Казус Каина

Глава 1

Каин уже немного привык к тусклому желтому свету полуживых светочей.

Для архива, находящегося глубоко в подвалах крепости-Оплота, трудно было бы подобрать менее подходящее местечко.

Древняя рухлядь, почему-то гордо зовущаяся здесь инфотерминалом, моргала и плевалась фиолетовыми искрами.

Каин еще раз почти безнадёжно набрал команду на роликах с символами и дёрнул рычаг. Проклятая махина издевательски кашлянула и изрыгнула ругательство, запрещающее доступ без прав администратора.

— Да я и есть администратор! — зарычал Каин, уклоняясь от словно прицельного снопа искр. Он забрал свой тяжёлый жетон из углубления рядом с роликами-свитками и прицепил его к массивной цепочке на груди. Сей почётный знак паладина Ордена Последней Капли давал ему неограниченные полномочия в этом ограниченном пространстве, числящемся в перечне владений ОПК как Оплот №628-УЗС-П, что означало "укрепление замковое, специализированное, пограничного типа".

"И чего мне не сиделось в Квазиляндии? Били потихоньку происеев. Подвиги, усиленный паёк, гарнизонные девки..."

Он с ненавистью взглянул на мерцающий ирисовым светом монитор.

А не усиделось ему по собственной глупости, вернее из-за скверной штуки – тщеславия. Как двенадцатый сын захудалого барона, Каин не мог рассчитывать на иное, кроме исполнения обязательного рыцарского долга где-то на задворках Империи. Он не жаловался, но упомянутое тщеславие, гнездившееся и зудевшее в потомке обнищавшего, но прежде славного рода, сами понимаете, не фунт медовых фиг.

Мучимый жаждой чего-то этакого, он внезапно близко сошелся с представителем "орденских штабных крыс", наезжавших в Квазиляндию с инспекциями, а по сути – подальше от глаз Магистрата на очередной кутёж.

Как же сладко пел один из орденских секретарей второй руки про власть и возможности. Как подначивал. Как восхищенно смотрел на “квазиляндского ветерана”...

"Собака. Подставил так подставил," — Каин укололся застежкой драгоценного, но почти бесполезного жетона.

Теперь он прозябает в ж... в самой дыре, какую трудно себе представить. Орденский Магистрат утопает в роскоши столицы, а Каин...

— Гор! Горан! — голос Каина вылетел и утонул в тишине каменных коридоров.

Он откинулся в кресле, погрузил короткие квадратные пальцы в жесткие темные волосы, отросшие за полгода, что он здесь комендантствовал. Надо было бы постричься, но... Достаточно, что щетину он ещё худо-бедно брил раз в неделю, чтобы показывать, что Рыцарь Оплота пока держит себя как пример и образец для гарнизонных солдат.

Ладонь задела старый уродливый шрам, идущий от правого уха до уголка тонкогубого рта. Память от происейского мага...

— Сир-паладин, — раздался насмешливый голос от двери, — чего звал?

В каморку архива вкатился Горан, веселый кудрявый техникус Оплота.

— Когда ты починишь эту рухлядь? — с места пошел в атаку Каин. — С хрена ли он опять отказывается идентифицировать жетон?

— А я знаю? — улыбка с лица техникуса никуда не исчезла, но стала саркастичнее. — Может, ему тоже не платят уже который месяц, прям как нам?

— Зачем тебе деньги, оболтус? Ты на полном довольствии, во славу Ордена, — помрачнел Каин.

— Во славу Ордена! — отозвался Горан. — Однако на одной славе без запчастей я его новым не сделаю. К тому же вон, фиолетом пошел, это техномага надо звать, я один в "паутину" не полезу, пускай искрение отводит, пока копаюсь.

Каин вздохнул. Распустился народец. И его статуса уже мало, чтобы поддерживать дисциплину в гарнизоне и окрестностях.

— Не будь ты моим другом... Где Хроматий? — проворчал он, поднимаясь из кресла и возвысившись чуть ли не на полторы головы над техникусом.

— Хроматий-то? — усмехнулся Горан. — Наш многоуважаемый техномаг отлеживается у себя после... вчерашних бдений.

— Опять нажрался? — прямо спросил Каин.

Горан даже хрюкнул, однако спохватился, что держится уж слишком развязно.

— Прости, сир-паладин, это слабо сказано. Я не решусь к нему зайти.

— Опять эксперименты ставил в беспамятстве?

— Угу.

— Ладно... Сам зайду. Тебе два часа хватит?

Горан неопределенно пожал плечами, что рыцарь расценил как согласие.

Каин одернул тунику и кожаный жилет, поправил перевязь с гладиусом, и только понял, что в архиве нечем дышать. И словно весь Оплот давит на его широкие плечи. Коротко кивнув техникусу, он вышел в коридор, чуя, что денёк предстоит не из лёгких.

…

Каин уже давно выучил дорогу к Хроматию наизусть. Но сегодня даже слепой новичок безошибочно смог бы найти его по запаху. Каин на мгновение застыл перед дверью, которая, впрочем, даже не была закрыта.

— Подъём! — наконец преодолел себя Каин.

Шаг в каморку был схож с шагом на врага в бою. Только в случае с боем ещё был шанс уцелеть, а тут...

— Смотрю, ты не сильно тосковал по работе?

Каин дышал через раз.

В каморке Хроматия было не столько темно, сколько нагромождено. Десятки колб разной наполненности, какие-то кристаллы, фолианты, тряпьё... Одним словом – бардак. Навстречу Каину с мерзеньким писком вылетело два или три крошечных существа. Они хихикали и светились зеленоватым, но прежде, чем он успел захлопнуть дверь, механоики уже вылетели в коридор и помчались дальше.

Рыцарь устало потер лицо шершавой ладонью. Техномаг снова занимался запрещенными практиками оживления.

— <...>, Хроматий, — Каин не хотел сразу выговаривать старику, зная его прескверный манер все перевирать и использовать против самого же рыцаря. — Ты опять за своё?

Из глубины тёмной лаборатории раздалось хриплое хихиканье.

— Распустил народец... Распустил, паладин.

Судя по голосу, обладатель всё ещё не протрезвел, но Каин вздрогнул от того, насколько точно техномаг воспроизвёл его мысли.

— И я тоже твой народец, — продолжал хихикать старик. — И меня распустил. А ну как в Магистрате узнают? Хе-хе... Кхе... Давненько я не писал Великому Магистру, как обстоят дела в нашей юдоли греха и гнева.

Каин едва зубами не заскрипел от такого обращения, но помнил, что прописная истина до трезвого доходит лучше и быстрее. Потому решил пойти уже проверенным путём:

— А не написать ли мне, что доступа к терминалу нет? Про то, что инфотерминал в очередной раз ломается, и всё после твоих "тонких настроек" каких-то там материй? Что мы лишены возможности отправки быстрых депеш, ибо “в энергетических синусоидах идет совпадение по фазе неясной этимологии”?

Рыцарь даже не рассчитывал, что упоминания несоответствия компетенциям хоть немного отрезвит Хроматия, но неуместные разговоры точно пресечёт. Впрочем, чего не отнять, специалист из этого выпивохи был хороший. Может быть потому, что единственный.

Из сумерек эпичного бардака выдвинулась грузная фигура в великолепной прежде, но заношенной и засаленной сейчас, мантии, наброшенной прямо на серую грубую ночную рубаху.

Вид техномага оттолкнул бы более щепетильного человека, но Каин в походах повидал и не такое.

К тому же к техномагам он испытывал нечто среднее между отвращением и невольным пиететом. За свои способности они платили дорого и в основном здоровьем. То, что Хроматий дожил до своих лет – само по себе было чудом. Именно поэтому он и имел привилегии общения с Магистратом и напрямую с Великим Магистром ОПК. Если Каин и задавался вопросом, что сей почтенный муж делает в их дыре, то не слишком глубоко. По всем признакам старик и сам не стремился покидать Оплот.

— Ты не напишешь, — прозрачные навыкате глаза мага уставились на рыцаря из-под кустистых бровей. — Мы тут все завязли, как в трясине. И некуда нам бежать.

Каин скривил губы. От старика несло, но тот неожиданно оказался трезвее, чем то почудилось сперва.

— Бежать? — переспросил рыцарь. — И почему ты назвал Оплот юдолью гнева?

Хроматий снова засмеялся.

— О, сын мой, греха и гнева! Греха и гнева, ибо это то, чего ради мы все тут. Избежать. Познать смирение. Древние властители Ордена были мудры. Мудры... Не в пример нам, старому пьянчуге и заносчивому гордецу. Что ты морщишься, словно я скормил тебе клюкву с Ледлинских топей?

— Хватит трепаться, маг, — Каина начинал раздражать пафос старика, впрочем, как обычно. — Ты ведь неспроста упомянул топи, верно? Мне нужны доступы к архивам, узнать, что за твари ползут в деревню с болот. А ты, вместо помощи, что тебе напрямую предписано уставом Ордена, славься он вовеки, занимаешься бесовством.

Хроматий внезапно выхватил что-то с ближайшего стола и сунул кулак в нос Каину. Тот едва не отшатнулся, но перехватил запястье мага. Ладонь раскрылась, демонстрируя созданье с крошечными зелёными крылышками, похожее на дивную деву. Оно посмотрело на человека неестественно огромными глазами.

— Они прекрасны. И в них нет греха, — просипел маг.

Дева-крошка улыбнулась, показав механическую пасть, полную игольчатых зубов, Каин невольно отстранился, а она, разогнув суставчатые металлические ножки, взлетела с руки мага куда-то в темноту башни.

— Погляди, погляди... разве они не прекрасны? — Хроматий с блаженной улыбкой посмотрел наверх, шевеля пальцами, повторяя движение крылышек. — Поверь, ты не хочешь знать, что тебе откроют архивы. Возможно, там ничего и нет. И мы падем под тяжестью наших грехов...

— Пока ты не пал первой жертвой моего гнева, помоги Горану, — теряя терпение, произнес рыцарь. — И ты мог бы рассказать мне, а не говорить загадками, если что-то знаешь.

— Все знают. Только мало кто верит. Но поверь, паладин, нам оказана исключительная честь, когда чужие грехи, чьими плодами мы живы, падут на головы наши гневом.

И прежде, чем сбитый с толку мрачными пророчествами безумца Каин успел открыть рот, техномаг уже стоял у дверей, одетый в серую с лиловым клобуком рясу.

— Не бери в голову, паладин. Я проверю кристаллы в инфомахине. Если уж ты веришь ей больше, чем своей интуиции.

...

Каин не то чтобы злился, просто чувствовал нервозность. Ощущение было неприятным и несвойственным. Иногда ему было жаль, что он недостаточно тупой солдафон. Тогда бы его точно не отправили в мрачные пределы Ледлина охранять никому ненужные болота. От кого охранять? Зачем здесь вообще Оплот? Здесь никого и нет, кроме кусачей мошкары, тучами налетающей летом, и сырого промозглого тумана, властвующего зимой.

Единственным экономическим обоснованием существования деревни у стен крепости являлась вышеупомянутая клюква. Крупную, с нежным кроваво-красным нутром, ягоду собирали в жутких гиблых топях и отправляли в корзинах и бочках в города и даже в столицу. Местные мастерицы соревновались в количестве рецептов из клюквы, а другие просто гнали сусло, из которого потом сбраживали ароматное пойло, такое же красное, как следы крови на снегу.

Сбор был на носу, и крестьяне пришли к Рыцарю Оплота с тревожными вестями. "Во имя всех святых и Ордена, помоги нам, Паладин, — пузатый важный староста беспокойно мял в руках шапку. — Чего-то неспокойно в топях... Мутно как-то."

Сидя в приемном зале, Каин откровенно скучал. Тревоги крестьян заботили его мало, он старался сдерживать зевоту, и почти не смотрел на старосту, желая, чтобы аудиенция поскорее закончилась.

Из-под ладони, подпирающей лоб, рыцарь видел, что крестьяне приволокли ему в дар несколько бочонков клюквенного сидра, который он терпеть не мог. И за это он должен посылать своих людей в топь искать, как там сказал толстяк, "призраков тумана"? Да он поэт, а не сельский житель. Ему б берет с пером, лютню в руки... Каину стало смешно.

Однако весь смех выветрился позже, когда его люди, да, он послал отряд, чтобы крестьяне не слишком роптали, подстрелили нечто напоминающее уродливого бобра-переростка. Зверюга была черной, мех склеился и стал склизким, делая шкуру совсем непригодной. Мёртвые жёлтые глаза выкатились, зубы длиной в ладонь неприятно напоминали кривые происейские кинжалы, а когти... Когти не были похожи на бобриные. Страхолюдина лежала во дворе крепости и воняла. А все глаза были обращены к Каину в ожидании какого-то решения. Но он не имел понятия, что это и что ему делать, ибо был прежде всего воином, а не стратегом.

С тех пор прошло недели две. Каин велел укрепить стены теми орудиями, которые смог починить Горан. Но сделать это не слишком явно, чтобы не тревожить деревенских, и так взбудораженных ночными завываниями в топях и хлопаньем больших крыльев где-то в пелене тумана.

И вот тогда он пошел в архив, пытаясь раскопать хоть что-то похожее на упоминание или описание происходящего. А бесов маг только и делал, что намекал на нечто значительное, а потом насмешничал, что Каин туповат для таких загадок.

...

Он выбрался из древнего элеваториума в крепостной двор. Стражи дёрнулись было пойти с ним, но Каин отмахнулся.

— Сам погляжу.

Ему требовалось вырваться наружу, желательно в одиночестве. А ежедневный осмотр периметра как нельзя лучше подходил для подобных порывов.

Он бы пошёл вовсе один, без пыхтящего у колен, старенького механического каниса, но не хотел вызывать недоумений у постовых. А канис какая-никакая защита, пусть и датчики движения срабатывают с запозданием на пару секунд, а предупреждающий лай и вовсе заикается. Зато в отличие от настоящих псов, этот не станет обнюхивать все кусты и, в случае чего, может дать приличный разряд в нарушителя.

Створ калитки-шлюза проскрипел, выпуская паладина наружу, в сырой и промозглый воздух необычно холодного конца лета.

Канис привычно потрусил вперёд, сканируя местность.

Рыцарь посмотрел на выстроенные под наклоном стены Оплота с маленькими амбразурами в верхней части. Махнул рукой невидимому наблюдателю на башне. И двинулся по камням между стеной и заросшим бурьяном рвом.

Ничего особенного в структуре Оплота не было, разве что считать особенностью исключительную дряхлость почти всех механизмов, быстро ржавеющих во влажной среде Ледлина. И даже золотые руки Горана и камлания Хроматия не спасали надолго. Что они оба тут делают?

Что здесь делает сам Каин?

"Нам некуда бежать, сын мой..." — всплыло в памяти. Каин поёжился. Как легко было поверить в этом тумане, что мира не существует. Вообще никакого кроме Оплота, отринутого и жизнью и смертью.

Из мыслей рыцаря выдернул хрип каниса, замершего на краю рва.

Каин отщёлкнул механизм удержания меча на перевязи, и тот привычно чуть загудел в ладони, успокаивая.

— Эй! Кто там шляется?

Бурьян на дне чуть пошевелился.

— Не пали сразу, я слышу, ты активировал гладиус, — ответил ему тихий слабый голос откуда-то снизу. — Я выхожу, хорошо?

Тратить заряд на забулдыгу, свалившегося в ров по пьяни, Каин и так не собирался, но пальцев с рукояти не убрал.

— Это мы поглядим... Только попробуй улизнуть, я и на слух неплохо ориентируюсь.

— Я знаю, — проворчала выбравшаяся из раскидистых лопухов фигура. Женская, как с удивлением отметил Каин. В какой-то рванине, но...

Женщина подняла голову и капюшон слетел, открыв короткий белый ёжик волос, слева блеснула металлическая полоса, очевидно, прооперированный след старой травмы. Женщина едва уловимо напряглась, но не в боевой стойке, а скорее в желании защититься.

Каин свел брови, она показалась ему знакомой.

— Ну-ка, подними руки, чтобы я видел...

Женщина медленно исполнила приказ. Рукава поползли вниз, подтверждая догадку. Левую руку заменял не самый искусный, но вполне пропорциональный протез.

— Слыхал обо мне, сир-паладин? — осторожно спросила женщина, на худом, чумазом лице мелькнула усмешка.

Он что-то припомнил. Вчера Ларс или кто-то ещё из ребят говорили ему, что пришла Агриппина и просится в замок. Не разобравшись, он не соотнёс информацию, поняв из спутанных объяснений, что это какая-то нищенка. И сам же велел гнать её в шею. А теперь он припомнил досье, просмотренные по вступлении в должность.

— Ты Агриппина? Бывший послушник Ордена?

— Угу. Та, которую бывшие дружки и сослуживцы вытолкали взашей, скинули в ров, да еще поглумились. Преданная наставником и исключенная из Ордена за... неподобающее поведение.

Женщина встала свободнее, но руки не опустила.

— Мы можем поговорить?

Каин понятия не имел, что ей нужно. Но то, что она ошивается в окрестностях, хотя её вышвырнули ещё до того, как он прибыл, показалось подозрительным. Уж не проверка ли это дисциплины во вверенном ему гарнизоне? Тогда он всё сделал правильно, даже если ведьма ткнёт ему в морду инквизиторский медальон.

— Говори, я слушаю.

Пока он стоит наверху, все преимущества на его стороне. Даже с учетом, что полумеханоика может оказаться быстрой.

— Я хочу вернуться.

— Чего?

— Мне нужно вернуться в крепость.

— Тебя исключили из Ордена. Забудь.

Женщина опустила руки и устало села прямо в лопухи. Нет, инквизиторы так не выглядят. Или это какой-то новый хитроумный способ проверки его стойкости?

— Я могу выполнять самую чёрную работу, паладин. Прошу.

— Нет. Чтобы я потом сидел вот так же в грязи рядом? А то и хуже. Ты доложишь на меня в Магистрат, потому что ты одна из их ведьм. Ты в меду, я в...

Женщина хрипло засмеялась.

— Ведьма? Ну да. Хроматий учил меня. А потом отвернулся, стоило мне один раз оступиться. В деревне меня боятся и не дают работы. Мне некуда идти. Паладин, где твоё милосердие? Я не прошу тебя ходатайствовать за меня, лишь дать пережить зиму.

Она с трудом согнула и разогнула протез в локте.

— Мне нужен Горан...

— Нет.

Ведьма прищурилась, выпрямила спину из последних сил.

— Что ж... А если я открою тебе старые и грязные тайны, всплывшие на болотах, пока Орден успешно насаждал механоику в течение столетий? Ту, в которую они и сами больше не верят?

Каин подобрался и проклял техномагов и их присных. И эта побирушка туда же. Мысли читать.

— Нет...

— Хроматий молчит, верно? — надавила ведьма. — А я расскажу. Только... в крепости.

— Говори сейчас, иначе я просто всажу в тебя весь заряд, оставив ветру твой пепел.

— Ты этого не сделаешь, благородный рыцарь. Ты когда-нибудь слышал о... Печати?

Глава 2

— Так... Значит, ты хочешь, чтобы я поверил в детские сказочки?

Каин широкими шагами мерил просторное помещение трапезной для солдат гарнизона. И под низкими сводчатыми потолками его немалый рост казался еще больше. Агриппина, отбросив в сторону манеры, поскольку и сама была солдатом, быстро уплетала зерновую похлебку, закусывая огромным ломтем хлеба. Ела она жадно и сосредоточенно, не роняя крошек. От этого Каину на краткий миг стало её жаль, но он одернул себя. Только что эта нахалка рассказала, что его Оплот, его нынешняя вотчина, которую он должен беречь пуще глаза, хотя никаких супостатов поблизости не видали вот уже сотню лет, фигурирует в сказках как то самое место, где по легендам заперто древнее зло.

— Как хочешь, паладин, — с набитым ртом ответила ведьма. — А я поскиталась по топям и повидала такого, что волосы дыбом.

— Я вижу, — пробормотал Каин, скользнув по несвойственной женщинам прическе. — До сих пор стоят. Но мне почему-то сдаётся, что некто хитропопый сейчас пытается выжулить тёплое местечко в казематах и казённые харчи за счет ОПК. Что ты несёшь, солдат? Какая Печать, какая бездна? Какие четыре могучие силы объединились тысячу лет назад?

Агриппина методично вытерла коркой опустевшую миску, отправила корку в рот и только потом сказала:

— А ты думаешь, меня вытурили за тот пьяный дебош в деревне? Да любой другой обошелся бы выговором, ну... парой дней чистки нужников. Нет. Спроси Хроматия. Понятно, что такие истории не рассказывают в ваших лицеумах для дворянчиков. Но я нечаянно копнула глубже, вот старый пьяница и перепугался.

Она звучала спокойно и убедительно.

— То есть, тебя турнули по его доносу? Хорош, мерзавец. Но это всё ваши колдовские дела. Может и правильно турнули, раз совала длинный нос куда не следует.

Он остановился, какая-то нестыковка во всем этом была. Агриппина никуда не делась. Она осталась и шаталась по болотам, жила, бесы знают как, всё это время, и вернулась в Оплот. Почему?

— Что ты видела в топях?

— Мне бы поспать, — буркнула женщина. — А потом можно и отвечать. Сейчас уже неважно, скажу я через час или через минуту.

Она выжидательно посмотрела на Каина.

Он хотел было возразить, подумав, что с таким подходом Агриппина вполне выспалась бы и за стенами крепости, но снова взглянул на эту женщину – уже по-другому. Это не воин, а беженец какой-то. И в том была доля истины. Действительно, не узнай он от неё сегодня, ничего бы не узнал и завтра. Но оставлять её без присмотра нельзя.

— Ладно, — недовольно махнул он рукой, — час на сон. Только определим, где тебя запереть.

Агриппина устало кивнула.

— Не торопись, Каин. В архив, хе-хе, сходи. Сказочки почитай. А как захочешь уточнить детали, приходи. И Хроматия захватывай, чего уж там.

В трапезную вошел Ларс, стараясь сдержать широкую ухмылку.

— Вот ящерица ж ты скользкая, Агри! Тебя в дверь, а ты в окно!

Женщина вздрогнула, словно от пощечины.

— Ящерица не ящерица, а тут и без меня кровных гадов хватает.

Она встала, сбросила руку стража, дёрнув плечом.

— Сама дойду.

И зыркнула по-ведьмовски на Каина.

— Удачи, паладин.

…

Спускаясь в подвалы, Каин предпочел лестницу угрожающе скрипящему элеваториуму. Он убеждал себя, что и сам пошёл бы проверить, чем закончился ремонт. Но теперь направление поисков стремилось в другое русло. Каин снова был вынужден одёрнуть себя и не ставить телегу впереди лошади.

"Сначала случаи нападения странных тварей, затем легенды." Безусловно, он знал эту сказку с детства, и там всё закончилось хорошо. Четыре великие расы позабыли о распрях и сплотились против общего врага. Армии согнали чёрного супостата в кольцо, а могучие древние маги сделали так, что под ним разверзлась бездна. Затем бездну запечатали на веки вечные, а место зачаровали и прокляли.

Но кто же в здравом уме может посчитать, что это не выдумки? Нет никаких великих рас. Только люди. Много веков. А история о Печати даже не самая популярная среди сказок.

Инфотерминал вёл себя послушнее и монотонно гудел, выдавая ответы на запросы Каина: досье на Агриппину, досье на Хроматия, отчеты о происшествиях в окрестностях Оплота. Ничего. Ни одной зацепки, объясняющей происходящее. "Древние грехи... Бесы тебя раздери, Хроматий! Ты выгнал из Ордена девицу из-за старых сказок?"

Ничего не ожидая, Каин набрал на роликах запрос "Заклятие Печати". Терминал загудел и несколько минут перед глазами паладина мелькали символы, пока не остановились и не собрались в папку. Каин нахмурился, рука замерла на рычаге. "Подтвердите доступ администратора".

— Ну вот, в порядке теперь, я уж думал не спросишь, — проворчал Каин и потянул рычаг на себя.

Когда он оторвался от чтения, спина и шея затекли, но, как и обещала Агриппина, волоски на руках встали дыбом. Прежде всего от того, что в архиве содержалась не сказка. Сухим канцелярским языком, каким пишут отчеты или инструкции, с указанием дат и мест, перед Каином разворачивались события времён домеханоичной истории, подтверждающей слова Агриппины. Но как и почему он смог получить доступ к такому уровню секретности по простому жетону Рыцаря Оплота? Или... именно поэтому он его получил?

Рука невольно потянулась к поясу, но не за мечом. Он носил там старую фляжку, подарок матери юному рыцарю. А во фляжке скрывалось нечто посильнее клюквенного сидра. Он хлебнул – язык горячо обожгла пряность, и прикрыл глаза. По всему выходило, что древние демоны Хаоса были не такими уж и демонами. А граница миров была вполне себе преодолимой. И если бы люди не сговорились с гномами, такими же жадными и завистливыми до чужого добра, войны можно было бы избежать. И если бы...

"<...>!" Каин тихо и беззвучно выругался через зубы. Чужие грехи...

Каин тёр лоб кончиками пальцев, то ли проклиная все эти тайны, то ли раздумывая, зачем это всё. Он прикрыл глаза и нащупал амулет на цепочке. Всего одна простая комбинация призовёт Хроматия и на сей раз разговор будет... Каин оборвал себя на конце мысли, чувствуя, как пальцы всё сильнее сжимают амулет, выдохнул сквозь зубы и убрал руку, наконец открыв глаза.

...

Техномаг стоял недолго, и, хотя Каин, как хозяин помещеньица, гордо зовущегося кабинетом, не приглашал сесть, Хроматий сам плюхнулся в старое кресло. Паладин стоял у окна, глядя, как собираются чёрные дождевые тучи. Ему не хотелось говорить, всё равно старик прочитает его как открытый свиток. Он почувствовал, как внезапно устал, как и этот день, катящийся в грозовое ненастье.

— Вижу, что ты нашёл, что искал, — проскрипел техномаг. — Доволен?

Каин покачал головой, не поворачиваясь. Он иронично улыбнулся надвигающейся буре.

— Как ты это всё устроил, старик? И, если ты сам всё это устроил, зачем нужно было избавляться от ученицы?

Хроматий поёрзал в кресле, устраиваясь удобнее в этом орудии пыток.

— Кто-то же должен. Где бы ты был сейчас без меня, рыцарь? В своей Квазиляндии? Участвуя в вялых набегах на происейские укрепления и отбиваясь от их ответных вялых атак?

Каин сцепил руки за спиной. Он не собирался так просто сдаваться, пусть бы и имел дело с таким прожжённым интриганом, как Хроматий.

— И что же? Я теперь бычок на заклание? Надо признать, ты проделал большую работёнку, старый паук. Неужто всё не вылезая из Оплота? Ради чего?

— Не такую уж и большую. Несколько писем нужным людям, чтобы тебя направили сюда. А ты думал, что внезапный карьерный рост – это небесный дар?

— Скорее бесовские проделки, — парировал Каин. Тон его стал отстраненным и холодным. — А теперь, маг, объясни мне всё. Про Печать. Про войну. Про демонов. Про заклятье. Про... моего предка, упоминаемого в контексте "проявил примерную доблесть и оказал неоценимые услуги" во время той войны.

Из кресла раздалось довольное кряхтение.

— А в тебя хорошо вбили генеалогию твоего рода, мальчик.

Каин замер. Что-то такое прозвучало в этом "мальчик", от чего мороз продрал по коже. Что-то тяжелое, многовековое, усталое...

— Я, честно признаться, не рассчитывал, что ты так быстро сможешь сопоставить факты. Ведь Агриппина, по сути, не сказала ничего, лишь вывела на тропу, по которой ты пошёл. Я, кстати, благодарен тебе, что не притащил её сейчас сюда. Она слишком горячая голова, чтобы рассуждать здраво и ждать.

— Твоя благодарность это что-то новенькое, — Каин повернулся наконец к техномагу, и ощущение исходящей от того угрозы прошло. Всего лишь сумасшедший старик.

— Я не безумен, если ты опасаешься этого, — поймал отголосок быстрой мысли Хроматий. — Вернее, конечно, безумен, но не в том смысле, что вкладываешь ты. А что касается Печати, то ты уже понял из архивных данных, что это не просто легенда. И мы, оставшиеся в живых хранители тайны, долго прослеживали родословную твоих предков. Скажу без обиняков, ты не лучшая кандидатура для подвигов, слишком прагматичен, слишком логичен, слишком... скучен. И если бы всё зависело от нас, то мы бы подождали ещё.

— Короче, Хроматий. У нас тут локальная катастрофа и нужно оповестить Магистрат, чтобы высылали авионики с напалмом, или сами справимся с тем, что полезло из топей?

— Фу, — маг даже поморщился. — Я все понимаю, эра романтизма давно прошла, но чтобы рыцарь, назначенный для свершения пророчества, оказался настолько приземлённым...

— Не заговаривай мне зубы. Я на эту должность не просился. И засунь свой фатализм поглубже. Я ведь верно мыслю: срок действия заклинания подошел к концу? Как гарантия на механоиков, так? И требуется профилактика или капитальный ремонт, так? Красиво, но в рамках ограниченного бюджета?

Хроматий поджал губы, и Каин буквально чувствовал волну неприязни, исходящую со стороны кресла.

— Не нужно Магистрата. Если бы они могли что-то сделать, я давно бы уже подключил всех, кого возможно. Но это заклинание – тонкие настройки, как ты сказал.

— Старик, просто скажи, что я должен сделать, — Каин начинал раздражаться.

Сегодня произошло достаточно странностей, в которые он до конца не мог поверить, а желудок намекал, что давно пора подкрепиться. К тому же он не принял доклад отряда, вернувшегося с болот.

— Мальчишка! — взбеленился Хроматий, а за окнами, словно поддерживая его, громыхнуло. — Я толкую тебе о великой миссии! Мы готовились к ней без малого тысячу лет! Чтобы пришел ты и начал торговаться как в бакалейной лавке! Жрать ему подавай!

Каин не выдержал.

— К какой, <...>, великой миссии?! При чём тут я вообще? Ты мне ни хрена не объясняешь! Одни намёки вокруг! Мы тут завязли... Чужие грехи... Падёт гнев! Да, <...>, я хочу жрать, потому что твои древние грешники давно померли и им пофиг, а я жив!

— СЯДЬ! — крикнул Хроматий.

Вернее не крикнул, его слова, усиленные отражением от каменных стен, словно выбили из Каина весь воздух и вжали в кресло за массивным черным столом.

— Сядь и слушай, человек.

Хроматий закрыл глаза и свёл кончики пальцев рук друг с другом.

— Мои предки всегда были заносчивы, горды, но и невероятно любопытны к чему-то новому. Неудивительно, что иномирцы, известные нам как "демоны", смогли заинтересовать их необычными способами применения силы и магии, чего у предков хватало в избытке. И мы жестоко поплатились за это. Иномирцы были искусны и коварны. Получив новый источник силы, они иссушали его до дна. Так они практически полностью поработили нас. О нет, не силой, а соблазном. Соблазном стать могущественнее, сильнее, богаче... И, отринув прежнюю мудрость, мы с радостью отдавали за это небольшую, как тогда казалось, плату. Демоны показали нам чудеса механоики – оживление неживого, созданного. Но, как понимаешь, не обошлось без подвоха.

Хроматий тонко и сардонически улыбнулся, а потом одним точным движением схватил со стола нож для писем и проколол себе палец. Вздев его к потолку, показал рыцарю. Выступившая кровь в сумерках грозы за окном казалась чёрной. Маг засмеялся, и Каин с ужасом увидел, что черты лица у техномага неуловимо изменились, а в глазах отразилось истинное безумие.

— Знаешь, что это, паладин?

— Кровь.

— Верно. Кровь... Кровь, способная творить чудеса. Орден Последней Капли. Как тебя учили, паладин? Даже если кажется, что ничего не осталось, она найдется? Последняя капля терпения, сострадания, спокойствия и прочая высокопарная чушь? Капля драконьей крови. То, на чём держится механоика. Теперь ты понимаешь?

Каин сидел, вжимаясь в кресло, уже не чужой волей, а собственным напряжением. Он понимал. Понимал, но мысли неслись чересчур быстро. Ответы на вопросы были словно лучи солнца на зыбкой поверхности: вот они рядом, а протяни руку – ускользают.

— Ты... потомок драконов? — вырвалось само по себе.

Глупый вопрос, на который Хроматий тихо ответил:

— В той или иной степени. Как и все техномаги.

Глава 3

— Я не стану говорить, что знаю всю подноготную истории. Меня там не было, хотя и лет мне гораздо больше, чем проходит по всем бумагам. И мне приходится изворачиваться и врать, — сварливо продолжил Хроматий. — Драконы в конце концов пресытились играми в творцов, как понимаешь, и механические игрушки могут надоесть. Но завязли по кончики рогов в договорах крови с демонами. Те уже основали поселения на наших землях, и всё стало непросто. И сжечь бы отродья, да поздно. Эти твари ведь пришли не войной. Просто их становилось подозрительно больше...

Каин потянулся через стол и осторожно забрал нож из-под руки старика, подумав, что тому нужно было податься на подмостки.

— И вы договорились с людьми? Хм...

— Не самое разумное решение, однако с вами было легко договориться. Знаешь этот пафос? "Нечисть идёт по земле", "угроза устоям", "страдающие дети", "города и веси в огне"? Вот. Ну и... драконье золото, конечно. Много золота.

Каин кивнул. Это было очень и очень понятно. Тут и демонов с магией не надо. Золотишко служит свою службу исправно испокон веков.

— В сговоре мы инициировали несколько стычек между демонами и людьми. Запалили, так сказать, искру вражды. Ну и хотелось пощупать, как эти демоны умеют драться.

— Судя по архивам, умели, — сухо заметил Каин, начиная скучать от занудных политических подводок старика. Ему не было дела до мотивов сторон.

— Я вижу, что тебе неинтересно, но ты мог бы и потерпеть, уважая мои седины, — укорил его Хроматий. — Где золото, там гномы, где магия, там эльфы. Случилось так, что скоро весь мир тонул в крови. И тогда мы ошиблись ещё раз. Показали людям механоиков, а те, по испорченности своей, сразу смекнули, что наши прекрасные творения – не единственное, что можно оживить.

— Я понял, старик. Это все чрезвычайно любопытно, но мы можем отложить на потом? При чём тут я? — Каин провел лезвием по ладони. — Нищий рыцарь, комендант захудалой крепости в заднице Империи?

— Гордец и дурак, — добавил Хроматий. — Драконы были против использования механоики для войны. Они не были кровожадными, как брешут в сказках. А твой предок был блестящим переговорщиком. Он буквально втёрся под шкуру к драконам. И выведал секреты оживления. Понимаешь? Предал нас людям.

Каин устало провёл ладонью по лицу. В повисшей паузе грохот капель о ставни звучал оглушительно.

— При чём тут я?

— При том, что для "гарантийного ремонта" врат межмирья нам нужна добровольная помощь предателя.

Каин взглянул на техномага. На лице того застыло высокомерное выражение.

— Чего? Что за бред ты несёшь? Какой-то мужик тысячу лет назад получил своё золотишко и кусок славы, сперев у дураков технологию, а ты называешь предателем меня? Не пошли бы вы в...

Хроматий воззрился на Каина, словно тот вещал вопиющую ересь. Но через миг он опал в своем кресле, ссутулился. В блеклом свете ночных ламп техномаг и правда казался безмерно уставшим и старым. Лицо, потеряв величественное воодушевление, обрюзгло и стекло вниз, глаза стали мутными.

— Мне нужно выпить, — прошамкал он.

И Каин почувствовал сожаление. Нет, он жалел не конкретного старика, а то величие, которое было утрачено давным-давно. Сейчас перед ним сидел не сказочный персонаж, а дряхлый выпивоха, рассказывающий байки в придорожном трактире за пинту сидра.

Каин коснулся жетона, где-то далеко прозвучал сигнал. Через долгую, полную тяжёлого молчания, минуту в кабинет вломился Ларс.

— Приведи Агриппину, — распорядился паладин.

А сам взял с полки два относительно чистых кубка и плеснул туда своей настойки.

— Тот мерзкий бобр был мало похож на разумного демона.

Рука Хроматия затряслась, когда он взял кубок, и Каин отвернулся.

— Это не демон, естественно, — просипел техномаг. — Это предвестники, что врата открываются. Тело Печати истончилось, и начинается процесс слияния. Пока он не стабилизируется, возможны вот такие искажения.

— Может, хрен-то с ним? Откроются, стабилизируются.

— Ты думаешь, те, кто за вратами теперь придут с миром? Они не хотят отомстить?

Каин потёр лоб. Он бы не стал ворошить прошлое. Но тут опять эта проклятая магия...

— Напиши Великому Магистру.

— Я не могу! Ты не понимаешь! Люди не изменились! Они стали хуже! Я боюсь. ОПК это кучка заносчивых гордецов, уверенных в своей мощи.

Каин хмыкнул и отсалютовал кубком.

— За сотни лет, погляди, что стало с нами! С гномами! Где мы все? Растворились в человеках! Не помним родства и прошлого! Орден поглотил нас и заставил работать на себя. Мы – жалкие уроды. И ты хочешь, чтобы они развязали новую бойню, мня себя вершителями?

Старик закашлялся, на глазах выступили слёзы.

— И вместо драконов по небу летают авионики с напалмом, оживлённые нашей кровью... — он горько и сипло засмеялся.

Каин поразмыслил и почти согласился с техномагом в том, что люди довольно скверные существа.

— Что я должен сделать, Хроматий? Сдать две пинты своей предательской крови, чтобы ты вылил её в топь, и Печать снова заработала?

— Ей богу, идиот, — пробормотал Хроматий, приходя в себя. — Нет. Кровь нужна моя.

— М, прирезать собственного техномага как свинью, во имя свершения древней чуши... Романтично. Лишиться собственной башки по решению трибунала. Уже не так романтично.

— Ты заткнёшься, паладин?! Дашь мне вставить слово или нет?! — рыкнул старик.

Каин поднял руки. Можно подумать, это он только что битый час вещал об исторических перипетиях, не давая Хроматию роздыху.

Подойдя к окну, он распахнул одну ставню. Ему требовался воздух, чтобы не прибить старого мерзавца прямо здесь. Дождь хлестал по двору, по крепостной стене, заливал видимость. Но в дозорной башенке Каин различал огонёк.

— Мы должны будем собраться все вместе и пойти...

…

Во дворе возникла какая-то суета, замелькали фонари, открылась калитка в шлюзовых воротах, загрохотали сапоги по камням. И в то же время в кабинет тяжелая рука Ларса втолкнула возмущенную Агриппину.

— Вот и спящая красавица, — хмуро отметил её возвращение Каин. — Не буду спрашивать, как спалось. У меня есть другие...

Договорить он не успел, вслед за Ларсом в кабинет влетел взмыленный гонец.

— Сир-паладин! На деревню напали, — чётко проговорил он несмотря на одышку. — Несколько жутких тварей из топи!

Первую неприличную мысль, пришедшую в голову, Каин озвучивать не стал. А вот со второй мыслью уже не сдержался:

— Как вы все вовремя, во славу Ордена!

— Во славу Ордена! — эхом отозвались присутствующие.

— Ларс, поднимай гарнизон. Пятнадцать человек, два каниса пободрее, фламиумы, Горана пнуть, чтобы драндулет свой ходульный запускал. Торкин, теперь по форме доложи что, как. Погоди, ты в деревне что делал?

— Так увольнительная ж, сир-паладин, — пробасил вестник. — Гульярмо и Прок там остались в подмогу, а я сюда.

Он шагнул ближе к столу, обдав Каина запахами жареной с чесночком свинины и клюквенного сидра. Желудок рыцаря болезненно сжался, припомнив хозяину, что последняя трапеза была ранним утром. Каин отмахнулся от назойливого желания.

Тем временем в кабинете происходило и другое, но молчаливое общение. Агриппина сурово и с каким-то превосходством буравила взглядом техномага, а тот, недоумённо подняв седые брови просто отвернулся. Однако усидеть спокойно ему не дал приказ паладина:

— Хроматий, иди уже, благослови во имя Ордена орудия и драндулет. Агриппина...

— Я, сир-паладин! — женщина вскинулась и вытянулась перед Каином. — Пойду с вами. Буду отрабатывать сегодняшнюю похлебку.

Каин прищурился. Ведьма как с языка сняла, но рассусоливать времени не было. Со двора уже доносился зычный голос Ларса и топот ног.

...

Стылый туман болот прибило дождём, но видимость не улучшилась. Тучи, закрывавшие небо, превращали вечер в кромешную тьму. От светочей на шестах толку было, что видеть грязь на дороге на пять шагов вперёд, лужи отблескивали, а лить сверху и не прекращало.

Каин вёл отряд кратчайшим путем к деревне. И там уже на шум драки, хотя и свет из оконец не делал из ночи дня.

Сам паладин и несколько солдат в авангарде тащили массивные фламиумы, грозно именовавшиеся оружием, но устаревшие уже в прошлом столетии. Однако Хроматий, очевидно, не пожалел кровушки – плевались зарядами эти металлические мастодонты знатно.

В деревне было суетно и шумно, десятки огоньков маячили ближе к окраине. Крестьяне загнали тварей на чьё-то подворье, и, судя по истошным женским воплям, отнюдь не ангельского содержания, дело было плохо. Стонала напуганная скотина.

Стражи быстро преодолели последний поворот, чтобы увидеть, как из обломков стены и крыши амбара, куда обычно сносили клюкву на сортировку, вырываются фиолетовые искры.

— Хана прессу, — присвистнул Ларс. — Туда глянь, паладин.

Он указал на дом, стоящий чуть выше. Оттуда криков доносилось больше всего. Из-под травяной крыши вырывалось пламя, шипело под дождем, исходя густым серым дымом.

В зареве пожара и пелене дождя сновали тени, некоторые из которых мало походили на людей. Каин приказал своим рассредоточиться на пятёрки, чтобы в каждой было по фламиуму.

Канисы безостановочно подавали сигналы о присутствии кого-то за пределами света. Рыцарь только подумал, где шляется Гор со своим прожектором, когда отряд почти на месте, как Агриппина тихо протянула:

— Где Горана носит? Тут бы света побольше.

Каин не ответил, псы взвыли и замельтешили россыпью разрядов во тьму. Оттуда с шипением на пятерку паладина выскочила здоровенная ящероподобная тварь, склизкая, уродливая, с телом личинки-переростка и множеством ног.

— К оружию! — возопила ведьма мыслями Каина.

От такой наглости он даже остолбенел, но заорал:

— Гнать их к границе топи! Очистить деревню!

И первым пустил фиолетовый разряд по ящерице. Та взвыла и отступила. Удивляться, что магия на неё не подействовала Каин решил потом, потому что из-за неё выбежали зверушки поменьше, чёрные, с крысиными мордами, юркие и бесшумные.

— <...>, — озвучила мысли Каина Агриппина.

Паладин сжал зубы, прицелился в ближайшую тушу и выстрелил. Крысомордая тварь заверещала так, что заложило уши. И этому Каин даже обрадовался, потому как не слышал, что сказала ведьма, добивая мерзость мечом.

Отряд уже выбил тварей из подворья и с переменным успехом гнал обратно к болоту.

— Тут бы обычный огонь больше помог, — отозвалась эхом его ощущений ведьма через верещание следующего противника.

Каин пытался догнать ящероподобную зверюгу, почитая её отличным рыцарским трофеем, но никак не мог.

Солдаты прекратили без толку палить из фламиумов, смекнув, что мечи работают в данном случае лучше. Каин скинул с себя очередную крысяру и... Кисловато-сладкий запах, оставшийся на нём, натолкнул на мысль. Сусло для клюквенного сидра. Вот бесовы пьянчуги!

Ящерица затрепыхалась, издавая гортанный вопль, несколько лап застряли в поваленном плетне. Каин и ведьма рванули туда. Откинув фламиум, рыцарь выхватил меч.

— Да они сюда нажраться вышли к давильне...

— А люди их распугали, и твари стали нападать, — закончила мысль ведьма.

— Это уже даже не смешно! — возмутился Каин, пронизывая извивающийся бок зверя. — Сколько можно?!

— Что? — не поняла Агриппина, отрубая ящерице лапу почти без усилий.

Внезапно раздался оглушительный свист, шипение, словно рвался сам воздух, и в сторону болота полетели десятки пурпурных шаров. Твари дрогнули все разом и, будто следуя инстинкту, отступили от звука прямо под удар.

— Наконец-то Горан соизволил присоединиться, — буркнула ведьма и скомандовала: — Дожимаем!

И тут Каин не выдержал.

— Да хватит уже, <...>! — рявкнул он. — Сколько можно говорить за меня?!

Агриппина невольно дернулась, но быстро взяла себя в руки, поправляя намокший жилет.

— Но я ничего такого не...

— Это моя работа — командовать! Мой отряд и мои солдаты!

Агриппина сначала недоуменно нахмурилась, но, сообразив, прихлопнула рот рукой, очевидно, видя, как изменилось лицо паладина в этот момент.

— Вперёд! — скомандовал Каин, стоя над поверженной тварью.

...

— Спасибо, сир-паладин, — староста поясно кланялся, жестом показывая деревенским делать то же самое, а не глазеть на чудеса механоичной техники.

Каин же с трудом выдерживал обязательную часть работы Рыцаря Оплота – общение с населением. Он бесовски устал, был зол на ведьму, так подставлявшую его перед людьми, и... всё ещё был голоден.

— Сочтите убытки и пострадавших, я направлю запрос в Магистрат, Орден рассмотрит возможность помощи, — едва сдерживая раздражение, ответил Каин старосте, мечтая, чтобы тот ушёл.

Пузан заверил, что непременно составят подробный перечень и будут премного благодарны и прочая, прочая...

...

— И это называется благородство? — раздался позади насмешливый голос. — "Составьте бумажку"... Да, измельчало рыцарство... А предложить раненым и оставшимся без крова ночлег в крепости? А направить замкового лекаря осмотреть бедолаг? А...

Каин нехотя оглянулся, чтобы прикинуть, насколько далеко стоит безумец, позволяющий себе дерзить коменданту Оплота, представителю могущественного Ордена и просто весьма опасному противнику.

Фигура, закутанная в синий плащ, была высока и скорее сухощава. Руки незнакомца были спокойно скрещены на груди.

— Ты не представился, странник, — угрожающе пробурчал паладин. — Возможно, сан твой позволяет дерзить мне, паладину Оплота, а, может быть, ты хочешь, чтобы твои кишки намотались на мой гладиус.

— К тому же я подошёл к тебе со спины и прекрасно мог убить тебя, — продолжил насмехаться незнакомец. — Поэтому идея с кишками на мече не совсем... реалистична. Так ведь сейчас говорят?

Каин осмотрелся. Он сидел на камнях стены бывшей давильни, тех самых, что при побеге снесла своим телом ящерица. Если незнакомец и вышел откуда-то, то только оттуда. Не мог же он просочиться незамеченным мимо ребят, собирающихся топать обратно в Оплот.

— Если ты лекарь, то иди и предложи свою помощь болящим, — пальцы сжали рукоять меча, — а у меня есть устав, предписывающий строгий разбор происшествий для наиболее рационального использования средств бюджета.

Незнакомец опустил руки, а Каин достал меч.

— Я не лекарь, но...

— А раз ты не лекарь, то какого хрена шляешься тут и даёшь мне советы? Давай-ка я спрошу, что ты делаешь посреди ночи на поле боя? Может быть, ты шпион?

Каин надвинулся на человека всей своей тушей. Роста они были одинакового, но паладин, грязный и злой, был всё равно несколько шире в плечах.

— Я не...

— Ты – шпион. Натравил на мирных жителей тех тварей, — Каин сделал ещё шаг, почти прижимая незнакомца к остаткам стены.

— Остановись, смертный, ибо не ведаешь ты, кому дерзишь! — голос из-под капюшона звучал властно.

— Эй! Ларс! Торкин! Ко мне! Взять шпиона! В казематы! До выяснения!

— Но, Каин! Хроматий мне...

— Так тут ещё и пьянь старая замешан?

Стражи подскочили, молодцевато беря незнакомца под локти.

— Да как вы смеете! Пожалеете.

— Разберёмся, — устало ответил Каин, принимая перевязь с длинным тонким мечом, снятую с наглеца. — Разберёмся, стоит ли жалеть. Увести.

— Пожрать бы...

Агриппина подкралась тихо и села рядом, пока Каин смотрел, как отряд выходит в обратный путь.

— Да хватит уже этих ваших драконьих штучек, устал я. Тебя б тоже в казематы...

— Пойдем, сир-паладин. Я тоже от похлебки не откажусь.

Каин дернул щекой и поднялся. День и правда выдался нелёгким.

Глава 4

— Ты зачем запер Миелофеля в темнице?

Каин с трудом продрал глаза. Из окон лился розоватый свет ясной зари, словно бы ночью ничего не грохотало, не лилось потоками, не бушевал ветер, раскачивая тощие болотные деревца.

— Кого? — первый слог вышел басом, а второй сорвался на фальцет.

Каин схватил лежащий у изголовья меч.

— Какого хрена…

— Прекрати поминать всуе неповинный овощ, — проворчал Хроматий. — И твой замок не невесть что, чтобы я не мог его открыть.

Паладин потёр ладонями лицо, почувствовав, как отросла щетина.

— Хроматий, ты чего? Трезвый?

Из глубины комендантских покоев раздался звук, напоминающий подавившегося шерстью кота.

— Жаль, что я не могу дать тебе затрещину, паладин. Миелофель, конечно, преувеличил твоё хамство, но не намного.

Каин спустил ноги на холодный каменный пол и поёжился. Он не чувствовал себя отдохнувшим и способным сейчас хоть что-нибудь соображать. Ныла спина, напоминая о давнишнем неудачном падении с лошади. Вернее, подстреленная лошадь упала на него, но... Он внезапно почувствовал себя старым. Но кашлять и шаркать разношенными кожаными туфлями при техномаге он не стал. Стараясь не показывать виду, что разбит после ночных подвигов, Каин потянулся во весь рост.

— Кто этот Милофель, которого ты поминаешь всуе? — мрачно спросил Каин, натягивая штаны.

— Миелофель. Властитель эльфов. Ночью ты любезно запер его в сырой темнице.

— Кого я запер? Того подозрительного бродягу, который угрожал мне смертью? Какой, во славу Ордена, властитель?

Каин уже предчувствовал очередную отповедь и, вспоминая, как вчера разглядывал тонкий, словно светящийся меч незнакомца, внутренне почти поверил Хроматию.

— Нет никаких эльфов. Если это благородный выскочка и странствующий рыцарь, я разберусь. Я действовал согласно пункту 17.25 Устава Ордена и пункту 1437-И Сводных правил для комендантов крепостных сооружений. "При угрозе личной безопасности Рыцарь Оплота должен принять все меры для сохранения жизни, применяя все доступные методы сопротивления."

Хроматий выслушал его, поджав губы.

— Когда ты просветил меня о формальностях, будь любезен выпустить Миелофеля из темницы и оказать ему должный прием. Но, как по мне, — Хроматий хихикнул, — я бы тоже подержал его там чуть дольше, если бы это помогло сбить спесь.

...

Простой и суровый завтрак накрыли в отдельной каморке, считавшейся залом для приёма пищи самого сира-паладина и техномага, а также случаев приезда высоких проверок. Каин посчитал, что этого вполне достаточно. Рассыпаться в извинениях он не собирался. Нормальные люди сначала называют свое имя, а потом угрожают убить.

Впрочем, существо, сидевшее с постным лицом напротив паладина, человеком не было. Это был несуществующий эльф. Бледный, надменный, с точёным прямым носом и ледяными серыми глазами. Сейчас же Каин отчётливо видел, что роскошь плаща и изящного костюма слегка поблекла, и не от одной ночи в кутузке.

— Я в бешенстве, Хроматий, — в сотый раз повторял беловолосый тип. — И ты хочешь, чтобы мы пустили через него поток?

Хроматий скорбно воздевал руки и вздыхал. Каин посматривал на них и не задавал вопросов. В его мире эльфов не существовало. Как и драконов. И то, что они сейчас сидели за его столом и вкушали простую кашу из дробленого зерна, правда, от щедрот сира-паладина сдобренную таки мёдом и маслом, приправленную вяленой клюквой, совершенно не меняло ситуации.

— Мы должны, Миелофель, — брюзжал техномаг. — Печать трещит по швам сейчас. А Каин, хоть и мужиковат и не владеет манерами, зато честен и не замарал своих рук неугодными делами. Мы столько лет вели его. И, поверь, если бы у нас был более благородный сосуд, то...

— Гхм... Ничего, что мужлан сидит тут? — с набитым ртом прочавкал Каин. — И что за сосуд? Почему информацию мне выдают, как лекарь кровь пускает?

Он отпил горячего вина и нарочито вытер рот ладонью. Просто, чтобы посмотреть, как поморщится Миелофель.

— Слушайте, вы, оба. Сдаётся, что меня втравили в дурно пахнущую историю. И я с вами лишь потому, что видел вчера тварей. И я осознаю, что долго не смогу утаивать происшествия от Ордена. И, — Каин ткнул в Хроматия куском хлеба, — не смей мне пенять. Это с меня трясут отчёты.

— Прошу вернуть мне Эгландиль, — сказал эльф.

— Чего? — Каину понравилось играть в грубоватого дурака, хотя Хроматий пучил глаза и корчил ему многозначительные рожи.

— Во славу Ордена, Каин! Это родовое оружие властителей!

— А... Это та пыркалка в блестящих камушках и рисунках, которую вчера забрали ребята? Отдам, конечно. Вот пройдем после завтрака в кабинет, оформимся как положено...

— Каин... — прошипел Хроматий. — Это не мне на подмостки надо. Миелофель, паладин шутит...

...

Поставив Ларса у дверей со строгим наказом не пускать никого, пусть даже все демоны бездны хором будут просить аудиенции, Каин запустил высокого гостя и Хроматия в кабинет. Он подождал, пока они усядутся, и молча положил на стол меч эльфа в ножнах. Миелофель сдержанно кивнул, вытянул руку, и меч словно прыгнул в неё. Он положил драгоценность на колени и погладил кончиками пальцев. Каин сбросил маску непроходимого болвана и тяжело взглянул на странную парочку. Он счёл, что ночное недоразумение исчерпано.

— Итак, я понимаю, что вчерашняя драка была лишь цветочками? При том, что твари не так уж и опасны, если их не злить. Что же может выйти из топей, если мы не предпримем меры?

— Вы не захотите этого знать, — начал эльф, но Каин его перебил:

— Я слышал это от Хроматия, но мне пришлось узнать. В ваших интересах предупредить меня заранее, пока Печать не разрушилась.

— И лучше бы разрушилась, — тихо и зло ответил эльф.

— Миелофель... Мы говорили об этом сотни раз, — забеспокоился Хроматий. — И у нас почти всё готово. И пока сосуд не замарал рук кровью невинных...

— Видишь, Хроматий, не я один предлагаю такое решение, — Каин посмотрел на техномага, потом на эльфа. — Говори, властитель.

— А что тут говорить, — голос эльфа был спокоен, но в нём звучала усталая горечь. — Мы заплатили свою цену, ввязавшись в ту войну. И для закрытия ворот отдали большую часть нашей мощи. Она осталась там, за Печатью, как связывающий заклинание клей. Мы ослабли... И понадеялись на благодарность людей, но... Они оказались хуже демонов и, нарушив все договоры, практически выжгли нас из лесов и предгорий. Жалкая кучка обескровленных и потерявших былое величие эльфов ушла на север, в холодные безлюдные пустоши. Скажи, рыцарь, должны ли мы сейчас спасать мир? Хотим ли мы? Или пусть он горит в отместку вашему Ордену и Империи?

Каин немного поразмыслил.

— Всё совершенно точно сгорит?

Хроматий прикрыл морщинистой ладонью лицо.

— Нет, <...>, на девяносто или около того процентов.

— Ну и какой вам интерес в восстановлении заклятия?

Техномаг и эльф посмотрели друг на друга.

— Уж не сохранение благоденствия людей, — сухо сказал Хроматий. — Однако есть одна более ценная штука. Жизнь. Наша жизнь. Жизнь тех, кто ещё остался. Мы тоже цепляемся за неё, хотя ничего хорошего ждать не приходится. Либо мы закрываем Печать малыми усилиями сейчас, либо потом за нами придут, за всеми нами. Придёт Орден или кто-то другой, чтобы выжать теперь уже досуха. Я этого не хочу. Агриппина глупа, она хотела, как ты, обратиться в Магистрат, когда поняла, что барьер между мирами начинает истончаться. Хотела, чтобы нас подняли на смех, вещая на каждом углу о пророчестве Печати. Полгода на болотах пошли ей впрок.

— Нет никакого пророчества, — раздражённо прервал разглагольствования старика Миелофель. — Был расчёт на примерный срок, обозначенный в летописях как "заперли навеки вечные" и плюс-минус полстолетия. Это могло случиться как сейчас, так и через десять лет, или тридцать.

— Так я не единственный кандидат на роль, э, сосуда для ваших бесовских церемоний? — Каину крайне не понравилось то, что он сейчас услышал.

— На сегодня самый подходящий, — по привычке поджал губы Хроматий.

— Не-не, уважаемый маг, ты мне объясни, чем вы тогда отличаетесь от Ордена? Они разводят вас как призовых курей для ярмарки, а вы, значит... И я, как идиот, берусь помогать. Так...

Каин встал и дошёл до окна. Во дворе гарнизонные солдаты строились на ежедневные учения.

— Выметайтесь оба, — сказал он.

— Каин, не будь дураком.

— Оба, я сказал. Это пока ещё мой кабинет. И моя крепость. И деревня под моей опекой.

Он не обернулся, когда захлопнулась дверь. Кулаки бессильно сжались и разжались. Перед глазами встали картины ночного сражения. Он видел своими глазами доказательство того, что на болотах неладно. Диковинных и мерзких тварей, на которых слабо действовала магия механоики. А если твари придут снова? И ещё раз? Долго они смогут с малочисленным гарнизоном удерживать рубежи?

Сообщить в Магистрат, как того требует устав? А если Хроматий прав, и Орден примчится помочь открытию Печати в самоуверенном расчёте на собственную мощь?

Каину требовалось крепко подумать. Стражи приступили к обязательному уроку фехтования и рубки на мечах. И паладин заметил маленькую сгорбленную фигурку в тени стены. Агриппина...

...

Махнув рукой людям, чтобы не отвлекались, Каин пересёк двор и сел рядом с женщиной. Она выглядела чуть лучше, чем вчера, но все еще такой же изможденной.

— Так что ты видела в топях? — спросил Каин спустя несколько минут, когда они просто сидели и смотрели, как солдаты машут деревянными палками вместо мечей.

Агриппина чуть повернула голову:

— И тебе здравствовать, сир-паладин. В целом, вчера были крупные, но достаточно безобидные зверушки. Однако в торфяниках обитают существа и опаснее. Измененная волчья стая, к примеру. Я ведь не знала, как искать нужное место. Ты пойми, меня вышвырнули внезапно, не дав оправдаться.

— Почему ты не отправилась в столицу? Там достучаться до Магистрата было бы проще.

— Во-первых, мне нужны были более веские доказательства. Во-вторых, Хроматий постарался, чтобы у меня не осталось средств к существованию. Ты же знаешь, в Оплоте с жалованием все худо. Мне сказали, что выплатят потом, я ждала "потом" в деревне. Через два месяца мои собственные деньги закончились, а в крепость меня больше не пускали. Прежний Рыцарь Оплота уехал, появился ты.

Я немного задолжала за жильё, да и походы в топи требовали отлучек на несколько дней, ведь я плохо их знала. Теперь к делу. Изменение тварей идет постепенно. Представь себе круги, расходящиеся от камня, брошенного в воду. Вот так они идут. Вчера маленький круг, сегодня побольше и так далее.

Агриппина прутиком начертила в пыли схему.

— Вот тут деревня, вот тут крепость. Вот здесь точка, откуда круги расходятся. Они уже совсем близко.

Каин поглядел на рисунок.

— А если волна дойдет до деревни?

Агриппина пожала плечами.

— Возможно, что люди превратятся в тварей.

— Но ты же ходила туда и не превратилась.

— Ну, я думаю, что драконья кровь позволяет сопротивляться. Либо то, что я частично уже ходячая железяка, — Агриппина засмеялась, но резко оборвала смех. — На самом деле я не смогла подобраться близко, там, где готовится разлом, что-то сопротивлялось и не пускало меня. Там уже не совсем болото, а что-то вроде вспучившейся гряды безжизненных черных холмов. И туман. Очень плотный. Почти живой…

Каин откинулся на прохладные камни стены, но солнце уже подбиралось ближе, заливая беспощадным светом большую часть двора. Почему это все свалилось на его голову? У них же были другие кандидаты... Он саркастично подумал, не пойти ли "замарать руки в крови невинных". Что тогда будут делать эти высокомерные колдуны?

— Проклятье... — безнадежно прорычал он сквозь зубы.

...

День прошел в обычных делах, приходил староста, принес несколько аккуратно исписанных листов с перечнем пострадавшего имущества.

— Я сам лично опросил и проверил, — подобострастно говорил он, пока Каин мельком просматривал требования. На глаза попалось "дверные ручки черной меди из Флокстеда, 5 штук".

Дверные ручки. Из меди. Среди погибших кур и сгоревшей крыши. Дверные ручки... Может быть, и хрен с ними? Пусть волна докатывается до деревни? Кого тут спасать?

"Ты не прав, Каин. Хорошие дверные ручки черной меди стоят недешево. Может, там человек пирогов не доедал, копил на них?"

Пообещав старосте все рассмотреть подробнее, паладин велел по одному на болота не ходить, женщин и детей не выпускать.

— А как же сбор клюквы? — заикнулся староста, но, наткнувшись на тяжелый взор Каина, поспешил откланяться.

...

Каина разбудил звук – кто-то стучался. Он поднял голову и увидел, что кабинет освещают лучи как утром, но уже заходящего солнца. Очевидно, он задремал прямо здесь, за столом.

Дробный, сопровождаемый жужжанием, стук шел от окна.

Зеленые крылышки трепетали, механоик никак не мог понять, что за преграда перед ним.

Каин осторожно подставил механоику палец. Крошка недоверчиво дернулась в сторону, но затем узнала человека. Огромные глаза посмотрели любопытствующе, или так казалось.

— Хочешь наружу? Зачем тебе? Долго ли ты проживешь там?

Он открыл створку и вытянул руку.

— Лети, существо без греха.

Крылышки чуть светились в надвигающихся сумерках. Каин проводил взглядом чудное созданье и понял, что уже все решил. Кроме одного маленького момента – если он останется жив после превращения в сосуд, что бы это ни значило, нужно будет как-то изворачиваться перед Магистратом.

— Ну что ж... Ведь им тогда не нужен уже будет честный и прямой племенной бычок? Придется врать.

Каина немного согрело то, что он вытащил Хроматия из постели. Маленькая справедливая месть за утреннее.

— Что означает "быть сосудом", маг?

...

Горан ждал их в подвалах, а вернее было бы назвать это подземельями Оплота, куда Каин вроде бы еще и не спускался. Низкие потолки давили, и он чувствовал себя неуютно. Впрочем, ощущение сглаживалось тем, что Миелофель тоже непроизвольно сутулил плечи, словно боялся задеть потолок невидимой короной.

Светоч в руке Горана мерцал, как и его веселые круглые глаза, оглядевшие компанию из рыцаря, мага, эльфа и ведьмы. Хроматий ни за что не хотел брать Агриппину, однако Каин не вполне вежливо настоял.

— Все готовы? Местами будет узковато, но это временно, — предупредил техникус. — И, Хроматий, механизм еще не готов. Мне нужно несколько дней на окончательную отладку.

— Ничего, сын мой, мы только покажем Миелофелю, что зря времени не теряли.

— А мне вы ничего не хотите показать? — буркнул Каин.

Горан отпер круглый люк. Они шагнули в узкий тоннель, с уложенными по стенам старыми трубами.

— Что за крысиные ходы? — невольно приглушив голос, спросила Агриппина.

— Гномьи ходы, — отозвался Горан.

— По ним предки Горана сумели доставить магов четырех рас почти к самым вратам, — откликнулся Хроматий, начиная посипывать от густого застойного воздуха длинного черного тоннеля.

Эхо подхватило слова Хроматия и унесло, многократно повторив и отразив. Каину показалось, что он различает совершенно другие слова. От этого пробежал мороз по коже и дрогнул светоч в руке.

— Голоса мертвых... — тихо сказал Миелофель. И эхо рассмеялось.

Глава 5

Поначалу тоннель был узкий, но Горан уверенно вёл всех вперёд, ходил здесь не один раз. Стены на удивление казались сухими, аккуратно уложенные трубы создавали ощущение порядка. Но Каину было неуютно, словно всё смотрел кто-то в спину, всё шептал неразборчиво на ухо.

Он повёл плечами, но ощущение липкого страха никуда не делось. И паладин с удивлением изучал в себе это чувство. Не то чтобы он прежде ничего не боялся, но не так. Не было тянущей тоски и безысходности.

— Не нужно поддаваться, — словно неохотно произнес Миелофель. — Это... система защиты. Своеобразная и способная действовать на неподготовленные души.

Каин кивнул, понимая, что неграмотный деревенский житель скорее всего не продержался бы и пяти минут, вылетев вихрем из проклятых шепчущих тоннелей.

— Колдовские штучки, — проворчал он.

— Очень древние, — согласился эльф. — Гномы прорыли их, потому что мы видели, что долго не удержим предел. Врата нужно было закрыть. Как понимаешь, численный перевес был не на стороне армии четырех рас. Тогда гномы проложили эти тоннели почти до самых врат. Дойти до конца они, конечно, не смогли, но, чтобы провести отряд, сопровождающий великих магов, этого хватило.

— Здесь есть сеть обманных тоннелей, — обернулся Горан. — Я уже привык, да и происхождение моё даёт преимущества. Я чую правильный путь. И они мне подсказывают.

Каин вздохнул.

— То есть, ты гномья родня, и с самого начала знал, что здесь происходит?

— Не знал на самом деле, пока меня не назначили сюда техникусом. Всё выглядело как ссылка, хотя я был лучшим.

— Хм, можно было догадаться, — буркнул Каин. — По твоей жажде денег.

— Но паладин! — засмеялся Гор, — разве хотеть заработанного золотишка плохо? Учитывая, что Орден замуровал в этих тоннелях моих предков. Ну, тех, кто строил.

— Чего? — Каин уже было решил ничему не удивляться, но это заявление выходило за все рамки. И, сказанное таким обычным тоном, имело странное тяжёлое впечатление.

— Да, — сказал Миелофель. — После войны основатели вашего Ордена Последней Капли заманили мастеров сюда, чтобы, как они сказали, организовать и подземный рубеж Печати. Где-то достроить, где-то замуровать. А когда мастера пришли и сделали часть своей работы, Ордену показалось, что они представляют угрозу, зная об этих тоннелях.

— Их не выпустили, да? — Каин шумно выдохнул.

— Грехи, грехи... — проскрипел молчавший до того Хроматий. — Несмываемая кровь.

— И голоса мертвых...

…

Коридоры, казалось, тянулись бесконечно. И маленький отряд уже давно ушёл за пределы крепости. Они несколько раз куда-то сворачивали, спускались и поднимались по лестницам, пересекали каменные мостики. Гномы строили основательно и на века, искусно применяя инженерные и геологические знания. Местами кладка укрепленных стен и сводов начинала коробиться, но все ещё поддерживала толщу камня и земли наверху.

От осознания, как далеко находятся поверхность и открытый воздух, закладывало уши и сердце билось чаще.

Каин не спрашивал, долго ли ещё идти. Он обдумывал сказанное об Ордене. Беспощадные убийцы, уничтожители народов, ради процветания одного единственного. На чужой крови. Он не мог не признать, что в действиях адептов и основателей было разумное зерно. Но пропагандируемое ими впоследствии милосердие обернулось лицемерием.

В раздумьях он и не заметил, что воздух стал сыроват и пах тяжелой влажной землёй.

— Мы поднялись выше, — шепнула Агриппина.

Она хотела сказать что-то ещё, но остановилась, придержав Каина за рукав.

...

Арка, ведущая в тёмный огромный зал, была высока и величественна. Горан прошел вперед и запустил цепочку светочей по периметру.

У Агриппины буквально отвалилась челюсть. Она сжала руку Каина металлическими пальцами так, что тот зашипел.

В холодном сиреневатом свете необычных светильников, напоминающих аметистовые друзы, возник зал, сравнимый по величию с тронным.

Каин никогда не бывал во дворцах Императора, но слышал об их невероятном великолепии. Необработанные своды каким-то чудом оставались сухими и тускло отблескивали частицами слюды или кварца. Однако вместо трона в центре стояло нечто, что Каин затруднился бы определить внятным словом кроме упоминания злосчастного овоща.

Сверкая золотистой латунью и красноватой бронзой, монструозное сооружение из переплетения каких-то труб, шестерней и ременных приводов, механизм монументально возвышался над пятёркой приключенцев. Каин пошел вокруг непонятной штуковины, обратив внимание на вытянутые продолговатые полости в рост человека, расположенные с четырех сторон махины.

Миелофель же придирчиво, скривив тонкие губы, осматривал систему приводов.

Горан с Хроматием отошли к стене, где размещалось нечто, похожее на чудовищный инфотерминал. Он знакомо замерцал. Техникус набрал на роликовых свитках команду, установка резко загудела, передавая легкую вибрацию каменным плитам пола.

— Ну и где музыка? — себе под нос спросил Каин.

— Музыка? — не поняла крадущаяся рядом Агриппина.

— Золоченый гроб с музыкой. Знаешь, приезжают порою такие на ярмарки? Паяц ручки крутит, а из ящика вылезают танцующие фигурки?

— Она не готова, — вынес свой вердикт Миелофель.

— Понятно, что не готова, — огрызнулся техномаг. — И я в этом смыслю поболе чем ты, властитель. Но мы и не собирались запускать её прямо сейчас. Если ты помнишь, нам не хватает части чертежей, всё приходится восстанавливать по наитию и рассчитывать заново.

— Надеюсь, это не станет нашим гробом, — мрачно протянула Агриппина, глядя на угрожающе вращающиеся валы и шестерни.

— Твоим точно не станет, — презрительно откликнулся Миелофель. — Ты слишком мелкая сошка. Твоей крови не хватит, даже если забрать всю.

Каину не понравился тон эльфа и он непроизвольно выпрямился, загородив женщину.

— Значит, кровь таки сдавать придётся?

— Не тебе, — сухо отозвался Миелофель. — Ты сосуд.

— Да-да, я слышал, — раздражённо ответил паладин. — И мы тащились в полночь по жутким подземельям, потому что Хроматий хотел рассказать мне, что это всё значит. Вместо этого мы разглядываем бесову машину, и никто ни слова не говорит, что это.

— Охо-хо... — Хроматий совсем сгорбился, очевидно путь по подземельям измотал его. — Я же тебе говорил, народец измельчал. И у нас тоже нет прежней силы. Поэтому... пару сотен лет назад мы начали разработку этой машины. Это произведение искусства от инженерии и техномагии.

Хроматий воздел к сводам сухой указательный палец и, потрясая им в воздухе, поплёлся вокруг агрегата.

— Предполагая, что сила наша вырождается с засильем людей и вытеснением иных рас, мы замыслили великое. Концентратор!

Теперь он воздел обе руки, но должного восхищения со стороны Каина не последовало.

— Я должен сейчас пищать от восторга или ты наконец начнешь говорить конкретнее, маг? Концентратор, махинатор, и прочий “ратор” – хорошо и весело. Но у нас тут намечается конец света, если помнишь.

— А! Вот! — к удивлению, техномаг не рассердился, захваченный своим детищем. — Мы собирали его понемногу долгие годы. Часть чертежей была утеряна при трагических обстоятельствах...

Миелофель закатил глаза.

— Давай, будем честны, дракон. Один из ваших адептов по пьяни свалился с моста в реку вместе с этими бумагами. Вместо того, чтобы доставить их по адресу, он зашел в трактир.

Хроматий насупился.

— Это неважно. Ненастная была ночь. Скользкие бревна моста...

— Бгг... Понятно, — Каин чуть отвернулся, пытаясь сохранить серьезное лицо. — Бгх... кхе... Сосуд, сиры-заговорщики. Мы говорим о сосуде.

— Да! Ты видишь сии полуёмкости? — палец старика описал дугу и ткнул в одну из полостей. — В них размещаются Дающие и Сосуд. Концентратор усиливает наши возможности. Магия эльфов определяет структуру заклятия, кровь дракона обеспечивает мощь, знания и приземлённость гномов придают форму. Всё это поступает в Сосуд, смешивается с его упорством и силой. И затем преобразованная энергия идет через Концентратор на излучатель, кратно умножаясь.

— Механоистичное заклятие! — воскликнул Горан. — Запатентовать бы...

Хроматий неодобрительно взглянул на него.

— Только попробуй. Видишь, Каин. Всё не просто пророчество. Это тщательно взлелеянный план. Тебе выпала великая честь!

Паладин скрестил руки на груди, лицо приняло выражение крайнего недоверия и скепсиса.

— То есть, мы все лезем в эту штуку, стреляем зарядом в сторону потенциальных врат и всё?

Хроматий вздохнул, снова сгорбившись. А по губам Миелофеля скользнула одобрительная усмешка.

— Я у вас как наводящий получаюсь? — продолжил Каин.

— Ну... да. Нам нужен человек, лишенный какой бы то ни было магии, с крепким телосложением и таким же крепким духом, чтобы выдержать, когда в него вольются чуждые ему силы.

Каин потёр подбородок, отметив, что там уже не щетина, а целая борода.

— Ты очень складно вещаешь, Хроматий. Впрочем, как обычно. Прости, что не падаю на колени от восторга. Однако мне сдаётся, что вам нужен был не я. Вернее, я подошёл, но...

— Это не обязательно должен быть потомок того самого предателя, — то ли продолжила, то ли подтвердила Агриппина.

— Угу. И твои чудесные мрачные истории о долге и грехах, и искуплении — значительное преувеличение, чтобы меня провести, да?

Раздался странный мелодичный звук, как будто перелив колокольчиков.

Все поглядели на Миелофеля, он смеялся, звонко и искренне, потешаясь над ситуацией.

— Во имя Печати, Хроматий... А он хорош! Моё почтение, сир-паладин! Теперь я вижу, что и правда, кандидатура достойнее тех благородных зануд, что ты мне показывал прежде. Да...

Хроматий обиженно надулся и забрюзжал:

— Вы не понимаете! Это символично! Искупление грехов человеком, унаследовавшим кровь великого предателя! Это важно! Для нас, драконов!

— Хватит, — жестко сказал Каин. — Я выслушал за последнее время достаточно твоей лжи, техномаг. Жаль, что ни одну из них я не могу указать в отчётах с просьбой о твоей замене в этом Оплоте. Но тебе, Горан, ещё будет официальный выговор. Запчастей у него нет... Разбери свою инженерию, вот и запчасти для механоиков. <...>.

Каин сел на постамент под машиной. Большой, уставший человек. Он подпёр лоб ладонью, спрятав лицо.

Клюкву и дверные ручки вам всем в потроха.

И даже ведьма не решилась подойти к нему.

— Мы все должны погибнуть в этой штуке, так? — глухо спросил он.

— Я точно не уверен, но... — промямлил Хроматий.

— Это решило бы часть последующих проблем с Орденом, — Каин не убирал руки и не смотрел на отряд. — Давайте так. Я от своего слова предотвратить беду не отказываюсь. Я полезу в эту дребедень, даже если после меня разорвёт на клочки ваша бесовская магия. Но это не потому, что пророчество. А потому, <...>, что там люди. В деревне. Дети. Куры, чтоб их. А в Оплоте мои ребята. Ларс, и Торкин, и Прок. И другие. И я не хочу, чтобы они стали крысоподобными тварями.

Миелофель подошёл и положил руку на плечо Каина.

— Ты благородный рыцарь, сир-паладин.

И больше ничего не сказал.

— Мне нужно ещё два дня, — заметил притихший Горан.

— Если мои расчёты верны, то они есть. Волны сейчас усиливаются, но мы должны успеть до следующей, — сказала Агриппина.

...

За стенами Оплота ночь казалась вовсе глухой и непроглядной, если бы не светящиеся вдали огоньки деревни. Там тоже не спали, выставив дозор с фонарями и кострами вдоль линии болот.

Каин отник от окулюса и кивнул дежурному.

— Не спится, сир-паладин? — сочувствующе спросил тот.

— Самое время проверять посты, — суховато ответил Каин и, чуть смягчая интонацию, добавил: — После вчерашнего нужно держать ухо востро.

— Так точно, сир-паладин.

Каин спустился с башни во двор. Вокруг стояла привычная тишина со звуками ночи: где-то стрекотали сверчки, далеко ухала сова. Он прислушался к безмятежному спокойствию и вдохнул сырую прохладу. В голове царила удивительная приятная пустота.

Мимо скользнула бесшумная тень. Через миг Агриппина сипела, прижатая мощной рукой рыцаря к каменному столбу, поддерживающим навес.

— Убери гладиус... Это же я, — задыхаясь, прошептала женщина.

— Нет. Я уже никому не верю. Куда ты намылилась посреди ночи, ведьма? Или снова захотела под замок?

— Ду... дурак ты, сир-паладин. В казарме нужника нет. Он на дворе.

Каин нехотя отпустил женщину, чуть пожалев о своей горячности.

— За дурака ответишь, — пробормотал он, а Агриппина рассмеялась. — Я пока ещё при исполнении.

— Но уже вера твоя поколеблена?

— Прекрати! Хватит, я сказал. Мне плевать, что делал Орден и делает. Он даёт мне работу. И я присягал. Как и ты.

— Так они плевали на меня, если помнишь, — милым голоском согласилась Агриппина.

— Агри, хватит.

— Ну хватит так хватит. Мне не спится. Хочешь выпить?

— В смысле, ты ждёшь, что я налью тебе из запасов Оплота? Хитра лиса.

На самом деле, он внутренне уже согласился, компания Агриппины была не худшим вариантом, чтобы скоротать часы бессонницы.

...

— Меня поймали в ловушку, как понимаешь, — сказал Каин, разливая по кубкам старое вино, привезённое им ещё из Квазиляндии для особых случаев. А так как он предположительно собрался помереть геройской смертью, этот случай подходил как нельзя лучше под категорию особых.

На столе в кабинете Рыцаря Оплота стояли тарелки с холодным капустным пирогом и сыром – всё, что удалось найти на кухне, растолкав сонного поварёнка.

— Ты мог бы отказаться, — сказала Агриппина, грея кубок в руках.

— Мы знаем, что нет. Но ты хочешь, чтобы я вслух признал себя тем дураком, которым ты меня назвала.

— Прости, Каин. Я уже немного отвыкла от дисциплины, пока жила дикаркой. Ты не дурак.

Он покосился на женщину, ночной светоч отражался в пластине на ее виске, лицо же оставалось в тени.

— Откуда шрам, ведьма?

— О, это долгая история...

— Я и не тороплюсь.

— Обучение в инквизиторской службе — не фунт медовых фиг, — глаза её почему-то слабо светились в темноте. — До того, как я попала к Хроматию, всякое бывало. И несмотря на то, что большинство инквизиторов – женщины, нас не щадят. Мы не аристократичные дворцовые цветы. Мы боевые ведьмы. Те, кому не хватило чистоты крови для техномага.

И постепенно, слово за словом, глоток за глотком, они стали вспоминать прошлые военные походы и опасные приключения.

— Знаешь, — Каин сидел в кресле, вытянув длинные ноги, — пожалуй, ты единственная, кому я могу кое-что доверить. Ты не связана больше обетами с ОКП. И не сидишь на привязи к Оплоту.

— Хм, — иронично усмехнулась женщина, — хочешь дать мне денег? Не откажусь.

— Денег, лошадь и поручение.

— О, это уже серьёзнее. Не боишься, что я просто смоюсь с твоими денежками и казённой животиной?

— Ну, когда я помру, это будет на твоей совести. К тому же, разве не ты жаждала справедливости?

— Интригуешь, Каин, — улыбнулась Агриппина, и в полумраке её лицо с лукавой усмешкой казалось гораздо тоньше, чем у тех дворцовых дам, что она упоминала.

У Каина мелькнула мимолетно мысль, что времени узнать эту женщину совсем нет, но он отмёл сантименты в сторону. Впрочем, на фоне того, что он принялся развязывать шнурок горловины рубашки, ситуация выглядела двусмысленно.

Но он просто запустил руку за пазуху и достал холщовый мешочек, сняв через голову толстую цепочку.

— Если я помру, отвезешь это в столицу.

— Что это? — ведьма потянулась к раскрытой ладони, заметив, что та невольно дрогнула, не желая отдавать сокровище.

Но она взяла, осторожно раскрыла и достала странную вещицу. В её тонких пальцах оказалась увесистая четвертинка плоского кольца или расколотой шестерни. Тёплый металл был необычного зеленоватого оттенка, с золотой вязью неизвестного языка. Она прищурилась.

— Откуда ты это взял? — она постаралась не выдать волнения.

Каин отпил из кубка и разлил им остатки вина.

— Мне её подарили. Или отдали во временное хранение. Как посмотреть. Я выручил одного человека. Молодого офицерика, что по глупости нарвался на происейскую засаду, какие они любят устраивать после того, как бой окончен. Такие мерзавцы... Никакого понятия о чести.

В тот раз была неприятная свалка. Мы изначально чуяли, что сдаём холмы. Но они, по подлости своей, пошли обманным ходом. Бежали с поля боя. А офицерик скомандовал догонять. Не знаю, он новенький был. Почему ему никто не сказал, что это их излюбленный приём – бежать, а потом атаковать конниками из арьергарда. Вот и отрезали его отряд. Я был рядом и погнал своих парней на выручку. Мы врубились в кольцо, когда их уже почти перебили. И... мне пришлось убить лошадь под офицериком, чтобы она упала, иначе ещё секунда, он на позиции поражения у происейского драгуна... Лошадь упала неудачно, придавила его. Но это лучше, чем совсем помереть. Так – только ногу сломал.

Ну... наорал на меня потом. А когда всё выяснилось, позвал к себе. Из высокородных оказался. И сказал, что было бы неправильно меня наградить только деньгами или званием, поэтому он отдаёт мне свою личную вещь. Безделушку, как по мне. И мы договорились, что отплатит он мне тем же, если попрошу и, если он будет жив к тому времени. Я помню, рассмеялся, сказав, что тоже могу помереть. Он ответил, чтобы передал тому, кто сможет передать.

Агриппина узнала язык и почти разобрала слова на странном украшении. Но не торопилась объяснять Каину, что этот везунчик всё время носил при себе.

— Ты знаешь, кто это был? — осторожно спросила ведьма.

— Конечно. Потом узнал, — спокойно ответил Каин. — Император. Он тогда ещё наследным принцем был. Болезненным таким, худым. Никто не думал, что он доживёт до коронации. А гляди ж, жив по сей день. И вроде даже наследника родил. Молодцом.

Агриппина улыбалась во весь рот. Ох, не прост сир-паладин!

— Ладно. Отвезу в столицу. А что передать-то?

— Ты женщина сметливая, — пожал плечами Каин и зевнул – вино сделало свое дело. — Сама реши, чего просить или рассказать. Про... один орден, к примеру. А не хочешь про него, так своё что-нибудь. Мне бы поспать теперь, Агриппина. Меньше двух суток осталось.

Женщина повесила мешочек с кусочком диска себе на шею. И это было странно. Один из величайших артефактов мира хранился вот так, у простого рыцаря. Нет, она не станет говорить Хроматию, что у неё в руках одна четвертая Диска Печати – древнего утраченного символа договора между расами. Лучше она поступит, как было уговорено между Императором и Каином. Между Каином и ею.

Глава 6

Один из дней назначенного Гораном срока, прошёл обычно. Слишком спокойно. Однако это скорее было по ощущениям Каина. Ведь для окружающего мира мало, что изменилось. В Оплоте все шло своим чередом. И караульные отряды более не приносили тревожных вестей.

Хроматий скрывался в своей лаборатории, не показываясь на глаза паладину лишний раз. А вот Миелофель не брезговал трапезой и даже поднимался на стену – наблюдать рассвет.

Каина не отпускало напряжение, но, парадоксально, он не хотел, чтобы этот день заканчивался, приближая неминуемую минуту "подвига". Голова его отказывалась принимать масштаб проблемы, а решение казалось нелепым. И, открыв глаза, он очень хотел верить, что события в подземельях ему приснились. Или он получил контузию и бредил.

Паладин занимался рутинными делами с проверкой гарнизона, смотром подготовки личного состава и даже полистал ещё раз смету старосты. Потом заполнил необходимый формуляр запроса и вложил вместе со сметой в тубус для почты. Конец света, возможно, и не наступит, а отправить отчёт о стычке с тварями он обязан. Не из личных же тощих закромов компенсировать дверные ручки и кур. В Магистрате пока рассмотрят, там уж и само всё либо рассосётся, либо будет не до того.

Он почему-то был уверен, что Агриппина всё сделает правильно. Она лучше понимает в подковёрной возне и интригах, как недоинквизитор.

…

Вечер сломал мирное течение дня. Хмурый Ларс пришёл доложить о странностях, наблюдаемых в окулюс.

— В топях? — спросил паладин, широкими шагами преодолевая коридоры.

— В топях. Дозорный доложил. Я глянул, но не разобрал. Не грозит ли нам ночка похуже, чем давеча?

Паладин не ответил, ускоряя шаг.

В башне сразу стало тесно, когда туда ввалились здоровенные Каин и Ларс, за ними – Миелофель, гибкой лисой скользнула вездесущая Агриппина. И это не считая самих дозорных.

Каин на правах коменданта сразу шагнул к окулюсу, наклонился и взглянул. В перекрестье искристых линий на самой кромке видимого горизонта клубился туман. Обычное явление в топях, но вечернее высокое небо все ещё синело, солнечные лучи подсвечивали серо-розовым подбрюшья редких облаков. Тем не менее на болотах клубился тёмный, серый туман. Даже отсюда он казался почти живым и жутковатым.

Каин распрямился и нахмурился, знаком показал Агриппине поглядеть. В башне повисла тишина, разбиваемая лишь дыханием.

Ведьма смотрела долго, поворачивая тубу с окулюсом и подкручивая настройки. Потом поманила Каина. На самой кромке тумана что-то копошилось. Маленькое. Неприятно живое.

— Это оно?

— Да, сир-паладин.

— Такое ты видела?

Ведьма утвердительно кивнула, а эльф тоже прижался к ободку линзы, глядя вдаль.

— Ларс, пошли к старосте. На болота никого не пускать. Если кто ушёл, искать запрещаю. Согнать всех в крепость. Кто не пойдёт, согнать пинками. Сказать, что это... отработка навыков срочной эвакуации населения. Бумагу напишу. С печатью Рыцаря Оплота. Проверить орудия на стенах.

Ларс открыл рот, чтобы спросить, но только коротко кивнул и бегом отправился выполнять поручение.

— Думаешь, нас ждёт осада? — спросила Агриппина. — Не успели?

— Должны успеть. Если ночь простоим, то...

Миелофель покачал головой.

— Они ждут ночи, конечно. Каин прав. Если простоим ночь, то дневной свет может выиграть нам время. Если туман не докатится сюда.

— Не должен, — возразила Агриппина.

— Это уже не те безобидные твари, каких вы били в деревне. Я вижу, кто это. Я помню.

Каин раздул ноздри. Дело оборачивалось очень и очень скверно. Подвиг придется свершить чуть раньше. А именно – выжить в осаде, чтобы приберечь смерть до закрытия врат.

— Ладно. Вот и поглядим, что за демоны и с чем их едят.

Миелофель снова покачал головой.

— Не их нужно бояться, а себя. Я сообщу Хроматию, что они тут. А людей я бы запер в казематах.

— Зачем? — удивился паладин. — Если полезут на стены, то нам любые крепкие руки пригодятся.

— Как угодно, ты здесь владыка, — вежливо склонил голову эльф и выплыл из каморки дозорных.

— И что это значит? — обернулся Каин к Агриппине.

Она лишь пожала плечами.

...

Ворота распахнули настежь, впуская ручеёк из недовольных и встревоженных жителей. С одной стороны, кому-то было интересно, что за страшная "эвакуация", но большинство ворчало, что их практически вытащили из домашних дел перед сном. Те, у кого была скотина, тревожились, что она брошена на всю ночь.

Ларс и Торкин призывали деревенских поторопиться, то обещая, что скоро всех выпустят, то угрожая, что за неповиновение особенно возмущённых запрут в казематах. Кто-то из женщин плакал и требовал, чтобы стража пошла в топь, искать её мужа, который ушёл за козами. Ей отвечали суровое "не велено", но она принималась снова за своё.

Каин мрачно взирал на действо, разворачивающееся во дворе со стены. Он время от времени поглядывал в окулюс.

Смеркалось, видимость стала хуже. Туман расползался, чёткая граница стёрлась. У Каина от напряжения начинала трещать голова.

Он позвал к себе старосту.

— Ты должен держать своих людей в узде и послушании. Если кто ненадёжный, говори сейчас, сразу запрем. Женщин, детей, стариков расположить в приёмном зале. Мужчин во дворе.

Он мрачно взглянул на пузана.

— Всё серьёзнее, чем кажется. Чтобы не поднимать панику среди мирного населения, пока не стоит сообщать, что возможно нападение. Понятно?

Староста, чуть помятый – собирался впопыхах, – сглотнул и утвердительно кивнул.

— А скотина? — робко спросил он.

— Болван, — устало отозвался паладин.

...

— Что нам делать, властитель? — Каин подступил к Миелофелю. — Чего ждать?

— Ночи, — пожал плечами эльф.

Он сидел прямо, слишком прямо, что тоже выдавало напряжение.

— А делать... Укреплять дух и веру. Неважно, кто и во что верит. Сейчас пригодится.

— Дух и веру, — скрипнул зубами Каин. — Да ты хоть скажи, как они выглядят? Зубы, рога, когти у них?

Миелофель грустно улыбнулся, черты его смягчились.

— Дело в том, что они могут выглядеть как угодно. И для меня они будут иными, чем для тебя. В этом их суть. Для кого-то, кто боится рогов и зубов, может быть, и такими. Я лишь надеюсь, что мы сможем выжить. Ещё раз говорю тебе, запри крестьян, ибо они слабы.

В голове у Каина перекатывались огненные угли, но он нашёл в себе силы проверить, как разместили людей, и велел Ларсу осторожно запереть массивные створки дубовых дверей в трапезную "когда начнется".

— А когда начнётся? — спросил страж.

Паладин дернул щекой.

— Когда начнется, тогда начнётся.

— А где Горан?

Но Каин сделал вид, что не слышит вопроса.

...

Серая мгла клубилась в темноте. Стоящие на стене видели, как она заползла в деревню. Осторожно и медленно разливалась по улочкам. И в ней двигались неуловимые тени. Собаки натужно и отчаянно лаяли. Ветер донёс их голоса, но они быстро смолкли. Люди почувствовали, как тепло отступает перед сырой прохладой. Слишком резко. Слишком быстро. И ледяные ручейки страха украдкой пробираются под одежду, покалывают под кожей, заставляя волоски вставать дыбом.

Каин выдохнул. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь.

— Солдаты Оплота! Адепты Ордена Последней Капли! Защитники крепости! Я не мастак говорить. Но, послушайте своего командира! Укрепите свой дух. Пусть будет он неколебим перед оком опасности! Да не устрашит нас враг. Будьте же тверды, как камни, на которых мы стоим. Я с вами. Вы со мной.

Он замолчал, но люди словно ждали чего-то ещё. Каин никогда не умел долго и пафосно вещать, как тот же Хроматий. И сейчас Хроматий его выручил – он, пыхтя, взбирался по лестнице. И взгляды обратились к техномагу.

— Все орудия проверены, сир-паладин. Мы с Гораном закончили осмотр, — сказал старик достаточно громко.

Каин повернулся к солдатам:

— Мы выстоим. Я верю в вас и в Оплот. Солдаты одобрительно загудели. Напряжение на миг спало, чтобы сгуститься с новой силой.

— Это была хорошая речь, — шепнула Агриппина, Каин благодарно хмыкнул.

— Вы вернулись? — обратился он к магу. — Всё готово?

— Ну... Как сказать... Почти готово. Но мы вовремя вернулись, не так ли? Разве люди не озаботились отсутствием техникуса и мага?

— Так что там за твари? — пресёк его Каин. — От эльфов толку нет.

— Я не могу объяснить, ведь сам я не видел, — осторожно начал Хроматий. — Знаю только, что суть их невыразима. И действие губительно. Дело в том, что все описывали их по-разному. У нас в свитках встречается до сотни разновидностей, но ничего путного. Думаю, что они все демоны, просто по природе своей уродливы, и уродство может принимать разные...

— Сир-паладин!

Хроматию не дали договорить.

…

Туман подбирался всё ближе, уже виднелся на дороге к шлюзу. Через рваные облака проглядывала сиреневатая полнотелая луна. И в её бледном свете картина открывалась жуткая и мистическая.

Они вышли из мглы. Бледно-серые, высокие фигуры, будто бы невесомые и не имеющие чётких форм. Складки серых одеяний казались продолжением тел. И были ли тела? Или они и представляли собой нечто неопределенное, полупрозрачное? И это не длинные широкие рукава рубищ, а собственно материя рук с неестественно длинными пальцами. Они то ли пошли, то ли поплыли, едва вибрируя.

— Как студень, — прошептал кто-то.

— О боже, что за твари...

Кого-то скрутило спазмом, опустошающим желудок.

Каин не мог оторвать глаз от странных существ, не уродливых, но невыносимо отвратительных. Почему, он не мог сказать и сам.

— Всем держаться. У врага нет оружия.

Они не стали подходить слишком близко, остановившись неподалеку от края рва. В подобии рук действительно ничего не было. Ни мечей, ни фламиумов, ни каких-либо других заковыристых штук. Из пелены не выдвигались стенобитные башни, не светились, готовые к бою механоичные скелетусы. Ничего. Тишина.

Демоны выстроились в ряд, но не плотно. И за ними вышли другие. Все как один. Безликие и бледно-серые.

— Они... слепые? — тихо удивилась Агриппина.

И, как в ответ на её вопрос, существа открыли глаза. По шесть тускло светящихся золотом глаз на гладких вытянутых безволосых головах, на безносых и безгубых лицах.

И несмотря на это Каину показалось, что они улыбаются.

Пространство исказилось, будто делая их тусклые глаза ближе, уши заложило. И через эту вату он услышал, как кто-то пронзительно закричал.

Каин обернулся, не удивившись, что стоит в густой белой пелене. И ему стало так спокойно, как, пожалуй, давно уже не бывало.

Он сделал шаг. Упёрся во что-то холодное и твёрдое как лёд.

Зеркало. Зеркало, в котором он с трудом различил себя. Огромного, нелепого, взъерошенного, растерянного. Отражение стояло и озиралось по сторонам.

Каин недоверчиво протянул руку, пальцы наткнулись на препятствие. А отражение тоже сделало шаг, на лице застыло недоумение.

Каин покачал головой. Это не он. Разве этот глупый испуганный человек – Рыцарь Оплота?

Из тумана позади отражения показалась гигантская тень.

Каин обернулся, резанув мечом по туману. В нём кто-то тихо рассмеялся. Краем глаза Каин поймал, что его отражение беззвучно сражается с давешней ящероподобной гадиной. Но теперь он не мог отвлекаться. Здесь кто-то был. Кто-то ещё.

Каин замер, прислушиваясь к абсолютному беззвучию. Зеркало мешало. И этот кто-то стоял за ним.

А отражение, победив, глупо смеялось, показывая Каину отрубленную лапищу. Ему стало неприятно. Тщеславный глупец? Тонкий белый меч беззвучно вышел из тела отражения и пересёк его. Идиот, так и не прекратив улыбаться, упал в ноги Миелофеля.

Каин развернулся и со всего размаха рубанул наискось стоявшую позади фигуру. Она рассмеялась и рассыпалась. Зеркало треснуло с тонким звоном и само собой разлетелось, осыпав рыцаря колючей пылью.

— Не бойтесь. Я с вами. Вы со мной, — засмеялся кто-то, и меч в руке стал внезапно очень гибким и холодным.

Каин с омерзением отбросил гада.

— Мы знаем, чего ты боишься... Но это не главное... Главное, чего ты хочешь...

К нему прямо из тумана склонилась огромная вытянутая голова с шестью мерцающими глазами. Он хотел отшатнуться, но стиснул зубы и устоял.

— Ты боишься показаться слабым... тупым... Боишься, что можешь предать. И... боишься, что предадут тебя. Боишься потерять контроль... Хочешь, мы заберём это у тебя? И дадим больше силы?

Лицо стекло вниз, став Хроматием в засаленной мантии. Он хрипловато и пьяно захихикал.

— Ради чего ты сражаешься? Они все предадут тебя. И я тоже... Но есть путь...

Каин прикрыл глаза. Есть путь... Есть путь, когда...

—... когда оборванная ведьма не будет читать тебя легко, — Агриппина подмигнула ему левым глазом.

Есть путь...

— ... когда ты перестанешь завидовать тем, кто более образован, — эльф улыбался дружелюбно и фальшиво.

Есть путь...

— … по которому мы можем провести тебя. К признанию и славе. К столице. Разве не этого ты хотел? — молодой Император участливо заглядывал в глаза. — Соглашайся.

Каин вздохнул.

— Цена?

— М, сразу переходишь к торгу? Что ж... мы берём немного. Немного твоей памяти. Немного способности чувствовать. Немного личности. Совсем чуть. Ты не почувствуешь потерь. А если захочешь ещё, то...

— Есть путь, — тихо ответил паладин. — Загнать вас обратно в дыру, откуда вы, мерзкие твари, просочились. Всё верно, я тщеславный малообразованный идиот. У меня мало друзей. Но есть обязанности. Вы верно сказали, я боюсь кого-то предать. И, если соглашусь, то именно это и сделаю, так?

Демон рассмеялся.

— Мы подождём. Ведь зерно сомнений уже упало в почву.

— Она бесплодна, ведь...

— Каин! Да очнись же ты! Ты нам нужен! — кричала Агриппина. — Рыцарь, бесы бы тебя побрали!

— Они и побрали, — простонал Каин, потому что ведьма снова сжала руку, сминая металл форменного наруча.

...

Вокруг царил хаос. И пусть в гарнизоне было не так много людей, теперь их действия в тесноте прохода на стене создавали ощущение, что здесь сразу сошла с ума целая толпа народа.

Рядом с Каином солдат рыдал, раздирая себе лицо. Другой напротив, дико смеялся, размахивая руками.

Чуть дальше Ларс удерживал третьего от прыжка со стены в ров. Тот отчаянно сопротивлялся.

Звенели металлические части доспехов.

— Что за ад? — обернулся паладин к Агриппине, не понимая, бредит он или уже вернулся.

— Это они! — ткнула металлическим пальцем женщина в сторону строя демонов на противоположном краю рва. — Не смотри в глаза!

А демоны... Они стояли не шелохнувшись, не сделав ни одного шага, не атакуя. Чуть раскачивались в такт, да звучал тихий, очень низкий гул.

— Ах ты ж, нечисть...

Каин с трудом подавил желание снова застыть и тонуть в белесовато-золотом свечении глаз в темноте.

Из внутреннего двора доносились отчаянные вопли. Крестьяне всей гурьбой прижали несчастного старосту к стене. У всех как у одного глаза налились кровью. К животу старосты приближались вилы, а он лишь блаженно улыбался, пуская пузыри как младенец.

— Эй! — заорал Каин. — Эй!

Второе “эй” относилось к стражу, который прошёл мимо беснующихся крестьян к механизму затвора ворот и уже дал один оборот маховика.

— Сюда... Сюда... — просипел Хроматий, показываясь из-за стенного арбалета. — У меня не хватает сил... Надо...

Он опёрся ладонью о стену и тяжело дышал.

Каин сообразил быстро.

— Ларс! Оставь дурака Агри! К орудию!

Огромный арбалет, с короткими толстыми болтами, начиненными магическими зарядами, повернулся на шарнирной станине, целя в самую гущу мерзкого врага.

— Огонь! — махнул Каин.

Два сверкающих фиолетовыми разрядами болта понеслись за стену. Большого урона, по-видимому, не нанесли, но строй демонов смешался.

Каин залепил оплеуху, сидящему рядом на коленях стражу, но не стал дожидаться, пока тот очухается.

— Ларс! Ещё заряд! Мне нужно время!

И понёсся во двор.

Но солдат, открывавший ворота уже и сам очухался, непонимающе глядя на свои руки на маховике.

— Закрыть ворота! — заорал ему паладин, и парень поспешно закрутил колесо обратно.

Разметав крестьян как гнилушки, Каин добрался до старосты, выбил из рук угрожающие вилы. Это подействовало отрезвляюще. Мужики растерянно заозирались.

Со стены донеслись лязг и шипение следующего выстрела.

На стене Агриппина металась вихрем, но уже почти всех привела в чувство, чтобы стражи взялись за второй арбалет.

— Не давайте... им опомниться... — Миелофель прижался спиной к дозорной башне. Он словно постарел и стал ещё бледнее.

Каин вернулся к позиции, оглядывая демонов, которые перестраивали авангард, закрывая проплешины.

— Как ты смогла вылезти? — дёрнул он Агриппину.

— Я бесова механоика, — огрызнулась она. — Это помогает. Но вот он...

Ларс быстро перемещался, проверяя каждого солдата, очухались ли те.

— Он... бежал? — слабо спросил эльф.

— Хм. Да, — Агриппина задумалась. — Бежал по лестнице, когда я его увидела.

— Этого я не знал... — отозвался Миелофель.

Но Каину некогда было проверять или рассуждать:

— Всем двигаться, не стоять на месте! Смотреть в оба за товарищем! Не глядеть тварям в глаза! Голоса не слушать!

И, только он сказал так, как сам встал столбом.

— Где Горан? Где?!

Хроматий поднял голову:

— В подземельях. Я отправил его ещё до того, как началось.

От сердца отлегло.

Глава 7

Ночь давалась людям тяжело. Уже через два часа беспрестанной беготни они начали уставать. И Каин, чтобы сберечь их, разрешил установить очередь отдыха, когда стражи спускались со стен под защиту каменных сводов подземных казематов.

Сам он не уходил, наблюдая за противником.

Демоны, словно бы были обескуражены и пока не предпринимали попыток усилить атаку. Они не пытались пересечь ров, но и не уходили.

— И долго они способны вот так? — спросил он у эльфа.

— Очень долго, — Миелофель, казалось, пришел в себя. Он сидел, опираясь спиной на камни, и не смотрел на древнего врага.

— Им нужно немного, правда? То, что люди с радостью готовы отдать — воспоминания, боль, чувства. За это так или иначе демоны платят. Вот так выродились драконы, понимаешь? Они думали, что живут достаточно долго, что отдать частичку воспоминаний – невысокая плата за новые возможности их магии. Но ведь демоны на то и демоны, что им всегда мало. Драконы поздно спохватились. А когда дошло до людей... Ты видел.

Каин кивнул, провожая глазами очередной выстрел в противника. Было легко представить реки крови, которые люди устроили сами, лишаясь памяти, сострадания, милосердия, доброты. Возможно, тогда кто-то и воззвал к тому, что ещё осталось. К последней капле исчезающих добродетелей.

Миелофель сухо рассмеялся.

— Никаких зубов и рогов. Мы сами всё делаем. А они просто стоят и смотрят. Убив друга или брата, многие шли к ним. И демоны забирали сожаление, раскаяние и вину. Не причиняя никакого физического вреда.

— Вот почему информации в древних источниках так мало... И что же? — Агриппина тоже внимательно слушала разговор. — Они не отступят?

— Нет, — пожал плечами Миелофель. — И если туман не рассеется поутру, а прибудет, то у тех, кто находится здесь, нет ни одного шанса.

— И чтобы дать им шанс, мы должны закрыть врата? — Каин не столько спрашивал, сколько ставил точку в своем решении. — Хроматий! Ты скоро закончишься, а этого никак нельзя. Уходи со стены сейчас же. Это приказ.

Старик, обходивший орудия и подливающий что-то в механизмы из маленькой бутылочки, поднял голову. Выглядел он плоховато.

— Если я уйду, зарядов надолго не хватит.

— Будем стрелять напалмовыми. Или простыми. Тебе нужны несколько часов отдыха. Мы выходим до рассвета. И надеюсь, что ваш Концертна... Корцента... драндулет работает.

— Чего нам ждать? — повернулся Каин к эльфу.

— Того, что люди рано или поздно истощат свои силы. Тогда демоны придут в их сны. А измотанный человек договороспособнее, ибо воля его стоит на краю. И твари подскажут, как сделать, чтобы прекратить мучения.

— За одну ночь ещё не так сильно устанут, — резонно возразил Каин. — Мне хотя бы какие-то гарантии, что помрём не зря, и крепость устоит.

Рядом сипло то ли засмеялся, то ли закашлялся Хроматий.

...

— Мне нужно будет уйти, — Каин смотрел на Ларса тяжелым взглядом, не допускающим никаких возражений. — Ты остаёшься вместо меня. Поэтому сейчас, ты идёшь и спишь два часа. Понятно?

— Понятно, сир-паладин, — на недоумение у стража не осталось сил. — Каков будет приказ?

— Запоминай чётко. Если с рассветом пелена тумана отступает достаточно, чтобы пройти по дороге, ты можешь отпустить жителей. Но они должны улепётывать прочь, не заходя в деревню, если не хотят, гхм, неприятностей. Гарнизону дать отдых, в два раза больше мяса и каши, орудия держать наготове.

— А если туман не отступит?

— Держаться, сколько есть сил, на ногах. Не давать тварям очаровывать людей. Женщин и детей определить в казематы. Камень ненадолго защищает. При подозрении, что человек находится под влиянием демонов, вязать и в холодную. Потом разберемся. Ясно?

— Ясно, — коротко кивнул Ларс, потом отёр бородатое лицо грязноватой рукой. — Значит, ты вернёшься?

Каин тяжело вздохнул.

— Я постараюсь, чтобы следующей атаки не было. И вообще никакой больше.

Ларс отправился выполнять приказ, а Каин снова поднялся на стену, раздумывая о том, хватит ли его сил на подвиги.

Демоны немного отступили под свою зыбкую защиту, но никуда не ушли. И рыцарь знал, что они стоят там в тумане и будут стоять, пока люди не сломаются. Ему казалось, что в дымке различимы их тусклые глаза. Они ждали тысячу лет, что им ещё сутки?

— Да... — тихо сказала Агриппина, и Каин почти не вздрогнул. — Тысячу лет. А теперь мир полон людей, и они могут получить его весь.

— "Ибо измельчал народец", — передразнил Каин сиплый говорок техномага.

— Тебе тоже нужно поспать, паладин, — Агриппина коснулась кончиками пальцев его щеки. Настоящими, тёплыми. Не очень чистыми, но... Что-то внутри у Каина дрогнуло и будто порвалось. Он прикрыл веки, вдыхая дымный запах ночи.

И его уже там ждали. Тихий рассвет над рекой, поле некошеной травы, далёкий тихий дом...

— Этого ты хочешь? Это твоё желание? — прошептал нежный женский голос. — Покой? Разве это сложно? Иди...

Каин сделал шаг. И ещё.

Осознавая теперь, что это лишь соблазн. Но такой щемящий... Ещё миг... Ещё один...

Он очнулся за секунду до того, как Агриппина жестко хлопнула его по спине.

— Не нужно меня бить. Я посплю, — буркнул паладин. — Через два часа.

...

Оглядывая их нелепую компанию, Каин отметил, что все выглядят плоховато для геройства. Миелофель казался уже не бледным, а слегка синеватым в отблесках светочей, лицо Агриппины совсем заострилось, а Хроматий...

— Ты доконаешь меня прежде Концентратора, маг, — Каин учуял отчетливый запах полынной настойки.

— Это для здоровья, — проворчал старик. — Я дойду и сделаю, что нужно. Я не пьян. Просто устал. Хватит порицать меня, человек.

Каин повернул рукоять запорного механизма на люке в тоннели.

— Хроматий, ты должен отдать свою кровь машине. А в ней хмеля явно больше, чем следует.

— Бу-бу-бу, — скривил рожу старик. — Заткнись, сир-паладин. Тебе не предлагали столько величия, сколько мне. И я отказался.

Они снова вошли в шепчущий тоннель, но теперь Каину эти голоса показались дружескими и успокаивающими.

— А тебе, что предложили, властитель? — спросил он у эльфа.

Миелофель долго молчал, затем неохотно сказал:

— Магию. Власть. Способность чувствовать вкус к жизни.

Потом скупо рассмеялся.

— От последнего было сложно отказаться.

— Меня, конечно, никто не спрашивает, — едко заметила Агриппина, — однако их предложения звучали выгодно. Всем отомстить.

И Каин готов был поклясться, что спина Хроматия вздрогнула при этих словах.

— Я хотел уберечь тебя, девочка, — прошамкал он.

— М. Я смотрю, у тебя замечательно вышло.

— Ты должна была уехать, — совсем подавленно ответил техномаг.

— То есть, это было всё от любви ко мне? — в голосе ведьмы нехорошо зазвенела сталь.

— Хватит! — рявкнул Каин. — Я не знаю, Агри, зачем ты тащишься с нами. Нужно было остаться и уматывать из Оплота.

Она не ответила, просто замолчала и ускорила шаг.

Здесь, в темноте прямых и извилистых коридоров и галерей Каин странно терял ощущение реальности. Где-то наверху Ларс удерживал Оплот, а его Рыцарь шёл под толщей земли, куда демоны ещё не добрались, в покое и безопасности. Не считать же перепалку среди спутников угрозой.

Хотелось делать шаги шире, почти бежать. Что это? Совесть? Он бросил товарищей. Без объяснений. А если не выйдет? "Если не выйдет, то вернусь в Оплот, и будем глядеть по ситуации," — оборвал он поток собственных тревожных мыслей.

...

Зал за узорчатой аркой светился почти тепло. Гудела запущенная установка. Мерцали звёздочками на сводах грани кварца и слюды.

Горан приветствовал их, выбираясь откуда-то из-под машины. На измазанном лице мелькнула тень улыбки.

— А, хорошо, что вы все, — он посмотрел на Агриппину. — Мне не удалось отладить дистанционный запуск из своей капсулы. Поэтому нужен помощник, кто дёрнет вот этот рычаг.

Он махнул на чудовищный терминал у стены.

— Хроматий, в целом всё готово. Наверное. Как там наверху?

Получив скупые ответы, что наверху держатся, Горан кивнул и без предисловий начал объяснять, кому и куда расположиться.

Только сейчас Каин заметил, что устройства вертикальных саркофагов отличаются. И ему крайне не понравилось то, что он увидел в "своём".

— Это похоже на орудие для медленной и мучительной смерти. Я истеку кровью.

Он провёл пальцем по одному из металлических кандалов, усеянному с внутренней стороны мелкими короткими иглами.

Предполагалось, что они будут удерживать его ноги, руки и голову. Горан ухмыльнулся.

— Во-первых, они войдут в тело неглубоко. Во-вторых, постарайся не дёргаться. В-третьих, ты останешься в веках как спаситель человечества.

— Я бы и без веков прекрасно обошёлся, — мрачно откликнулся Каин. — Чего тянем?

— Сейчас, Хроматий ещё должен заправить терминал, чтобы не заклинило.

— Он уже и сам заправился, — буркнул Каин.

Техникус мотнул кудрявой башкой и показал крупные зубы.

— Значит, учитывай, когда будешь целиться.

— Эй, погоди, оно не само что ли, или чего там с вашей магией?!

— Я готов, — хладнокровно сказал эльф. — Эгландиль уйдет со мной. Он сам так решил. Положите его без ножен у моих стоп.

Плащ эльфа, аккуратно сложенный, лежал на полу пещеры, сверху покоилась перевязь с ножнами и легкая кольчуга. Волосы Миелофель собрал в длинный хвост и стал выглядеть странно, просто и моложе.

Он взобрался на постамент, а затем встал в один из саркофагов.

Горан помог закрепить на поясе удерживающие эльфа скобы. Из боковин выдвинулись рычаги, эльф возложил на них ладони. Каин осторожно положил сияющий меч под ноги властителя. Почему-то от вида Миелофеля, его спокойного холодного лица и нездешнего взора, паладина пробрала дрожь.

— Ничего, рыцарь, — улыбнулся одними уголками рта эльф и... подмигнул. — Прорвёмся.

Подошла очередь Хроматия становиться частью машины.

Каин не очень желал лицезреть старика без мантии. Ведь теперь перед ним был не маг, не потомок драконов, а грузный старик в холщовых портках и с пятнами на рубахе.

Но и этот старик умудрялся ворчать и песочить Горана напоследок.

— Нельзя было сделать ложе удобнее? Я с трудом вмещаюсь. Заборники расположены высоко, у меня занемеют руки.

— Учитывая, что из тебя и так откачают кровь, занемеют не только руки, — не реагируя на брюзжание, техникус укреплял подлокотники с уходящими куда-то вглубь машины тонкими трубками.

Лицо Хроматия приняло оскорблённое выражение, и Каин понял, что старик боится. Не дрожит животным ужасом, но боится смерти, как любой человек. И оттого его придирки мелочны. Чтобы скрыть страх.

"А я? Я боюсь?" — Каин попытался заглянуть внутрь себя, но ничего не нашел, кроме неприятного зуда в плечах и в животе. И, понимая техномага лучше, захотелось выпить.

Металл холодил через ткань рубахи.

Паладину тоже пришлось снять доспех, знатно повозившись под стенания техномага.

Агриппина улыбнулась, забирая у него гладиус. И в её улыбке сквозило отчаянное напряжение. Она невольно прижала ладонью артефакт, висящий на цепочке.

— Я помню. Я сделаю. А то и сам ещё вернёшь владельцу.

Каин тоже улыбнулся.

— Вместе поедем. Где деньжата мои помнишь?

Теперь он стоял неудобно и неподвижно, чтобы концы туповатых иголочек не давили на запястья и виски.

— Смотри, сир-паладин. У нас всего десять минут. Подозреваю, что тебе будет весьма больно, когда смешанная энергия потечёт здесь и здесь, — Горан коснулся запястий и щиколоток. — Из этого паза выдвинется окулюс. И тебе нужно будет сосредоточиться, чтобы выстрелить.

— Какие десять минут? — послышалось справа. — Этого мизерно мало!

— Хроматий, я предупреждал, что сделаю, как смогу, — крикнул Горан. — Поэтому десять минут. Восемь на зарядку, две на разряд. Один. Один разряд.

Раздались невнятные угрозы и ругательства. Горан и Каин понимающе переглянулись.

Техникус давал последние наставления Агриппине:

— Рванёшь рубильник. На терминале загорится отсчет. Запрыгиваешь на постамент, успеешь прокатиться с нами.

Она помогла ему разместиться в четвёртом саркофаге.

Каин слышал только голоса, а самому ему оставалось только смотреть в стены зала, мерцающие искрами ночного неба и думать.

Но с последним получалось плохо, и он бросил это занятие. Много ли надумаешь перед шагом в бездну?

...

— Готовы? — спросила Агриппина.

Голос её разнёсся эхом, но она не ждала ответа. Готовы или нет, какая теперь разница?

На огромную рукоять легли сильные металлические пальцы протеза. Одно усилие. Вниз. На терминале появились значки и крупные цифры обратного отсчёта.

Установка мерно и успокаивающе гудела.

Каин вдохнул и попытался немного расслабиться. Десять минут не так и много, можно потерпеть. Что-то глухо заскрежетало сверху, посмотреть он не мог, но вниз посыпалась пыль, мелкая каменная крошка.

— Что там, Агри? — спросил он ведьму, запрыгнувшую на постамент.

Она задрала голову, прищурилась.

— Очевидно, открываются своды. Я вижу серый просвет.

Скрежет и гул нарастали. Струйки пыли и земли усилились. И к ним добавилась жидковатая грязь.

Скрежет внезапно стих. Сверху лилось. Ведьма ещё раз взглянула вверх и прикрыла лицо рукой. Каин не сразу понял, но по вздрагивающим плечам догадался, что она смеется.

— Горан, что это такое? — заорал Хроматий. — Почему стоим?

— Механизм ворот заклинило, — отозвался техникус. — Я его не проверял. И мне не сказали, что у нас сверху болото.

— <...>, — с чувством сказал техномаг.

А Каин совершенно неприлично заржал. Потоки грязи медленно стекали по сияющей золотистой латуни Концентратора.

Глава 8

Вторая попытка подъёма Концентратора на поверхность прошла в менее торжественной обстановке. Теперь они все были в грязи, потому что помогали Горану устранить неполадки. И Каин уже почти не удивился, что в одной из стен обнаружилась узкая лестница, ведущая к механизму, открывающему створки.

Они с Гораном взмокли, покрылись ржавчиной и пылью, пока пытались одолеть небольшой камень, застрявший в шестернях, стараясь не выломать зубцы и не потерять конечности.

После этого Каину мысль о скорой гибели показалась удивительно несвоевременной и нелепой. Чинить своими руками механизм, открывающий путь в никуда – что может быть противоречивее?

Горан тихо ругался на старых инженеров, пожалевших смазки для плавного хода.

— Чего ты бухтишь? — Каин изо всех сил удерживал здоровенный маховик и пыхтел. — Как они вообще смогли завезти сюда все эти штуковины?

— Неисповедимы пути гномов. Может болото тогда не подобралось так близко? Сдаётся... а-а-а, держи его!

Горану удалось протолкнуть камень дальше, и Каина повлекло начавшееся вращение.

— <...>! Гор! Ать...

— Так вот. Сдаётся мне, что всё подвозили и сгружали сверху.

В зале с Концентратором дело обстояло плохо. Вернее, не дело, а обстановка.

Стенания Хроматия, перемежаемые его же руганью, звучавшие, когда Каин с Гором уходили, продолжались по сию пору. Миелофель без колебаний взял свой плащ, чтобы вытирать необходимые узлы установки, а вот Хроматий начал жаловаться на ревматизм и неуважение к его сану.

— Какая отвратительная организация! — ворчал старик. — А планирование? Это же не клюкву собирать!

— Не сам ли ты это устроил? — спросила Агриппина и повернулась к подошедшему Каину. — Может быть, вы уже быстренько того?

— Он совсем невыносим?

— Погодите... — Горан замялся. — Я тут... Хроматий, не бей сразу.

— Чего? — тот обречённо воздел руки к открывшемуся наверху кругу серого то ли неба, то ли тумана. Сверху еще капало, но уже не лилось. — Чего я опять не знаю?

— Я внёс изменения в конструкцию.

— Ты внёс изменения в конструкцию? Он внес изменения в конструкцию! — Хроматий начинал свирепеть. — Не удивительно, что всё сломалось! Что ты сделал, мальчишка?!

Горан исподлобья глядел на техномага, но в хитрющем лице не было ни тени смущения.

— Помирать уж больно не хотелось. Поэтому я оснастил ложа механизмом эвакуации. Если что-то пойдёт не так, у каждого есть шанс спастись. Вы увидите там такой рычажок. Сработает пружина, фиксаторы разомкнутся...

— Столько десятилетий труда, чтобы пришел гномий поскрёбыш и внес правки в тончайшие настройки... — завывал Хроматий.

— У меня люди в крепости, давайте уже поглядим ваши десятилетия в деле? — устало сказал Каин и первым залез в свой неудобный саркофаг.

Однако глаза теперь его сразу выцепили рычаг, до которого можно дотянуться кончиками пальцев.

...

Что-то невидимое толкало постамент с Концентратором вверх, гул усиливался. И этот гул мешал понять, какая вокруг царит тишина.

Топи в зыбкой серой мгле, поросшие низким кустарником и скрюченными чахлыми деревцами производили гнетущее впечатление. Его добавляли и крошечные алые всполохи там и сям — клюква поспевала.

Концентратор вынесло из скопления относительно "сухих" кочек выше, но он не остановился, стремясь вверх.

Агриппина, стоявшая на краю, шагнула назад, оказавшись почти рядом с Каином. А он теперь понял, почему в саркофаги они встали ещё внизу. Инженерная мысль предполагала возвышение над туманом. "И то верно, иначе как целиться..."

— Мы... висим в воздухе, — удивленно сказала Агриппина. — Как авионики.

— Ну вот и стреляли бы с авиоников, — пробурчал Каин просто, чтобы забить мерзкую щекотку, бегущую по позвоночнику и отдающуюся неприятным ощущением в паху.

Очарованные демонами пилоты и экипажи авиоников могли бы натворить страшных дел.

— Мы не летим, — донесся сварливый голос Хроматия, — мы парим. А это гораздо сложнее.

— Помоги мне, Агри, — Горана почти не было слышно, словно мгла глушила звук.

Агриппина вдохнула, расширив ноздри. Узкая полоса постамента с выпирающими саркофагами на высоте, бесы знают сколько над землёй, не выглядела как самая надёжная тропа.

— Агри, не тяни. Я не смогу долго удерживать эту махину в воздухе.

Ведьма бросила взгляд на Каина и скользнула на кромку.

Перед лицом паладина выкатился довольно громоздкий окулюс на оба глаза. Таких Каин еще не видел.

— Чего делать-то? — крикнул он.

— Посмотреть на северо-восток, — отозвался невидимый Миелофель. — Если расчёты верны, то там сейчас происходит нечто, похожее на грозовую тучу со всполохами.

Приникнув к окулюсу, прочувствовав все тупые иголочки обруча на лбу, Каин проворчал:

— Знать бы, где тут северо-восток...

Однако, чудо механоики не подвело, и слева у него возникли значки определения позиции.

Туман слегка мерцал, выдавая копошение каких-то объектов светящимися контурами. Но сказать болотные ли это звери или демоны, Каин не мог.

— Я не вижу грозового горизонта.

Платформа загудела чуть сильнее и накренилась, взвизгнула Агриппина. Концентратор неуклюже поворачивался по часовой стрелке. Каин, не отникая от линз, прокричал:

— Всё! Стоп! Вижу.

— Хорошо, — еле слышно отозвался техникус. — Перекрестье прицела в самую гущу. Я запускаю процесс. Во славу Ор...

Время замерло. Все замолкли. И Каин слышал стук своего сердца. Он не готов. Не готов. Как вообще можно быть готовым к тому, чего не знаешь?

Тональность гула изменилась, становясь выше.

Застонал Хроматий. Забормотал Миелофель на своем древнем языке слова заклятия Печати.

Каин попытался вдохнуть. Агриппина снова перебралась к нему, в её глазах отражалось отчаяние.

— Что с ними? — через зубы спросил Каин, но ведьма покачала головой, не желая говорить.

Да и в нарастающем звуке, почти музыкальном, её слова потонули бы. Лишь дрогнули губы в гримасе, мало похожей на улыбку.

— Держись, паладин...

Установка содрогалась и мелко вибрировала, переваривая в своих загадочных недрах добровольную жертву Дающих.

Тело занемело, Каин не понимал – от напряжения, или уже началось.

Но началось по-другому.

Онемение мышц стало проходить приятным покалыванием. Настолько приятным, что голова закружилась.

— Не впадай в эйфорию, — где-то прозвучал голос Агриппины. — Тебе нужно будет сосредоточиться и направить луч в самую гущу.

"Сопротивляйся", — говорил разум, но тело чувствовало лишь тепло, бегущее через запястья и щиколотки. Оно давало ощущение лёгкости и мощи одновременно. И Каину казалось, что это он держит всю установку в воздухе. Он рассмеялся. Сейчас возможно всё. Что там предлагали ему жалкие демоны? Разве такое ощущение силы?

— Нет. Молю, Каин, нет, — отчаянно звала Агриппина, уцепившись за выступающую деталь конструкции. — Вернись ко мне! Вспомни!

Вены на руках рыцаря взбухли, весь корпус напрягся, тупые наконечники игл впились, разрывая кожу, подавая в тело ещё больше энергии. Каин начинал светиться от переполняющей его магии. И на пике невероятного экстатического напряжения пришла боль.

Резкий спазм скрутил икры и предплечья. Словно кто-то внезапно решил сплести из мышц рыцаря канаты. Не выдержав, Каин коротко и удивлённо вскрикнул, дёрнулся, чтобы сбросить боль, но не смог. Она потекла дальше, свиваясь клубком жалящих змей в животе.

И Каин пришел в себя.

Он не чувствовал, как выступила кровь из истерзанных запястий. Зато очень ясно осознавал, что это ещё не всё.

Пришли слова незнакомого, но странно понятного языка.

Пришло знание: "Я – Сосуд. Я должен быть наполнен. И когда я буду полон, враг мой ощутит нашу мощь. Ибо данной мне силой запечатываю врата и изгоняю демонов моих из души моей, из мыслей моих. Я загляну в бездну и не устрашусь. Прочь. Прочь с земли моей. Сим накладываю нерушимое заклятие Печати." Пришло знание и стократно повторилось усиливающимся эхом, то ли в голове, то ли вовне.

От Каина почти ничего не осталось. Он ещё не перестал быть собой, но уже почти не мог прорваться через наполнившую его боль и чёткие слова, фиолетовым огнем горящие в голове.

"Прицелиться и выстрелить. Прицелиться и выстрелить." Вот и всё, что осталось от Каина.

Тело наливалось свинцовой тяжестью, позабыв, что только что хотело лететь. Он принудил себя оставить глаза открытыми, вперившись в перекрестье на чёрно-фиолетовой мгле.

"Враг мой ощутит мою мощь. Изгоняю демонов моих... Изыдите прочь... Нерушимое заклятие Печати. Печати... Печати... Отдаю силу свою... отдаю силу свою... отдаю силу свою..."

— Огонь!

И стал огонь.

И Каин стал огнём.

Фиолетовым холодно-жгучим пламенем.

И полетел огонь.

Протянулся от края до края к чёрному разлому.

И узрел Сосуд полчища златоглазых демонов.

Но более не было власти их над ним.

Ибо не человек он, не дракон, не эльф, не гном.

Он десница карающая.

Он безликое и пожирающее всё пламя.

Плавились в этом мерцающем огне силуэты.

Корчились беззвучно, ибо не было у них ртов.

Сосуд слышал их безмолвный вопль, ударивший болью.

Но он стоял крепко.

И бежали они в бездну.

И оплавлялись земля и камни, зарастая вязью заклинания.

"Ибо нерушимо заклятие Печати.

Ибо ухожу я и закрываю двери.

И становлюсь стражем у грани...

Навеки. Навеки. Навеки..."

Концентратор дрожал и скрипел. Налетел порыв ветра. Агриппина цеплялась за всё, что выступает, ветер сносил её с постамента, сапоги скользили. Она глядела на Каина, безвольно повисшего в своих кандалах, подтянулась одним усилием. Обняла его за пояс, приникла, обагряясь его кровью.

Порывы усиливались, сметая не только клоки тумана, но и установку. Их относило в сторону, гул начал давать сбои. Концентратор начал падать.

Тонкие пальцы потянулись к рычажку пружинного механизма.

...

Воронка дымилась, в неё стекала болотная вода, образуя новый бочаг.

Агриппина сидела, утирая грязное лицо рукавом. Не по-женски, а в позе смертельно уставшего человека. Она слушала тишину и смотрела, как серый туман отчаянно цепляется за кусты и деревца. Взрыв от падения Концентратора слегка оглушил её, но вслед за ним пришла такая же оглушительная тишина.

Каин лежал рядом недвижимо, но ведьма знала, что он жив. Она вытащила его из саркофага, но отволочь чуть дальше не смогла.

В теле болело всё. Так хреново и одновременно хорошо Каину ещё не бывало.

— Мы победили? — сипло спросил он, чувствуя рядом движение.

— Подебили... — огрызнулась Агриппина. — Ох и тяжелый ты, паладин. Я не знаю. Механическая хренотень начала падать, и нас выкинула та штука, про которую говорил Гор.

Каин, скрипя всеми костями, попытался подняться. Голова кружилась и его мутило. Мерзенькая дрожь подсказывала, что сейчас он слабее котёнка.

Агриппина придержала его за спину.

— Моя фляжка у тебя?

Ведьма молча отстегнула с пояса искомое, открыла и протянула рыцарю.

— Чтобы я ещё раз... — клацнул он зубами о серебро. Сделал жадный глоток, крякнул. Попытался сфокусировать зрение.

— Надо бы поискать остальных, — сказала ведьма. — Я что-то видела, но не ручаюсь. Горан, Хроматий, Миелофель... Их не должно было разбросать далеко.

Каин прикрыл веки, перед глазами поплыли весёленькие радужные круги.

— Миелофеля не надо, — ответил он. В голове застучало и пришло понимание. "Ибо ухожу я и закрываю двери. И становлюсь стражем у грани... Навеки. Навеки. Навеки..." — Железный мужик. На, выпей тоже.

Агриппина кивнула, ей не нужно было объяснять.

Из воронки донесся шорох, ведьма мгновенно напряглась.

— Агхр... Агхр... Агриппина... — по осыпи еле-еле карабкался Хроматий. — Дитя моё, помоги своему старому наставнику выбраться.

— А этот ещё жив, — пробормотал Каин, неловко прикрывая фляжку ладонью, потому что зоркий взгляд старика уже вперился в вожделенный блестящий предмет.

— Надо помочь, — Агриппина нехотя встала и отряхнулась, что в целом никак не помогло. Они были целиком перемазаны в грязи. — Потом поищу Горана.

Каин кивнул, оставшись сидеть на месте. Он смотрел, как ветер уносит пелену и небо становится чище и голубее. Руководствуясь внезапным порывом, он вылил из фляжки остатки настойки. Последняя капля задержалась, сверкнув в лучах внезапного солнца старым золотом.

Каин откинулся на спину и закрыл глаза. В ушах звенело. Последняя капля... последняя капля. С последней каплей всё встало на свои места. Каин ухмыльнулся. "Хрен вам, а не отчёт. Я увольняюсь."