Кельдыш против Вукузё

Глава 1

В лесной стране вильмуртов бог дождя и солнца Квазь катит жаркие, безоблачные дни. Отдохнувшее за ночь солнце с утра обрушивает полосы зноя на замерший лес. Небо выгорело от солнца, блеклое, как увядшие лепестки синецветки. Пахнет разогретой смолой, грибами, ягодным соком. С редких полян исходят скромные и нежные трели толстых сверчков, сухой невесомый стрекот кузнечиков, короткие переклики птиц.

Там, где в ленивую Чупчи впадает юркий Пызеп, на высоком мысе, истекает смолой свежесрубленная крепостица Иднакар. С двух боков подпёрта крутыми берегами, с третьей стороны, на длинном пологом склоне, устроились землянки, чумы и прочие жилища вильмуртов – новых людей дикого леса, полного нечистой силой. Из труб вьется легкий дымок, вкусно пахнет печеным тестом.

Табани хороши! Мать снимает с очага раскалённую сковороду с прожаренной лепешкой, быстро поддевает ножом и кидает на круглую доску. Пышная лепешка из кислого теста дышит зноем, опадает, отходя от жара. Отец бросает щепотку крупной соли, серые крупинки весело скачут по золотистой дырявой корочке. Рядом деревянная плошка с желтым растопленным маслом, покрытым белесой пенкой – как серебряные кружева на мягком золоте. На правах младшего десятилетний Кельдыш важно опускает в масло пучок перевязанных нитью куриных перьев. Перья охотно впитывают жир, Кельдыш рисует маслом на хрустящей лепешке листья, цветы, зверей. Вокруг стола толпятся старшие братья, им бы быстрее поесть и за работу.

- Не балуйся, - сердится отец. – Когда уж ты повзрослеешь.

Насупленный Кельдыш быстро замазывает творения маслом.

Отец щедро зачерпывает из миски белоснежный зырет. Густой соус растекается по блину. Ловко прижимает табань кончиками пальцев, делит пополам одним движением ножа, поворачивает лепешку и снова делит. На круглой доске четыре куска горячего пряного теста под слоем вкусного соуса. Кельдыш протягивает руку, но доска быстро пустеет: братья опередили его. Целиком пихают четвертинки в рот, жуют, втягивая ртом воздух. На зубах лопаются сладкие кристаллики соли, брызгает слюна, хрустит поджаренное тесто, слышно чавканье и сопение.

- В большой семье хлебалом не щелкают, - с набитым ртом поясняет старший из братьев - Кельдан.

Все смеются.

Кельдыш опустил голову, губы вспухли, глаза заблестели. Сквозь слезы обиды маслит следующий блин. Сначала надо разделить масленой полосой на две части, пусть слева будет ночь с месяцем, а справа солнце с лучами...

- Кельдыш! – брызжет слюной отец.

Кельдыш вздрагивает, масляные перья быстро-быстро затирают и ночь, и день, и все на свете.

Наконец, старшие поели. Улон опустел. Мать вытерла кисти рук о передник, ее твердая ладонь легла на голову Кельдыша.

- Ты самый младший в семье, я тебя люблю. Но ты уже большой, а все в мечтах летаешь. Братьев все уважают, а ты… Конечно, я тоже виновата – балую тебя, но я не всегда буду рядом.

Кельдыш сдвинул голову от материнской ласки, глазки насупились.

- Я большой уже, а еще вырасту – стану батыром, - обиженно говорит Кельдыш.

- Ума бы тебе… Хорошо хоть, восясь согласился взять тебя учеником.

- Я не хочу в восяси, я буду батыром!

- Куда тебе в батыры, - машет мать рукой, - Тебя и куры загребут.

Вылила остатки теста в сковороду. Теста зашипело, аромат пряностей заполнил улон.

Кельдыш потер ладошками, язычок облизнул губы. Снаружи послышался стук босых пяток, вошла старшая сестра Кельда.

- Кельдынчик, тебя восясь зовет, Сасега прислал, иди быстро!

Мать послала ее пошарить в куриных насестах, Кельда придерживает передник, там испачканные пометом яйца.

- Сейчас, только кусочек съем, - Кельдыш с вожделением смотрит на сковороду.

- Ишь ты, разъелся. Беги-беги, а я поем.

Кельда сложила яйца в корзинку, сама села к учогу.

- В самом деле, пие, беги, не заставляй себя ждать, я тебе еще испеку.

- Зачем вы меня отдали восясю, не хочу учиться!

- Уши помой и иди быстрей, только к лесу не подходи! Неспокойно там.

Кельдыш вышел, снаружи стоят два мальчика, один держится за перевязанную руку и плачет, второй успокаивает. Кельдыш спросил:

- Почему он плачет?

- А он упал, - бойко ответил второй мальчик и гордо добавил: - Я - Сасег, и никогда не плачу!

Кельдыш посмотрел на тряпицу.

- А когда он упал?

- Вчера!

- А чего он сейчас плачет?

- А он опять упал!

Тропинка, что ведет к восясю, идет мимо валуна, на валуне, как на троне, восседает старик Рыбье Ухо. Его тощему задку тепло и уютно. Камень набрался солнечного жара, приятно греет битые старые кости. Перед стариком, на густом разнотравье, удобно устроилась малышня. Слушают с интересом дедовы сказки.

Кельдыш не смог пройти мимо, встал позади ребятни, сунул палец в нос, уши навострились.

Назойливый ветерок шевелит седым чубом деда, кидает легкие пряди на узкие глаза и высокие скулы. Нос широкий, плоский, подвернут кверху, как бигерский сапог, переносица кривая от старых переломов. В белых жестких усах таится добрая улыбка, короткая размашистая борода аккуратно сровнена. Дед широко упер крепкие кривые ноги, промеж колен в землю уткнута суковатая палка, на ней покоятся сохлые широкие ладони, побитые, в шрамах и шишках.

- Давным-давно, еще когда Инмар ходил среди людей, жило племя алангасаров. Они были огромными и глупыми. И вот, однажды, пришли люди. Алангасары от страха перед людским умом ушли под землю. Самый маленький и любопытный оглянулся попрощаться с родными краями. Вход в пещеры исчез, он остался один на долгие-долгие годы в лесу. Учил язык зверей и птиц, познавал свойства трав и ягод…

Рыбье Ухо увидел Кельдыша.

- Сынок, ты же младшенький Кельдыбая и Кельбакты. Как тебя зовут? Кельдан?

- Кельдыш.

- Как-как? Кельдай?

- Кельдыш, - громче сказал Кельдыш.

- Не расслышал, Кельдык?

- Кельдыш! – заорал Кельдыш.

- Знаю, знаю... Дедушка шутит. Твои старшие братья были хорошими учениками, а сестра Кельда так и вовсе красавица!

- Знаю, слышал, - буркнул Кельдыш.

- К восясю пошел? Молодец, может, и из тебя толк выйдет, а бестолочь останется, ха-ха! Дедушка шутит. Смотри, сынок, к лесу не подходи, нечистая ночью шумела, не иначе, затеяли что-то.

Кельдыш пошел дальше. Голова втянулась в плечи, спина выгнулась горбиком, ноги зашаркали чаще.

У калитки восясева огорода лапти Кельдыша замедлили движение. Отсюда исходит сила и мудрость. Непостижимым образом птичий гомон умолк, насекомые в траве замолчали.

Кельдыш сгорбился еще больше, поднял задеревеневшую, как чужую, руку, несильно ткнул калитку. Та не открылась. Заколдована, понял Кельдыш. Толкнул сильнее, дверь не шелохнулась. Рукавом вытер холодную испарину, только сейчас заметил веревочку, потянул. С той стороны со скрипом поднялась щеколда, дверь подалась вперед. Кельдыш тихонько сунул голову в проем. Двор зарос травой, протоптанная дорожка ко входу в улон. Низкая крыша, низкая дверь.

За домом виднеется куала, вокруг редкий забор из кольев.

Кельдыш тихонько прикрыл дверь. Во дворе тишина, безветрие. Воздух наполнен смесью цветочных запахов, гудением пчел, что без стеснения пересаживаются с цветка на цветок.

Может, нет его здесь? Кельдыш вздохнул, огляделся, что делать? И боязно, и интересно. Не принято без хозяина бродить по двору, но его же звали.

Сквозь сильный цветочный аромат как будто пробивается запах дыма. Лапти осторожно зашлепали к куале, к запаху дыма подмешался запах вареного мяса.

На колья ограды надеты продолговатые крупные черепа. Белые, с трещинками от старости, есть черные, обожженные, с остатками сгоревшего мяса.

Перед входом в куалу аккуратно сложены белые полотенца, рядком наточенные ножи. Кельдыш знает, что потолка в куале нет, пол земляной, с большим учогом в центре. На стенах специальные полки-мурдоры, на них воршуды - родовые знаки всех племен. Родовое святилище, место святое, тайное, только восясям можно входить. Не дай Инмар потревожить напрасно духов пращуров, что почивают в коробках с воршудами.

Дверь распахнута, под жертвенным очагом огонь, в котле булькает, из-под крыши выходит дым. Явственно пахнет вареной крупой и горелым мясом.

Из куалы вышли двое, волосы прихвачены лентами, на шее белые полотенца. Один остался в дверях, подросток, одежа болтается на острых плечах, тонкие руки и шея.

Второй - восясь, ростом низок, плечами широк, на бычью грудь еле налезла рубаха, чуть не лопается на остром горбу. Руки толстые, длинные, едва не касаются земли. Двигается не спеша, легко, Кельдыш чувствует звериную беспощадную мощь, плотность, собранность. Безволосое лицо с резкими морщинами у носа и вокруг рта, нос тонкий и длинный, ноздри широкие, тонкие, чуткие, подрагивают, ловят запахи. Тонкие, узкие, твердые губы, рот широкий, как у жабы, уши острые, вытянуты вверх, покрыты седым мехом. Ноги короткие, кривые, длинные широкие ступни.

Балдан сказал подростку:

- Шырчик, довари кашу и прибери потом. Череп, как догорит, повесь вон на тот кол.

Голос у восяся не мужской, не старческий, а сиплый и глухой, как если бы в жаркий день перепил холодного кваса.

- Айда, - бросил Кельдышу, проходя мимо в улон. Боком протиснулся в дверь, причем дверь для него не была низкой, только горб шоркнул о косяк. Кельдыш поспешил за ним, едва не сшиб вставшего Балдана, налетел на твердый горб. Восясь ковшом черпнул из кадки воды, пил шумно, большими глотками.

Напился, гаркнул:

- Шырчик!

Тут же в его руке оказался зажженный факел.

И пошел дальше, легко, ровно, голова, как у ползущей змеи, не шелохнется.

Вместе с шаром света Балдан шел ниже и ниже, подошвы шаркают, слышно глухое бормотание, покашливание. За горбом, похожим на сложенные крылья, торчит голая макушка.

Восясь живет в норе, что ли? Темный ход уперся в дубовую дверку. Толстые доски сцеплены бронзовыми полосами. Металл густо покрывают рисунки

Кельдыш встал на цыпочки, чтобы горб не мешал разглядывать дверь. Узнал знакомые воршуды: лебедь, рыба, медведь, лось, кабан. Есть неизвестные: крылатый волк со змеиным хвостом, кабан с длинным рылом, клыки как сабли, бык с огромными рогами.

Восясь провел рукой по двери, длинные пальцы коснулись бронзы, металл скрипнул под ногтями. Тонкие губы шевельнулись, жрец изрек:

- Древние кузнецы отчеканили воршуды, что были в их время. Слабые племена пропали, знаки остались.

Пальцы жреца с толстыми ногтями, похожими на когти хищной птицы, ухватили дверное кольцо.

- Появились новые племена, новые воршуды.

Кельдыш спросил:

- А как нам не пропасть всем племенем?

Балдан глянул из-под горба, на руке, держащей кольцо, вздулись мышцы, просипел:

- Потеряем книгу – тоже сгинем.

Петли скрипнули, дверь завизжала, лицо горбуна покраснело от усилий.

За дверью - комнатушка, низкий потолок, беленые стены, посредине камень, свет факела вспыхивает искрами на неровном разломе. Книга на камне, большая, квадратная, золотистые листы из тончайшей бересты, бронзовые застежки, крышка из темного дерева. На крышке ряды мелких рисунков.

Жрец всунул факел в подставку. Пламя полыхает в темных глазах, тень от носа падает на губы. Руки осторожно легли на книгу. Голова опустилась на грудь.

Негромко жрец начал говорить:

- Создал Инмар людей, люди стали селиться вместе, сошлись в племена. Племена росли, расселялись. Чтобы сохранить связь племен и не забыть историю, бог земледелия Кылдысин придумал специальные знаки - пусы.

Острый ноготь провел по вырезанным фигуркам.

- Ими написана книга. Вот эта книга написана нашими предками. Тут описана история народа с начала начал. Тут записаны все племена и роды, иных уж нет. Тут указаны праздники, порядки жертвоприношения, толкование природных явлений.

Кельдыш поскучнел, украдкой зевнул.

- Ты будешь знать книгу наизусть.

Кельдыш распахнул рот, хотел сказать, что он будет батыром, но смолчал.

Жрец склонился над книгой. Стал еще горбатей. С великой осторожностью Балдан расстегнул ремни. Не дыша, поднял доску. Кельдыш бросил взгляд на верхний лист - ничего особенного, береста со знаками.

Балдан сказал:

- Тут кончается последняя запись. Сказано: пришел с юга великий князь Донды с двумя сыновьями. Основался на высокой горе Солдырь.

Кельдыш с почтением посмотрел на штрихи и черты.

Восясь занудно продолжал:

- Не показано явно, но жрец одобряет деяния Донды. Вот эти вертикальные линии показывают его радость.

Бровки Кельдыша полезли вверх, спросил шепотом:

- Откуда ты знаешь, ты великий ведынь?

Горбун ответил с великолепной небрежностью:

- Да не, это я писал…

- Вынеси книгу, пока дверь запру. Только не выходи наружу, чую – что-то нечисть притихла.

Кельдыш осторожно принял книгу, грудные мышцы ощутила тепло от верхней доски переплета. Бицепсы напряглись, на лбу испарина, от книги идет до странности родной запах, как будто рядом мать и отец.

Поднялся по ходу, глаза сощурились, увидеть мелкие рисунки на верхней доске книги в полумраке улона невозможно. Машинально поднялся еще, дверь открыта, вышел из улона на свет, спиной ощущал приближение старика, шарканье лаптей, кажется, он крикнул чтобы мальчик вернулся. Картинки завораживают, тянут в далекое прошлое.

Книгу на самом деле дернуло, он сжал крепче, дернуло сильнее, Кельдыш животом припал к книге, сжал снизу бедрами, сверху упер подбородок.

Сквозь тонкий свист услышал шипящий шепот:

- Отпусти… Отпусти…

Кельдыш от страха онемел, замотал головой, начал падать на землю, чтобы закрыть книгу телом, но как будто падал и падал, а земли нет и нет. И вроде услышал далекий крик Балдана, что-то про смерч, посланный Вукузё, крик пропал в резком свисте, потом и свист затих. В ушах стоит нескончаемый шум ветра, как будто он плывет в лодке по кронам деревьев.

Шипящий голос прошептал:

- Открой глаза…

Кельдыш тихонько выглянул из глазных щелочек, крик вырвался сам по себе. Руки-ноги разошлись в стороны – за что бы ухватиться. Книга выпала из ладоней. И тут уже непонятно: глаза сами закрылись, или он сомлел. В памяти, как на рисунке, отпечаток чудного видения, словно бы потиху плывет над лесом.

Лес тянется сколько видит глаз. Зеленые холмы вдали синеют, светлеют, становятся прозрачными. Чудится бесконечный выдох необъятного леса, густой и смоляной, душный и влажный от множества речек и родников.

Лес раздвинут широкими реками, они нагло и своевластно кладут изгибы среди вековых гигантов, узкие речушки прячутся под ярко-зелеными шарами кустов, выгрызают русла под корнями. Внизу проплывают шипастые ели, узкие шатры сосен, неровные пятна лип, берез, осин.

Понизу тянется узкий овраг. Кусты карабкаются по склонам, с далекого дна тянет сыростью. Из высокой травы выпрыгивают молодые сосенки, разнесенные по полю летучими семечками. Лес близко, видно могучие ели, полет почти остановился, пушистая ветка задела лицо.

Свистящий шепот чуть слышно сказал:

- Мне нужна только книга… Хватайся за ветку…

Невидимая рука отпустила, он полетел вниз, на жадно растопыренные лапы елей.

Крепко сжал веки, тело налетело на мягкое и колючее, руки сами вцепились в ветки, ноги обхватили ствол, тонкий и гибкий у вершины. Покачался и замер. Кельдыш не открывал глаз, вдали замер свист Смерча.

Ель качались, ветки терлись иглами, скрипели. Кельдыш слился с деревом, глаза закрыты. Что делать? Какие чудища бродят внизу?

- Здесь? – услышал снизу тонкий голосок.

- Да, вон, смотри, лапоть лежит – ответил скрипучий голос.

Кельдыш пошевелил пальцами ноги – лаптя нет! Еще плотней прижался, вдавился в дерево.

- Это тебя Смерч уронил? – спросил тонкий.

- Спускайся, - предложил скрипучий.

Главное – не показать страха. Кельдыш набрал побольше воздуха, отважно спросил:

- А вы кто?

- Мы-то? Друзья. Проводим до дома.

- Нет, - решительно крикнул Кельдыш, - За мной придут, а потом мы вернем книгу.

- Не придут, ты очень далеко улетел.

- Придут, вот увидишь.

- Как они тебя найдут? Ты летел, а не шел. В небе следов нет.

Кельдыш осторожно спустился в темный подлесок, босую ногу охладил мягкий мох, в пятку впилась острая шишка.

Между елями неслышно появилась странная фигура. Похожа на человечью, руки торчат в стороны, как сухие ветки, почерневший ствол вместо туловища, вертикальная трещина снизу доверху. Голова как деревянный шар, тоже с трещиной. Вместо волос справа пакля, слева – густой мох. Во мху застряли веточки, сухими листья, хвоинки.

Фигура приближалась, похожая на ожившее дерево, походка странная, ноги почти не гнутся, ствол раскачивается, трещина то появляется, то исчезает.

В руке существо держит его лапоть. Ноги босые, черные от грязи.

Кельдыш оглянулся.

- А где второй?

- Какой второй? – спросил человечек скрипучим голосом.

- Мы оба здесь, - добавил тонким голоском.

Кельдыш почуял неладное, бежать бы, да пристыл к земле от страха. Это же…

- Я половинчик, - сказал голосок.

- Мы половинчики, - поправил скрипучий.

- Почему вы двое, вы же одиночки?

- А представь, как сложно на одной ноге ходить. Вот, встретились, - сказал скрипучий.

- Прижались, - хихикнул тонкий.

- И подружились, - закончил скрипучий, - Меня зовут Бур, а этого - Пал. Бурпал, значится.

- Кидай лапоть, - Кельдыш протянул руку.

Половинчик сделал шаг в сторону мальчика.

- Не надо подходить! – сказал Кельдыш. Он отстранился, нос его сморщился, - Кидай!

- Хех!- скрипнул Бур, - Брезгуешь.

- Фу! – воскликнул Пал.

Лапоть мягко упал рядом. Кельдыш быстро обулся.

- Куда улетел Смерч?

- Туда, - Бурпал махнул рукой.

Кельдыш посмотрел в ту сторону, подбородок задрожал, он горестно выдохнул. Ноги пошли сами, лапти путаются в высокой траве. За ним по склону потянулась узкая тропка.

- Эй, постой!

Бурпал догнал.

- Тебе в другую сторону: ты там живешь.

Мальчик опустил голову, плечи поникли.

- Мне нельзя без книги домой. Мне сказали не выходить, а я вышел.

Он тоненько и тихонько завыл, обильно потекли слезы, рукавами вытирает щеки, ноги сами по себе волочатся вверх по склону,

Бур скрипуче сказал:

- Без какой… А! Так это Вукузё послал Смерча за книгой… а без книги люди пропадут.

Он помолчал. Его глаз расширился, рот приоткрылся.

- Значит, и мы пропадем! - хрипло грюкнул он, - Здесь нам жизни нет, и туда не попасть.

Пал грустно пискнул:

- Надо ему помочь, поможем ему – поможем себе. Смотри, однако, как тяжело быть человеком, сам плачет, а сам идет.

- Эхо-хо, - простонал Бур, - Против Вукузё идти надо.

В ответ Пал только развел рукой.

Бурпал почесал со скрипом затылок. Каркнул в спину Кельдышу:

- Эй! Ты не понимаешь! Там Вукузё. Он тебя на одну ладошку положит, другой прихлопнет.

-Табань получится! – пикнул Пал.

Кельдыш не обернулся. Буркнул что-то про храбрых батыров. Завывания стали громче. Его худая фигурка карабкается по склону. Оборка развязалась, тянется вслед. Опять лапоть потеряет.

В небе грохнуло. Еще раз, и еще. Удары чаще, дольше. Кажется, и земля трясется. Мальчик вскрикнул, прижался к земле. Лицо бледное, глаза испуганные, тело колотит дрожь.

Половинчик не спеша подошел.

- Это же Гальдыр, не слышал? Дух Шума. Небо ясное, а гроза есть. Щас яйца будет кидать. Не бойся!

Сверху полетели коричневые шарики. Падали, подскакивали, катились по склону. Некоторые лопались облачками серо-зеленой пыли.

- Вон - кидает громовые яйца, как вы их зовете? Гриб-дождевик?

Кельдыш перевел дух.

- Зачем он это делает?

- Смерч его разбудил, ладно, провожу до болота Вукузё.

- Почему?

- Добрый потому что. Лапоть подвяжи!

Вместе выбрались из оврага. Наверху веселее.

- Ты как меня нашел? - спросил Кельдыш.

- Ты же за малым меня не прибил. Живу я тут. – ответил Бур.

- Подружился с Духом Оврага. А тут ты сверху, страх-то какой! – воскликнул Пал.

- Почему со своими не живешь?

- Почему-почему, - хрипло ответил Бур. Уголки рта свисли, глаза потускнели.

Пал добавил грустно:

- У нас не принято ходить парами…

Деревья расступились. Они вышли к неширокой, полноводной реке. Вода прозрачная, с зеленоватым отливом водорослей. На песчаном дне зеленые пучки растут густо, как ботва на грядке. Кельдыш слышал, что на подводном огороде растет не репа, а это не ботва, а волосы. Потянешь за жирный пук – покажется унылая голова вумурта с зкрытыми глазами. Потянешь еще - из плотного песка появятся узкие плечи, прижатые к тулову руки. Вумурту надобно освободится до локтей, дальше он сам, извиваясь, вылезет из лунки. Говорят, хозяин водных огородов сам Вукузё.

Берег с их стороны крутой, заросший смородиной.

- Нам на ту сторону, - сказал Бурпал. - Умеешь плавать?

- Нет, - буркнул Кельдыш. – Может, перевезете?

- Мы тебе не долбленка, - ответил Бур.

- Конечно, поможем, - одновременно сказал Пал. Многозначительно скосил глаз в сторону Бура.

- Ладно, - неохотно согласился Бур, - Поможем.

Бурпал плюхнулся в воду, подгреб к берегу, руки уцепились за куст.

- Садись, - сказал Пал.

- Только осторожней, мы ж не водяные кони все-таки, - проскрипел Бур.

Кельдыш умостился, половинчик ушел под воду, торчит только голова. Кельдыш по пояс погрузился в воду, штаны тут же намокли, вода пошла просачиваться по рубахе вверх.

- Я готов, - сказал Кельдыш, хотя, конечно же, хотелось сказать: «Но!», или «Пошел!» или «Айда!», - но сдержал себя: лесные существа очень обидчивы.

Заработали ноги и руки, погребли через реку, течение бурлит, вокруг возникают и пропадают наглые бурунчики, песчаный берег вырастает в размерах, Кельдыш заприметил валун, на котором быстро высохнет одежда.

Боковым зрением увидел, как пучок водорослей начал подниматься к поверхности в их сторону, наискосок течению, да так быстро, что завихрился песок. С любопытством уставился на эту невидаль и рассмотрел быстро приближающееся чудище с длинными зелеными волосами, которые легко принял за речные водоросли.

Тело речного существа было странной формы - широкие плечи, мощный торс, выпуклая спина, узкие мускулистые бедра, икры тонкие, ступни широкие, похожие на лягушачьи лапы. Вумурт быстро настигал переправщиков, рот ощерен, торчат частые, иглистые, как у щуки, зубы. Длинные руки, перевитые мышцами прижаты к бокам, сомкнутые ноги волнистыми движениями толкают тело вперед.

Кельдыш закричал Бурпалу:

- Быстрее, быстрее!

И от страха потерял голову, стал понужать ногами, как лошадь, бедных существ, еще не понявших опасности, прижался грудью к их спинам, руки отчаянно гребут, и уже видел, что не успевают, слишком быстро плывет вумурт, слишком далеко до берега. И тут еще Бур повернул свою половинку головы, чтоб понять, какая стрекоза укусила их всадника.

Вумурт вытянул руки вперед, длинные черные когти разогнулись, Кельдыш увидел между пальцами кожистые перегородки, спутанные волосы отнесло встречным током воды, красные глаза на голом лице под лохматыми зелеными бровями горят нечеловеческой злобой.

Вумурт сильно ударил грудью, сразу обхватил руками тело Бурпала и ноги Кельдыша. Удар сильный. Вумурт разогнался так, что вылетел по пояс вместе с добычей. По своему обыкновению вумурт хотел опрокинуть добычу и увлечь ее под воду, да видно, не попадалась такая странная пара. Бурпал понял, что их хотят опрокинуть, да и растопырил руки-ноги. Кельдыш уцепился одной рукой за Бурпала, вторую сжал в кулачок, ноги обхватили корпус, сцепились с той стороны.

Вумурт еще не понял, почему не удалась охота, а Кельдыш со страхом и отвращением бил кулачком по зеленой голове, не переставая кричать. Бурпал тоже закричал на два голоса, погреб со всей силы к берегу. Кулак Кельдыша скользит по густым скользким волосам вумурта, удары не получаются, однако же голова новорожденного вумурта совсем мягкая. Лоб уже пробит, черную жижу уносит течением. Вумурт ошарашено смотрит на Кельдыша, широкий жабий рот безвольно изогнут, глазные впадины заполнены черной кровью.

Щас я тебя по лбу, по зубам, но занесенный для удара кулак застыл, повис в воздухе, Кельдыш не мог добить вумурта, видел, что враг повержен, хватка ослабла, когти разжались, противно добивать лежачего, ослепшего от боли и непонимания.

Незадачливое творение Вукузе тоскливо завыло, черная пена лезла меж зубов, сползала с острого подбородка. Река унесла слабое тело.

Бурпал на скорости выскочил на берег, начал метаться, потрясать кулаками:

- У, проклятое творение Вукузё! Чтоб ты утонул!

Кельдыш тяжело дышал, посматривал на реку, не всплывет ли тело водяного чудища. От горького, безутешного вопля вумурта, а не от прохладной воды, и не от омерзения бил озноб. Страх еще не отступил, сердце гнало кровь частыми мощными толчками.

Бурпал не успел испугаться в воде, для него все произошло неожиданно, страх пришел к нему на берегу, когда опасности уже не было, он испытывал поочередно прошедший страх и облегчение, и от этого никак не мог успокоится, рассказывал, как все было, как он подумал, что когда Кельдыш начал его торопить пятками, сбросить его в воду, чтобы неповадно было ему лесных жителей принимать за рабочий скот, и как ощутил внезапный удар, и подумал, что наткнулись на корягу, и что когда увидели уплывающего вумурта, даже не успели удивиться, а тем более испугаться.

Кельдыш смотрел на Бурпала и не понимал его детской непосредственности, простоте, эмоциональной открытости, раскованности в движениях. Вильмурты взрослеют рано, быстро познают окружающий мир, и с годами необычного уже не замечают. Ведут себя строго, не допускают суеты, лишних жестов и слов. Стыдятся выражения чувств. На людях допускается сдержанно улыбаться и быть строгим, остальное: удивление, страх, грусть – остается внутри семьи, потому что эмоции мешают правильно и быстро реагировать на опасность.

Если бы Кельдыш поддался страху и панике, чем бы закончилась переправа?

Одежда высохла, половинчик выговорился, путники пошли дальше.

Лес сменился на прозрачный сосновый, идти легко, под ногами сухая хвоя, пружинит, помогает шагать. Половинчик спрашивал про порядки и обычаи у людей, ахал, восторгался, не верил.

Оказывается, у лесных существ нет семей, каждый сам за себя, падающего толкают, упавшего топчут. Изгоев не любят, ищут и рвут на куски.

Кельдыш вспомнил, как его обижали братья, вздохнул: разве это обиды!

- Знаешь, - тихо сказал Пал, - У нас есть поверье: если помочь человеку, то сам станешь человеком.

- А! – понял Кельдыш, - Вот почему ты со мной.

- Да – скрипнул Бур, - Говорят, ваш главный жрец бывший лесовик.

Кельдыш вспомнил непомерно длинные руки Балдана, ежиный хоботок, хм, уши-лопухи. Непонятно хмыкнул.

- Как сказать, у нас нормальных людей-то: отец мой, да мать. Остальные все какие-то…

Он неопределенно пожал плечами.

Земля пошла вниз, воздух повлажнел, ели старые, в паутине, кривые, с седыми иглами. Склизкие поваленные стволы обсажены бледными грибами. Ели опустили растопыренные ветви к земле: мы вас не звали, проход закрыт, идите отсюда.

К запаху прелой земли примешался странный запах. Как будто Кельдыш идет мимо отхожего места. Он поморщился, зажал пальцами нос.

- Только что учуял, - недовольно сказал Бур. – Мы давно в этом смраде идем.

- Фу-фу-фу! – добавил Пал.

- Если бы не ты, мы обошли бы это место десятой тропой.

- Почему такой странный запах?

- Запах! Скажи вонь! – гракнул Бур.

А Пал пояснил:

- Тут живут скалмурты. Похожи на людей, одеты так же, только волосы лошадиные, челюсть огромная, а копыта коровьи, волосатые. Тупой, беспощадный и кровожадный людоед.

- Давай не пойдем здесь, Бурпал, а?

- Обхода нет. С одной стороны — болото без гатей, с другой стороны — такие завалы, что мышь не пролезет. Вукузё нарочно поселил этих чудищ, чтобы никто не смог пройти к нему, – терпеливо пояснил Пал.

Бур крякнул:

- Пойдем очень тихо, чуть что – сразу падай и притворись мертвым. Только смотри, не вляпайся, тут везде их кучи.

Под низкими ветвями елей идти неудобно, местами сгибаясь, а то и на четвереньках, они пробирались мимо жилищей скалмуртов. Опасаясь шелохнуть еловой лапой или наступить на сухую веточку.

Скалмурты живут у ручья в чумах из еловых ветвей. Вон некоторые храпят, раскинув руки и копыта, другие ищут в гривах насекомых и, каждый раз находя, громко ржут. Кто-то недалеко отходит и, присевши, справляет нужду. Двое копошатся у недоеденной туши лося: вырывают куски мяса, запивают тут же из ручья. Морды в крови, блестят от жира, меж зубов завязли куски мяса. Остальные шляются без дела, задирают сородичей, по-собачьи пьют из ручья.

Одежда грубоскроенная, из плохо чищенных шкур с душком тухлого мяса.

Путники, вдоль трухлявых буреломов, под низкими ветвями елей, меж лишайниковых валежин, копошащих червями кишок, куч мусора и помёта, почти оползли деревню скалмуртов — надо только миновать самое узкое место.

Здесь тесно стоят шатры. С одной стороны - особенно огромная куча гниющего мусора, с другой, на топком берегу ручья, вошкаются в липком иле подростки.

Путники аккуратно ползут мимо шатров, вплотную к зловонным кучам, Кельдыш еле унимает рвоту.

За веточными стенками чумов идет своя жизнь, слышно сопение и чавкание. Одна мамка за неведомой надобностью высунулась из чума, крикнула в сторону группы скалмуртов, ей ответили. Она сунула рот пучок папоротника, принялась жевать. На вислой груди висит детеныш, сосет жадно, громко. Бессмысленно водит глазами по сторонам. Кельдыш встретился с ним взглядом. Малец оторвался от груди, палец показал на Кельдыша, глаза округлились, изо рта полилось молоко. Мать схватила его за гриву, разжёванный сосок снова ткнулся в ребячий рот. Из угла рта скалмуртихи потекла зеленая слюна, она зло буркнула сосуну, зеленые брызги оросили лицо детеныша.

Малец выплюнул сосок, его палец снова показал на Кельдыша, мамкина рука отошла в сторону, широкая ладонь сильно опустилась на спину звереныша. Тот заорал.

Кельдышу было невмоготу от вони, болели колени, локти, не соображая, он встал, грудь негодующе раздулась, руки уткнулись в бока, он с большим облегчением, вкладывая в крик накопившееся омерзение, заорал:

- Не смей его бить!

Скалмуртиха оторопела, пасть открылась, вывалился непрожеванный кусок зелени, она заревела дурным голосом, малец, наоборот, замолчал, его глаза в великом изумлении уставились на мальчика.

Скалмурты повскакали, в руках оказались дубины и камни.

Бурпал прошипел непонятную фразу, его кисть крепко ухватила запястье пацана, он потащил его за собой, прочь с поляны.

Скалмурты с ревом кинулись за ними.

Только сейчас Кельдыш сообразил, что он отмочил. Ноги заработали само по себе, унося его прочь.

По пути Бур крыл его последними словами, Пал только лишь охал, но не вмешивался.

Впереди просветлело, появилась поляна, они добежали до середины.

Половинчик быстро велел:

- Беги вперед, лезь на дерево, я их задержу.

- Как? – жалостливо крикнул Кельдыш.

- Беги! – зло крикнул Бурпал, толкнул его в спину, Кельдыш, быстро перебирая ногами, мигом пересек поляну, без задержки полез на ближнюю сосну, часто-часто поглядывал назад.

Бурпал повернулся лицом к скалмуртам. Ноги подогнуты, руки подняты на уровень груди.

Затрещал валежник, кусты зашевелились, из леса выскочила орава скалмуртов. Воют, рычат, мычат, ржут. Увидели половинчика, остановились. Глаза багровые от злобы, пасти оскалены, по огромным жёлтым зубам стекает розовая слюна. Выбегающие из леса утыкались в спины стоящих на поляне.

Кельдыш споро поднимался: суков много, сверху хороший обзор. Бурпал стоял посредине полянки - маленький, жалкий.

Напротив него копится куча страшил. Наконец выбежали отставшие, сообразили, что от них никто не убегает. На миг наступила тишина.

Половинчик казался еще меньше в высокой траве. Вот такой смелый у Кельдыша помощник. Мальчик ощутил новое чувство, как будто там, где соединяются ключицы, заныло. Нестерпимо захотелось встать рядом с Бурпалом, кулаки в боки, выставить ногу, и чтобы подбородок был выше голов скалмуртов. Он услышал свой тяжелый, недетский выдох, ноги ищут нижние ветки, то ли спускаться труднее, то ли что-то внутри противится.

Скалмурты скопом бросились на Бурпала. Кельдыш замер, не мигая, смотрит на поляну. Глаза округлились, рот открылся, потому что половинчик, кажется, разорвался пополам. Половинки половинчика прыснули в разные стороны. Толпа чудищ на ходу засуетилась, пугалища бросались то в одну, то в другую сторону. Потом кто-то столкнулся, толкнул другого, началась драка.

Кельдыш прижался к стволу, стараясь не дышать. Драка кончилась, скалмурты забыли, за кем они гнались, пошли в деревню.

Кельдыш услышал хриплый голос:

- Чей это лапоть?

Кельдыш радостно пошевелил пальцами ноги – так и есть! Мигом слетел с дерева, руки и уголки губ разошлись в стороны, он кинулся с визгом на Бурпала. Крепко обнял, причем левая рука половинчика крепко обхватила его, а правая ушла за спину.

- Живой! – закричал Кельдыш, - А я за малым не встал рядом, даже спускаться начал.

- Зачем? – подозрительно спросил Бур?

- Страшно стало одному? – не понял Пал, - Так внизу же страшнее.

- Я думал, ты будешь драться, хотел помочь, - счастливо ответил мальчик. – Вдруг показалось, что так правильно, по-батырски!

Половинчик отодвинул его на расстояние вытянутых рук, внимательно посмотрел в лицо. Его правый глаз казался сощуренным, а левый, как показалось Кельдышу, немного увлажнился.

- Может быть это и значит быть человеком? – задумчиво сказал Бур.

- Прийти на помощь в трудную минуту, - уточнил Пал.

- Ну да, - сказал ученик восяся. – А как иначе?

- Мы научимся, – сказал Бур.

- Пошли дальше? – легко предложил Пал.

- Щас, лапоть подвяжу…

Пошли дальше. Лес тянется живой, веселый, и не подумаешь, что кишит нечистью, а может, половинчик обходит их заранее.

- Вот тут живет Вукузё, - сказал однажды он.

Кельдыш смотрит – ничего особенного: ровная круглая полянка, густая короткая травка, по краям ровные сосны с розовыми стволами.

- Что? Где?

- Да вот же, - Бурпал показал деревянным пальцем на полянку, тут болото было, Вукузё надоело, засыпал землей, посадил травку. Весной тут все в цветах.

- Хе, - сказал мальчик, - Странный какой. И где он?

- Да кто знает, все по делам, по делам… Ты, это, подожди тут, а я пойду, отойду.

- Зачем?

- Дело есть, где-то был последний алангасар, говорят.

Это же сказки, хотел сказать Кельдыш, но Бурпал уже исчез.

Что-то изменилось. Стало темно? Нет, вон солнце, небо странного цвета, хотя… цвета-то и нет. Мир стал не разноцветным. Листья, трава, цветы – разной степени серости.

Стало так тихо, как если бы все спрятались и затаили дыхание.

- Что, страшно? – спросил Вукузё в абсолютной тишине.

Кельдыш не вздрогнул, потому что заледенел. Потом понял, почему у батыров не бывает могил. Потому что никто не знает, где и как батыр… Ну да ладно, теперь уж все-равно, надо красиво и мужественно… что? Хотя-бы ответить.

- Нет, - храбро сказал Кельдыш, - Чо тут боятся. А ты где?

- Везде, - ответил Вукузё. Ты смотришь сквозь меня. – За книгой пришел?

- Да. – отважно сказал Кельдыш. – Ее из-за меня украли. Отдай, она наша.

Вукузё захохотал. По лесу пошло эхо, попадали шишки, закачались березы.

Сейчас же с неба раздался грохот, посыпались громовые яйца. Вукузё гневно сказал непонятное, стало светлее, цвет вернулся. Гром затих, послышался затихающий вопль Гальдыра.

Цвет пропал снова, Вукузё сказал:

- Не для того я завладел книгой, чтобы вернуть. Я сожгу ее - люди пропадут. Хотя… без вас будет скучно. Что ты мне предложишь взамен книги?

- Ну, я рассчитываю, что ты сам поймешь: лучше жить вместе, дружить.

Вукузё опять рассмеялся, так, что попадали последние шишки.

- Дружить с вами не хочу, существа мои тоже вас не любят. Мы же с вами враги, мы же как ваше отражение в плохом зеркале.

- Дык, значит, вы пропадете вместе с нами.

Полянка снова стала цветной и яркой, чисто вымытой. Серая муть собралась в пятно размером с теленка. Почти черное невесомое облачко встало у лица Кельдыша. Ученик ощутил осторожное холодное прикосновение, как тогда у жреца.

- Хм, - задумчиво сказал Вукузё, - а ты не врешь. Ты вправду дурак. И вправду так считаешь.

Черное облачко не спеша покружилось по поляне.

- Пока не знаю, что решить. Если люди пропадут, мы в самом деле останемся не у дел. И постепенно сгинем. Кроме того, это легкая и неинтересная победа. Дам вам время стать сильнее.

-Смерч!

Сухие листья на краю поляны поднялись и почтительно закружились.

- Книгу!

Воронка из листьев сникла, незримый Смерч шоркнул в сосновой хвое.

С другой стороны полянки появились две фигуры. Кельдыш напряг зрение. Половинчика признал сразу по нелепой походке, второй - мощный старик с длинной белой бородой, в странной фиолетовой шубе до земли, в руке массивный посох, который старик бодро поднимал и опускал, словно посох из соломы.

Черное облако замерло, и вроде прислушалось.

Старик говорит вязким басом:

- Мы все порождения Вукузё, давно это было. Тогда он еще делился искусностью. Вот, смотри, посох…

- Хе-хе-хе! – грохотнуд Вукузё. – Кого я вижу!

Старик замер, сокрушенно сказал:

- Как так-то, не почуял тебя, стар стал.

- Мне-то не ври, - хохотнул Вукузё, - Стар он, ага!

Черное облачко облетело вокруг парочки, вопросительно замерло перед ними.

- Мы живем мирно, - смирно сказал старик, - Но он – старик показал на половинчика, -рассказал про книгу. Это дело твое, но он, - старик показал на половинчика, помог человеку добраться до тебя, а это не просто. Рядом с тобой мое умение сильнее, поэтому…

Старик коснулся навершием посоха макушки Бурпала. Кельдыш только что заметил, что посох венчает красиво вырезанная голова лося.

Из посоха треснула молния, по ушам хлопнуло, ноздри уловили запах жженой смолы, он, не думая, кинулся на защиту друга.

Однако дымок растаял, а Кельдыш резко остановился, потому что рядом с довольным старцем увидел соломенно-рыжую девочку примерно его возраста. Волосы в две косички, глазки зеленые, как молодой мох, на острых скулах лисьи крапинки.

Смотрит на Кельдыша, улыбка до ушей, едва не прыгает от счастья.

- Это я, я! Узнал, узнал?

- Бурпал?

- Нет, меня теперь зовут Бубыли.

Бубыли засмущалась, щеки покраснели.

- А почему ты девочка?

- Тол Бабай сказал, тебе нужна младшая сестра.

Кельдыш посмотрел на старика, Тол Бабай развел руками.

- Тебе нужен кто-то, о ком надо заботиться, пора взрослеть.

Лицо Кельдыша словно просветлело и расправилось, он восхищенно просил:

- А у меня получится вот так посохом превращать?

Тол Бабай усмехнулся.

- Для этого надо много и долго учиться.

- Да? – разочарованно сказал Кельдыш, потом задумался.

Вукузё кашлянул, веско сказал:

- Тебе, как последнему из алангасаров, можно чудить, только не своевольничай в следующий раз у меня под носом, на моей земле, в моем болоте. Ты же все-таки мои создания вот так запросто превращаешь в людей.

- Прости, великий Турф, такие законы: если твои дети помогают людям – тоже превращаются в людей, я только ускорил неминуемое.

- Смерч! Отправь их обратно, - раздраженно крикнул Вукузё.

- Тол Бабай, ты с нами? – спросила Бубыли.

- Не сейчас, ждите на Новый год, - таинственно ответил старик.