Кай-Дон-Монский витраж

Поединок воли (Дон, Рысь)

Поединок воли.

– Так нельзя, – твёрдо перебила Рысь.

– Очень даже можно, – возразил Дон.

– Это нечестно!

– Ой, а ты считаешь, что они по отношению к нам будут честны?

– Мы должны быть выше этого, – Рысь гордо расправила плечи и вздёрнула носик.

Дон громко фыркнул – громче, чем требовал рвущийся изнутри смех – просто чтобы показать девочке, что он думает о её принципиальности.

– Мы должны быть сильнее них, – уже конструктивно сказал Дон. Ему надо было убеждать не только Рысь, но и более разумных людей.

– Мы расписываемся в своей слабости, когда хитрим.

Дон хотел было ехидно спросить, а всегда ли она добивалась победы прямотой и напомнить про дракона, но стоящий рядом Корон заставил прикусить язык.

– Ты не можешь без уловок и хитростей потому что дух твой недостаточно силён.

Эй! А вот это уже обидно! Особенно то, как она это сказала – не желая обидеть, а просто объясняя ему очевидный факт.

– Посильнее твоего! – огрызнулся он, не придумав сходу более симметричного ответа.

Глаза Рыси сузились, ноздри гневно раздулись.

– Я предлагаю тебе поединок.

Дон был уверен – с её губ хотело слететь какое-то ёмкое древнелесское словцо, но для него, скорбного умишком она соблаговолила перевести.

– А давай! – согласился Дон. Отличная возможность, наконец, показать всё, что он о ней думает, с обоюдного согласия, так сказать. – Магистр Маиран, мы ведь не очень нужны Вам в ближайшие пару дней?

Воин дёрнулся, как и каждый раз, когда друзья к нему обращались по новому званию. Наверное, потому и отпустил – чтобы не слышать его от Дона хоть какое-то время.

– Как мы будем состязаться? – спросил Дон.

– Я тебя вызвала, ты выбираешь, – ответила Рысь.

– Чтобы ты сказала, что я хитрил, когда называл условия? – усмехнулся он. – Нет уж, ты придумывай.

Рысь склонила голову набок, размышляя.

– Мы с тобой войдём в пустую комнату и поставим в центре миску с водой. Кто первый коснётся миски – проиграл.

Дон почувствовал, как ползут вверх брови. Могла ли она придумать испытание ещё более невыгодное для себя?

– Когда мы начнём?

– Через час после того, как найдём подходящее помещение, – разумно предложила она.

– Идёт.

***

– И надолго вы туда? – спросила Искра, заглядывая в комнату, в которую они должны были войти.

– Человек может прожить без воды три-четыре дня, – сказала Рысь.

Скорее всего, Дон сдастся раньше – ему просто-напросто станет скучно сидеть в четырёх стенах без интересного ему собеседника. Он слишком суетлив, чтобы победить в этом соревновании.

– Я вытащу вас оттуда раньше, – мрачно пообещала Ависар. – Ещё до того, как у вас начнутся галлюцинации или что-то в этом роде.

Дон открыл дверь.

– Только после Вас, – махнул он рукой.

Рысь оставила суету позади и вошла.

В комнате было затхловато – ею давно не пользовались. Но, тем не менее, достаточно сухо. По задумке Рыси тут должно было быть совсем пусто, но Ависар этого не позволила и потому у противоположных стен находились две лежанки. Скорее, соломенные подстилки, чем лежанки, на самом деле. Рысь неохотно признала, что это было правильно – от каменных стен и пола отчётливо тянуло холодом. Рысь села на свою лежанку – стоять не имело смысла и посмотрела на большую глиняную миску, стоящую посередине. Красиво.

Дон обошёл комнату по кругу, рассматривая окружение.

– И когда мы начинаем? – поинтересовался он.

– Мы начали в тот момент, когда вошли сюда, – процедила Рысь, борясь с раздражением.

– А, хорошо, – кивнул Дон.

Он подошёл к своей лежанке и лёг, завернувшись в плащ и отвернувшись к стене.

– Ая óа ка́йна слúе[1], или как там его? – донеслось с его стороны.

Рыси потребовалось несколько сбивчивых вдохов, чтобы проглотить эту наглость.

– Айао.

Не ответить было бы невежливо. Пусть Дон и исказил слова отвратительным произношением, его интонации были почти верными. Он действительно пожелал ей спокойной ночи.

***

Когда Дон проснулся, Рысь сидела там же, где он видел её в последний раз. Так и не спала всю ночь? С неё сталось бы всё это время медитировать!

Девочка поприветствовала его хмурым тяжёлым взглядом. Всё, пора заканчивать этот балаган, а то весь день придётся смотреть на её осуждение!

Дон сел, потянулся, достал из-за пазухи припрятанный накануне бурдюка и сделал три длинных глотка.

Кажется, Рысь даже дышать перестала. Она уставилась на него, не в силах осмыслить подобную наглость.

– Что ж, – обратился к ней Дон, – теперь, когда ты осознала часть своих ошибок, давай поговорим начистоту.

Кажется, стоило отрепетировать эту речь. Ну ладно, как пойдёт – так пойдёт.

– Хорошо, ты не хочешь хитрить и обманывать. Это благородно, и я это даже уважаю. Но не могу допустить, чтобы так и оставалось, потому что это опасно для Ордена Пятнадцати. Когда ты не думаешь о том, как обхитрить других – ты не замечаешь, где они могут обхитрить тебя.

Рысь слушала. Это давалось ей непросто, но она слушала. И слышала. Дон мысленно ей поапплодировал.

– Ты изначально проиграла в формулировке. У меня было слишком много вариантов победить, я даже не сразу решил, какой выбрать.

– Ты ещё не победил, – возразила Рысь, с трудом заставляя белые от гнева губы шевелиться. – Твой бурдюк кончится.

– Не раньше, чем тебя позовёт вода.

В самом деле, вовсе не жажда заставила бы Рысь проиграть. Как долго маг Воды может сдерживаться, чтобы не коснуться своего элемента? Она уже сейчас с трудом отводит взгляд от чаши, а прошло-то всего ничего. Ещё часов восемь – и она будет выглядеть как тёмные при виде Браслета.

– Ты не обговорила, что мы не можем брать воду с собой. Ты не говорила, что мы не можем входить и выходить, когда нам вздумается. В конце концов…

Дон подошёл к чаше и зачерпнул воды ладонью, хотя какое-то внутреннее чувство сопротивлялось, вопя, что это поражение.

– Я не коснулся миски.

Рысь в очередной раз стиснула колени пальцами.

– Если бы ты следовал духу, а не букве…

– Ах, если бы все следовали духу, а не букве! – перебил он её. – Но потому и появились скучные дотошные формулировки, что природа человеческая хочет хитрить и обманывать!

Глаза девочки блеснули. Сейчас, небось, начнёт доказывать, что это Высокие люди такие, а Малые народы – абсолютно честные блюстители… всего доброго и вечного. Хотя пример того же Чёрного Волка доказывал, что не всё так просто.

– Ты намеренно запрещаешь себе думать об обходных путях, – продолжил он, – а я, задумавшись о том, как обмануть тебя, понял, как ты могла обмануть меня.

Рысь нахмурилась.

– Тебе нет необходимости касаться миски. И даже воды в миске, – Дон взмахнул рукой над чашей, – просто позови её – и она твоя. Увидев эту возможность для тебя, я мог бы потребовать условие – не использовать магию. И тем самым я закрыл бы тебе этот путь, возможно, открыв какой-то другой.

Дон замолчал, потому что Рысь уставилась на свои колени. Она думала, и не стоило ей мешать.

Сердце нервно стучало. Что творится в этой голове под золотисто-русыми волосами? Что сейчас будет? Он не мог понять, да, в общем-то, и не пытался.

Рысь подняла голову и обожгла его гневным взглядом.

– Я вручаю тебе право на неса, – почти торжественно произнесла она.

– Что это значит? – спросил Дон. Дело пахло чем-то серьёзным.

– Сам разберёшься! – огрызнулась девочка, вскакивая на ноги. – Если, конечно, тебе это интересно. Но учти, будешь пользоваться им, когда не надо – заберу обратно!

Рысь решительно направилась к центру комнаты. Дон рванул наперерез и успел схватить миску первым, несмотря на внутреннее сопротивление. Почти вся вода плюхнулась на пол и растеклась лужей.

– Почему? – спросила Рысь, закусив губу.

– У нас ведь был поединок воли, – объяснил Дон, пытаясь совладать с дыханием. – Пусть я тебя в чём-то убедил, твоя воля определенно была сильнее.

– Почему? – снова повторила она.

– Я бы на твоём месте не выдержал всё это слушать, – признался Дон, – а, тем паче, прислушиваться. Даже знать не хочу, сколько воли на это потребовалось.

Плечи Рыси немного расслабились, кажется, она даже была готова улыбнуться.

– Прежде чем выйти отсюда, я предлагаю признать, что мы с тобой можем быть полезны друг другу.

– Это так, – неохотно согласилась Рысь.

– Выпьем за это? – улыбнулся Дон, поднимая миску.

Вода была прохладной и чистой, приятно освежающей пересохшее горло.

Рысь приняла миску и медленно, с чувством, допила всё, что там оставалось.

Когда они вышли из комнаты, то обнаружили сидящего неподалеку в коридоре Корона.

– Ну как? – спросил он, вставая.

– Ничья, – ответила Рысь.

Дон не стал подглядывать за их встречей. Можно было подумать, они не виделись полгода и теперь им надо поговорить.

Право на неса… Право на неса… Что это за зверь такой? Дон думал об этом всю дорогу. Пока шёл по пустым коридорам, пока спускался по лестнице, пока брёл под противным полудождём-полуснегом. Перепрыгнул лужу, поскользнулся на клочке слякоти, замахал руками, ловя равновесие… и вспомнил.

"Неса!". Девчонка, идущая по Тропе, замирает, балансируя на столбике. "Асен". Девчонка грозит кулаком куда-то в темноту. "Русая Синица, вот твоя бусина и впредь лучше выбирай тех, кому доверяешь". "Я хорошо выбираю! Он же подождал, пока я приземлюсь".

Дон воздержался от коварного смешка. Теперь он знал, где у Рыси стоп-кран. Но, как и в детстве, когда заветный красный рычаг сутки в поезде маячил перед глазами, следовало бить себя по рукам и не поддаваться соблазну. Он не собирался уподобляться мальчику, кричавшему "волки", как бы ни хотелось лишний раз позлить Рысь.

"Я уже лишний раз Янеру позлил", – напомнил себе Дон, – "думаю, мне этого по гроб жизни хватит, и хорошо если не в буквальном смысле".

Благоразумие и трусость. Тьфу, аж противно!

[1] Правильно говорить – Айа óуа вúе каúна слиé – прим. автора.

Свет во тьме (Велен, Кира, Арн)

Нона октора, DLVI год от основания Орденов.

– Ну что, экзамены на носу? – улыбнулся Велен.

После подписания Пакта Киру уже несколько дней было не видно и не слышно, и он решил, что пора бы её растормошить.

Кира неопределенно пожала плечами. Этим жестом она выражала почти всё. Велен надеялся, что он действительно воспринимает эти оттенки смысла так хорошо, как ему кажется. Обычно после пожимания плечами Кира отвечала вслух, но сейчас она промолчала. Велен, как ни странно, считал её молчание своей победой. Старшим по званию Кира отвечала всегда, как бы ей ни хотелось уйти от разговора. Молчание в данном случае было признаком близости и доверия.

– Ты теперь можешь потребовать экзамен без одобрения наставника, – напомнил Велен. – Думаю, можно договориться и тебе даже не придётся отправляться в Морлук. Сдашь в Лелосе или в Ре-Рун-Кае.

Кира кивнула, смотря куда-то вдаль.

– В Морлуке – не в Морлуке, я все равно не сдам, – вдруг сказала она. – Историю, географию, математику, теорию магии какого угодно направления – пожалуйста. Практическую часть – нет.

– Почему?

– Я могу показать, что бывает, когда я пытаюсь использовать магию, – обречённо сказала Кира, поворачиваясь к нему лицом.

– Нет! – Велен выставил вперёд ладони, будто хотел защититься. – Не стоит.

Когда она это предлагала, его захлестнула такая волна отвращения, что было трудно поверить, что это не его чувства.

– Мда, – Велен вздохнул. – Но не сдавать экзамен совсем ты не можешь. Потянуть года три ещё можно, а потом станет уж совсем неприлично.

Кира снова отвернулась и кивнула.

– Придётся подучиться, – подытожил он.

– У меня нет наставника, – глухо ответила Кира.

Аршар выставил Киру в таком свете… Едва ли кто теперь возьмётся её учить. Если только…

– Ты ведь знаешь, магия Тьмы очень похожа на магию Света, – сказал он. – Мы с тобой могли бы позаниматься, может быть, какие-то мои советы окажутся для тебя полезными.

Ответом ему были неожиданно огромные глаза, полные радостного восхищения.

***

– У тебя возникают сложности только с воздействием или с восприятием тоже?

Пауза. "Прежде чем сказать что-то важное, я проверяю трижды, что я действительно это помню".

– Это светлякам чужие мысли вспархивают на ладони как птицы на зёрнышки, – неожиданно поэтично ответила Кира. – Темняку сперва надо взять лопату.

– Об этом я не подумал, – признался Велен.

Похоже, в теории она разбирается. Её проблема точно не в том, что она не знает, что делать.

– Начать всё равно стоит с наблюдения, – сказал Велен. – Темняки жонглируют мыслями?

Пауза.

– Я не поняла, что ты имеешь ввиду, – напряжение, будто она ожидает, что он будет ругаться.

– Я беру несколько мыслей и сосредотачиваюсь на них по очереди, – объяснил Велен. – Светляки ловят верхнюю. Возможно, темняк может поймать ту, что снизу?

О, сколько часов практики нужно детям, чтобы научиться жонглировать! Сначала ты ненавидишь это, когда более опытный маг следит за тобой, обрывая каждый раз, когда не получается. Потом это становится веселой забавой с друзьями – понять, сколько и каких мыслей взял твой товарищ. Три – легко. Пять – тяжело, но большинство рано или поздно справляются. Шесть – уже невероятно сложно. Велену удавалось справиться с восемью и каждый раз после этого он едва мог встать на подгибающихся ногах, а рубашку можно было выжимать от пота. Зато Велен мог по праву гордиться тем, что детям, которых он учил жонглировать, это искусство поддавалось быстрее, чем прочим.

Кира продолжала настороженно, исподлобья смотреть на него.

– Если ты не хочешь, мы можем поговорить в другой раз, – предложил Велен.

Кира энергично замотала головой.

– Нет, давай сейчас.

– Хорошо. Я возьму две мысли, – Велен на пару мгновений задумался. – Первая – "магистр Тален любит овсянку". Вторая – "зимой в Лиспе холодно".

По лицу Киры пробежала тень улыбки.

– Я буду сосредотачиваться на них по очереди. Твоя задача будет угадать, о какой из них я думаю, когда я подниму палец.

Велен положил руки на стол и продемонстрировал, что он имеет ввиду.

– Ты поняла?

– Да.

Велен прикрыл глаза. Сейчас надо будет сделать всё медленно, чётко, акцентированно. После многолетней привычки держать разум под контролем такие простые упражнения давались непросто. Пара вдохов и выдохов, чтобы полностью освободить разум. Чистый лист и на нём всего две фразы.

"Магистр Тален любит овсянку".

"Зимой в Лиспе холодно".

И снова. И снова.

Поднятый палец.

Несколько секунд акцентирования.

– О чём я думал?

– Про овсянку.

– Правильно.

Долгий встречный взгляд.

– Ты соврал, – что в этих словах? Обвинение? Разочарование? Констатация факта?

– Как ты поняла?

– По твоему лицу.

Надо же! Либо он сейчас совсем расслабился и никак себя не контролирует, либо она считывает малейшие изменения в мимике. Скорее второе, чем первое, и даже не потому, что это меньший камень в его огород.

Кира снова отвела взгляд в сторону. Химера задери! Нельзя было ей врать! Хотел подбодрить, называется, а теперь для неё это уловка. И мысли о том, какие уловки ждут впереди.

– Прости, пожалуйста. Я не должен был этого делать. Это не повторится, – пообещал Велен.

Ответный кивок – просто знак вежливости, "я тебя услышала".

– Попробуем ещё раз?

Попытка, вторая, десятая… Велену казалось, что он почти задремал от однообразия этого процесса.

– Не выйдет, – вдруг резко сказала Кира. – Я просто угадываю, пальцем в небо. С тем же успехом можно монетку кидать.

Велен посмотрел на неё. Опустившиеся плечи, закрытая поза, капельки пота на лбу, эмоциональный фон на грани паники.

– Если бы ты просто угадывала, ты бы так не устала, – возразил Велен.

Кира пожала плечами.

– На сегодня точно хватит, – решил он. – Ты согласна продолжить завтра?

– Будто мне есть, чем заняться, – почти беззвучно пробормотала Кира.

– Я думаю, нам понадобится помощь, – Велена вдруг осенило. – Ты не против общества Арна?

***

– Ты думаешь, Кире будет легче прочитать эльфа, чем человека? – с лёгким оттенком иронии спросил Арн.

– Нет, конечно, – улыбнулся Велен. – Но я знаю, что ты умеешь помогать. Усиливать магию.

Кира настороженно прислушивалась к их разговору.

– Моё предложение таково: я жонглирую, Кира читает, Арн помогает Кире. Все согласны?

Арн кивнул. Кира завозилась и протянула Велену нож рукоятью вперёд.

– На всякий случай, – пояснила она. – Спрячь.

Велен не понял, что она имеет ввиду, но нож убрал.

– Мысли берём те же, что вчера или тебе нравятся какие-то другие? – Велен ободряюще улыбнулся.

Он надеялся, что она предложит что-то своё, но чуда, конечно же, не произошло.

Какие всё-таки дурацкие мысли он вчера выбрал… Но что уж тут поделать.

Первая попытка – мимо. Вторая – верный ответ, но, судя по хмурому взгляду Киры – случайность, а не успех. Третья…

Кира внезапно зарычала, впившись пальцами в край стола. Несколько раз качнулась вперёд-назад, зажмурившись и втянув голову в плечи, а потом вдруг с размаху ударила кулаком по столу. Не мягкой частью по столешнице – костяшками об угол. Велен содрогнулся от того, насколько больно это выглядело. Он так опешил, что она успела ударить ещё дважды.

Точка света на кончике указательного пальца. Приём плох тем, что он простой и слабый, но тем же он и хорош – получается быстро, одним движением мысли. Кира замерла, уставившись на фокус.

"Сопротивляется", – понял Велен раньше, чем она пошевелилась и усилил нажим.

– Арн, если я не справлюсь, ты подхватишь, – прошептал он, с трудом удерживая концентрацию.

Наконец, сопротивление ослабло. Велен позволил свету погаснуть и выдохнул. Кира сгорбилась, прижав руки к себе, волосы упали ей на лицо. Но волна ненависти, захлестнувшая её полминуты назад, сошла.

– Это происходит каждый раз? – спросил Арн. Велен был ему благодарен – сам он не мог произнести ни слова.

– Нет, – ответила Кира, подняв голову, – но чаще всего.

– Дай руку, – почти что приказал эльф.

Кира поджала губы, но руку протянула. Её пальцы дрожали, ссадина на среднем пальце уже набухала кровью.

– Разогни.

– Что ты творишь?! – прошипел Велен, вцепившись Арну в плечо. – Ей же больно!

– Я должен понять, что именно сломано, – спокойно ответил эльф, даже не поведя плечом.

Велен разжал пальцы. Что-то он совсем расклеился. Эмпатия эмпатией, но надо же сохранять здравый рассудок!

Арн накрыл руку Киры ладонями, не касаясь. Кира зажмурилась, но не издала ни звука. Ещё и попыталась думать о чём-то другом, отвлекаясь от ощущений. Даже от магии целителей становится неуютно, а эльфийская, похоже, действует гораздо быстрее. Срастающаяся за минуту кость – это, конечно, очень практично, но едва ли это самая безмятежная минута твоей жизни.

Кира удивлённо посмотрела на руку без следа ссадины и осторожно пошевелила пальцами.

– Спасибо, – с чувством сказала она, на пару мгновений посмотрев Арну в глаза.

А сколько раз она переживала подобное без помощи?

– Арн, ты можешь что-то с этим сделать? – сказал Велен, внутреннее готовясь к тому, что придётся уточнять вопрос.

– Полагаю, что да, – ответил эльф. – Но это будет не твоя победа, – сказал он, повернувшись к Кире. – Ты сможешь безболезненно пользоваться магией, но твоя сила будет зависеть от меня – от того как долго мы не виделись, от того насколько я справляюсь, от того, жив ли я. Ты этого хочешь?

Кира завороженно смотрела на него пока он говорил, а потом решительно встряхнула головой

– Нет, это мне не нужно.

– Мне нравится твой выбор, – Арн чуть наклонил голову

Кира снова повернулась к Велену.

– Попробуем ещё раз? – немного неуверенно предложила она.

Вот это девчонка! Велена переполнило восхищение, сдобренное гордостью, на которую он не имел права. Если бы у него была такая ученица… Но учеников у него никогда не было и не будет. Этот пункт Пакта оказался колючим не только для Ависар. Хотя… “Членам Ордена Пятнадцати воспрещается брать учеников в Орденах, в которых они проходили обучение”. Велен не выдержал и рассмеялся. Юридически ничто не мешало ему взять Киру в ученики, было бы её желание. Но сейчас не время для таких предложений – он и так напугал её своим внезапным смехом.

– Ивини, – покаялся он. – Клянусь, этот смех выражал крайнюю степень одобрения. Думаю, нам нужно другое упражнение.

Нет, усиливать её магию не стоит, в этом они убедились. Но ведь можно решить задачу с другой стороны. Если усилить жонглирование, чтобы нижняя мысль опускалась ниже? Велен обсудил детали с Арном и они поняли друг друга. А если Арн будет помогать, то Велен сможет освободить достаточное количество внимания, чтобы получше разобраться, что творится у Киры в голове. Ага, от этого она немного напряглась…

– Я могу взять тебя за руки?

Недоумение во взгляде под хмуро сдвинутыми бровями. Конечно же он может, что за странные вопросы? Не будет же она убегать прямо сейчас?

– Я имею ввиду, не будет ли тебе страшно или неприятно если я это сделаю? – переформулировал Велен.

Он положил руки на стол ладонями вверх. Кира, чуть поколебавшись, положила свои руки сверху. Велен едва удержался от того, чтобы не провести по ним большими пальцами, убедиться, что бесконечные следы старых порезов – не иллюзия. Теперь-то он знал, откуда они взялись.

– Как только тебе станет неуютно, страшно или что-то в этом роде – ты уберёшь руки, и мы тут же прекратим.

Отстраниться инстинктивно гораздо проще чем сказать вслух, это Велен хорошо знал по себе.

Мысли летали вверх и вниз как качели. И, как и в случае с качелями, если кто-то подталкивает, можно влететь гораздо выше, чем раскачиваясь самостоятельно. Велен даже увлёкся этим наблюдением и на несколько секунд выпустил лицо Киры из фокуса внимания. Когда же он снова сосредоточился, её плечи были напряжены, губы плотно сжаты, а на лбу наметилась испарина. Велен резко отдёрнул руки, и она удивлённо заморгала, глядя на него.

– Почему ты не убрала руки? – как мог мягко спросил Велен.

– Было не настолько неприятно…

И непонятно плакать или смеяться.

– Я же просил, как только – так сразу, – Велен чувствовал в своём голосе жалобные нотки.

– Кира, – окликнул Арн, – ты – наблюдатель. Это не слух и не зрение, это другое чувство. Но ты всё ещё наблюдатель.

Кира кивнула, как будто действительно поняла, что он имеет ввиду и снова положила руки на ладони Велена. Он встретил взгляд уже куда более спокойных орехово-карих глаз.

– Овсянка.

– Верно.

Повезло или получилось?

– Овсянка.

– Да.

Сколько раз она должна угадать, чтобы они поняли, что это не удача, а магия?

– Зима.

– Я отвлёкся, – признался Велен, – я поднял палец бездумно, не осознавая, в какой момент я это сделал.

– Ты думал о том, сколько раз мы должны это повторить, чтобы убедиться, что наше упражнение работает, – подсказал Арн.

– Что, настолько отвлёкся, что там уже не было совсем ни про зиму, ни про овсянку?

– Прямо перед этим я поднимал про зиму.

Позорище-то какое… Велен слишком привык считать себя магом, хорошо контролирующим свой разум, и подобные оплошности больно царапали. Ещё узнает кто, и репутация – коту под хвост.

Кира вдруг ахнула и её руки исчезли. Велен повернулся. Девчонка зажала рот ладонью, будто испугавшись того звука, который только что издала и смотрела на него огромными круглыми глазами. Её мысли метались, как стая перепуганных птиц.

– Ты… Ты… – удивление оказалось сильнее привычки молчать. – Ты украл сыр!

– Какой сыр? – нахмурился Велен. Что она несёт?

– С орденской кухни, – Кира явно пыталась остановиться, но её несло со страшной силой. – Когда повариха отвернулась, чтобы снять окорок с крюка.

Что?.. Велена будто стукнули дубинкой по голове. Этот сыр… Он ничего с собой не мог поделать – так вызывающе тот сыр лежал на самом краю стола. Так и просился в руки. И Велен не удержался, схватил весь здоровенный кусок, спрятал под одежду и побежал прятаться в укромный уголок, где потом сидел, замирая от ужаса и пытаясь отдышаться. Потом, придя в себя, испугался ещё сильнее, осознавая глубину возможных последствий. Сыр он, конечно же, потом вернул. Ну, почти весь… Надо же, он совсем об этом забыл!

Забыл?

Велен неудержимо расплылся в улыбке.

– У тебя получилось! – воскликнул он, глядя на Киру.

Она ответила ему немного мутным взглядом. Усталость. Просто усталость, но не агрессия. Славно.

– Поздравляю, – сказал Арн.

Кира неуверенно улыбнулась и положила голову на край стола. Позволяет видеть её слабость – ещё один знак доверия.

– Так ты мало того, что воришка, так ещё и лжец.

Велен недоуменно посмотрел на очевидно ехидничающего эльфа.

– “Я никогда не крал чего-либо, будучи старше восьми лет”, – процитировал Арн.

Ах, да, та игра, которая сначала казалась весёлой, а потом обернулась тем ещё кошмаром. Но Велен лишь пожал плечами. Шутки памяти. Нельзя считать преднамеренным обманом слова, основанные на ложных воспоминаниях. Он снова посмотрел на Киру. Кажется, она уже успела задремать, подложив под голову локоть. Надо бы её накормить. Ависар запрещала Кире есть слишком много, но насчёт слишком часто ничего не говорила.

– Это твоя победа, – не то подумал, не то очень тихо, одними губами, прошептал Велен.

Переписка Дона и Ависар

Амиду из Ордена Пятнадцати.

Здравствуй, дорогой!

Не знаю, каким именем ты сейчас пользуешься, выбрала, как мне кажется, наиболее известное.

Весна нынче отвратительно прекрасна. Отвратительно – потому что мне приходится смотреть на неё через маленькое библиотечное окошко. Вообще-то, все оказалось не настолько плохо, как я ожидала. Милый библиотекарь Леден часто составляет мне компанию, чтобы я не скучала. Ему восемьдесят три года и я хотела бы пожелать всем сохранять такую ясность ума и крепость тела в его возрасте. К тому же, у меня есть выбор: хочу – раскладываю книги по местам, хочу – переписываю старые рассыпающиеся фолианты, хочу – ищу труды по теме моих поисков. Однажды повезло – нашла почти в труху рассыпавшийся трактат – думаю, он был не новым ещё во времена Аврелия-не-Цвилира и мне приятно было бы думать, что он держал его в руках. Уверена, этот текст его заинтересовал бы.

Чувствую себя немного одинокой, потому и написала всякой чепухи. Вообще-то, у меня к тебе есть дело. Мне нужно с тобой поговорить, лично и без лишних свидетелей. Боюсь, письмо не способно в должной мере передать то, что меня интересует. Сама я не могу сходить к тебе в гости ввиду моего нынешнего положения, хотя и очень хотела бы. Очень жду твоего ответа и надеюсь, что ты сможешь со мной встретиться.

С любовью, Ависар.

Линверн, венис иды терцина, DLVII год.

____

Здравствуй, дорогая!

Честно признаюсь, я ждал твоего письма со всей своей страстью. Бесспорно, я понимаю характер твоей просьбы. Когда мы прощались, у тебя на лбу было написано, что вскоре ты захочешь встретиться вновь!

Конечно же, я обязательно зайду к тебе в гости. Увы, не могу обещать, что это произойдёт в ближайшее время – у меня тут беременная жена и я не могу пропустить такое шоу. Что поделать! Придётся тебе пока поискать утешения у твоего хорошо сохранившегося библиотекаря. Знай – я собираюсь его пережить. В смысле, полагаю, пережить его будет несложно. Я имел ввиду, что раньше девяноста помирать не собираюсь, а превращаться в дряхлого и немощного старца не собираюсь вообще. У меня слишком много дел, чтобы я мог себе это позволить.

Проверь, я улыбаюсь, когда подписываю это письмо.

Искренне твой, единый во многих именах.

Рунмирн, содис луды терцина, DLVII год.

P.S. Хранители упорно продолжают называть меня Дмитрием. Какой я им, на фиг, Дмитрий, с таким-то носом?

____

Дорогой друг, спасибо за скорый ответ!

Поздравляю тебя со скорым прибавлением в семействе! Передай и Наяне мои слова поздравления – или сочувствия. Ты лучше разберёшься, что именно ей сейчас хочется услышать.

Лето началось ошеломительной жарой и библиотека нынче стала весьма оживлённым местом – тут прохладно. Ну или, может быть, ученики вспомнили, что до экзаменов меньше месяца и решили срочно дописать все несделанные работы. Не успеваю разносить книги по местам, как их хватают и уносят снова. Зато я, похоже, лучше всех (кроме Ледена, конечно) знаю, где что лежит, а это значит, что моя комната полна цветов, сладостей и булочек. Боюсь, к Солнцестоянию я перестану влезать во все свои платья.

С наилучшими пожеланиями, Ависар.

Линверн, маркис ноны юнуса, DLVII год.

____

Дорогая Ависар!

Не переживай по поводу платьев! Ты прекрасна и без них! К тому же, когда тебя выпустят из библиотеки, ты вполне можешь позволить себе, например, прогуляться по Перешейку. Уверен, путь с запада на восток влияет на фигуру ничуть не менее эффектно, чем путь с востока на запад.

Передаю тебе от Наяны тёплые слова приветствия и проклятия в адрес тех, кто придумал беременность. Честное слово, я пытался её убедить, что целители тут ни при чём! Я уверен, что беременность как явление существовала ещё до основания Орденов!

Впрочем, моя дорогая жена согласилась меня ненадолго отпустить, так что, думаю, на следующей неделе я отправлюсь к тебе в гости. Жди!

С надеждой на скорую встречу, Дмитрий из Ордена Пятнадцати (мать его за ногу).

Рунмирн, идис юнуса, DLVII год.

P.S. Похоже, у вас в библиотеке погоду показывают гораздо интереснее, чем у нас. Ну ничего, пока буду добираться, хоть на море посмотрю. Если утону – я не виноват!

Письмо Ренара к Янере

Янере Кельтерн.

Здравствуй, любовь моя!

Я не удержался от того, чтобы написать это письмо, хотя, наверное, и не должен был этого делать.

Сегодня ночью ты поклялась верить мне. Не хотелось бы ловить тебя на слове, но, похоже, тебе действительно придётся мне поверить – всем сердцем, зато всего однажды.

Когда ты прочитаешь это письмо, я буду уже мёртв. Дурацкая фраза… Но не знаю, как сказать иначе. Скорее всего, я буду прекрасно понимать, когда придёт время, но я не смогу должным образом с тобой попрощаться. Именно эта мысль беспокоит меня все больше и больше и именно поэтому я пишу это письмо, сбежав от тебя под предлогом важных дел. Вообще-то, я сбежал, чтобы составить завещание, и это действительно важно. Не то чтобы я считал это письмо неважным, во многом оно намного важнее. Прости меня, я отвлёкся. Но переписывать я не буду! Я не буду тратить то время, которое я могу провести рядом с тобой, на лишнее марание пергамента!

Возвращаясь к теме письма. Я хочу, чтобы ты знала, что я выбрал этот путь не потому, что я не ценю жизнь с тобой, а потому что есть вещи важнее личных интересов. Если так подумать, я собираюсь заплатить своей жизнью за жизнь нашего сына и, как следствие, сохранения рода Кельтернов. Простой расчёт, ничего личного. Почему я размышляю в таких категориях? Можно сказать, я заключил договор и, к сожалению, его условия таковы, что мне нельзя о нём говорить даже с самыми близкими людьми. Наверное, даже в этом письме я не буду описывать подробности, просто на случай, если это тоже может повлиять на исход.

Кажется, я пытался объясниться, но только всё запутал. Я никогда не умел мыслить так же ясно как ты, любовь моя. И, по-видимому, уже никогда не научусь.

Вот, я вспомнил, что же я хотел сказать. Я должен признаться, что соврал тебе в тот день, когда ты сообщила мне, что ты беременна. Я действительно разозлился. Нет, не на тебя, упаси Боже! Просто я понял, что срок исполнения моего договора близок, и это привело меня в ярость. Я, конечно же, догадывался, что моё счастье будет недолгим, и я знал, что никогда не увижу своего сына, но я позволял себе надеяться, что у нас с тобой впереди есть год-другой. Подумать только, целый год, в который я мог бы держать тебя за руку! И такое неслыханное богатство утекло у меня меж пальцев! Да, я был зол из-за этого. Но мне пришлось солгать, чтобы не нарушить договора.

Иногда мне кажется, что это к лучшему – что я так и не увижу нашего сына. Так расставаться будет легче, чем если бы я уже успел взять его на руки и обнять. Прошу тебя, передай ему, что, если бы я был рядом, я бы старался быть лучшим отцом на свете. Ради него. Ради его матери, которая выбрала меня своим мужем. Мне кажется, некоторых границ для любви не существует. Я уже его люблю, и, думаю, это будет справедливо и тогда, когда он задастся этим вопросом. Знаешь, только что подумал, что надо оставить письмо и ему. Хотел бы попросить тебя не читать его, но, полагаю, твоё материнское сердце лучше разберётся, как правильно. Я доверяю любому твоему выбору.

Мне бы хотелось, чтобы это письмо подарило тебе больше радости чем горя, когда ты его прочитаешь. Но что я могу для этого сделать? Описать в нём все тысячи причин, по которым я тебя люблю? Зачем? Я могу пойти и прямо сейчас сказать тебе их вслух. А писать я начал именно ради тех вещей, которые вслух сказать не могу.

Я бы написал тебе стихи, если бы у меня было время. Получилось бы ужасно, но наверное, они заставили бы тебя улыбнуться.

Засим прощаюсь. Надеюсь, взяв в руки это письмо, ты почувствуешь тепло моей души и вспомнишь о том, как я тебя люблю. Сейчас я запечатаю его и пойду исполнять клятву, которую я тебе дал – помогать тебе словом и делом. Разве не к этому я шёл всю жизнь? Прощай, любовь моя…

Искренне твой, Ренар Кельтерн.

Каленс септора, DLVI год от основания Орденов.

Наваждение (Корон, Рысь)

DLIX год, Ликур

Вдох.

Выдох.

Язычки огня робко трепещут в глубине камина.

Вдох.

Выдох.

Кажется, они поднимаются и опускаются вслед за дыханием, но, скорее всего, это лишь игра воображения – этому он все ещё не научился.

Вдох…

Не научился.

Рука сама собой сжалась в кулак до боли в пальцах.

Корон ударил по подлокотника кресла. Дыхание сбилось. Он попытался восстановить ритм, но внутри всё слишком дрожали от ярости.

"То, что женщина каждую ночь спит с тобой по одним одеялом, не даёт тебе права целовать её когда тебе заблагорассудится!"

Приглушённое рычание. Ещё одна попытка восстановить дыхание.

Это случилось не впервые. Но сегодня он совсем уж преступил черту. Он не должен так поступать.

Не потому что это запрещает какая-либо традиция.

Не потому что это недостойно хранителя.

Даже не потому что это попытка заполнить пустоту в душе, потакая прихотям тела.

Нет, как раз поэтому. Потому что Рысь думает, что им движет это – и только это. А вдруг и правда она считает, что её обещание быть рядом обязывает её соглашаться?

– Я могу пойти погулять?

– Да, конечно.

А кем ты он был, если бы ответил "нет"?

Корон потёр лоб. Иногда ему казалось, что он её понимает. Но слишком часто её действия не укладывались в ту картину, которую он себе нарисовал. Это сбивало с толку раз за разом, как в мелочах, так и в том, что мелочью не является.

Скрипнула дверь. Когда Корон садился, он нарочно отвернул кресло так, чтобы дверь была за спиной. Чтобы Рысь могла зайти, не опасаясь, что он следит за ней.

Робкие шаги. Она подходит по дуге, чуткая, как зверь при виде охотника. Они настороженно смотрят друг на друга. Что говорить? Корон не знал, какие слова сейчас помогут.

Сосредоточенное лицо, немного сдвинутые к переносице брови. Рысь медленно делает два шага и садится на подлокотник кресла. Её рука ложится на плечо, пальцы гладят по шее. Корон повернул голову. Такое задумчивое выражение лица… будто бы не понимает, что делает или сомневается, что стоит продолжать. В горле пересохло. Корон сглотнул и этот звук показался ужасающе громким в тишине. Рысь коснулась лбом его затылка, и он почувствовал ухом тёплое неровное дыхание.

Не думая, он обхватил её руками и притянул к себе, заставив соскользнуть с подлокотника. Девушка в его объятиях напряжённо замерла. Что-то не так. Рысь замирает не так. Корон погладил её по голове, нащупав пальцами именную косичку. Вдохнул запах волос.

– Бельчонок, я различаю вас не по одежде.

Девушка в его руках обмякла и подняла голову. На лице сияла озорная улыбка. Корон улыбнулся в ответ – удержаться было невозможно.

Он не видел Белку три года. С тех пор, как она буквально взлетела на борт отходящего от причала судна, когда они с Рысью отправлялись в Ликур после подписания Пакта. Пробыв с ними два месяца в Ордене Воды, Белка заявила, что чувствует себя повзрослевшей и ей надо домой. Если она снова здесь, значит, надо полагать, бусины при ней. Было бы наивно думать, что девчонка, сумевшая заговорить зубы барону Мелгару Гальди, не справилась с тем, чтобы за три года добраться до Древнего Леса и обратно.

Белка по-кошачьи боднула его щёку.

– Я рад, что мы не разминулись, – сказал Корон. – Через пару недель ты могла бы нас тут не застать.

Белка фыркнула, вздёрнув носик.

– Вы бы наверняка вскоре осели в каком-то другом городе. Я бы вас нашла.

Ни капли сомнений! Она не верит, она знает, что у неё бы всё получилось. Чистая уверенность. Чистая радость. Умение быть здесь и сейчас, не вспоминая о прошлом и не тревожась о будущем.

Такой была Юна.

– Корон! – окликнула Белка.

Корон усилием воли заставил себя медленно вдохнуть и выдохнуть, расслабить руки – он слишком крепко сжал сидящую у него на коленях девушку. Белка ничего не говорила, молчание становилось даже немного неловким.

– Тебе не кажется, что мы сидим слишком близко друг к другу? – спросил Корон, окончательно вернувшись к реальности.

– Я слишком тяжёлая? – невинно спросила Белка.

Корон с улыбкой покачал головой. Да, Рысь с Белкой были ненамного ниже него, но сидеть так он смог бы некоторое время без каких-либо сложностей.

– Нет, не тяжёлая, просто как-то…

– Боишься, что нас кто-то увидит? – вот теперь улыбка Белки была лукавой, почти едкой.

– Нет, но…

Корон понял, что и впрямь чувствует себя неуютно. Почему? Если бы так сидела Рысь, его бы ничто не беспокоило, кроме её состояния. Но это - не Рысь. Наверное, в этом всё дело.

Пальцы Белки снова коснулись шеи. Плечо недовольно дёрнулось прежде, чем Корон успел что-либо понять.

– Извини, – улыбка Белки стала немного виноватой.

Девушка поднялась и снова пересела на подлокотник. Всё ещё близко – Корон чувствовал тепло её тела – но это уже не ощущалось неправильным.

– Ну? – Белка обратила вопрос куда-то за спину Корону, поверх спинки кресла. – Ты убедилась?

Едва слышные шаги. Рысь села на кровать. Пусть далековато, но теперь он её видел. Охотница сгорбилась и спрятала ладони между коленей. Опустила голову как виноватая.

Стоит ли спросить, что это была за странная игра, участником которой он стал? В чём Белка её убеждала?

– Я скажу вам, в чём ваша беда, – голос Белки звучал легко и свободно, – вы слишком много думаете. Нет, думать – это прекрасно, я не это хотела сказать! Но вы пытаетесь понять, что на самом деле думает другой, изначально предполагая, что сам он не расскажет. Ну и разве вам это удобно?

А что если и вправду? Что если слова Белки всё изменят и можно будет больше не жить с постоянным сомнением “а сказала ли Рысь то, что думала на самом деле? Или она сказала то, что, как ей кажется, я хочу от неё услышать?”? Уже от предвкушения такого исхода становилось легче дышать, хотелось прикрыть глаза от удовольствия и даже улыбнуться.

Голос Рыси разбил это сладкое наваждение.

– Нет, я так не смогу. Быть честной могу. Быть искренней – нет.

Честность и искренность. Быть честным – значит давать правдивый ответ на заданный вопрос. Быть искренним – рассказать о том, что на сердце, не дожидаясь вопроса. Где и когда они это обсуждали?

Корон смотрел на Рысь, всё ещё изучавшую свои колени. Она казалась сейчас такой хрупкой, ему так хотелось подойти к ней, перемахнуть те четыре шага, что их разделяют, обнять, защитить, успокоить. Но что делать, если защищать надо от себя самого? Даже ещё хуже – от неё самой.

“Белка не ошибается в подобных вещах”. Когда-то Белка посоветовала им стать друзьями – и не ошиблась.

– А я попробую, – сказал Корон. – Рысь…

Она подняла голову так резко, что он сбился с мысли. Зато теперь он мог говорить, смотря ей в глаза.

– Рысь, то, что я сегодня сделал, – чувство вины не выпускало слова наружу, их приходилось выталкивать силой, – мне кажется, ты неверно понимаешь, почему…

– Неса, – Белка приложила палец к его губам, заставив замолчать, – говори о том, что ты хочешь сказать, а не предполагай то, что она подумала.

Корон вдохнул и выдохнул. Когда-то давно что-то очень похожее говорил Велен, но после того лета он это напрочь забыл. Многое было забыто в тот год. Пальцы вцепились в подлокотники.

– Я поцеловал тебя потому что это была ты, а не потому, что мне хотелось кого-нибудь поцеловать, – выпалил он прежде, чем успел передумать.

Ощущения и впрямь как от прыжка в холодную воду.

Рысь замерла, смотря на него. Но во взгляде нет гнева. И будто бы даже тень улыбки.

– Я задам вопрос, – продолжил Корон. – Что бы ты хотела сказать мне по поводу этого? Что бы ты сказала про это Лесу?

Он должен был напомнить ей о том, что она имеет право промолчать. Не напоминать было нечестно. “Но ведь она должна помнить, мы договаривались об этом давно”.

Губы Рыси дрогнули. Взгляд вновь скользнул вниз. Она… покраснела? Или так кажется в тусклом освещении?

– Когда ты делаешь это… – Корон увидел, как она обхватила колени пальцами, – я понимаю, что я не против. Что мне это приятно. Но… – она снова посмотрела прямо на него, – пожалуйста, делай это так, чтобы у меня была возможность отступить, если я передумаю.

– Обещаю, – ответил Корон, совладав с голосом.

Он моргнуть не успел, как Рысь подбежала и села на пол, положив ему на колени скрещенные руки. Она опустила голову на локоть и в этом жесте от чего-то было столько нежной доверчивости, что сердце защемило. Корон погладил её по голове. На именной косичке не было бусины. Так и есть, керамическая бусина со знаком хищника висела на косичке Белки. Почему им было так важно, чтобы он не догадался? Рысь разжала кулак, в котором она держала деревянную бусину со знаком грызуна.

– Спасибо, – сказали все трое в один голос, когда Белка взяла бусину с ладони сестры.

Деловое предложение (Велен, Кира, Ависар)

Лелос. Луда секуса DLIX года

– Я могу войти?

Сердце сбилось с ритма при звуках этого голоса. Нет, не может быть. Показалось, точно показалось. Велен поднял взгляд.

– Ависар!

Велен вскочил с места так резко, что опрокинул чернильницу, благо, чернил в ней оставалось всего ничего. Не только он разволновался – Кира тоже вытянулась по струнке так, будто в комнату вошёл по меньшей мере проконсул.

– Здравствуй, дорогая! – Ависар, улыбаясь, обняла Киру и расцеловал в обе щеки.

"Кира не любит, когда её вот так вот внезапно трогают", – подумал Велен, но не вмешался. "Поговорю с ней об этом позже", – решил он.

– Ты так смотришь, будто не рад меня видеть, – пошутила Ависар, поворачиваясь к нему.

Восхитительно прекрасна! И не из-за шикарного платья. Она и без него была бы обворожительна. Ой… лучше не думать о том, какой она была бы без него.

– Я не ожидал твоего появления, – признался Велен, обмениваясь с ней подчеркнуто дружескими объятьями.

– Я потому и не предупредила, что так эффект гораздо сильнее, – лукаво улыбнулась она.

Когда-то Велен позволил бы себе провести пальцами по косичке, бегущей вдоль лба, не дающей волосам упасть на лицо. Ависар теперь очаровательно сочетала распущенные волосы с причёсками, которым её научила Жинга. Да, когда-то он бы так и сделал. А сейчас… Впрочем, они, вроде бы, помирились.

В тот раз Ависар тоже пришла без предупреждения. Больше года назад, когда только-только вышел срок её заключения в Линверне. Вошла, даже не постучавшись, подтащила кресло поближе, поставила на стол бутылку рома и посмотрела на Велена сухими красными глазами. Заговорила она только спустя полкружки, которые выпила почти залпом.

– Мы долго не могли понять, как эти люди вообще добрались до Коньей Горки. Как вообще можно ходить без ауры? – в её голосе было столько отчаяния, что, пока она рассказывала, Велен не удержался и тоже выпил. – А потом мы нашли ещё один артефакт, который сделал Лиирг и, кажется поняли, – Ависар сделала ещё глоток и закашлялась. – Эта жемчужина срабатывала только в присутствии целителя, – тяжёлый, безнадёжный взгляд. – Если бы меня там не было, этого бы не произошло!

Они проговорили полночи. Точнее, Ависар говорила, всё более и более неразборчиво, а Велен слушал, гладил по спине и безуспешно пытался спрятать ром. Она заснула, положив голову ему на колени. Велен просидел так до утра, обдумывая всё, что она рассказала и жалея о том, что он слишком принципиален, чтобы хоть как-то воспользоваться ситуацией. Если бы он её тогда поцеловал, никто и не узнал бы…

– Спасибо, – сказала Ависар, обнимая его на прощание. – Мне очень жаль, что…

Она не договорила, но они друг друга поняли. Ависар признавала, что погорячилась, обвиняя его в излишней откровенности в зале суда. Но все ещё не была готова сделать вид, что ничего этого не было.

– В Лирконе принято угощать гостей обедом? – очаровательно улыбнулась Ависар.

– Р-р-разумеется, – её приход всколыхнул столько воспоминаний, что он даже заикаться начал.

***

Раз, два, три, четыре, пять.

Ложка супа.

Раз, два, три, четыре, пять.

Кусок хлеба.

Всё это так выматывает, что легче совсем не есть. Но Велен советовал при других вести себя за столом соответствующе и научил, как. И она бы послушалась бы, даже если бы не назвала его своим наставником.

Зато в бесконечно долгих промежутках между ложками можно успеть обдумать ситуацию. Кира до неприличия внимательно рассматривала Ависар. Она не просто так приехала. Это – не дружеский визит ради беседы за чашкой чая. Этот совместный обед – только способ оттянуть момент истины. Ависар волнуется, это видно по её движениям, по мимолётным несоответствиям мимики, голоса и слов. Она думает не о том, что говорит. Но о чём?

Магия тьмы – не самая полезная вещь, если нужно быстро понять, о чём собеседник думает прямо сейчас, для такого магия света годится гораздо лучше. И всё-таки, лазейки есть.

Ависар готовилась к этой встрече, обдумывала её заранее. Когда посвящаешь внимание какой-то мысли, "берёшь" её для ближайшего рассмотрения, другие мысли того же поля неизбежно тонут. Другие, наоборот, поднимаются, но это для темняка не играет роли. Таким образом, рассмотрев эти “круги на воде”, можно хотя бы понять, о чём идёт речь, а дальше уже искать конкретику. Так мог бы сделать сильный и умелый маг, вроде Врана…

Кира, как могла тихо, сделала глубокий вдох, стараясь ослабить подступающую тошноту. Вот ведь… Ещё даже не начала ничего делать, а уже началось. Или это от того, что она вспомнила не того человека?

Кира перевела фокус внимания на мысль, которую тогда так удачно предложил Арн, и которую они с Веленом впоследствии взяли для неё за основу всех магических воздействий. Я – всего лишь наблюдатель. Я наблюдаю за Ависар, мне интересно смотреть на её лицо и жесты. Мне любопытно, какие мысли спят в этой голове под до белизны светлыми волосами. Интересно, а что будет, если “утопить” одну из мыслей? Мне неважен результат, мне лишь любопытно посмотреть…

Кира не успела выбрать мысль для эксперимента – её прервал условный ритм, который Велен отбарабанил пальцами по краю стола. Кира посмотрела на него. Светляк едва заметно качнул головой вправо-влево. Не надо. Остановись. Кира медленно моргнула, показывая, что поняла и приняла его послание.

Внутри, однако кипело недовольство. Неужели Велен настолько не доверяет ей? Не верит, что она не причинит Ависар вреда?

– Кира, как ты себя чувствуешь? – целительница вдруг выпрямилась и очень внимательно посмотрела на неё. Серые глаза, которые пытаются сделать вид, что они тёплые.

– Нормально, – Кира приложила все свои силы, чтобы голос звучал ровно и непринуждённо.

– Ты резко побледнела, – заметила Ависар. – Позволишь?

Кира знала, что Велен смотрит и, не посмев возразить, протянула руку. Тонкие прохладные пальцы вцепились в запястье, моментально нащупав пульс. Кира удержалась от того, чтобы втянуть голову в плечи – это прикосновение тревожило. Она помнила едва ли три или четыре визита к целителю за годы, проведённые в Ордене Тьмы, но вовсе не потому, что их не было. Судя по доставшимся ей остаткам смутных образов, и слава Богу, что не помнила. Слава Врану, если можно так сказать. Сердце гневно застучало с новой силой.

– Тебе бы полежать… – нахмурилась Ависар. – Часто у тебя такое?

Кира пожала плечами. А что отвечать? “Каждый день?” Тогда точно не отстанет. Да и какое именно “такое” она имеет ввиду?

***

Стремительно бледнеющую Киру Велен видел часто. И предпочитал останавливать её прежде чем дело доходило до обморока или других последствий. Сегодня она как-то быстро начала расклеиваться. Он не понял, с чего вдруг она с таким подозрением отнеслась к Ависар, но ход мыслей у неё был неплохой и упражнение получилось бы отличное, если бы она продолжила. Но в таком состоянии… пришлось остановить.

– Кира, – неуверенно начал он, – может, тебе и правда отдохнуть? Мы сегодня уже немало позанимались.

Сказать по правде, последний час Кира помогала ему разбирать орденскую почту, которой на этой неделе почему-то было больше, чем обычно. Но до этого они честно занимались.

Кира вспыхнула.

– Если хотите поговорить без меня, могли бы так и сказать!

Она вскочила на ноги так резко, что на столе звякнули тарелки. На несколько мгновений замерла, вцепившись в край. Могло показаться, что она вызывающе смотрит на Ависар, но на самом деле, скорее всего, справляется с головокружением, чтобы не упасть. Скрипнул ножками по полу и загрохотал, падая, бесцеремонно отпихнутый в сторону стул.

– Кира! – не выдержав, Велен окликнул её с, пожалуй, излишней строгостью в голосе.

– Да, учитель, – Кира, уже на полпути к двери, развернулась и вытянулась, смотря на него.

Химера задери, этот взгляд преданной собаки пугал его не меньше, чем её вспышки ненависти к себе!

– Кира, если бы я хотел поговорить с Ависар наедине, я бы так и сказал. Мне не нужны предлоги и уловки для таких просьб. Это понятно?

– Да.

Он честно старался говорить мягко, но её поза и тон делали этот разговор похожим на угрозы с его стороны.

– Вообще-то, – в разговор вступила Ависар, – после обеда я действительно хотела попросить об этом. Надеялась, вы поймёте и это не станет проблемой.

Кира стояла неподвижно. И ведь будет стоять, пока не получит что-то, что сможет интерпретировать как приказ.

– Кира, пожалуйста, поставь стул на место, – попросил он.

Ножки стула коснулись пола тихо, почти нежно. Вспышка миновала, теперь можно было нормально разговаривать.

– Давай ты и правда пойдёшь к себе и отдохнёшь?

Кира кивнула. Ей было тяжело стоять, Велен это видел. Но вслух не признается, это мы уже проходили…

– Как целитель, рекомендую тебе выпить воды и полежать, – сказала Ависар. – Если получится – поспать.

Кира снова кивнул и вышла, напоследок обернувшись и посмотрев на него. И взгляд у неё был такой… как будто она прощалась навсегда.

– Не переживай, – мягко улыбнулась Ависар. – Когда я плохо себя вела, родители тоже отправляли меня в свою комнату и почему-то считали это наказанием. Но я всегда находила, чем заняться.

– Я её не выгнал! – возмутился Велен.

– Прости, – Ависар опустила взгляд, – я пыталась пошутить. Вижу, не стоило.

– Да, пожалуй, – согласился Велен.

Он провёл рукой по лицу. Как бы он ни старался относиться к Кире с пониманием, иногда её выкрутасы порядком утомляли.

– Так о чём ты хотела поговорить?

Ависар взяла в руки бокал. Она нервничает. Пытается это скрыть, но нервничает. Задумала что-то необычное и тревожащее. Не зря Кира что-то заподозрила и полезла в дебри. Молодец девчонка!

– Я хочу завести ребёнка, – судя по всему, Ависар решила перейти к делу без предисловий. – И для этого я собираюсь выйти замуж.

Вот оно что. Сердце тоскливо стукнуло. Похоже, сейчас его пригласят на свадьбу. И ведь придётся пойти, надо же посмотреть на этого счастливчика. А если она попросит заключить брак? Ну не откажется ведь он, в самом деле…

– В общем, я предлагаю тебе взять меня в жёны.

Велен медленно моргнул. Потом ещё раз, осмысливая услышанное. Нет, он знал, что целители подходят к вопросам брака и деторождения весьма рационально, но не настолько же!

Ависар выжидающе смотрела на него, стискивая бокал. Как бы Велен ни старался отрешиться от магии, он улавливал отголоски её эмоций. Велен положил руки на стол, соединив пальцы.

– И скольким ты уже предлагала?

– Ты первый, – быстро ответила Ависар.

– Но если я откажусь?

Она потупилась.

– Я предложу кому-нибудь другому.

– Палию?

– Нет, – секунду поразмыслив, встряхнула головой Ависар, – он не подходит.

– А кому тогда?

– Не знаю, – она пожала плечами. – Я ещё не думала. Надеялась, что ты согласишься, – тихо добавила она.

Ависар смотрела на бокал. Велен мучительно долго ждал, пока она не решится поднять взгляд.

– Ах ты! – с напускной сердитостью воскликнула она. – Ты опять меня провёл!

Велен, наконец, позволил себе рассмеяться.

– Самая прекрасная женщина в мире предлагает мне жениться на ней, и ты думала, я откажусь из вредности?

– Ну, вдруг тебе не нужна жена, которая так долго дуется на тебя, отказываясь признать свою неправоту? – отголоски вины во взгляде. – И хочешь ли ты детей после двух лет с Кирой – тот ещё вопрос.

– Она – моя ученица, а не дочь.

– Пока что разница не слишком заметна.

– Значит, у тебя появится падчерица.

Ависар вздохнула, но это был вздох обречённого согласия. Как будто она восприняла его шутку всерьёз.

– Так мы договорились? – лукаво спросила Ависар.

– Да, – улыбнулся. Велен.

Короткий поцелуй – как печать на договоре.

– Мы торопимся со свадьбой? – уточнил Велен.

– А что?

– У Киры экзамен меньше чем через два месяца. Я не могу сейчас уехать.

– Она же может сдавать экзамен без наставника.

– Может, – кивнул Велен, – но я хочу посмотреть на лица комиссии, когда она скажет, что её наставник – я, – Ависар не улыбнулась. Велен вздохнул. – Не могу я её бросить.

– Понимаю, – печально кивнула Ависар. – А я надеялась, что ты поддержишь на экзамене меня.

– Каком экзамене?

– Врачебном.

Велен почувствовал, как по лицу расползается гордая улыбка. Ну вот, опять гордится достижениями других!

– Да, – улыбнулась в ответ Ависар, – если все пойдет как надо – женишься на ятрице[1].

– Когда твой экзамен?

– Эфдис луды юнуса.

– У меня будет десять дней, чтобы добраться от Лелоса до Линверна, – усмехнулся Велен, – если очень повезёт…

– Если очень повезёт, ты не свернёшь шею по дороге, – фыркнула Ависар. – Нет уж. Приезжай медленно и осторожно, ты нужен мне живым.

Прозвучало это скорее хищно, чем трогательно.

Ависар встала.

– Уходишь? – с лёгким разочарованием спросил Велен.

– Ага. Надо кое с кем попрощаться, – чуть смущённая улыбка. – Я приду завтра, – пообещала она.

Да уж, это не та птичка, которую можно посадить в клетку. Дверь закрылась.

Велен открыл окно, подставил лицо по-весеннему холодному ветру и снова не удержался от смеха. Что ж, его действительно пригласили на свадьбу, пусть и несколько необычным образом.

Он поставил тарелки на поднос, вытер пролившиеся две капли чернил и сел за стол. Задумчиво поскрёб ногтем оставшееся на память пятно.

Дверь бесшумно приоткрылась и в комнату скользнула Кира.

– Садись, – пригласил Велен, показав на стул. Если не позвать, так и останется статуей стоять у двери.

Кира осторожно подошла и села на краешек, вцепившись пальцами в колени.

– Ты уезжаешь, – заявила она.

– Подслушивала? – уточнил Велен.

– Нет, – Кира встряхнула головой, – просто вижу по твоему лицу.

Вот ведь…

– Я останусь, пока ты не сдашь экзамен, – пообещал Велен.

Кира едва заметно кивнула.

– Если ты нарочно его не сдашь, это плохо скажется на твоей репутации, – напомнил он.

– И на твоей, – печально вздохнула Кира. – Я не подведу.

Велен это знал. Даже если ей и пришла в голову мысль таким образом задержать его, она так не поступит. На всё ради него готова.

Велен постучал пальцами по столу. Сейчас он поступит очень и очень нечестно, аж самому от себя противно, но…

– Кира, а ты бы согласилась перенести экзамен? Чтобы он был на неделю раньше?

Её губы задрожали, и она упрямо их поджала.

– У Ависар врачебный экзамен на эфдис луды юнуса, – объяснил Велен. – Я бы хотел поприсутствовать.

Кира молчала. Если она откажется… то, вообще-то, это будет великая победа!

– Хорошо, – ожидаемо согласилась Кира, – но я поеду с тобой! – она упрямо блеснула глазами.

– Я надеялся, что, когда я переберусь в другое место, ты останешься в Лелосе, – признался он. – Кто-то должен представлять Орден Пятнадцати здесь.

Оставлять столицу без наблюдения не стоит. Да, Кира – не самый представительный член Ордена Пятнадцати, но Лелос был на удивление спокойным, почти скучным местом в этом плане.

– Я вернусь, – пообещала Кира. – Просто тоже хочу поддержать Ависар.

Да кто б понимал, как они друг другу относятся! То трогательная забота, то враждебные оскалы!

– Хорошо, поедем вместе, – кивнул Велен. – Спасибо.

Плечи Киры расслабились. Надо же, она боялась, что он откажет. Ну да, откажет! С неё сталось бы поехать следом втихую.

– Мы с Ависар решили пожениться, – признался Велен.

– Да, я поняла, – встряхнула головой Кира, – я видела, как она идёт по коридору.

Надо же, выходит Ависар постеснялась радоваться в его присутствии, но позволила себе это там, где никто не видит.

– Поздравляю.

Кира подняла голову. Взгляд тёплых ореховых глаз был полон радости, а мягкая улыбка казалась абсолютно искренней. Не улыбнуться в ответ было совершено невозможно.

[1] Ятр – врач. Почти что высшая ступень медицинского мастерства. Доктор медицинских наук по меркам Нулевого мира.

Тренировка (Искра, Маиран)

560 год от основания Орденов, резиденция Ордена Страха.

Ежедневная (по возможности) тренировка Искры и Маирана.

– Ещё раз, – Маиран протянул руку и помог Искре встать на ноги.

Сегодня она проигрывала раз за разом, а Маиран будто бы был неуязвим. Усталость? Или он воодушевлён недавним возвращением Лины?

Ещё одна сходка. Пол бьёт по боку и локтю. Маиран протягивает руку. В его взгляде показное равнодушие и скрываемая усмешка.

– Ты устала, – заметил воин.

У него на лбу блестят капельки пота, грудь часто вздымается. Но нет же! Хочет выставить её слабой!

"Кажется, я и вправду устала", – подумала Искра, – "лезет же в голову всякое". Она кивнула.

Маиран обернулся к ней спиной, вытирая лицо и шею куском ткани. "Сейчас он меня не видит. Удачный момент". Искра переступила с ноги на ногу, готовясь к шагу.

Маиран резко обернулся и встал прямо, внимательно смотря на неё.

"Он нас боится", – хихикнула Рина.

"Нет," – возразила Искра, "я не чувствую страха".

"Ты просто недостаточно хорошо прислушалась".

"Ты потеряла преимущество", – заметила Искра, – "ты не сможешь напасть со спины".

– Искра, – с нажимом позвал Маиран. Он будто бы слышал каждое слово из этого безмолвного спора.

"Мы не сможем атаковать внезапно", – согласилась Рина, – "но есть кое-что, на что он не сможет ответить".

О, Господи, только не это!

Короткий, яростный, густой импульс магии ушёл вперёд. Маиран пошатнулся и схватился рукой за стену. Но как бы хотелось, чтобы он кричал! Этот негромкий вскрик, в котором боли было меньше, чем удивления звучал почти оскорбительно.

"Как хорошо, что Маиран запретил мне приносить в эту комнату нож", – отрешённо подумала Искра. Ноги уже несли её вперёд, рука крепко сжимала рукоять тренировочного меча.

Правая рука Маирана потянулась в сторону, но хрустальный звон не раздался – почему-то он решил не доставать меч.

"Он думает, что мы ему ничего не сможем сделать!" – негодующе прошипела Рина. Искра поняла, что окончательно тонет в этом море злобы и ярости.

Ещё один импульс концентрированного страха и боли.

"Если достаточно сильно и точно ударить этой штукой по шее, можно сломать гортань".

Колющий удар – наконец-то можно!

– Искра! – резкий, как пощёчина, окрик выдернул её из власти багровой тьмы.

Искра хватая ртом воздух, пришла в себя. Все тело налито тяжестью. А, нет, просто она лежит на полу, а Маиран восседает сверху, удерживая руки и ноги так, чтобы было невозможно пошевелиться. Господи, она ведь только что…

По всему телу пробежала крупная дрожь, горло так болезненно сжалось, что, казалось, даже рыданиям не вырваться наружу.

Маиран с облегчением выдохнул и отодвинулся. Искра перекатилась набок и сжалась в комочек. Сквозь горло, наконец, прошел звук – жалкое поскуливание пополам со скрипом.

– Ну, ну, тихо, – прошептал Маиран, – все закончилось.

Воин притянул её к себе и крепко обнял, прижимая к груди.

– Тшшш, – снова сказал он, укачивая её как ребёнка, – тшшш, ты справилась, ты молодец.

Он её утешает?! После того, что она натворила?

Искра чувствовала, что Маиран тоже дрожит – усталая дрожь тела, от которого потребовали слишком многого. Искра слизнула скатившуюся по щеке слезу, чтобы не шевелить руками и почувствовала знакомый вкус. Она подняла голову и снова содрогнулась. Лицо Маирана было перемазано кровью, обильно текущей из носа. Само по себе кровотечение опасным не было, но складывалось ощущение, что кровь повсюду – на волосах, на руках, на одежде. Её собственные ладони тоже были покрыты пятнами. Маиран посмотрел на неё и Искра отчётливо увидела красные крапинки лопнувших сосудов на белках его глаз. Частое украшение для человека, на которого воздействовали магией Страха, если он не смог противостоять в должной мере. У Маирана Искра видела их впервые.

– Я ударила тебя по лицу? – попыталась спросить Искра. Горло не слушалось, слова выпадали неровным кусками, но Маиран понял.

– Нет, это от перенапряжения, – ответил он, вытирая лицо рукавом.

Рыдания, наконец, вырвались наружу. Дышать стало легче.

– Почему ты не достал меч? – в перерывах между всхлипами проговорила она.

Маиран вздохнул и устроился поудобнее. Искра закрыла глаза и покрепче прижалась к нему.

– Ну, во-первых, кто-нибудь мог услышать, – голос воина звучал глухо, похоже, он всё-таки приложил что-то к носу. – Во-вторых, я мог тебя поранить. В-третьих, я немного надеялся, что до драки дело не дойдёт, если я не буду провоцировать.

Искра всхлипнула особенно громко. Не провоцировать… Если Рина в настроении, то дышать – уже достаточно вызывающе.

– Но главная причина в том, что я бы не хотел умереть, будучи заколотым собственным мечом. Это было бы слишком позорно, особенно для моего положения.

Искра замерла. То есть…

– Да, я считаю, что у тебя были шансы, – ответил на невысказанный вопрос Маиран.

Дрожь разлилась по телу с новой силой.

– Всё равно видно, что что-то не так, – Искра шмыгнула носом, рассматривая Маирана.

Они, как могли, привели себя в порядок, изведя всю воду в рукомойнике, но от пятен на одежде и растрёпанности это не помогало.

– Сколько времени? – спросил Маиран.

Искра достала часы, подаренные ей каким-то богатеем. Подарок, очевидно, был сделан в корыстных целях, но Искра пока не разобралась, что ему надо. А носить с собой часы ей нравилось.

– Почти половина одиннадцатого.

Маиран что-то невнятно прошипел.

– В одиннадцать у меня встреча с магистром Аленом.

Мда, паршиво…

– Хотя бы переодеться успею, – решил он.

– Ты из-за меня остался без завтрака… – ляпнула Искра.

– Это так мило, что ты заботишься о том, чтобы я не голодал, – усмехнулся Маиран. – Прости, – он спохватился, что прозвучало чересчур ехидно.

– Как ты объяснишь это Лине?

Маиран нахмурился. Как бы он ни старался, звёздочки в глазах не спрячешь.

– Скажу, что у меня сегодня были тяжёлые тренировки, тем паче, что это правда.

– Мне кажется, мы должны рассказать ей, – неуверенно произнесла Искра.

– Зачем?

– Если бы мне удалось, отвечала бы она.

Маиран потёр лоб. Ему не хотелось об этом думать. Искре тоже не хотелось, но она должна была защищать Орден Пятнадцати изо всех сил, особенно от таких ситуаций. А если бы это был не Маиран? Тогда суд был бы уже сегодня вечером.

– Я подумаю над этим.

Снаружи донёсся, с трудом проникнув сквозь стены, удар колокола. Половина одиннадцатого.

– Искра, ты можешь сейчас пойти и поспать? Ты много потратила на магию.

Искра мысленно осмотрела своё расписание на сегодня и скорбно вздохнула. Она и впрямь была будто бы пьяна. Даже пол слегка качался.

Они собрали вещи и снова посмотрели друг на друга, не решаясь выйти из комнаты.

– Зря ты оттягиваешь экзамен, – укорил её Маиран. – Не думаю, что должны возникнуть сложности. Бьёшь ты сильно.

Она оттягивала не потому, что боялась провала. Как раз наоборот – того, что успех спровоцирует Рину. Боялась. Да, в этой комнате хотя бы себе можно было в этом признаться.

Маиран взялся за ручку двери и обернулся.

– Я жду тебя на тренировке завтра в обычное время.

– Ты что, меня совсем не боишься? – может и он изменит своим правилам и признается открыто? – Это ведь не впервые, – да, в прошлые два раза она сорвалась гораздо менее серьёзно, но тенденция не внушала оптимизма.

– Тебя я совсем не боюсь.

– А её?

Маиран внимательно посмотрел на Искру.

– А какой ответ она хочет услышать?

Искра пожала плечами. “Да” для Рины было бы признаком слабости, “нет” – вызовом. Что то, что другое – повод для нападения.

– Почему ты так спокойно к этому относишься?

– Потому что я был на твоём месте и знаю, каково это, – дверь скрипнула и захлопнулась.

Точно. На Перешейке, когда Вран старательно сводил его с ума. Пожалуй, Маиран и впрямь понимал, насколько паршиво она себя чувствует.

Искра вытерла вспотевшую ладонь об одежду, привела дыхание и сердцебиение в порядок и тоже вышла. Коридоры резиденции Ордена Страха – не то место, где стоит открыто показывать волнение и неуверенность.

Переписка Дона и Янеры

Уважаемая леди Янера, здравствуй.

До меня дошли вести, что в роду Кельтернов прибыло. Очень рад (совершенно искренне), что всё прошло хорошо! Все мы немного волновались по этому поводу.

Думаю, ты уже поняла, зачем я пишу. Да, ты дала мне шесть месяцев, но мы все понимаем, что на самом деле это означает “пока мой сын не родится”. И вот это произошло, теперь тебя больше ничего не сдерживает. Было бы разумно теперь мне приехать, чтобы ты могла принять окончательное решение.

Я хотел бы попросить об отсрочке. Наяна беременна, ей непросто, и я правда очень не хочу оставлять её сейчас. Да и потом, если я не справился с твоим заданием, то путь в Рун-Кай для меня - дорога в один конец. А я очень хочу познакомиться со своей дочерью.

С наилучшими пожеланиями тебе и твоему сыну, Дон.

Венис луды терцина, Рунмирн.

________________________________

Дон, ты подлец и мерзавец, и нагло пользуешься моими материнскими чувствами. Мой сын растёт без отца. Я не поступлю так с твоей дочерью.

Цедис иды юнуса, Рун-Кай.

P. S. К счастью, я забыла отправить это письмо сразу. Но текст прошлого варианта оставила, чтобы ты имел представление, о том, что я думала, когда получила твоё.

Пожалуй, я действительно готова тебя простить. У меня есть проблемы посерьёзнее, чем вредить Ордену Пятнадцати, и, тем самым, себе самой.

Я надеюсь, тебе хватит такта и дальше обращаться со мной бережно. Так бережно, как будто я в любой момент могу тебя убить (а так оно и есть).

Передавай мои самые тёплые пожелания Наяне. Впрочем, пожалуй, я напишу ей отдельно.

С надеждой на взаимопонимание, Янера Кельтерн.

Ведис иды юнуса, Рун-Кай.

Всего лишь сон (Маиран, Лина)

– Эй, парень, а ты что тут делаешь?

Нет. Кирий же просил его ни с кем не разговаривать!

Маиран развернулся, и бросился прочь.

Пронзительно громкий свист сзади.

Как далеко он сможет убежать? Это же не вопрос быстроты. Следы. Он паршиво умеет скрывать следы. Так что вопрос только в том, насколько сильно преследователи хотят его поймать. Насколько они упорны. Он плохо знает эти места. Какой-нибудь овраг или болото могут всё испортить.

Маиран перестал пытаться бежать как можно быстрее. Ему надо бежать долго. Важно не устать сразу. Он слышал голоса позади.

Дорогу преградила здоровенная еловая валежина. Маиран целую вечность выпутывался из ветвей.

– Вот он! – голос Фрисса позади.

Бесконечная погоня. Попытки оставлять поменьше следов. Решение спрятаться. И вот он вжимается в укрытие, совершенно неподвижный. Сам почти ничего не видит из-за густой травы и листвы. Растерянные мужики бродят вокруг. И вдруг Фрисс поворачивается, и смотрит почти на него. И всё же мимо.

– Кто тут у нас? Неужели никого?

Он уходит. Маиран продолжает лежать. Наваливается какое-то сонное оцепенение. Хочется закрыть глаза, и уснуть. Будто тогда ничего не произойдёт.

– Поболтаем? – шёпот Фрисса над ухом.

Маиран проснулся, задыхаясь от ужаса. Перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Хотелось кричать, будто это могло изгнать остатки кошмара.

– Милый, что случилось? – обеспокоенный голос Лины рядом. Прикосновение. Самая родная в мире рука гладит по голове, перебирает волосы. – Тебе приснилось что-то, да? Ну ничего, всё хорошо, я рядом.

А если бы она была рядом тогда? Маиран представил, как Фрисс хватает Лину. Крупная дрожь пробежала по всему телу, и он совершенно не мог ничего с этим поделать. Даже сказать ничего не получалось – так сжалось горло. Точь-в-точь как тогда.

Маиран заставил себя перевернуться. Убедиться, что это – совсем другая комната. Что здесь нет этого человека.

Левое плечо будто горело, хотя раны уже давно не было, и даже шрам едва заметен – Ависар постаралась. Маиран всё равно вцепился в плечо пальцами. Лицу почему-то было холодно. Будто здесь дул ветер.

– Ты… плачешь? – удивлённый голос Лины.

Горячая слеза скатилась по щеке. Маиран вздрогнул – слишком уж непривычные ощущения. Сколько лет он не плакал? Двадцать?

Лина обняла его, прижала к себе. Маиран спрятал лицо у неё на груди, вдохнул всей грудью знакомый запах. Наверное, её рубашка промокнет от его слёз, как бессчётное число раз мокла его. Он почувствовал, как его целуют в затылок. Освободил одну руку. Погладил жену по бедру, по боку, по спине, положил ладонь на уже заметно округлившийся живот.

“Пожалуйста”, – взмолился он неизвестно какому божеству, – “пусть с ними никогда такого не будет”.

Что из этого следует? (Дон, Искра)

Дон настороженно обернулся, и замер с таким видом, что Искра подобралась, приготовившись к возможной атаке.

– Что случилось? – рискнула шепнуть она.

– Наверху подозрительно тихо, – ответил огородник.

– И что? – не поняла Искра.

– Сразу видно, что у тебя нет детей, – усмехнулся Дон, бесшумно поднимаясь на ноги.

Он подкрался к лестнице и прислушался. А потом вдруг чертыхнулся, и стремительно бросился во дворик. Искра пошла за ним.

– Ага, – удовлетворённо сказал Дон, смотря вверх.

Искра ахнула и прижала руки ко рту. Катярина стояла на крыше, держась за край окошка, через которое, похоже, и вылезла.

– Паааап! – обрадовалась она. – Смотри, как я могу! – и замахала ручкой.

Искра не могла решить, что делать – зажмуриться, или бежать на невторой этаж и лезть в окно.

– Круто! – искренне сказал Дон.

– Какое “круто”? – зашипела Искра, дёргая его за рукав. – Она же может оттуда свалиться!

– Тсс, – отмахнулся он, – не мешай мне воспитывать дочь! Катя!

– Да, пап? – откликнулась девочка, на миг оставив попытки продвинуться дальше.

– Ты пряники любишь?

– Люблю! – кивнула Катя.

– А ещё что любишь?

– Маму!

– Могу тебя понять! – хохотнул Дон.

– А ещё – мёд со сливками! – заявила Катя.

– Отлично! – кивнул Дон.

“Сейчас пообещает сладости, если слезет”, – подумала Искра.

– Так вот, – продолжил он. – Если ты сорвёшься с крыши и расшибёшься – больше никогда не будешь есть мёд со сливками. Понятно?

– Па-анятно… – недовольно протянула Катя. – А почему? – спросила она после небольшой паузы.

– Потому что умрёшь.

– Ааа… – уже с большим пониманием кивнула девочка.

“Вот это запугивание”, – восхитилась Искра.

– Итак, если ты сорвёшься, то больше никакого мёда со сливками, – подытожил Дон. – И что из этого следует? – с нажимом сросил он.

Катя задумалась, склонив голову набок.

– Нужно крепче держаться? – предположила она.

– Точно, – кивнул Дон. – Если будет нужна помощь – зови.

– Хорошо!

Дон затащил Искру обратно в дом.

– Вот паршивка, – пробормотал он, – теперь мёда со сливками хочется.

– Дон, ты что, вот так вот её там оставишь?! – возмутилась Искра.

– Тшшш… – перебил её Дон, и Искра поняла, что очень серьёзно ошиблась насчёт его беспечности.

Дон уже успел сбросить домашние туфли, и теперь стоял на полу босиком, держась рукой за стену. Камень и камень. Дело пахло магией.

На крыше что-то грохотнуло. Прокатился и свалился на каменные плиты кусок черепицы. Искра рванулась было вперёд, но Дон схватил её за плечо, и остановил. Несколько мгновений затишья.

– Пааааап! – раздался звонкий детский вопль. У Искры аж уши заложило с непривычки.

Дон тут же выскочил обратно во двор.

– Да, дорогая, что-то случилось? – совершенно спокойным тоном спросил он.

– Я соскальзываю, – пожаловалась Катярина.

– Тебя спасать, или пока просто помочь?

Искра отчётливо различила всхлип.

– Просто помочь, – ответила девочка.

– Хорошо, – кивнул Дон. – Во-первых, тебе надо перевернуться на живот, и лечь как можно более плоско.

Катярина, сидящая, откинувшись на руки, пошевелила ногами, и одна пятка соскользнула. Девочка снова замерла.

– Страшно, – сообщила она.

– Очень? – поинтересовался Дон.

– Ну… – Катярина опасливо посмотрела вниз, – да.

– Ты веришь, что я тебя поймаю, если ты упадёшь?

– Верю, – не раздумывая, кивнула она.

– Тогда нечего слюни размазывать, ползи давай.

– Ну ладно…

Катярина резко перевернулась на живот, и тут же соскользнула ещё на локоть ниже. Искра увернулась от ещё одного куска черепицы. Край крыши был ужасающе близок. Если бы не привычка блокировать страх, по спине уже бы бегали мурашки. А Катярина, похоже, полностью поверила в то, что Дон её поймает, и не боялась уже ничего. Приподнялась на руках и ногах, снова заскользила, и опять легла на крышу.

– Вот, – назидательно сказал Дон, – почувствовала? Чем больше площадь поверхности…

– Тем больше сила трения, – закончила Катярина. – Пап, я помню, не мешай!

Подготовка подготовкой, но у Искры ёкнуло, когда босая детская нога соскользнула с края. Поболтала в воздухе, нащупала водосточный жёлоб. Дон неподвижно стоял, смотря вверх. Потом Катярина снова зашевелилась, приподнялась на руках и ногах и полезла вверх. С каждой пядью у неё получалось всё лучше и лучше. Когда она встала, держась за край окна, было трудно поверить, что несколько минут назад она просила о помощи.

– Пап, ты видел? – девочка обернулась, и посмотрела вниз. – Видел?

– Видел! – радостно крикнул Дон. – Невероятно круто!

Он махал рукой, чуть не подпрыгивая на месте.

– Искра, ты тоже помаши, – шикнул он.

Искра послушно подняла руку и помахала.

– Вы отсюда такие маленькие! – воскликнула Катярина, и залилась смехом.

– А ты совсем большая! Всё, давай. Найдёшь дорогу обратно?

– Найду! – кивнула Катярина, залезая обратно в окошко.

Дон подождал, пока она скроется из виду, вздохнул, и вполголоса разразился длинной тирадой на русском с вкраплениями Общего. Искра никак не могла уловить смысл сказанного. Кажется, слова означали не то, что должны были означать, и это сбивало. А естественным путём, без магии, русский Искра знала плохо. Дон замолчал, шумно выдохнул ещё раз.

– Извини, – он подёргал ворот рубашки. Шея блестела от пота. – Я знал, что когда-нибудь она найдёт этот лаз, но не ожидал, что так скоро.

– Лаз? Что же ты тогда его не заделал, или вроде того? Чтобы она не лезла куда не надо?

Дон посмотрел на Искру почти что с жалостью.

– Искра, дети созданы для того, чтобы лезть куда не надо. Это их высший смысл и основная цель существования.

Выглядел он при этом безмерно уставшим.

Дон наклонился и поднял кусок черепицы. Задумчиво посмотрел наверх.

– Крышу, что ли, чинить надо? – пробормотал он. – Что это она крошится? Подозрительно.

Он взвесил обломок в руке, и вдруг с силой запустил вверх. Черепок разбился об соседскую трубу, вспугнув воркующих на ней голубей. Дон самодовольно усмехнулся.

– Вообще-то, по черепице удобнее ходить, чем ползать, – назидательно сказал он, – но я бы с ума сошел, если бы она там бегать начала.

Всё-таки Дон волновался за Катярину. Просто для неё самой в этот момент было лучше этого не знать. Искра улыбнулась этому осознанию.

– Дон, зачем ты выбрал такой высокий дом, да ещё и с лазом на крышу?

– Здесь хороший подвал с окнами, – объяснил Дон, – и удобный вход в катакомбы.

Потому дом и возвышался над соседями – за счёт нижнего наполовину утопленного под землю этажа, который Дон и называл подвалом.

– А если Катярина найдёт вход в катакомбы? – поинтересовалась Искра.

– Скорее всего, она уже поняла, где он, – пожал плечами Дон. – Но без магии не откроет. И я обещал, что мы туда пойдём, когда ей исполнится шесть. На день рождения.

Искра отлично помнила свой первый и единственный визит в катакомбы под Ре-Дон-Гоном. Так себе место для дня рождения. Но в этом семействе бывают и не такие подарки.

– Па-ап? – из-за двери выглянуло лукавое детское личико, перемазанное пылью и сажей под копной волос в обрывках паутины.

– Чего тебе? – спросил Дон, сдерживая смех.

– Я не упала с крыши! – заявила Катярина.

– Да, я заметил.

– И что из этого следует? – хитро-хитро спросила она.

Дон расхохотался.

– Ах ты, маленькая шантажистка!

Искра изумлённо переводила взгляд между ними, не понимая, что происходит.

– Будет тебе твой мёд со сливками, чудо моё чумазое! Но только сначала тебя надо вымыть.

– Не хочу! – надулась Катярина.

– Катюш, посмотри в зеркало, и представь, что скажет мама, если тебя такой увидит.

– Мама уехала, – сообщила девочка так, будто они об этом не знали.

– Ты же знаешь маму: она может вернуться в любой момент – ты и не заметишь.

– Не буду мыться! – Катярина скрестила руки на груди.

– Ну смотри, либо ты пойдёшь мыться сама, либо я отнесу и вымою тебя силой! – Дон угрожающе оскалился.

– Нечестно! – взвизгнула Катерина, но Дон уже схватил её за ноги и забросил на спину. – Нечестно! Давайте голосовать! – выкрикнула она, болтаясь головой вниз. – Кто против того, чтобы я мылась – поднимите руки!

Она попыталась поднять руки, но, видимо, не смогла решить, где теперь верх, и поэтому вытянула их вперёд.

– Ну уж нет! – Дон встряхнул дочь посильнее. – Это в Орденах демократия. А у нас дома – старый добрый патриархат! Абсолютная монархия! И я, как верховный император этого маленького государства, приказываю тебе мыться!

Он подмигнул Искре, и пошёл в дом. Катярина, задорно смеясь, пыталась поймать его за ноги. Безуспешно.