Кильды: держатели Миропорядка

Глава 1

Стояла глубокая ночь. В окнах пятиэтажек люди уже подводили итоги очередного дня в кругу семьи, пили чай, жаловались на работу и на жизнь. По улице прогуливался прохладный летний ветерок, который, как иглы впивался в кожу, проходил насквозь и бесшумно вылетал, растворялся среди влажных деревьев. По обе стороны светились фонари. Именно светились, потому что скорее слепили глаза, чем давали свет. Поэтому на дорогу падала незаметная желтая тень, которая растекалась по опавшим листьям и исчезала где-то у бордюров. И именно по этой улице, шаркая по лужам, плелся домой Владимир, уставший и обессиленный. Людей уже не было, иногда только проносились автомобили таксистов или редкие фуры, оглушая своим дребезжанием. Владимир шел в одиночестве. Как единственный пойманный в банку мотылек.

Вот щелкнул замок, и квартира одарила Владимира привычным запахом шампуня, картофеля и сигарет. Он вытер ноги о коврик и ступил внутрь, мечтая только о том, чтобы поскорее упасть на кровать. Спина ныла и хрипела, и он сам хрипел, когда повернулся, чтобы закрыть дверь. Тут же из-за угла выскочила лохматая дочка в ночной пижаме. Прижалась к его черному плащу и что-то начала говорить, но Владимир не слышал, он вообще ничего не чувствовал, все как будто плыло в тумане. Слышал только треск проводов и гудение холодильника.

«Ничего, старина, скоро отпуск».

Когда гадостный туман осел с глаз, Владимир заметил два черных глаза, выглядывающих из-за угла. Они внимательно наблюдали за ним, а он наблюдал за ними. Вот появилась рука, затем губы, и уши. В коридор вышла женщина в ночной пижаме, ее любимой, с бабочками. Виктория – его жена.

- Опять задержали?

- Я по своему желанию.

Вика осуждающе приподняла брови, но смолчала. Дочка, как кошка, вилась где-то в ногах, терлась о пальто, пока Владимир пытался вымолвить хоть слово. После работы голова напрочь отказывалась работать. Вместо предложений вылетали бессмысленные слова. «Спать», «Устал», «Извини», «Работа».

- Наш отдел… нашел крупное скопление Кильдов. На окраине. Местные боялись, что им может грозить опасность. Пришлось проторчать там весь день. Охраняли бедных животных. Я… достал более 20 Кильдов, - и он с надеждой взглянул на Вику.

- Папа, а ты почитаешь сказочку?

«Не ценят. Они меня не ценят».

Владимир тяжело опустил голову и взглянул дочке в глаза. Пятилетняя Изольда уже устала дергать отца за плащ, а потому тихо обнимала его. Она была ему даже до ремня не доставала. Изольда заметила взгляд и расплылась в улыбке, снова начала теребить ткань. Чтобы не упустить свой шанс.

- Извини, маленькая моя, я очень устал, к тому же та сказка такая страшная и долгая… Давай завтра, а?

- Ты обещал сегодня!

Владимир отпустил кейс и тот грохнулся на пол. Остался лежать там, на пороге. А Владимир, шатаясь из стороны в сторону, направился к жене.

- Завтра, милая… завтра - шептал он, продираясь в комнату, а потом через белье к шкафу. Изольда взглянула на мать, мать взглянула на нее, а потом тяжело вздохнула. Позади нее зашуршали ткани и заскрипела кровать. Потом все утихло.

Оставив за собой алое пламя волос, Изольда, как маленький огонек, потухла, скрылась в своей комнате и заперла дверь. Ведь она знала, что будет завтра. Завтра папа опять уйдет на работу и никаких сказочек не будет. Она погасила настольную лампу, обняла игрушечного котика и закрыла глаза.

На кухне часы пробили полночь.

- Папа, во сколько сегодня едим в Университет? – сквозь воду прозвучал басистый мужской голос. Владимир закрыл кран и в его отражении увидел свое искаженное длинное небритое лицо с двумя ничего не выражающими глазами. Были еще скулы и рыжие, взъерошенные волосы. Владимир отлип от крана и обернулся. «Элешка, неужели я о чем-то забыл?». Элег, сын, стоял, облокотившись о стиральную машинку, и сверлил взглядом отца. Отец боялся пошевельнуться.

- У меня сегодня рабочий день.

- Но мы должны были поехать в Институт! Мне еще нет восемнадцати, меня не воспримут в серьез и…

«Сын, у меня работа, как ты не понимаешь! А Кильды? Они важнее твоего Института? Я для тебя пустое место? Человек, который приносит деньги, да?».

- Прости, - выдохнул Владимир, - давай лучше на выходных.

- На выходных, - Элег отстранился от стиральной машины, - уже будет поздно.

- Прости.

Вдруг Владимир заметил некую перемену в лице сына. Все его лицо, как будто расслабилось, волосы распрямились и примялись, как у собаки. Собаки так же опускают уши, когда боятся, но тут было другое. Скорее разочарование.

Владимир стукнул себя по лбу, протер лицо полотенцем и вновь обернулся. Элешки рядом не было. «В субботу я все-равно схожу с ним Институт, пусть потерпит», - подумал Владимир и отправился на кухню, где вся семья хмуро уплетала свою овсяную кашу. Он взглянул на каждого, но никто не взглянул на него.

Позднее все отправился по своим делам. Изольда – в садик. Виктория – вместе с ней. Элег, даже не взглянув на отца, закрылся у себя в комнате. «Конечно, у него же каникулы… Будет седеть, ничего не делать». А Владимир, прихватив с собой вчерашний кейс, ключи и рабочую форму отправился в «Департамент обеспечения Миропорядка». На свою работу.

- Станишевич, м-м? Как успехи?

- Уже скоро должны приехать контейнеры с Кильдами. Вчера был сложный день.

- И каков улов?

- Тридцать две особи, - отчитался Владимир, стоя в проходе, - Двадцать одна поймана мной.

Алексей расплылся в улыбке и подмигнул кому-то.

- Входите и знакомьтесь, Ваша новая напарница, Святосвета Боровицкая! – Владимир кинул быстрый взгляд на молоденькую беловолосую девушку. Она скромно сидела на пластиковом кресле и листала каталог. «О! О! Приятно познакомиться, меня зовут Света» - засияла девушка. Владимир опустил глаза, а сам про себя подумал: «Ладно, почему нет, новая кровь. Только бы не мешала…».

- Младшие Егери, м-м, сообщили, что в районе Перелеска было замечено небывалое скопление Кильдов. Так же, возможно, Виктор обнаружил, м-м, следы насилия, - Алексей перелистнул документ и монотонно начал зачитывать, - Был найдет ошейник и признаки крови на бетоне. Кровь алая, свежая. Поблизости признаков присутствия человека обнаружено не было, - Алексей сделал паузу, а потом понизил голос, - М-м, сейчас следователи проверяют природу крови и, вполне вероятно, что она принадлежит… Кильдам.

«Этого не может быть, надо проверить досконально. Пойти и проверить. Я – возьмусь за это, буду просить, но… как же семья?» - подумал Владимир.

- Я понимаю, что это последнее задание перед вашим заслуженным отпуском, но… Хочу предупредить, та… мясорубка… четыре года назад… Возьмите оружие, так будет безопасней, – Алексей совсем заглох, как старый грузовик, и весь поник, словно октябрьский куст. Слышалось только его прерывистое дыхание, - Студентка проходит… практику, я был против, но… будем наедятся, что все обойдется, - Алексей изобразил показную улыбку, явно адресованную девушке.

- Это все, Алексей?

- Вы, м-м, слышали что-нибудь о Перелеске?

- Я слышала, - вдруг подала свой тихий голосок девушка, - это такой давно покинутый город. Живых там больше нет.

- Совсем нет? – задал тупой вопрос Владимир.

- С тех пор, как туда прилетел метеорит, да – город опустел. Это было, хм, более тридцати лет назад, Вы, наверное и не помните, егерь…, - продолжил начальник.

- Вы правы, не помню, - Владимир почувствовал какую-то внезапную печаль, дрожь в пальцах, да и все вокруг тоже умолкли. «Кто убивает Кильдов, не может жить среди людей, это… это выше… всех… законов. Кто убивает Кильдов, убивает наш мир. Да еще и в таком месте как… Перелесок. Двойное кощунство. Помню я, все помню, мне мать рассказывала. Ужасные истории, как те, кто оказался ближе всех к Нему возвращались с необычайными ожогами, раны от которых горели еще несколько месяцев, а потом покрывались фиолетовой коркой. Но этим людям еще повезло. Большинство так и остались под Ним, под этим Метеоритом. Так что, я все помню».

- На лекциях нам говорили, что Кильды всегда выбирают заброшенные места, так что возможно, мы там и найдем что-то.

Владимир Станишевич, старший Егерь Департамента обеспечения Миропорядка кивнул начальнику и вместе с напарницей покинул кабинет. Алексей захлопнул документ и закрыл ладонями лицо. Про таких людей говорят: «Они все сдерживают в себе. Никогда не плачут. Никогда».

На следующий день Владимир вместе со Святосветой сидели на складе, ожидали пока механик подготовит машину. Никогда не знаешь, что может сломаться в пути. Однако, ждать оставалось недолго. Провизия, палатки, клетки – все уже было загружено, оставалось лишь настроиться и подготовиться морально.

- А Вы когда-нибудь стреляли? Было такое? Расскажите? – Святосвета ходила из стороны в сторону, рассматривала плакаты на стенах и возвращался обратно, и закидывала Владимира вопросами.

- Конечно, - промычал уже уставший Владимир, загоняя грязным пальцем очередной патрон, - Однажды, соседи позвонили в Департамент, потому что слышали какой-то лай и скрежет когтей. Постоянно и еженощно. Меня впустила внутрь милая такая старушка. Постоянно улыбалась и показывала фотографии своих сыновей. Я сразу заметил, какое у нее было напряженное лицо. И стол был накрыт заранее. Мы прошлись по второму этажу. Ничего интересного там не было: кровать да коробки с детскими игрушками. И мы спустились в подвал. Старушка шла сзади меня, медленно тащилась, как улитка, предлагала посмотреть лужайку, фотографии и прочее. Я не слушал. Отказывался. Внизу обнаружились клетки с псами. В намордниках. Старушка дернулась и попыталась снять со стены ружье, - Владимир с усилием вогнал последний патрон в магазин.

- И… что было дальше?

- Я прострелил ей ногу.

- Она… она выжила? – не унималась девушка.

- Да, но лучше бы умерла сразу. В подвале проводились собачьи бои. Текла кровь. Она получила смертный приговор.

Девушка перестала ходить и замолчала, но вскоре все-равно продолжила. Владимир надеялся, что это шокирует ее.

- Значит, задача Егерей отыскивать и ловить животных, да?

- Только «священных», Кильдов, - промычал Владимир.

- Нам рассказывали в Институте, что-то про Миропорядок… - многозначительно замолкла девушка.

- Да, они – держатели Миропорядка, верно. Кто издевается над Кильдами, разрушает Миропорядок.

- И все же, - не унималась Святосвета, пакуя в сумку фонарик и батарейки, - я не очень понимаю, как отличить…?

- Кошки и собаки – только они «священны». Первые поддерживают в Мироздании разнообразие — это адаптационные силы, силы…, если угодно… любви. Без вторых наш мир перестал бы двигаться вперед. Борьба – это движение. Собаки – это вечная борьба за жизнь…

- Но тогда ведь получается, что собаки – это Зло?

- Ересь! – шикнул Владимир, - Церковь не поддерживает таких взглядов. Все есть синтез. Все есть единство, - он положил на стол последний пистолет и уставился на Святосвету.

- Как мне Вас называть?

- Света, - быстро ответила беловолосая, - Я уже Вам говорила.

- Верно, забыл… Владимир, Влад, если угодно, Старший Егерь…

- ЭЙ, НУ ВЫ СКОРО? – выглянуло разгоряченное лицо механика, - ТРАНСПОРТ ГОТОВ! ШИНЫ ОКАЗАЛИСЬ СДУТЫМИ, ВОТ И ВСЯ БЕДА!

Владимир глянул на спутницу и схватил пистолет. Сунул его в кобуру. Потом откуда-то вытащил еще один и сунул его девушке.

- На, бери, без него не поедешь.

Голубые глаза девушки раскрылись от удивления, даже пробежал холодок по венам. Но ее руки сами неуклюже взяли оружие.

- МЫ ГОТОВЫ, СПАСИБО, ИВАН!

Уже через десять минут Егерь вместе со своей спутницей вывел машину на дорогу, которая должна была привести их в сумрачный Перелеск, город, уничтоженный случайностью, неожиданность, роком судьбы. Одним словом, Метеоритом.

Сарин со своими небоскребами и развязками остался позади. Он скрылся за лугами, и только фонарные столбы напоминали о цивилизации. То там, то здесь проскальзывали одинокие хаты с грунтовыми подъездами и заборами. Паслись коровы, кое-где даже бегали козы. Святосвета при виде аистов каждый раз оживала и пыталась привлечь внимание Владимира, но тот не спускал глаз с дороги, молчал. И чем дальше отъезжала их машина, тем больше девушка погружалась в тягучее состояние ожидания. «И не гадко, но и не сказать, что очень приятно».

В магнитоле играла веселая музыка. «Если он тебя полюбит – полюби и ты! Если он принес цветы – подари и ты! Если в сердце горе - отпусти».

«Если ты не заткнешься - умри» - подумал про себя Владимир и переключил станцию.

Мимо прошмыгнул ржавый указатель, и машина в последний момент успела прошмыгнуть на поворот. Девушку кинуло на противоположное стекло, потом тряхнуло и она ударилась головой о потолок. Владимир выдохнул. Святосвета хотела что-то высказать, что смолчала, вспомнил, кто она, а кто ее водитель.

Вскоре радио начало давать помехи, и Владимир выключил его окончательно. Так что, ехали в тишине. Чем дальше они отъезжали от магистрали, тем сильнее растительность забирала в свои объятья асфальт. И удивительно, что на дороге за все эти годы не появилось ни одной ямы. Только разметку смыло.

«Давно здесь никого не было. И вот сунулся я. Не скоро вернусь, а я ведь, зараза, обещал. Обещал Элеши, и опять нарушу. Надо сделать все быстро и слаженно, чтобы к Субботе быть дома».

Как-то незаметно деревья закрыли собой небо. Как пляжные зонтики они лишь изредка пропускали струйки света. Вместе с тем, воздух стал влажным и склизким. Владимир закрыл окно, так как стало слишком много комаров. Уже не получалось ехать быстро: дорога была прямая, но заросшая, как футбольное поле. Иногда Влад жал на тормоза, и из-под колес разлетались брызги. Луж было хоть выпевай все до последней капли. Так и доехали они до ржавых ворот, которые, к счастью, оказались распахнутыми на распашку, как рубашка в жаркое лето.

Владимир остановил машину. Среди зарослей тянулись стройными колоннами панельные дома, поросшие плесенью. С крыш, как ноги рабочих, свисали кусты, а трава на земле тянулась кверху, как торжественные трубы пионеров на плаце.

- А что это за эмблема? Вот тут на плече? – проснулась ото сна Святосвета.

Не отрывая взгляда от деревянных хат и поваленных заборов, Владимир произнес: «Это эмблема Департамента. Видишь обоюдоострый меч? Он оплетен хвостами «священных животных» по обе стороны от него. Сверху луна и солнце. Думаю, ты сама догадаешься, кто под чем находиться».

Егерь глянул в другую сторону и увидел грунтовые дороги, заросшие крапивой и кипреем. А вдалеке продолжались бесконечные зубья высоток. На секунду даже показалось, что Перелеск не такой уж и покинутый город. Там вот окна распахнуты и из них паутиной вылетают тюлевые занавески. Хозяйка, наверняка, решила проветрить комнату. Здесь вот ворота конюшни открыты, словно хозяин ожидает своих родственников в гости. Но потом Егерь опустил голову и увидел торчащие арматуры, позеленевшие брошенные чемоданы, разбитые бутылки. Где-то еще сушилось истлевшее белье.

Но было одно место, где ничего не росло.

«Гляди!» - воскликнула Святосвета, указывая пальцем куда-то вперед. Влад брезгливо растолкал заросли у видел нереальных размеров кратер. Словно какой-то огненный гигант оставил свой след и исчез. С тех пор так ничего и не выросло. Зато бетонные плиты, металлические прутья, трубы саркофагом нависали над ним, как тучи над девственной равниной. Это раньше было домом, обиталищем сотен душ, которые в один момент были погребены под ним.

Внезапно раздался крик. Он разнесся эхом по пустым улицам. Это над Владимиром и его спутницей пронеслась стая ворон. Она и вывела Влада из ступора. «В такой траве будет неимоверно сложно искать Кильдов, но с чего-то нужно начать уже сейчас…».

«СВЕТА, ТЫ ДОСТАЛА КЛЕТКИ?» - крикнул Егерь. Святосвета сделал вид, что очень чем-то занята в салоне, а тем временем Владимир сделался мрачным и серым, прямо как те дома вокруг. Он продолжил вглядываться в «пустошь», иначе он бы это не назвал. «Перелеск. Хуже места для кощунств над Кильдами не найти».

Когда клетки были вытащены, палатка была поставлена, а пистолеты были заряжены, Влад и Света отправились в город. Они могли бы проехать и дальше, но трава, как множество тоненьких солдатиков преграждала путь.

- С чего начнем? Может к тем домам? Или пошли в город?

Влад указал рукой на деревянные крыши. Те выглядывали из-за разнотравья, но казались такими незаметными.

- Туда. Там легче спрятаться. По опыту знаю.

Света сделал шаг, как вдруг Влад подал голос, чего девушка совсем не ожидала.

- Не боишься промочить ноги?

- Нет, я же в сапогах, - на это Влад усмехнулся и сразу же на метр погрузился в воду.

- Вправду, не боишься? – ухмыльнулся он, расталкивая руками кувшинки и обламывая стебли рогоза.

На секунду Света заколебалась, но потом смело прыгнула в воду, ее белые волосы стали прозрачными, а к лицу прилипли странные коричневые чешуйки.

- Я не боюсь грязи. Я выросла в деревне, мне не…

- А аистов там не видела, да?

- Так я не удивлялась, а радовалась же!

Такая детская наивность потешала Влада, и он, с ухмылкой на лице, ухватился за косу из трав, чтобы наконец выбраться на «берег».

До ближайшей хаты дошли в тишине, что вполне устраивало Владимира. По пути Святосвета собирала цветочки и травы, так что позднее у нее получился достойный букет, который она выкинула при первой возможности. Влад придавил ногой несколько пучков крапивы, уперся в деревянную дверь и пробрался внутрь. «Вот бы мой сын был со мной. Он бы справился не хуже этой студентки. Ничего, я вернусь. К тому же, будет интересная сказочка и для дочки». Внутри пахло затхлостью и тиной.

- Ты не забыла фонарик?

Света тут же достала из-за пазухи желтый футлярчик и сунула его своему «наставнику».

Внутри торчали прогнившие половицы. Мебели было совсем мало, многое растащили за эти долгие тридцать лет. Света смело прошла вперед и заглянула под стол.

- Все кошки и собаки «священные животные»?

- Все, - пыхтя ответил Влад, отодвигая влажную кровать.

Света заглянула за комод, но никого там не обнаружила.

- Но раз есть «священные животные», должны быть и «проклятые», разве нет?

- Должны, - закряхтел Влад, заглядывая под половицы, - но никто их не видел, так что можешь считать, что таковых нет.

Внезапно Света заметила какое-то движение или шелест. Улыбнулась, но тем не менее ее сердце стучало сильнее прежнего. Она коварно нагнулась к шкафу, а потом вскрикнула. Прямо на нее выбежала белая мышь и скрылась в сенях.

- Не кричи, пожалуйста, всех Кильдов распугаешь, - рассмеялся Влад, все это было для него на потеху. Но вот Свете было не до смеха, она поникла и больше не задавала вопросов.

Но Егерь перестал смеяться, когда они дошли до следующей хаты. Еще на подходе его смутило нечто, что виднелось через колосья травы. Но он молчал. И вот, шлепая по сырой почве, они оказались на месте. Хата выглядела так же, как и предыдущая. Вообще в деревнях все хаты похожие, да и люди похожие тоже. Только крыша у этой давно провалилась, и Владу пришлось присесть на корточки, чтобы пролезать внутрь, как…

- Не лезь туда! Пошли лучше дальше! – раздался обеспокоенный голос.

Влад распрямился и грозно глянул на свою помощницу, молоденькую студентку, которая мялась у его ног, прямо… как… как его дочка. Она опустила глаза, а тот ждал, пока нужные слова наконец придут в голову.

- Спасать – это значит жертвовать собой ради других, - сквозь зубы произнес Егерь, - Я лезу туда. А если ты не готова, то можешь… - тут Влад охолодел. На стене кровью был выведен символ. Три линии. Устремленные вверх. Центральная заканчивалась квадратом. Внизу еще она – поддерживающая остальные линии.

Влад замялся и начал мямлить какую-то ахинею.

Света в страхе обернулась, прищурилась. «Не понимает» - мелькнула мысль у Влада. А когда поняла, то отстранилась. Натолкнулась на Влада и посмотрела прямо в его серьезные глаза.

- Эт-то чт-то?

- Кажется, это то, что мы искали, - и с этими словами Владимир лег на живот, схватил клетку и полез под сложенную, словно из карт, хату.

Тем временем, Святосвета слушала, как булькает вода, как хрустят половицы у ее ног. Вдруг вдалеке закаркали вороны, и девушка присела на коленки. «Чтобы не увидели». Руки покрылись пленкой пота, который невозможно было смыть. Когда эхо рассеялось, она глянула в проем. А там блин света высвечивал двух котят, которые сонно мяукали и ластились друг к другу. Влад весь в глине, змеей изворачивался, стараясь как можно аккуратней упаковать их в клетку. Это зрелище вмиг успокоило студентку, и та в полном одиночестве дождалась своего наставника.

- Ну как, получилось?

- Сама видишь, у нас двое, – безэмоционально ответил Егерь.

- И что с ними будет, когда мы отвезем их в Департамент?

Влад скинул кусок глины с брюк и повернул обратно на тропу. Света последовала за ним, нервно покусывая губу.

- Когда мы доставим их обратно, Алексей отправит всех Кильдов в Дом. Там жрецы проведут обряд очищения, и будут заботиться о них, - Влад утих, а потом продолжил с придыханием, - как о святых. Их умоют, накормят и будут следить, чтобы те были угодны Миропорядку…

Не успел Влад закончить, как из травы показался хвост и тут же скрылся.

- ЛОВИ! – егерь сунул клетку помощнице и сам скрылся в кустах.

Света нахмурила брови и, пораженная смелостью своего наставника, без раздумий бросилась за ним.

Егерь ничего не видел перед собой, только слышал, как шуршит трава впереди, чувствовал, как стегают его по рукам колосья, и как вязнут ноги в этой нетвердой почве. «Только бы не упустить! Только бы не в лужу!» - молился он, раскидывая листья в разные стороны. «Упаду – не поймаю…».

Трава вдруг испарилась и показался глиняный холмик, вокруг которого были раскиданы пакеты с мусором. Тяжело дыша, Влад закрутил головой и увидел два зеленых глаза. В следующий миг глаза скрылись, и Егерь припустил пуще прежнего. Впереди виднелась еще одна покрытая мхом крыша, и, судя по всему, зверек бежал именно туда. «Опыт никогда не обманывает».

Влад перепрыгнул через канаву. Справа показалась брусчатая стена. Промелькнули бледно красные линии, но Влад бежал, пыхтел, и не все его внимание было сконцентрировано на белых лапках, которые только что скрылись в доме. Он залетел в парадную и захлопнул за собой дверь. Настала тишина.

Когда Святосвета добежала до хаты, солнце начало жарить плечи. Местность полысела, и земля здесь была сухой. Девушка присела на коленки. Изо-рта так и выходили клубки пара. Ее легкие работали, как пылесос: сначала всасывали, потом высасывали. Она думала, что вот она, практика, какая. «Настоящая, ни то, что в институте». А главное она была горда за своего напарника. Теперь и за себя. «Он и впрямь не человек – он выше нас всех». Она подняла слезящиеся глаза, как вдруг дверь распахнулась и вышел Владимир с крупным котом под мышкой.

- Давай клетку! Скорее, ну!

Святосвета судорожно протянула еще один контейнер.

- А ты молодец, - похвалил ее Влад, - Ничего не забыла, все взяла!

На этом и закончился их первый день.

Настал вечер.

- Не нравятся мне эти знаки, - шептал про себя Егерь.

Костер грел ему ноги, кружили мотыльки, и где-то далеко пели свои заунывные песни цикады. Святосвета как-то подумала, что в таком месте еще не хватает звуков древней флейты, чей звонкий приглушенный рокот проносился бы через весь этот бурьян и ковыль.

- Это хорошо, что у нас есть пистолеты, - сказала девушка.

- Боюсь, пистолета может быть недостаточно.

Света подмяла под себя подушку и покрепче укуталась в одеяло. Влажность забивала все ноздри, дышать становилось все сложнее.

- Да брось! Первый день выдался отличным. Четыре кота и еще два щенка. Такими темпами…

- Только где мы их нашли. В домах со всеми этими знаками.

- И что?

- И то, - промычал Влад, - Помечены эти места. Кто-то знает, где обитают Кильды.

- Так мы теперь тоже, - зевнула девушка, - спокойной ночи.

- Спокойной, - прошептал Влад и тоже укрылся одеялом. И все же на душе у него было не спокойно.

«Что, если я не выполню это задание? Что тогда?».

На улице цикады закончили свой концерт, и заброшенный город погрузился во тьму.

Красная пелена покрыла все своими грибовидными наростами. Они выступали на камнях, на засохших деревьях. А внизу раскинула свою пасть пропасть. Острые склоны зубов дрожали. С них сыпался песок, такой же красный, и такой же сухой. Ничто больше так дрожать не умеет.

Из темноты выделился дым, от которого камни превращались в крошку, а деревья – в труху. Дым выпустил шипы и проткнул длинную таксу невидимым лезвием. По выцветшей черно-белой земле потекла кровь. Такая… такая привычная в этом месте. Слишком бледная для него. Ведь даже те камушки были ярче, острее и тверже. Были. Теперь все это песок. И такса распласталась по земле, как вдруг на нее наступил призрачный каблук. Он перевернул тело и кинул его в бездну. Брезгливо.

Дымок стал больше похож скорее на манекен. Блестящее лицо, склизкие ладони, коленки на шарнирах. Без волос, без отпечатков, без порезов. Образ – и ничего общего с человеком.

Позади плясали церберы и гиены, и вдруг чья-то рука окинула их градом темных тушек, которые в миг были проглочены, переработаны и… выкинуты. Машинально.

Рука с четырьмя пальцами указала на пики, на которые были насажены остальные тушки, но… герой не захотел смотреть на это все. Отвернулся.

Показались ворота, горящие огнем внутри. Те самые ржавые, распахнутые ворота, только ныне обитые черным камнем. А перед ними – ледяной кубик. Не лед, а эссенция черной энергии. Как застывшая черная слеза. Внутри рычаг.

Рычаг внезапно повернулся, и огонь во вратах угас, осталась лишь дымка. Газовое поле. А за ним показалась пещера, глубокая и темная, и все тот же дымок. Теперь, похожий больше на статую. Опять же, образ. И все же - не человек.

Темноту разрезал пронзительный женский крик. Егерь вскочил и увидел трясущийся силуэт во тьме. Он напрыгнул на него. Комок извивался, сокращался, как сердце, отталкивал его. Хрипя, Владимир прижал комок к земле, и через какое-то время крик иссяк, а комок превратился в одеяло. Из-под него выглядывали два глаза, но не черных, голубых.

- К-к-кошмар-р, я-я-я…

- Ничего, тише. Мне тоже снился, успокойся, - шептал Влад.

«Мне тоже снился».

Утром тифозное солнце светило. Но уже не грело.

Владимир расправлял одеяло, а Святосвета с пустым взглядом сидела, обхватив руками коленки. Молча Егерь застелил кровать, потушил костер и присел к спутнице. Чтобы видеть ее глаза.

- Тебе снилось то же, что и мне? – спросила она, зная ответ на свой же вопрос.

- Дым, скалящиеся церберы и огненные Врата…

Святосвета подняла глаза.

- Да. Это было в моем сне. Чуть другое, но было. Это Он… Это Он оставил те знаки?

Сначала Влад молчал, но перед этим взглядом он не смог устоять.

- Я не знаю, не знаю… Но знаю, что Он хочет, чтобы мы зашли в них. Никогда такого не видел…

- Но как? – перебила вдруг Света.

- Молот. Во сне я видел молот. И у меня есть ощущение, что он нам пригодиться.

Влад уже собирался покинуть палатку, как Свет схватила его за руку.

- Я видела, где искать Кильдов. Мы пойдем туда? Спасем их?

- Что ж, - тяжело вздохнул Егерь, - пора выдвигаться.

«Не знаю, что это было. Дурной сон или видение. И либо Зло и нас поджидает здесь, либо Миропорядок дает нам знак. Опять знаки… тьфу ты!».

«Зло и Миропорядок» - проговаривал про себя Егерь. «Этот молот приведет нас прямо к логову этого… существа. Но Кильды… И тут встает вопрос: причина или следствие? Нейтрализовать причину или следствие? А как же моя семья?».

На этот раз они миновали деревянные хаты и пошли дальше – в город. Трава резко кончилась, свежую землю разрезали остатки асфальта. В трещинах росли одуванчики, но сегодня их солнечные головки были закрыты. Влад глянул на потрескавшиеся грязевые разводы и прошел прямо по ним. «К дождю дело. Гадость все это!».

Вблизи бетонные дома выглядели еще более пустыми, безликими, одним словом, мертвыми. В хатах хотя бы были окна, ставни: некоторые распашку, но были. В этих же домах вместо окон - черные пасти, тоже распахнутые, но не чтобы питать воздухом, а чтобы тебя съесть. «Как в той бездне» - мелькнула мысль у Влада, и он содрогнулся.

Они прошли дальше по улице, как вдруг Влад взял левее и ускорил шаг.

- Куда мы? – взволновано спросила Света.

- Помнишь в том сне был молот? Так вот, я знаю, откуда начинать.

- Но-но, а как же Кильды?

- Кильды немного подождут, - Влад прислушался и то, что улавливали его уши, ему явно не нравилось, - к тому же, я уверен, что там их будет много, очень много.

- Опыт? – немного истерично спросила Света.

- Интуиция.

Влад встал столбом и велел то же самое сделать своей спутнице. Святосвета трясущейся рукой вытащила пистолет и стала вслушиваться в мертвую тишину.

- Какой-то вой… или скулеж… словно псы рыщут, - проговаривал слова Влад, гуляя взглядом по пустоши. Машинально он тоже вытащил ствол. Вдруг со стороны хат выбежала собака. Влад обернулся, и выставил пистолет.

«Кильд?»

Рычание усиливалось, а топот ног проносился по сухим веткам.

«Это… это не может быть Кильд. Нет, не ведут они себя так», - растеряно шептал Влад, но не стрелял.

Показалась изуродованная пасть. Проволока торчала из-под кожи, словно «существо» было собрано из частиц. Дым валил. Черный, незаметный.

«НО ЭТО ЖЕ СОБАКА! КИЛЬД ЧИСТОЙ ВОДЫ, НЕ МОЖЕТ…», - Влад снял пистолет с предохранителя и положил палец на курок.

- НЕТ! – вскричала Света, - Ты что делаешь?!

Раздались выстрелы, и откуда-то из-за поворота показались еще псы. Теперь рык заполнил пустые улицы своим кровавым кличем. Залил собой брошенные машины и чемоданы. Сверкали зубы, пенились рты, дыбилась шерсть – псы бежали бездумно вперед. Они готовы были послушно прыгнуть в… пропасть.

Влад ухватил пистолет второй рукой и сделал еще пару неловких выстрелов. Двое псов повалились. Он слышал топот мясистых ног, видел огненные всплески, и вдруг кое-что понял.

Он обернулся и всадил последние пули в трех псов, которые обходили Свету стороной. Пистолет щелкнул, и последний «Кильд» остался лежать на груде белья, окрашивая его в темно красный цвет.

Святосвета стояла, обхватив лицо руками и дрожала. Пистолет валялся в песке. Она протяжно скулила. Прямо как пес.

- ЭТО МЕРЗОСТНОЕ КОЩУНСТВО! ЭТО… ЭТО ГРЕХ… ЭТО, - кричал егерь в кислотное небо, - ТАК ИЗУРОДОВАТЬ КИЛЬДОВ, СВЯТЫХ! ЛЕШИТЬ КОГО-ТО БУДУЩЕГО… ВСЕХ НАС! И РАДИ ЧЕГО? ЭТО… ЗЛО. ЭТО ИСТИННОЕ ЗЛО! - закончил Влад, взирая на растекающиеся тела.

Он взял себя в руки и успокоился, обнял девушку, но та не шевелилась. Кажется, Влад знал о чем она думала.

«Вот он. Ответ на ее вопрос. «Если есть «священные животные», то должны быть и «проклятые». Да должны. Вот они – перед тобой – эти скованные металлом животные».

Владимир поднял пистолет и положил руку на плечо девушки.

- Слушай внимательно! Мы покончим с этим раз и навсегда! Мы убьём это «Существо», это порождение «Гнева», и спасем Кильдов, пошли, - сказал Влад и отпустил руку Святосветы, но та вдруг тихо спросила: «А как же Кильды?».

«Ну и работенка выпала… Не спасение, а самоубийство».

- Кильды, - грозно отрезал Влад, - подождут. Нельзя черпать воду, пока течет кран. Мы перекроим его, давай, вставай!

«Она без меня не проживет, нет».

Егерь, стараясь не смотреть на «проклятых», обошел поле боя. Но его профессиональный… интерес дал о себе знать.

«Прокушены уши, на коже - следы многочисленных укусов», - Влад отвернулся, но глаза сами по себе опять наткнулись на труп, - «Пена все еще идет. Вперемешку с черным дымом», - когда он подумал об этом, ему даже показалось, что он чувствует его, дышит им, этим смоляным запахом, - «Острые когти. Обо что они их точат?», - Ответ нашелся быстро. Бетонные стены домов так и были усеяны царапинами. Как минимум, так думала Святосвета. А Егерь знал, что это были никакие не царапины. Самые настоящие раны. Раны, которые уже никогда не заживут.

Они двигались дальше. Владимир впереди, Святосвета за его спиной. Иногда зоркие глаза Егеря замечали кости, похожие на человеческие. Тогда он поворачивал в сторону, делая вид, что именно туда им и надо. Уводил Святосвету подальше от ужаса. Иногда слышал вой и начинал рассказывать очередную историю, как его команда героически помогала потерявшимся Кильдам. Святосвета внимательно слушала.

Вокруг все как будто застыло в моменте. Машины с разбитыми стеклами томились на парковках. Ждали своих владельцев. У домов валялись разорванные мешки с мусором. Те тоже ждали. Хотя нет… уже не ждали. Давно отчаялись в этом сером городе.

- Это были те самые? – подала голос Святосвета.

Влад вздрогнул от неожиданности.

- А? «Проклятые»? Да, думаю, это они и были.

- Получается, что, - Света плелась позади, и голос ее хрипел, как старое радио, - мы первые, кто видели их.

- Получается, что так, - с виду Влад выглядел вполне спокойно и сосредоточенно. Останавливался, нюхал воздух, заглядывал под автомобили. Но внутри все кипело и негодовало. Переливалось и заливалось в чан снова. Страх, он тоже появился, - Нам туда, держись ближе.

Впереди показался большой супермаркет. Перекошенная вывеска, выцветшая реклама. Они даже этого не заметили. Зато перемену в ветре – да. Ветер, и впрямь, нападал непредсказуемо. То ни одна веточка не шевельнется, то весь город уже дрожит под терракотовым натиском пыли.

Влад остановился.

- Увидишь тварь, стреляй, - он достал из кобуры пистолет, - Это не «священные животные» и жалости к ним нет. Возьми, - Егерь вложил пистолет в тоненькую ладошку девушки, а потом объяснил, как этой тяжелой штуковиной пользоваться, - Запомни настоящие Кильды никогда не нападают на людей. Могут шалить, могут играть с тобой, но никогда Кильд не поднимет лапу на человека, поняла? Если что, я тебя прикрою.

Света растерянно кивнула, а Влад отстранился, помедлил и сделал шаг внутрь супермаркета. Этого бывшего храма еды, а нынче прибежища для всяких тварей.

Ряды пустых полок делали прохладный воздух еще более холодным. Влад шел, шаркая по грязной плитке, шел туда, где «Существо» спрятало частицы молота. Как минимум, он рассчитывал на это.

«Как же нам тогда искать остальные части? Не терпеться…»

Но не успел Егерь закончить свою мысль, как за поворотом на него зашипела гиена. Как пробитый газовый баллон, который вот-вот взорвётся. Вслед зашипели остальные. И это шипение, казалось, подкралось так неожиданно. Но Влад был готов. И Святосвета была готова. «Давай, студентка, зададим им жару!».

К удивлению Влада, щелкнул предохранитель. За секунду до пальбы, профессиональный интерес вновь дал о себе знать. «Пародии… Безглазые, в ошейниках. Тела жесткие, излишне крупные. Шерсть слезла. А крови-то сколько…».

Разлилась очередь, и темноту разрезали вспышки света. Гиены шипели и извивались. Одна прыгнула прямо на Влада. Другая проскользнула под тележкой. Повалила ее. Теперь и рука Егеря вибрировала, а пистолет выплевывал патрон за патроном. Патрон за патроном. Остатки штукатурки неистово отлетали. Осыпали чудовищ с ног до головы. И бой кончился, как и все в этом мире.

Позднее Влад отметил, что, увы, девушка спустила все в молоко. И только его навыки довели это страшное дело до конца. А сейчас он ошарашенно обернулся и увидел растрепанные волосы Святосветы, которая тяжело дышала, а в руках – пустой магазин.

«Ничего, научиться. Я ее научу».

Через дыру в крыше было видно, как небо затянули тучи. Солнце совсем скрылось, и выл ветер. Владимир и Святосвета активно водили фонариками в поисках того, за чем пришли. Ведь не может же не быть того, что почудилось во сне!

- Ну что, где он?! Где этот молот? Егу тут нет.

- Мы пришли лишь за половиной. За одной маленькой половинкой, – внезапно Влад разбил локтем стекло ветрины, и крошки посыпались прямо на сапоги Святосветы. Звон и треск заполнил комнату, но всем уже было плевать. Девушка отпрянула и чуть было не наступила на труп «проклятой» кошки. Девушку всю передернуло.

- Ты, кажется, говорила, что знаешь, где нам искать Кильдов?

- Да, но я не...

- Веди, я уверен, что вторая часть находиться там, - Влад спрятал в сумку металлический стержень, повернулся и пошел в сторону входа. На улице поднялся ураган.

«Как-то раз, я вернулся домой и меня встретила моя дочка. Она держала на руках кота. Просила оставить его у нас. Уж не знаю, где она его достала, но меня поставили перед фактом. Вика обнимала меня и упрашивала, но я был тверд. «Кильдам место в Доме. К тому же», - сказал я, - «За ними нужна опека», - а когда моя дочь еще сильнее прижала к груди кота, я добавил: «Правительство распорядилось сдавать всех Кильдов Департаменту». Это было вранье. Я просто не хотел… брать ответственность за… священное животное… Я думал, что так будет правильней, но дочка… Ее это расстроило. И почему я так поступил, а? Вот скажи, студентка?» - хотел высказать Владимир, но все оставил внутри себя. На голову стали капать легкие капельки. Святосвета молча вела его. Куда? Он доверился ей.

«Может и стоит иногда давать волю случаю. Изольда меня вряд ли простит. А я был и вправду дураком, но я… Изменился. Как минимум, изменюсь», - эти мысли он бы не стал высказывать даже под пыткой, а потому молча шел за девушкой.

- Туда? – недоуменно спросил Влад.

Святосвета кивнула.

Удивлял не тот факт, что они прошли уже через весь город, а тот, что девушка настойчиво вела Егеря прочь из него. Снова показались луга и рощи, вернулись комары и влажность. И Влад начал что-то подозревать.

- Почему мы делаем это? Может, вернемся и отвезем Кильдов обратно в Сарин, – вдруг спросила девушка.

- А ты струсила?

- Нет! – обиженно вскрикнула Света, - Мне хочется знать, почему мы в одиночку делаем это, у Вас же есть целый Департамент, а нас всего двое?

- Есть вещи, которые нужно делать самостоятельно. Поверь, вместе мы все сможем. Ты получишь ценный опыт, а я - заслуженный отпуск. Мы просто не можем убежать, когда здесь, на наших глазах, твориться кощунство. Темные силы уродуют Кильдов. Это нормально? Это ненормально. Я еще ни разу не проваливал задание. Ни разу не просил помощи. И в этот раз просить не стану. Это наш долг. А долг надо исполнять, поняла?

«Моя семья не верит в меня. Им нужен герой, и они его получат. К тому же, меня ждет отпуск. Но что такое «отпуск», когда ты не можешь гордиться выполненной работой? Пшик! Это унижение, шлепок перчаткой по лицу!».

- Так что, уже скоро?

- Они… они должны быть в подземном убежище возле реки, - растерянно ответила Света, - Я видела во сне.

«Странно, что я такого не видел».

Святосвете, может быть, и хотелось покинуть это страшное место, но она чувствовала, что не должна. Должна остаться здесь и помогать. Потому они шли по оконечности города, по заросшей дороге. Здесь лес забирал свое, и Влад едва ли смог бы сказать, что ему милее: разбитый город или болотистый густой лес со своей жужжащей живностью и борщевиком.

Как-то неожиданно показались металлические прутья лестницы, и они нырнули в нее, пошли вниз, иными словами. Даже журчащая река с правой стороны не смогла поднять настроение Святосвета. Она шла молча, но твердо. Она внимательно следила за настоящим и трепетала от будущего. Она чувствовала какой-то страх вперемешку с решимостью.

Лестница осталась позади, и они вышли на бетонное основание. В стене торчала дверь, которая своими ржавыми полуоткрытыми дверцами наблюдала за пришельцами, словно говоря: «Уходите отсюда». Святосвета робко приоткрыла ее и увидела еще одну лестницу. Та уходила уже в самое жерло этого потерянного города, Перелеска.

«Теперь понятно, что здесь было раньше», - подумал Владимир, держа пистолет наготове, - «Система водоснабжения». Так значилось на вывеске.

Впереди послышался какой-то писк, и Влад напрягся.

- Что это? –шикнула Света, и ее голос потерялся в хороводе эхо.

- Нужно проверить, идем.

Они спустились еще ниже, минуя канатные узлы труб, запертые двери и темные тупики с их вонючими углами. Как вдруг снова раздался писк и какое-то шебаршение через пару пролетов.

Владимир и Светосвета уже не просто бежали, а летели, потому как были уверены, что это Кильды.

Мяукнул жалобный голосок, а потом ему вторили еще два или три. И Владимир перебирал ногами все дальше и дальше, держа за влажную руку Светосвету, которая как хвост болталась позади.

И вот они вышли в просторное пространство. Несколько светящихся тушек терлись о трубы, мяукали и мурлыкали. Их было: один, два, три. Нет, четыре, пять. Шесть! А потом из-за угла вынырнул и восьмой. Влад нагнулся и огласил свой вердикт. «Это коты. Истинные Кильды».

- Почему они светятся? – спросила Света, держась в стороне.

- Такое случается. Иногда. От страха.

Егерь прошелся вдоль мяукающих Кильдов. Уши, хвосты, шерсть – все выглядело вполне нормально, но какое-то чувство не покидало его.

Тут он повернулся и спросил: «А где половинка молота?». И голос его дрожал и ломался.

Святосвета хотела бы взглянуть в его глаза, но темнота забирала их полностью. Фонарик высвечивал только половину тела.

И ответ сам нашелся. Из-за угла показался еще один прозрачный зеленоватый кот. Святосвета проследила за ним и заметила, что кот-то был хромой. Он, и вправду, шагал неуверенно, клевал носом и прижимал переднюю лапу к телу. Внезапно девушка пискнула, точь-в-точь, как кошечка, и Владимир тоже обратил на кота внимание.

Через его зеленоватое тело просвечивался тяжелый на вид прут. Влад многозначительно взглянул на Свету.

- НЕТ!

- Ты только подумай, на что этот Дух еще может быть способен! – взволнованно парировал егерь, - Без этого стержня нам здесь делать нечего! Вдвоем мы справимся, давай!

Девушка отшатнулась.

- ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ОН ПОБЕДИЛ? ЧТОБЫ ОН И ДАЛЬШЕ КОЛЕЧИЛ КИЛЬДОВ? А КАК ЖЕ СОВЕСТЬ?

«Совесть?» - мелькнула у девушки мысль.

Она, оцепенев, мотала головой и удалялась все дальше.

- ЗА ВСЕ ЭТИ ГОДЫ Я ПОМОГ ТЫСЯЧАМ КИЛЬДОВ, И ЧЕГО МНЕ ЭТО СТОИЛО? ПОТЕРИ СЕМЬИ? Я ИЗБАВЛЮ МИР ОТ ЭТОГО ЗЛА, ВЗЯВШЕГОСЯ ИЗ НЕОТКУДА! А ты, что ты?

«Это неправильно, нет, не правильно. Кильдов нельзя убивать! Нельзя!».

Святосвета уже доползла до угла, а когда оказалась за ним, припустила вверх, не жалея свои побелевшие от страха волосы.

- ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!

«Она сдохнет одна. Она предала меня. Доченька… НО Я! Я вернусь домой, вернусь, и увижу детей. И они… они увидят во мне героя. Дочка будет взахлеб слушать истории, а сын будет гордиться мной. И простит меня за то, что я все эти же годы не уделял ему внимания! А жена… жена».

Глаз фонарика стег бегущие трубы, на миг оставлял на них ожоги, и вновь скрывал их в темноте. Девушка, не оглядываясь взбиралась по ступеням, сама не зная, что делает. Показался свет. Остановилась. Снаружи шел настоящий дождь. Ну а внутри было сыро и так.

Тут всегда сыро, даже в жаркую погоду.

Егерь проводил взглядом спутницу и сплюнул. «Сам управлюсь. Это дело не ее уровня. Не ее уровня знаний. Компетенций. И умственных способностей. Предала!». После этих слов комната как будто засветилась, и стали видны бочки, глубокие резервуары и еще сотни разнообразных переплетений труб. Владимир еще раз сплюнул, словно не веря своим глазам. Он нагнулся к зеленому светящемуся котенку. Тот жалобно пищал и терся об ногу. Но Владимир замер и ждал, а затем вынул из кармана кинжал.

«Это вклад в будущее дело. Дело намного более важное. Миропорядок привел меня сюда, и я вершу его волю!».

Святосвета поникшим взглядом наблюдала за тем, как капли падают и растворяются в бесконечном потоке реки. Но даже это не могло успокоить ее. «Это все неправильно! Как он мог! Что-то очернило его душу. Он очень… очень не уверен в себе. А я-то думала…». Река вытекала прямо из города и в ее голубых волосах то и дело проскальзывали пластиковые пакеты, стеклянные бутылки и прочий мусор. А потом все это растворялось в белой пене и уносилось прочь, куда-то за густые заросли.

Тут Святосвета вздрогнула.

Внизу о ногу терлась миленькая кошечка. Она встала на задние лапы и своими зелеными глазами уставилась на девушку. «Ну и чего ты на меня смотришь?» - подумала про себя «бывшая помощница». А кошка, вильнув хвостом ответила: «Я хочу тебе пом-мочь».

Такого уж Святосвета точно не ожидала, потому и молчала. Не могла понять, не померещилось ли ей.

«Скорее, нам-м нужно спешить», - и кошка опустилась на все свои четыре лапы, запрыгнула на вторую ступень лестницы. Лестница вела наверх. В город.

- Как тебя зовут?

- Меня з-зовут Миа.

- Пошли, Миа, надеюсь, ты не порождение того… «Существа», - на что кошечка прижала уши, и на ее морде показалось нечто похожее на улыбку.

Волосы Святосветы уже давно промокли, и даже поднявшийся ветер не смог их растрепать, зато смог остудить ее так, что она вся дрожала. Они углублялись в Перелеск. Они: Святосвета и Миа, уже без Егеря. Миа быстро продиралась сквозь бетонные завалы, которых становилось все больше. Вода слезами скатывалась по ним и уходила куда-то в щели. В этом районе Святосвета точно еще не была.

- Куда мы идем?

«Твой друг-г, кажется, с-собрался на отч-чаянный поступок-к, да?».

- Он собрался пожертвовать Кильдом, ради спасения остальных!

«К-кильдом?», - недоуменно переспросила Миа.

- Священные кошки и собаки, мы так их зовем, - ответила Святосвета, а потом грустно добавила, - Наверное.

«Твой друг-г, значит-т, хочет убить сородича…».

- Да не друг он мне! – вскричала Света, но Миа даже не обратила на нее внимание, она ловко перепрыгнула через поваленное дерево и поскакала дальше.

«Мы оперед-дим твоего друг-га, ибо мне ведомо, где нах-ходиться то, что вы ищет-те…».

- Молот? - перебила ее Святосвета, - Ты знаешь, где последняя половинка?

«Это опас-сное место. Мы не буд-дем забирать молот-т. Мы буд-дем ждать…».

- Ждать?

«Твое друг-га, человек, твоего друг-га».

И после этих слов Святосвета обошла большой перевернутых автобус и застыла на месте. Перед ней раскинулась «настоящая пустошь», место, где не растет трава, место, усыпанное костями.

«Это сюд-да прилет-тел Большой Камень, много лет-т назад».

«Метеорит» - прошептала Святосвета, и распознала в простом углублении тот самый кратер, разделенный пополам «хранилищем душ».

Владимир миновал пару сараев. Пропустил пару мерзких знаков на стенах, потому что знал: «Сначала главное – потом второстепенное».

Вскоре по домам потекли зеленые, переливающиеся волны. Владимир озирался на них, но продолжал судорожно шагать по цветным разводам. Он шел и пинал дурацкие грибы, которые попадались под ноги. Что-то бормотал про себя и постоянно сжимал пальцы.

Сзади послышался вой, и Владимир достал пистолет. Казалось, он ждал этого, выжидал нужного момента.

На него выскочили восьминогие псы, заплетающиеся в своих паучьих лапах.

«Пасти щелкают. Глаза-зеркала. В ноздрях ножницы. ВСЕ, ВСЕ ПРЕДАЛИ МЕНЯ!».

И Влад стал шмалять по ним под такт разбивающихся о бетон капель.

Выстрел.

Первый упал, второй увернулся. Отлетели две ноги. «ЕЩЕ ДВЕ НУЖНО ОТСТРЕЛИТЬ, ЧТОБЫ НЕ ПОДХОДИЛ КО МНЕ!» - ревел Егерь. Розовые разводы оставались на листьях.

Выстрел, и одуванчик окончательно скрыл свою головку, казалось, даже хотел, чтобы ее никогда и не было.

Волк с лезвиями вместо зубов отпрыгнул от машины и тут же получил пулю в лоб.

Выстрел.

Небо покрылось шершавыми катушками, и пошел град. Шум заполонил все, что вообще существует и не существует в этом мире. Влад отпрыгнул в сторону. Прямо перед ним пролетела грязная лапа и чиркнула по асфальту.

Выстрел.

Еще один «проклятый» остался без ног. «НИКАКИХ АНОМАЛИЙ! НИКАКИХ УРОДСТВ! ПОРЯДОК – ЗАЛОГ МИРА!».

Влад напряг уши и услышал тихое шипение. Прогремел гром, но и он не притупил бдительности. Егерь взбежал на автомобиль и всадил пару пуль наугад. Попал в гиену. «ЧЕРЕЗЧУР ДЛИННЫЕ ЛАПЫ, ИЗ УШЕЙ ТОРЧАТ СПИЦЫ, ХВОСТ ПУЛЬСИРУЕТ, КАК ОГОЛЕННЫЙ ПРОВОД».

Раздалась очередь.

И последний цирк уродов отправился с туром в Преисподнюю. Склизкие капли стекали с плеч и остужали ноги. «ЭТО НЕВООБРАЗИМО! ЭТО… ЭТО ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕКА! А ОНА, ОНА КИНУЛА МЕНЯ!».

Вдруг город накрыл туман. Небо сделалось твердым и монолитном. Владимир ловил ртом капли, потому что устал. Он давно не ел. Не сидел. Не видел семью…

«Ранили. В ногу» - тихо произнес он.

А когда открыл глаза, то все прояснилось. Дома обрели контуры, окна затянулись черными эластичными полотнами, а дорога была только одна.

На земле подавал знаки предмет.

«Что это? Оружие?».

Вдалеке горели Врата.

Владимир спешил, спотыкался, падал и поднимался вновь. Нога заплеталась, из нее текла кровь. Асфальтные дыры покрылись красной коркой, но он этого не замечал. Дом справа вытянулся до небес, как плющ, и закрыл собой все небо. Дом начал пульсировать, прыгать, а потом, сдувшись, вернулся на свое место. Но Владимир и этого не замечал. Видел только Врата и Алтарь. Только последний «осколок» молота и только прозрачный кристалл, через который просвечивался рычаг.

«Молотом я сокрушу кристалл, и откроются Врата. А там будет Зло, и Зло будет повержено».

Егерь прыгнул в кратер и следующие мгновения скользил по зыбкой мертвой земле. Скользил быстро, нетерпеливо. Песок расходился под ним и в воздух вздымался пепел. Слезились глаза. И от пыли, и от боли. Но до Врат ему добраться было не суждено.

Вдруг из земли, материализовались два камня. Словно рукой безумного скульптора от камней начали отслаиваться куски, и показалась плоть. Вот фигура человеческая, вот рука человеческая, вторая. Ноги двумя кривыми отростками выбились из камня. А Владимир лежал в оцепенении.

Первый камень преобразился в очередное подобие. Ни то человек, ни то пес. И пасть, и ужасные когти, и кривая спина. Кожа с красными гноящимися ранами. И стальной ошейник.

Второй камень двинулся в сторону. Преображался на ходу. Вторая пародия, образ. Непрочно стоя на двух лапах, «про’клятый», бывший Кильд, мотнул головой. Серые волосы иглами осели на землю. Из носа шел пар.

И наступила тишина.

Слышался только рык и беспокойное дыхание. Смешок.

Егерь поднялся на ноги. Чуть было не упал, но удержался. Он почувствовал тяжесть нового оружия. Ремни сдавливали грудь, но он терпел. Ждал

Наконец Гиена завизжала и напала. А Цербер стал обходить стороной, тяжело пыхтя.

«Миропорядок, помоги, сохрани! Не дей мне сгинуть в пучине тьмы. Над детьми твоими совершили кощунство. Так не дай же Злу и дальше издеваться! Над «священными животными» и над родом человеческим, зависимым и слабым».

Воздух затрещал, наполнился удушливым газом и по земле покатились клубки обжигающего огня. Владимир вжимал и отжимал рычаг. И из трубы на свет рождались все новые клубки. Егерь топил в крови своих врагов. Врагов человечества и Кильдов. Точнее сжигал. Потому что Миропорядок даровал ему такой инструмент. Огнемет и баллон с газом.

Святосвета, с Миай на плече, наблюдала, как по земле катятся огненные колеса, как сторонятся «про’клятые» порождения, и как разносится по округе невообразимый вопль.

- Что ты будешь делать, когда все закончиться?

Миа прижалась к шее девушки.

«Я продол-лжу собирать собратьев. От-тыщу вожака псов и б-буду договариваться с ним».

- Надеюсь, у вас все получиться, - на самом деле, Святосвета практически не верила, что этой маленькой кошечке удастся что-то сделать, - А почему ты говоришь, а остальные нет? Как ты нашла меня?

«Р-разная кровь, человек. Не все сор-родичи могут говор-рить. Мне не понр-равился тот человек. Ты – понр-равилась. Пошла за тобой».

- Но разве не…

«Пора» - мяукнула Миа и спрыгнула на землю.

Святосвета сжала кулаки и за побежала за Миай. Вскоре все ее внимание поглотили две вещи: огонь и кристалл. Миа скрылась за черным воротом, девушка прыгнула за ней. «Только бы там не было высоко, только бы». Пепел под ногами крошился. И Святосвета то и дело падала на коленки. Не могла устоять на такой хлипкой почве. Иногда катилась, сталась удержаться на ногах. Но снова падала.

Они спрятались за обломками, когда раздались пистолетные выстрелы. Святосвета закрыла уши, но Миа лизнула ее руку, и они продолжили продвигаться по пепельной пустоши.

Святосвета старалась не смотреть на Владимира, ей было горько и грустно за него. Из-за этого она очень вовремя свалилась в канаву. Именно в тот момент, когда к ним начал приближаться Цербер. Он не видел их, для него существовали только две вещи на всем белом свете – Егерь и огнемет.

Прозвучало еще несколько пистолетных выстрелов и яростный крик. Святосвета, цепляясь пальцами за выступы, выползла из расщелины, увидела перед собой алтарь. На нем уже ждала Миа, нервно дергая хвостом. Капли разбивались о камень и отлетали в стороны.

«Скорее, он близ-зко. Бери Мол-лот!».

- Но у нас же нет остальных частей!

«Бери Мол-лот!».

Девушка поднялась и трясущимися руками ухватилась за холодное навершие. На нем были выбиты какие-то иероглифы, но она не успела их разглядеть. Как только она его взяла, тут же уронила. Вес для нее был непосильным.

«Вставай! Под-днимайся! Надо беж-жать!», - прыгала рядышком Миа, мелькая то там, то здесь своими желтыми глазами.

И тут Святосвета сжала зубы. Ее волосы почернели, и она обеими руками обхватила молот. Подняла и уже собиралась уходить, как вдруг ее окликнул леденящий душу своей жестокостью и грубость голос.

Бой был недолгим. Гиена быстро пала из-за несовершенства своего тела. Егерь палил по ней из огнемета, и та все больше и больше оседала на землю. Уже не так стремительно старалась подобраться к нему. При проектировании этого отродья Создатель допустил интересную ошибку. «У НЕЕ НОГИ СЗАДИ НАПЕРЕД!». Первая кровь была пролита.

Цербер набросился сзади и повалил Владимира. Клыками вцепился ему в руку, и прокусил ее. На пепел закапала черная кровь, но сразу же испарилась. Владимир откинул врага молниеносным ударом в челюсть. Цербер отлетел. Вскочил и прыгнул снова. А когда уже он почувствовал сильную боль в плече, повалился на землю. Следующая серия выстрелов закончила дело, и Владимир с блеском в глаза обернулся. Вот и вторая кровь была пролита.

Что-то перещёлкнуло в его сердце, когда он увидел, как навершие исчезает с алтаря. Какая-то внезапная ненависть проснулась в нем. Он это чувствовал, и несмотря на то, что устал, в нем оставались силы на то, чтобы понять. Понять, кто стоит за этим. И он скинул с себя бремя огнемета. Хотел пуститься в бег. Но вылетели лишь слова.

- НЕ ТРОЖЬ МОЛОТ, МЕРЗКАЯ ВОРОВКА!

И тоненькие ручки, держащие молот, окончательно ослабли.

- ТЫ ЖАЛКОЕ СУЩЕСТВО, ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!

«Я… я не выполнил задание…».

Святосвета не могла пошевелиться, видя, как к ней приближается Егерь. Миа дергала ее за ногу, но та окаменела, прямо как те уродливые существа.

- Ты обезумел… - вылетели из девушки слова.

- Я? ТЫ САМА НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ГЛУПАЯ!

- Пош-шли, девоч-ка, пош-шли, - шептала Миа.

- ОНО ПЫТАЕТСЯ ТЕБЯ ОБМАНУТЬ, СВЕТА. ОГЛЯНИСЬ, НЕТ БОЛЬШЕ СТРАХА, ТОЛЬКО ПРАВДА.

- Он боит-тся, девоч-ка, нуж-жно идт-ти пока не поз-здно, - кажется, в этот момент кошечка уже и сама не верила, что ее слова как-то подействуют. Все дальше и дальше она отпрыгивала от девушки, но продолжала ее заклинать.

- ОТДАЙ МОЛОТ!

- Н-НЕТ! – крикнула Света.

- Тогда мне придется это сделать, - спокойно произнес Влад и застрелил свою напарницу.

Прогремела гроза, и красные струйки копьями стали падать на землю.

Молот был собран воедино. Кристалл был разбит. Врата были потушены. Лицо Владимира застыло в гримасе горечи, сам он был готов разобраться с Существом, которое все эти годы калечило бедных Кильдов. Ему не терпелось это сделать. Сейчас или никогда.

Он выдохнул, перезарядил пистолет и осмотрелся. По пустоши прокатилась волна света. А за ней повыскакивали цветы, красные такие, маленькие, цветочки. И Владимир услышал вой, который поднялся откуда-то издалека. И смех. От боли он схватился за руку и его ладонь окрасилась в такой же красный цвет. Но была еще одна вещь, на которую он обратил внимание – это Гиена, которая хваталась лапами за землю, вырывала растения и шипела.

Егерь выпустил последнюю пулю, и вот теперь была совсем красота. Тишина и пение птиц. А с неба летел метеорит.

Владимир глянул на убитую помощницу и сделал уверенный шаг внутрь Врат.

Словно во сне, перед ним раскинулись острые камни. Дрожала черная пропасть. И из нее слышался дикий лай. Неожиданно из пещеры высунулась кривая дымящаяся рука. Она порхала и кружилась, как флажок на ветру: пальцы туда-сюда, туда-сюда… От руки отвалился палец и превратился в ногу. Нога покатилась и теперь их стало две. И этот процесс мог бы быть бесконечным, если бы все не прекратилось. Все прекратилось.

Владимир моргал, не верил своим глазам, а взгляд дурной, совсем уставший.

И тут из пещеры вылетел тот самый черный дымок и поглотил все эти человеческие куски плоти. Проглотил в себя и переработал. Вытянулся, растянулся. И вот оно – «Существо», пародия на человека.

Владимир разглядел лицо, но в нем не было ни глаз, ни носа, ни рта, словно неумелый ребенок вылепил Это из глины. Дым повернулся спиной и проследовал к черной расщелине. Словно вкушал весь этот вой и рык. Владимир неуверенно шагнул. Шагнул еще раз и оказался рядышком. Его сердце неистово билось. Тут-тук, тук-тук, тук-тук. Он вглядывался в пустой горизонт и где-то даже проглядывались привычные формы: камни, деревья, дома, но все было как будто ненастоящее. Владимир опустил глаза и замер.

Дымок колебался, но был тверд, как Воля. И тоже «смотрел» вниз.

Внизу…

Внизу расположилась фабрика… та самая, что… меняет облик… Кильды невидимыми руками разрезались и вновь соединялись, черные нитки бесперебойно штопали ткань, а металлические скобы при помощи железных рук вгонялись в шеи собак и кошек.

Матовый пол утопал в крови.

А Кильды копошились между собой, как черви: перекатывались, запрыгивали друг на друга, но… сотни чьих-то рук поднимали их и начинали свое дело вновь.

Владимир высох, как стручок и не мог оторвать глаз. «Зачем… только… все… это?» - подумал он. Как вдруг в голове зашумел прибой, который отдельными волнами сложился в слова: «Святое не должно существовать». Как вдруг рана Владимира затянулась, и он почувствовал неимоверный жар. Отшатнулся. Взглянул на Дым. Тот удалялся в темноту, оставляя на гальке туман.

Влад последовал за ним.

Пещеру вывернуло наизнанку, и Владимир почувствовал себя неимоверно несчастным, еще более ненужным и брошенным. «Как Перелеск» - мелькнула мысль.

Дым двигался, переливался и дрожал, но двигался. И вскоре из темноты вылезли столбы. Нет – не столбы. Это были статуи.

Статуи женщин и мужчин. Владимир осматривал эти белые лица и трепетал. Они были похожи на реальных людей, они были реальными людьми. Это были не женщины и мужчины. Родители. Дым шагал размеренно и спокойно, не произнося ни одного слова.

Статуи застыли в каком-то очень точно выверенном моменте. Вот мать с рогами на лбу грозит пальцем ребенку, а тот, застыв со слезами на глазах, тянет к ней свою маленькую ручку, а в другой прячет нож.

Другая мать лежит на полу и наблюдает, как ее дитя, закинув зрачки в разные стороны с тупой миной смотрит на мир. Лицо матери ничего не изображает. Только боль.

Владимир кинул очередной взгляд и увидел очередную скульптуру, как отец… держит годовалого ребенка вверх дном и трясет. Ручки младенца застыли в воздух, рот распахнут. А мать вот-вот упадет в обморок. Видны вены на ее шее.

Дым катился вперед, и Владимир переставал понимать, что вообще происходит. Просто шел следом.

«Что… это? Что?» - опять подумал Владимир и опять накатили волны где-то в подкорке мозга: «Это поломанное будущее».

Вдруг Дым резко остановился. Владимир боялся поднял глаза, но поднял. Он увидел человека без лица в плаще с кейсом в руке. Человек явно смотрел вперед, но ничего не видел. С обеих сторон его ограждали плиты.

Владимир заглянул за первую и увидел знакомую девочку, которая забиралась куда-то, вытянув руку. Владимир пригляделся и увидел окно. Закрыл глаза.

Потом вновь открыл и заглянул за вторую глыбу, и снова увидел ребенка. Молодого парня с сигаретой во рту и дым, застывший в воздухе.

«Я не…».

Неожиданно разгорелись Врата. Дым, не оборачиваясь прошел сквозь них, словно и не приглашая Владимира войти. И Владимир вдруг почувствовал облегчение. Свежий воздух заполнил его легкие, и мышцы проснулись ото сна. Он стал все понимать и видел все четко. Ненависть. Злость. Обида. Все смешалось в нем.

Он запрыгнул во Врата, желая покончить с гадким Существом. «Оно прилетело вместе с Метеоритом, и ничего не умеет, кроме как мучить людей. ЭТО ВСЕ ВРАНЬЕ! ЖАЛКАЯ ПОПЫТ-К-а», - закончилась его мысль, как он вновь увидел поле боя. Он снова был в центре Перелеска.

Дождь перестал.

Черный дымок, с призрачными руками и ногами, пустыми глазами стоял в стороне. Возле убитой Святосветы. А Владимир смотрел такими же пустыми глазами на чудовищ, что своими же руками истребил какие-то мгновения назад.

Не было больше Гиены, только обугленная дочь, Изольда.

Не было больше Цербера, только окровавленный сын, Элег, с пробитой головой.

Звон в ушах дошел до предельной точки. Владимир зашатался. Его мышцы трещали по швам. Голова наполнилась свинцом. «Существо», как газовое облако, как мираж дрожало в поднявшемся ветре. Владимир выхватил пистолет. Твердыми шагами он приближался к нему, выпуская пулю за пулей.

Выстрел.

Выстрел.

Выстрел.

Но все проходило сквозь. Владимир шел, и мир ему казался перевернутым дважды. Это уже была не планета Земля. Это было Ничто.

Когда Владимир дошел, то схватил Дым за горло.

А Дым лишь на миллисекунду дернул пальцем и голова Владимира Станишевича, Старшего Егеря Департамента обеспечения Миропорядка упала наземь.

Она катилась. И катилась. Катилась по всему чернеющему городу. Катилась мимо изрешеченных собак и кошек. И как только голова показывалась на горизонте, очередной изуродованный пес превращался в безрукого, покрытого волдырями парня. И как только голова показывалась на горизонте, очередная изодранная кошка превращалась в девочку с оборванными волосами и прокушенными губами.

Голова ударилась о бетонное основание, качнулась и покатилась в реку. А она своими обмороженными пальцами понесла ее уже дальше, прочь из города. Прочь из Перелеска.

- Мам, почему Папы так долго нет? - спросила Изольда, кладя в рот пряник.

Мать посмотрела в окно и увидела своего сына, который с пакетом продуктов приближался к подъезду.

- Ваш Папа настоящий герой, Кильдов спасает, только жаль, что… он не может спасти собственную семью.

- Так, когда Папа придет?

- Я думаю, не раньше Субботы… Он обещал.