Ты видела человека?

Она замолчала.

— А твой отец?

— Нет.

— Дед?

— Нет.

Кленодар положил красную краску обратно на стол.

— Ни один из нас не знает человека. Мы знаем только рассказы о нём.

— Эти рассказы оставили наши предки!

— А предки никогда не ошибались?

— Кленодар!

— Я не предлагаю открыть ворота и пригласить людей на ужин. Я предлагаю впервые за тысячу лет задать вопрос.

— Какой?

Старейшина посмотрел на красную метку.

— Что будет, если однажды наше молчание станет опаснее разговора?

Листик лежал над залом и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

Вот оно.

Именно об этом он думал.

Люди хотят уничтожить их дом.

Но люди даже не знают, что это дом.

Можно ли ненавидеть того, кто не знает?

А если ему сказать?

Всего два слова:

Мы здесь.

Что тогда?

Совет так ничего и не решил.

До вечера приказали готовить эвакуацию и ждать ответа из Великой Дубовой рощи.

Листик выбрался из вентиляционного хода.

Клена ждала его.

— Ну?

Он молчал.

— Что там?

— Они не знают.

— Чего?

— Что делать.

Клена побледнела.

Взрослые всегда знали, что делать.

Даже если потом оказывалось, что сделали неправильно.

— Пойдём к тёте, — сказала она.

Листик кивнул.

Они прошли несколько шагов.

Он остановился.

— Клена.

— Что?

— Ты когда-нибудь видела человека?

— Нет.

— А хочешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что запрещено.

— Это не причина.

— Для меня причина.

Листик посмотрел вверх.

Туда, где за древесными стенами находился человеческий мир.

— А мне интересно.

Клена сразу узнала это выражение его лица.

— Нет.

— Что «нет»?

— Что бы ты сейчас ни придумал — нет.

— Я ничего не придумал.

Клена посмотрела на него ещё подозрительнее.

— Вот этого я и боюсь.

Через полчаса Листик стоял перед дверью Верхнего дозора.

Один.

Клена была уверена, что он пошёл к тёте.

Листик действительно собирался.

Почти.

Но ноги почему-то сами привели его сюда.

На двери висела табличка:

ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЁН.

Листик прочитал.

Подумал.

— Я не посторонний. Я здесь живу.

И открыл дверь.

За ней начиналась лестница.

Вверх.

К человеческому миру.

Он сделал первый шаг.

Потом второй.

С каждым шагом становилось светлее.

И страшнее.

Сначала Листик услышал ветер.

Потом птиц.

Потом далёкий шум дороги.

Наконец впереди появилась узкая дозорная щель.

Он подошёл.

Прищурился.

И впервые увидел небо.

Оно оказалось настолько огромным, что Листик отшатнулся.

— Великие корни...

Потом увидел траву.

Дорогу.

И человека.

Того самого.

В оранжевой куртке.

Человек стоял возле старого клёна и разговаривал по телефону.

— Да, — говорил он. — В понедельник с утра. Этот первый.

Листик прижался к щели.

Вот он.

Человек.

Страшилище из детских книг.

Огромный.

Но почему-то совсем не похожий на чудовище.

Просто мужчина.

Уставший.

Немного небритый.

Он закончил разговор.

Убрал телефон.

Подошёл к клёну.

Листик отступил.

Огромная человеческая ладонь легла на кору.

Прямо напротив него.

Между ними оставалась лишь тонкая древесная стенка.

Человек вздохнул.

— Жалко тебя, старик.

Листик замер.

Человек погладил кору.

— Хорошее дерево.

И снова вздохнул.

— Столько лет простояло.

Листик смотрел на человеческую ладонь.

Человек действительно говорил о клёне.

Ему было его жалко.

Но тогда Листик совсем перестал понимать.

Он приблизился к древесной стенке почти вплотную.

— Если тебе жалко...

Человек, конечно, не услышал.

— Если тебе жалко наш клён, зачем ты собираешься его рубить?

Мужчина похлопал по коре.

От удара внутри тихо звякнул фонарь.

Листик возмущённо прошептал:

— Осторожнее! Между прочим, здесь люди живут.

Человек повернулся и пошёл к дороге.

— Эй!

Никакой реакции.

— Я с тобой разговариваю!

Мужчина продолжал идти.

Листик прижал ладони к дозорной щели.

— Мы здесь!

Человек не обернулся.

— Нас тысяча сто сорок семь!

Ничего.

Листик сердито ударил кулаком по стене.

— Глухой, что ли?

Человек остановился.

Листик замер.

Медленно повернулся к дереву.

— Да...

Сердце у Листика забилось быстрее.

— Я здесь!

Мужчина прислушался.

Листик прижался к щели.

— Слышишь меня?

Человек нахмурился.

Потом покачал головой.

— Показалось.

И пошёл дальше.

Листик смотрел ему вслед.

Надежда исчезла так же быстро, как появилась.

— Ничего тебе не показалось, — пробормотал он.

Он ещё долго стоял у щели.

Человек становился всё меньше.

Потом сел в машину.

Листик впервые видел машину так близко.

Большая.

Железная.

Шумная.

Когда она завелась, мальчик от неожиданности отскочил.

— Что за чудовище?!

Машина поехала.

Листик проводил её взглядом.

— И ещё говорят, что мы странные.

Сзади послышались шаги.

Быстрые.

Очень знакомые.

— ЛИСТИК!

Он закрыл глаза.

Вот теперь было по-настоящему страшно.

На лестнице появилась Клена.

Она тяжело дышала.

Одна лопасть её головы-листа загнулась от бега.

— Привет.

Клена остановилась.

— Ты...

— Я всё объясню.

— Ты...

— Только спокойно.

— Я ТЕБЯ УБЬЮ!

Листик отступил.

— Вот видишь? Совсем не спокойно.

Клена схватила его за ухо.

— Ай!

— Мама думает, что ты у тёти!

— Я почти был у тёти.

— Как можно почти быть у тёти, если ты на Верхнем дозоре?!

— Я шёл.

— В противоположную сторону!

— Потом передумал.

— Я заметила!

Она потащила его к лестнице.

— Клена, подожди.

— Нет.

— Я человека видел.

Она остановилась.

Медленно повернулась.

— Что?

— Человека.

— Где?

Листик показал на щель.

Клена побледнела.

— Ты наружу не выходил?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Она облегчённо выдохнула.

— Ничего ему не говорил?

Листик задумался.

— Говорил.

Лицо Клены изменилось.

— Что?!

— Но он не слышал!

— Листик!

— А что?

— Первый закон!

— Я знаю.

— Тогда зачем?!

— Потому что хотел узнать, услышит он или нет.

Клена схватилась за голову.

— Иногда мне кажется, что тебе вообще нельзя ничего хотеть узнавать.

— Почему?

— Потому что потом обязательно происходит что-нибудь ужасное!

— Ничего не произошло.

— Ты разговаривал с человеком!

— Он меня не слышал.

— Это ничего не меняет!

— Меняет.

— Что?

Листик посмотрел в дозорную щель.

Машины уже не было.

— Он сказал, что ему жалко наш клён.

Клена нахмурилась.

— И?

— Значит, он не хочет его убивать.

— Это дерево, Листик.

— Для него.

— Вот именно.

— Так надо объяснить!

Клена замолчала.

Листик повернулся к ней.

— Если человек думает, что это просто дерево, откуда ему знать, что он убивает целый город?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю.

— И что ты предлагаешь?

— Сказать ему.

— Как?

Листик пожал плечами.

— Пока не придумал.

Клена сразу подняла палец.

— И не придумывай.

— Почему?

— Потому что, когда ты что-нибудь придумаешь, мне потом приходится тебя спасать.

— Неправда.

— В прошлом месяце кто полез в канал для древесного сока?

— Там была монетка.

— Она стоила того?

Листик подумал.

— Нет.

— А кто решил проверить, можно ли спуститься с пятого яруса на верёвке?

— Верёвка была плохая.

— Верёвка была для белья!

— Теперь я знаю.

Клена закрыла глаза.

— Пойдём домой.

— Ты маме скажешь?

Она посмотрела на него.

— Надо бы.

— Клена...

— Что?

— Пожалуйста.

— Ты нарушил Первый закон.

— Я не выходил.

— Но говорил.

— Он не услышал.

— Это всё равно нарушение.

Листик сложил ладони.

— Я больше не буду.

Клена долго смотрела на брата.

— Врёшь.

— Почему сразу вру?

— Потому что я тебя знаю.

Он опустил руки.

— Ладно. Наверное.

Клена вздохнула.

— Две сладкие шишки.

— Что?

— За молчание.

Листик возмутился.

— Ты моя сестра!

— Именно поэтому скидка.

— Одна.

— Две.

— Одна с половиной.

— Как ты дашь половину?

— Откушу.

Клена не выдержала и рассмеялась.

— Жадина.

— Грабительница.

— Две.

— Хорошо.

Она протянула руку.

— Договорились.

Листик пожал её.

— Договорились.

Они начали спускаться.

Через несколько ступенек Листик остановился.

— Клена.

— Ну что ещё?

— А если Совет решит уходить?

Она не ответила сразу.

— Тогда уйдём.

— А клён?

— Что клён?

— Его срубят.

Клена опустила глаза.

— Наверное.

— И всё?

— Что ты хочешь от меня услышать?

Листик посмотрел вверх.

Туда, где за корой находился человеческий мир.

— Не знаю.

Они пошли дальше.

Но теперь одна мысль никак не выходила у Листика из головы.

Человек не выглядел злым.

Человек даже пожалел старый клён.

Он просто не знал.

А значит, прежде чем бросить свой дом и бежать, надо было сделать одну вещь.

Заставить человека узнать правду.

Листик пока понятия не имел как.

Но Клена была права в одном.

Если Листик что-нибудь решал, рано или поздно он обязательно находил способ это сделать.

И до понедельника оставалось всего три дня.

Глава 3 Корневая Дорога

В тот же вечер, когда Листик возвращался с Верхнего дозора и обещал Клене две сладкие шишки за молчание, в нижней части старого клёна собирали в дорогу Явора.

Явор был вестником.

А вестники в Клеммендии считались людьми особенными.

Во-первых, они знали Корневые дороги лучше большинства жителей.

Во-вторых, умели бегать долго и быстро.

А в-третьих, обладали редким талантом есть столько, будто каждый следующий обед может оказаться последним.

Явор как раз проверял дорожную сумку.

— Вода? — спросил старый смотритель Корневых ворот Громокор.

— Есть.

— Сухие лепёшки?

— Есть.

— Ореховая смесь?

— Есть.

— Сушёные ягоды?

— Есть.

— Светящийся мох?

— Есть.

Громокор прищурился.

— Запасной?

Явор замолчал.

— Что запасной?

— Мох.

— Зачем мне запасной?

— Затем, что основной может погаснуть.

— Он не гаснет.

— Всё когда-нибудь гаснет.

Явор вздохнул.

— Громокор...

— Вот поэтому молодые и пропадают на дорогах. Думают, что знают всё.

— Когда последний вестник пропал на Корневой дороге?

Старик задумался.

— Лет сто назад.

— Вот видите.

— Именно. Потому что я всем говорю брать запасной мох.

Явор посмотрел на него.

Спорить было бесполезно.

— Хорошо. Давайте.

Громокор удовлетворённо сунул в сумку маленький мешочек.

— И не ходи через Чёрный корень.

— Я знаю.

— В прошлый раз тоже знал.

— Я не пошёл.

— Потому что я тебя остановил.

— Именно.

— Значит, слушай старших.

Явор улыбнулся.

— Вы всё равно будете ругаться, даже если я вернусь вовремя.

— Конечно.

— Почему?

— На то я и старший.

К воротам подошёл Кленодар.

В руках он держал свёрнутое послание.

На печати был знак старого клёна — пять кленовых лопастей вокруг корня.

Явор сразу перестал улыбаться.

— Передашь лично Дубраву, — сказал старейшина.

— Королю?

— Королю.

— А если его не будет?

— Ждёшь.

— Если меня не примут?

— Добиваешься.

— Если скажут, что Совет занят?

Кленодар посмотрел на него.

— Скажешь два слова.

— Какие?

— Красная метка.

Явор кивнул.

Теперь он понимал, почему посылают именно его.

— Сколько у нас времени?

— Люди сказали: до понедельника.

— Три дня.

— Да.

Явор сунул письмо во внутренний карман.

— Успею.

Кленодар положил ладонь ему на плечо.

— Не геройствуй.

— Я никогда.

Громокор фыркнул.

— Врёт.

— Вы вообще на чьей стороне?

— На стороне тех, кто возвращается живым.

Явор улыбнулся.

— Вернусь.

Громокор открыл Корневые ворота.

За ними начиналась темнота.

Явор поправил сумку.

Вдохнул.

И шагнул внутрь.

Корневые дороги были одной из самых удивительных частей Клеммендии.

Листик видел только самые первые переходы.

Детям запрещалось уходить далеко без взрослых.

И, что удивительно, этот запрет он пока не нарушил.

Но Явор знал дороги почти наизусть.

Старый клён постепенно оставался позади.

Толстые живые корни переплетались над головой и образовывали своды.

Иногда дорога была такой широкой, что две торговые телеги могли спокойно разъехаться.

Иногда сужалась настолько, что приходилось идти боком.

На перекрёстках рос светящийся мох.

Зелёный показывал путь к кленовым землям.

Белый — к берёзовикам.

Жёлтый — к липам.

Тёмно-зелёный — к дубовикам.

А голубой обозначал дороги, ведущие к ивовым землям.

Явор свернул на тёмно-зелёный путь.

До Великой Дубовой рощи было далеко.

Очень далеко.

Первый час он шёл бодро.

На втором съел лепёшку.

На третьем — ещё одну.

На четвёртом полез в сумку и обнаружил, что еды осталось подозрительно мало.

Явор остановился.

Посмотрел внутрь.

— Кто это всё съел?

Никто не ответил.

— Очень интересно.

Он пересчитал лепёшки.

— Громокор мало положил.

Из темноты раздался голос:

— Громокор положил нормально. Ты много ешь.

Явор подпрыгнул.

— Кто здесь?!

Из бокового прохода вышел невысокий коренастый мужчина.

На спине он нёс огромную корзину с орехами.

Ореховик.

— Ты чего орёшь?

— А вы чего подслушиваете?

— Я не подслушиваю. Ты сам с собой разговариваешь на всю дорогу.

— Я думал вслух.

— Тише думай.

Ореховик поправил корзину.

— Куда идёшь?

— В Дубовую рощу.

— Далеко.

— Знаю.

— Есть хочешь?

Явор хотел ответить «нет».

Но живот предательски заурчал.

Ореховик посмотрел вниз.

— Вот он честнее тебя.

Он достал из корзины маленький круглый пирожок.

— Держи.

Явор взял.

— С чем?

Ореховик посмотрел на свою корзину.

Потом на него.

— С рыбой.

Явор удивился.

— Правда?

— Конечно нет. С орехом.

— Очень смешно.

— Мне тоже нравится.

Явор откусил.

Пирожок оказался ещё тёплым.

— Спасибо.

— Два медяка.

Явор перестал жевать.

— Что?

— Два медяка.

— Я думал, вы угощаете.

— А я думал, ты платишь.

— У меня один.

— Давай.

— А обратно я как пойду?

— Пешком.

Явор посмотрел на пирожок.

Потом на торговца.

— Я уже откусил.

— Именно поэтому назад не возьму.

— Вы ужасный человек.

Ореховик возмутился.

— Какой ещё человек?!

— Ну... ужасный ореховик.

— Вот так лучше.

Он махнул рукой.

— Ешь бесплатно.

— Спасибо.

— В следующий раз три медяка.

— Почему три?

— Проценты.

Ореховик пошёл дальше.

Явор смотрел ему вслед.

— Все торговцы одинаковые.

Из темноты донеслось:

— Я слышу!

Через несколько часов дорога стала шире.

Корни — толще.

Светящийся мох сменился маленькими дубовыми фонарями.

Явор приближался к границе дубовых земель.

У ворот стояли двое стражников.

Оба были почти на голову выше кленовика.

Дубовики вообще казались сделанными основательнее остальных народов.

Широкие плечи.

Крепкие руки.

Тёмная одежда.

Даже лица у них выглядели так, будто сначала их вырезали из дерева, а потом решили немного оживить.

— Стой, — сказал первый.

Явор остановился.

— Имя.

— Явор.

— Народ.

Явор показал на собственную голову-лист.

— Угадайте.

Стражник не улыбнулся.

— Народ.

— Кленовик.

— Поселение.

— Восточный клён.

— Цель поездки.

— Великая Дубовая роща.

— Причина.

Явор достал письмо.

Стражник увидел печать.

— Что случилось?

— Красная метка.

Второй дубовик перестал жевать кусок желудёвого хлеба.

— Сколько деревьев?

— Восемь.

— Населённых?

— Минимум пять.

Стражники переглянулись.

Первый открыл ворота.

— Проходи.

Явор сделал несколько шагов.

Потом остановился.

Обернулся.

— Что? — спросил стражник.

Явор посмотрел на хлеб.

— У вас ещё есть?

Дубовик медленно опустил взгляд на еду.

— Вестник должен носить припасы.

— Я носил.

— И?

— Съел.

Второй стражник засмеялся.

— Кленовики.

Явор нахмурился.

— Что «кленовики»?

— Вечно куда-то бегут, а потом голодные.

Он отломил половину хлеба.

Протянул Явору.

— Держи.

— Спасибо.

— Два медяка.

Явор уставился на него.

Стражник расхохотался.

— Шучу.

— У вас странный юмор.

— Зато хлеб бесплатный.

К утру Явор увидел Великую Дубовую рощу.

И остановился.

Каждый раз одно и то же.

Можно было побывать здесь десять раз.

Сто раз.

И всё равно остановиться.

Дубовая роща была не просто городом.

Она была сердцем Клеммендии.

Сотни огромных дубов соединялись между собой мостами, корневыми переходами и галереями.

Внутри стволов находились жилые кварталы.

В толстых корнях — архивы и склады.

На площадях работали рынки.

По мостам двигались жители.

В центре возвышался Первый Дуб.

Самое древнее дерево Клеммендии.

Настолько старое, что даже дубовики не знали, сколько ему лет.

В его сердце находился королевский дворец.

Явор поправил одежду.

Провёл ладонью по голове.

Одна лопасть после долгой дороги загнулась.

Он попытался выпрямить.

Не получилось.

— Прекрасно.

С таким видом и к королю.

— Переживёт.

Во дворце пахло дубовой корой, горячим хлебом и чем-то пряным.

Живот Явора снова напомнил о себе.

— Даже не начинай, — прошептал он ему.

Перед Залом Совета вестника остановил придворный.

— Ждать.

— Мне нужно к королю.

— Всем нужно к королю.

— У меня срочное послание.

— У всех срочное.

Явор вздохнул.

— Красная метка.

Придворный замер.

— Где?

— Восточные земли.

— Жди здесь.

Через минуту двери распахнулись.

— Вестник Восточного клёна!

Явор вошёл.

Зал был огромным.

По обе стороны стояли советники, придворные и стража.

На престоле сидел Дубрав.

Явор видел короля раньше только издалека.

На монетах Дубрав выглядел суровым и почти грозным.

В жизни он оказался другим.

Не старым.

Но уставшим.

На голове дубовика лежала простая деревянная корона.

— Подойди, — сказал он.

Явор приблизился и опустился на колено.

— Встань.

Явор поднял голову.

— Ваше Величество?

— Деревья кланяются только ветру. Мне не надо.

Явор встал.

«А он мне нравится».

— Что принёс?

Явор передал письмо.

Хранитель подал его королю.

Дубрав сломал печать.

Прочитал.

Лицо изменилось.

— Когда поставили метки?

— Вчера утром.

— Когда начнут рубить?

— В понедельник.

— Население вашего клёна?

— Тысяча сто сорок семь.

— Дети?

— Сто восемьдесят три.

Дубрав поднял глаза.

— Другие деревья?

— Точных данных пока нет.

— Эвакуация?

— Готовится.

— Корневые пути?

— Восточный почти уничтожен.

— Почему?

— Человеческая дорога.

Дубрав закрыл глаза.

— Опять.

Явор услышал.

— Что значит «опять»?

Один из советников резко повернулся.

— Вестник, тебя не приглашали задавать вопросы королю.

Дубрав поднял руку.

— Пусть.

Явор сглотнул.

Теперь отступать было глупо.

— Вы сказали «опять».

Король долго смотрел на него.

Потом положил письмо на стол.

— Потому что ваш город не первый.

— Что значит не первый?

— За последние сто лет люди уничтожили четыреста двадцать семь населённых деревьев.

Явор подумал, что ослышался.

— Сколько?

— Четыреста двадцать семь.

— Городов?

— Да.

— А жители?

Дубрав помолчал.

— Многие успели уйти.

— А остальные?

Король посмотрел на него.

Ответ не требовался.

Явор почувствовал, как внутри поднимается злость.

— И мы ничего не делаем?

Советник шагнул вперёд.

— Следи за языком.

Но Явор уже не мог остановиться.

— Четыреста двадцать семь городов!

— Явор...

— Сколько ещё надо?

— Первый закон...

— Да знаю я Первый закон!

В зале стало тихо.

Очень тихо.

Явор понял, что только что накричал на королевского советника.

«Отлично. Мама будет гордиться».

— Люди уничтожают нас, даже не зная, что мы существуем! — продолжил он. — А мы молчим, потому что тысячу лет назад кто-то написал, что надо молчать?

Советник побледнел.

— Ты называешь закон предков глупостью?

Явор посмотрел на него.

Подумал.

— Да.

Кто-то в зале тихо ахнул.

Дубрав медленно встал.

Спустился с престола.

Подошёл к Явору.

— Ты понимаешь, что за такие слова можно предстать перед судом?

— Теперь понимаю.

— И?

Явор пожал плечами.

— Всё равно глупость.

Несколько секунд Дубрав смотрел на него.

А потом неожиданно рассмеялся.

Советники замерли.

— Хорошо, — сказал король.

Явор растерялся.

— Что хорошо?

— Что ещё остались те, кто задаёт неудобные вопросы.

Он повернулся к придворным.

— Созвать Великий Совет.

— Ваше Величество...

— Всех.

— Сосновиков?

— Всех.

— Ивовые земли далеко.

— Отправьте водного вестника.

— Берёзовые княжества?

Дубрав посмотрел на советника.

— Когда я говорю «всех», это означает именно всех.

— Да, Ваше Величество.

Явор выдохнул.

Дубрав снова взял письмо.

— Тысячу триста семьдесят два года Клеммендия соблюдает Первый закон.

Он посмотрел на Явора.

— Возможно, пришло время наконец узнать, почему он вообще существует.

В этот момент живот Явора громко заурчал.

Очень громко.

Все услышали.

Явор закрыл глаза.

Дубрав посмотрел на него.

— Ты ел?

— Да.

— Когда?

Явор подумал.

— Вчера.

— Накормите вестника.

— Я могу подождать.

— Не можешь. Я слышу.

В зале кто-то засмеялся.

Явор покраснел.

— А потом спать, — добавил король.

— Но я должен возвращаться.

— Вернёшься после Совета.

— Кленодар сказал быстро.

— Передай Кленодару, что тебя задержал король.

Явор подумал.

— Он всё равно будет ругаться.

Дубрав улыбнулся.

— Тогда передай, что король приказал ему не ругаться.

— Это не поможет.

— Я знаю Кленодара.

Король посмотрел на письмо ещё раз.

Улыбка исчезла.

— И, Явор...

— Да?

— Совет соберётся сегодня.

— Почему так быстро?

Дубрав поднял глаза.

— Потому что до понедельника осталось слишком мало времени.

А далеко от Великой Дубовой рощи, внутри старого клёна, Листик в этот самый момент лежал в кровати и думал совсем о другом.

О человеке в оранжевой куртке.

О его словах:

«Жалко тебя, старик».

И о том, как заставить человека наконец услышать:

«Мы здесь».

Глава 4 Великий Совет

К полудню Великая Дубовая роща изменилась.

Обычно здесь всё происходило неторопливо.

Дубовики вообще не любили спешить.

Они говорили, что дерево, которое слишком быстро растёт, первым ломается от ветра.

Кленовики на это отвечали, что, пока дубовик решит куда идти, кленовик уже успеет сходить туда и вернуться.

Дубовики считали это не достоинством, а ещё одним доказательством легкомыслия кленовиков.

Но сегодня даже они спешили.

По корневым улицам бегали вестники.

Открывались гостевые залы.

Стражники выставляли дополнительные посты.

На дворцовых кухнях готовили еду для прибывающих делегаций.

Явор проснулся от запаха грибной похлёбки.

Он открыл один глаз.

Потом второй.

Несколько секунд пытался вспомнить, где находится.

И вспомнил.

Дубовая роща.

Король.

Красная метка.

Великий Совет.

Он вскочил.

— Сколько я спал?!

— Мало.

У двери стояла молодая дубовичка с кувшином.

— Совет уже начался?

— Нет.

— Тогда зачем пугаешь?

— Ты сам себя напугал.

Она поставила кувшин.

— Лада.

— Что?

— Вчера ты спрашивал, как меня зовут.

Явор вспомнил.

— А. Точно.

— Очень приятно, что произвела такое сильное впечатление.

— Я был голодный.

— Отличное оправдание.

Явор начал натягивать ботинки.

— Сколько осталось?

— Полчаса.

— Почему меня раньше не разбудили?

— Король приказал дать тебе поспать.

— Король?!

— Да.

Явор замер с одним ботинком в руке.

— Сам?

— Нет. Пришёл, укрыл одеялом и спел колыбельную.

Явор уставился на неё.

Лада не выдержала.

— Конечно не сам! Передал через слугу.

— У вас все дубовики такие?

— Какие?

— Издеваетесь с серьёзным лицом.

— Нет.

Пауза.

— Только лучшие.

Первой прибыла княгиня Береста.

Берёзовики вошли почти бесшумно.

Высокие.

Светлые.

На коже — тонкие тёмные полосы, похожие на рисунок берёзовой коры.

Одежда была белой и серебристой, а от некоторых пахло травами.

Среди берёзовиков было много лекарей.

Береста шла впереди.

Дубрав встретил её у входа.

— Дубрав.

— Береста.

Они обнялись.

— Что произошло?

— Красные метки.

Она перестала улыбаться.

— Где?

— Восточные земли.

— Берёзы?

— Две.

— Какие?

Дубрав назвал поселения.

Береста побледнела.

— В Белоствольной живёт моя двоюродная сестра.

— Предупреждение отправили.

— Корни?

— Повреждены человеческой дорогой.

Береста тихо выругалась.

Хранитель закона Тверд поднял брови.

— Княгиня.

Она посмотрела на него.

— Что?

— Вы находитесь во дворце.

— Дерево моей сестры собираются спилить. Я могу подобрать другое слово, но смысл от этого не изменится.

Дубрав спрятал улыбку.

— Я скучал.

— Я тоже.

Липовики появились примерно через час.

Их было слышно ещё до того, как открылись двери.

— Осторожно!

— Я сказал не переворачивать!

— Это ты меня толкнул!

— Кто поставил корзину посреди прохода?!

— Она не посреди!

В зал вошла делегация с тремя огромными корзинами.

Впереди шёл круглолицый липовик в золотистом плаще.

— Дубрав!

— Медовик.

— Мы привезли пироги.

Тверд медленно закрыл глаза.

— Великий Совет собирается из-за угрозы уничтожения нескольких городов, а вы привезли пироги?

Медовик посмотрел на него с искренним удивлением.

— Именно поэтому.

— Не понимаю.

— На голодный желудок все злые.

Береста взяла пирожок.

— Разумно.

Тверд посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего.

Медовик начал выкладывать еду.

— Эти с липовым мёдом. Эти с орехами. Эти с ягодами.

Он указал на отдельную корзину.

— А те не трогайте.

Явор, стоявший у стены, сразу заинтересовался.

— Почему?

— Для Хворана.

— Особенные?

— Кислые.

В этот момент двери открылись.

— Я всё слышал.

На пороге стоял Хворан.

Высокий сосновик в тёмно-зелёном плаще.

Вместо широкой листовой головы у сосновиков была густая хвойная корона, расходившаяся назад тонкими зелёными иглами.

Хворан выглядел так, словно весь мир уже успел его разочаровать.

Медовик взял пирог.

— Твой любимый.

Хворан понюхал.

— Ты опять положил туда кислые ягоды?

— От всего сердца.

— Ненавижу тебя.

— Я тоже рад тебя видеть.

Хворан всё равно взял пирог.

Ивовики появились последними.

Как именно они вошли, никто не заметил.

Береста только что смотрела на пустое место у стены.

Отвернулась.

Повернулась снова.

Там уже стояли пятеро ивовиков.

Впереди — Ивена.

Высокая, тонкая, с длинными серо-зелёными волосами почти до пола.

Медовик нахмурился.

— Вы когда-нибудь можете войти нормально?

Ивена посмотрела на него.

— А что значит нормально?

— Через дверь.

— Мы вошли через дверь.

— Я не видел.

— Это уже твоя проблема.

Хворан довольно усмехнулся.

— Наконец-то кто-то заставил его замолчать.

Медовик открыл рот.

Подумал.

Закрыл.

Когда все расселись, Дубрав поднялся.

Разговоры стихли.

— Представители древесных народов Клеммендии. Я созвал вас не ради спора о границах. Не ради торговли. И даже не ради очередной жалобы сосновиков на то, что липовики продают слишком сладкий мёд.

Хворан буркнул:

— Он действительно слишком сладкий.

Медовик повернулся.

— Это мёд!

— Именно.

— Хватит, — сказал Дубрав.

Но в зале уже улыбались.

Король подождал.

Потом продолжил:

— Сегодня мы должны решить, останемся ли мы невидимыми.

Улыбки исчезли.

Хворан первым отодвинул пирог.

— Нет.

Дубрав посмотрел на него.

— Я ещё ничего не предложил.

— А я уже ответил.

— Ты даже не знаешь вопроса.

— Знаю. Если в нём есть слова «люди» и «показаться», мой ответ — нет.

Береста скрестила руки.

— Удобная система управления государством.

— Работает тысячу лет.

Дубрав тихо сказал:

— Четыреста двадцать семь.

Хворан замолчал.

Медовик перестал жевать.

— Что четыреста двадцать семь?

— Населённых деревьев уничтожено людьми за последние сто лет.

Тишина.

Береста медленно повернулась к Тверду.

— Почему мы не знали?

Хранитель опустил взгляд.

— Эти сведения находятся в закрытых отчётах.

— Почему закрытых?

— Чтобы не распространять страх.

Береста поднялась.

— Четыреста двадцать семь городов исчезли, а вы решили, что лучше никому не говорить, чтобы мы не испугались?

— Решение принимал не я.

— Но исполнял ты.

Тверд промолчал.

Хворан спросил:

— Сколько погибших?

— Точных данных нет, — ответил Дубрав.

— Почему?

Король помолчал.

— Потому что иногда мы узнавали о городе уже после того, как дерево падало.

Ивена тихо произнесла:

— Вода знала.

Все посмотрели на неё.

Береста спросила:

— Что?

— Вода знала.

— Тогда почему вы молчали?

Ивена пожала плечами.

— Нас никто не спрашивал.

Хворан тяжело вздохнул.

— Вот поэтому невозможно разговаривать с ивовиками.

Ивена посмотрела на него.

— Ты разговариваешь.

— И?

— Просто не всегда слышишь ответ.

Явор стоял у стены.

Он прекрасно знал, что вестник не должен вмешиваться в Великий Совет.

Поэтому молчал.

Почти десять минут.

Для Явора это было большим достижением.

Потом не выдержал.

— А откуда мы вообще знаем, что люди уничтожат нас, если увидят?

Все повернулись.

Явор сразу пожалел, что открыл рот.

Хворан прищурился.

— Кто это?

— Вестник Восточного клёна, — ответил Дубрав.

— Почему вестник разговаривает на Великом Совете?

— Потому что умеет.

— Очень смешно.

— Мне показалось.

Хворан посмотрел на Явора.

— Повтори.

Явор сглотнул.

— Я спросил... откуда мы знаем?

— Из истории.

— Какой?

— Нашей.

— А где она?

Тверд ответил:

— В летописях.

— В закрытых?

Наступила тишина.

Явор понял, что попал точно в больное место.

— Значит, мы тысячу лет боимся людей из-за книг, которые почти никто не может прочитать?

— Молодой человек... — начал Тверд.

Береста перебила:

— Он прав.

Хворан повернулся.

— Не начинай.

— Почему?

— Я знаю этот взгляд.

— Какой?

— Сейчас ты скажешь что-нибудь красивое и глупое.

Береста улыбнулась.

— А ты скажешь некрасивое и тоже глупое.

Медовик тихо прошептал Явору:

— Вот теперь начинается настоящий Совет.

Береста вышла в центр.

— Наши предки создали Первый закон. Хорошо. Но кто-нибудь здесь знает почему?

— Люди опасны, — сказал Хворан.

— Это ответ для детей.

— Иногда детские ответы самые правильные.

— Ты видел человека?

— Нет.

— Твой отец?

— Нет.

— Дед?

Хворан нахмурился.

— К чему ты ведёшь?

— К тому, что ни один из нас не знает людей. Мы знаем только страх перед ними.

— И этого достаточно.

— Нет.

Береста постучала пальцем по деревянному столу.

— Человек рубит дерево. Что он видит?

— Дерево.

— Именно.

Она оглядела зал.

— Он не видит дом. Не видит детей. Не видит мастерские. Не знает, что под его ногами проходят Корневые дороги.

— Незнание не делает его невиновным, — сказал Хворан.

— Но меняет причину поступка.

— Мёртвым от этого легче?

Береста замолчала.

Хворан встал.

— Вот что меня раздражает в таких рассуждениях. Вы говорите: «Они не знают». Хорошо. А что произойдёт, когда узнают?

Никто не ответил.

— Они полюбят нас? Перестанут рубить деревья? Отдадут нам свои леса? Начнут спрашивать разрешения у каждого корня?

— Не знаю, — сказала Береста.

— Вот именно.

Она посмотрела на него.

— А ты знаешь?

Хворан тоже замолчал.

Дубрав наблюдал за спором.

Потом произнёс:

— Я хочу открыть Первую летопись.

Тверд резко поднялся.

— Нет.

Все повернулись.

Дубрав спокойно спросил:

— Почему?

— Она запечатана.

— Я знаю.

— Печать нельзя нарушать.

— Кем запрещено?

— Первым королём.

— Он умер тысячу триста лет назад.

— Закон не умер.

Дубрав посмотрел на хранителя.

— Тверд, ты действительно собираешься запретить королю прочитать историю собственного государства?

— Да.

Медовик тихо сказал:

— Вот это я зря почти все пироги съел.

Хворан шикнул:

— Тихо.

— Я нервничаю.

Дубрав подошёл к Тверду.

— Кто имеет право открыть летопись?

— Никто.

— Никто?

— Никто.

— Тогда зачем её сохранили?

Тверд не ответил.

Ивена неожиданно сказала:

— Чтобы однажды открыть.

Все посмотрели на неё.

Дубрав спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю.

Хворан закатил глаза.

— Началось.

Ивена улыбнулась.

— Но вода сегодня неспокойна.

— Вода у тебя всегда что-нибудь знает.

— Да.

— И никогда не говорит нормально.

— Вода не обязана быть удобной.

Дубрав рассмеялся.

— Хорошо. Идём.

Тверд побледнел.

— Куда?

— За летописью.

— Ваше Величество...

— Ты можешь открыть хранилище.

— А если откажусь?

Дубрав пожал плечами.

— Тогда я впервые за тридцать два года попробую выбить дверь.

Медовик вскочил.

— Я помогу.

— Ты останешься здесь.

— Почему?

— Потому что ты сначала попробуешь выбить её головой.

Медовик задумался.

— Возможно.

В Нижнее хранилище спустились Дубрав, Береста, Хворан, Тверд и Явор.

Хворан сразу спросил:

— Почему вестник идёт с нами?

Дубрав ответил:

— Потому что он задал вопрос, который мы должны были задать много лет назад.

Явор постарался выглядеть достойно.

Внутри ему хотелось подпрыгнуть.

Лестница уходила всё глубже.

Здесь Первый Дуб выглядел совсем иначе.

Древесина была тёмной.

Местами почти чёрной.

Корни вокруг казались настолько старыми, будто помнили сам день рождения Клеммендии.

Явор невольно понизил голос:

— Сколько этому месту?

— Больше, чем нашей короне, — ответил Тверд.

Внизу находилась маленькая дверь.

На ней был вырезан странный знак.

Явор подошёл.

— Это что?

Береста провела пальцами по рисунку.

— Ладонь.

— Чья?

Никто не ответил.

Пять пальцев.

Человеческая рука.

Хворан отступил.

— Почему на королевском хранилище человеческий знак?

Тверд молчал.

Дубрав посмотрел на него.

— Ты знал?

— Нет.

— Правда?

— Клянусь корнями.

Король положил ладонь на дверь.

Несколько мгновений ничего не происходило.

Потом дерево под его рукой дрогнуло.

Замок щёлкнул.

Дверь открылась сама.

В комнате стоял всего один стол.

На нём лежала книга.

Явор сразу понял: она была сделана не в Клеммендии.

Обложка — из неизвестного материала.

Страницы — тонкие и почти белые.

— Что это? — спросил он.

Тверд подошёл.

— Бумага.

— Что такое бумага?

Хворан ответил:

— Люди делают её из деревьев.

Явор отдёрнул руку.

— Из деревьев?!

— Да.

— А потом пишут на них книги?

— Да.

Явор посмотрел на древний том с ужасом.

— Варвары.

Береста сказала:

— Не спеши. Мы тоже используем отмершую древесину.

— Отмершую.

— Справедливо.

На книге лежала печать.

Дубрав наклонился.

Прочитал надпись.

И замер.

— Что там? — спросила Береста.

Король медленно произнёс:

— «Не открывать, пока человек снова не приблизится к нашему миру».

Никто не пошевелился.

Явор первым нарушил молчание:

— А человек приблизился?

Дубрав посмотрел вверх.

Туда, где за сотнями километров корней находился старый клён.

— Пока нет.

Он коснулся печати.

— Но, похоже, кто-то очень давно знал, что однажды это произойдёт.

А в этот самый момент Листик, который понятия не имел ни о Первой летописи, ни о человеческой ладони на древней двери, лежал дома и совершенно не собирался спать.

В его голове уже созревал план.

Очень плохой.

Именно поэтому, если бы Клена узнала о нём заранее, она немедленно заперла бы младшего брата в комнате.

Листик собирался выйти наружу.

И на этот раз одной дозорной щелью ограничиваться не собирался.

Глава 5 До Великого Сокрытия

— Человек приблизился, — сказала Береста.

Хворан посмотрел на неё.

— Один человек положил руку на дерево. Это ещё не возвращение человечества.

— Я не говорила, что вернулось человечество.

— Тогда зачем открывать книгу?

Береста указала на печать.

— Потому что тот, кто оставил эту надпись тысячу лет назад, явно ожидал именно этого.

Тверд стоял у двери и выглядел так, словно хотел оказаться где угодно, только не здесь.

— Книга запечатана по приказу первого короля.

Дубрав провёл пальцами по печати.

— Кленора?

— Да.

Явор удивился.

— Кленора?

Все посмотрели на него.

— Что?

— Ты не знаешь имя первого короля? — спросил Тверд.

— Я вестник.

— Это не оправдание.

— Я доставляю письма, а не королей.

Хворан фыркнул.

— Кленовики.

— Что опять не так с кленовиками?

— Ничего. Именно поэтому всё так.

Явор хотел спросить, что это вообще означает, но Дубрав поднял руку.

— Хватит.

Он посмотрел на древнюю книгу.

— Мы можем ещё час спорить о том, имеем ли право знать собственную историю.

Король взял печать.

— Или узнать.

Хруст прозвучал неожиданно громко.

Явор вздрогнул.

— Всё?

Хворан повернулся к нему.

— Ты ожидал гром?

— Немного.

Береста улыбнулась.

— Может, ещё будет.

Дубрав открыл книгу.

Первая страница была покрыта древними письменами.

Некоторые буквы почти стёрлись.

Тверд подошёл ближе.

— Почерк времён Кленора.

— Прочитаешь? — спросил король.

— Попробую.

Дубрав покачал головой.

— Я сам.

Он наклонился.

Несколько секунд разбирал строки.

Потом начал читать вслух:

— «Было время, когда человек видел нас».

Явор перестал улыбаться.

Береста подошла ближе.

— «Он входил в лес и знал, что находится не среди безмолвных деревьев. Он спрашивал разрешения, прежде чем срубить дуб для своего дома. Оставлял дары у корней. Знал рощи, где нельзя охотиться, и тропы, которыми нельзя ходить».

Хворан нахмурился.

— Сказка.

Тверд резко повернулся.

— Это Первая летопись.

— А летописи кто пишет?

— Хранители.

— То есть живые существа.

— И?

— Живые существа ошибаются.

Береста усмехнулась.

— Интересно. Когда история подтверждает твоё мнение, она священна. Когда не подтверждает — её писали те, кто мог ошибаться.

— Я не говорил, что она священна.

— Ты последние полчаса защищал закон, основанный на этой истории.

— Вы дадите дочитать? — спросил Явор.

Оба посмотрели на него.

— Мне интересно.

Дубрав улыбнулся.

— Мне тоже.

Он продолжил:

— «Мы знали человека. Предупреждали его о пожарах. Показывали дорогу к воде. Возвращали заблудившихся детей. Берёзовые лекари лечили его раны, а люди помогали нам тушить огонь».

Явор тихо спросил:

— Значит, люди были нашими друзьями?

— Похоже, некоторые, — сказала Береста.

— А потом?

Дубрав перевернул страницу.

— «Человека становилось больше. Ему требовалось больше земли. Больше домов. Больше древесины. Сначала он просил. Потом начал брать».

Хворан скрестил руки.

— Вот.

Береста посмотрела на него.

— Что «вот»?

— Дальше всё будет именно так, как я говорил.

Дубрав продолжил:

— «Мы начали прятать молодые деревья. Закрывать лесные дороги. Люди злились. Но мир ещё сохранялся».

Он перевернул страницу.

— «А потом один человек узнал главный секрет нашего народа...»

Дубрав замолчал.

Явор наклонился.

— Что?

Король перевернул страницу.

Её не было.

Только аккуратный край возле переплёта.

— Вырвана, — сказала Береста.

Следующей тоже не было.

И следующей.

Тверд пересчитал.

— Семь страниц.

Хворан нахмурился.

— Случайно?

Береста провела пальцем по краю.

— Нет.

Листы удалили очень аккуратно.

— Кто мог это сделать? — спросил Явор.

Тверд ответил:

— Короли. Хранители закона.

Все посмотрели на него.

— Что?

— Ничего, — сказала Береста.

— Вы смотрите так, будто я вчера пустил семь страниц на растопку.

Явор спросил:

— А бумага хорошо горит?

Хворан медленно повернул голову.

— Иногда мне кажется, что тебе нельзя разговаривать.

— Почему?

— Именно поэтому.

Дубрав перелистнул дальше.

Почерк изменился.

Строки стали неровными.

Некоторые слова были написаны так, будто рука дрожала.

— «Сегодня погибла Рябиновая долина».

Все замолчали.

— «Люди пришли с огнём. Наши ответили. К закату человеческого поселения больше не существовало».

Явор нахмурился.

— Что значит «наши ответили»?

Дубрав продолжил:

— «Я видел тела детей. Человеческих и наших. И тогда понял: началась война».

Явор почувствовал, как внутри стало холодно.

— Наши убивали людей?

Никто не ответил.

— Я спросил...

— Да, — тихо сказал Дубрав.

— Детей?

Король опустил глаза на книгу.

— Здесь написано, что погибали дети.

Явор отступил.

В школе рассказывали о человеческих пожарах.

О вырубленных городах.

О Первом законе.

Но никто никогда не говорил, что жители Клеммендии тоже убивали.

— Почему нам об этом не рассказывают?

Тверд ответил:

— Потому что детям не нужно знать всё.

— А взрослым?

Хранитель промолчал.

— Получается, тоже не нужно?

— Явор, — предупредил Дубрав.

Тот замолчал.

Но злость никуда не исчезла.

Дубрав продолжил:

— «Люди жгли леса. Мы уничтожали их посевы. Они рубили наши города. Мы отравляли их колодцы. Они охотились на нас. Мы забирали их детей».

Береста закрыла глаза.

Хворан больше не спорил.

— «Так продолжалось много лет, пока обе стороны не перестали видеть друг в друге живых существ».

Дубрав замолчал.

Даже Явор не задавал вопросов.

В маленьком хранилище стало слышно, как где-то внутри Первого Дуба движется древесный сок.

Наконец Хворан сказал:

— Теперь вы понимаете Первый закон?

Береста открыла глаза.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Я понимаю, почему мы боялись людей после войны.

Она показала на вырванные страницы.

— Но я всё ещё не знаю, почему началась война.

— Здесь написано.

— Здесь написано, что произошло после.

Хворан посмотрел на книгу.

Береста продолжила:

— Семь страниц убраны именно перед Рябиновой долиной.

Дубрав кивнул.

— Кто-то спрятал начало.

— Зачем? — спросил Явор.

— Вот это и надо выяснить.

Они дошли до последних страниц.

Дубрав снова начал читать:

— «Сегодня Совет принял решение. Мы не можем победить человека. Человек не может уничтожить нас, не уничтожив однажды самого себя».

Следующая строка:

— «Поэтому мы уйдём».

Явор нахмурился.

— Куда?

Дубрав продолжил:

— «Не за море. Не под землю. Мы останемся там, где жили всегда».

Береста уже понимала.

— Сокрытие.

— Да.

Дубрав читал:

— «Человеческий глаз больше не сможет нас увидеть. Его разум перестанет замечать наши города, дороги и голоса. Пусть человек забудет нас».

Он сделал паузу.

— «А мы постараемся забыть человека».

Внизу стояла подпись:

Кленор Первый.

Явор посмотрел на Дубрава.

— Первый король был кленовиком?

— Да.

— А почему сейчас король дубовик?

Хворан закрыл глаза.

— Только не начинай.

— Я просто спросил.

— Ты всегда просто спрашиваешь, а потом начинается беда.

Дубрав улыбнулся.

— Вопрос нормальный.

— И?

— После Великого Сокрытия власть перешла к дубовикам.

— Почему?

— Так решил Совет.

— Какой?

Дубрав замолчал.

— Не знаю.

Явор удивился.

— Вы король.

— Спасибо, что напомнил.

— Но вы не знаете?

— Нет.

Береста посмотрела на Тверда.

— Где документы о передаче власти?

Хранитель закона опустил взгляд.

— Возможно, в королевских архивах.

Дубрав нахмурился.

— Возможно?

— Некоторые архивы закрыты даже для меня.

— Кем?

— Вашими предками.

Дубрав медленно закрыл книгу.

— Сегодня я узнаю о собственной семье много интересного.

Хворан тяжело вздохнул.

— Я уже жалею, что приехал.

Явор посмотрел на его руку.

— Но пирог съели.

— Пирог был хороший.

А далеко от Великой Дубовой рощи старый клён готовился к эвакуации.

Листик сидел посреди своей комнаты.

Перед ним лежала раскрытая сумка.

Мама стояла в дверях.

— Одну.

— Мам!

— Одну сумку.

— Но у меня вещи!

— У всех вещи.

— А куда остальное?

Мама помолчала.

— Останется.

Листик посмотрел на комнату.

На полки.

Кровать.

Игрушки.

Книги.

Маленький стол.

До этого момента эвакуация была просто словом.

Теперь стала настоящей.

— А мы вернёмся?

Мама отвернулась.

— Собирайся.

— Мам.

— Листик.

— Мы вернёмся?

Она посмотрела на сына.

— Я не знаю.

Это было хуже любого «постараемся».

Листик разложил вещи на кровати.

Деревянная птица, которую отец вырезал ему на восьмой день рождения.

Красный камешек.

Книга сказок.

Мешочек стеклянных бусин.

Старая свистулька.

Три высохших жука.

Клена заглянула.

— Жуков зачем?

— Коллекция.

— Это три дохлых жука.

— Для человека всё дерево тоже просто дерево.

Клена замолчала.

— Ладно. Коллекция.

— Вот.

— Но они остаются.

— Почему?!

— Потому что если мама увидит, что ты тащишь дохлых жуков вместо еды, она сама тебя эвакуирует. Через стену.

Листик посмотрел на вещи.

— Что брать?

Клена села рядом.

— Птицу.

— Почему?

— Папа сделал.

Листик положил её в сумку.

— Книгу.

— Тяжёлая.

— Тогда не бери.

— Но любимая.

— Значит, бери.

Книга отправилась следом.

— Камень.

— Зачем?

— Красивый.

— Очень важная причина.

— Ты сказала брать важное.

— Уже жалею.

Листик положил камень.

Сумка перестала закрываться.

Он сел сверху.

— Помоги.

— Нет.

— Клена!

— Ты положил туда половину комнаты.

— Неправда.

Она достала свистульку.

— Это зачем?

— Если потеряюсь.

— Будешь свистеть?

— Да.

— И вся Корневая дорога узнает, где самый глупый ребёнок Клеммендии.

— Зато найдут.

Клена подумала.

И положила свистульку обратно.

— Логично.

По коридору прошёл глашатай:

— Первый и второй ярусы готовятся к выходу! Дети, старики и больные идут первыми!

Листик выбежал из комнаты.

На улицах было непривычно.

Лавки закрывались.

Пекарня работала, но хлеб уже не продавали — раздавали в дорогу.

Рабочие таскали мешки.

Матери пересчитывали детей.

Кто-то плакал.

Кто-то ругался.

Кто-то просто стоял возле стены собственного дома и молчал.

Клёпка сидела возле закрытой лавки.

Листик подошёл.

— Вы тоже уходите?

— А куда денусь?

— А сладости?

Клёпка посмотрела на лавку.

— Останутся.

— Все?

— Все.

Почему-то именно от этого Листику стало особенно тяжело.

Он представил, как дерево падает.

Как внутри остаются пустые дома.

Закрытая пекарня.

Лавка Клёпки.

Его кровать.

Три дохлых жука.

— Держи.

Клёпка протянула две сладкие шишки.

— У меня денег нет.

— Сегодня бесплатно.

— Вы говорили, бесплатно ничего не бывает.

— Сегодня бывает.

Листик взял одну.

Вторую протянул Клене.

Она удивилась.

— Мне?

— Долг.

— Какой?

Листик посмотрел на неё.

Клена вспомнила Верхний дозор.

— За молчание?

Он кивнул.

Она взяла сладость.

— Я просила две.

— Чрезвычайное положение.

— Жулик.

У Корневых ворот было тесно.

Отец Листика стоял вместе с рабочими.

Кожаная защитная куртка была перепачкана землёй.

Мама подошла к нему.

— Ну?

Он покачал головой.

— Западный путь расчистили.

Она облегчённо выдохнула.

— Значит, можно уходить.

— Пока.

— Что значит «пока»?

Отец посмотрел на детей.

— Корень нестабилен.

— Насколько?

— Сутки. Может, меньше.

Мама побледнела.

— Ты идёшь с нами?

— Не сразу.

— Мы это уже обсуждали.

— И ничего не решили.

— Я решила.

— Ты уходишь с детьми.

— А ты?

— Останусь до последней группы.

— Нет.

— Не начинай.

— Это ты не начинай!

Листик тихо сказал Клене:

— Сейчас мама победит.

— Уже.

Отец услышал.

— Я всё слышу.

— Мы ничего.

— Конечно.

Мама смотрела на мужа.

— Ты думаешь, я спокойно уйду и буду ждать, пока ты тут геройствуешь?

— Я не геройствую. Это моя работа.

— А быть мужем — не работа?

Отец замолчал.

Листик прошептал:

— Всё. Победила.

Клена толкнула его.

— Тихо.

Отец наконец сказал:

— Хорошо. Как только последняя группа войдёт в корень, я пойду за ней.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Если соврёшь...

— Знаю.

— Что знаешь?

— Даже спрашивать боюсь.

Мама обняла его.

Листик отвернулся.

— Фу.

Клена снова толкнула брата.

— Что?

— Они целуются.

— И что?

— При всех.

Отец услышал.

— Иди сюда.

Листик спрятался за Кленой.

— Нет.

Колокол ударил один раз.

На возвышение поднялся Кленодар.

Шум постепенно стих.

— Жители Восточного клёна!

Он оглядел собравшихся.

— Западный путь открыт.

По толпе прошёл облегчённый вздох.

Кто-то захлопал.

Кленодар поднял руку.

— Но повреждение сильнее, чем мы думали. Первыми уходят дети, старики и больные. Затем семьи. Рабочие и стража — последними.

Из толпы крикнули:

— Куда нас ведут?

— В берёзовые земли.

— Они примут столько?

— Примут.

— Откуда знаете?

Кленодар помолчал.

— Потому что если не примут, я лично поселюсь у княгини Бересты на кухне.

Кто-то засмеялся.

— Она об этом знает?

— Пока нет.

Смех прокатился по залу.

Даже Листик улыбнулся.

Значит, Кленодар всё-таки умел шутить.

Старейшина подождал.

— Я знаю, что вам страшно.

Смех стих.

— Мне тоже.

Листик удивился.

Старейшины разве боятся?

— Но пока стоит наш клён, мы остаёмся его народом. А если придётся уйти, понесём его с собой. В памяти. В именах. В наших семьях.

Клёпка рядом вытерла глаза.

Листик заметил.

— Вы плачете?

— Пыль.

— Здесь нет пыли.

— Значит, у меня на тебя аллергия.

Первых детей уже подвели к Корневым воротам, когда старый клён содрогнулся.

Удар был такой силы, что несколько фонарей качнулись.

С потолка посыпалась мелкая древесная пыль.

Кто-то вскрикнул.

Потом раздался второй удар.

Бум.

Листик схватил Клену за руку.

— Что это?

Отец мгновенно поднял голову.

Все рабочие Корневой службы сделали то же самое.

Они слишком хорошо знали, как дерево передаёт звук.

— Снаружи, — сказал отец.

Третий удар.

Бум.

По толпе прошёл испуганный шум.

— Они пришли!

— Но сегодня суббота!

— Они говорили в понедельник!

— Закрыть ворота!

— Куда закрыть?! Мы эвакуируемся!

В зал вбежал дозорный.

— Люди у ствола!

Кленодар спустился с возвышения.

— Пилы?

— Нет.

— Что делают?

— Проверяют дерево. Двое. Машина и инструменты.

Отец Листика выдохнул.

— Значит, пока не рубят.

— Пока, — повторил дозорный.

Листик терпеть не мог это слово почти так же сильно, как «постараемся».

— Что проверяют? — спросил Кленодар.

— Не знаю. Бьют по стволу.

Словно в подтверждение снова раздалось:

Бум.

Клена вздрогнула.

Листик — нет.

Он вдруг вспомнил.

Оранжевая куртка.

Серо-голубые глаза.

Человеческая ладонь на коре.

И тихий голос:

«Жалко тебя, старик».

Тот человек вернулся.

Листик был в этом уверен.

— Детей к воротам! — приказал Кленодар. — Не останавливать эвакуацию.

Стражники начали выстраивать первую группу.

Мама взяла Листика за руку.

— Идём.

Он не двинулся.

— Листик.

— Мам...

— Что?

— А если они сегодня решат рубить?

Она посмотрела на сына.

— Не решат.

— Откуда знаешь?

— Потому что...

Мама замолчала.

Листик всё понял.

Она не знала.

Никто не знал.

Снова удар.

Бум.

Листик посмотрел вверх.

Туда, где находился Верхний дозор.

Человек сейчас был совсем рядом.

Возможно, через несколько минут уйдёт.

И тогда следующими придут уже с пилами.

— Клена.

Сестра сразу насторожилась.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказал.

— У тебя лицо.

— Какое?

— То самое.

— Какое «то самое»?

— Когда ты собираешься сделать глупость.

— Я просто хотел...

— Нет.

— Ты даже не знаешь чего!

— И знать не хочу.

Мама повернулась.

— О чём вы?

Клена открыла рот.

Листик быстро сказал:

— Ни о чём!

— Листик.

— Правда.

Клена посмотрела на него.

Он сложил ладони.

Пожалуйста.

Она сжала губы.

Ничего не сказала.

Мама снова повернулась к воротам.

— Не отходите.

— Хорошо, — ответил Листик.

Он продержался секунд пятнадцать.

Потом снаружи ударили ещё раз.

Клена на мгновение посмотрела вверх.

Листик выдернул руку и бросился в толпу.

— Листик!

Он побежал.

— ЛИСТИК, СТОЙ!

«Потом извинюсь».

Это была одна из любимых жизненных стратегий Листика.

Сначала сделать.

Потом надеяться, что извинение всё исправит.

Он проскочил между двумя семьями.

Нырнул под рукой стражника.

Перепрыгнул через мешок.

— Эй!

— Простите!

— Куда?!

— К маме!

— Твоя мама сзади!

Листик уже бежал дальше.

— Другая мама!

Стражник замер.

— Какая ещё другая мама?!

Листик сам не знал, что ответить.

Главное — сработало.

Третий ярус.

Четвёртый.

Пятый.

Он перескакивал через ступеньки.

Сердце колотилось.

Дерево снова содрогнулось.

Листик схватился за стену.

— Потерпи.

Он сам не понял, кому это сказал.

Старому клёну?

Маме?

Себе?

Наверное, всем сразу.

На Верхнем дозоре никого не было.

Все дозорные находились ниже, помогая с эвакуацией.

Листик подбежал к щели.

Прижался лицом.

И увидел их.

Двое людей.

Одного узнал сразу.

Оранжевая куртка.

Тот самый.

Рядом стоял другой мужчина.

Старше.

В зелёной рабочей одежде.

Возле дороги была припаркована машина.

Старший человек держал металлический инструмент.

Он ударил им по стволу.

Бум.

Внутри всё задрожало.

Листик зажал уши.

— Здесь, — сказал человек. — Слышишь?

Мужчина в оранжевой куртке подошёл.

— Что?

Старший снова постучал.

— Пустота.

Листик возмущённо уставился на него.

— Какая пустота?!

— Полость большая, — продолжил человек.

— Конечно большая! Там семь ярусов!

Оранжевая куртка присел возле корней.

— Думаешь, гниль?

— Возможно.

— Тогда что?

— Если дерево аварийное, до понедельника ждать нельзя.

Листик замер.

— Что?

Конечно, люди не услышали.

— Сегодня бригаду уже не соберём, — сказал мужчина в оранжевой куртке.

— Завтра.

У Листика похолодело внутри.

Завтра.

Не понедельник.

Завтра.

Он посмотрел вниз.

На людей.

Потом на наружную дверь Верхнего дозора.

На ней был старый знак:

ВЫХОД ЗАПРЕЩЁН. ПЕРВЫЙ ЗАКОН.

Листик подошёл.

Положил руку на засов.

Сердце билось так сильно, что, казалось, его услышат даже люди снаружи.

Не говори с человеком.

Не показывайся человеку.

Не позволяй человеку узнать о Клеммендии.

Первый закон.

Самый древний.

Самый важный.

Листик вспомнил слова Кленодара:

«Что будет, если однажды молчание станет опаснее разговора?»

Вспомнил маму.

Отца.

Клену.

Клёпку.

Пекаря.

Свою комнату.

Деревянную птицу.

Три дохлых жука, оставленных на полке.

Тысячу сто сорок семь жителей.

— Простите, — прошептал он.

И открыл дверь.

Ветер ударил в лицо.

Листик вскрикнул и вцепился в кору.

— Ой!

Он не представлял, что воздух может быть таким сильным.

Внутри дерева он мягко двигался по вентиляционным каналам.

Здесь ветер толкал.

Свистел.

Трепал края головы-листа.

Листик прижал лопасти ладонями.

— Так нечестно!

Над ним что-то зашуршало.

— А чего ты ожидал?

Листик поднял голову.

На ветке сидела белка.

Он моргнул.

— Ты разговариваешь?

Белка посмотрела на него.

— Нет. Это дерево отвечает.

Листик открыл рот.

Белка закатила глаза.

— Конечно разговариваю.

— Ты меня видишь?

— К сожалению.

— Почему к сожалению?

— Ты шумный.

Листик посмотрел вниз.

— А люди меня увидят?

Белка проследила за его взглядом.

— Эти?

— Да.

Она почесала лапой ухо.

— Люди вообще мало что видят.

— Почему?

— Всё время куда-то смотрят.

Листик задумался.

— Это как?

Белка пожала плечами.

— Не знаю. Я белка.

И перепрыгнула на соседнюю ветку.

Листик проводил её взглядом.

— Очень полезный разговор!

— Обращайся!

Теперь надо было спуститься.

И вот об этом Листик заранее почему-то не подумал.

Он посмотрел вниз.

Очень далеко.

Люди казались огромными.

Земля — маленькой.

— Великие корни...

Можно было вернуться.

Закрыть дверь.

Сказать, что попробовал.

Но тогда завтра придут пилы.

Листик ухватился за трещину в коре.

Поставил ногу ниже.

Потом ещё.

Спускался медленно.

Один раз ботинок соскользнул.

— Ай!

Он повис на руках.

Сердце чуть не остановилось.

— Только не сейчас.

Подтянулся.

Нашёл выступ.

Сел.

Отдышался.

И вдруг прямо перед ним появилось человеческое лицо.

Листик застыл.

Мужчина в оранжевой куртке подошёл к стволу.

Так близко, что его глаза оказались почти напротив.

Серо-голубые.

Листик перестал дышать.

Человек смотрел прямо на него.

— Эй, — прошептал Листик.

Никакой реакции.

— Эй!

Мужчина провёл взглядом по коре.

Мимо.

Листик поднял обе руки.

— Я здесь!

Ничего.

Человек протянул ладонь.

Огромный палец прошёл совсем рядом.

Листик отшатнулся.

— Осторожно!

Палец коснулся коры.

Мужчина нахмурился.

— Странно.

Снизу спросили:

— Что?

— Показалось, что что-то шевельнулось.

Листик обрадовался.

— Да!

Человек снова посмотрел.

Листик замахал руками.

— Вот он я!

Серо-голубые глаза смотрели прямо сквозь него.

— Ничего.

Листик перестал махать.

Так вот что значило Великое Сокрытие.

Человек мог смотреть прямо на него.

И всё равно не видеть.

Листик спустился на землю.

Рядом возвышались человеческие ботинки.

Один ботинок был почти с него самого.

— Эй!

Человек не реагировал.

— Ты!

Ничего.

— Оранжевый!

Никакой реакции.

Листик оглянулся.

На земле лежал маленький камешек.

Он поднял.

— Ну извини.

И бросил.

Камень ударил человека по ботинку.

Тот посмотрел вниз.

— Что за...

Листик замахал.

— Я!

Мужчина оглянулся.

— Петер, ты кинул?

— Что?

— Камень.

— Мне заняться больше нечем?

Листик схватил второй.

Бросил.

Камешек ударил мужчину по ноге.

— Ай!

— Что?

— Меня кто-то камнями кидает.

Петер посмотрел на дерево.

— Белка.

Сверху раздалось:

— Всё на белку!

Листик задрал голову.

— Вот именно!

Люди, конечно, не услышали ни его, ни белку.

Тогда Листик заметил сухую веточку.

Поднял.

Для него она оказалась тяжёлой.

Он потащил её по земле.

Мужчина в оранжевой куртке вдруг замер.

— Петер.

— Что?

— Смотри.

Ветка двигалась сама.

Листик поднял её над головой.

Петер подошёл.

— Леска.

— Какая леска? — спросил мужчина.

— Не знаю.

— Где?

— Не знаю.

— Тогда зачем говоришь?

— Потому что ветки сами не ходят.

Листик бросил ветку.

— Я хожу!

Петер огляделся.

— Ветер.

Мужчина посмотрел на листья старого клёна.

Они почти не двигались.

— Ветра нет.

Листик увидел участок мягкой земли возле корней.

И вдруг понял.

Если человек его не видит.

Если не слышит.

Значит, надо сделать то, что он сможет увидеть.

Листик схватил тонкий прутик.

Подбежал к земле.

И начал писать.

Буквы приходилось делать огромными.

Первая вышла кривой.

Н

Листик тяжело дышал.

Вторая:

Е

Мужчина присел.

— Петер...

— Я вижу.

Листик продолжал.

Р

У

Б

Руки болели.

— Какие же у вас буквы огромные...

И

Он бросил прутик.

Сел.

Но ещё не всё.

Надо последнее слово.

Листик поднялся.

Снова взял прутик.

Д

О

М

Прутик выпал из рук.

На земле было написано:

НЕ РУБИ ДОМ

Люди молчали.

Петер первым произнёс:

— Это уже не белка.

С дерева донеслось:

— Наконец-то.

Мужчина в оранжевой куртке медленно опустился на колени.

Теперь его лицо находилось совсем рядом.

— Кто здесь?

Листик встал перед ним.

— Я!

— Кто это написал?

— Я!

— Покажись.

Листик возмущённо развёл руки.

— Да куда ещё?!

Человек смотрел на пустое место.

— Если ты понимаешь меня... сделай что-нибудь.

Листик оглянулся.

На земле лежал жёлтый кленовый лист.

Он поднял его.

Петер отступил.

Лист повис в воздухе.

Листик помахал им вправо.

Влево.

Вверх.

— Маркус, — тихо сказал Петер.

Так Листик впервые узнал имя человека.

Маркус.

— Тихо, — ответил тот.

— Маркус, поехали.

— Подожди.

— Тут листья сами разговаривают!

— Он не разговаривает.

Листик возмутился:

— Я уже полчаса разговариваю!

Маркус протянул ладонь.

— Если ты меня понимаешь... положи лист сюда.

Листик посмотрел на огромную руку.

Подошёл.

Осторожно положил жёлтый лист на ладонь.

Маркус вздрогнул.

— Господи.

— Что? — спросил Петер.

— Я почувствовал.

— Что?

Маркус смотрел на свою руку.

— Кто-то коснулся пальца.

Листик коснулся снова.

Маркус резко вдохнул.

— Ты живой?

Листик замер.

Как ответить?

Он поднял жёлтый лист один раз.

Маркус понял.

— Один раз — да?

Листик снова поднял.

Маркус сел прямо на траву.

— Хорошо.

Он сглотнул.

— Ты живёшь... в этом дереве?

Листик поднял лист.

— Там ещё есть такие, как ты?

Листик развёл руки.

Много.

Маркус нахмурился.

Тогда Листик несколько раз поднял лист.

Показал на дерево.

Снова развёл руки.

— Много?

Листик кивнул.

— Десятки?

Он замотал головой.

— Сотни?

Листик кивнул.

Потом показал руками:

ещё больше.

Маркус медленно повернулся к Петеру.

— Там живут сотни.

Петер смотрел на него.

— Кто?

— Не знаю.

— Ты разговариваешь с листом.

— Я знаю.

— Просто уточняю.

Маркус посмотрел на красную метку.

Потом на старый клён.

На надпись:

НЕ РУБИ ДОМ.

— Мы собирались его срубить.

Листик поднял лист.

Маркус закрыл глаза.

Потом достал телефон.

— Что ты делаешь? — спросил Петер.

— Отменяю.

— Что?

— Работы.

— Из-за летающего листа?

— Из-за того, что я понятия не имею, что здесь происходит.

Он набрал номер.

— Да, это Маркус. По старому клёну всё отменяй.

Пауза.

— Полностью.

Ещё пауза.

— Нет. Завтра никого не присылай.

Петер тихо сказал:

— Сейчас его уволят.

Маркус показал ему рукой замолчать.

— Потому что я так сказал. Сначала дополнительная проверка.

Он отключился.

Листик сел на землю.

Ноги дрожали.

Получилось.

Он сделал это.

Дом пока не срубят.

Тысяча сто сорок семь жителей смогут проснуться завтра в своих комнатах.

Мама.

Папа.

Клена.

Клёпка.

Даже три дохлых жука останутся на месте.

Листик улыбнулся.

Маркус снова присел.

— Эй.

Листик поднял голову.

— У тебя есть имя?

Листик кивнул.

— Но я тебя не слышу.

Листик показал на телефон.

Маркус понял.

Положил его на землю и открыл клавиатуру.

— Умеешь писать?

Листик подошёл.

Нажал первую букву.

Л

Потом:

И

С

Т

И

К

Маркус прочитал:

— Листик.

Мальчик улыбнулся.

Маркус почему-то тоже.

— Я Маркус.

Листик кивнул.

— Знаю.

Он снова потянулся к телефону.

Печатать человеческими буквами было неудобно. Каждую приходилось нажимать двумя руками.

НЕ РУБИТЕ ДРУГИЕ

Маркус нахмурился.

— Какие другие?

Листик напечатал:

КРАСНЫЕ ДЕРЕВЬЯ

Маркус медленно поднял глаза.

— Там тоже живут такие, как ты?

Листик нажал:

ДА

Петер заглянул через плечо.

— Что он пишет?

— Что другие отмеченные деревья тоже населены.

— Населены кем?

Маркус посмотрел на него.

— Пока не знаю.

Листик уже печатал новое слово.

Долго.

Очень старательно.

КЛЕММЕНДИЯ

Маркус прочитал вслух:

— Клеммендия.

Листик радостно кивнул.

— Это ваш народ?

Листик задумался.

Нет.

Кленовики — народ.

А Клеммендия...

Он стёр написанное и набрал:

НАШ МИР

Маркус перестал улыбаться.

— Мир?

Листик кивнул.

— Где?

Мальчик показал на старый клён.

Потом на берёзу.

На липу.

На лес.

И наконец — на землю под ногами.

Маркус медленно огляделся.

Ещё час назад вокруг него был обычный лес.

Деревья.

Трава.

Корни.

Теперь всё выглядело иначе.

Если внутри одного клёна жили сотни существ...

Что находилось в остальных?

— Везде? — тихо спросил он.

Листик кивнул.

Петер сел рядом.

— Маркус.

— Что?

— Я очень хочу, чтобы ты сейчас сказал, что это шутка.

— Я тоже.

— И?

Маркус посмотрел на телефон.

На экране всё ещё светились слова:

НАШ МИР

— Не похоже.

В Великой Дубовой роще Дубрав всё ещё держал Первую летопись.

Береста стояла рядом.

Хворан ходил по маленькому хранилищу из стороны в сторону.

Явор снова проголодался, но решил, что сейчас лучше об этом не говорить.

Внезапно буквы на последней странице книги вспыхнули.

Дубрав чуть не выронил её.

— Что это?

Тверд подошёл.

— Я не знаю.

На чистом месте проступила новая строка:

ОДИН ИЗ НАС ЗАГОВОРИЛ С ЧЕЛОВЕКОМ.

Явор открыл рот.

— Что?

Береста наклонилась.

— Когда?

Вторая строка появилась прямо у них на глазах:

ЧЕЛОВЕК ОТВЕТИЛ.

Хворан шагнул к книге.

— Невозможно.

Явор посмотрел на него.

— Похоже, возможно.

— Молчи.

— Я просто...

— Я знаю. Ты просто говоришь.

Дубрав смотрел на страницу.

Появилась третья строка:

ОН ЕЩЁ НЕ ВИДИТ.

Береста прошептала:

— Значит, разговаривает с тем, кого не видит.

— Почему? — спросил Явор.

Дубрав задумался.

— Потому что уже допускает, что тот существует.

На странице вспыхнули ещё два слова:

ПЕРВЫЕ ВРАТА.

Пауза.

ОТКРЫВАЮТСЯ.

Где-то глубоко под Первым Дубом что-то загудело.

Хворан схватился за рукоять меча.

— Что это?

Тверд побледнел.

— Не знаю.

Явор посмотрел вниз.

— Сегодня вы часто это говорите.

— Явор!

— Молчу.

По стене прошла тонкая золотая линия.

Потом ещё одна.

Они образовали очертание двери.

Двери, которой минуту назад здесь не было.

В старом клёне происходило то же самое.

Мама Листика стояла возле Корневых ворот.

— Где он?

Клена молчала.

— Клена.

— Что?

— Где твой брат?

— Он...

— Где?

Отец Листика подошёл.

— Что случилось?

Мама повернулась.

— Листика нет.

Отец сразу посмотрел на Клену.

— Ты знаешь?

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Я примерно знаю.

— Где?

Клена закрыла глаза.

— Наверху.

Мама побледнела.

— Насколько наверху?

— Очень.

— Клена.

— Верхний дозор.

Несколько секунд мама просто смотрела на дочь.

— Он опять пошёл смотреть на человека?

Отец резко повернулся.

— Опять?

Клена поняла, что сказала лишнее.

— Я могу объяснить.

— Что значит «опять»?

— Вчера он уже видел человека через щель.

— И ты молчала?!

— Он меня подкупил!

— Чем?

Клена посмотрела на сладкую шишку в руке.

Мама тоже посмотрела.

— Этим?

— Их должно было быть две.

Отец закрыл лицо ладонью.

— У нас дом собираются срубить, сын нарушает Первый закон, а дочь продаёт семейные тайны за сладости.

Клена обиделась.

— Я не продавала. Я молчала.

— Это называется примерно так же.

Мама уже шла к лестнице.

— Я его убью.

Отец пошёл следом.

— Подожди.

— Нет.

— Может, он просто смотрит.

Мама остановилась.

Медленно повернулась.

— Ты сейчас серьёзно?

Отец подумал.

— Нет.

— Вот и я о том же.

И тут стена возле Корневых ворот вспыхнула.

Все замерли.

По древесине побежали золотые линии.

— Назад! — крикнул стражник.

Жители отступили.

Линии сложились в прямоугольник.

Появилась дверь.

Кленодар подошёл.

— Этого здесь не было.

Отец Листика нахмурился.

— Я знаю каждый проход этого яруса.

— И?

— Его не было.

На двери проступили буквы.

Кленодар прочитал:

ОДИН ЧЕЛОВЕК ОТВЕТИЛ.

Мама посмотрела на надпись.

Потом вверх.

— Листик.

Клена тихо сказала:

— Возможно, не он.

Все посмотрели на неё.

Она вздохнула.

— Хорошо. Он.

Мама сорвала с себя передник.

— Я точно его убью.

Кленодар неожиданно улыбнулся.

— Сначала пусть вернётся.

Маркус тем временем пытался понять, как разговаривать с Листиком быстрее.

— Если один раз поднимаешь лист — да.

Листик поднял.

— Два раза — нет?

Листик задумался.

Поднял дважды.

— Хорошо.

Петер покачал головой.

— Вы придумали язык.

— Пока два слова.

— Для начала достаточно.

Маркус посмотрел на Листика.

— Ты ребёнок?

Один раз.

— Сколько тебе?

Листик показал пальцами десять.

Потом ещё два.

— Двенадцать?

Один раз.

Маркус закрыл глаза.

— Конечно.

Листик нахмурился.

Подошёл к телефону.

Напечатал:

ЧТО КОНЕЧНО

Маркус прочитал.

— Конечно именно двенадцатилетний ребёнок первым решил поговорить с человеком.

Листик задумался.

Потом написал:

ВЗРОСЛЫЕ ДОЛГО ДУМАЮТ

Петер рассмеялся.

— А он мне начинает нравиться.

Листик напечатал:

ТЫ МНЕ НЕТ

Петер перестал смеяться.

— Передай ему...

Маркус поднял руку.

— Он тебя слышит.

Петер посмотрел на пустое место.

— Ах да.

Листик показал ему язык.

— Он сейчас что-то сделал?

— Нет.

Листик показал язык ещё раз.

Маркус отвернулся, чтобы не засмеяться.

— Маркус.

— Что?

— Он мне язык показывает?

Маркус не выдержал.

— Да.

— Я знал.

Листик вдруг услышал колокол.

Далеко.

Изнутри дерева.

Три коротких удара.

Потом ещё три.

Он замер.

Мама.

Клена.

Совет.

Его наверняка уже ищут.

Листик бросился к телефону.

Напечатал:

МНЕ ДОМОЙ

— Хорошо, — сказал Маркус.

Потом добавил:

— Подожди.

Листик остановился.

Маркус посмотрел на него.

Вернее, туда, где знал, что он стоит.

— Я всё ещё тебя не вижу.

Листик развёл руками.

— Но знаю, что ты здесь.

Мальчик замер.

Маркус продолжил:

— И я тебе верю.

В тот момент воздух между ними дрогнул.

Листик почувствовал тепло.

Сначала решил, что вышло солнце.

Но тепло шло не сверху.

Оно шло от человека.

Маркус моргнул.

Возле телефона появилась тонкая зелёная линия.

— Петер.

— Что?

— Тихо.

— Я и так...

— Тихо!

Маркус смотрел.

Зелёная линия становилась ярче.

Потом появилась ещё одна.

Очертание руки.

Плечо.

Ноги.

И голова.

Странная.

Похожая на кленовый лист.

Маркус перестал дышать.

Листик стоял перед ним.

Прозрачный.

Почти как отражение в воде.

Но с каждой секундой становился яснее.

Листик заметил выражение человеческого лица.

— Что?

Маркус не услышал слова.

Но увидел, как шевельнулись губы.

— Листик?

Мальчик кивнул.

Маркус протянул руку.

Листик отступил.

— Всё хорошо.

Он снова протянул ладонь.

Медленно.

Листик посмотрел на неё.

Ещё вчера эта рука казалась огромной и страшной.

Сегодня — просто рукой Маркуса.

Он подошёл.

Коснулся кончика человеческого пальца.

По старому клёну прошла волна.

Все листья на кроне одновременно зашумели.

Хотя ветра не было.

Петер поднял голову.

— Что это?

Маркус не ответил.

Он смотрел только на Листика.

Теперь видел каждую прожилку на его зелёной голове-листе.

Грязные ботинки.

Царапину на локте.

Испуганные глаза.

И улыбку.

— Я тебя вижу, — прошептал Маркус.

Листик понял.

Улыбнулся ещё шире.

А далеко в Великой Дубовой роще на древней странице появились новые слова:

ОН УВИДЕЛ, ПОТОМУ ЧТО ПОВЕРИЛ.

Следом:

ПРИКОСНОВЕНИЕ ПРИНЯТО.

И последняя строка:

ВЕЛИКОЕ СОКРЫТИЕ НАРУШЕНО.

Дубрав медленно поднял голову.

— Найдите того, кто это сделал.

Явор спросил:

— Чтобы наказать?

Король посмотрел на золотую дверь.

— Нет.

— Тогда зачем?

Дубрав ответил:

— Чтобы поблагодарить.

Потому что впервые за тысячу триста семьдесят два года человек снова увидел жителя Клеммендии.

И первым оказался двенадцатилетний мальчишка, который просто не захотел, чтобы кто-то срубил его дом.

Глава 6 Тот,кто поверил

Маркус не двигался.

Теперь Листик стоял перед ним почти совершенно ясно.

Маленький мальчишка.

Зелёная курточка.

Коричневые штаны.

Ботинки, перепачканные землёй.

И голова...

Маркус прищурился.

Голова действительно была похожа на кленовый лист.

Не шапка.

Не маска.

Пять зелёных лопастей расходились в стороны, а от центра по ним тянулись тонкие тёмные прожилки.

Листик заметил, куда смотрит человек, и машинально потрогал голову.

— Что?

Маркус пока не слышал.

Но видел, как шевельнулись его губы.

— Ты говоришь?

Листик кивнул.

— А я всё ещё не слышу.

Листик закатил глаза.

Маркус почему-то прекрасно понял выражение его лица.

— Да. Неудобно.

Мальчик показал на телефон.

— Точно.

Маркус положил его на землю.

Листик начал печатать.

ТЕПЕРЬ ВИДИШЬ

— Да.

ПОЧЕМУ

Маркус задумался.

— Не знаю.

Листик набрал:

Я ТОЖЕ

Петер стоял в нескольких шагах и смотрел на происходящее всё мрачнее.

— Маркус.

— Что?

— Ты сейчас с кем разговариваешь?

— С Листиком.

— С кем?

— С Листиком.

Петер посмотрел на землю.

— Я вижу только телефон.

Маркус повернулся к мальчику.

— Он тебя не видит.

Листик подошёл к Петеру.

Помахал рукой прямо перед его лицом.

Никакой реакции.

Листик состроил рожицу.

Маркус засмеялся.

— Что? — спросил Петер.

— Ничего.

Листик показал Петеру язык.

— Эй, — сказал Маркус. — Некрасиво.

Петер уставился на него.

— Ты теперь ещё и воспитываешь пустоту?

Листик подбежал к телефону.

ОН МНЕ НЕ НРАВИТСЯ

Маркус прочитал и улыбнулся.

— Он нормальный.

Петер нахмурился.

— Кто нормальный?

— Ты.

— Спасибо. А кто сказал, что я ненормальный?

— Листик.

— Передай Листику, что он мне тоже не нравится.

Листик тут же напечатал:

Я СЛЫШАЛ

Маркус рассмеялся.

— Он тебя слышит.

Петер замолчал.

— Прекрасно.

Маркус снова протянул ладонь.

На этот раз медленно.

— Можно?

Листик посмотрел на руку.

Потом на Маркуса.

Ещё вчера человек был для него чудовищем из школьных книг.

Сегодня он всё ещё оставался огромным.

Но уже не чудовищем.

Листик подошёл.

Положил ладонь на кончик его пальца.

Человеческая кожа оказалась тёплой.

Маркус вздрогнул.

По воздуху прошла волна.

Все листья старого клёна одновременно зашумели.

Петер поднял голову.

— Ветра же нет.

Маркус тоже посмотрел вверх.

— Нет.

Под землёй что-то загудело.

Глубоко.

Очень глубоко.

Листик почувствовал вибрацию через подошвы.

— Что это?

Маркус увидел испуг на его лице.

— Всё нормально?

Листик пожал плечами.

Откуда ему знать?

Последние два дня всё вокруг происходило впервые.

Внутри старого клёна золотая дверь возле Корневого зала стала ярче.

Мама Листика стояла перед ней вместе с Кленой.

— Что это?

— Не знаю, — ответила Клена.

— А Листик где?

Клена сглотнула.

— Он...

Мама медленно повернулась.

— Где твой брат?

— Я сейчас объясню.

— Клена.

— Только не кричи.

— Где?

— Наверху.

— Это я уже знаю.

Клена закрыла глаза.

— Возможно, уже не совсем наверху.

Мама побледнела.

— Что значит «не совсем»?

— Он хотел поговорить с человеком.

— Через щель?

Клена промолчала.

— Клена.

— Возможно, не через щель.

Мама сорвала с головы платок.

— Я его убью.

Отец Листика подошёл с рабочими.

— Кого?

— Твоего сына.

— Что сделал?

— Вышел к человеку.

Отец замер.

— Наружу?

Клена тихо сказала:

— Наверное.

— «Наверное»?!

Золотая дверь вспыхнула.

Все обернулись.

По древесине проступили слова:

ОДИН ЧЕЛОВЕК УВИДЕЛ.

Отец Листика прочитал.

Потом медленно сел на ближайшую скамью.

— Великие корни...

Мама посмотрела на надпись.

Потом наверх.

— Я его всё равно убью.

В Великой Дубовой роще происходило то же самое.

На стене Нижнего хранилища появились буквы:

ОДИН ЧЕЛОВЕК УВИДЕЛ.

Тверд опустился на стул.

— Нет.

Явор повернулся.

— Что «нет»?

— Этого не должно было случиться.

Береста подошла к надписи.

— Но случилось.

Появилась следующая строка:

ОН УВИДЕЛ, ПОТОМУ ЧТО ПОВЕРИЛ.

Дубрав перечитал её несколько раз.

— Значит, Сокрытие работает не так, как мы думали.

Хворан нахмурился.

— Объясни.

— Оно не делает нас невидимыми.

— Тогда что делает?

Явор понял первым.

— Оно заставляет человека не верить собственным глазам.

Все посмотрели на него.

— Что? — спросил Хворан.

— Ну подумайте. Человек может заметить движение. Услышать звук. Увидеть след. Но разум сразу объяснит это чем-то другим.

Береста медленно кивнула.

— Ветром.

— Животным, — добавил Дубрав.

— Случайностью, — сказал Тверд.

Явор улыбнулся.

— А если человек поверит, что никакой другой причины нет...

Береста закончила:

— Тогда начинает видеть.

Тверд вдруг поднял голову.

— Я вспомнил.

— Что?

— Детскую поговорку.

Хворан закрыл глаза.

— Только не сказки.

— Помолчи.

Тверд произнёс:

— «Спрятанное не исчезает. Невидимое не становится пустотой. Кто знает — тот ищет. Кто верит — тот увидит».

Явор рассмеялся.

— Значит, дети Клеммендии тысячу лет повторяли инструкцию к Великому Сокрытию, а взрослые не поняли?

Тверд посмотрел на него.

— Похоже.

— Это немного смешно.

— Нет.

— Совсем немного.

На стене появилась новая строка:

ПРИКОСНОВЕНИЕ ПРИНЯТО.

Хворан резко повернулся.

— Они коснулись друг друга?

Береста улыбнулась.

— Видимо.

— Кто этот безумец?

Явор сказал:

— Я больше переживаю за того безумца, который вышел к человеку.

Появилась ещё одна надпись:

ВОСТОЧНЫЙ КЛЁН.

Явор открыл рот.

— Наш?!

Дубрав посмотрел на него.

— Похоже.

— Кто?

Стена молчала.

Явор подошёл.

— Ну напиши имя!

Береста рассмеялась.

— Это древняя магия, а не почтовая служба.

— Могла бы закончить мысль.

Снаружи старого клёна Маркус осторожно поднял Листика на ладони.

— Высоко?

Листик посмотрел вниз.

Земля оказалась ужасно далеко.

Он тут же сел.

Маркус улыбнулся.

— Боишься высоты?

Листик сердито замотал головой.

Потом ещё раз посмотрел вниз.

И схватился за человеческий палец.

— Конечно не боишься.

Листик показал кулак.

Маркус рассмеялся.

Теперь он видел мальчика полностью.

Каждую прожилку.

Каждую маленькую царапину.

Даже грязь на ботинках.

Это не было привидением.

Не галлюцинацией.

Не странным животным.

Перед ним сидело разумное существо.

Ребёнок.

— Тебе точно двенадцать?

Листик кивнул.

Маркус покачал головой.

— Конечно.

Листик сразу потребовал телефон.

Маркус опустил ладонь.

Мальчик напечатал:

ОПЯТЬ ЧТО КОНЕЧНО

— Просто не могу поверить, что первый представитель вашего мира, которого встретило человечество, — двенадцатилетний мальчишка.

Листик набрал:

А КТО ДОЛЖЕН

Маркус подумал.

— Не знаю. Король?

Листик рассмеялся.

КОРОЛЬ ДАЛЕКО

— У вас есть король?

ДА

— Настоящий?

Листик нахмурился.

А КАКОЙ ЕЩЁ

Петер вмешался:

— Передай, что у нас тоже есть короли.

Маркус посмотрел.

— У нас нет короля.

— В других странах есть.

Листик быстро напечатал:

МНОГО КОРОЛЕЙ

— Несколько.

ЗАЧЕМ

Маркус открыл рот.

Закрыл.

Петер усмехнулся.

— Ответь.

— Не знаю.

Листик довольно улыбнулся.

Внезапно из старого клёна донёсся колокол.

Листик вскочил.

Дом.

Он совсем забыл.

Мама.

Это было страшнее Первого закона.

Он подбежал к телефону.

МНЕ ДОМОЙ

— Хорошо.

Листик начал спускаться с ладони.

Потом вернулся.

НЕ УХОДИ

Маркус прочитал.

— Хорошо.

Листик добавил:

И НЕ РУБИ

— Я понял.

Он подумал и написал ещё:

НИЧЕГО НЕ РУБИ

Маркус рассмеялся.

— Вообще никогда?

Листик задумался.

Напечатал:

ПОКА Я НЕ ВЕРНУСЬ

— Договорились.

Мальчик побежал к стволу.

Наверх он карабкался намного быстрее.

Теперь ветер уже не казался таким страшным.

Да и небо словно стало немного меньше.

У двери Верхнего дозора Листик остановился.

Вдохнул.

«Главное — вести себя спокойно».

Открыл дверь.

И увидел отца.

— Ой.

Отец стоял, скрестив руки.

Рядом была Клена.

Чуть дальше — два стражника.

— Привет, пап.

— Привет.

— Ты чего здесь?

— Гуляю.

Листик посмотрел на лестницу.

Потом на отца.

— Понятно.

— Ты выходил наружу?

Листик подумал.

Врать было бессмысленно.

— Да.

— К человеку?

— Да.

— Говорил с ним?

— Да.

Клена закрыла лицо руками.

Отец продолжил:

— Он тебя видел?

Листик улыбнулся.

— Да.

Отец сел прямо на ступеньку.

— Великие корни...

— Он хороший.

— Ты знаешь его сколько? Полчаса?

— Может, больше.

— Тогда, конечно, всё ясно.

— Пап.

— Что?

— Он отменил рубку.

Отец поднял голову.

— Что?

— Клён не будут рубить.

Тишина.

Даже стражники забыли выглядеть сурово.

— Откуда знаешь?

— Он позвонил кому-то и сказал никого не присылать.

Клена подошла ближе.

— Ты... спас дерево?

Листик пожал плечами.

— Наверное.

Отец встал.

Листик приготовился.

Сейчас будет крик.

Или наказание.

Или всё сразу.

Но отец подошёл и крепко обнял его.

— Ты ненормальный.

— Я знаю.

— Совершенно.

— Мама тоже так говорит.

Отец отстранился.

— Вот про маму.

Листик насторожился.

— Что?

— Она внизу.

— Злая?

Клена ответила:

— Нет.

Листик облегчённо выдохнул.

— Она в ярости.

— Это хуже?

— Намного.

Листик посмотрел на наружную дверь.

На мгновение мелькнула мысль вернуться к Маркусу.

Отец схватил его за ворот.

— Даже не думай.

Когда Листик вошёл в Корневой зал, разговоры прекратились.

Сотни жителей смотрели на него.

Мама стояла впереди.

Листик подошёл.

— Мам...

Она шлёпнула его по затылку.

Не сильно.

Но очень обидно.

— Ай!

А потом схватила и прижала к себе.

— Ты что творишь?!

— Я...

— Ты вышел к человеку!

— Да.

— Один!

— Да.

— Нарушил Первый закон!

— Да.

— Ты вообще понимаешь, что сделал?!

Листик посмотрел на жителей.

На Кленодара.

На сумки возле Корневых ворот.

Потом на маму.

— Спас дом.

Она замолчала.

Отец сказал:

— Он правда отменил рубку.

По залу прошёл шум.

— Что?

— Как?

— Человек?

— Он увидел мальчика?

Кленодар поднял руку.

— Тихо!

Постепенно разговоры стихли.

Старейшина подошёл к Листику.

— Расскажи всё.

— Прямо всё?

— Всё.

Листик задумался.

— Я кинул в него камнем.

Кленодар закрыл глаза.

— Начни немного раньше.

— Хорошо.

И Листик рассказал.

Про Верхний дозор.

Про белку.

Про ветку.

Про надпись на земле.

Про телефон.

Про Маркуса.

И про то, как человек сначала смотрел прямо сквозь него.

А потом поверил.

И увидел.

Когда Листик закончил, Кленодар долго молчал.

— Как его зовут?

— Маркус.

— Он знает слово «Клеммендия»?

— Да.

Кто-то ахнул.

— Он знает, что нас много?

— Да.

— Что мы живём в других деревьях?

Листик немного виновато сказал:

— Да.

Мама закрыла лицо ладонями.

— Я родила конец света.

Листик обиделся.

— Я вообще-то спас клён.

— Одно другому не мешает.

Кленодар неожиданно рассмеялся.

Мама посмотрела на него.

— Что смешного?

— Ничего.

— Вот именно.

В этот момент золотая дверь за их спинами открылась.

Сама.

Без грома.

Без вспышки.

Просто древняя древесина медленно разошлась в стороны.

За ней начинался коридор.

Тёмный.

Покрытый пылью.

Кленодар перестал смеяться.

Отец Листика подошёл ближе.

— Этого прохода здесь не было.

— Уверен?

— Я работаю с корнями двадцать лет.

— Значит?

— Значит, его действительно не было.

На двери появились слова:

ВРАТА ОТКРЫТЫ.

Ниже проступила вторая строка:

ХРАНИТЕЛЬ ВОЗВРАЩЁН.

Листик прочитал.

Потом посмотрел на Кленодара.

— Кто такой Хранитель?

Старейшина медленно покачал головой.

— Не знаю.

Листик нахмурился.

— Сегодня взрослые очень часто это говорят.

Клена тихо прыснула.

Кленодар посмотрел на тёмный коридор.

— Похоже, завтра нам предстоит узнать.

Листик шагнул к двери.

Мама тут же схватила его за воротник.

— Куда?

— Посмотреть.

— Завтра.

— Но она уже открыта!

— Завтра.

— А если закроется?

— Значит, судьба решила спасти тебя от самого себя.

— Мам...

— Домой.

Листик посмотрел на Кленодара.

— Скажите ей.

Старейшина подумал.

— Маму надо слушать.

Листик возмущённо выдохнул.

— Предатели.

И пока жители старого клёна спорили о том, что находится за древней дверью, снаружи Маркус всё ещё сидел возле дерева.

Он смотрел на место, где несколько минут назад стоял Листик.

Ещё вчера это был обычный лес.

Сегодня Маркус знал:

за корой старого клёна живут больше тысячи существ.

Под его ногами существуют дороги.

Где-то далеко находится король.

А двенадцатилетний мальчик с головой в форме кленового листа только что изменил всё, что Маркус знал о мире.

Петер подошёл к машине.

— Поехали?

Маркус посмотрел на дерево.

— Я обещал ждать.

— Кому?

— Листику.

Петер тяжело вздохнул.

— Конечно.

Он сел рядом на траву.

— Полчаса.

— Хорошо.

— Потом уезжаем.

— Хорошо.

— Я серьёзно.

Маркус улыбнулся.

— Я тоже.

Петер посмотрел на старый клён.

— Как думаешь, он вернётся?

Маркус посмотрел на старый клён.

— Вернётся.

— Откуда знаешь?

— Он двенадцатилетний мальчишка, который нарушил закон своего народа, вылез из дерева, кидал в меня камнями и заставил отменить вырубку.

Маркус усмехнулся.

— Такие обычно возвращаются.

Петер подумал.

— Справедливо.

Они сидели молча.

Минут пять.

Потом десять.

Листик не появлялся.

Петер достал телефон.

— Хоть видео посмотрю.

Маркус повернулся.

— Какое видео?

Петер замер.

Слишком поздно.

— Никакое.

— Петер.

— Что?

— Какое видео?

Петер вздохнул.

— Я снимал.

— Что именно?

— Ветку.

Маркус протянул руку.

— Покажи.

Петер открыл запись.

На экране была земля.

Голос Маркуса:

«Кто здесь?»

Потом ветка медленно поднялась сама.

Петер приблизил изображение.

На земле появились буквы:

НЕ РУБИ ДОМ.

Дальше — жёлтый лист, висящий в воздухе.

Маркус смотрел запись молча.

— Ты снимал всё это?

— Почти.

— Зачем?

— А что я должен был делать? Закрыть глаза?

— Удали.

Петер сразу нахмурился.

— Нет.

— Петер.

— Я никому не покажу.

— Удали.

— Маркус, ты понимаешь, что мы сейчас видели?

— Именно поэтому и прошу.

— А если завтра всё исчезнет?

— Что исчезнет?

— Не знаю! Дверь закроется. Листик больше не появится. Мы проснёмся и решим, что оба сошли с ума.

— Мы оба не можем одинаково сойти с ума.

— Почему? Мы давно вместе работаем.

Маркус не улыбнулся.

— Петер.

Тот посмотрел на телефон.

— Я сохраню.

— Зачем?

— Потому что это доказательство.

— Чего?

Петер посмотрел на клён.

— Что мы не одни.

Маркус замолчал.

Фраза прозвучала странно.

Люди веками смотрели на звёзды и задавали именно этот вопрос.

А ответ оказался в лесу возле дороги.

— Никому, — сказал Маркус.

— Никому.

— Даже жене.

— Особенно жене.

— Брату.

Петер помолчал.

— Петер.

— Хорошо. Никому.

Они пожали руки.

Ни один из них ещё не знал, насколько важным окажется этот разговор.

И насколько плохо Петер умеет хранить тайны.

Ночь опустилась на старый клён.

В человеческом мире погасли последние лучи солнца.

А внутри дерева зажглись сотни маленьких фонарей.

Эвакуацию временно остановили.

Никто не знал, действительно ли люди отказались от вырубки навсегда.

Но хотя бы завтра старый клён должен был остаться стоять.

Для жителей этого оказалось достаточно, чтобы впервые за два дня спокойно поужинать.

Дома мама поставила на стол похлёбку.

Листик сел.

Клена напротив.

Отец рядом.

Несколько минут все молча ели.

Потом мама спросила:

— Как он выглядит?

Листик поднял голову.

— Кто?

Все посмотрели на него.

— А.

Он подумал.

— Большой.

Клена фыркнула.

— Очень подробное описание.

— Ну... очень большой.

— Мы поняли.

— Волосы короткие.

— Какого цвета?

— Человеческого.

Клена закрыла лицо ладонью.

— Листик!

— А какого они бывают?

Отец рассмеялся.

— Тёмные?

— Наверное.

— Глаза?

— Серые.

Листик подумал.

— Или голубые.

Мама спросила:

— Страшный?

Он покачал головой.

— Нет.

— Совсем?

— Сначала был.

— А потом?

Листик пожал плечами.

— Потом перестал.

— Почему?

Он задумался.

Этот вопрос оказался сложнее.

— Он слушал.

Клена посмотрела на брата.

— Но ты говорил, что он тебя не слышал.

— Не слышал.

— Тогда как слушал?

Листик положил ложку.

— Не знаю.

Он пытался подобрать слова.

— Когда я двигал ветку, он не убежал. Когда написал на земле — не затоптал. Когда положил лист ему на руку — не бросил.

Мама слушала молча.

— А когда понял, что я живой, спросил, живу ли я в дереве.

— И ты рассказал ему всё, — сказала Клена.

— Не всё.

— Только про Клеммендию, другие деревья и целый наш мир.

— Ну да.

— Совсем ничего.

Листик нахмурился.

— Зато он отменил рубку.

Клена не нашлась что ответить.

Отец спросил:

— Он действительно тебя видел?

— Да.

— Сразу?

— Нет.

— Когда?

Листик поднял руку.

— Когда коснулся.

— Ты коснулся человека?

Мама перестала есть.

Листик понял, что совершил ошибку.

— Немножко.

— Как можно немножко коснуться человека?

— Одним пальцем.

Клена прыснула.

Мама посмотрела на мужа.

— Ты слышал?

— Слышу.

— И молчишь?

— Я думаю.

— О чём?

Отец посмотрел на сына.

— О том, что Первый закон существовал тысячу триста семьдесят два года.

— И?

— И его уничтожил мой сын за один день.

Листик поправил:

— Я не уничтожил. Просто немного нарушил.

Клена рассмеялась.

— Немного? Ты вышел наружу, заговорил с человеком, рассказал про Клеммендию и потрогал его.

— Одним пальцем!

— Это всё меняет.

После ужина Листик хотел пойти к древней двери.

Мама не разрешила.

Он хотел хотя бы посмотреть издалека.

Мама не разрешила.

Он предложил просто пройти мимо.

Мама посмотрела так, что он передумал.

— Почему взрослым можно?

— Потому что они взрослые.

— Это несправедливое правило.

— Зато очень старое.

— Старые правила можно менять.

Мама прищурилась.

— Одного тебе на сегодня мало?

Листик замолчал.

Когда он уже лежал в кровати, Клена тихо спросила:

— Листик.

— Что?

— Ты правда не боялся?

Он хотел ответить «нет».

Но вспомнил огромные человеческие ботинки.

Лицо Маркуса возле коры.

Первое прикосновение.

— Боялся.

— Очень?

— Очень.

— Тогда зачем вышел?

Листик повернулся к сестре.

— Потому что вы все собирались уходить.

— И?

— А я не хотел.

— Все не хотели.

— Но никто ничего не делал.

Клена нахмурилась.

— Взрослые делали. Они расчищали Корневую дорогу.

— Чтобы уйти.

— А что ещё?

Листик посмотрел на потолок.

— Сказать.

— Что?

— Что мы здесь.

Клена долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Ты иногда такой дурак.

Листик повернулся.

— Спасибо.

— А иногда...

— Что?

— Ничего.

— Нет, говори.

— Спи.

— Клена!

Она натянула одеяло на голову.

— Спокойной ночи.

— Ты хотела сказать что-то хорошее!

— Уже передумала.

— Я слышал!

— Ничего ты не слышал.

Листик улыбнулся.

Через несколько минут оба уснули.

Но Кленодар не спал.

Он стоял перед древней дверью.

Рядом находились отец Листика и двое стражников.

Золотая надпись всё ещё светилась:

ХРАНИТЕЛЬ ВОЗВРАЩЁН.

— Что думаешь? — спросил отец.

Кленодар провёл рукой по древесине.

— Думаю, мы слишком долго жили рядом с дверью, не зная, что она существует.

— Откроем?

— Она уже открыта.

За дверью темнел коридор.

— Тогда войдём?

Кленодар посмотрел туда.

— Утром.

Один из стражников удивился.

— Почему не сейчас?

— Потому что неизвестное никуда не денется за ночь.

Отец Листика усмехнулся.

— Если бы здесь был Листик, он бы с вами не согласился.

Кленодар улыбнулся.

— Именно поэтому Листика здесь нет.

А в Великой Дубовой роще Великий Совет всё ещё не расходился.

Хворан ходил по залу.

Береста перечитывала Первую летопись.

Тверд пытался найти упоминание о Вратах.

Явор ел.

Медовик смотрел на него с уважением.

— Ты четвёртый пирог берёшь.

— Пятый.

— Тем более.

Хворан обернулся.

— Вы можете хотя бы сейчас не есть?

Медовик удивился.

— Почему?

— Мир меняется!

— Именно поэтому надо подкрепиться.

— Невозможно.

Ивена тихо сказала:

— Вода движется.

Все повернулись.

Перед ней стояла небольшая чаша.

Поверхность дрожала.

— Что ты видишь? — спросил Дубрав.

— Пока ничего.

— Тогда откуда знаешь?

— Она зовёт.

Хворан вздохнул.

— Когда-нибудь ивовики научатся разговаривать нормально?

Ивена посмотрела на него.

— Нет.

— Хотя бы честно.

Дубрав подошёл к золотой двери.

На ней появилась ещё одна надпись:

ПЕРВЫЙ ХРАНИТЕЛЬ НОВОГО ВРЕМЕНИ НАЙДЕН.

— Человек? — спросила Береста.

Тверд кивнул.

— Похоже.

Хворан резко сказал:

— Мы не знаем его.

— Поэтому узнаем, — ответил Дубрав.

— Ты хочешь привести человека сюда?

— Да.

— В Дубовую рощу?

— Да.

— В столицу?

Дубрав повернулся.

— Хворан, сколько раз ты хочешь задать один вопрос?

— Пока не услышу разумный ответ.

— Тогда тебе придётся жить вечно.

Медовик засмеялся с набитым ртом.

Хворан посмотрел на него.

— Подавись.

— Очень по-королевски.

— Я не король.

— Слава корням.

Береста подошла к Дубраву.

— Если человек смог увидеть одного из нас, возможно, сможет увидеть и остальных.

— Возможно.

— И тогда Сокрытие заканчивается.

— Не обязательно.

— Ты веришь в это?

Дубрав посмотрел на древнюю дверь.

— Нет.

Он помолчал.

— Думаю, оно уже заканчивается.

— Боишься?

Король ответил не сразу.

— Да.

Береста улыбнулась.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Значит, не будешь делать глупостей слишком уверенно.

Дубрав рассмеялся.

— За это я тебя и держу в Совете.

— Я княгиня другого народа. Ты меня там не держишь.

— Тогда просто рад, что приходишь сама.

В ту ночь по всей Клеммендии происходили странные вещи.

В старых берёзах открывались комнаты, которых не было на картах.

В сосновых землях из стен выходили древние лестницы.

В липовых городах загорались забытые знаки.

А возле вод ивовики слышали голоса, молчавшие больше тысячи лет.

Никто ещё не понимал, что произошло.

Но Великое Сокрытие было похоже на огромную плотину, в которой появилась первая трещина.

Пока совсем маленькая.

Размером с двенадцатилетнего кленовика.

И одного человека, который ему поверил.

Глава 7 Комната Людей

Листик проснулся раньше всех.

Это само по себе было настолько необычно, что несколько секунд он лежал и пытался понять, что с ним случилось.

Потом вспомнил.

Дверь.

Древний коридор.

Надпись:

ХРАНИТЕЛЬ ВОЗВРАЩЁН.

Сон исчез мгновенно.

Листик сел.

Посмотрел на Клену.

Она спала.

На цыпочках спустил ноги с кровати.

Нашёл ботинки.

Один надел.

Второй...

— Даже не думай.

Листик замер.

Клена лежала с закрытыми глазами.

— Ты спишь.

— Уже нет.

— Тогда почему глаза закрыты?

— Потому что не хочу видеть, какую глупость ты собираешься сделать с утра.

Листик тихо поставил ботинок на пол.

— Я просто в туалет.

Клена открыла один глаз.

— В одном ботинке?

Он посмотрел на ногу.

— Второй потом.

— Листик.

— Что?

— Ложись.

— Но дверь!

— Дверь тоже спит.

— Откуда знаешь?

— Потому что все нормальные существа сейчас спят.

— Мы уже проснулись.

— Из-за тебя.

Листик вздохнул и лёг обратно.

Продержался примерно минуту.

— Клена.

— Нет.

— Я ничего не спросил.

— Ответ всё равно нет.

— А если вопрос другой?

— Тогда тоже.

— Ты ужасная сестра.

— Зато ты живой брат.

Листик задумался.

— Справедливо.

Через час весь дом уже проснулся.

Мама готовила завтрак.

На столе стояла каша из толчёных орехов и семян, тёплые лепёшки и кленовый сироп.

Листик ел быстро.

Очень быстро.

Мама наблюдала.

— Куда спешишь?

— Никуда.

— Тогда жуй.

Он начал жевать медленнее.

Через несколько секунд снова ускорился.

— Листик.

— Что?

— Дверь никуда не денется.

Он перестал есть.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Кленодар поставил возле неё двух стражников.

— А если исчезнет вместе со стражниками?

Клена рассмеялась.

— Тогда будет очень неудобно стражникам.

Отец вошёл в кухню.

Он уже был одет для работы.

— Готов?

Листик вскочил.

— Да!

Мама повернулась.

— К чему?

Отец понял, что совершил ошибку.

— Ну...

— К чему он готов?

— Кленодар решил...

Мама положила ложку.

— Нет.

— Ты даже не услышала.

— Если это связано с дверью — нет.

— Мам!

— Ты вчера вышел к человеку.

— И спас дом.

— Это не даёт тебе право сегодня лезть в неизвестный коридор.

— Но дверь открылась из-за меня!

Мама замолчала.

Это был хороший аргумент.

Листик сразу понял и продолжил:

— Там написано про Хранителя. Маркус увидел меня. Значит, это связано со мной.

— Или с Маркусом.

— Его здесь нет.

— Вот и прекрасно.

Отец осторожно сказал:

— Кленодар считает, что Листик должен присутствовать.

Мама медленно повернулась к нему.

— Кленодар считает?

— Да.

— А ты?

Отец посмотрел на сына.

Потом на жену.

— Я считаю, что...

Листик ждал.

Мама ждала.

Клена тоже.

— ...мне надо на работу.

И быстро вышел.

Листик возмущённо крикнул:

— Трус!

Из коридора донеслось:

— Женатый человек!

Клена засмеялась.

Даже мама улыбнулась.

У древней двери собралось столько жителей, что стражникам пришлось перекрыть проход.

— Разойтись! — кричал один. — Здесь нечего смотреть!

— Тогда почему ты смотришь? — спросила Клёпка.

— Я охраняю.

— А мы наблюдаем.

— Нельзя.

— Где написано?

Стражник замолчал.

Клёпка довольно сложила руки.

— Вот.

Кленодар появился через несколько минут.

— Всем разойтись.

Никто не пошевелился.

— Я сказал разойтись.

Жители отступили примерно на три шага.

Кленодар посмотрел.

— Это, по-вашему, разошлись?

Клёпка ответила:

— Конечно. Мы же теперь дальше.

— На три шага.

— Три шага — тоже расстояние.

Кленодар посмотрел на стражника.

— Почему я ещё работаю?

— Вы любите народ.

— Сегодня уже не уверен.

Листик протиснулся вперёд.

— Я готов.

Кленодар посмотрел на него.

— К чему?

— Идти.

— Кто сказал, что ты идёшь?

— Папа.

Отец рядом кашлянул.

— Я сказал, что Кленодар считает...

— Почти одно и то же.

— Совсем не одно.

Мама подошла.

— Он не идёт.

Кленодар вздохнул.

— Идёт.

— Нет.

— Да.

— Кленодар.

— Я знаю.

— Что знаешь?

— Что ты его мать.

— Тогда должен понимать.

— Именно поэтому понимаю.

Он посмотрел на Листика.

— Дверь открылась после его встречи с человеком. Если внутри есть что-то, связанное с открытием Врат, мальчик может понадобиться.

Мама сжала губы.

— Если с ним что-нибудь случится...

Кленодар кивнул.

— Сначала вылечишь.

Она удивилась.

— Откуда знаешь?

— Ты вчера уже обещала.

— Хорошо, что запомнил.

— Стараюсь.

В коридор вошли пятеро.

Кленодар.

Отец Листика.

Двое стражников.

И Листик.

Мама осталась возле двери.

— Не отходи от отца!

— Хорошо!

— Ничего не трогай!

— Хорошо!

— Если увидишь что-нибудь странное...

Листик оглянулся на древний проход.

— Мам, здесь всё странное.

— Тогда ничего не трогай вообще!

— Хорошо!

Отец положил руку ему на плечо.

— Слышал?

— Да.

— Повтори.

— Ничего не трогать.

— Молодец.

Они сделали несколько шагов.

Листик сразу провёл пальцем по стене.

Отец посмотрел.

— Что?

— Это считается?

— Да.

— Я просто проверил.

— Руками?

— Глазами неудобно проверять гладкость.

Кленодар впереди усмехнулся.

— Терпения тебе.

— Спасибо.

Коридор был очень старым.

Древесина здесь отличалась от стен жилых кварталов.

Гладкая.

Тёмная.

Почти чёрная.

Под ногами лежала пыль.

Листик чихнул.

— Тише, — сказал стражник.

— Я не специально.

— Чихай тише.

— Как?

Стражник задумался.

— Не знаю.

— Тогда зачем советуешь?

Отец вздохнул.

— Листик.

— Молчу.

Через несколько шагов он снова чихнул.

Но уже тихо.

Потом гордо посмотрел на стражника.

— Видел?

Тот сделал вид, что не заметил.

Коридор закончился.

Кленодар поднял лампу.

Все остановились.

Перед ними был огромный зал.

Листик открыл рот.

— Великие корни...

В центре стоял стол.

Человеческий.

Одна его ножка была толще Листика.

Рядом — огромные стулья.

На стенах висели старые картины.

В углу стоял металлический подсвечник.

Отец медленно произнёс:

— Здесь были люди.

Кленодар кивнул.

— Да.

Листик подошёл к столу.

— Но как?

— Что?

— Они же огромные.

— Сейчас — да.

— А раньше?

Кленодар оглядел комнату.

— Возможно, Врата меняли размер человека.

Листик посмотрел на него.

— Они умеют?

— Судя по этому столу.

Один из стражников пробормотал:

— Мне всё меньше нравится слово «возможно».

На стене висела большая ткань.

Отец смахнул пыль.

Появился рисунок.

Огромное дерево.

Под ним стояли двое.

Человек.

И кленовик.

Они держали одну ветвь.

Под рисунком была надпись.

Кленодар прочитал:

— «Пока один видит другого, лес будет жить».

Листик улыбнулся.

— Красиво.

Отец посмотрел на сына.

— Вчера ты это сделал.

— Что?

— Увидел другого.

— Вообще-то Маркус увидел меня.

— Вы оба.

Листик задумался.

— Тогда лес теперь будет жить?

Кленодар не ответил.

Возле дальней стены стоял ещё один стол.

Уже маленький.

По размеру жителей Клеммендии.

На нём лежала деревянная шкатулка.

Листик сразу подошёл.

— Не трогать, — сказал отец.

Рука замерла в воздухе.

— Я только посмотрю.

— Глазами.

— Глазами неудобно открывать.

— Поэтому и не открывай.

Кленодар подошёл.

— Я открою.

Листик посмотрел на отца.

— А ему можно?

— Он старейшина.

— Очень удобная должность.

Кленодар улыбнулся.

— Станешь старейшиной — тоже будешь открывать шкатулки.

— А когда?

— Лет через сто.

Листик помрачнел.

— Долго.

— Поэтому пока смотри.

Внутри лежали деревянные медальоны.

Десятки.

Все одинаковые.

На одной стороне — дубовый лист.

На другой — человеческий глаз.

— Что это? — спросил отец.

Кленодар взял один.

Ничего.

Передал стражнику.

Тоже ничего.

Листик протянул руку.

Отец сразу сказал:

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты всё заставляешь светиться, открываться и менять мир.

— Я не специально.

— Именно этого я и боюсь.

Кленодар посмотрел на мальчика.

— Пусть попробует.

Отец вздохнул.

— Конечно.

Листик взял медальон.

Он вспыхнул.

Отец закрыл глаза.

— Ну вот.

— Я ничего!

— Ты всегда ничего!

Свет поднялся над столом.

Стражники мгновенно достали оружие.

— Назад!

Листик спрятался за отца.

Из света появилась человеческая фигура.

Прозрачная.

Высокий мужчина.

Длинные волосы.

Старая одежда.

Он смотрел прямо перед собой.

— Если вы видите меня...

Один стражник поднял копьё.

Кленодар остановил.

— Не стрелять.

— Он человек!

— Это запись.

— Откуда знаете?

— Он прозрачный.

Листик выглянул.

— Может, люди такие бывают.

Отец посмотрел.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Теперь уже ни в чём не уверен.

Человеческая фигура продолжила:

— Моё имя Элиас.

Он положил руку на грудь.

— Я последний Хранитель леса.

Кленодар посмотрел на надпись на двери.

Листик прошептал:

— Хранитель.

Элиас продолжил:

— Если эта запись открылась, значит, Великое Сокрытие нарушено.

За его спиной появился другой образ.

Человек и житель Клеммендии стояли рядом.

— Когда-то Хранители существовали среди людей.

— Людей? — переспросил Листик.

Конечно, запись не ответила.

— Нас нельзя было назначить. Нельзя было купить. Нельзя было заставить увидеть Клеммендию.

На изображении человек проходил мимо кленовика.

Не замечал.

Потом остановился.

Повернулся.

И увидел.

— Хранителя выбирала связь.

Листик тихо спросил:

— Какая связь?

Элиас продолжал:

— Некоторые люди рождались способными видеть нас. Другие начинали видеть после встречи.

Отец посмотрел на сына.

— Маркус.

— Я же говорил.

Изображение изменилось.

Человек стоял между двумя армиями.

С одной стороны — люди.

С другой — древесные народы.

— Хранитель защищает Клеммендию от человека.

На картине люди поджигали лес.

— И человека от Клеммендии.

Теперь жители древесных народов уничтожали человеческие посевы.

Листик нахмурился.

— Почему от нас?

Кленодар тихо ответил:

— Потому что мы тоже можем быть опасными.

— Мы?

— Не делай ошибку, Листик.

— Какую?

— Не думай, что маленький обязательно означает добрый.

Мальчик посмотрел на старейшину.

Кленодар продолжил:

— Среди нас есть разные.

— Плохие?

— Да.

— А среди людей?

— Думаю, тоже.

Листик вспомнил Маркуса.

— Маркус хороший.

— Возможно.

— Точно.

— Ты знаешь его один день.

— Иногда хватает.

Кленодар улыбнулся.

— Иногда.

Элиас стал серьёзнее.

— Когда началась война, Хранители разделились.

В воздухе появились два знака.

Первый — дубовый лист и человеческий глаз.

Второй — круг, разделённый крестом.

— Одни считали, что два народа ещё можно примирить.

Первый знак засветился.

— Другие решили, что Клеммендия представляет угрозу человечеству.

Засветился второй.

— Они назвали себя Вторым Орденом.

Отец Листика нахмурился.

— Второй Орден...

— Знаешь? — спросил Кленодар.

— Нет. Просто звучит плохо.

— Согласен.

На изображении появились горящие деревья.

Разрушенные человеческие дома.

Раненые.

Плачущие дети.

Листик перестал задавать вопросы.

Элиас говорил:

— Война продолжалась слишком долго. Люди боялись нас. Мы ненавидели людей. И тогда Кленор Первый и я приняли решение.

Рядом с Элиасом появился кленовик в короне.

Листик подался вперёд.

Голова первого короля была необычной.

Широкий кленовый лист.

По прожилкам шло золотое сияние.

Листик потрогал собственную голову.

Отец заметил.

— Что?

— Ничего.

Кленодар тоже смотрел на мальчика.

Почему-то очень внимательно.

— Мы создали Великое Сокрытие, — сказал Элиас.

Изображение показало золотой свет, накрывающий лес.

— Но оно никогда не должно было существовать вечно.

Кленодар резко поднял голову.

— Что?

Элиас, конечно, не услышал.

— Мы установили три условия.

В воздухе появились три символа.

Дерево.

Открытый глаз.

Две соприкасающиеся руки.

— Первое: житель Клеммендии должен добровольно выйти к человеку.

Все посмотрели на Листика.

— Что?

Отец указал на изображение.

— Ты.

— А.

— Второе: человек должен поверить ему вопреки Сокрытию.

Листик улыбнулся.

— Маркус.

— Третье: они должны коснуться друг друга без страха.

Листик вспомнил человеческий палец.

— Я почти не боялся.

Отец поднял бровь.

— Почти?

— Ну... немного.

— Вот теперь честнее.

Элиас продолжал:

— Когда три условия будут выполнены, первые Врата откроются.

Листик посмотрел на медальон.

Потом на Кленодара.

— Это я сделал?

Старейшина медленно кивнул.

— Похоже.

— По всей Клеммендии?

— Похоже.

Листик почесал голову.

— Мама расстроится.

Отец рассмеялся.

— Это самое мягкое описание того, что произойдёт.

Элиас снова появился.

— Если вы слышите меня, первый Хранитель нового времени уже найден.

Листик просиял.

— Маркус!

Кленодар поднял руку.

— Возможно.

— Точно.

— Почему?

— Потому что он мой человек.

Отец посмотрел на него.

— Опять?

— А что?

— Людей нельзя присваивать.

— Я его не присваиваю. Я первый нашёл.

Кленодар усмехнулся.

— Боюсь, теперь Маркус нужен не только тебе.

Листик нахмурился.

— Я всё равно первый.

Последние слова Элиаса прозвучали тише:

— Когда Врата откроются, вам придётся решить, готовы ли два мира снова увидеть друг друга.

Фигура начала исчезать.

— Не повторите нашей ошибки.

Кленодар шагнул ближе.

— Какой ошибки?

Запись уже почти исчезла.

Но последняя фраза прозвучала так, будто древний Хранитель услышал его вопрос:

— Не принимайте решения друг за друга только потому, что боитесь.

Свет погас.

Медальон упал на стол.

Несколько секунд никто не говорил.

Листик первым нарушил тишину:

— И что теперь?

Кленодар посмотрел на него.

— Теперь нам нужен Маркус.

Листик сразу оживился.

— Я приведу!

— Нет.

— Почему?

— Потому что в этот раз мы хотя бы попробуем сделать всё по правилам.

Листик нахмурился.

— А правила разрешают приводить людей в Клеммендию?

Кленодар открыл рот.

Задумался.

— Нет.

— Тогда какая разница?

Отец Листика закрыл лицо ладонью.

— Иногда я не понимаю, радует меня его логика или пугает.

Кленодар усмехнулся.

— И то и другое.

Листик уже направился к выходу.

Отец схватил его за воротник.

— Куда?

— За Маркусом.

— Кленодар сказал нет.

— Он сказал, что нам нужен Маркус.

— Это не значит, что именно ты должен за ним бежать.

— Но он меня знает.

— Мы подумаем.

Листик вздохнул.

— Опять.

— Что?

— Взрослые долго думают.

Когда они вышли из древнего коридора, возле двери всё ещё стояла толпа.

Никто не разошёлся.

Мама Листика была впереди.

Она сразу посмотрела на сына.

— Живой?

— Да.

— Ничего не трогал?

Листик помолчал.

Отец сказал:

— Трогал.

— Пап!

Мама закрыла глаза.

— Что на этот раз?

— Медальон.

— Зачем?

— Он лежал.

— И?

— Я взял.

— Почему?

Листик пожал плечами.

— Интересно было.

Клена засмеялась.

Мама посмотрела на неё.

Та сразу перестала.

— И что произошло?

Листик улыбнулся.

— Появился человек.

Мама побледнела.

— Где?!

— Не настоящий.

— Листик!

— Запись!

— Говори нормально!

Кленодар вмешался:

— Всё хорошо. Мы нашли древнее послание.

— Какое?

Старейшина посмотрел на жителей.

— Нам придётся собрать Совет.

По толпе прошёл шум.

— Что там?

— Что нашли?

— Это связано с человеком?

— С Вратами?

Кленодар поднял руку.

— Всё расскажу. Но сначала...

Он посмотрел на Листика.

— Нам надо вернуть Маркуса.

Листик победно повернулся к отцу.

— Вот!

Отец вздохнул.

— Не радуйся раньше времени.

Через полчаса Зал Совета был переполнен.

На этот раз никто не спорил, имеет ли право Листик присутствовать.

После того как выяснилось, что двенадцатилетний мальчик случайно выполнил три древних условия и открыл Врата по всей Клеммендии, выгнать его из зала стало как-то неудобно.

Листик сидел рядом с отцом.

Клена устроилась с другой стороны.

Мама — позади.

Очень близко.

Чтобы в случае необходимости схватить сына за воротник.

Кленодар рассказал всё.

Про комнату людей.

Про медальоны.

Про Элиаса.

Про Хранителей.

Про Второй Орден.

И про три условия Великого Сокрытия.

Когда он закончил, несколько секунд стояла тишина.

Потом зал взорвался.

— Человек внутри дерева?!

— Ни за что!

— Это опасно!

— Но он спас клён!

— Он ничего не спас! Это мальчик его заставил!

— А если придут другие?

— Закрыть Врата!

— Мы даже не знаем как!

Клёпка поднялась со своего места.

— А человек есть будет?

Все повернулись.

Кленодар растерялся.

— Что?

— Если вы его сюда приведёте, кормить-то будете?

— Клёпка...

— Я серьёзно.

Листик сказал:

— Маркус большой.

— Насколько?

Он развёл руки.

— Вот настолько.

Клёпка посмотрела.

— Это ничего не объясняет.

— Очень большой.

— Тогда еды надо много.

Мама Листика тихо сказала:

— Сейчас решается судьба Клеммендии.

Клёпка кивнула.

— Именно. Нельзя встречать гостя голодным.

Отец спрятал улыбку.

Спор продолжался почти час.

Одни требовали немедленно закрыть древнюю дверь.

Другие хотели отправить послание Дубраву и ничего не делать до ответа.

Третьи предлагали поговорить с Маркусом снаружи.

Листик терпел.

Терпел.

Потом поднял руку.

Никто не заметил.

Он поднял выше.

Ничего.

Тогда встал на стул.

— Можно я скажу?!

Все повернулись.

Мама закрыла глаза.

— Сядь.

— Я руку поднимал!

Кленодар сказал:

— Говори.

Листик посмотрел на жителей.

— Вы все боитесь Маркуса.

— Конечно! — крикнул кто-то.

— Почему?

— Он человек!

— Я знаю.

— Этого мало?

— Нет.

По залу прошёл шум.

Листик продолжил:

— Он мог меня поймать.

Стало тише.

— Мог?

— Конечно. Он огромный.

Листик показал руками.

— Я стоял прямо у него на ладони.

Мама резко повернулась.

— Ты что?!

Листик понял, что опять сказал лишнее.

— Потом расскажу.

— Обязательно.

Он быстро продолжил:

— Но Маркус меня не поймал. Не ударил. Не посадил никуда. Он отменил рубку.

Кто-то сказал:

— Потому что испугался.

— Может быть.

Листик пожал плечами.

— Но отменил.

Он посмотрел на Кленодара.

— Мы говорим, что люди опасные. А сами даже не хотим с одним поговорить.

Кленодар молчал.

— Если Маркус плохой, тогда узнаем.

Листик посмотрел на жителей.

— А если хороший?

Клёпка ответила:

— Тогда накормим.

Кто-то засмеялся.

Напряжение немного спало.

Кленодар поднялся.

— Хорошо.

Зал стих.

— Мы не приведём Маркуса в город сразу.

Листик нахмурился.

— Но...

— Дослушай.

Он продолжил:

— Сначала встретим его у Врат. Если связь действительно признаёт человека Хранителем, дверь должна его принять.

— А если не примет? — спросила мама.

— Значит, внутрь он не войдёт.

— А если примет?

Кленодар посмотрел на древнюю дверь.

— Тогда, похоже, Первый закон уже перестал быть законом, который мы можем соблюдать.

Послание решили отправить Маркусу через медальон.

Проблема была в одном.

Никто не знал как.

Все снова собрались в комнате людей.

Кленодар положил медальон на стол.

— Элиас появился, когда Листик его коснулся.

Отец посмотрел на сына.

— Нет.

— Что нет?

— Я знаю, что ты сейчас хочешь сделать.

— Я просто стою.

— Ты уже тянешь руку.

Листик убрал её за спину.

— Хорошо.

Кленодар коснулся медальона.

Ничего.

Стражник попробовал.

Ничего.

Отец Листика.

Тоже.

Все посмотрели на мальчика.

Он довольно улыбнулся.

— Ну?

Отец вздохнул.

— Давай.

Листик положил ладонь.

Медальон сразу засветился.

— Почему всегда я?

Клена сказала:

— Потому что нормальные люди ничего не трогают.

— Кленовики.

— Что?

— Мы не люди.

Клена подумала.

— Нормальные кленовики тоже.

Над медальоном появились слова:

ХРАНИТЕЛЬ ЖДЁТ.

Листик сказал:

— Я же говорил.

Кленодар спросил:

— Можно передать сообщение?

Свет изменился.

Появилась пустая золотая строка.

— Похоже, можно.

— Что писать? — спросил отец.

Листик сразу сказал:

— «Маркус, приходи».

— Нет.

— Почему?

— Потому что это официальное послание.

— Тогда: «Уважаемый Маркус, приходи».

Клена прыснула.

Кленодар покачал головой.

— Напишем: «Клеммендия приглашает Хранителя к Вратам старого клёна на закате».

Листик нахмурился.

— Скучно.

— Зато понятно.

— Можно добавить «Листик ждёт»?

— Нет.

— Почему?

— Потому что Клеммендия приглашает не твоего друга в гости, а первого человека за тысячу лет.

Листик тихо пробормотал:

— Всё равно мой человек.

На поверхности медальона появились слова:

ЗАКАТ. СТАРЫЙ КЛЁН. ОДИН.

Кленодар удивился.

— Я не писал «один».

Отец посмотрел на медальон.

— Значит, добавили Врата.

Листик сразу спросил:

— А Петер?

— Кто?

— Второй человек.

Кленодар нахмурился.

— Какой ещё второй человек?

Листик понял, что об этом тоже не рассказывал.

— Он был с Маркусом.

В комнате стало тихо.

Отец медленно спросил:

— Ты забыл упомянуть, что там был ещё один человек?

— Я не забыл.

— А что?

— Не дошёл до этого.

Клена закрыла лицо руками.

— Он когда-нибудь закончит нас удивлять?

Мама из дверей ответила:

— Нет.

Маркус увидел медальон примерно через час.

Он всё ещё сидел возле старого клёна.

Петер уже дважды сходил к машине.

Выпил кофе.

Съел бутерброд.

И трижды объявил, что уезжает.

— Всё, — сказал он. — Пять минут.

— Ты это говорил полчаса назад.

— Теперь последние.

— Езжай.

— А тебя оставить одного разговаривать с деревом?

— Да.

— Потом Анна спросит, почему я тебя бросил.

— Скажи правду.

Петер посмотрел на него.

— «Анна-Мария, я оставил вашего мужа в лесу, потому что он ждал возвращения двенадцатилетнего мальчика с головой в форме кленового листа».

Маркус подумал.

— Лучше соври.

— Вот и я о том же.

Что-то упало на траву.

Оба посмотрели вниз.

Медальон.

Маркус нахмурился.

— Этого здесь не было.

Петер тяжело вздохнул.

— Конечно не было.

Маркус поднял его.

— На нём что-то появляется.

— Только не говори, что он ещё и пишет.

На дереве проступило:

ЗАКАТ.

Петер наклонился.

Теперь видел и он.

Следующая строка:

СТАРЫЙ КЛЁН.

И последняя:

ОДИН.

Петер выпрямился.

— Вот последняя часть мне нравится.

— Почему?

— Потому что я туда не иду.

Маркус посмотрел на медальон.

— Они приглашают меня.

— Они?

— Клеммендия.

Петер открыл машину.

— Передай Клеммендии, что завтра у меня выходной.

— Петер.

— Что?

— Про видео.

Петер замер.

— Что про него?

— Никому.

— Я обещал.

— Удали.

— Нет.

Маркус посмотрел на него.

— Почему?

Петер достал телефон.

На экране застыл кадр:

НЕ РУБИ ДОМ.

— Потому что это произошло.

— Я знаю.

— А завтра ты уйдёшь туда.

Он показал на дерево.

— И я понятия не имею, вернёшься ли.

— Спасибо за оптимизм.

— Я серьёзно.

Петер убрал телефон.

— Если что-нибудь случится, эта запись докажет, что ты не просто исчез.

Маркус долго смотрел на него.

— Никому не отправляй.

— Никому.

— Даже брату.

Петер отвёл глаза.

Маркус сразу заметил.

— Петер.

— Что?

— Ты уже отправил?

Пауза.

— Одному человеку.

— Кому?!

— Брату.

Маркус закрыл глаза.

— Я тебя убью.

— Он никому не покажет.

— Ты тоже так говорил.

— Я ему доверяю.

Маркус посмотрел на старый клён.

— Удали у него.

— Хорошо.

— Сейчас.

Петер достал телефон.

— Уже пишу.

Маркус вздохнул.

Он ещё не знал, что сообщение опоздало всего на семь минут.

Брат Петера уже сохранил видео.

И уже отправил его своему знакомому с вопросом:

«Ты можешь объяснить, как это сделано?»

На закате Маркус вернулся к старому клёну один.

Положил руку на кору.

— Листик?

Тишина.

— Я пришёл.

Никакого ответа.

Медальон в кармане нагрелся.

Маркус достал его.

На поверхности появилось одно слово:

РУКА.

— Какая рука?

Следующая строка:

НА ДЕРЕВО.

Маркус посмотрел на свою ладонь.

— Можно было сразу написать.

Он положил руку на кору.

Сначала ничего.

Потом дерево стало тёплым.

По стволу побежала тонкая золотая линия.

Маркус отступил.

Линия пошла вниз.

Повернула.

Поднялась.

Получился прямоугольник.

— Нет.

В коре появился дверной проём.

— Нет-нет. Я уже видел достаточно.

Дверь медленно открылась.

За ней не было древесины.

Там находился освещённый золотистым светом коридор.

Настоящий.

Уходящий куда-то в глубину дерева.

Маркус смотрел на него.

Потом оглянулся.

Позади был привычный лес.

Дорога.

Машина.

Небо.

Один шаг назад — мир, который он знал всю жизнь.

Один шаг вперёд — мир, существование которого ещё вчера счёл бы безумием.

На медальоне появилось:

ВХОДИ.

Маркус выдохнул.

— Если я сейчас умру, Анна меня сама убьёт.

И шагнул за порог.

Дверь закрылась.

Глава 8 Человек входит в дерево

Первое, что заметил Маркус, — тишина.

Не полная.

Где-то капала вода.

Шуршали корни.

Издалека доносились голоса.

Но исчез привычный человеческий лес.

Не было шума дороги.

Машин.

Ветра в кроне.

Маркус обернулся.

Двери больше не было.

За спиной находилась гладкая древесная стена.

— Прекрасно.

Он достал телефон.

Нет сети.

— Ещё лучше.

— А что должно быть?

Маркус подпрыгнул.

Перед ним стоял Листик.

Но теперь что-то изменилось.

Мальчик больше не был крошечным.

Он доходил Маркусу примерно до плеча.

— Ты!

Листик улыбнулся.

— Я.

Маркус замер.

— Я тебя слышу.

— Наконец-то.

— Ты говоришь совершенно нормально.

Листик нахмурился.

— А как я должен говорить?

— Не знаю.

— Тогда зачем сказал?

Маркус рассмеялся.

— Всё. Узнаю тебя.

Он осмотрел мальчика.

— Ты вырос?

— Нет.

— Тогда я уменьшился?

— Да.

Маркус посмотрел на себя.

Руки обычные.

Ботинки тоже.

— Насколько?

Листик пожал плечами.

— Достаточно.

— Очень точная система измерения.

— Спасибо.

Он подошёл.

Ткнул Маркуса пальцем в руку.

— Что ты делаешь?

— Проверяю.

— Что?

— Настоящий ли ты.

— И?

Листик ткнул ещё раз.

— Настоящий.

— Рад, что прошёл проверку.

— Пошли, — сказал Листик.

— Куда?

— Домой.

Маркус остановился.

— К тебе?

— Да.

— Твои родители знают?

Листик немного замедлил шаг.

— Теперь знают.

— Они рады?

— Папа вроде да.

— А мама?

Листик задумался.

— Мама пока выбирает, кого убить первым.

Маркус остановился.

— Что?

Листик рассмеялся.

— Шучу.

— Точно?

— Наверное.

— Очень успокоил.

Они вышли на Корневую дорогу.

Маркус постоянно останавливался.

Стены были живыми.

Толстые корни переплетались над головой, образуя своды.

По прозрачным каналам медленно двигался древесный сок.

На перекрёстках светился разноцветный мох.

— Это что?

— Указатели.

— Мох?

— Да.

Листик показал:

— Зелёный — к клёнам. Белый — к берёзовикам. Жёлтый — к липовикам. Тёмно-зелёный — к дубовикам. Голубой — к ивовикам.

Маркус остановился.

— Подожди.

— Что?

— Берёзовики?

— Да.

— Липовики?

— Да.

— Дубовики?

— Да.

— Ивовики?

— Да.

Маркус потёр лицо.

— Я почему-то думал, что вы все кленовики.

Листик посмотрел на него с искренним удивлением.

— Почему?

— Потому что встретил тебя возле клёна.

— Если встретишь человека возле магазина, все люди станут магазинниками?

Маркус замолчал.

— Хорошо. Справедливо.

Листик довольно пошёл дальше.

Возле одного перекрёстка висел указатель:

БЕРЁЗОВЫЕ ЗЕМЛИ — 4 ДНЯ

Маркус прочитал.

— Четыре дня?

— Да.

— Пешком?

— Конечно.

— У вас нет машин?

Листик остановился.

— Что такое машина?

— Ты видел. Большая железная штука возле дороги.

— А-а. Чудовище.

— Это не чудовище.

— Оно шумит.

— Да.

— Воняет.

— Иногда.

— И ездит по деревьям.

— Не по деревьям. По дороге.

— Ради дороги вы перерезали наши корни.

Маркус замолчал.

— Да.

Листик пожал плечами.

— Тогда мне больше нравятся ноги.

Маркус хотел возразить.

Но не нашёл что сказать.

Навстречу появились двое кленовиков.

Один нёс корзину с орехами.

Они увидели Маркуса.

Остановились.

Корзина выпала.

Орехи покатились по дороге.

— Человек!

Один отступил к стене.

Листик поднял руки.

— Всё нормально!

— Нормально?!

— Это Маркус.

— Я вижу, что это человек!

— Он хороший.

— Откуда знаешь?

Маркус посмотрел на Листика.

— Отличный вопрос.

— Не помогай.

Маркус присел.

Начал собирать орехи.

Кленовики смотрели.

Он положил их обратно в корзину.

— Пожалуйста.

Листик перевёл:

— Он говорит, что не собирается вас есть.

Маркус резко повернулся.

— Я сказал не это!

— Так понятнее.

Кленовик осторожно забрал корзину.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Они быстро ушли.

Маркус посмотрел им вслед.

— Они боятся.

— Конечно.

— Настолько?

— Ты чудовище из детских сказок.

— Спасибо.

— Не за что.

Чем ближе они подходили к старому клёну, тем больше становилось жителей.

И каждый останавливался.

Кто-то прятался.

Кто-то выглядывал из окон.

Дети, наоборот, пытались подойти ближе, пока родители не оттаскивали их назад.

— Мама, я посмотрю!

— Нет!

— Но он же не ест Листика!

— Домой!

Маркус услышал.

— Очень обнадёживает.

Листик засмеялся.

Возле стены сидел старый кленовик.

Он не убежал.

Только смотрел.

Когда Маркус подошёл, старик сказал:

— Значит, вернулись.

— Кто?

— Люди.

Листик перевёл.

Старик продолжил:

— Мой брат погиб в Сливовом клёне.

Листик перестал улыбаться.

— Когда?

— Давно. Люди срубили дерево.

Маркус понял.

— Мне жаль.

Листик перевёл.

Старик усмехнулся.

— Ему жаль.

— Он не виноват, — сказал Листик.

— Я не говорил, что виноват.

— Тогда почему так смотришь?

Старик долго молчал.

— Потому что иногда проще ненавидеть лицо, чем память.

Листик не совсем понял.

Маркус понял.

Он кивнул старику.

Тот кивнул в ответ.

Не дружба.

Но уже и не вражда.

Когда они вошли в старый клён, Маркус остановился.

Перед ним открывался город.

Настоящий.

Семь ярусов уходили вверх.

Между ними тянулись мостики.

Лестницы.

Галереи.

В стенах светились окна.

Работали мастерские.

По прозрачным каналам текли тонкие золотистые ручейки древесного сока.

Снизу пахло свежим хлебом.

Маркус медленно поднял голову.

— Всё это внутри одного дерева?

Листик гордо кивнул.

— Да.

На площади женщина развешивала сушёные ягоды.

Рабочий чинил перила.

Дети выглядывали из-за колонны.

В пекарне доставали из печи круглые лепёшки.

Клёпка стояла возле своей лавки.

Она увидела Маркуса.

Посмотрела снизу вверх.

Потом сказала:

— Большой.

Листик обрадовался.

— Я же говорил!

Маркус рассмеялся.

Клёпка прищурилась.

— Есть хочешь?

— Что?

Листик перевёл.

— Она спрашивает, голодный ли ты.

Маркус подумал.

— Немного.

Клёпка исчезла в лавке.

Вернулась с ореховым пирогом.

Протянула.

Для Маркуса он был размером с печенье.

Он попробовал.

— Вкусно.

Клёпка сразу спросила:

— Сколько у людей такое стоит?

Листик закрыл лицо руками.

— Клёпка!

— Что?

— Он только пришёл.

— Именно. Надо изучать рынок заранее.

Маркус посмотрел на Листика.

— Что она сказала?

— Ничего.

— Листик.

— Хочет продавать людям пироги.

Маркус улыбнулся.

— Быстро.

— Ты ещё Медовика не знаешь.

— Кто это?

— Потом.

Маркус снова посмотрел на город.

И вдруг перестал улыбаться.

— Что?

Листик проследил за его взглядом.

— Мы собирались всё это уничтожить.

Мальчик молчал.

— Я собирался дать команду срубить дерево.

— Ты не знал.

— Не знал.

— Тогда почему грустный?

Маркус посмотрел на него.

— Потому что незнание не вернуло бы вас обратно.

Листик задумался.

— Но теперь знаешь.

— Да.

— Значит, больше не срубишь.

— Нет.

— Вот и всё.

Маркус улыбнулся.

— У тебя всё просто.

— А зачем сложно?

— Листик!

Мальчик вздрогнул.

— Ой.

Мама шла через площадь.

Маркус сразу понял, кто это.

Не потому, что они были очень похожи.

Хотя рисунок прожилок действительно имел сходство.

Просто выражение её лица было знакомо любому ребёнку любого мира.

Так смотрит мать, когда её сын сделал именно то, что она запрещала.

— Это она? — спросил Маркус.

— Да.

— Сердится?

— Пока нет.

— А потом?

— Сейчас увидишь.

Мама подошла.

Остановилась перед Маркусом.

Медленно осмотрела снизу вверх.

Маркус неловко улыбнулся.

— Здравствуйте.

Она молчала.

Листик сказал:

— Мам, это Маркус.

— Я догадалась.

Маркус удивился.

— Я вас понимаю.

— А я вас.

Листик просиял.

— Удобно, да?

Мама даже не посмотрела на него.

— Вы тот человек, в которого мой сын кидал камнями?

Маркус кашлянул.

— Да.

— Простите.

— Ничего страшного.

— Я не вас прошу простить.

Она повернулась к Листику.

— Его.

— За что?

— За то, что ещё не придушила.

Маркус не удержался и рассмеялся.

Мама посмотрела на него.

Он мгновенно перестал.

— Простите.

— Вот теперь правильно.

Листик прошептал:

— Я предупреждал.

Отец подошёл следом.

Он остановился перед Маркусом.

Несколько секунд смотрел.

Потом протянул руку.

— Рад познакомиться.

Маркус пожал.

— Взаимно.

— Спасибо.

— За что?

— Что не срубили наш дом.

Маркус замер.

Слова были сказаны спокойно.

Без обвинения.

От этого стало ещё тяжелее.

— Мне не за что благодарить.

— Есть.

— Я собирался его рубить.

— А потом не стал.

— Потому что ваш сын заставил.

Отец посмотрел на Листика.

— Это у него талант.

— Пап.

— Что?

— Ты должен меня поддерживать.

— Я и поддерживаю. Просто честно.

Клена появилась последней.

Она подошла к Маркусу.

Обошла его вокруг.

Один раз.

Потом второй.

Маркус повернул голову.

— Что?

— Смотрю.

— На что?

— На человека.

— И?

Клена задумалась.

— Я думала, вы страшнее.

Маркус посмотрел на Листика.

— У вас вся семья такая?

— Мама хуже.

— Я слышу! — сказала мама.

Листик улыбнулся.

— Видишь?

Кленодар ждал их в Зале Совета.

Когда Маркус вошёл, старейшина поднялся.

Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга.

Человек.

И кленовик, который всю жизнь соблюдал закон, запрещающий даже показываться человеку.

Кленодар первым протянул руку.

— Маркус.

— Кленодар.

Они пожали руки.

По залу прошёл тихий шёпот.

Кленодар посмотрел на их соединённые ладони.

— Кажется, мы только что нарушили ещё несколько древних правил.

Маркус усмехнулся.

— Я за последние два дня потерял им счёт.

— Мы тоже.

Он указал на место за столом.

— Садись.

Маркус сел.

Листик тут же устроился рядом.

Мама схватила его за плечо.

— Ты куда?

— Я его нашёл.

— Это не даёт тебе место в Совете.

Кленодар сказал:

— Пусть остаётся.

Листик победно улыбнулся.

Мама посмотрела на старейшину.

— Вы его портите.

— Поздно.

Отец закашлялся, скрывая смех.

На стол положили медальон Элиаса.

Маркус сразу узнал символ.

— Такой же упал возле дерева.

Кленодар нахмурился.

— У тебя есть медальон?

Маркус достал его из кармана.

Два деревянных круга вспыхнули одновременно.

В зале стало тихо.

На медальоне Маркуса появилась надпись:

ХРАНИТЕЛЬ.

Листик ткнул пальцем.

— Вот!

Маркус посмотрел.

— Что это значит?

Кленодар рассказал.

Про древнюю комнату.

Про Элиаса.

Про войну.

Про три условия.

Маркус слушал молча.

Когда рассказ закончился, он посмотрел на Листика.

— Значит, всё это произошло потому, что ты вышел ко мне?

— Да.

— И потому, что я тебе поверил?

— Да.

— И мы коснулись?

— Да.

Маркус откинулся.

— Хорошо.

Листик нахмурился.

— Что хорошего?

— Я просто пытаюсь привыкнуть к мысли, что вчера утром был лесником, а сегодня стал Хранителем двух миров.

Кленодар сказал:

— Мы ещё не знаем, что именно означает эта роль.

— Очень обнадёживает.

— Знаем одно.

— Что?

— Хранитель должен защищать Клеммендию от людей.

Маркус кивнул.

— Логично.

Кленодар продолжил:

— И людей от Клеммендии.

Маркус поднял глаза.

— От вас?

— Да.

— Почему?

Старейшина спокойно ответил:

— Потому что мы такие же разные, как вы.

— В каком смысле?

— Среди нас есть добрые. Жадные. Смелые. Трусливые. Умные. Глупые.

Листик добавил:

— И Хворан.

Кленодар повернулся.

— Ты даже не знаешь Хворана.

— Явор рассказывал.

— Я когда-нибудь запрещу Явору разговаривать с детьми.

Медальоны снова вспыхнули.

На поверхности появилась надпись:

ДУБОВАЯ РОЩА ЖДЁТ.

Кленодар прочитал.

— Дубрав знает.

— Кто? — спросил Маркус.

— Король.

— У вас действительно есть король.

Листик закатил глаза.

— Я же говорил.

— Просто до сих пор надеялся, что ты шутишь.

— Зачем мне шутить про короля?

Маркус задумался.

— Справедливо.

Кленодар продолжил:

— Дубрав хочет тебя видеть.

Маркус моргнул.

— Меня?

— Ты первый Хранитель нового времени.

— Я вчера даже не знал, что вы существуете.

— Думаю, именно поэтому ему особенно интересно.

— Я тоже иду, — сказал Листик.

Мама мгновенно ответила:

— Нет.

— Но...

— Нет.

— Король захочет меня увидеть.

— Король переживёт.

— Я открыл Врата!

— Именно поэтому ты останешься дома.

— Это нелогично!

— Я твоя мать. Мне можно.

Маркус поднял руки.

— Я в это не вмешиваюсь.

Листик повернулся.

— Предатель.

— Я знаком с твоей мамой меньше часа. Мне уже хватает ума.

Отец засмеялся.

Мама посмотрела.

— Что?

— Ничего.

Спор закончился только после вмешательства Кленодара.

— Листик должен идти.

Мама закрыла глаза.

— Почему сегодня все хотят умереть?

— Потому что именно он выполнил первое условие. Дубрав наверняка захочет услышать его рассказ.

— А если с ним что-нибудь случится?

Кленодар вздохнул.

— Сначала вылечишь.

— Хорошо, что запомнил.

Листик улыбнулся.

— Значит, я иду?

Мама посмотрела на него.

— Идёшь.

— Да!

— Не радуйся.

— Почему?

— Я ещё не закончила.

Листик перестал улыбаться.

— Ты не отходишь от Маркуса или Явора.

— Хорошо.

— Не лезешь первым.

— Хорошо.

— Ничего не трогаешь.

Листик задумался.

— Совсем?

— Листик.

— Хорошо.

— И слушаешь взрослых.

Он помолчал.

— Постараюсь.

— Листик!

— Хорошо! Буду!

Маркус прошептал Кленодару:

— Он всегда такой?

— Это ещё спокойный день.

Утром у Корневых ворот собралась небольшая группа.

Маркус.

Листик.

Явор, вернувшийся из Дубовой рощи вместе с королевским приказом.

Четверо стражников.

И примерно половина семьи Листика, которая пришла его провожать.

Мама проверяла сумку уже в третий раз.

— Лепёшки есть?

— Есть.

— Ягоды?

— Есть.

— Вода?

— Есть.

— Тёплая накидка?

— Мам!

— Что «мам»?

— Мы не на край света идём.

Явор усмехнулся.

— Вообще-то Дубовая роща далеко.

Мама посмотрела на него.

— Вот видишь.

Листик сердито повернулся к вестнику.

— Спасибо.

— Не за что.

Клена открыла сумку.

— А это зачем?

Она достала деревянную птицу.

Листик выхватил.

— Положи.

— Ты едешь к королю с игрушкой?

— Папа сделал.

Клена перестала улыбаться.

— Тогда ладно.

Положила обратно.

Следом достала книгу сказок.

— А это?

— Читать.

— Когда?

— В дороге.

— Ты хоть раз в дороге сидишь спокойно?

— Вдруг начну.

Клена посмотрела на Маркуса.

— Следите за ним.

— Почему все говорят это мне?

Мама повернулась.

— Потому что вы взрослый.

Маркус посмотрел на Листика.

Потом на маму.

— В моём мире.

— Теперь и в этом тоже.

Маркус понял, что спорить бесполезно.

— Хорошо.

Листик возмутился:

— Я сам могу за собой следить!

Все одновременно ответили:

— Нет.

Он обиженно замолчал.

Перед выходом мама поправила ему воротник.

Потом края головы-листа.

— Не геройствуй.

— Хорошо.

— Не убегай.

— Хорошо.

— Не нарушай больше древних законов.

Листик задумался.

— А если надо будет?

Мама посмотрела.

— Шучу.

— Очень надеюсь.

Она обняла сына.

Листик сначала терпел.

Потом тоже обнял.

— Мам.

— Что?

— Все смотрят.

— Пусть.

— Я уже большой.

— Для меня нет.

Она поцеловала его в лоб, прямо между прожилками.

— Возвращайся.

— Вернусь.

Отец подошёл следующим.

Ничего не сказал.

Просто крепко пожал сыну плечо.

Потом протянул Маркусу руку.

— Береги его.

— Постараюсь.

Мама сразу повернулась.

— Не «постараюсь».

Маркус исправился:

— Буду.

— Вот.

Листик прошептал:

— Теперь понимаешь, почему я вышел к тебе?

— Начинаю.

Корневые ворота открылись.

Группа вошла в дорогу.

Первые несколько часов Листик был в восторге.

Он никогда не уходил так далеко от дома.

— А это что?

— Старый корень, — отвечал Явор.

Через минуту:

— А это?

— Тоже корень.

— А почему он красный?

— Другой вид дерева.

— Какого?

— Не знаю.

— Ты же вестник.

— Явор, а там что?

— Камень.

— Почему здесь?

— Потому что лежит.

— А откуда...

Маркус засмеялся.

— Теперь я понимаю твою сестру.

Листик повернулся.

— Что?

— Ничего.

На первом привале Маркус достал из кармана шоколадный батончик.

Листик сразу заметил.

— Что это?

— Еда.

— Человеческая?

— Да.

— Дай.

— А вдруг тебе нельзя?

— Почему?

— Не знаю, как ваш организм реагирует на шоколад.

Листик посмотрел на Явора.

— Я могу?

— Откуда мне знать?

— Ты взрослый.

— Это не делает меня лекарем.

Маркус отломил совсем маленький кусочек.

— Только попробуй.

Листик понюхал.

— Странно пахнет.

— Не нравится — отдай.

Листик сунул в рот.

Замер.

Маркус насторожился.

— Что?

Листик медленно прожевал.

Посмотрел на шоколад.

Потом на Маркуса.

— Ещё.

— Значит, нормально.

— Ещё.

— Подожди.

— Маркус.

— Что?

— Ты всё это время знал, что у людей есть это, и ничего не сказал?

Явор заинтересовался.

— Что там?

Маркус дал ему кусочек.

Вестник попробовал.

Несколько секунд молчал.

— Хворан ошибается.

— В чём? — спросил Листик.

— Людей нельзя уничтожать.

Маркус расхохотался.

— Рад, что шоколад спас человечество.

Явор протянул руку.

— Ещё.

— Нет.

— Почему?

— У меня один.

— А у людей много?

— Очень.

Явор посмотрел на Листика.

— Возможно, отношения между нашими народами действительно имеют будущее.

После привала дорога стала шире.

Маркус постепенно привыкал к Клеммендии.

К светящемуся мху.

К проходящим мимо торговцам.

К маленьким поселениям внутри корней.

Но одно всё ещё не укладывалось в голове.

— Листик.

— Что?

— Если ваш мир существует внутри деревьев, почему здесь такие расстояния?

— Какие?

— Мы идём часами. Физически между вашим клёном и Дубовой рощей не может быть столько пространства.

Листик посмотрел на Явора.

— Ты понял?

— Нет.

— Я тоже.

Маркус повернулся к вестнику.

— Корневые дороги больше, чем расстояния снаружи.

— Наверное.

— Как это работает?

Явор пожал плечами.

— Работает же.

Маркус остановился.

— И никому не интересно почему?

— Учёным интересно.

— У вас есть учёные?

Явор посмотрел на него.

— А почему не должно быть?

— Не знаю.

— У людей есть?

— Конечно.

— И они уже всё знают?

Маркус усмехнулся.

— Нет.

— Тогда какая разница?

Листик довольно сказал:

— Вот.

— Что «вот»?

— Взрослые любят спрашивать, как всё работает, даже когда всё уже работает.

Маркус покачал головой.

— Когда-нибудь я перестану с тобой спорить.

— Почему?

— Потому что ты всё равно найдёшь ответ.

— Хорошо.

Через несколько часов Явор неожиданно поднял руку.

— Стойте.

Все остановились.

Стражники сразу взялись за оружие.

Маркус понизил голос:

— Что?

Явор присел.

На мягкой земле виднелся след.

Большой.

Очень большой по меркам Клеммендии.

Маркус подошёл.

Сразу узнал рисунок подошвы.

— Человеческий ботинок.

Листик присел рядом.

— Твой?

— Нет.

— Уверен?

— У меня другой рисунок.

Явор посмотрел вперёд.

— Здесь не должно быть людей.

Маркус нахмурился.

— До вчерашнего дня здесь вообще не должно было быть меня.

— Именно поэтому мне не нравится этот след.

Один из стражников спросил:

— Старый?

Маркус коснулся земли.

— Не думаю.

— Сколько?

— Несколько часов. Может, меньше.

Листик поднялся.

— Значит, ещё один человек увидел Клеммендию?

— Или знал о ней раньше, — сказал Явор.

Маркус посмотрел на него.

Эта мысль ему не понравилась.

Они пошли осторожнее.

Теперь стражники двигались впереди.

Разговоры прекратились.

Через полчаса нашли второй след.

Потом третий.

А ещё через несколько минут — кровь.

Немного.

На корне.

Листик подошёл.

Маркус остановил его.

— Не трогай.

— Я и не собирался.

— Хорошо.

— Просто посмотреть.

— Смотри отсюда.

Явор понюхал.

— Человеческая?

Маркус нахмурился.

— Я не определяю человеческую кровь по запаху.

— Ты же человек.

— И?

Листик сказал:

— Я кленовик, но тоже не нюхаю кленовиков.

Маркус посмотрел на Явора.

— Вот.

— Хорошо. Глупый вопрос.

Дорога впереди раздваивалась.

Явор показал стражникам.

— Двое вправо.

— А остальные?

— Со мной.

Маркус сказал:

— Не разделяемся.

Явор повернулся.

— Почему?

— Потому что в человеческих историях именно после слов «давайте разделимся» всё становится плохо.

Листик серьёзно кивнул.

— Хорошее правило.

— Наконец-то ты со мной согласен.

— Я часто согласен.

— Когда?

Листик задумался.

— Сейчас.

— Спасибо.

Они пошли вместе.

Через несколько минут впереди раздался звук.

Шорох.

Стражники подняли оружие.

Листик встал за Маркусом.

— Ты чего?

— Мама сказала не лезть первым.

— Наконец-то.

Из темноты донёсся голос:

— Не стреляйте.

Маркус замер.

Человеческая речь.

Явор натянул лук.

— Выходи.

— Я выйу. Только сначала попроси своего лучника не целиться мне в голову.

— Он целится в грудь, — ответил Явор.

Пауза.

— Это почему-то не успокаивает.

Маркус сказал:

— Выходите медленно.

Из-за большого корня появился человек.

Мужчина лет сорока.

Тёмная одежда.

Рюкзак.

На левом рукаве — кровь.

Он поднял руки.

— Вот.

Стражники не опустили оружие.

Незнакомец посмотрел на Маркуса.

— Значит, получилось.

— Что получилось?

— Новый Хранитель.

Маркус напрягся.

— Откуда вы знаете?

Человек не ответил.

Его взгляд перешёл на Явора.

Потом на стражников.

А затем — на Листика.

Именно это Маркус заметил сразу.

Незнакомец смотрел прямо на мальчика.

Не сквозь.

Не щурясь.

Он видел его.

— Листик, ко мне, — сказал Маркус.

— Почему?

— Просто иди.

Мальчик подошёл.

Незнакомец усмехнулся.

— Быстро освоился.

— Кто вы?

— Конрад Вальнер.

— Откуда знаете про Хранителя?

Конрад кивнул на медальон Маркуса.

— Потому что моя семья носила такие задолго до твоего рождения.

Явор не опускал лук.

— Руки держи наверху.

Конрад посмотрел.

— Я ранен.

— Это не мешает тебе держать руки.

— Гостеприимные вы.

— Ты находишься на закрытой Корневой дороге.

— Которая вчера открылась.

— Откуда знаешь?

Конрад улыбнулся.

— Потому что именно поэтому я здесь.

Листик выглянул из-за Маркуса.

— Ты меня видишь?

Конрад посмотрел на него.

— Вижу.

— Давно?

— Тебя? Минуту.

— Кленовиков.

Конрад задумался.

— Вживую — впервые.

— Тогда почему не удивляешься?

— Потому что ждал этой встречи всю жизнь.

Листик посмотрел на Маркуса.

— Он странный.

Конрад улыбнулся.

— Я тебя слышу.

— Ой.

— Не переживай. Ты тоже.

Маркус встал между ними.

— Давайте сначала разберёмся, кто вы.

Конрад медленно опустил рюкзак.

Стражники мгновенно напряглись.

— Не двигайся!

— Мне надо достать книгу.

— Медленно.

— Я другого способа не знаю.

Он расстегнул рюкзак.

Достал старую книгу в чёрной обложке.

На ней был знак.

Круг.

Разделённый крестом на четыре части.

Явор побледнел.

— Второй Орден.

Конрад поднял брови.

— Значит, вы всё-таки помните.

— Мы видели этот знак в записи Элиаса.

Лицо Конрада изменилось.

— Элиаса?

— Да.

Он тихо усмехнулся.

— Конечно.

Маркус уловил интонацию.

— Что значит «конечно»?

Конрад посмотрел на чёрную книгу.

— То, что Элиас успел оставить свою историю первым.

— Свою историю чего?

Конрад поднял глаза.

— Того, почему люди и Клеммендия однажды решили, что лучше забыть друг друга.

Явор натянул тетиву сильнее.

— И у тебя другая версия?

— У моей семьи — да.

Листик спросил:

— А какая правильная?

Конрад посмотрел на него.

— Вот это, мальчик, я и пришёл выяснить.

Маркус почувствовал, как внутри становится холодно.

Ещё вчера он думал, что главная тайна — само существование Клеммендии.

Теперь становилось ясно:

это была только первая тайна.

Глава 9 Те, кто помнил

Глава 9. Те, кто помнил

Продолжать путь сразу не стали.

Явор выбрал небольшой корневой зал неподалёку от дороги.

Когда-то здесь отдыхали торговцы, но сейчас помещение пустовало.

Два стражника встали у входа.

Ещё двое — возле Конрада.

— Сесть, — приказал Явор.

Конрад посмотрел на него.

— Ты всегда такой гостеприимный?

— Только с вооружёнными людьми, которых встречаю на закрытых дорогах.

— Я сказал, что вооружён?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Явор указал на его ботинок.

Из голенища торчала рукоять ножа.

Конрад посмотрел вниз.

— А.

Маркус протянул руку.

— Всё оружие.

Конрад вздохнул.

Достал нож.

Положил на землю.

— Всё?

— Да.

Листик прищурился.

— Врёт.

Конрад посмотрел на него.

— Почему?

— Не знаю.

— Очень веская причина.

— У тебя лицо такое.

Маркус неожиданно согласился:

— У него действительно лицо такое.

— Спасибо.

Явор сказал:

— Ещё.

Конрад достал второй нож.

Положил рядом.

— Всё?

— Да.

Листик продолжал смотреть.

Конрад вздохнул.

Третий.

Потом небольшой металлический предмет.

Стражник поднял копьё.

— Что это?

— Огниво.

— Зачем?

— Огонь разводить.

Явор нахмурился.

— В Корневой дороге?

— Нет. Снаружи.

Листик начал считать:

— Один, два, три...

Конрад полез за пояс.

Четвёртый нож.

Маркус уставился.

— Зачем тебе четыре?

— Один рабочий.

Он показал.

— Один запасной. Один маленький.

— А четвёртый?

Конрад подумал.

— Нравится.

Листик понимающе кивнул.

— Нормально.

Маркус повернулся.

— Нет, ненормально.

— Почему?

— Потому что четыре ножа никому не нужны.

— А один?

— Тебе — тоже нет.

— Маленький?

— Нет.

— Совсем маленький?

— Листик.

— Всё.

Конрад улыбнулся.

— Ты действительно быстро освоился с ролью Хранителя.

— Я его не воспитываю.

— Конечно.

Листик посмотрел на окровавленный рукав Конрада.

— Тебе больно?

— Немного.

— Что случилось?

— Упал.

— На нож?

Конрад посмотрел на него.

— Почему на нож?

— У тебя их много.

Явор прыснул.

Маркус сказал:

— Покажите руку.

— Ты врач?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Хочу понять, насколько серьёзно.

Конрад закатал рукав.

На предплечье была длинная царапина.

— Корень, — сказал он.

Листик заглянул.

— У нас есть лекарь.

— Переживу.

Мальчик открыл сумку.

Достал лепёшку.

— На.

Конрад удивился.

— Что это?

— Еда.

— Я вижу.

— Ты ранен.

— И?

— Мама всегда говорит: сначала поешь, потом решай проблемы.

Маркус улыбнулся.

— Мудрая женщина.

— Очень.

Конрад взял лепёшку.

— Спасибо.

Откусил.

Поморщился.

— Что внутри?

Листик посмотрел.

— Орехи.

— И что-то сладкое.

Мальчик заглянул в сумку.

— Наверное, конфета растаяла.

Маркус засмеялся.

— Мама предупреждала.

— Всё равно вкусно.

Конрад откусил ещё.

— Ел и хуже.

Листик довольно кивнул.

— Вот.

Явор сел напротив.

— Теперь рассказывай.

— Что именно?

— Всё.

— Очень короткий вопрос.

— Начни с того, как человек оказался на Корневой дороге.

Конрад отпил воды.

— Через Старые врата.

— Где они?

— На человеческой стороне.

— Где именно?

— В разных местах.

— Сколько?

— Не знаю.

Явор прищурился.

— Не знаешь или не скажешь?

— Не знаю.

— Кто их открывает?

Конрад посмотрел на Маркуса.

— До вчерашнего дня — никто.

— А вчера?

— Что-то изменилось.

Листик поднял руку.

— Я.

Конрад повернулся.

— Что?

— Это я открыл Врата.

— Листик, — сказал Маркус.

— А что? Всё равно узнает.

Конрад отложил лепёшку.

— Ты вышел к человеку?

— Да.

— Сам?

— Да.

— Добровольно?

— А как ещё?

— Человек поверил тебе?

Листик показал на Маркуса.

— Вот он.

Конрад посмотрел на медальон.

— И вы коснулись.

— Да.

Он закрыл глаза.

— Великолепно.

Листик улыбнулся.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— Тогда говори понятнее.

Маркус спросил:

— Что именно произошло, когда мы выполнили эти условия?

— Врата начали открываться.

— Мы уже знаем.

— Не только ваши.

— Что значит «не только»?

Конрад постучал пальцем по чёрной книге.

— Старые проходы существуют и на человеческой стороне.

— Зачем?

— Когда-то Хранители свободно входили в Клеммендию и выходили обратно.

Явор нахмурился.

— До Сокрытия?

— Да.

— А после?

— Большинство закрылось.

— Большинство?

Конрад кивнул.

— Некоторые остались.

В комнате стало тихо.

Явор медленно спросил:

— Люди могли входить сюда всё это время?

— Очень немногие.

— Сколько?

— Не знаю.

— Опять?

— Я не глава Ордена.

— Но ты из него.

Конрад посмотрел на знак на книге.

— Уже нет.

Маркус поднял голову.

— Что значит «уже нет»?

Конрад молчал.

— Вы ушли?

— Да.

— Почему?

Он провёл пальцем по обложке.

— Потому что начал задавать вопросы.

Листик сказал:

— У нас за это тоже ругают.

Явор посмотрел на него.

— Кто тебя ругает за вопросы?

— Все.

— Тебя ругают не за вопросы.

— А за что?

Маркус и Явор одновременно ответили:

— За то, что ты делаешь после них.

Листик обиделся.

— Сговорились.

Конрад открыл книгу.

— Второй Орден появился во время войны.

На первой странице был тот же знак — круг, разделённый крестом.

— Его основатели считали, что Клеммендия опасна для человечества.

Явор фыркнул.

— Конечно.

— А ваши предки считали опасными людей.

— Люди жгли наши города.

— А ваши отравляли колодцы.

Явор замолчал.

Конрад посмотрел на него.

— Видишь?

— Что?

— Мы оба знаем только ту половину истории, где другой был чудовищем.

Маркус спросил:

— Вы знаете, с чего началась война?

— Нет.

— Тогда зачем вообще пришли?

— Потому что Орден утверждает, что знает.

— И?

Конрад усмехнулся.

— Я перестал ему верить.

Он перевернул несколько страниц.

Показал старый рисунок.

На нём стоял кленовик в короне.

Рядом — человеческий мужчина.

Листик придвинулся.

— Это Кленор?

— Не Первый.

— А кто?

Конрад указал на подпись:

Кленор Второй. Наследник Клеммендии.

Явор резко поднял голову.

— Нет такого.

— В вашей истории?

— Нет.

— В нашей есть.

— У Кленора Первого не было наследника.

— Был.

— Откуда знаешь?

Конрад постучал по книге.

— Отсюда.

Явор усмехнулся.

— Книга людей.

— Именно.

— И я должен поверить?

— Не должен.

— Тогда зачем показываешь?

— Чтобы ты знал, что существует другая версия.

Листик посмотрел на Явора.

— А почему у нас его нет?

— Не знаю.

— Ты же вестник.

— Я доставляю письма, Листик. Я не хожу по Клеммендии с историей всех королей в голове.

— Жалко.

— Почему?

— Было бы удобно.

Конрад продолжил:

— По нашей версии, после Великого Сокрытия Кленор Второй должен был унаследовать престол.

— Но не унаследовал, — сказал Маркус.

— Нет.

— Почему?

— Потому что его вывели в человеческий мир.

Явор подался вперёд.

— Кто?

— Иоганн Вальнер.

Маркус посмотрел на Конрада.

— Ваш предок?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы спасти наследника.

Явор усмехнулся.

— От людей?

Конрад посмотрел ему прямо в глаза.

— От дубовиков.

Тишина.

Даже Листик перестал жевать.

— Что? — спросил он.

— В книге говорится, что после Сокрытия часть дубовой знати решила не возвращать власть кленовому роду.

Явор встал.

— Осторожнее.

— Я читаю.

— Ты обвиняешь королевскую династию в захвате престола.

— Нет.

Конрад положил ладонь на книгу.

— Это делает она.

— Очень удобная разница.

— Хочешь — прочитай сам.

Явор посмотрел на страницы.

Не сел.

Но и спорить не продолжил.

Маркус спросил:

— И что произошло с Кленором Вторым?

— Он жил среди людей.

Листик оживился.

— Сколько?

— Ещё семьдесят восемь лет.

— Семьдесят восемь?!

— Да.

— И его никто не съел?

Конрад рассмеялся.

— Нет.

— А что он ел?

Маркус повернулся.

— Вот это тебя сейчас волнует?

— Конечно. Семьдесят восемь лет — долго.

Конрад подумал.

— В первых записях — орехи, фрукты, грибы, хлеб.

— Кленовый сироп?

— Возможно.

— Шоколад?

— Тогда его там не было.

Листик искренне расстроился.

— Бедный.

Маркус закрыл глаза.

— Мы обсуждаем потерянного наследника древней династии.

— А ему даже шоколада не дали.

— Листик.

— Всё.

Конрад перевернул страницу.

— Потом он женился.

Листик снова оживился.

— На ком?

— На человеческой женщине.

Явор нахмурился.

— Кленовик?

— Да.

— На человеке?

— Да.

Листик открыл рот.

— Так можно?

Конрад улыбнулся.

— Судя по книге.

— И дети были?

— Двое.

Листик придвинулся ещё ближе.

— Какие?

— В смысле?

— Головы.

Маркус вздохнул.

— Конечно.

— Что «конечно»?

— Ничего. Продолжай.

Конрад сказал:

— Внешне дети больше походили на людей.

Листик потрогал свою голову-лист.

— Скучно.

— Но у них оставалась связь с деревьями.

— Какая?

— Они слышали то, чего не слышали обычные люди. Чувствовали больные деревья. Иногда видели Врата.

Явор медленно сел.

— Значит, род Кленора не исчез.

— Нет.

— Где его потомки?

Конрад закрыл книгу.

— Не знаю.

Явор рассмеялся без веселья.

— Семьсот лет храните историю наследника и не знаете, где его потомки?

— Линии разделились. Люди переезжали. Меняли фамилии. Женились. Уезжали в другие страны.

— Но что-то осталось?

Конрад несколько секунд молчал.

Потом открыл скрытый карман в переплёте.

Достал небольшой свёрток.

Осторожно развернул ткань.

На ней лежала маленькая деревянная корона.

Листик перестал дышать.

Даже Явор не сразу заговорил.

— Это...

— Корона Кленора Второго.

Явор подошёл.

Не коснулся.

Только смотрел.

— Я видел такую на старых изображениях.

— Значит, хотя бы их сохранили.

— Мы ничего не уничтожали.

Конрад поднял глаза.

— Откуда знаешь?

Явор замолчал.

— Вот именно.

Маркус посмотрел на корону.

— Что она доказывает?

— Пока ничего.

— Тогда зачем вы её храните?

— По семейному преданию, она реагирует на кровь Кленора.

Листик нахмурился.

— Как?

— Не знаю.

— Надо уколоть палец?

— Надеюсь, нет.

— А что тогда?

— Коснуться.

Листик протянул руку.

Маркус мгновенно перехватил.

— Нет.

— Я просто посмотреть.

— Глазами.

Листик возмущённо уставился на него.

— Ты уже как папа.

— Хорошо.

— Это не комплимент.

— А я принимаю.

Конрад спрятал корону.

— Проверять будем перед Дубравом.

Явор кивнул.

— Вот это разумно.

— Наконец-то мы согласны.

— Не привыкай.

Они снова вышли на дорогу.

Теперь Конрад шёл между двумя стражниками.

Листик рядом с Маркусом.

— Как думаешь, он врёт?

— Конрад?

— Да.

Маркус посмотрел вперёд.

— Думаю, не всё.

— Это как?

— Возможно, он говорит правду так, как знает её сам.

— Но правда одна.

— Событие одно. А люди помнят его по-разному.

Листик задумался.

— У нас тоже.

— Конечно.

— Почему «конечно»?

Маркус улыбнулся.

— Потому что вы намного больше похожи на людей, чем думаете.

Листик нахмурился.

— У нас головы красивее.

— С этим спорить не буду.

К вечеру впереди показались первые дубовые огни.

Явор облегчённо выдохнул.

— Дубовая роща.

Маркус поднял голову.

Даже после старого клёна увиденное поразило его.

Сотни огромных дубов соединялись мостами.

Между корнями сияли улицы.

В центре возвышался Первый Дуб.

Настолько огромный, что Маркус сначала решил, будто видит целую гору.

— Там дворец? — спросил он.

— Да, — ответил Явор.

— Внутри?

— Конечно.

Листик улыбнулся.

— Привыкай.

О прибытии двух людей уже знали.

По улицам стояли жители.

Некоторые молча смотрели.

Кто-то отходил.

Кто-то показывал детям.

Листик шёл рядом с Маркусом и чувствовал себя почему-то важным.

— Они на меня смотрят?

Маркус спросил:

— Почему ты решил, что на тебя?

— Я открыл Врата.

— А рядом идут два человека, которых здесь не видели тысячу лет.

Листик подумал.

— Тоже правда.

Конрад смотрел на Дубовую рощу совсем иначе.

Маркус заметил.

— Вы здесь впервые?

— Да.

— Тогда почему лицо такое, будто уже ненавидите это место?

Конрад помолчал.

— Потому что всю жизнь мне рассказывали, что именно здесь украли престол Кленора.

— Но вы сами сказали, что не уверены.

— Головой — не уверен.

— А остальным?

Конрад посмотрел на Первый Дуб.

— Остальному требуется больше времени.

Перед дворцом стражники остановили их.

— Оружие.

Конрад вздохнул.

Выложил первый нож.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Дубовый стражник смотрел.

— Всё?

— Да.

Листик кашлянул.

Конрад повернулся.

— Что?

Листик посмотрел на его ботинок.

Конрад закрыл глаза.

— Предатель.

Он достал пятый маленький нож.

Маркус уставился.

— Откуда он взялся?

— Был там.

— Почему ты его не отдал раньше?

— Забыл.

— Пять ножей?

— Этот совсем маленький.

Листик сказал:

— Я тоже так говорил.

Маркус посмотрел на обоих.

— Вы нашли друг друга.

Двери Зала Совета открылись.

На престоле сидел Дубрав.

Рядом стояли Береста, Хворан, Медовик, Ивена и Тверд.

Когда Маркус вошёл, король поднялся.

Несколько секунд смотрел на человека.

Потом улыбнулся.

— Маркус.

— Ваше Величество.

— Не надо.

Маркус растерялся.

— Что?

— «Ваше Величество». Я уже сегодня устал от этого.

Хворан нахмурился.

— Это дворцовый порядок.

Дубрав посмотрел на него.

— Ты хочешь, чтобы первый человек, вошедший в Дубовую рощу за тысячу лет, начал знакомство с поклона?

— Да.

Маркус неловко поклонился.

Листик прошептал:

— Плохо получилось.

Маркус сквозь зубы ответил:

— Спасибо.

Дубрав рассмеялся.

— Хватит. Подойди.

Маркус приблизился.

Дубрав спустился с престола.

Человек и дубовик несколько секунд рассматривали друг друга.

Потом король протянул руку.

— Добро пожаловать в Великую Дубовую рощу.

Маркус пожал её.

По залу прошёл тихий шёпот.

Для Листика это было просто рукопожатие.

Для остальных — событие, которого Клеммендия ждала тысячу триста семьдесят два года.

Дубрав улыбнулся.

— Надеюсь, мы не пожалеем.

Маркус ответил:

— Я тоже.

— Уже что-то общее.

Хворан подошёл ближе.

Он внимательно осмотрел Маркуса.

Снизу вверх.

Потом сверху вниз.

— И это человек?

Листик возмутился:

— А что не так?

— Я ожидал другого.

Маркус спросил:

— Какого?

Хворан подумал.

— Страшнее.

Листик радостно повернулся к Маркусу.

— Видишь! Клена тоже так сказала.

— Очень приятно, что я всех разочаровал.

Медовик подошёл с пирогом.

— Будешь?

Хворан закрыл глаза.

— Медовик.

— Что?

— Первый человек вошёл в столицу.

— Именно. Он, наверное, голодный.

Маркус взял пирог.

— Спасибо.

— С липовым мёдом.

— Хороший?

Хворан буркнул:

— Слишком сладкий.

Медовик повернулся.

— Тебя никто не спрашивал.

Маркус попробовал.

— Вкусно.

Медовик победно посмотрел на Хворана.

— Человек понимает.

— Он из вежливости.

Маркус откусил ещё.

— Нет.

Листик засмеялся.

— Всё. Теперь Медовик любит людей.

— Одного, — уточнил Хворан. — Не торопись.

Дубрав поднял руку.

— Где второй человек?

Зал сразу изменился.

Улыбки исчезли.

Конрад вошёл.

На груди у него не было знака Ордена.

Но чёрную книгу он держал в руках.

Тверд увидел символ на обложке.

— Второй Орден.

Хворан шагнул вперёд.

— Значит, они сохранились.

Конрад остановился.

— Да.

— Сколько вас?

— Не знаю.

— Врёшь.

— Нет.

— Ты из Ордена и не знаешь?

— Я ушёл несколько лет назад.

Хворан усмехнулся.

— Очень удобно.

Конрад посмотрел на него.

— А ты кто?

В зале стало ещё тише.

Хворан выпрямился.

— Князь Северных сосновых земель.

Конрад осмотрел его хвойную корону.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Почему ты такой колючий.

Медовик подавился пирогом.

Береста отвернулась, пряча улыбку.

Даже Дубрав несколько секунд боролся с собой.

Хворан побагровел.

— Человек...

Дубрав ударил посохом по полу.

— Хватит.

Листик прошептал Маркусу:

— Мне Конрад нравится.

— Конечно.

— Почему «конечно»?

— Потому что он разговаривает почти как ты.

Листик задумался.

— Тогда хороший.

Дубрав посмотрел на Конрада.

— Зачем ты пришёл?

— Узнать правду.

— О чём?

Конрад положил чёрную книгу на стол.

— О том, почему ваша династия тысячу триста лет занимает престол, который, возможно, ей никогда не принадлежал.

Зал взорвался.

Дубовые советники вскочили.

Стража шагнула вперёд.

Хворан схватился за меч.

Медовик перестал жевать.

Маркус повернулся к Конраду.

— Ты не мог начать мягче?

— Мог.

— Тогда почему не начал?

— Так быстрее.

Листик восхищённо кивнул.

— Точно хороший.

— Не бери пример.

Дубрав снова ударил посохом.

— Тихо!

Шум постепенно стих.

Король спустился к Конраду.

— Повтори.

Маркус тихо сказал:

— Только теперь попробуй без объявления войны.

Конрад посмотрел на него.

Потом на Дубрава.

— Кленор Первый был первым королём Клеммендии.

— Да.

— У него был сын.

Дубрав нахмурился.

— В наших летописях наследника нет.

— В моих есть.

— Имя?

— Кленор Второй.

Тверд резко поднял голову.

Дубрав заметил.

— Что?

— Я слышал это имя.

Все повернулись к хранителю.

— Где?

— В старом архиве.

— Когда?

— Много лет назад. В перечне закрытых документов.

— И ты никогда мне не говорил?

Тверд растерялся.

— Я не знал, кто это.

Конрад усмехнулся.

— Очень удобно.

Тверд сердито повернулся.

— Не начинай.

— Я просто...

Листик прошептал Маркусу:

— Все здесь любят говорить «я просто».

— Особенно перед неприятностями.

Конрад достал свёрток.

Развернул.

На ткани лежала маленькая деревянная корона.

В зале стало тихо.

Тверд подошёл первым.

Руки у него дрожали.

— Где ты это взял?

— Она хранилась в моей семье.

— Это невозможно.

— Сегодня это слово вообще плохо работает.

Явор довольно улыбнулся.

— Наконец-то кто-то кроме меня сказал.

Хворан шикнул:

— Тихо.

Тверд наклонился над короной.

— Я видел её изображение.

Дубрав спросил:

— Это корона Кленора?

— Да.

— Уверен?

— Почти.

Конрад сказал:

— Есть способ проверить.

— Какой?

— Корона должна откликнуться на кровь первого рода.

Хворан фыркнул.

— И где ты предлагаешь искать потомков через тысячу триста лет?

— Среди кленовиков.

Все посмотрели на Листика, Явора и Кленодара.

Листик сразу перестал жевать.

— Почему опять я?

— Потому что вас здесь трое, — сказал Маркус.

— Пусть Явор первый.

Явор отступил.

— Почему я?

— Ты старше.

— А когда тебе выгодно, взрослые уже хорошие?

— Иногда.

Кленодар подошёл первым.

— Давайте закончим этот спор.

Он положил ладонь на корону.

Ничего.

— Следующий, — сказал Конрад.

Явор вздохнул.

— Конечно.

Коснулся.

Ничего.

Все посмотрели на Листика.

Он сделал вид, что не заметил.

Маркус кашлянул.

— Листик.

— Что?

— Твоя очередь.

— Я ем.

— Доешь потом.

— Шишка растает.

Конрад посмотрел на него.

— Что за шишка?

— Сладкая.

Маркус сказал:

— Не спрашивай.

Листик быстро доел.

Вытер пальцы о штаны.

Кленодар поморщился.

— Мама видела бы...

— Она далеко.

— Это не повод.

Листик подошёл к столу.

— Просто потрогать?

— Да, — ответил Конрад.

— И ничего больше?

— Да.

Маркус неожиданно сказал:

— Подожди.

Листик остановился.

— Что?

Маркус посмотрел на корону.

— Мы вообще понимаем, что произойдёт?

Конрад покачал головой.

— Нет.

— И нас это устраивает?

Листик пожал плечами.

— В последнее время всё так.

И коснулся короны.

Ничего.

Листик подождал.

— Всё?

Хворан усмехнулся.

— Вот и закончили.

Листик убрал руку.

— Можно я теперь...

Корона вспыхнула.

Золотой свет ударил вверх.

Листик отскочил.

— Я ничего не сделал!

Маркус рассмеялся.

— Конечно.

По полу побежали тонкие золотые линии.

Они расходились от мальчика во все стороны.

Как корни.

Кленодар вдруг опустился на одно колено.

Листик испуганно посмотрел.

— Что вы делаете?

— Ничего.

Явор тоже рухнул на колено.

— Эй!

— Я тоже ничего!

Один за другим все кленовики в зале преклонили колено.

Листик попятился.

— Встаньте!

Кленодар попытался.

Не смог.

— Не получается.

— Почему?!

Тверд смотрел на золотые линии.

Его лицо стало почти белым.

— Корень признал.

Дубрав повернулся.

— Что признал?

Хранитель посмотрел на Листика.

— Наследника.

В зале стало так тихо, что было слышно дыхание.

Листик моргнул.

— Кого?

Никто не ответил.

— Какого ещё наследника?

Маркус подошёл к нему.

— Листик...

— Нет.

— Что нет?

— Я не наследник.

Конрад смотрел потрясённо.

— Корона считает иначе.

Листик повернулся к ней.

— Пусть перестанет.

Медовик тихо сказал:

— Хороший первый королевский указ.

Хворан бросил на него взгляд.

— Сейчас не время.

— А когда?

Листик посмотрел на Дубрава.

— Скажите им.

— Что?

— Что я не король.

— Ты не король.

Листик облегчённо выдохнул.

— Вот.

Дубрав продолжил:

— Но ты потомок Кленора.

— Это другое?

Береста улыбнулась.

— Очень.

— Насколько?

— Очень-очень.

— Уже хуже.

Дубрав снял свою корону.

Хворан резко повернулся.

— Ваше Величество.

— Сядь.

— Но...

— Хворан.

Тот замолчал.

Дубрав подошёл к Листику.

И опустился перед ним на одно колено.

Мальчик побледнел.

— Не надо.

— Я преклоняю колено не перед тобой.

— А перед кем?

— Перед правдой, которую моя семья, возможно, скрывала больше тысячи лет.

Листик посмотрел на Маркуса.

— Сделай что-нибудь.

— Что именно?

— Пусть встанет.

Маркус посмотрел на Дубрава.

— Может, встанете?

Король рассмеялся.

— Хорошо.

Он поднялся.

— Кровь Кленора не делает тебя королём.

— Отлично.

— Короля выбирает Совет народов.

— Ещё лучше.

— Король должен быть совершеннолетним.

— Вообще прекрасно.

— И согласиться.

Листик широко улыбнулся.

— Не соглашусь.

Медовик кивнул.

— Проблема решена.

Хворан не улыбался.

— Это меняет всё.

Береста посмотрела.

— Что именно?

— Законность дубовой династии.

Дубрав спокойно ответил:

— Нет.

— Как это нет?

— Моя семья правила Клеммендией тысячу лет. Хорошо или плохо — отдельный вопрос. Но мальчик не обязан становиться королём только потому, что его далёкий предок носил корону.

— Речь не о мальчике.

— А о чём?

— Как дубовики получили престол.

Дубрав кивнул.

— Вот это мы и выясним.

Тверд побледнел.

Он уже понял.

— Ваше Величество...

— Открыть королевские архивы.

— Какие?

— Все.

— Нельзя.

Дубрав посмотрел на него.

— Сегодня это слово особенно плохо работает.

— Некоторые архивы запечатаны приказом ваших предков.

— Я их потомок.

— Но печати...

— Тверд.

Король говорил спокойно.

— Если мой престол стоит на правде, открытые архивы ему не повредят.

Хранитель молчал.

— А если он стоит на лжи...

Дубрав посмотрел на корону в своей руке.

— Тогда я не хочу сидеть на нём ни одного лишнего дня.

Дверь за престолом знали все.

Но почти никто не знал, что за ней.

Дубрав вставил королевский знак в замок.

Ничего не произошло.

Тверд сказал:

— Нужна кровь.

Листик сразу нахмурился.

— Чья?

— Короля.

— Много?

— Капля.

— Хорошо.

Маркус посмотрел на него.

— Почему тебя это волнует?

— Вдруг опять всех колоть начнут.

Дубрав уколол палец маленькой иглой.

Капля крови упала на печать.

Замок щёлкнул.

Дверь открылась.

Листик шепнул Маркусу:

— У людей двери тоже кровь пьют?

— Нет.

— Хорошо.

— У нас ключи.

— Намного удобнее.

Лестница уходила глубоко вниз.

Конрад шёл рядом с Маркусом.

— Ты ожидал?

— Что корона выберет двенадцатилетнего ребёнка? Нет.

— Я тоже.

— Тогда зачем предложил проверять?

— Хотел доказать, что род Кленора сохранился.

Маркус посмотрел на него.

— Доказал.

Конрад усмехнулся.

— Слишком хорошо.

Впереди Листик обернулся.

— Я слышу.

— У тебя отличный слух.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

— Опять непонятно говоришь.

Внизу находилась круглая комната.

Посередине стоял каменный ящик.

На крышке были высечены три имени.

КЛЕНОР.

ЭЛИАС.

Третье почти стёрли.

Дубрав очистил поверхность.

ГАРДЕН.

Тверд прошептал:

— Первый дубовый король.

Конрад подошёл ближе.

— Все трое.

Дубрав поднял крышку.

Внутри не было золота.

Не было оружия.

Не было ещё одной короны.

Только письмо.

Король развернул его.

— Почерк Гардена.

— Уверен? — спросил Хворан.

— Я видел его записи.

Дубрав прочитал первую строку.

И замолчал.

Береста спросила:

— Что там?

Король перечитал.

— «Если это письмо когда-нибудь найдут, значит, моя ложь прожила дольше меня».

Конрад застыл.

— Читайте.

— «Я не убивал сына Кленора».

Листик тихо выдохнул:

— Хорошо.

Следующая строка:

— «Но именно я приказал объявить его мёртвым».

Конрад сжал кулаки.

— Вот.

Маркус поднял руку.

— Подожди.

Дубрав продолжил:

— «Я сделал это не ради престола».

Конрад нахмурился.

— Тогда ради чего?

Король прочитал следующую строку.

И замер.

— Потому что Кленор Второй сам попросил об этом.

— Что? — одновременно произнесли Конрад и Хворан.

Дубрав продолжил:

— «Наследник сказал мне: если Клеммендия узнает, что я жив и нахожусь среди людей, война начнётся снова. Одни пойдут спасать меня. Другие — убивать. Поэтому для своего народа я должен умереть».

Конрад медленно сел на ступень.

— Нет.

Маркус посмотрел.

— Что?

— В нашей книге этого нет.

— Значит, ваша книга тоже не вся правда.

Конрад ничего не ответил.

Дубрав читал:

— «Мы трое солгали ради мира. Элиас солгал людям. Я солгал Клеммендии. Кленор Второй позволил стереть собственное имя».

Тверд опустил голову.

— Значит, Гарден не украл престол.

— Похоже, нет, — сказала Береста.

Хворан посмотрел на Конрада.

— Твоя семья семьсот лет обвиняла дубовиков.

Конрад поднял голову.

— А ваша больше тысячи лет скрывала это письмо.

Хворан хотел ответить.

Не смог.

Маркус тихо сказал:

— Вот поэтому сейчас никому не стоит чувствовать себя слишком правым.

Ивена улыбнулась.

— Человек учится.

Маркус посмотрел.

— Это комплимент?

— Возможно.

— С вами сложно.

— Знаю.

Дубрав перевернул письмо.

На обратной стороне была последняя запись:

— «Если два мира когда-нибудь встретятся снова, не верьте нашим летописям».

Конрад усмехнулся.

— Очень своевременно.

— «Не верьте человеческим. Не верьте древесным. Мы все писали то, что хотели оставить после себя».

Береста тихо спросила:

— Тогда чему верить?

Дубрав дочитал:

— «Ищите то, что невозможно переписать».

Ниже был нарисован знак.

Волна.

Ивовая ветвь.

И три слова:

ТАМ ПОМНИТ РЕКА.

Все медленно повернулись к Ивене.

Она посмотрела на письмо.

Потом на собравшихся.

Тяжело вздохнула.

— Конечно.

Медовик спросил:

— Что «конечно»?

— Все ваши тайны почему-то заканчиваются у нас.

— Почему?

Ивена взяла письмо.

— Потому что вы записываете историю.

Она провела пальцем по словам.

— А потом переписываете.

— А ивовики?

Ивена посмотрела на них.

— Мы спрашиваем воду.

Листик нахмурился.

— А вода умеет читать?

Ивена посмотрела на него.

— Нет.

— Тогда откуда она знает историю?

— Потому что была там.

Листик задумался.

— Где?

— Везде.

— Вода не может быть везде.

— Почему?

— Ну...

Он посмотрел на Маркуса.

— Может?

Маркус пожал плечами.

— В каком-то смысле — да. Вода испаряется, выпадает дождём, течёт по рекам, проходит через землю...

Ивена улыбнулась.

— Человек понимает.

Листик посмотрел на неё.

— А проще нельзя было сказать?

— Можно.

— Как?

— Вода путешествует.

— Вот! Так понятно.

Хворан тихо сказал:

— Иногда мне кажется, что мальчик однажды изменит весь язык Клеммендии.

Дубрав усмехнулся.

— Он уже изменил кое-что посерьёзнее.

Конрад поднялся.

— Когда отправляемся?

Ивена посмотрела.

— Куда?

— К реке.

— Ты уже решил, что я вас поведу?

— Там правда о войне.

— Возможно.

— Ты сама сказала, что вода помнит.

— Помнить и показывать — разные вещи.

Конрад подошёл ближе.

— Она покажет?

Ивена долго смотрела на него.

— Если захочет.

Хворан закатил глаза.

— Конечно.

— Что?

— Нельзя просто сказать «да» или «нет»?

— Можно.

— Тогда скажи.

— Нет.

Хворан замер.

Медовик рассмеялся.

— Сам попросил.

Дубрав спросил:

— Что требуется?

Ивена стала серьёзной.

— Имя.

— Чьё?

— Того, чью память ищем.

— Мы не знаем.

— Место.

— Рябиновая долина.

— Время?

Тверд назвал приблизительный год начала войны.

Ивена кивнула.

— Может хватить.

Конрад спросил:

— Когда?

— Утром.

— Почему не сейчас?

Медовик тут же вмешался:

— Потому что сейчас ужин.

Хворан повернулся.

— Мы только что нашли доказательство того, что история Клеммендии тысячу лет была неполной.

— Именно.

— И тебя волнует еда?

— Правда никуда не денется за одну похлёбку.

Ивена кивнула.

— В этом липовик прав.

Медовик просиял.

— Наконец-то мудрость признала очевидное.

Хворан посмотрел на Ивену.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Почему сегодня все против меня?

Береста улыбнулась.

— Не только сегодня.

В итоге Совет действительно отложили до утра.

Листик решил, что Великий Совет нравится ему намного больше школы.

Там тоже много разговаривали.

Но здесь хотя бы после разговоров кормили.

На длинном столе появились блюда разных народов.

Дубовики принесли горячий желудёвый хлеб и густую грибную похлёбку.

Берёзовики — тонкие светлые лепёшки с лесными травами и нежный крем из орехов.

Липовики — пироги с мёдом, ягодами и семенами.

Сосновики поставили копчёные грибы и небольшие тёмные кусочки, покрытые блестящей смолой.

Маркус посмотрел на последнее блюдо.

— Это точно едят?

Хворан оскорбился.

— Конечно.

Листик уже взял один кусочек.

— Подожди, — сказал Маркус.

Поздно.

Листик сунул его в рот.

Начал жевать.

Через секунду глаза расширились.

Через две — одна лопасть головы дёрнулась.

Через три он перестал жевать.

Маркус наклонился.

— Ну?

Листик молчал.

— Вкусно?

Он попытался ответить.

Не смог.

Хворан довольно улыбнулся.

— Крепкая пища.

Листик наконец проглотил.

Схватил воду.

Выпил половину кружки.

— Она кусается!

Медовик расхохотался.

Береста тоже засмеялась.

Даже Дубрав отвернулся, скрывая улыбку.

Хворан возмутился.

— Это традиционное сосновое блюдо!

— Оно напало на меня!

— Еда не может нападать.

— Эта может.

Маркус осторожно взял кусочек.

Листик схватил его за руку.

— Не надо.

Хворан прищурился.

— Боишься?

Маркус посмотрел на него.

— Теперь попробую обязательно.

— Маркус...

Он съел.

Несколько секунд жевал.

Лицо почти не изменилось.

— Ну? — спросил Хворан.

Маркус проглотил.

— Очень... необычно.

Листик ткнул пальцем.

— Врёт.

— Я стараюсь быть вежливым.

Дубрав поднял кружку.

— Вот. Первый навык Хранителя уже освоен.

Конрад сидел чуть в стороне.

Перед ним лежала чёрная книга.

Он почти не ел.

Листик заметил.

Взял медовый пирог.

Подошёл.

Положил перед ним.

— Ешь.

Конрад поднял глаза.

— Не хочу.

— Медовик говорит, на голодный желудок все злые.

— Я не злой.

Листик посмотрел на его лицо.

— Тогда точно надо есть.

Конрад усмехнулся.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Не умеешь оставить человека в покое.

— Ты не в покое. Ты грустный.

Конрад замолчал.

Листик сел рядом.

— Из-за книги?

— Немного.

— Там неправда?

— Не совсем.

— Это как?

Конрад провёл рукой по обложке.

— Представь, что всю жизнь тебе рассказывают одну историю.

— Хорошо.

— Ты знаешь, кто в ней хороший. Кто плохой. Кто предал. Кто спас.

— Представил.

— А потом оказывается, что половину тебе не рассказали.

Листик подумал.

— Значит, надо узнать вторую половину.

Конрад посмотрел на него.

— Для тебя всё просто.

— Маркус тоже так говорит.

— И что отвечаешь?

— А зачем сложно?

Конрад улыбнулся.

Взял пирог.

— Ладно.

Листик встал.

— Вот.

— Что?

— Уже не такой злой.

— Я не был злым.

— Конечно.

И ушёл.

Позже Листик уснул прямо за столом.

Он ещё минуту назад уверял, что совершенно не хочет спать.

Потом положил голову на руки.

И отключился.

Маркус посмотрел.

— Он так и будет?

Кленодар улыбнулся.

— Что?

— Спать здесь.

— Если не перенести.

Маркус коснулся его плеча.

— Листик.

Никакой реакции.

— Листик.

Мальчик что-то пробормотал.

— Я не трогал корону...

Маркус рассмеялся.

— Даже во сне оправдывается.

Кленодар поднял его на руки.

Листик даже не проснулся.

— Устал.

— За несколько дней спас город, открыл Врата, нашёл человека и выяснил, что потомок древнего короля.

— Обычная неделя, — сказал Кленодар.

Маркус посмотрел.

— Вы шутите?

— Конечно.

Он понёс мальчика в гостевую комнату.

Маркус остался возле высокого окна Первого Дуба.

За ним не было человеческого неба.

Только огромное внутреннее пространство рощи.

Мосты.

Огни.

Дома.

Сотни жителей.

Ещё несколько дней назад Маркус считал деревья частью своей работы.

Проверить.

Отметить.

Обрезать.

Если необходимо — удалить.

Теперь слово «удалить» звучало иначе.

За каждым стволом мог находиться дом.

История.

Семья.

Ребёнок вроде Листика.

Маркус достал телефон.

Экран показывал:

Нет сети.

— Прекрасно.

Анна наверняка уже звонила.

Он обещал вернуться вечером.

Вчера.

— Она волнуется.

Маркус резко обернулся.

Ивена стояла возле стены.

В руках держала небольшую чашу с водой.

— Кто?

— Твоя жена.

— Откуда вы знаете, что я женат?

Ивена посмотрела на воду.

— Она очень громко думает о тебе.

Маркус подошёл.

— Вы можете её видеть?

— Иногда.

— Сейчас?

— Нет.

— Тогда откуда...

— Вода принесла беспокойство.

Маркус посмотрел в чашу.

Обычная вода.

— Я ничего не вижу.

— Потому что смотришь глазами.

— А чем ещё смотреть?

Ивена улыбнулась.

— Завтра покажу.

— Почему завтра?

— Потому что сейчас ты должен спать.

— Все в Клеммендии командуют гостями?

— Нет.

Она пошла к двери.

— Только старшие.

Маркус посмотрел ей вслед.

— Кажется, я начинаю понимать Хворана.

Из коридора донёсся голос:

— Не надо!

Маркус рассмеялся.

А в человеческом мире Петер сидел дома на кухне.

Перед ним лежал телефон.

Он снова открыл видео.

Ветка поднималась сама.

На земле появлялись слова:

НЕ РУБИ ДОМ.

Он посмотрел на часы.

Маркус не отвечал.

Телефон выключен.

Машина осталась возле леса.

Петер открыл переписку с братом.

Сообщение было прочитано.

Видео — тоже.

Он написал:

Удали его. Серьёзно. Никому не отправляй.

Ответ пришёл почти сразу:

Поздно.

Петер выпрямился.

Что значит поздно?

Три точки.

Ответ:

Я показал Томасу. Он занимается видео. Хотел спросить, монтаж или нет.

Петер выругался.

У него копия?

Пауза.

Да.

Петер набрал номер брата.

Не успел.

Пришло новое сообщение.

Петер, а где вы это сняли?

Он замер.

Почему спрашиваешь?

Ответа долго не было.

Потом:

Потому что Томас говорит, что уже видел этот знак раньше.

Петер посмотрел на экран.

Какой знак?

Пришла фотография.

Стоп-кадр из видео.

В углу, возле корня старого клёна, почти незаметно лежал маленький деревянный круг.

На нём был символ:

круг, разделённый крестом на четыре части.

Петер никогда раньше его не замечал.

Следующее сообщение:

Томас спрашивает, открылись ли Врата.

Петер перестал дышать.

В другом городе мужчина сидел перед монитором.

На столе лежало кольцо.

На нём был тот же знак.

Круг.

Крест.

Четыре части.

Видео он просмотрел уже семь раз.

Остановил на кадре с надписью:

НЕ РУБИ ДОМ.

Увеличил.

Потом посмотрел на деревянный медальон возле корня.

Он взял телефон.

Набрал номер.

— Это Фальк.

На другом конце ответили не сразу.

— Говори.

— Врата открылись.

Тишина.

— Уверен?

— Да.

— Где?

Фальк снова посмотрел на видео.

Вдали за деревьями виднелся дорожный знак.

Размытый.

Но читаемый.

Он улыбнулся.

— Пока не знаю.

Пауза.

— Но найду.

Фальк снял кольцо со стола и надел на палец.

— На этот раз Элиасов Хранитель не успеет первым.

Он отключил телефон.

А далеко под землёй Память реки уже ждала тех, кто утром придёт узнать, с какой именно лжи когда-то началась война двух миров.

Глава 10 Река ,которая помнит

Листик проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Вставай.

Он натянул одеяло на голову.

— Не хочу.

— Хорошо. Тогда оставайся.

Листик мгновенно открыл глаза.

Над ним стоял Явор.

— Где?

— Что где?

— Куда вы идёте?

— В Ивовые земли.

Листик вскочил.

— Я готов.

Явор осмотрел его.

— Ты в одной рубашке.

— Сейчас оденусь.

— И в одном носке.

Листик посмотрел на ноги.

— Второй где?

— Откуда мне знать?

— Ты же вестник.

Явор закрыл глаза.

— Когда-нибудь я пожалею, что познакомился с тобой.

— Уже жалеешь.

— Уже.

Второй носок нашёлся под кроватью.

Ботинок — возле двери.

А сумка почему-то оказалась под столом.

Когда Листик наконец прибежал в столовую, все уже завтракали.

— Без меня?!

Маркус поднял глаза от кружки.

— Мы пытались дождаться.

— Сколько?

— Минуты две.

— Предатели.

На столе стояли горячие лепёшки, ореховая каша, ягоды и несколько видов мёда.

Листик сразу потянулся к пирогу.

Береста шлёпнула его по пальцам.

— Сначала завтрак.

Он возмущённо посмотрел.

— Вы мне не мама.

— Именно поэтому ударила слабее.

Маркус засмеялся.

— У вас здесь все воспитывают чужих детей?

Дубрав намазал хлеб мёдом.

— В Клеммендии дети общие, пока ведут себя хорошо.

— А когда плохо?

— Сразу выясняется, чьи.

Листик сел.

— Я хорошо себя веду.

Все за столом замолчали.

Даже Хворан перестал жевать.

Листик оглядел их.

— Что?

Конрад первым рассмеялся.

В Ивовые земли отправились семеро.

Дубрав.

Береста.

Ивена.

Маркус.

Конрад.

Явор.

И Листик.

Хворан остался в Дубовой роще.

— Кто-то должен следить за столицей, пока король путешествует с людьми и детьми, — заявил он.

Медовик тоже решил остаться.

— Кто-то должен следить, чтобы Хворан не управлял слишком сильно.

Хворан пообещал выгнать его из дворца.

Медовик ответил, что уйдёт, как только закончит завтрак.

Путь к ивовикам отличался от всех Корневых дорог, которые Листик видел раньше.

Постепенно воздух становился влажнее.

Под ногами появились тонкие ручейки.

Обычный светящийся мох исчез.

Вместо него вдоль стен росли маленькие голубые растения.

Листик сразу протянул руку.

— Не трогай, — сказала Ивена.

Он отдёрнул.

— Почему?

— Обожжёшься.

— Они горячие?

— Нет.

— Тогда как?

— Никак.

Листик нахмурился.

Ивена улыбнулась.

— Я просто хотела, чтобы ты перестал всё трогать.

Маркус засмеялся.

— Мне нравится ваш метод.

Листик посмотрел на него с укором.

— Ты должен быть на моей стороне.

— Я Хранитель, а не сообщник.

— Пока.

Корневая дорога неожиданно закончилась.

Перед ними открылось огромное подземное озеро.

Чёрная вода уходила далеко в темноту.

С потолка свисали длинные ивовые корни.

Между ними мерцали голубоватые огоньки.

Маркус остановился.

— Красиво.

Ивена посмотрела на озеро.

— Оно слышит.

— Что?

— Не говори о воде так, будто её здесь нет.

Маркус помолчал.

Потом вежливо сказал:

— Очень красивое озеро.

Ивена кивнула.

— Так лучше.

Конрад наклонился к Явору.

— Она шутит?

— С ивовиками никогда не знаешь.

Ивена, не оборачиваясь, сказала:

— Я слышу.

Явор посмотрел на Конрада.

— Вот видишь.

У берега стояли лодки.

Не деревянные в человеческом понимании.

Их сплели из живых ивовых ветвей.

Маркус осторожно нажал на борт.

— Они точно не протекают?

— Нет, — ответила Ивена.

— Уверены?

— Нет.

Маркус замер.

Ивена села в лодку.

— Шучу.

— У вас отвратительное чувство юмора.

— Спасибо.

Листик уже забрался внутрь.

— Маркус, садись!

— Я вижу.

— Боишься?

— Нет.

— Тогда чего стоишь?

Маркус посмотрел на чёрную воду.

— Насколько здесь глубоко?

Ивена взяла весло.

— Никто не знает.

— Вот теперь боюсь.

Листик пожал плечами.

— Если утонем, узнаем.

Маркус посмотрел на него.

— Ты невероятно умеешь успокаивать.

Лодка скользила почти бесшумно.

Листик свесился через борт.

— Не перегибайся, — сказал Маркус.

— Я смотрю.

— Можно смотреть, не падая.

— Я не упаду.

— Ты уже наполовину в воде.

— Но ещё наполовину в лодке.

Маркус схватил его за пояс и посадил обратно.

— Эй!

— Твоя мама сказала следить.

— Она не говорила таскать меня за штаны.

— Уточню в следующий раз.

Явор рассмеялся.

— Маркус быстро учится.

На другом берегу начинался город ивовиков.

Он совсем не походил на старый клён или Дубовую рощу.

Дома висели между огромными корнями прямо над водой.

Вместо улиц были узкие мосты и каналы.

Между домами двигались маленькие лодки.

Везде слышался плеск.

Ивовики выглядели почти невесомыми.

Высокие.

Тонкие.

С длинными серо-зелёными волосами.

Одежда свободно струилась при движении, словно вода.

Листик прошептал Маркусу:

— Они странные.

Ивена впереди сказала:

— Мы слышим.

Листик закрыл рот.

Маркус тихо добавил:

— Я предупреждал.

Возле одного дома женщина продавала маленькие прозрачные шарики.

Внутри каждого словно двигалась капля воды.

Листик сразу остановился.

— Что это?

— Водяные ягоды, — ответила продавщица.

— Вкусные?

— Нет, ужасные. Поэтому продаю.

Листик посмотрел на Ивену.

Та пожала плечами.

— Ивовики.

— Сколько?

— Один медяк.

Листик полез в карман.

Пусто.

Он посмотрел на Маркуса.

— Не смотри на меня. У меня евро.

— Что такое евро?

— Человеческие деньги.

— Покажи.

Маркус достал монету.

Продавщица заинтересовалась.

— Дай посмотреть.

Она повертела евро.

Провела ногтем по краю.

— Красивое.

— Хотите обменять на ягоды?

— Сколько?

— Я откуда знаю?

Листик вмешался:

— Десять.

Продавщица посмотрела на него.

— Пять.

— Девять.

— Шесть.

— Восемь.

— Семь.

Листик задумался.

— Семь и одна маленькая.

Продавщица засмеялась.

— Восемь.

— Договорились.

Маркус отдал монету.

— Почему я только что купил восемь неизвестных ягод за евро?

— Потому что я хорошо торговался.

Листик сунул одну в рот.

Ягода лопнула холодной сладкой водой.

Глаза расширились.

— Маркус!

— Что?

— Ешь.

Маркус попробовал.

— Неплохо.

Конрад протянул руку.

Листик прижал мешочек к груди.

— Один медяк.

— Ты получил их бесплатно.

— Не бесплатно. Маркус заплатил.

— Значит, они вообще не твои.

Листик задумался.

Потом посмотрел на Маркуса.

— Один медяк?

— Отдай ему ягоду.

— Ладно.

Память реки находилась под самой старой ивой.

Её огромный ствол рос прямо из воды.

Под корнями находился круглый бассейн.

Вода в нём была совершенно прозрачной.

Ивена остановилась.

Весёлость исчезла с её лица.

— Дальше без шуток.

Листик сразу понял, что сейчас всё будет иначе.

Дубрав подошёл к бассейну.

— Что нужно делать?

— Сначала решить, действительно ли хотите увидеть.

Конрад шагнул вперёд.

— Хотим.

Ивена посмотрела на него.

— Я спрашивала не только тебя.

Дубрав кивнул.

— Я хочу знать, с чего началась война.

— Я тоже, — сказала Береста.

Явор поднял руку.

Маркус спросил:

— Это опасно?

— Для тела — нет.

— А для головы?

Ивена посмотрела на него.

— Возможно.

— Что значит «возможно»?

— Можно увидеть то, чего потом захочется не знать.

Маркус помолчал.

— Показывайте.

Конрад положил возле воды чёрную книгу.

— В записях Второго Ордена говорится о смерти человеческой девочки.

Ивена присела.

— Имя?

— Не сохранилось.

— Место?

— Рябиновая долина.

Вода дрогнула.

— Время?

Конрад назвал год.

Ивена положила ладонь на поверхность.

Закрыла глаза.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом по воде пошли круги.

— Нашла.

Листик подошёл ближе.

Маркус сразу схватил его за воротник.

— Я не падаю.

— Пока.

— Отпусти.

— Стой здесь.

— Я всё вижу.

— Вот и прекрасно.

Вода потемнела.

А потом мир вокруг исчез.

Листик вскрикнул.

— Что?!

Вместо подземного города вокруг был лес.

Настоящий.

Солнечный.

Над головой — голубое небо.

Рядом стояли остальные.

Но все выглядели немного прозрачными.

— Мы снаружи? — спросил Листик.

Ивена покачала головой.

— Нет.

— Тогда где?

— В памяти.

Мимо них пробежал человеческий мальчик.

Прямо сквозь Маркуса.

Тот отшатнулся.

— Неприятно.

— Он тебя не чувствует.

— Почему?

— Потому что давно умер.

Маркус посмотрел вслед ребёнку.

Почему-то после этих слов солнечный лес перестал казаться таким уютным.

Впереди появилась деревня.

Небольшие деревянные дома.

Огороды.

Колодец.

Домашние животные.

Люди ходили по улице.

Но рядом с ними совершенно свободно двигались жители Клеммендии.

Листик остановился.

Маленькая кленовка сидела прямо на человеческом столе и перебирала ягоды вместе с женщиной.

Дубовик помогал мужчине чинить колесо.

Берёзовый лекарь перевязывал человеческому ребёнку колено.

Несколько детей играли вместе.

Люди.

Кленовики.

Берёзовики.

Липовики.

Никто не прятался.

— Они нас видят, — прошептал Листик.

— Тогда видели, — ответила Ивена.

Маркус смотрел на происходящее.

— Значит, два мира действительно жили вместе.

— Да.

Листик улыбнулся.

— Тогда почему перестали?

Ивена посмотрела вперёд.

— Сейчас узнаем.

Девочка появилась возле колодца.

Светлые волосы.

Красное платье.

Лет десяти.

Она набрала воду.

Оглянулась.

Потом побежала к лесу.

Из дома крикнула женщина:

— Анна! Далеко не уходи!

— Хорошо!

Листик сказал:

— Врёт.

Маркус посмотрел.

— Почему?

— Она уже далеко.

— Дети иногда так делают.

Листик улыбнулся.

— Я знаю.

Возле старой рябины Анну ждал кленовик.

Мальчик примерно возраста Листика.

Увидев девочку, он вскочил.

— Ты пришла!

— Конечно.

Анна достала из кармана яблоко.

— Смотри.

Кленовик ахнул.

— Целое?

— Целое.

— Тебя мама убьёт.

— Не узнает.

Листик прошептал:

— Хорошая.

Маркус повернулся.

— Потому что украла яблоко?

— Потому что делится.

Анна разломила яблоко.

Половину отдала другу.

Они сели возле корней.

Ели.

Смеялись.

Рассказывали что-то друг другу.

Обычные дети.

Никакие не представители двух народов.

Просто друзья.

Именно поэтому никто сразу не заметил человека за деревом.

Конрад заметил первым.

Он побледнел.

На груди мужчины висел знак.

Круг.

Разделённый крестом на четыре части.

— Нет.

Маркус повернулся.

— Кто это?

Конрад смотрел на человека.

— Рихард.

— Кто?

— Основатель Второго Ордена.

Рихард вышел из-за дерева.

— Анна.

Девочка вздрогнула.

— Дядя Рихард.

— Что ты здесь делаешь?

— Ничего.

Он посмотрел на маленького кленовика.

Лицо изменилось.

— Домой.

— Но...

— Сейчас.

— Мы играем.

— Я сказал домой.

Анна нахмурилась.

— Почему?

— Потому что я сказал.

— Ты мне не папа.

Листик тихо произнёс:

— Зря.

Маркус посмотрел.

— Ты бы промолчал?

Листик подумал.

— Нет.

— Вот именно.

Рихард схватил Анну за руку.

— Пошли.

— Отпусти!

Маленький кленовик вскочил.

— Не трогай её!

— Убирайся.

— Отпусти Анну!

Мальчик бросился к человеку.

Укусил его за руку.

Рихард вскрикнул.

— Ах ты...

Он оттолкнул кленовика.

Анна ударила дядю.

— Не трогай его!

— Ты с ума сошла?!

Рихард снова схватил девочку.

Она вырвалась.

Шагнула назад.

Пятка попала на мокрый корень.

Анна поскользнулась.

Упала.

Затылок ударился о камень.

Звук был совсем тихим.

Но после него будто замолчал весь лес.

Кленовик первым подбежал.

— Анна?

Девочка не двигалась.

— Анна, вставай.

Ничего.

— Анна?

Листик схватил Маркуса за руку.

— Она умерла?

Маркус не ответил.

Рихард стоял неподвижно.

Смотрел на девочку.

Потом на собственные руки.

— Я не хотел...

Маленький кленовик заплакал.

— Позови лекаря!

Рихард не двигался.

— Позови кого-нибудь!

— Я...

— Быстрее!

И тогда Рихард посмотрел в сторону деревни.

Лицо изменилось.

Страх.

Не за Анну.

За себя.

Он схватил кленовика.

— Отпусти!

— Ты убил её.

Мальчик перестал вырываться.

— Что?

— Ты толкнул Анну.

— Нет!

— Ты убил её.

— Это ты её схватил!

— Ты убил её!

Рихард потащил мальчика к деревне.

— НЕТ! АННА! ОТПУСТИ!

Листик бросился следом.

Маркус схватил его.

— Пусти!

— Это память!

— Он врёт!

— Я знаю!

— Надо сказать им!

— Они нас не слышат!

Листик бил его по рукам.

— Пусти!

Маркус опустился перед ним.

— Листик!

Мальчик перестал вырываться.

Смотрел, как Рихард уводит кленовика.

По щекам текли слёзы.

— Он знает правду.

Ивена тихо ответила:

— Да.

— Тогда зачем врёт?

— Потому что испугался.

Листик вытер лицо.

— И из-за него началась война?

Ивена покачала головой.

— Нет.

— Но...

— Из-за него началась ложь.

В деревне собрались люди.

Рихард кричал:

— Анну убили!

— Кто?!

Он бросил маленького кленовика на землю.

— Они.

— Неправда! — кричал мальчик. — Он сам! Анна упала!

Но взрослые уже не слушали.

Кто-то схватил кленовика.