Кай-Дон-Монский витраж. Часть II.

Лучшие кабаки Рунмирна (Дон, Янера, Пырей)

– Я могу идти, миледи?

– Да, конечно.

Пырей коротко кивнул – этот жест давно заменял им поклон – и вышел. Почти сразу вошёл Дон. Огородник принялся шуршать по кухне, мурлыча что-то себе под нос. Янера подтянула ноги к себе, обхватив колени руками. Странное место – что-то вроде полки, переходящей в подоконник. Специально, чтобы сидеть. Впрочем, сейчас чудачества Дона её совершенно не раздражали. И было даже немного весело им потакать.

– Можно на пару слов? – спросил Дон.

Янера кивнула.

– Янера, ты зачем парня морозишь?

– Что? – не поняла она.

– Я про Пырея, – пояснил огородник. – Он же тебя глазами разве что не ест. И он тебе нравится – это видно.

– Не твоё дело, – огрызнулась Янера.

– Как скажешь, – пожал плечами Дон. Помолчал несколько секунд, гремя посудой. – И всё же я рискну высказаться. Траур по погибшему мужу – это очень мило и романтично, но не всю же жизнь на это положить. Я уверен, что Ренар этого не хотел бы, – чуть осторожнее добавил он.

В памяти эхом отозвалось “ты не можешь прожить всю жизнь ради меня”. Янера вздохнула. Вообще-то было бы неплохо об этом поговорить. С кем-нибудь, кто не полезет потом с разговорами к кому не надо.

– Я не хочу злить своего лорда, – прямо сказала она.

– Мне кажется, лорд Рунвар тоже прекрасно всё это понимает.

– Понимает… – эхом отозвалась Янера.

Если бы не понимал – взял бы то обещание.

– Лорд Рунвар очень не любит Пырея, – она понизила голос, будто их могли подслушать. Дон сел поближе. – Если бы это был кто-то другой – было бы не так… тяжело. Лорд Рунвар уже один раз попытался… – на ум пришло выражение как раз в духе Дона, – послать Пырея куда подальше. Если мы и дальше будем его раздражать… – голос совсем сорвался на шёпот. – Я боюсь, что он всё-таки это сделает.

Конечно, страх остаться без Пырея был ничем по сравнению со страхом потерять сына. И всё-таки он её терзал, грыз ночами, заставлял ждать каждого нового письма от Тилары. А это путешествие… Каждый день, каждый, чувствовать, что рядом кто-то непробиваемо надёжный. Они вернутся домой, и всё это закончится. Снова видеться раз в неделю, если повезёт.

– Хуёво, – понимающе покачал головой Дон.

– Хуёво, – рассеянно повторила Янера, и слабо улыбнулась. Слово было непривычным на вкус, но от него почему-то полегчало.

Дон сунул ей в руки кружку. Янера вдохнула запах, отпила глоток. Искра заваривает чай лучше. Этот горчит. Почему чай рождает такую атмосферу доверия?

– Я убила своего отца, – чётко сказала она.

Дон, стоявший к ней спиной, замер, и медленно повернулся.

– Ты ведь имеешь ввиду, что твои действия привели к его смерти? – предположил он.

Янера покачала головой.

– Я буквально его убила. Я привела приговор в исполнение. Всем сказала, что Юлия – она разрешила – но это была я.

Дон молчал ужасающе долго.

– Но… зачем? – наконец, спросил он.

– Глупо получилось, – Янера растянула уголки губ, пытаясь изобразить улыбку, но получилось отвратительно неискренне. – Я надеялась, что договорюсь со всеми, что изменю приговор. Подумала, может, если без магии… – ещё глоток чая. – Но Жинга сказала, что он сам на это не пойдёт. И магистр Адонис сказал, что он отказался.

Янера потёрла зачесавшийся глаз запястьем. Слёз не было. Дон терпеливо ждал.

– Помнишь, что я сделала с Ренаром у Хранилища?

– Помню, конечно, – кивнул огородник.

– Я сделала с отцом то же.

– Зачем? – растеряно повторил Дон.

– Я подумала, что поговорю с ним, что он согласиться остаться. Что придумаю что-нибудь, чтобы спрятать его. Арна попрошу, наконец… – дыхание сбивалось.

Янера поставила кружку, чтобы не пролить на себя чай, и вцепилась дрожащими пальцами в юбку.

– Но он честно сказал, что не сможет не мстить. И тогда мне пришлось убить его окончательно, – глухо закончила она.

Дон поставил на стол пузатую бутылку.

– Да уж, солнышко, это не хуёво. Это пиздец, – заключил он.

“Это пиздец”, – подумала Янера, не сумев повторить вслух – язык не слушался.

Дон шумно выдохнул, подобрался, и снова стал самим собой – энергичным и несносным.

– Хотел предложить тебе выпить, – кивнул он на бутылку, – но этого явно будет недостаточно. Пойдём, – он решительно протянул ей руку.

Янера послушно оперлась на неё, и соскочила на пол.

– А… куда? – спохватилась она.

– Бить посуду в трактире, разумеется!

– В каком трактире?

– В любом на твой выбор, – галантно сообщил Дон. – Но буду благодарен, если выберешь не слишком дорогой.

Янера замерла, смотря прямо перед собой, и осмысливая услышанное. Такого ей ещё никто не предлагал. Дон, тем временем, критически её осматривал.

– Нет, за парня не сойдёшь никак, – бормотал он. – Мы пойдём другим путём, – он ушёл и вернулся с большой корзиной.

Янера покорно следовала его указаниям, поворачивалась, что-то снимала, надевала, терпеливо ждала, пока Дон чем-то мазал ей лицо, и, заглянув в зеркало в конце, едва не отшатнулась при виде вредной тётки в старых потасканных тряпках. Дон тоже превратился в какого-то мерзкого почти что деда.

– Ну фто, торохая, повтофый квафтав по нам пфачет? – невнятно прошамкал он.

– Что? – не поняла Янера.

– Пойдём в порт, – объяснил Дон. – Я немного перестарался с маскировкой, в приличные места нас в таком виде не пустят.

Янера не выдержала, и рассмеялась.

– Теперь – манеры, – заявил Дон. – Вот кто так смеётся? Ты что, барышня за светским ужином? Надо хохотать, с выходом в истошный кашель на конце. Ну ничего, к ночи охрипнешь – будет само получаться. И гримасничай побольше. Брезгливо так – у тебя должно хорошо получиться, – Янера скорчила рожицу. – Неплохо, – оценил Дон. – Всё, пора.

Янера сделала всего несколько шагов, когда дверь распахнулась. Пырей недоуменно уставился на неё, округлив глаза, и приоткрыв рот.

– Миледи?!

– Чёрт, что совсем не получилось замаскироваться? – расстроился Дон. – А я так старался…

Пырей усмехнулся.

– Лицо хорошо разрисовали, – признался он. – Но движения выдют.

– Парень дело говорит, – кивнул Дон, поворачиваясь к Янере. – Осанка, – он с силой свёл её плечи вперёд, опустив одно ниже другого. – Походка, – он призадумался. – С походкой сложно. Постарайся прихрамывать – так проще всего.

Янера попробовала.

– Намного лучше, – кивнул Пырей. – Но зачем всё это?

– Дела Ордена Пятнадцати, – туманно ответил Дон. – Слушай, дружище, можешь посидеть с ребёнком, пока мы ходим?

– Эээ… Ладно… – неуверенно протянул Пырей.

– Прекрасно! – просиял Дон. – А то моя благоверная меня у… не простит, если ей на всю ночь одной с ней оставаться.

– А что, Катярина плохо спит? – поинтересовалась Янера. За две ночи в этом доме она ничего подобного не заметила. Ни плача по ночам, ни заметного по Наяне недосыпания.

– Хуже, чем Наяна, когда её не трогают, – хмыкнул Дон. – Отлично она спит у меня на руках. Катя в смысле, не Наяна. Всё, пошли скорее, ночь короткая. Да не здесь, – Дон вовремя перехватил дверь, – через заднее крыльцо. И не забывай хромать.

***

Город спал, когда они возвращались по залитой рассветом улице, и никто не видел, как растрепались волосы, как сбилась одежда, и как смылся с лица грим, превратившись в грязь. Янера пошатывалась уже совсем не наиграно – от усталости и излишне выпитого. Никогда бы она не подумала, что будет пить дешёвое пиво, да ещё и столько. Дон придерживал её за плечи, и насвистывал какую-то песенку, лихо перекинув через плечо платок, который она, не заметив, обронила ещё на прошлой улице. Янера с наслаждением подставила лицо утреннему ветру. Морской запах долетал и сюда.

– Понравилось? – спросил Дон, когда впереди показался их дом.

– Это было… своеобразно, – подобрала слово Янера. – Но мне это было нужно, спасибо.

– Ты ведь понимаешь, что это – не решение проблемы, да? – осторожно спросил Дон. – Просто передышка, чтобы немного развеяться.

– Не сейчас, – отмахнулась Янера. Ей не хотелось думать.

– Поговори с Веленом, – посоветовал Дон. – Он даже с Кирой справляется, и тебе поможет. Вы же всё равно через Лелос поедете.

– Не порти мне утро, – поморщилась Янера, – завтра поговорим.

– Хорошо, – согласился Дон.

Со второй попытки Янера смогла войти в дверь, не задев косяк. Они вернулись на кухню, сняли с себя тряпки, и бросили в ту же корзину. Янера с остервенением тёрла лицо водой и мылом, пока щёки не защипало. Ей надо было смыть эту ночь, оставить её только в памяти, как какой-то странный сон.

За спиной раздался негромкий голос Пырея – он разговаривал с Доном.

– А где Катя?

– Она с леди Наяной, – ответил Пырей. – Со мной капризничала. Похоже, я ей не слишком приглянулся.

– Умная девчонка, – хмыкнул Дон. – Знает, что у родителя должна быть либо борода, либо титька, а у тебя – ни того, ни другого.

Пырей улыбнулся.

– Всё, я пошёл извиняться, – сказал Дон. – Может быть, меня пощадят. Не забудь положить леди Янеру спать, – строго наказал он, и бесшумно взлетел вверх по лестнице.

Янера оперлась о стол, будто собиралась на него сесть, и посмотрела на Пырея. Голова всё ещё кружилась, всё вокруг казалось немного ненастоящим.

– Миледи, где вы были? – почему-то очень настойчиво спросил он, подходя ближе.

– Били посуду в трактире, – честно ответила Янера.

А ещё завязали пару драк, кидались в ночных гуляк прошлогодними засохшими яблоками, танцевали до упаду и орали песни до хрипоты.

Янера усмехнулась, подалась вперёд, и крепко обняла недоуменно смотрящего на неё Пырея, спрятав лицо у него на плече. Он обнял её в ответ – чуть крепче, чем обычно. Или это потому, что её пошатывает, и он хочет поддержать её, чтобы не упала?

– Пырей, я убила своего отца, – прошептала она.

– Я знаю, миледи, – тихо ответил он.

Судя по голосу – действительно понимает, о чём она говорит. И как узнал? Неужто Юлия сболтнула?

– И ты всё равно здесь, со мной, – заметила она.

– Да, – Янера почувствовала, как он кивнул.

– Потому что пообещал?

– Нет, – он мотнул головой. – Потому что я так хочу.

“Я тебя люблю”, – подумала Янера, всем своим существом ощущая благодарность к этому человеку.

– Я знаю, миледи, – прошептал он.

– Я что, сказала это вслух? – сердце испуганно пропустило удар.

– Нет, миледи.

Улыбка расцвела сама собой, несмотря на то, что её некому было видеть. Как же хорошо понимать друг друга без слов!

– Я тоже, – в этих словах чувствовалось немного напряжения. Кажется, это уже пересекало невидимую черту.

“Я тоже Вас люблю”. Или даже “тебя”. Янере бы больше понравилось “тебя”.

– Как Ренара? – спросила она.

– Иначе, – прошептал Пырей.

В груди тоскливо заныло. Глаза защипало.

– Я не хочу, чтобы ты женился, – не выдержала Янера, и сжала кулаки, захватив в них рубашку Пырея так, что она натянулась у него на груди. – Это ужасно с моей стороны, нечестно, – торопливо пробормотала она, – я не имею никакого права в это лезть, а ты имеешь полное право мои слова проигнорировать. Но я не хочу, чтобы ты женился.

– Я знаю, миледи, – снова кивнул Пырей. – Но Вам нечего опасаться – я свой выбор сделал.

Янера замерла. Ну что она натворила? Кто её за язык тянул?

– Забудь! – она отпрянула, оттолкнула его, даже чуть резче, чем хотела бы.

– Ни за что.

Пырей сгрёб её в охапку, сжал так, что стало тяжело дышать.

– Не слушай меня, – забормотала она. – Я пьяна, я расстроена, я не понимаю, что говорю.

– Миледи, так кто ж виноват, что Вам нужно выпить, чтобы говорить о том, что на сердце?

Янера чуть не расхохоталась.

– О некоторых вещах лучше не говорить никогда, – твёрдо заявила она.

– Нет, – не менее твёрдо возразил Пырей, – о некоторых вещах лучше поговорить честно хотя бы один раз. Чтобы не совершить чего-нибудь непоправимого.

Если бы тогда она не решилась честно сказать Ренару о том, чего ей на самом деле хочется… Всё было бы иначе. Быть может, он был бы жив. А, может, и нет. В любом случае они тогда потеряли бы то короткое время, в которое были счастливы рядом друг с другом.

А сейчас она теряет время на дурацкие кружения вокруг Пырея.

Но Пырей-то не собирается умирать из-за какого-то дурацкого предсказания.

Перед глазами встали лица тех троих, которых она убила в Междулесье. Один из них напал на Пырея, двое других – попали под горячую руку. Остальным повезло быть быстрее.

– Вы спасли мне жизнь, миледи, – похоже, Пырей вспомнил о том же, – хотя это я должен защищать Вас.

– Я умею убивать лучше, чем ты, – губы растянула кровожадная улыбка. Хорошо, что он не видит.

– И всё равно я у Вас в долгу.

Янера оттолкнула его, чтобы увидеть его лицо – виноватое и немного растерянное. Вцепилась в ворот рубашки, будто хотела встряхнуть.

– А ты понимаешь, сколько раз ты спасал жизнь мне? – прошипела она. И ответила сама, пока он не вздумал юлить. – Каждый грёбаный раз, когда мне хотелось положить Ренара, высадить к химерам это чёртово окно, и прыгнуть. Знаешь, почему я ни разу этого не сделала? – он молчал, крепко сжав губы. – Потому что я знала, что приедешь ты. Привезёшь мне очередное дурацкое письмо, на которое придётся отвечать. Но его привезёшь ты. И ты будешь сидеть рядом, пока я читаю. Я всю зиму жила ради этого. Посчитай дни, отними три – и вот столько раз я тебе ещё должна. Ты меня понял?

Пырей молчал. Янера не выдержала, и всё-таки встряхнула его. Попыталась. Получилось не слишком убедительно – пальцы дрожали, силы в руках не было совсем.

– Ты меня понял? – пролепетала она. – Не смей мне ещё хоть раз говорить о том, что хоть что-то мне должен, а то… – она осеклась.

А то что? Янера замерла в растерянности. Она даже против отца нашла оружие. А против Пырея оружия не было – любая действенная угроза била по ней ещё сильнее, чем по нему.

– Да чтоб тебя… – беспомощно выдохнула она.

– И после этого Вы говорите мне, что я не могу прожить всю жизнь ради Вас? – с лёгким упрёком сказал Пырей.

– Делай что хочешь, – Янера разжала руки, – живи как знаешь. Только не давай мне читать письма Лары в одиночку.

Вся усталость последних месяцев и этой ночи навалились разом, как только она представила, что они поедут через Белую Теснину, и ей придётся столкнуться лицом к лицу с Ларой, счастливо скачущей вокруг лорда Альтара. Выбирать слова в разговоре, а не в письме.

Пырей придержал её за плечи, не давая пошатнуться.

– Миледи, эмпер Дмитрий просил положить Вас спать, и, по-моему, самое время.

Янера усмехнулась. Эмпер Дмитрий. Вот бы ей было так же легко менять личности, как это делал Дон… Чтобы леди Янера Кельтерн жила как-нибудь отдельно, со своим долгом и честью, и не мешала жить ей. Опасная мысль для мага – пришлось встряхнуть головой, чтобы отбросить её.

Пока Пырей помогал ей подняться по лестнице к спальне, Янера с ужасом поняла, что её предыдущая просьба – её беспомощное “я не хочу, чтобы ты женился” – была не полной. “Я не хочу, чтобы ты женился на ком-то кроме меня” – вот как это должно было звучать. Волосы вставали дыбом. “Больше никакой выпивки”, – подумала Янера. – “Не дай Бог я когда-нибудь скажу это вслух”.

Прощаясь, Пырей смотрел на неё так, будто отлично всё слышал. “Вот паршивец”, – подумала Янера, и нежно улыбнулась, засыпая.

Через Теснину (Янера, Пырей, Альтар, Лара)

– Янера! – звонкий голос Лары разнёсся над пыльной дорогой.

Сестра махала рукой и подпрыгивала на месте, это было видно издалека. Захотелось развернуть лошадь и без оглядки скакать обратно на север. Господи, что Лара себе позволяет? Как она себя ведёт?! От мысли о том, что сейчас придётся лицом к лицу столкнуться с этим сияющим комочком счастья Янера чуть не взвыла и скрипнула зубами, стараясь успокоиться.

– Миледи, Вы справитесь, – тихо, чтобы никто не услышал, сказал Пырей.

– А какие у меня варианты? – зло бросила она, вздохнула, подняла руку и помахала в ответ.

Высокая фигура лорда Альтара рядом с Ларой. Вот он положил руку ей на плечо. Сейчас одёрнет, призовёт к порядку. Нет, он просто сказал ей что-то на ухо, и она продолжила махать. Сказал что-то на ухо. Янера продолжала хвататься за эту мысль, чтобы не думать о том, что лорд Альтар только что поцеловал жену на виду у всех. Ни с того ни с сего. Просто потому что ему захотелось.

Жгучая зависть заполнила всё внутри настолько, что срочно захотелось кого-нибудь убить.

– Миледи, – тихо, предостерегающе сказал Пырей.

Химера задери, и как он всё понимает? Он же немаг!

Сердце ухнуло. Лорд Альтар. Она чуть не забыла об этом! Глубокий вдох. Выдох. И так пока голова не очистилась от лишних мыслей, пока бурлящее море внутри не покрылось ледяной коркой спокойствия. Янера “вытащила наверх” мысли о сыне и бесконечное множество безопасных воспоминаний о том, что она видела в этом путешествии.

– Янера, ты верхом! – восторженно воскликнула Лара, стоило им приблизиться на расстояние, приличное для разговора.

Глаза сестры сияли восхищением. “Ты такая смелая! Верхом! Я бы не смогла!”.

Янера с улыбкой приняла этот безмолвный комплимент. В начала поездки она едва держалась в седле, да и желания такого вовсе не испытывала. Это всё Пырей. Сначала он заставлял её вылезать из экипажа и садиться на лошадь хотя бы пару раз в день, чтобы отвлечься от тягостных мыслей. Потом оказалось, что так гораздо удобнее разговаривать. А потом она, по выражению Дона, “втянулась”. И теперь езда верхом была действительно в удовольствие.

Пырей спешился и помог ей спуститься. Это была их маленькая ложь – ей уже давным-давно не нужна была помощь. Просто это была отличная возможность прикоснуться друг к другу, не вызывая лишних вопросов. Но сейчас – нет. Полное равнодушие. Этот человек просто выполняет свою работу, не более того.

Янера не успела даже решить, стоит ли посмотреть на Пырея, потому что Лара тут же повисла у неё на шее и звонко поцеловала в щёку.

– Господи, как же я рада тебя видеть! – защебетала она. – Ты и представить себе не можешь!

Янера обняла сестру в ответ. Привычная тонкая фигура, никак не похоже на женщину, которой вот-вот подойдёт срок родить. Литар ошибся? Или?..

А, может, их ребёнок тоже поспешил, как Ренар?

Ну, если ребёнок уже родился, Лара сообщит об этом меньше чем через минуту. Можно засекать время. Но сестра совсем не выглядит так, будто ей не терпится поделиться новостью. Просто радость от встречи, ничего более. Буйная, как море в шторм, радость.

Лорд Альтар поприветствовал её сдержанно, почти формально. Вот и славно. Янера всегда старалась вести себя с ним отстранённо, даже холодно. Чтобы поменьше замечать, как он похож на Ренара.

– Ты, должно быть, ужасно устала, да? – спохватилась Лара. – Тебе стоит принять ванну! После дороги – самое милое дело!

Сестра потянула Янеру за руку. Всю дорогу она продолжала без умолку говорить о ерунде.

И когда прошла отмеренная Янерой минута.

И когда они проходили мимо дерева, под которым лорд Рунвар впервые встретил леди Райнару.

И когда справа показалась аркада, в которой погиб Ренар.

“Либо Литар ошибся, либо что-то пошло не так”, – заключила Янера.

Она набрала воздуха, чтобы задать этот вопрос, но ответная улыбка Лары была как удар под дых. И наружу вырвались совсем не те слова.

– Тебе очень идёт бело-голубое!

Лара зарделась от удовольствия.

– Да, Альтар тоже так считает!

“Ещё бы он так не считал!”, – с раздражением подумала Янера.

Очень хотелось сделать замечание. Напомнить, что цвета Манли – серый и голубой. Да, белый неизбежно оказывался рядом – а как иначе, раз фамилия относится к Ордену Света? И всё же Лара не имела полного права носить белый. Серый и голубой были бы отличным сочетанием. Но Лара будто бы напоказ отказалась носить серый. Отказалась признавать свою принадлежность к Ордену Смерти.

Злой и неприязненныйголос внутри призывал Янеру высказать это прямо сейчас, когда они одни. Когда никто не видит и не помешает.

И этот голос слишком был похож на голос отца.

Но Лара стояла напротив, такая нежная и беззащитная. В бело-голубом, которое шло ей не меньше, чем сияющая улыбка. Янера никогда не видела сестру такой красивой. Никогда прежде.

– Что? – Лара нахмурилась. Она явно готова была встретить весь поток критики. Наверняка по взгляду поняла, к чему всё идёт.

Янера притянула сестру к себе и обняла крепко-крепко, как, кажется, не обнимала никогда.

“Нет, я тебя так не ударю”, – мысленно пообещала Янера. – “Не допущу, чтобы ты страдала из-за моей зависти. Пусть хоть кто-то из нас будет счастлив”.

***

Пырей откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и прикрыл глаза. Впервые с выезда из Рун-Кая можно было полностью расслабиться. Здесь они почти дома. Под этой крышей Янере ничего не угрожает. Леди Янере, мысленно поправился он, и на всякий случай сосредоточился на воспоминаниях о последнем жеребёнке Ласки. Интересно, как он там? За два месяца сильно, наверное, изменился. Признает ли того, за кем когда-то бегал хвостиком?

Раздался характерный стук – четыре пальца пробарабанили по двери. Затем шаги, и лорд Альтар сел в кресло. Альтар, мысленно поправился Пырей. Здесь, в этой комнате, они – друзья, а не лорд Манли и гонец Кельтернов.

– О чём ты хотел поговорить? – поинтересовался Альтар.

Пырей выпрямился и открыл глаза.

– Во-первых, я хотел попросить тебя оценить, насколько хороши мои блоки.

– Тогда тебе стоит сейчас хорошенько подумать о том, что ты пытался скрыть.

– Значит, это будет сразу и во-вторых, – в голову вдруг пришла очередная прилипчивая фразочка эмпера Дмитрия, – два в одном.

– Я заинтригован, – улыбнулся Альтар.

Пырей постарался почувствовать себя в безопасности под пристальным взглядом серо-голубых глаз, выдохнул, и позволил себе, наконец, окунуться в океан мыслей о леди Янере. Её волосы, её жесты, её голос. Пырей едва сдержался от того, чтобы закрыть глаза – так образы стали бы ещё ярче, ими можно было бы насладиться ещё сильнее. Но Альтару было бы сложнее.

Альтар “выслушал” это безмолвное откровение очень внимательно. Затем на его лице отразилось искреннее восхищение.

– Очень хорошо! – похвалил он. – Прекрасные блоки. Я не догадался ни раньше, ни сегодня. Мне лестно осознавать, что это я тебя учил.

Он протянул руку. Пырей, чуть поколебавшись, ответил на рукопожатие.

Альтар задумался, видимо, припоминая подробности сегодняшней встречи.

– Поправить ошибки? – предложил он.

– Разумеется, – кивнул Пырей.

– Ты немного перестарался. Если бы кто-то специально пытался докопаться до истины, это бы вызвало подозрения.

– Я не совсем понимаю, – признался Пырей.

Альтар улыбнулся.

– Леди Янера – очень красивая женщина. Это замечает любой мужчина, у которого есть глаза. А ты полностью заблокировал все мысли на этот счёт. Это выглядит немного странно.

Пырей кивнул.

– Я поработаю над этим, – пообещал он.

Альтар некоторое время молчал, будто не мог решить, стоит ли говорить вслух.

– Ты ведь понимаешь, что она догадается? – тихо сказал он. – Или уже догадалась.

Пырей, осторожно, выборочно, “показал” светляку несколько эпизодов из их жизни в последний год. Не успел вовремя отвлечься, и случайно выпустил наружу ту ночь в Рунмирне, когда они с Янерой чуть не сказали друг другу лишнего.

Альтар удивлённо приподнял брови.

– Тогда я не понимаю, к чему всё это, – заявил он. – Почему бы вам не прекратить все эти ментальные упражнения?

Пырей выдохнул. То, что он собирался рассказать сейчас, никому не стоило знать. Но, чёрт возьми, ему было просто необходимо хоть с кем-то об этом поговорить! “Теоретически, я вообще не должен обладать навыками ментальной защиты”, – попытался оправдываться он перед самим собой. Нет, всё равно это – сделка с совестью. Очередная.

Пырей заставил себя открыть глаза и в подробностях вспомнил тот разговор с лордом Рунваром.

Лицо Альтара стало непроницаемым. Он долго молчал, а затем глубоко вздохнул.

– Если лорд Рунвар всё-таки выполнит свои угрозы, в моём доме всегда найдётся место для тебя.

– Спасибо, – Пырей нашёл в себе силы улыбнуться.

На самом деле, он на это рассчитывал. Белая Теснина – единственное место, которое он мог бы назвать домом, если бы его выгнали из Рун-Кая. Вот только лорд Рунвар постарался бы отправить его подальше, это точно.

– Он не имеет права мне приказывать, – твёрдо прервал эту мысль Альтар. – Только я решаю, кому можно жить в моём доме, а кому – нет.

Пырей был уверен – Альтар действительно готов вступиться за него перед лордом Рунваром. Невзирая ни на какие ранги.

– Я буду от всей души надеяться, что это никогда не понадобится, – сказал Пырей.

– Я тоже, – кивнул Альтар. – Я правда очень хотел бы помочь. Но ты понимаешь – я не имею права даже показывать, что этот разговор вообще был.

– Да, понимаю.

Альтар ещё некоторое время молчал, рассматривая окно. А потом вдруг широко улыбнулся.

– Зато теперь я понимаю, почему ты перестал у нас задерживаться, – удовлетворённо сообщил он. – А то я начинал опасаться, что чем-то тебя обидел.

– Ни в малейшей мере, – заверил Пырей.

– Ты хотел рассказать что-то ещё? Нет? Тогда я спрошу. Кто такой чёрт?

– Я не знаю, – усмехнулся Пырей. – Но так ругается эмпер Дмитрий, и это оказалось ужасно заразительно.

Перестук пальцев по двери. Отчётливо слышно, что у стучащего длинные ногти. Надо же, леди Тилара уже переняла эту привычку у Альтара! Это было даже мило.

– Вы идёте или нет? – леди Тилара заглянула в комнату и тут же озадаченно нахмурилась. – А где Янера?

– Она же была с тобой?

– Она ушла раньше меня, я задержалась.

Сердце тревожно ухнуло. Да, в этом доме леди Янере не угрожает опасность. Наверное. И всё же. И тут Пырея осенило.

– Я знаю, где она, – заявил он в один голос с Альтаром.

Судя по скорби на лице, леди Тилара тоже догадалась.

– Будет лучше, если за ней сходишь ты, – тихо сказал Альтар Пырею. – Будем ждать вас на веранде.

***

Янера толкнула дверь, почти надеясь на то, что она окажется запертой. Когда-то этот чулан был полон инструментов для сада, теперь комнатушка была полностью пуста, не считая маленького алтарного столика с масляной лампой. Горящей. Выходит, кто-то заходит сюда, чтобы поддерживать этот огонь. Янера зажгла свечу и поставила её в каплю воска. Два огонька заплясали в полумраке, как глаза какого-то зверя.

Лёгкие шаги за спиной – даже не надо оборачиваться, чтобы понять, кто там нарушает её одиночество.

Янера опустила голову. Она стояла на том самом месте, где почти два года назад на полу растекалось кровавое пятно. Здесь Ренар решил, что он непременно должен умереть во имя высшей цели. Ради неё и сына. Вместо того, чтобы жить ради них.

“Он решил это гораздо раньше”, – напомнил внутренний голос, – “ещё когда встретил Искру”. И честно прошёл начертанной дорогой.

– Мы бы всё равно не были счастливы, – сказала Янера вслух, с трудом заставляя голос звучать ровно. – Мы были влюблены и это было прекрасно. Но жить вместе всю жизнь? Да мы бы уже через год били посуду за ужином. Мы слишком разные.

Тишина за спиной. Может, Пырей ушёл? И она зря потревожила звуком своды этой комнаты?

– Миледи, Вам станет легче, если Вы и в самом деле будете так думать?

Почему Пырей всегда говорит так тихо и коротко, но каждое слово бьёт точно в цель?

– Нет, не станет, – признала Янера. Глаза защипало.

– Тогда я не буду делать вид, что согласен с Вами.

– А ты бы стал?

Короткий тихий выдох – видимо, усмешка.

– Нет.

Почему-то от этого стало легче. Самый тяжёлый груз лег уже на две пары плеч и стало легче дышать.

– Я постоянно о нём думаю, – еле слышно призналась Янера.

– Не могу упрекать Вас в том, в чём сам грешен.

Янера, наконец, обернулась. Пырей стоял всё ещё снаружи, не переступив порог. Со свечой в руках.

Янера посторонилась. Пырей кивнул и проскользнул к столику. Замер, смотря на то, как пляшут уже три огонька. Янера смотрела на его прямую спину, смиренно склонённую голову, волосы упавшие на лицо и понимала, что ей ужасно хочется положить руку ему на плечо. И, возможно, ему не меньше хочется, чтобы она это сделала. Кощунственно было вспоминать их разговор в Рунмирне, стоя в этой комнате, но порой ментальные блоки подводят даже самого опытного мага.

– Ты никогда не думал, что, может, это к лучшему? – прошёптала она. – Ты никогда не замечал, что радуешься тому, что он умер?

Пырей не ответил сразу. Замер, задумавшись. А, значит, ответ будет честным, а не тем, который она хочет услышать.

Янера прижалась спиной к стене, прикусив щёку изнутри. Зачем? Зачем она это спросила? Как им жить дальше после его ответа?

Пырей развернулся и посмотрел ей в глаза.

– Нет, миледи, я за собой такого не замечал.

Её вздох облегчения мог бы задуть свечи, будь они ближе. Янера прикрыла глаза и несколько циклов просто дышала, возвращаясь ощущениями в тело. Пальцы рук всё ещё покалывало.

– Дон прав, – сказала она. – Мне пора жить дальше.

Взгляд сам собой метнулся к алтарю. Наверное, было невежливо говорить так здесь?

– Ренар бы этого хотел, – очень тихо сказал Пырей, будто опасался, что кто-то услышит, как он называет своего лорда по имени.

– Откуда ты знаешь? – шёпотом ответила Янера, удивившись его уверенности.

– Я – знаю.

Очень многозначительный взгляд. Как будто они с Ренаром действительно это обсуждали. Но как? Янера впервые задумалась о том, что она могла быть не единственным человеком, кому Ренар оставил личное письмо с пометкой “прочесть после моей смерти”.

Пырей моргнул и опустил взгляд.

– Миледи, лорд и леди Манли ждут Вас к ужину. Леди Тилара Вас потеряла и…

– И они послали тебя на поиски? – догадалась Янера.

Губы Пырея дрогнули в смущённой улыбке.

– Было несложно догадаться, где Вы, миледи.

Янера кивнула, вышла, на миг замерла и медленно прикрыла дверь.

“Прощай”, – мысленно сказала она оставшейся позади полутьме.

***

Ужин был прекрасен. Альтару почти сразу удалось выбросить из головы лишние мысли, навеянными прошлым разговором и относиться к леди Янере только как к сестре Лары. Почти удалось. И всё равно раз за разом он удивлялся тому, насколько хороши её блоки. Возможно, лучших он не встречал никогда в жизни. Даже у Велена и магистра Маирана.

Колокол отбил семь. Лара тут же вскочила.

– Я совсем забыла! – воскликнула она. – У меня же урок! Почему ты не напомнил?!

Альтар поймал её укоризненный взгляд.

– Я думал, сегодня ты сделаешь исключение, – попытался оправдываться он. – Всё-таки, у нас гости.

– Нет-нет, я обещала!

Лара бестолково засуетилась, рассыпалась в извинениях перед сестрой, поцеловала её в щёку и убежала. Альтар только и успел, что улыбнуться ей на прощание.

– Лара ведёт уроки в нашей школе, – пояснил Альтар, не дожидаясь вопроса. – Я не ожидал, что она возьмётся за дело с таким энтузиазмом, но сейчас я очень ей благодарен – у меня не всегда хватает времени на это.

– Кто учится в этой школе? – светски поинтересовалась леди Янера.

– Слуги. Их дети. Да и вообще, все, кто захочет и сможет прийти.

Бровь леди Янеры слегка приподнялась. Будто она хотела спросить, зачем им это, но не решилась.

– Мне нравится, когда меня окружают образованные люди, которые понимают ценность книг.

“А ещё такую же школу устраивал мой отец”, – подумал Альтар. “И я вёл уроки, когда приезжал домой из резиденции”. Но это он упоминать не стал. Слишком личное, чтобы делиться с этой женщиной. Леди Янера внушала Альтару смутное опасение с первой же их встречи. Сначала казалось, потому что нет привычки общаться с убивцами. Но вот уже больше полугода в одном доме с Ларой, а ощущения всё те же. Какие же они разные! Пусть и похожи внешне.

– И чему Лара их учит? – уже с настоящим, а не вежливым, интересом спросила леди Янера.

– Чаще всего она ведёт историю, географию и арифметику.

– Арифметику?!

Леди Янера уставилась на него так, будто ожидала, что он сейчас рассмеётся и признает, что пошутил.

– А что Вас так удивляет? – переспросил Альтар, пряча улыбку. Он знал ответ. Но не имел права признаться, что знает – эта информация была получена с помощью магии.

– Ларе никогда не давалась арифметика…

Это было сказано пренебрежительно. Но, что самое ужасное, леди Янера из вежливости смягчила то, что хотела сказать изначально. То самое клеймо никчёмности, которое Лара всё пыталась и пыталась смыть с себя.

“Ты знал, что рано или поздно всё к этому придёт”, – напомнил себе Альтар. Что ж, в этот раз ему удалось сдержаться, и даже сохранить вежливую улыбку.

– Лучший способ чему-то научиться – объяснить это другому, – мягко сказал он, – Вы наверняка это знаете и на собственном опыте. Если сто раз объяснить ученикам азы, становится гораздо проще идти дальше.

Леди Янера кивнула. Можно было бы принять это за согласие, но на самом деле это было: “ну да, если сто раз объяснить детям, как считать до пятидесяти, то сможешь потом добраться и до сотни”.

Лара действительно боялась цифр, когда приехала сюда. А как иначе, когда каждая встреча с ними оборачивается провалом и насмешками? Если ты всю жизнь общаешься только с теми, кто считает лучше тебя и не устаёт об этом напоминать, это неизбежно. Всё началось с уроков истории. И необходимости прикинуть, насколько давно было то или иное событие. Лара один раз, другой объяснила, как отнимать даты, и вдруг обнаружила себя среди тех, кто и цифры-то путает. И, конечно же, согласилась объяснить сначала. А два месяца спустя Альтар обнаружил её в библиотеке за учебником тригонометрии. Лара заявила, что хочет понимать, что написано в звёздных каталогах, а не просто так глазеть на небо.

И после этого леди Янера может так думать о сестре?!

Очень хотелось рассказать о том, как Лара вдохнула в их школу новую жизнь. О том, как многие приходили просто взглянуть на новую хозяйку и оставались – на второй урок, на третий, на десятый. О том, как Лара подбадривала тех, у кого плохо получалось, и как теперь один такой мальчишка сам учит буквам младших. О том, как она разговаривала с неграмотными родителями, не желающими отпускать детей в школу заниматься “всякими ненужными глупостями” и добивалась от них разрешения. Но всё это звучало бы как оправдание. А Лара не нуждалась в оправданиях.

– Лара стала более уравновешенной, – с одобрением заметила леди Янера. – Ваше общество идёт ей на пользу.

В чём-то она, конечно, была права. Лара оставила в прошлой жизни необходимость оправдываться за каждый поступок. И расцвела, больше не прибитая к земле градом критики. Для Альтара это означало, что Лара, наконец, показала себя такой, какая она есть на самом деле. Для леди Янеры это значило, что сестра стала более удобной.

Альтар как раз подыскивал подходящие слова, чтобы более-менее вежливо изложить свою мысль, когда леди Янера поставила кубок на стол и очень внимательно посмотрела на него.

– Лорд Альтар, – тихо и решительно произнесла она, – осенью до меня дошли слухи, что Лара беременна. Это были только слухи или что-то пошло не так?

Альтар почувствовал, как левая бровь поползла вверх и усилием воли вернул её на место. Сёстры были наедине часа полтора, не меньше. Неужели они не успели это обсудить?

– Леди Янера, почему Вы спрашиваете об этом меня? – на всякий случай уточнил он, хотя о причине уже догадался и от этой догадки внутри разливалось ледяное спокойствие, такое полезное в переговорах и ментальных поединках.

– Я думала, это очевидно, – леди Янера моргнула. – Я не знала, разрешаете ли Вы Ларе об этом говорить. Было бы невежливо обсуждать это у Вас за спиной.

Альтар очень надеялся, что его лицо не дрогнуло.

– Леди Янера, а Вы не думали о том, что невежливо обсуждать это за спиной у Лары? Откуда Вам знать, разрешает ли она мне об этом говорить?

Лицо леди Янеры замерло неподвижной маской. Для скольких людей это было последним, что они видели в своей жизни? Если бы не ледяное спокойствие внутри, Альтар мог бы и испугаться.

– Леди Янера, я прошу Вас выслушать меня очень внимательно и принять мои слова во внимание, – начал он, с удовольствием отметив, что голос звучит ровно и мягко. – Я не потерплю такого отношения к моей жене. Лара – не ребёнок, которого надо учить. И не дрессированная собачка, которая выполняет команды своего хозяина. Она – взрослый человек, который сам отвечает за свою жизнь. Лара прислушивается к моим советам, что лично мне очень приятно, но я ей не приказываю. И не собираюсь. Я прекрасно понимаю, что вы с ней получили воспитание, не вполне совместимое с этой концепцией, но я прошу помнить, что это были в другом доме. Здесь я подобного не потерплю. – Альтар сделал небольшую паузу, чтобы дать ей время осознать сказанное. – Я хочу, чтобы Вы поняли меня вполне однозначно: если Вы не прекратите говорить с Ларой и о Ларе подобным образом, Вы можете больше не рассчитывать на моё гостеприимство.

Леди Янера отвела взгляд. Это было неожиданно, и определённо говорило о том, что его слова пропали в цель. И даже сейчас Альтар не уловил ни одной лишней мысли. Зависть брала от её блоков, честное слово!

Неловкая пауза продлилась не меньше минуты. Леди Янера, похоже, внимательно обдумывала его слова, где-то там, под своей непробиваемой бронёй. А потом подняла голову и теперь её лицо совсем не казалось опасным.

– Лорд Альтар, я очень рада, что Лара вышла замуж именно за Вас. Спасибо. Если я могу сделать для Вас что-то в знак благодарности…

Этого ответа Альтар совсем не ожидал. И от неожиданности ляпнул первое, что пришло в голову.

– Леди Янера, Вашими стараниями я навсегда избавлен от необходимости общаться со своим тестем, так что это я должен Вас благодарить…

Уже договаривая, он обругал себя последними словами. Как можно было так говорить с дочерью, недавно потерявшей отца?! Но это была чистая правда. Альтар раньше считал, что ненавидел лорда Мелгара всей душой за смерть семьи. Но это было ничто по сравнению с той ненавистью, которую он испытал, насмотревшись на кошмары, грызущие изнутри Лару. Как бы далеко этот человек ни был, он врывался в их жизнь каждый божий день, и этому не было видно конца. Даже после его смерти. Так что Альтар говорил искренне, что не отменяло бестактности его высказывания.

К его удивлению, леди Янера усмехнулась.

– Я постараюсь вести себя так, чтобы Вам не пришлось меня выгонять, – пообещала она.

***

Лара лежала на кровати в гостевой комнате, беззастенчиво болтая ногами. Совсем как в детстве, когда она пробиралась в комнату старшей сестры, чтобы немного поиграть и поговорить перед сном. Янера, наверное, тоже почувствовала ностальгию по тем временам – иначе почему она до сих пор не сделала ни одного замечания? Наоборот, вполне благосклонно улыбалась и рассказывала о том, что видела по дороге. Историй хватило бы на десять таких вечеров, но вряд ли Янера останется так надолго.

– Ты уже решила, когда уезжаешь? – не выдержала неведения Лара.

– Послезавтра, – ответила Янера. – Наверное, – с ноткой неуверенности добавила она.

– Останься ещё! – взмолилась Лара. – Хотя бы ещё один день! Тогда я завтра покажу тебе обсерваторию. Тебе понравится, честно!

Янера задумчиво посмотрела вдаль.

– Хорошо, – кивнула она. – Ещё один день.

– Спасибо! – Лара чуть не бросилась сестре на шею – привыкла, что с Альтаром так можно – но вовремя сдержалась.

– Это – не потому, что я тебе не рада, – вдруг улыбнулась Янера. – Я бы с удовольствием осталась дольше. Просто я очень соскучилась по Ренару.

В груди начала разрастаться тоска. Лара, конечно, продолжила говорить, и посетовала, как это глупо – жить так близко от племянника и ни разу его не видеть, но сама чувствовала, что переменилась в лице. Было кое-что, что им стоило обсудить, но Лара никак не могла решиться заговорить первой.

Янера, похоже, что-то почувствовала – её взгляд стал очень внимательным. “Спроси, пожалуйста, спроси!”, – мысленно взмолилась Лара, забыв, что не все собеседники слышат мысли. Но Янера поняла без слов.

– Лара, – тихо сказала она, – осенью до меня дошли слухи, что ты беременна.

Тут же нахлынуло желание убежать. Или хотя бы закрыть глаза и уши, сделать вид, что этого разговора не было и в помине. Но ведь сама же хотела, чтобы спросили…

Лара попыталась заговорить, но голос совсем пропал. Пришлось вспомнить простейшие дыхательные упражнения.

– Это – правда, – наконец, выдавила она. – Была.

Лара зажмурилась так сильно, что слёзы на глазах выступили. Сейчас, вот сейчас Янера скажет всё, что об этом думает. О её безответственности. О несдержанности. О том, что, если бы не отец, никому и в голову не пришло бы засчитать тот отвратительный экзамен.

Но вместо этого её руку осторожно сжали прохладные пальцы.

– Мне жаль, – мягко сказала Янера. – Правда, очень.

Лара вздрогнула. Сочувствия от сестры она не ожидала.

– Это я виновата, – прошептала Лара, вцепившись в руку Янеры, будто тонула. Она и правда тонула в море эмоций. Стыд, страх, отчаянье.

– Неправда, – возразила Янера.

– Правда! – воскликнула Лара, открывая глаза. – Это было, когда я в последний раз видела отца, – голос срывался, но она торопилась всё высказать, пока хватает решимости. – Перед его отъездом. Мы разговаривали, и мне показалось… Что… – сейчас Лара была уверена, что ей показалось. Но тогда… – Я запаниковала, и защитилась. А через два дня… – Лара снова зажмурилась и обхватила себя руками за плечи.

Янера подалась вперёд, обняла её, прижала к груди. Лара почувствовала тёплое дыхание на макушке.

– Тише, тише… котёнок.

До сих пор сдерживаемые слёзы хлынули рекой. Так Лару называла только мама. И дома только мама могла так нежно обнимать её, поглаживая по спине и покачиваясь взад-вперёд.

– Альтар меня ни разу не упрекнул, – Лара чувствовала, что голос звучит глухо, но ей даже не было важно, чтобы Янера услышала – просто нужно было, наконец, произнести это вслух. – А я… я убила его ребёнка.

Лара чуть не взвыла в голос – до того больно было это осознавать.

– Не говори так. Даже не смей так думать, – Янера обняла её ещё крепче, так, что стало тяжело дышать.

– Я так боюсь, что это случится снова…

“Потому что я опять беременна”. Этого Лара так и не смогла сказать. Как будто одни слова могли всё разрушить.

Янера разжала руки, и Лара бессильно упала на кровать. Даже пальцем пошевелить не удавалось. Всё бессмысленно. Можно же хоть чуть-чуть отдаться унынию, пока Альтар не видит. Янера помогла ей лечь удобнее, села рядом, мягкими, нежными движениями убрала с лица мокрые волосы.

– Лара, это может быть совсем не связано, – голос старшей сестры звучал уверенно, как и всегда. – Есть много причин, по которым можно не доносить ребёнка. Тем более, у тебя был такой беспокойный год…

– Ятра Эрика тоже так говорит, – перебила Лара. – Но мы-то знаем, что дело в магии. Отец всегда говорил, что…

Рука Янеры дёрнулась, её пальцы больно вцепились в запястье. Фраза так и повисла в воздухе недоказанной. Лара всмотрелась в лицо сестры, ожидая увидеть в нём гнев. Но Янера казалась скорее грустной.

– Я убила человека, когда была беременна, – тихо, но отчётливо произнесла она. – Я, разумеется, не знала, иначе я не стала бы. Но я воспользовалась магией, и ничего не произошло.

Её голос завораживал. То, как буднично она произнесла “я убила человека”, пробирало до костей. Лара сжалась. Она не хотела, никогда не хотела бы говорить об этом таким тоном. Хватало уже того, что лицо того человека, которого она убила на экзамене, продолжало являться в кошмарах раз за разом. Пусть тот человек и заслуживал смертной казни, но почему этим обязательно должна была заниматься она?! Лара ни за что не смогла бы этого сделать, если бы не осознание, что её провал затронет стольких людей. И она надеялась, что ей никогда не придётся делать это снова. Выпускники наперебой смаковали эйфорию, которая наступает после того, как забираешь чужую Жизнь. Ларе и этого не досталось. Она действительно чувствовала в себе много силы в тот день. Вот только приятным это ощущение не было, эта сила душила, она мешала думать, грозила растоптать весь мир… Совсем не то, что хотелось бы испытать ещё раз.

– Я думаю, дело не в самом факте использования магии Смерти, – продолжала рассуждать Янера. – Неприятности начинаются именно в момент присвоения Жизни. Оно и понятно: это – серьёзная встряска для всего тела…

– Янера, сколько человек ты убила? – спросила Лара, даже не пытаясь вслушиваться в эти теоретические рассуждения.

Янера замолчала и отвела взгляд. Пару секунд она сидела, смотря вдаль, будто решая, стоит ли говорить правду.

– Се… Восемь, – спокойно ответила она.

Восемь! Лара прикусила губу. Только чтобы не закричать. Чтобы не задать вопрос. Чтобы не узнать точно, кто был восьмым в этом списке. Пусть это остаётся только догадкой, этого и так слишком много!

– Я бы предпочла на этом остановиться, – с грустной полуулыбкой сказала Янера. – Но, к сожалению, не могу знать, что случится со мной завтра.

– То есть тебя не тянет к этому? – осторожно уточнила Лара.

– Нет, – Янера покачала головой, – не тянет.

Лара выдохнула с облегчением. А то ей уже начало казаться, что сестра станет одной из тех, кто всеми правдами и неправдами пытается найти кого-нибудь, кого можно убить, не преступая закон, или так, чтобы не поймали.

– Я только об одном убийстве действительно жалею.

Сердце ёкнуло. Восьмое имя в её списке. Наверняка оно.

– Мой первый экзамен, – продолжила внезапную откровенность Янера. – Эта смерть не была необходима. Тот человек не был угрозой для меня или моих близких. А экзамен я всё равно пересдавала. Так что зря он умер от моего взгляда.

– Он был преступником, осуждённым на смертную казнь, – возразила Лара. Это была единственная мысль, которая помогала ей хоть как-то мириться с произошедшим. Мысль о том, что этот человек всё равно умер бы, даже без её участия.

– Да, – кивнула Янера, – но я даже не знаю, за что, и насколько это было справедливо.

– Ты сомневаешься в хранителях? – потрясённо прошептала Лара, борясь с инстинктивным желанием обернуться и убедиться, что их никто не слышит. Потому что только хранители могли осудить человека на высшую меру наказания. Задаваться вопросом, справедливо ли это было…

– Нет, – без колебаний ответила Янера. – Просто все могут ошибаться. Даже хранители, – она опять убрала с лица Лары волосы и по-доброму улыбнулась. – Понимаешь, человек, который достался мне тогда, был не похож на остальных. Он вежливо со мной разговаривал, а не трясся в углу.

– И ты всё равно справилась?! – ахнула Лара.

– Я должна была показать, что чего-то сто́ю, – Янера пожала плечами.

Лара едва заставила себя дышать дальше. Если бы ей попался такой человек – она бы не сдала экзамен. Если бы он вызывал хоть чуточку сочувствия, она бы не смогла. Но тот человек вызывал только брезгливость и желание поскорее вымыться с ног до головы.

Рука Янеры ласково погладила по плечу.

– Мне кажется, тебе не стоит говорить об этом, – мягко сказала она. – Что было – то прошло. Ты не хотела этого. Ты не виновата, что обстоятельства так сложились.

Интонации Янеры были так похожи на мамины! Лара никогда бы не подумала, что такое возможно. Янера всегда была куда больше похожа на отца. А теперь даже котёнком называет.

– Ты виделась с мамой? – спросила Лара. Раньше она не поднимала эту тему – казалось, что не выдержит. А теперь уже всё равно.

– Да, конечно, – кивнула Янера.

– Альтар обещал мне, что мы съездим в гости, – зашептала Лара. – Но сейчас мы не можем, а потом… я не знаю, когда это вообще будет возможно.

Лицо мамы и её улыбка вставали перед глазами как наяву. Янера нежно сжала её пальцы.

– Лара, а, может, пусть лучше мама приезжает в гости?

Эта мысль казалась совершенно парадоксальной. Представить маму так далеко от дома… невероятно.

– Я серьёзно. Мама больше не в тюрьме. Она двадцать лет ничего, кроме усадьбы и, в лучшем случае, резиденции, не видела. По-моему, пора положить этому конец.

Лара прикрыла глаза, воображая, как она показывает маме обсерваторию. Как они гуляют в саду. Как мама смотрит на степь, поднявшись на меловые горы. Как это было бы чудесно!

– Спроси у лорда Альтара. Может быть, он разрешит.

Лара с недоумением посмотрела на сестру. До сих пор мысль о том, что Альтар может быть против, у неё ни разу даже не промелькнула. А вдруг и правда? Да нет, вряд ли он станет возражать. Сам же говорил, что можно приглашать в гости кого угодно.

– А разве Гилтар разрешит? – выразила она своё главное сомнение.

Теперь недоумение отразилось на лице Янеры.

– Гилтар сделал всё это ради неё, – напомнила сестра.

Лара неуверенно кивнула. В последние дни перед отъездом Гилтар стал так похож на отца, что было слишком легко представить, как он напоминает об этом матери при каждом удобном случае, чтобы добиться от неё желаемого.

– Маме ведь очень хочется увидеть внука… – Янера замолчала и очень тихо добавила, – внуков.

Лара встрепенулась. Что ещё за оговорки? Взгляд Янеры был чуть лукавым.

– Откуда ты знаешь?!

– Сначала просто догадалась, – мягко улыбнулась Янера. – Но сейчас смотрю, и вижу, что Жизни в тебе больше, чем обычно.

Глаза сами собой округлились. Неужели магия Смерти и на такое способна?!

– Никогда не замечала, что так бывает, – призналась Янера. – Но мы ещё многое не знаем о магии.

“А я и не хочу знать”. Лара сдержалась, не стала говорить этого вслух. Не хотелось обижать ни Янеру, ни Юлию. Кто знает, может, благодаря им магия Смерти и перестанет быть такой отвратительной силой.

– Лара, – Янера погладила её по плечу, – дети – это непросто. Поверь, тебе будет легче, если рядом будет кто-то старший, более опытный. Я не знаю, как бы я справлялась, если бы рядом не было леди Райнары. Пригласи маму. Все от этого только выиграют.

– Да что ты меня-то уговариваешь?! – возмутилась Лара, садясь на кровати. – Я мало чего хочу больше, чем её увидеть!

– Тогда ты договаривайся с лордом Альтаром, а я напишу Гилтару.

– Вместе напишем! – Лара вскочила, подбежала к столу и открыла ящик. Как и положено, там нашлось всё необходимое. – Прямо сейчас!

Янера рассмеялась и даже не попыталась возразить.

“Дорогой Гилтар!”, – начала выводить Лара, твёрдо решив, что маме она напишет отдельно.

***

– Та девушка… – Янера осеклась. Так ли уж нужно об этом говорить? С другой стороны, уж лучше сейчас, когда они ещё в дороге и этот разговор можно будет оставить здесь, среди степи, не забирая с собой в замок.

Пырей не переспрашивал, только ехал ещё ближе обычного, внимательно прислушиваясь.

– Та девушка знает, что ты хотел на ней жениться? – окончательно решилась Янера.

– Женщины знают такие вещи даже когда мужчины пытаются их скрыть, миледи, – серьёзно ответил Пырей.

– Ну не всегда же…

– Я не говорил Вам, кто она, но Вы это знаете.

Янера усмехнулась. И правда. Не говорил. Но она поняла. В основном по лицу девушки.

– Ты не ответил, – напомнила она.

Пырей медлил. И, кажется, тщательно подбирал слова.

– Она знает, что сейчас я не собираюсь на ней жениться, – наконец, сказал он. – Я пытался убедить её в том, что я ей не подхожу, но я не уверен, что мне удалось.

– Не удалось, – уверенно заявила Янера. Видела она, какими сияющими восхищением глазами эта девушка смотрит на Пырея. Такими же, какими Лара смотрит на лорда Альтара.

“Всё-таки было бы правильнее, если бы они поженились”, – подумала Янера. Вот только ей духу не хватило бы начать убеждать Пырея в том, что она ему не подходит. А вдруг бы удалось?

– Она совсем не похожа на меня, – вырвалось у неё.

– Не похожа, – кивнул Пырей.

“Ну вот и зачем я это ляпнула?”, – обругала себя Янера. Теперь разговор замер в каком-то неловком положении. Ну как вслух произнести то, о чём она подумала? “Ты собирался жениться на такой – смешливой, улыбчивой, доброй. Любил её веснушки и русую косу. А потом вдруг отказался от этого. Чтобы ходить в полшаге позади женщины, которая только и следит за тем, чтобы её чувства не отразились на лице. Которая может убить тебя одним взглядом. Как ты мог выбрать что-то настолько иное?”. Нельзя. Нельзя говорить это вслух! Особенно тут, где до лорда Рунвара меньше часа пути.

– Я не слишком похож на лорда Ренара, – очень тихо, но отчётливо произнёс Пырей.

Янера обернулась. Пырей смотрел вперёд, будто ничего такого не произошло. Будто не было этих слов, только ветер шуршал в траве.

“Он прав”, – поняла Янера. “Они с Ренаром действительно не слишком похожи. Ну и что с того? Может, оно и к лучшему – не хочется сравнивать”.

Дорога взобралась на очередной холм, открыв вид на замок Кельтернов, маячащий на горизонте. Янера натянула поводья, и её лошадь послушно встала. Пырей тоже остановил коня и вопросительно посмотрел на неё.

– Мне страшно, – призналась она.

– Почему, миледи?

– А вдруг он меня забыл?

Пырей улыбнулся – своей обычной сдержанной улыбкой.

– Есть только один способ узнать.

Всю дорогу Янера так ждала встречи, но теперь почему-то было невозможно двинуться с места.

– Кто быстрее до вон того столба? – лукаво улыбнувшись, предложил Пырей.

– Нечестно! – рассмеялась Янера.

– Даю фору в половину расстояния.

“Вот ведь паршивец!”, – подумала Янера, пришпоривая лошадь и, тем самым, принимая вызов.

От чистого сердца (Арн, Рунвар, Янера, Пырей)

Рунвар стремительно шёл по коридору, едва сдерживаясь от того, чтобы бежать вприпрыжку. Так и тянуло начать что-нибудь легкомысленно напевать, прямо вслух – а кто ему запретит петь в своём доме? День был просто за-ме-ча-тель-ный. Лучше и быть не может.

Приехали Маиран с Линой. И, конечно же, Хранительница Свитка вместе с ними. Обеды и ужины сразу заиграли новыми красками. Всегда приятно поговорить с умными людьми. И Янере весело.

Янера, кстати, стала вести себя попроще. Уже совсем не возражает, чтобы он, Рунвар, играл с Ренаром. Может, конечно, дело в том, что, научившись бегать, Ренар завёл привычку при виде деда бросаться к нему навстречу, и с этим ничего нельзя поделать, как бы ни хотелось.

Пырей второй день не показывался на глаза, хотя точно был здесь. Рунвар чувствовал почти что благодарность за этот знак уважения. И в качестве ответного жеста позволял гонцу пару дней отдыха без поручений. Раньше Пырей никогда не задерживался здесь дольше чем на день – предпочитал отдыхать в Теснине. Альтар с удовольствием позволял. Умеет же этот белобрысый втираться в доверие! К Ренару, к Альтару, к Райнаре…

Губы сами собой растянулись в улыбку. Потому что истинная причина хорошего настроения была в том, что Райнара третий день чувствовала себя прекрасно. Как обычно в такие дни просвета она начинала вести себя легкомысленно, порой даже безрассудно, но Рунвару это нравилось. Он каждый раз влюблялся заново, и вновь чувствовал себя человеком, способным выкрасть женщину из отчего дома накануне её свадьбы с другим человеком. Очень хотелось в такие дни забросить все дела, но, увы, не все письма могут подождать. Значит, надо расквитаться с этим как можно быстрее, чтобы вернуться к жене, невестке и внуку пока это счастливое наваждение не рассеялось.

Рунвар встряхнул головой. Надо всё-таки держать себя в руках. В таком состоянии легко ошибиться и написать Ролару что-то не то. Что-нибудь излишне дерзкое, слишком опрометчивое или чересчур пренебрежительное. Янера, конечно, позаботилась о том, чтобы людей, в письмах к которым надо тщательно подбирать слова, стало на одного меньше, но Ролар, заняв пост Верховного магистра, стал назойлив как летняя муха и теперь стоил двоих.

Письмо пришло сегодня и хорошо бы отправить ответ не позднее завтрашнего утра. И, раз уж Пырей здесь, его есть, с кем отправить.

Приёмная пустовала. Точнее, пустовало место за столом Сильвана. А вот у окна неподвижно застыла знакомая худощавая фигура. Рунвар почувствовал, как стекает с лица улыбка, и как встают дыбом волосы на затылке. Эльф. Он совсем забыл о том, что Арнир тоже здесь. Но что он делает здесь, в приёмной? Он никогда раньше сюда не приходил. Точнее, Рунвар его здесь никогда не видел, но это не одно и то же.

– Добрый вечер, милорд, – Арнир поклонился.

– Здравствуйте, – Рунвар старался, чтобы голос звучал естественно, но получалось плохо.

– Прошу прощения за столь внезапный визит, – продолжил эльф. – Я хотел поговорить с Вами наедине. Мы можем сделать это сейчас?

Очень хотелось сказать “нет, я ужасно занят” и сослаться на письмо Ролара, но Рунвар старался не врать людям без необходимости. А уж эльфам – тем более.

– Да, – кивнул он. – Прошу.

Рунвар открыл дверь в кабинет, впервые за много лет жалея, что не имеет обыкновения запирать её. Впрочем, что замок может против эльфа?

Разделивший их стол вернул хоть какое-то призрачное чувство безопасности. Арнир сел на стул с неестественно прямой для человека спиной. При этом у него эта поза выглядела расслабленной.

Они встретились взглядами. Рунвар каждый раз ощущал растерянность, встречая такие живые и внимательные глаза на этом неподвижном лице. Будто они принадлежали совсем другому существу. Кому-то, кто захватил человеческое тело, чтобы было удобнее втираться в доверие к другим людям.

Как бы избавиться от этих мыслей, не встряхивая головой?

– Хороший день, милорд? – спросил Арнир.

– Да, просто прекрасный! – Рунвар с радостью ухватился за тему, чтобы отвлечься от недипломатичных помыслов.

Он попытался вспомнить, что чувствовал пять минут назад. Волна тепла начала было снова затапливать душу, и тут сердце сжалось. Арнир не просто так это спросил. Это – намёк, видно по прямому внимательному взгляду. Хотя… кто знает, что такой взгляд означает у эльфов?

Нет, точно намёк. Мысли хаотично заскакали. Так. Ровное спокойное дыхание. Попробуем разобраться по порядку. Это наверняка как-то связано с Райнарой – Рунвар чувствовал это всем своим существом. Потому что день хороший из-за Райнары, и Арнир это знает.

Ответ пришёл внезапно, как сверкнувшая молния. За последнее время у Райнары было несколько неожиданных “просветлений”. И каждый раз Хранительница Свитка была здесь. А раз была она, значит был и Арнир. То, что он старался не привлекать внимания не означает, что его не было. Теперь Рунвар был уверен, что дело не в визите гостей. Даже присутствие Альтара не оказывало на Райнару такого действия. Всё дело в Арнире.

Рунвар положил руки на стол, сцепив пальцы. Медленно вдохнул и выдохнул. Досчитал мысленно до пяти. И только потом решился спросить.

– Что Вы сделали?

– Поделился с леди Райнарой силами, – ответил эльф.

– Я не понимаю, – признался Рунвар.

– У каждого человека есть некоторый запас сил. Я имею ввиду именно те силы, которые используют, чтобы творить магию. Их запас конечен, и магическое истощение – вещь неприятная. Но, к сожалению, что-то очень похожее происходит с леди Райнарой. По крайней мере, я уже убедился, что добавление ей тех самых “магических” сил в значительной степени решает проблему.

Арнир говорил спокойно и неторопливо, как учитель, объясняющий что-то ученику. Но при этом в его тоне не читалось ничего, похожего на снисхождение или раздражение от глупого вопроса.

– Райнара ведь не маг, – сказал Рунвар. – Как такое возможно?

– Меня тоже заинтересовал этот вопрос, – Арнир кивнул. – Я предположил, что причина кроется в какой-то ошибке в ауре. Симптомы ведь появились после серьёзного медицинского вмешательства.

Рунвар кивнул, как будто от него требовали подтверждения.

– Я – не целитель, – продолжал Арнир, – я не могу увидеть ауру. Ятра Виолетта наверняка знает, но я, разумеется, не мог поговорить с ней без разрешения леди Райнары. Но я не хочу, чтобы она знала о том, что я задаюсь подобными вопросами.

Рунвар встретился с эльфом взглядом. Что это за странные пляски? Почему Арнир ведёт себя так, как будто задумал недоброе?

– Почему Вы не могли поговорить с Виолеттой без разрешения? – уточнил Рунвар. Эльфы не могут врать. Может, и здесь какие-то особенности?

– Это невежливо, – кажется, в голосе эльфа промелькнуло смущение. – Ятра Виолетта обязана хранить врачебную тайну. Задав подобный вопрос, я поставил бы её в неудобное положение.

Где-то за грудиной образовалась неприятная пустота. Рунвар понял, что привык получать ответы на свои вопросы, но при этом совершенно не задумывается о том, какие вопросы стоит задавать, а какие – нет. Да, наверное, Райнара не возражает против того, чтобы он знал о её здоровье. Но откуда он может знать, если никогда не спрашивал? А Янера?..

А Арниру даже спрашивать не надо – он ведь телепат. Мог бы всё узнать, даже не разговаривая с Виолеттой. Но не стал.

– Я очень уважаю Вашу тактичность, – совершенно искренне сказал Рунвар.

Арнир кивнул в ответ.

– И всё же, – продолжил Рунвар, – если Вы не видите ауру, то как Вы распознали ошибку?

– Я уже встречался с ошибками целителей, – сказал эльф, – и кое-что о них узнал. Одну даже помог исправить.

Во рту мгновенно пересохло, внутри всё затрепетало. Исправить!

– К сожалению, то, что я сделал в том случае, не поможет в этом, – сейчас Рунвару казалось, что он видит на лице эльфа сожаление.

– Почему? – пальцы до боли вцепились друг в друга.

– Потому что если ошибка старше одного-двух дней, работать с ней может только тот целитель, который её совершил – другой руки аура не послушается.

Зубы скрипнули. Тот целитель, который совершил ошибку. Рунвар бы привёз ятру Арнику с края света ради этого. Лично обошёл бы все Южные Острова. Сунулся бы в Тёмный лес к эльфам. Но она была там, откуда нет пути назад – в могиле. Уже восемь лет.

– Но этот путь для нас закрыт, – сказал Арнир.

– Закрыт, – нехотя согласился Рунвар.

Ему казалось, что он давно уже смирился с произошедшим, что всё отболело, что он просто принял это как ещё одну особенность Райнары и научился даже находить в этом какую-то прелесть. Но сейчас внутри жгло огнём как двадцать лет назад. От на миг зажёгшейся безумной надежды.

– Но Вы же что-то сделали! – воскликнул он – Поделились силами или как там… Почему же Вы говорите, что средства нет?

От прямого взгляда эльфа на голову будто вылили ведро холодной воды, и это помогло прийти в себя.

– То, что я сделал – не исцеление, – сказал Арнир. – Это – что-то вроде костылей для одноногого. С ними можно ходить, но нога от них не вырастет.

Рунвара передёрнуло от сравнения Райнары с калекой, но он сдержался и ничего не сказал по этому поводу.

– Зачем Вы мне всё это рассказали? – процедил он.

– Если бы у Вас был способ делать то же самое, когда меня здесь нет, Вы бы на это пошли? – спросил Арнир.

– Глупый вопрос, – усмехнулся Рунвар, – конечно, да! Погодите, – осёкся он, – что?

– Если Вы на это согласитесь, я готов предложить Вам способ делать это, – переформулировал Арнир.

– Конечно, я соглашусь!

Любой здравомыслящий человек, разумеется, призвал бы Рунвара одуматься, и не касаться эльфийской магии ни при каких обстоятельствах, но ему было плевать – он хотел видеть Райнару такой, как сегодня. Каждый день.

– Даже если будете знать, что это существенно сократит срок Вашей жизни?

Вот он, подвох. Стоило ожидать чего-то в этом роде.

– Насколько сократит?

Он почти что ожидал предложения отдать жизнь ради Райнары прямо сейчас. Нет, на такое он не пойдёт. Он хочет видеть Райнару здоровой. Вживую видеть, а не бесплотным духом с той стороны могилы. Да и заставлять её переживать смерть мужа после смерти сына было бы слишком жестоко. Нет, хватит семье одного безумца, решившего заплатить жизнью за жизнь. В груди кольнуло, как и всегда при мыслях о Ренаре.

– Я не знаю точного ответа, милорд, – ответил Арнир. – Это – только предложение, но я обязан им с Вами поделиться. Я предполагаю, что, если Вы воспользуетесь этим способом, Вы состаритесь быстрее. Насколько – зависит от того, как часто Вы будете к нему прибегать.

– Слишком туманно, Вы не находите? – почти огрызнулся Рунвар.

Арнир отвёл взгляд. Несколько секунд он рассматривал угол комнаты, затем снова повернулся к собеседнику.

– Это – не то, что можно точно посчитать, милорд, – сказал он. – Но если бы я сказал, что вместо семидесяти пяти лет Вы умрёте в шестьдесят, Вы бы согласились?

– Откуда Вы знаете, когда я умру? – прошептал Рунвар.

– Я не знаю, – Арнир едва заметно качнул головой. – Но Вы выглядите, как человек, способный прожить примерно семьдесят пять лет, может, восемьдесят. Разумеется, если считать именно старость. Болезни, смерть в бою, несчастные случаи могут сделать этот срок меньше.

– Как Вы это понимаете?

Рунвар не знал, почему ему так важно получить этот ответ, но он чувствовал, что готов спрашивать раз за разом, пока не проберётся через все слои эльфийской правды и не докопается, наконец, до человеческой.

Арнир едва заметно вздохнул, будто сдался.

– Я пережил достаточно много людей, милорд, – тихо сказал он. – Я научился понимать подобные вещи.

Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не попятиться. Рунвар знал, что эльфы живут долго, но не вполне представлял, насколько именно. Сколько лет Арниру? Лучше не задумываться. Выглядит почти подростком, и это сбивает.

Рунвар перевёл взгляд на свои сцепленные пальцы, пошевелил ими. Шестьдесят лет. Сейчас ему сорок шесть. Ещё четырнадцать лет. Ренару будет пятнадцать. Неужто не справится? Непрошенно полезли мысли об Альтаре. Нет, это совсем другое. Альтар остался один, а у Ренара есть Янера. Чтобы Янера – да не справилась с графством? Пфф, даже представить смешно!

– Я согласен, – сказал Рунвар, чувствуя, будто ставит печать под собственным смертным приговором. – Что я должен сделать?

“Прийти на перекрёсток трёх дорог в ночь новолуния и напоить своей кровью путевой камень”? Наружу так и лезла какая-нибудь глупая нервная шутка вроде этой.

Арнир полез за пазуху, и вытянул оттуда кулон на цепочке. Подался вперёд и беззвучно опустил его на стол. Рунвар пригляделся. Полупрозрачный, исчерченный параллельными полосами сине-зеленый камень в серебряном обрамлении. Металл застыл причудливыми потёками, будто обхватил свою добычу и не собирался её выпускать.

– Возьмите, – сказал Арнир.

Рунвар повертел кулон в руках. С обратной стороны он был совершенно гладким. Рунвар задумчиво провёл большим пальцем по камню. Турмалин, внезапно вспомнил он. Никогда ведь особо не разбирался в камнях, а тут название само собой пришло в голову. Камень казался теплее, чем положено быть украшению, которое носили на теле. Рунвар приложил кулон в запястью. Действительно, тёплый.

– Вы это почувствовали, – уверенно заявил Арнир.

Рунвар поднял взгляд. Как бы слабо чувства ни отражались на лице эльфа, было понятно, что он торжествует.

– Я не был полностью уверен, что это будет работать с человеком, но, раз Вы чувствуете – значит действительно получилось, – губы Арнира дрогнули в короткой скрытной улыбке. – Видите три ямки?

Рунвар сразу понял, что эльф имеет ввиду – три места, в которых волны металла закручивались, оставляя каменную “точку” среди серебра.

– Коснитесь пальцами всех трёх разом.

Пальцы легли в углубления удобно и естественно.

– Очень важно, чтобы Вы понимали, что именно Вы делаете, и чтобы это было полностью добровольно.

“Что я делаю?” – отрешённо подумал Рунвар, – “Хочу разделить жизнь с Райнарой”.

Пальцы закололо, рука начала неприятно неметь. Рунвар отдёрнул руку. Всё его существо вопило об опасности. Но… знакомое чувство. Где же он уже чувствовал что-то подобное? Сердце билось как бешеное.

На лице Арнира будто бы читалась некоторая растерянность.

– Я не ожидал, что для человека это будет так неприятно, милорд.

Эльф с заметным сожалением потянулся к амулету. Очень хотелось позволить ему забрать артефакт. Но Рунвар успел представить себе, как он каждую ночь будет слушать дыхание Райнары и бесконечно думать о том, что у него был шанс, и он им не воспользовался. Пальцы вцепились в кулон намертво.

– Я… я с этим справлюсь, – сказал он. Эх, вот бы побольше уверенности в голосе! – К этому наверняка можно привыкнуть.

Арнир снова сел прямо и убрал руку.

– Я думаю, можно, милорд, – кивнул он. – Особенно если Вы научитесь это контролировать. Если Вы позволите, я смогу помочь.

– Позволю?

– Если Вы согласитесь у меня учиться, – тихо, с оттенком неуверенности в голосе, сказал Арнир.

Рунвар несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая сердце. Провёл пальцем по нижней, гладкой стороне амулета.

– Вы предлагаете мне очень редкую вещь. Возможно, единственную в своём роде. Сильную, я бы сказал, могущественную. С моей стороны было бы крайне неосмотрительно проигнорировать возможность научиться правильно с ней обращаться. А лучше Вас это никто не объяснит. Конечно, я соглашусь учиться.

– Вам придётся ещё несколько раз остаться со мной в одной комнате.

– Я и раньше бывал в одной комнате с Вами.

– Не наедине.

Это было правдой. Они впервые разговаривали с глазу на глаз, там, где их не видели другие люди.

Рунвар вздохнул.

– Я понимаю, что моё поведение невежливо, – признал он очевидное, – и мне очень жаль, что у меня не получается вести себя иначе.

– Это трудно, – кивнул Арнир. – Но Вы хорошо справляетесь и я благодарен.

Если бы человек говорил “я благодарен” с таким каменным лицом, Рунвар, пожалуй, заподозрил бы ложь, но он уже слишком привык к мысли о том, что Арнир никогда не лжёт.

– Тренироваться лучше всего утром, милорд. У Вас найдётся время?

Все остальные дела казались сейчас совершенно неважными.

– В десять часов Вы сможете?

– Да.

Арнир встал и направился к выходу из кабинета.

– Подождите! – Рунвар едва не вскочил и не бросился следом.

Эльф обернулся.

– Зачем Вы это делаете?

Арнир развернулся всем телом и замер, чуть склонив голову набок.

– Мне нравится леди Райнара, – сказал он после долгой паузы. – И я могу ей помочь.

– Почему Вы не пошли сразу к ней?

– Я думаю, она не согласится.

Рунвар тоже так считал. Если Райнара узнает обо всех условиях этого странного договора – она откажется. Придётся юлить и обманывать.

– И Вы пришли ко мне.

– Вам я доверяю.

– Почему?

– Вы точно не захотите причинить ей вред.

Чем-то Арнир походил на скользкую рыбину. Рунвара не покидало чувство, что он каждый раз получает ответ не на тот вопрос, который задаёт.

– Что Вы хотите взамен?

– Ничего. Это – не услуга, это – подарок. От чистого сердца.

– И всё же. Может, я могу сделать какой-то ответный подарок? От чистого сердца.

Арнир молчал так долго, что Рунвару показалось, что он откажется.

– Есть кое-что, – он подошёл ближе и неожиданно человеческим жестом положил руки на спинку стула.

– Что?

– Выслушайте меня.

Рунвар нахмурился. В чём подвох?

– Я не понимаю, в чём тут подарок, – признался он. – Вы и так можете со мной поговорить. Да мы и сейчас разговариваем.

– Тема Вам не понравится, – объяснил Арнир. – Пообещайте, что выслушаете и подумаете над моими словами.

Тема, настолько неприятная, что может стоить редкого артефакта? Воображения не хватало. А любопытство так и вспыхнуло.

– Я обещаю, – кивнул Рунвар.

Эльф помолчал, собираясь с мыслями. От этого стало тревожно. Он будто бы готовил один решающий удар.

– Вы не можете запретить Янере любить Пырея.

Зубы скрипнули. Руки сжались в кулаки. Да как он смеет лезть в дела семьи?! Да ещё и вот так откровенно говорить о том, о чём все они молчат и стараются лишний раз даже не думать?! Хотелось одёрнуть, перебить, даже, может, закричать. Но обещание есть обещание. Пришлось выдохнуть и слушать дальше.

– Любовь – очень сильное чувство. Да, можно пытаться её игнорировать, и весьма успешно. Можно заставить забыть возлюбленного, но даже тогда чувство останется, – Рунвару показалось, что в последней фразе было что-то очень личное. – Можно маскировать любовь многими способами, – продолжал Арнир, – но это только ломает, а не создаёт. Люди не властны над любовью, особенно – над чужой.

– А эльфы?

В этой фразе был вызов. Рунвар обещал выслушать, но не обещал молчать в ответ. И теперь хотелось задеть собеседника хоть чем-то.

– Эльфы, пожалуй, властны над ней ещё меньше, – невозмутимо ответил Арнир. – Эльфы любят один раз в жизни. Люди способны выходить за эти рамки. Это – дар. И Янера, как и любой другой человек, имеет право им пользоваться. Она любит Ренара.

– Любила, – перебил Рунвар.

– Любит, – мягко поправил Арнир. – Она искренне любит того Ренара, которого помнит. Но, как я уже сказал, люди способны любить больше, чем один раз. И не в Ваших силах этому помешать.

Рунвар почувствовал себя обвиняемым в зале суда. Сколько ещё человек знали или догадывались о том, что связывает Янеру и Пырея?

– Я не запрещаю ей его любить! – сдерживаясь из последних сил, проговорил он.

– Но Вы и не разрешаете, – твёрдо возразил Арнир. – И Янера каждый день боится того, что Вы можете сотворить с Пыреем, сделай она неверный шаг.

– С чего вдруг Вас вообще волнует эта тема? – огрызнулся Рунвар.

– У меня не так много друзей, милорд. Я не хочу, чтобы их стало меньше.

Взгляд эльфа пробирал до костей. С таким взглядом не шутят. Так говорят о неизбежности.

– Неужели всё настолько плохо?

– Зима близко, милорд, – очень серьёзно сказал эльф. – Вы знаете, что зимой Янере хуже, чем летом. Я не могу знать наверняка, но я считаю, что, если не предпринять никаких действий, этой зимой она либо покончит с собой, либо сорвётся и убьёт кого-нибудь, кто попадётся под руку.

От его спокойного тона мороз прошёлся по коже. Как он может вот так вот говорить?

Рунвар привык гордиться тем, что в его семье все могут поговорить о своих проблемах, попросить помощи, получить поддержку и совет. И сейчас, смотря в немигающие глаза эльфа, чувствовал фальшь в этом убеждении. Сколько у них на самом деле “запретных” тем, которые никогда не поднимаются из-за неловкости, стыда, или страха, что не так поймут? Он догадывался, что Янере плохо. Но ни за что не спросил бы у неё прямо, хочется ли ей выпрыгнуть в окно. Скорее всего, потому, что понятия не имел, что делать, если получит положительный ответ…

Раздался символический стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, вошёл Сильван. Рунвар удивился было такой бесцеремонности, но тут же вспомнил, что сам попросил управляющего подойти к этому времени. Только вспомнить бы теперь, зачем.

– У нас важный разговор, я позову, когда мы закончим.

Тому, кто не знал Сильвана, могло показаться, что тот просто вежливо кивнул, но Рунвар видел, что управляющий почти что таращится на эльфа в кабинете. Дверь закрылась.

– Есть ещё одна причина, по которой я сделал этот амулет, – сказал Арнир таким тоном, будто их и не прерывали. – Я почти уверен, что того же эффекта можно добиться, используя магию Смерти. Мне бы не хотелось, чтобы Янера экспериментировала.

– Она бы не стала ни с кем экспериментировать без согласия, – уверенно возразил Рунвар.

– Однако в Рун-Кае слишком много людей, готовых рискнуть ради леди Райнары.

– Я же первый согласился бы, – невесело усмехнулся Рунвар.

Амулет в руке жёг пальцы. Рунвар теперь очень отчётливо вспомнил, где же раньше встречался с этой отвратительной леденящей угрозой, которую почувствовал, приложив три пальца к камню. Больше года назад, когда уговорил Янеру показать ему магию Смерти. Она долго отпиралась, но в конце концов согласилась, что знать это ощущение может быть полезно. Они две недели договаривались о том, как сделать это наиболее безопасно. Несмотря на весь ужас, он чувствовал себя в надёжных руках. Из Янеры вышел бы отличный учитель. Особенно остро это чувствовалось, если вспомнить путаные объяснения Ренара. Да, с магией Страха Рунвар тоже в своё время познакомился. К счастью, на практике эти уроки ему пока ни разу не пригодились. Пригодились бы, если бы дошло до дуэли с Роларом Альтерсом. Ох, точно, письмо!

Рунвар встряхнул головой, возвращаясь мыслями к разговору.

– Я сказал всё, что хотел, милорд. У Вас есть ещё вопросы?

– Вы знаете о моей семье гораздо больше, чем я ожидал, – признался Рунвар. – Откуда такой интерес?

– Милорд, Ваш дом – самое гостеприимное для меня место на Западе.

Сейчас эльф казался усталым.

– А на Востоке?

– На Востоке есть Древний Лес.

Про Лесной народ Янера рассказывала удивительно мало, а Рысь Рунвар видел только несколько раз мельком. Малые народы всё ещё казались ему чем-то из старых сказок. Слишком далеко, чтобы обсуждать их как что-то действительно существующее.

– Встретимся завтра в десять, – сказал Арнир и направился к выходу.

Не дойдя пару шагов до двери, эльф остановился и обернулся.

– Я могу идти, милорд?

– А я могу Вас удержать? – Рунвар едва справился с рвущимся наружу нервным смехом.

– Нет, но, как я понимаю, принято просить разрешения, прежде чем выйти?

– Вы – не мой подчинённый. Вы не обязаны соблюдать это правило.

– Даже в Вашем доме?

Похоже, эльфу действительно было интересно знать ответ на этот вопрос. Расспрашивал он так, как прилежный ученик расспрашивает учителя. Кажется, ещё чуть-чуть – и начнёт записывать.

– Формально Вы всё ещё не обязаны, – терпеливо объяснил Рунвар, – но я мог бы счесть это неуважением и обидеться.

– Вы обиделись?

– Нет.

– Почему?

Этот вопрос поставил Рунвара в тупик. Потому что такой вопрос мог бы задать ребёнок, только что научившийся говорить, но не тот, кто недавно сказал: “я пережил достаточно людей, чтобы научиться определять, сколько они живут”.

Пожалуй, самым честным ответом было бы: “я испытываю такое облегчение при виде того, как Вы уходите, что мне абсолютно неважно, как Вы это делаете”, но это – слишком грубая правда. Да и правда ли?

– Потому что мне трудно представить, чтобы Вы нарочно пытались оскорбить меня подробным образом, – сформулировал Рунвар. – Зачем Вам?

– Спасибо, – искренне поблагодарил Арнир и вышел.

Рунвар потёр лоб запястьем, по привычке попытался пригладить усы, но под носом было гладко выбрито. Странное послевкусие осталось от этого разговора, очень странное. Будто всё это приснилось. Но амулет в руке свидетельствовал об обратном.

“Вы не можете запретить Янере любить Пырея”. Амулет упал на стол, звякнув цепочкой. Рунвар осторожно поднял его.

Арнир попросил его только выслушать и подумать, но хотел он совсем другого, это понятно. И ведь если так подумать, это “другое” Рунвару гораздо нужнее, чем самому Арниру. “У меня не так много друзей, милорд”.

– А у меня не такая уж большая семья, – пробормотал Рунвар.

– Милорд?

Похоже, Сильван окликнул его уже во второй раз. Управляющий выглядел обеспокоенным. А вдруг он думает, что его лорд разговаривает сам с собой?

– Ты его видел?

– Эльфа? – очень осторожно уточнил Сильван.

– Да.

– Видел.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул Рунвар.

Он провернул амулет в пальцах ещё дважды, прежде чем решился.

– Сильван, попроси Янеру прийти ко мне. И позови Пырея. Сейчас.

***

Пырей пришёл первым, Рунвар едва успел набросать черновик письма на цере. Гонец стоял и ждал так же, как он ждал уже сотни раз. Интересно, он подозревает что-то или действительно думает, что его позвали только ради письма?

Янера пришла тремя минутами позже, заметила Пырея, и лёгкая улыбка тут же исчезла, сменившись неподвижно-вежливой маской. Было невозможно не восхищаться её выдержкой. Ни вопроса, ни даже вопросительного взгляда, хотя кто знает, какая буря у неё внутри.

– Ты можешь сесть, – предложил он.

– Спасибо, я постою.

Интересно, лорд Мелгар смог бы найти в этой фразе, в её тоне, дерзость или вызов?

Рунвар никогда не любил интриги и роли кукловода, но эти двое перед ним сейчас бередили какие-то тёмные глубины его души. До зуда хотелось проверить, что будет, если приказать Янере убить Пырея. Даже больше чем осознание, что это – ужасно жестокая шутка его сдерживал страх, что она подчинится..

Всё, хватит! Сколько можно тянуть? Амулет в руках не исчезнет, сколько не смотри на него.

– Все мы прекрасно помним, что я пытался сделать прошлой зимой… – начал Рунвар, смотря на Янеру.

Господи, ну почему Арниру хватает смелости называть вещи своими именами, а люди выбирают формулировки, будто это что-то изменит?

– Я имею ввиду то, что я пытался отослать Пырея отсюда, – Рунвар заставил себя уточнить, чтобы уж точно не возникло никаких недопониманий. – Я приношу свои извинения.

Маска Янеры на какой-то миг треснула. Рунвар успел разглядеть её смятение. Она этого не ожидала. Но даже несмотря на удивление, она так и не обернулась к Пырею. Продолжала отрешённо смотреть куда-то на стол.

– Я понимаю, что не в силах изменить то, что происходит между вами, – это была самая прямая формулировка, которую Рунвар смог из себя выдавить. – Я обещаю больше не делать ничего подобного.

Пырей тоже хорош, но до Янеры ему далеко. Видно, как уголки губ дрогнули в улыбке, и голову наклонил больше обычного. Радуется, паршивец! Всё внутри аж задрожало от гнева.

– У меня есть одно условие, – не выдержал Рунвар. Поймал взгляд Янеры. – Пока ты считаешь меня своим лордом – я запрещаю вам двоим жениться. Ясно?

– Да, милорд, – химера задери, по её тону совершенно непонятно, как она относится к тому, о чём они говорят!

Рунвар устало прикрыл глаза. Да что ж такое, он же хотел, как лучше… Но что ещё можно сказать?

– Милорд, я могу идти? – всё тот же спокойный ничего не выражающий тон.

– Да… – вздохнул он.

Её шаги были лёгкими, движения – плавными, а дверь закрылась без стука, и всё же Рунвар был уверен – она в ярости.

– Иногда я совсем её не понимаю, – пожаловался он, потирая виски.

– Это не всегда просто, милорд, – согласился Пырей.

Рунвар с удивлением посмотрел на гонца. Тот стоял так, будто и не собирался сходить с места.

– Почему ты всё ещё здесь?

– Такой хороший день, милорд, – нервно улыбнулся Пырей, – умирать не хочется.

Он говорил так, будто опасность была реальной. Как иногда пытаются сделать вид, что правда – это шутка.

– Что, неужели не пойдёшь? – удивлённо спросил Рунвар. Ему-то казалось, что Пырей ради Янеры куда угодно полезет.

– Пойду, конечно, – улыбка гонца стала мягче, – просто немного соберусь с мыслями.

– Я думал, она обрадуется, – жалоба против воли снова вырвалась наружу. – Я хотел, как лучше. И, похоже, снова всё испортил.

Немного настороженный взгляд из-под выбеленной солнцем чёлки. Очередная битва здравого смысла с честностью.

– Я считаю, Вы правильно поступили, милорд, – сказал Пырей. – Просто леди Янере нужно немного времени, чтобы это понять. Я могу идти?

– Да, конечно.

– Спасибо, – Пырей коротко кивнул, замер, а потом поклонился намного ниже, чем обычно. – Спасибо Вам за этот разговор, и вообще… за всё.

Пырей вышел, а Рунвар остался беспомощно смотреть на дверь. Его не покидало чувство, что с ним действительно попрощались навсегда.

***

Янера выскочила в коридор, не глядя на Сильвана и повернула направо. Каблуки с каждым шагом вбивались в камни пола будто молотки. Нельзя, нельзя расхаживать в таком виде. Скорее к себе, запереться, спрятаться, укрыться.

Янера остановилась, будто налетев на стену. Нет. Нельзя. Там Ренар. Лучше пойти на башню, там обычно никого нет. Янера успела пройти шагов тридцать в обратном направлении, когда вспомнила, что Лина забрала Ренара гулять. Значит, у неё в комнате пусто. Снова разворот.

Пырей догнал её на лестнице.

– Миледи…

– Не подходи ко мне!

Послушался. Янера слышала, как он идёт в пяти шагах позади неё. Душили слёзы. Что надо лорду Рунвару? Чего он хотел добиться этим внезапным жестом? У него было такое растерянное лицо… А чего он ожидал? Что они начнут обниматься у него на глазах?

Честное слово, он не мог бы придумать ничего лучше, чтобы их поссорить…

– Миледи…

– Отстань!

Боже, хоть бы никто этого не увидел! И так хватает шепотков за спиной!

Вот ведь настырный! Всё ещё рядом!

Ну, наконец-то! Дверь!

– Миледи…

– Пошёл. Вон.

Янера хлопнула дверью у него перед носом. Прижалась спиной к стене. Прислушалась к звуку удаляющихся шагов.

Ушёл.

Плечи задрожали – не то от гнева, не от надвигающихся рыданий. Пришлось отойти подальше от двери – а то ещё вздумает кто проверить, что это за всхлипы доносятся из комнаты. Янера сползла на пол возле окна и обхватила себя руками.

Господи, ну зачем он так? Всё ведь было… ну… нормально. Они с Пыреем просто спокойно общались как друзья. Кому какое дело до того, что они думали? Лорд Альтар ведь говорит, что думать можно что угодно, главное – следить за тем, что делаешь. А теперь… Что делать теперь? Чего лорд Рунвар от них хочет?

Больше всего на свете хотелось, чтобы Пырей сейчас сидел рядом. Но он в кои то веки послушался, и правильно сделал.

Дверь распахнулась так резко, будто её пнули ногой. Пырей порывисто прошёлся по комнате и с размаху поставил на стол стеклянную бутылку.

– Что это? – с опаской спросила Янера.

– Сидр.

– Почему? – совершенно дурацкий вопрос, но это было первое, что вырвалось.

– Мне показалось, Вы не слишком любите вино, миледи.

Вообще-то, вино Янере нравилось, просто после Рунмирна она старалась не пить.

Пырей наполнил кубок и протянул ей.

– Ты с ума сошёл, – Янера покрепче вцепилась пальцами в плечи.

– Нам надо поговорить.

– Ты не можешь заставить меня пить.

– Я и не собирался, – Пырей заметно расслабился. – Я вообще не хочу заставлять Вас делать что-либо.

– Тогда убери это.

Пырей поставил кубок на стол, и сел на пол. На его губах играла виноватая улыбка.

– Что тебе надо?

– Лорд Рунвар не понял, почему Вы рассердились. Я, скорее всего, понял неправильно.

– И он послал тебя разбираться?

Янера чувствовала себя ощетинившимся зверем. Огрызаться не было никакого смысла – Пырей не виноват, что так получилось. Это так глупо – изливать своё раздражение на человека именно потому, что знаешь, что он стерпит, но сдержаться не получалось никак.

– Нет, просто отпустил меня.

– Тебя не учили не играть с огнём?

– Я плохо слушал, миледи.

Напряжение вырвалось нервным смешком. В этом весь Пырей. В таких вот безрассудно-смелых фразах, насмешках с серьёзным взглядом. Янере никогда не казалось, что он смеётся над ней. Ни разу за всё это время. Над собой, над обстоятельствами – да, над ней – нет.

– Я не понимаю, что мне делать, – пожаловалась Янера.

– А разве Вы должны что-то делать, миледи?

Янера вздохнула. Она сама ничего не могла разобрать в кипящем внутри супе, не то что объяснять кому-то.

– Мы все можем сделать вид, что этого разговора не было, – предложил Пырей. – Всё останется по-прежнему, если Вас это устраивает.

Янера с раздражением дёрнула плечом. Как он не понимает?! Нет, пожалуй, всё было бы хорошо, можно было бы притвориться, что они ни о чём не говорили, жить дальше так же, только чуть спокойнее… Всё это можно было бы сделать, если бы не финальное условие лорда Рунвара. Оно не просто царапало – оно раздирало изнутри.

Что лорд Рунвар о них думает? Что он себе нафантазировал? “Да мы даже не целовались ни разу!” – с возмущением подумала Янера. Кровь прилила к щекам. “Боже, о чём я думаю?!”. Хотелось побиться головой об стену. Была бы одна – побилась бы. А Пырей не даст – полезет оттаскивать. Обнимет за плечи, погладит по голове… Может, всё-таки побиться?.. Нельзя! Ей сейчас нельзя никого трогать! Уж тем более его. Янера закрыла лицо ладонями.

***

Леди Янера сидела на полу с таким видом, будто собиралась биться головой о стену. Даже немного хотелось, чтобы начала – это был бы отличный повод к ней прикоснуться. Нет, никаких непристойных мыслей! Просто прикосновения её всегда успокаивали, может, помогли бы и сейчас.

До знакомства с ней Пырей считал, что терпеть не может женских слёз. У других женщин – может быть. Но слёзы леди Янеры означали то, что самое страшное – позади. Что она дошла до точки равновесия. Она позволяет себе открыто выражать чувства только с теми, с кем чувствует себя в безопасности – такое вот странное проявление доверия.

Пырей мельком глянул на кубок и не удержался от улыбки. Дурацкая была идея, да ещё и невежливая к тому же. Леди Янера твёрдо заявила о том, что не будет пить. Она, разумеется, была права, как и всегда, но то утро в Рунмирне никак не хотело выходить из головы. “Мы ничего такого там не сделали”, – напомнил себе Пырей. Формально – да. И всё же это было настолько на грани пропасти… Внутри кипело от воспоминаний.

– Это была ужасная идея, Пырей, – укоризненно сказала леди Янера. А он думал, что она не видит, куда он смотрит.

– Почему же ужасная, миледи?

– Зачем ты вообще это сделал?

– Я же должен был как-то показать серьезность своих намерений.

– Каких ещё намерений? – леди Янера вжалась в стену, как затравленный зверь.

Это было даже обидно. Почему она ведёт себя так, будто он хочет сделать ей что-то дурное?

– Я хотел поговорить.

– Говори, – разрешила она.

“Да нет же, я хотел, чтобы Вы могли высказаться!”, – негодующе подумал Пырей, но понял, что и самому есть, что сказать.

– Вы правда считаете, что моё поведение по отношению к Вам определяется решениями лорда Рунвара?

***

– Вы правда считаете, что моё поведение по отношению к Вам определяется решениями лорда Рунвара?

Янера ещё ни разу не видела, чтобы Пырей хмурился так. “Боже, я его обидела. Единственного человека, который меня понимает. Это конец”, – трагически подумала она.

– Пырей… – собралась было извиняться она, но споткнулась о его взгляд.

– Даже лорд Рунвар смирился с тем, что я – Ваш человек, а не его, а Вы продолжаете делать вид, что я рядом с Вами по принуждению.

– Он – твой лорд! – Янера хотела бы, чтобы это прозвучало возмущённо, но силы в голосе не было совсем.

– Формально – да, – кивнул Пырей. – Но мы до сих пор ни разу не задались напрямую этим вопросом только потому, что Вам хватает такта не отдавать приказы, противоречащие его распоряжениям!

Хотелось заткнуть уши и не слышать всего этого. Или встать и закричать, что это – гнусная ложь и ересь. Что он несёт? Отец за подобную дерзость уже давно казнил бы!

– Он знает, что ты пообещал Ренару, – зашептал Янера, зажмурившись. – Он уважает его решение, и поэтому он разрешил тебе остаться.

– Я уже давно здесь не из-за того обещания, миледи, – тихо сказал Пырей. – И лорд Рунвар это знает.

Янера открыла глаза. Пырей смотрел на пол. Почему-то от этого стало больно. Он так редко отводит взгляд…

– Насколько давно?

– Наверное… – Пырей замялся, – наверное, с того разговора с лордом Мелгаром.

Образ перед глазами был почти нестерпимо ярким. Степь, карета вдали, Пырей, держащий Ренара на руках, рядом. “Я теперь ещё лучше понимаю, почему лорд Ренар так Вами восхищался”. А потом этот разговор… “Боже, это я во всём виновата!”, – вдруг поняла она, – “Произвела на него впечатление, а потом принялась расспрашивать, не женат ли он! Дура!”.

– Прости…

– “Прости”? – переспросил Пырей, вскидывая голову.

– Это всё из-за меня, – бормотала Янера, покачиваясь взад-вперёд. – Всё мои дурацкие вопросы. И все эти просьбы остаться…

– Да, миледи, – голос Пырея прозвучал неожиданно твёрдо и отрывисто. – Вы ужасно виноваты.

“Вот, даже он это признал!”. Но тон был такой непривычный, что Янера замерла, вслушиваясь.

– Вы ужасно виноваты, – продолжил зачитывать приговор Пырей, – в том, что Вы – самая сильная женщина, которую я знаю. И в том, что с Вами приятно разговаривать, потому что Вы не только говорите, но и слушаете. И в том, как яростно Вы защищаете своих людей от врагов. И в том, что Вы ужасающе, прямо-таки непристойно красивы! – на этом он задохнулся и даже смутился, но взгляда не отвёл.

***

Взгляд леди Янеры стал тем самым – бездонным и пугающим. “Вот ведь”, – с досадой подумал Пырей, – “столько раз не говорил того, что следовало бы, а теперь, похоже, ляпнул лишнего”. Ужасно хотелось извиниться, но нет уж, извиняться за правду он не собирался!

Они смотрели друг на друга с полминуты, не меньше. Пырей сначала старался не моргать, а потом забылся – просто смотрел. Темнеет. Уже сейчас не разглядеть, что её глаза – не чёрные, а серые. Можно зажечь больше свечей, и тогда в её глазах будут плясать огоньки. Эти огоньки даже самое бесстрастное выражение её лица делают живым.

Это действительно солнце так быстро садится, или он всё-таки доигрался? Довёл её до потери контроля и сейчас поплатится? Что ж, с лордом Рунваром он попрощался.

Прядь чёрных волос пересекает её лоб. Эта прядь часто выбивается. Пырей уже много месяцев мечтал о том, чтобы поправить её, но не решался. Может, сейчас? Если это – всё равно конец.

Леди Янера вздрогнула.

– Ты… не боишься? – прошептала она.

– Вас? – переспросил Пырей, не сдержав улыбки. – А я должен?

***

“Хоть бы притворился для порядка, что ли?” – подумала Янера, но даже досады в этой мысли не было.

Все сходились на том, что от магии Смерти нет ментальной защиты. Выходит, что-то всё-таки есть? Она ведь правда чуть не сорвалась. Стояла на краю пропасти, но что-то не дало ей упасть.

– Как?.. – только и смогла выдохнуть она.

Палец осторожно коснулся её лба, убирая за ухо прядь волос. Пырей сидел перед ней на коленях, держа её за руки.

– Миледи, помните, лорд Альтар говорил, что основа магии Смерти – в жадности?

Янера кивнула. Она хорошо помнила этот неловкий разговор. Не знала только, что и Пырей в курсе.

– Как можно забрать то, что и так Ваше?

Янера не успела обдумать этот ответ – её потянули вверх, заставляя встать.

– Вам не стоит сидеть на полу, миледи, он холодный.

“Я его только что чуть не убила, а он мне про холодный пол”.

Диванчик у камина любезно принял её в свои объятья. Заплясали огоньки свечей. Ей всегда нравилось смотреть, как Пырей зажигает свечи. Они будто оживали в его руках.

– Миледи, я могу идти?

Он что, бросит её сейчас? После того, что наговорил?!

– Мне надо сказать лорду Рунвару, что Вы меня не убили. Он хотел, чтобы я отвёз письмо…

Янера нашла в себе силы кивнуть, но, как только он повернулся к двери, не выдержала и вскочила.

– Пырей!

– Да, миледи?

– Назови меня по имени.

Она, конечно, не хотела,чтобы это было приказом, но просьба прозвучала даже чересчур жалобно.

Пырей подошёл ближе. Вдохнул, будто собрался нырять.

– Янера…

По спине пробежали мурашки. Как он это сказал! Будто её имя было не именем вовсе, а хрупкой хрустальной вещицей, которую он бережно передал ей. И разве можно было подумать, что он обращается к ней по имени впервые? Он уверенно его произнёс, привычно.

“Да ты же про себя меня по имени называешь!” – подумала Янера с таким жаром, что, будь она магом Света, Пырей её мысль ощутил бы.

А в следующий миг она не выдержала, пробежала оставшиеся несколько шагов, и крепко обняла его. Прижалась щекой к шее, чувствуя, как его волосы щекочут лицо. Вдыхая всей грудью запах, который раньше чуяла только украдкой, отзвуками.

Второй раз он шепнул имя ей на ухо и от этого задрожали колени. Наверное, ему хотелось произнести это имя не меньше, чем ей – услышать.

А потом в дверь постучали.

“Да кого там принесло? Убью гада!”. Янера попыталась отпрянуть, но Пырей её не выпустил.

– Никто не войдёт, – шепнул он, – дверь заперта, – в его голосе слышался смех.

– Ты запер дверь?!

“Господи, а если кто-то узнает, что мы тут вдвоём?”. Сердце бешено забилось, и, кажется, даже ладони вспотели. Но этот поглощающий ужас был смешан с восхищением. Её обнимал человек, добровольно заперший себя в одной комнате с разъярённой убивицей. Это вам не буйного жеребца объезжать, и не в клетку к голодным волкам лезть! “К тому же, как они узнают, что тут кто-то есть?” – заметила последняя не захлёстнутая эмоциями часть разума.

– Янера, что случилось? – раздался требовательный голос Маирана. – У тебя всё хорошо?

Вот ведь… И не отвертишься. Она испугалась, и он это почувствовал.

– Янера, если ты не ответишь, я выломаю эту дверь к химерам! – предупредил воин.

Пырей вопросительно посмотрел на неё. Паршивец, хоть бы серьёзное лицо сделал! К нему в дверь ломится магистр Ордена Пятнадцати, а он стоит и улыбается!

Янера кивнула в сторону двери. Язык прилип к нёбу. Что она скажет? Щёлкнул засов.

Маиран шагнул внутрь так решительно, будто собирался с кем-то драться. Выглядело немного смешно, потому что одной рукой он держал спящего у него на плече Ренара. Воин остановился, увидев Янеру, его взгляд обежал комнату и впился в Пырея. Мало кто мог выдержать взгляд Маирана, не отступая, но Пырей даже не дрогнул.

– Дорогой, ты чего? – Лина решительно оттеснила воина в сторону. – Это же Пырей, всё хорошо…

– Ну-ну, – недоверчиво пробормотал Маиран, не сводя с гонца взгляда.

Хорошо хоть такта хватило не спрашивать, чем они тут занимались!

– Ренар так хотел к маме, но не дошёл, – улыбнулась Лина, – я его положу.

– Давайте сюда, – возразила Янера.

Очень уж хотелось занять чем-то руки. Ренар просто идеально подходил на эту роль. Янера прижала сына к груди, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Мужчины у двери продолжали играть в гляделки.

– Только попробуй её обидеть, – наверное, Маиран хотел сказать это тихо, но Янера услышала.

– Не смей ему угрожать! – шикнула она.

– Так, всё, никто никому не угрожает, и мы уходим! – Лина потянула Маирана за руку. – Извините за беспокойство. Спокойной ночи.

Янера с облегчением выдохнула. Даже если Лина что-то такое и подумала, то она свои мысли будет держать при себе, и за Маираном проследит.

“Хорошо же они его угуляли”, – подумала Янера. Ренар даже не пикнул, когда она укладывала его в кроватку.

– Ты всё ещё здесь? – полушутливо спросила она у Пырея.

– Вы так и не приказали мне уйти.

Янера смотрела на него, не решаясь произнести это вслух. Не хотелось, чтобы он уходил. Но было слишком страшно, что останется.

– Миледи, – даже издалека Янера видела озорной огонь в его глазах. Или, может быть, в голосе и позе, – я обязательно на Вас женюсь, когда лорд Кельтерн разрешит.

– Он не… – начала было она и осеклась. Лорд Кельтерн. Не лорд Рунвар. – Ах, ты!

Скомканное одеялко пролетело через всю комнату. Надо же, попала.

– Никогда больше не смей мне такого говорить! – прошипела Янера.

Ей казалось, что даже слышать подобные речи сродни предательству, не то что говорить. Но вместе с тем изнутри рвался смех. Нервный, истерический, но смех.

– Как скажете, миледи, – серьёзно кивнул Пырей.

– Иди, скажи лорду Рунвару, что я тебя не убила, пока это всё ещё правда.

– Слушаюсь.

Пырей обернулся.

– Миледи, и всё-таки, мне кажется, Вам понравилось то, что я сказал.

Дверь закрылась.

Янера досчитала до десяти, дожидаясь, пока он уйдёт, и рассмеялась. Тихо, легко, искренне.

“Понравилось”, – призналась она себе, – “но ты от меня этого не услышишь. По крайней мере, вслух”.

Дети Луны (Литар, Искра, Рунвар, Рэбенус, Азалия)

– Сдавайтесь! – потребовала Искра.

Литар задумчиво поскрёб подбородок, разглядывая доску. Выглядел он растерянным. Наконец-то! После нескольких поистине провальных попыток поиграть с секретарём в контрарио, Искра решила обратиться к другим играм. Набор для игры в перевёртыши, который Дон прислал ей в подарок на летнее Солнцестояние, пришёлся как раз кстати. И теперь, глядя на почти полностью захваченное красным поле, Искра едва сдерживалась, чтобы не подпрыгивать на месте от восторга.

– С Вашего позволения, госпожа Хранительница, я всё-таки хочу доиграть до конца.

Искра не стала возражать. Она ведь ради этого всё и затеяла – чтобы Литар хоть ненадолго забыл о том, где находится. С суда в Белой Теснине и допроса, учинённого магистром Аленом, прошёл уже год, но прежним Литар так и не стал. Держался он отлично, посторонним могло казаться, что ничего не изменилось, но Искра и Маиран чувствовали разницу. И только Ли или интересная задача могли извлечь прежнего Литара из этого нового бледного и нелюдимого человека. А Ли уже третью неделю гостила в Рун-Кае. Вот и выходило, что кроме игр Искре ничего и не оставалось.

Литар ещё несколько раз повертел в пальцах красно-белую фишку, а потом решительно опустил её на свободную клетку. У Искры внутри ёкнуло. Как она могла это пропустить?! Литар принялся переворачивать красные фишки, запертые между белыми. Вверх, вправо, по диагонали, ещё по диагонали… Искра ахнула. Доска полностью преобразилась.

– Сдавайтесь, – предложил Литар с лукавой улыбкой.

– Ах, Вы! – Искра задохнулась, – Вы знали этот ход! Вы всё подстроили!

– Конечно, – кивнул секретарь.

– Да как так-то?! – возмутилась Искра. – Ладно контрарио, но перевёртыши! Вы же впервые в них играете!

– Впервые, – согласился Литар.

– Но у меня же нормально получается! Я… Я тренировалась! Я с Маираном играла, и с Грачом, и с Валерием. Да я даже господина Аякса из городской математической школы обыграла! А Вы…

– Может, я просто первый, кто решился обыграть Хранительницу Свитка? – Литар подмигнул.

Вот тут Искра вскипела не на шутку. Он что, смеет намекать, что все ей поддаются?! Она до боли сжала кулаки, закусила губу, не позволяя ни капли магии вырваться наружу. Только не в обществе Литара!

– Ну ничего, – тихо сказала она, – я найду игру, в которой смогу победить!

В лице Литара всё ещё оставалась краска, а, значит, у неё получилось сдержаться.

– Ничего сложного, госпожа Хранительница, – всё так же беззаботно усмехнулся секретарь. – Вам просто стоит выбрать игру, в которой нужно бегать. Тогда у меня не будет ни единого шанса.

Искра не выдержала и рассмеялась, представив, как играет с Литаром в догонялки.

Дверь в приёмную открылась. Сначала Искра подумала, что ей чудится, но наваждение не исчезло даже после того, как они с Литаром встали.

– Добрый вечер, милорд!

– Добрый вечер, госпожа Хранительница! – тепло поприветствовал её лорд Рунвар Кельтерн. – Здравствуйте, Литар.

Мужчины обменялись рукопожатиями, и в следующий миг Искра уже привычным движением подскочила к Литару, помогая ему не удариться головой при падении.

– Маиран же просил падать заранее! – зашипела она, и осеклась – Литар потерял сознание, а не просто упал.

На миг накрыла растерянность пополам с раздражением, но голос в голове, так похожий на голос Ависар, незамедлительно сообщил: “пациента, потерявшего сознание, необходимо перевести в устойчивое боковое положение”.

– Милорд, не могли бы Вы запереть дверь? – светски попросила Искра, опускаясь на одно колено.

Щёлкнул засов.

Так, правую руку пациента выпрямить вверх, левую положить на правое плечо, согнуть левую ногу в колене и использовать как рычаг. Всего четыре простых действия – и вот уже Литар лежит на боку, положив ладонь под щёку, будто спит. “Это положение исключает опасность удушения”, – напомнил внутренний голос. Вот любопытно: почти все лекарские приёмы, необходимые в повседневной жизни Искра узнала от Маирана, но мозг всё равно считал, что команды должны исходить от Ависар. Потому и выбирает её голос. “Или я просто по ней скучаю”, – подумала Искра.

Лорд Рунвар задумчиво посмотрел на Литара.

– Мне казалось, ему стало лучше? – озадаченно спросил он. – Год прошёл!

– Было лучше, – заверила Искра. – Просто на прошлой неделе магистр Ален опять с ним разговаривал, и… – она развела руками.

– Опять?! Зачем?

– Я не знаю, – Искра пожала плечами. Её на этот разговор, ожидаемо, не приглашали.

Искра запустила руку в карман и не обнаружила там флакончика с нюхательной солью. В последнее время у неё появилась пагубная привычка крутить его в руках, а потом бросать где попало. Но ничего, у Литара наверняка есть запасной. И только подойдя к столу секретаря Искра спохватилась и повернулась к лорду Рунвару.

– Милорд, у Вас что-то срочное? Вы не предупреждали, что приедете!

– Нет, ничего такого, – улыбнулся граф. – Я приехал по личному делу, просто зашёл поздороваться. Извините, не ожидал, что эффект от моего появления будет… таким, – он снова посмотрел на Литара.

Искра выдвинула ящик. Флакончик лежал в ближнем углу, как и обычно.

– Маиран у себя? – спросил лорд Рунвар.

– Нет, он выгуливает Пирра. Это надолго.

– Догадываюсь.

Снадобье подействовало безотказно – Литар глубоко вздохнул и открыл глаза. Искра привычно придавила его плечи к полу, не давая вскочить слишком резко.

– Я совершенно не буду обижен, если ты продолжишь лежать, – решительно прервал поток извинений лорд Рунвар. – Ответить на мой вопрос ты сможешь и из этого положения.

– Какой вопрос, милорд?

– Ты знал, что я еду в Ре-Рун-Кай?

– Нет, милорд, – немного растерянно ответил Литар.

– Отлично, – довольно усмехнулся граф. Логично. Если Литар не знает – следует считать, что не знает никто. – И второй вопрос: где сегодня собираются дети луны?

Литар осторожно перекатился набок и сел, прислонившись спиной к диванчику. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным, будто он не мог решить, стоит ли отвечать на этот вопрос.

– У меня есть все основания полагать, что я имею право присутствовать на этом собрании, – так же серьёзно сказал лорд Рунвар.

– Да, милорд, – немного неохотно кивнул Литар. – Восточное крыло резиденции, Малый зал совещаний. Это на втором этаже, если подняться по лестнице, ближайшей ко входу в библиотеку. Двойные двери с золочёной резьбой.

– Спасибо, – кивнул лорд Рунвар. – Ли в посольстве.

Вот тут Литар вскочил на ноги, и Искра не стала его сдерживать.

– Да, она любезно согласились скрасить моё путешествие. Ещё раз спасибо, не буду дальше отнимать ваше время. До встречи, госпожа Хранительница.

Лорд Рунвар поднял капюшон и надвинул его так сильно, что его лицо почти полностью скрылось в тени.

– Буду благодарен, если хотя бы четверть часа вы никому не скажете, что я здесь, – сказал граф, отпирая засов.

Искра смотрела ему вслед, приоткрыв рот от удивления. Никогда прежде она не видела, чтобы лорд Рунвар вёл себя подобным образом.

– Кто такие эти “дети луны”? – спросила она вслух, и тут же, осознав, что рядом есть человек, который знает ответ, вопросительно посмотрела на Литара.

– Это – не мой секрет, госпожа Хранительница, – ответил секретарь.

Искра вздохнула. Ну всё, спрашивать бесполезно. Тут помогут только пытки.

Взгляд Литара метнулся к двери.

– Госпожа Хранительница, я могу идти? – тихо спросил он.

Искра уперла руки в бока. Чисто из вредности.

– Нет! Не отпущу, пока не ответите.

Губы Литара едва заметно дрогнули. Он сел на диванчик и положил руки на колени, смотря перед собой.

– Значит, нам придётся дождаться магистра Маирана.

Искра снова открыла рот от удивления.

– Литар! – ахнула она. – Вы что, правда поверили, что я так поступлю?! Что не отпущу Вас к Ли?

– Ваше любопытство порой… ммм…

– Переходит все границы? – подсказала Искра.

Литар согласно кивнул. В его лице всё ещё не было ни намёка на улыбку.

– Конечно, Вы можете идти! – Искра поспешила однозначно обозначить свою позицию. – Только… только Вам придётся взять меня с собой. А то я ведь не выдержу – пойду разбираться, кто такие “дети луны”, раз уж я знаю, где они сегодня собираются. Вы ведь не против моей компании?

Литар, наконец, улыбнулся.

– Ни в коем случае, госпожа Хранительница! Ли будет рада Вас видеть.

– Только возьмём с собой перевёртыши. Хочу с ней сыграть!

Литар одним движением смахнул фишки с доски.

***

Рунвар шёл по коридору, в который раз уже радуясь тому, что эти стены так и не стали для него родными. Он прожил здесь всего год и успел уйти до того, как его магия пробудилась. Да, именно так. Рунвар был уверен, что, останься он в резиденции ещё хотя бы на пару месяцев, точно стал бы страшником. Но, к счастью…

Странно думать “к счастью” о смерти отца и старшего брата, но если уж этот несчастный случай должен был произойти, то он произошёл вовремя. В то время, когда ещё не поздно было уехать в Рун-Кай и быть рядом с матерью, когда ещё был жив отец Сильвана, Флоран, который в воспитании Рунвара поучаствовал не меньше родителей.

“Ты был бы хорошим магом”, – заключил Ренар после очередной их встречи, на которой Рунвар пытался наверстать все пропущенные занятия по ментальной защите. “Если бы я остался тогда в резиденции, я был бы ближе с Ренаром”, – подумал Рунвар, – “мы бы лучше понимали друг друга”.

Мысли поскакали дальше.

Ближе к Ренару, но дальше от Райнары. Райнара… Рунвар встряхнул головой, поймал почти соскользнувший капюшон и едва удержался, чтобы не расхохотаться посреди коридора. Если бы он стал магом, разве он решился бы украсть невесту у Мелгара Гальди? Нет, разумеется! Конечно, он не был бы трусом. Просто гораздо лучше осознавал бы последствия. Они с Райнарой не сбежали бы, лорд Мелгар не имел бы повода убить Манли, не было бы Ренара, не было бы Янеры… Бесконечные образы того, что пошло бы иначе, если бы он не подписал отказ от обучения три с половиной десятка лет назад, слиплись в огромный ком и лопнули, оставив в голове звенящую пустоту.

Иногда Рунвару казалось, что он мог бы достичь большего, если бы был магом. Но одного взгляда на Литара хватало, чтобы возблагодарить Господа за то, что хотя бы собственные руки не запятнаны этой заразой. Рунвар никогда не говорил этого вслух ни одной живой душе, но магия Страха вызывала у него в основном до тошноты осязаемое отвращение.

Лорд Кельтерн, который ненавидит магию Страха. Абсурд!

Изрядно развеселённый этой мыслью, Рунвар сбросил капюшон, трижды стукнул дверным молотком и распахнул резную дверь, не дожидаясь ответа.

Большую часть комнаты занимал большой круглый стол, уставленный едой. Судя по приборам, накрыто на восьмерых, но занято только три стула. Три человека, которых Рунвар старался видеть пореже, и которые тактично отвечали ему взаимностью. Три ошарашенных, изумлённых лица.

Рэбенус, ожидаемо, пришёл в себя первым.

– Добрый вечер, милорд! – поздоровался он, поднимаясь на ноги. Остальные последовали его примеру.

Рунвар прикрыл дверь, упиваясь произведённым эффектом. Скрытное путешествие определённо того стоило. Одним простым действием заставить настолько оторопеть двух высокопоставленных страшников – это надо уметь!

– Честно признаюсь, мы не ожидали Вашего появления, – заявил Рэбенус.

– Мне казалось, здесь рады всем сыновьям Мертара Кельтерна, – приходилось следить за собой, чтобы в тон не проникло снедающее изнутри раздражение.

– И дочерям, – поправил Рунверт.

– Хотя сёстры нас визитами не балуют, – усмехнулся Рэбенус.

– Какое место – моё? – поинтересовался Рунвар.

– Любое на Ваш выбор, милорд.

– Мне казалось, на этих собраниях принято обходиться без титулов, – напомнил Рунвар, выбирая стул напротив Рунверта.

Из всех кровных братьев этот раздражал его сильнее всех. Скорее всего, потому, что Рунвара не покидало чувство, что он донашивает имя за старшим братом. Хорошо хоть у отца хватило совести заменить окончание! И всё равно с каждым взглядом этого человека в сердце будто вгоняли тупое лезвие. “А что поделать, если жена не даёт поводов для ревности?”, – отрешённо подумал Рунвар, – “Приходится ревновать имена родственников”.

Кажется, его последнее замечание, наконец, помогло всем понять, что он пришёл играть по их правилам, а не для того, чтобы разогнать эту тёплую компанию. Рэбенус и Рунверт совсем уж расслабились, и только самый молодой участник застолья продолжал сидеть прямо, будто проглотив кол. “Не страшник”, – окончательно заключил Рунвар. Мало ли по каким причинам человек может не надеть форму! Но вот поведение выдаёт отсутствие Орденского воспитания совершенно однозначно.

– Вы знакомы? – поинтересовался Рэбенус.

Юноша медленно качнул головой из стороны в сторону, не отрывая взгляда от своей тарелки.

“Юноша?!”, – мысленно одёрнул себя Рунвар, – “если он сидит здесь, ему должно быть не меньше тридцати пяти!”.

– Гектор, – представил Рэбенус. – Мало того, что этот проказник умудрился родиться позже меня, так он ещё и унаследовал способность отца выглядеть шикарно в любом возрасте, оставив нам жалкие ошмётки.

Рунверт издал короткий смешок. Странно, обычно он угрюмей отца Маирана. А тут вон как веселиться.

– Лорд Рунвар Кельтерн, – продолжал Рэбенус. – Единственный из нас, кто может подтвердить своё право сидеть здесь бумагой с печатью.

– За этим столом – просто Рунвар, – поправил Рунвар, привставая и протягивая Гектору руку.

Протянул – и чуть не отдёрнул, встретившись, наконец, взглядами. Гектор был как две капли воды похож на отца в молодости. Будто ожил тот портрет из малой гостиной, на котором отец стоял, положив руку на плечо сидящей в кресле матери. Рунвару всегда было не по себе от этого портрета. Смотря на безмятежное лицо матери, он всё время задавался вопросом: а тогда, в год свадьбы, она знала, что её супруг уже успел обзавестись парочкой бастардов и не собирается останавливаться на достигнутом?

Рукопожатие Гектора оказалось неожиданно твёрдым. Шок от внезапного появления законного наследника их отца прошёл, и теперь глаза юноши (Рунвар никак не мог перестать про себя называть его так) светились азартом. “А ведь, если бы я не знал, кто он, он бы мне понравился”, – эта мысль посещала Рунвара не впервый раз. Точнее, он приходил к ней при каждом знакомстве с братьями. Все они неизбежно оказывались весьма приятными людьми. Даже суровый и молчаливый Рунверт.

Рэбенус взял один из пяти кубков, стоящих в центре стола, налил вина и передал Рунвару.

– За встречу! – предложил он.

– За встречу! – откликнулись все.

Рунвар ожидал, что комнату заполнит неловкое молчание, но Рэбенус заговорил, как только кубки коснулись стола.

– Ты сбрил усы, – заметил он. – Значит ли это, что мне их следует отрастить или ты сделал это, чтобы незаметно пройти сюда?

Они никогда не договаривались об этом вслух. Однако Рэбенус неизменно брился, Рунверт носил полную бороду, а Рунвар – усы. Это помогало значительно уменьшить количество неловких ситуаций, когда все трое оказывались в резиденции. Наверное, всё это началось тогда, когда Ренар поступил в обучение и Рунвар стал бывать в Рун-Кае достаточно часто.

– Я сбрил усы потому что они не нравятся моему внуку, – объяснил Рунвар, проведя рукой по всё ещё непривычно гладкому лицу. – А ты со своими можешь делать что пожелаешь. Всё равно ты уже слишком растолстел, чтобы нас перепутали.

Рэбенус только улыбнулся подначке, не проявив ни малейших признаков неудовольствия. Впрочем, он и на открытые оскорбления реагировал крайне сдержанно – а как иначе, если вырос с Альтерсами?

– Я счёл неуместным писать, – подал голос Рунверт, – но сейчас могу сказать – от души поздравляю. Мы все были очень рады появлению твоего наследника.

Рунвар обвёл братьев взглядом и не увидел ни намёка на иронию. Поздравления были вполне искренними. Последнее волнение схлынуло, растворилось где-то внутри, оставляя только спокойствие, которое обычно создавалось только в кругу семьи.

– Как поживает леди Райнара? – спросил Рэбенус.

– Замечательно!

Да, именно так! Подаренный Арниром амулет работал как и было задумано, и Райнара чувствовала себя прекрасно. Именно поэтому Рунвар и решился на путешествие. Вспомнив её радостное лицо, Рунвар совсем расслабился и с четверть часа рассказывал о делах в Рун-Кае, настолько потеряв бдительность, что пригласил Гектора в гости. С полминуты просидев в неловкой тишине, подумал “была – не была”, и повторил приглашение.

– А что это значит? – спросил Рунвар, заметив, что на полке у одной стены стоит три кубка.

– Это – для тех, кого я не мог пригласить, – объяснил Рэбенус.

– Почему?

– Потому что я их не знаю. Например, для того, кого ты мог бы привезти с собой, раз уж собрался нас навестить, – Рэбенус многозначительно приподнял бровь.

– Я уже говорил, что не скажу, кто он. Он не хочет, чтобы все знали.

– Хорошо-хорошо, – Рэбенус примиряюще поднял ладони, будто хотел показать, что безоружен, – но, может, расскажешь в двух словах, как у него сложилась жизнь?

“И зачем ему это?”, – подумал Рунвар, но не стал возражать. Рэбенус, похоже, знает, что делает, раз этот маленький подпольный клуб существует вот уже двадцать лет.

– Он рано овдовел, – осторожно начал Рунвар, взвешивая каждое слово, чтобы не сказать лишнего. – У него есть сын.

“И вы все знаете его сына”. Нет, это нельзя. Про второй брак тоже лучше не упоминать.

Рэбенус встал и положил что-то в вазу, стоящую на полке рядом с тремя кубками.

– Что это?

– Рэбенус считает, сколько у отца внуков, – объяснил Рунверт.

– Всё ещё меньше, чем детей, – улыбнулся Рэбенус, – даже если считать с правнуками.

– А много правнуков? – через силу спросил Рунвар.

– Один.

– То есть…

– Да, ты первый. Ещё раз поздравляю.

Почему-то известие о том, что Ренар – первый правнук Мертара Кельтерна наполнило Рунвара городостью. Весьма незаслуженной – он-то не имел к этому ни малейшего отношения.

– Подожди, – спохватился Рэбенус, – сын того брата, о котором ты говоришь, уже взрослый?

– Да, – кивнул Рунвар, – он недавно женился, но детей у него пока нет.

“И будут ли, если он продолжит видеть жену так редко?”. Так, нет, прочь такие мысли!

– И всё же, как детей может быть больше, чем внуков?

– У большинства из нас по одному ребёнку, – пожал плечами Рэбенус, возвращаясь на место.

– Разве?

– Ну, Гектор отдувается за всех – у него третий на подходе.

Младший брат смущённо спрятал улыбку за бокалом.

– Зато у меня ни одного, – заявил Рунверт. – Насколько мне известно, – тихо добавил он.

– Зная твою педантичность, ты был бы в курсе, – заверил Рэбенус.

– И всё равно, – возразил Рунвар, – если считать Ренара…

– Я считаю всех детей, – перебил Рэбенус, – даже тех, кого я уже никогда не смогу пригласить.

Он протянул руку. Рунвар обернулся и заметил ещё пять кубков на полке у другой стены.

Во рту пересохло. Воображение живо изобразило, как Рэбенус ставит кубки на эту полку. Торжественно, мрачно, соблюдая траурное молчание.

– Когда я начинал всё это, их было только два, – с горечью произнёс Рэбенус.

Они переглянулись. Рунвар понял: первый кубок предназначался Ренару, старшему сыну и наследнику Мертара Кельтерна, второй – брату-близнецу Рэбенуса, умершему при рождении, даже не успев получить имя. Назначение остальных трёх кубков было подёрнуто дымкой домыслов и сплетен, но, надо полагать, если бы у Рэбенуса не было достаточно убедительных доказательств, он не стал бы устанавливать памятники.

Они выпили в тишине. Рунвар взял кувшин и наполнил кубки.

– Не могу не отдать должное вашей смелости, – признался он. – Вы продолжаете собираться даже сейчас, под носом у Ролара…

Цепкий, подозрительный взгляд Рэбенуса окончательно разрушил тёплую семейную атмосферу вечера.

– Зачем ты приехал? – в тоне не было упрёка, только желание, наконец, перестать кружить вокруг да около и перейти к делу.

– Я хотел поговорить с тобой откровенно и без титулов, – признался Рунвар. – Подумал, что эта обстановка будет располагать к подобному.

– И как? – поинтересовался Рэбенус.

– Располагает, – кивнул Рунвар.

Гектор беспокойно дёрнулся, будто хотел спросить, не стоит ли ему выйти, но так и не решился произнести ни слова.

– Почему ты не стал свататься к Янере?

Брови Рэбенуса удивлённо взметнулись вверх.

– Не думаю, что тебе это понравилось бы.

– Это привело бы меня в ярость, – кивнул Рунвар. – Не пойми меня неправильно, я рад, что этого не случилось. Но я хочу понять, почему ты не стал этого делать.

– Я этого не хотел и поэтому я этого не сделал, – в голосе Рэбенуса прорезались жёсткие, характерные для страшников, нотки. – Какие ещё могут быть причины?

– Ролар этого хотел, я знаю.

На миг показалось, что сейчас Рэбенус резко выкрикнет что-то вроде “да пошёл он!”, но страшник сдержался, только взгляд стал совсем непроницаемым. По спине поползли мурашки, когда этот взгляд впился, кажется, в душу.

– Что ты хочешь от меня услышать? – Рэбенус говорил тихо, но каждое слово будто выжигали в ткани бытия калёным железом. – Рунвар, у меня есть семья, и её состав меня вполне устраивает. Я не собираюсь ничего менять. И Ролару придётся смириться с тем, что его власть не безгранична.

Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не дать этой паузе затянуться.

– Ты ему отказал, – заключил Рунвар.

– Да, я отказался выполнить его приказ, – подтвердил Рэбенус. – И это почти стоило мне жизни моей дочери.

Внутри торжествующе запело. Да! Все выводы были верными! Рунвар едва сдержался, чтобы не вскочить с места.

– У тебя есть доказательства? – тут же спросил он.

– Если бы были – он бы не сидел в кресле Верховного магистра, – жёстко ответил Рэбенус.

Они смотрели друг на друга не меньше минуты. А потом на лицо Рэбенуса вернулась светская полуулыбка.

– Кто-то вошёл во вкус? – предположил он, откидываясь на спинку стула.

– Можно и так сказать, – усмехнулся Рунвар.

Да! Они поняли друг друга, это ясно как день. Рэбенус прав – мысли о том, что можно было бы потеснить Ролара Альтерса появились у Рунвара именно после того, как Мелгара Гальди лишили титула.

– Заткните, пожалуйста, уши, – попросил Рэбенус.

Гектор и Рунверт поспешили послушаться.

– Ты предлагаешь мне предать моего лорда, – тихо сказал Рэбенус, наклонившись к Рунвару.

– Что это за лорд, который сталкивает своих людей с крыши вместо того, чтобы защищать их? – так же тихо ответил Рунвар.

– Что тебе нужно?

– Информация. И твоё бездействие.

Рэбенус как будто бы колебался.

– Ты ведь хочешь жениться на Мелиссе?

– Ролар этого никогда не позволит, – покачал головой Рэбенус.

– А я могу заключить брак на своей земле в любую минуту. И он будет полностью законным.

Как Рунвар и ожидал, этот аргумент имел решающее значение. Рэбенус бросил взгляд на Гектора и Рунверта, убедившись, что они не только заткнули уши, но и отвернулись, и протянул руку. Рунвар с удовольствием ответил на рукопожатие.

– Я могу поговорить с Азалией?

– Да, – кажется, Рэбенус решил больше не тратить ни секунды на сомнения.

– Где она живёт?

– Комната це-двенадцать, ну, ты знаешь, где это.

– Это же мужской кондоминиум! – Рунвар так удивился, что чуть не забыл понизить голос.

– Теперь женский, – усмехнулся Рэбенус и в его глазах мелькнула ненависть.

***

Азалия лежала на кровати, пытаясь смотреть в потолок, но взгляд против воли раз за разом скользил вверх, на изголовье, к кривовато нацарапанной надписи. “Здесь жил Ренар Кельтерн”. Конечно, так можно было сказать чуть ли не про каждую комнату резиденции – история Кай-Дон-Мона знала уже шестнадцать Ренаров Кельтернов, и почти все они были страшниками – но Азалия прекрасно знала, какой именно Ренар Кельтерн жил в этой комнате до неё. А ещё она догадывалась, почему вдруг эта часть общежития стала женской в этом году, хотя на памяти всех ныне живущих всегда была мужской. И уж точно не было ни малейших сомнений в том, почему ей досталась именно эта комната, а не какая-либо другая.

Чтобы она не забыла о том, почему прошедшее время в этой фразе кажется таким трагическим.

Они с Ренаром не были близко знакомы – Азалия благоразумно старалась не показываться ему на глаза в первые месяцы своего пребывания в Ордене. А потом он уехал… и не вернулся.

Инстинктивное желание спрятаться от него было верным – Ренар не любил напоминаний о похождениях его деда, а Азалия, как ни крути, была ходячим напоминанием. Они разговаривали только один раз, когда Ренар помогал учителю на уроке. Она до ужаса перепугалась, увидев его в классе, но встреча прошла мирно. Ренар умудрился одновременно и показать, что прекрасно знает, кто она, и при этом обращаться с ней как и с любой другой ученицей. Может, с чуть большей внимательностью. С тех пор Азалия перестала от него бегать. Они нейтрально здоровались при встрече, не более. Он не выражал ни малейшего желания разговаривать с ней больше необходимого, она не настаивала.

И всё равно воспоминания о нём были тёплыми. Должно быть, дядя это знал. Иначе с чего бы он решил, что постоянное напоминание о смерти кузена окажет на неё воздействие? А оно оказывало.

После первой ночи в этой комнате Азалия прибежала к Валерию и самым постыдным образом разрыдалась. Было выпито немало чая прежде чем она решилась вернуться.

В дверь постучали.

– Войдите! – откликнулась Азалия и начала осторожно переворачиваться, чтобы встать, не потревожив спину – некоторые движения всё ещё оставались болезненными.

Сначала показалось, что пришёл отец – Азалия даже успела удивиться, что он делает здесь в этот час – но сердце ухнуло в пятки, стоило осознать, насколько она ошиблась.

– Добрый вечер, милорд, – выдавила она, всей душой радуясь тому, что лорд Рунвар – не страшник.

– Здравствуй, – кивнул он. – Я пришёл с разрешения твоего отца. Он просил передать следующее:

От акростоля до ростра в узорах,

Что сине-зелёны, как море и травы,

Дочь Парци, построенная в Литар Дорах,

Скользила, не зная управы.

Азалия кивнула – это был условный знак. Выходит, отец действительно знает, что лорд Кельтерн здесь и что относиться к гостю следует как к другу, с доверием.

– У меня не слишком много времени, поэтому, с твоего позволения, я сразу перейду к делу.

– Как пожелаете, – согласилась Азалия.

– Я хотел обсудить твой неудачный прыжок.

Холодок прокатился по всему телу, мышцы напряглись, хрупкое равновесие нарушилось и боль в спине на миг закрыла весь мир.

Кажется, ей удалось пережить приступ, не подавая виду. Или нет. Валерий часто посмеивался над её попытками. “Тебе, может, кажется, что у тебя на лице вежливая улыбка? А снаружи выглядит так, будто ты сейчас вцепишься в горло собеседнику”. Может, звучало обидно, но обижаться на Валерия было попросту невозможно, даже если отбросить чувство благодарности за всё, что он для неё сделал.

– Присядем? – предложил лорд Рунвар.

Азалия осторожно села на кровать. Выдвигая стул, лорд Рунвар повёл его немного влево, чтобы ножки не задели выпирающий из пола камень. Так делали только те, кто хорошо знал эту комнату. По спине снова пробежал холодок. Об этом она не подумала. Азалия незаметно вдохнула поглубже, прогоняя дрожь в коленках. Хорошо, что ей разрешили сесть.

Дядя всегда заставлял её стоять, сколько бы они не разговаривали и как бы тяжело ей не было.

– Расскажи, пожалуйста, как всё произошло, – попросил лорд Рунвар.

Рассказ был недлинным, и, кроме того, уже хорошо отрепетированным. Сколько раз Азалия это пересказывала? Отцу, целителям, Валерию, магистру Лейтарту… И даже дяде. Новых подробностей не предвиделось.

В тот день ученики не разошлись сразу после урока – о чём-то спорили до тех пор, пока кто-то не крикнул: “айда на крышу!”. Вообще-то, Азалия не собиралась гулять с товарищами – у неё была назначена встреча с отцом, но отказаться было невозможно. Точнее, тогда казалось, что невозможно. Сейчас она бы запросто сказала: “извините, у меня важная встреча, я не могу опоздать. Повеселитесь там за меня”. Если ещё и лицо сделать такое, чтобы казалось, что её на этой встрече не ждёт ничего приятнее выволочки… Но тогда она так не умела. И пришлось идти.

Вообще-то, прогулки на крышу Азалии нравились. Она никогда не боялась высоты и могла спокойно стоять на краю без риска быть осмеянной. Треплющий волосы ветер давал ни с чем не сравнимое чувство свободы, которого так не хватало там, внизу. А смотреть на напряжённые, бледноватые лица тех, кто со страхом высоты боролся, было даже весело.

Но, разумеется, она не собиралась прыгать. Потому что комковатый подтаявший сугроб внизу совершенно не внушал доверия. Репутация репутацией, но мозги-то надо иметь. К счастью, в тот раз подначивали не её.

А потом был толчок и мостовая – даже не сугроб – ужасающе быстро приблизилась, заслоняя собой всё.

– А дальше я помню только госпиталь, – закончила Азалия свой рассказ.

– Ты помнишь, кто тебя толкнул?

– Нет.

Взгляд лорда Рунвара стал задумчивым. Казалось, сейчас он спросит: “ты действительно не помнишь, или боишься говорить?”, но он не сделал этой ошибки. Вместо этого он взял из стопки лист пергамента и обмакнул перо в чернильницу.

– Кто был с тобой на крыше?

Азалия перечислила одиннадцать имён – она отлично помнила весь список, который после опроса учеников смог восстановить отец. Ни один из них не признался. Точнее, как выразился отец, ни один из них не выглядел так, будто вообще догадывается о том, что её прыжок не был добровольным.

Лорд Рунвар с минуту молчал, скользя взглядом по строчкам. Что он надеется понять? Никто из этих учеников не выглядел подозрительным, они уже давно это проверили!

– Тебе нужно вспомнить всё, что тогда было. Все детали, вплоть до жеста окружавших тебя людей, – твёрдо сказал он.

– Но я не помню! – Азалия едва удержалась, чтобы не замотать головой – от этого боль возникала почти всегда.

– Поговори с Арниром. Я уверен, он согласится помочь.

Дыхание перехватило. Он правда предлагает ей поговорить с эльфом?! А потом позволить эльфу залезть ей в голову?!

– Но, милорд, – непослушными губами прошептала она, – информация, полученная с помощью магии…

– Не может служить доказательством в суде, – закончил её мысль лорд Рунвар. – Но до суда нам далеко как до Южных островов. Нам нужна любая информация.

Всё внутри продолжало отчаянно сопротивляться.

– Но почему…

Почему именно эльф?! Информация, полученная с помощью эльфийской магии… Это же хуже, чем отсутствие доказательств! Это может сыграть только против них!

– Почему не темняк? – Азалия ухватилась за единственный рациональный аргумент.

В самом деле, темняк ведь тоже может помочь вспомнить.

– Потому что единственный темняк, которому я полностью доверяю – недостаточно умелый маг, чтобы выполнить такое сложное воздействие, – отрезал лорд Рунвар.

– Вы доверяете Арниру?!

– Я совершенно точно уверен, что у него нет ни малейшего желания мне вредить. И уж точно никто не может заставить его действовать против его желаний.

“Ни малейшего желания вредить Вам. А мне?”. Мысль была по-детски жалобной.

– Тебе будет проще, если я сначала поговорю с ним и объясню, что нам нужно?

Пальцы сами собой вцепились в юбку. Ужасно хотелось согласиться. Вот только Валерий сказал бы, что это – хорошее упражнение. Стоило признать очевидное – Арнира она боялась больше всего на свете.

– Не стоит, милорд. Я сама с ним поговорю, – с трудом выдавила Азалия и попыталась улыбнуться.

– Договорились, – кивнул лорд Рунвар. – Тогда, надеюсь, нам будет, что обсудить при следующей встрече.

Прощание получилось теплее приветствия.

– Милорд! – спохватилась Азалия прежде, чем он успел отвернуться.

– Да? – лорд Рунвар выжидающе приподнял бровь.

Хотелось закричать на него. “Почему Вы здесь? Какое Вам дело до меня?”. Но она, конечно, сдержалась. И даже смогла сформулировать вопрос вежливо.

– Почему Вы стали об этом расспрашивать?

Кажется, он смутился.

– Я… – он нахмурился, подбирая слова. – Я понимаю, что тебе тяжело мне доверять потому что я пришёл только сейчас, а не полтора года назад. Но, пожалуй, лучше поздно, чем никогда, верно?

– Почему Вам это интересно? – переформулировала Азалия. Нет, никак нельзя выпускать его без ответа.

Лорд Рунвар, похоже, прочёл решимость в её взгляде. И едва заметно улыбнулся.

– Кто-то пытался убить мою племянницу. Мне кажется, будет неправильно оставить это деяние безнаказанным.

Когда дверь за гостем закрылась, Азалия села на кровать и закрыла лицо руками, чтобы никто не увидел её широкую, совершенно несдержанную улыбку. Племянница! Никогда, даже в самых диких мечтах она не могла представить, что лорд Кельтерн назовёт её так! Но он назвал. И от этого на душе стало так светло и радостно, как не было уже… наверное, с тех пор, как она перешагнула порог резиденции.

Надпись на кровати никуда не делась. Вот только она больше не выглядела ни угрожающей, ни издевательской. Комната сразу стала казаться по-домашнему уютной. Здесь жил её брат. И лорд Кельтерн приходил к нему в гости, отодвигая стул так, чтобы не задеть камень в полу. А теперь он точно так же приходит к ней. Потому что, несмотря ни на что, они - семья.

И сейчас Азалия чувствовала, что падение с крыши того стоило.

Дядя в капюшоне (Ли, Литар, Искра)

Ли отодвинула в сторону опустевшую миску и выжидающе уставилась на Литара. Тот несколько секунд делал вид, что не замечает, а потом, посмеиваясь, достал из кошеля яйцо и протянул дочери. Девочка придирчиво осмотрела скорлупу, убеждаясь, что на ней нет трещин, а затем с громким треском разбила яйцо о лоб, дообмяла пальцами и принялась чистить.

Искра не сдержала смешка. Ли всегда просила варёное яйцо. И Искра была уверена, что ей не так уж нравится их есть – только разбивать таким вот вызывающе-дурацким способом.

Зарянка закатила глаза и покачала головой, но ничего не сказала. Они все единогласно разрешили Ли при своих “быть маленькой”. Невозможно было не разрешить, когда она встала, выпрямившись, посреди кухни, и очень серьёзно сказала, глядя попеременно на Грача и Маирана: “мне нравится быть маленькой. Когда я была маленькой, с нами была мама”. На самом деле это не мешало, если привыкнуть – Ли тонко чувствовала грань, и, как только ситуация того требовала, тут же становилась очень рассудительной девушкой, пусть и с по-детски угловатой фигурой. Сначала она неплохо отъелась, а потом начала стремительно расти вверх. Её макушка уже касалась подбородка Искры, хотя со времени их знакомства не прошло и года.

И сейчас Ли ела яйцо, болтая ногами, и небрежно разбрасывая вокруг крошки. Её не одёргивали – знали, что вскоре после завтрака стол будет сухим и чистым. Ли всегда аккуратно разбиралась с последствиями своих “детских” выходок.

Ли нахмурилась, смотря в окно. Потом успокоилась, принялась обсуждать что-то с Литаром. Потом замолчала на полуслове, сурово сдвинула брови к переносице, взмахнула рукой и показала непристойный жест.

– Эт-то ещё что такое? – возмутился Литар, хлопнув её по запястью. – Ли, где ты этого набралась?

Ли поджала губы.

– Наверное, Левий научил, – предположила Зарянка и посмотрела на девочку. – Ли, я не хочу, чтобы люди так вели себя у меня на кухне, – строго сказала она.

– Хорошо, я не буду, – буркнула Ли и вернулась к яйцу.

Литар задумчиво посмотрел в окно, потом – на дочь.

– Зачем ты это сделала? – тихо спросил он.

– Да потому что он меня достал! – капризно воскликнула Ли.

– Кто?

– Дядя, который постоянно смотрит в окно!

Взрослые переглянулись. Это были не первые “дяди”, которые мерещились Ли. Прошлогодние приключения не прошли бесследно. Спать одна она боялась до сих пор.

– Ли, мы ведь это уже обсуждали, – терпеливо и спокойно сказал Литар, – если тебе страшно, тебе надо прийти ко мне и поговорить об этом. Мы же договорились, разве нет?

– Ты не понимаешь! – от возмущения Ли подпрыгнула на месте. – Этот дядя – не такой, как те, которые были в чулане и в погребе! Этот – настоящий!

– Ли, а как он выглядит? – вмешалась Искра. По себе знала, как тают кошмары, когда пытаешься описать их слишком подробно.

– Ну… – Ли задумчиво поковыряла в ухе мизинцем, – не знаю… У него какая-то ужасно незапоминающаяся внешность… Он часто бреется – иногда у него короткая борода, иногда – совсем нет бороды. Но я его по взгляду всегда узнаю. У него взгляд противный, как будто он считает, что все кругом виноваты.

“Пока что похоже на магистра Алена”, – подумала Искра. Ли встречалась с ним в суде, неудивительно, что после такого будет мерещиться всякое…

– Ещё у него узкий нос, – продолжала Ли.

– А волосы? – спросил Литар.

– Не знаю. Он всё время носит зелёный капюшон, даже когда жарко, – девочка осеклась. – О-о-о… – с пониманием протянула она. Глаза разгорались азартом.

Искра и Зарянка обеспокоенно переглянулись. Человек с цепким взглядом, постоянно носящий зелёный капюшон. Почти наверняка скрытник.

– Госпожа Хранительница, а Вы его видели? – спросил Литар.

Странный вопрос, учитывая, что Искра сидела спиной к окну.

– Нет. Но стоит учитывать, что, когда скрытники набрасывают Тайну на себя, они не воздействуют на меня напрямую. Я не замечаю их точно так же, как и все остальные.

Но не Ли. Все взгляды скрестились на девочке. Улыбка ребёнка, ожидающего увлекательное приключение, стремительно сползла, уступая место “взрослому” выражению.

– Ли, как давно ты его заметила? – спросил Литар.

– Не помню. Мне кажется, он всегда был. То чаще, то реже…

– Но в последнее время… – начала Зарянка, но замолчала, остановленная предостерегающе поднятым пальцем Литара.

Ли отложила в сторону остатки яйца, сцепила пальцы и упёрлась в них лбом – издалека поза могла бы сойти за молитвенную. Все терпеливо ждали её ответа. Ли подняла голову так резко, что звякнули тарелки на столе.

– Я поняла! – воскликнула она. – Он заглядывает тогда, когда здесь есть либо папа, либо магистр Маиран. Папа уже несколько дней постоянно здесь, поэтому он заглядывает чаще, и поэтому он меня достал!

– Хорошее наблюдение, – похвалил Литар.

Искра переглянулась с Зарянкой. Они думали сейчас об одном и том же, наверняка. И, судя по нервно сцепленным пальцам девочки, она тоже это понимала. Литар решился заговорить первым.

– Ли, ты не хочешь вступить в Орден?

А что ещё делать с ребёнком, который вот так запросто видит скрытников?

– Нет! – испуганно воскликнула Лина. – Нет, нет, нет! – она отчаянно замотала головой из стороны в сторону.

– Тебе стоит хотя бы подумать об этом, – сказал Литар.

– Нет! – Ли хлопнула ладонями об стол, а потом вскочила с ногами на лавку, возвышаясь над ними. – Нет! Вы меня не заставите! – завопила она так, что Искра не выдержала и зажала уши руками. – Вы не имеете права! По закону…

– Ли, сядь, – очень тихо сказал Литар.

Искра совершенно не понимала, как Ли вообще смогла расслышать этот приказ, но девочка беспрекословно подчинилась – села, сложив руки на коленях и глядя прямо перед собой.

– Ли, ты подумаешь об этом ещё раз, – проговорил Литар. – Одна. В тишине. Там, где я не смогу влиять на твоё решение. Ты поняла?

– Да, пап, – Ли шмыгнула носом и стёрла запястьем слёзы из глаз.

Искра насквозь их видела. Ли боится, что ей придётся уехать далеко-далеко, прочь от папы. Литар тоже этого не хочет. Поехал бы с ней, если бы не договор с Маираном. Ему ведь всегда нравились скрытники. Искра была уверена, что человек с его талантами и в Рунмирне нашёл бы себе отличное место. А Ли познакомилась бы с Доном. Искра никак не могла дождаться, когда же эти двое встретятся. Но Ли права – по закону они не имеют права её принуждать. Даже этот разговор – уже что-то на грани законного.

Литар вздохнул, пересел на лавку рядом с Ли, и приобнял дочь за плечи. Она доверчиво прильнула к нему, спрятав лицо у него на груди. Каждый раз, когда Искра это видела, у неё на глаза наворачивались слёзы – настолько мило и трогательно это выглядело.

– Спасибо, что рассказала, – сказал Литар. – Это очень важно.

Раздался шум от входной двери, а потом голос Левия. Ли тут же отшатнулась от Литара и села прямо. Литар, в свою очередь, пряча улыбку, тоже отсел подальше – при Левии Ли явно не хотела показывать себя такой плаксой.

– Госпожа Хранительница, – поклон, – Литар, – вежливый кивок.

Его взгляд метнулся к яичной скорлупе на столе.

– Эх, – вздохнул он, – я тебе яиц принёс, а ты уже…

– Уже… – кивнула Ли. Кажется, ей и правда было жаль, что с яйцами она поторопилась.

– Ли, а не хочешь почистить яйцо для меня? – предложила Искра.

– Конечно, госпожа Хранительница! – глаза девочки вновь засветились азартом. Как и подозревала Искра, чистить яйца ей нравилось больше, чем есть.

Ли с размаху хлопнула яйцом по лбу, и… оно расплющилось, брызнув во все стороны совершенно сырым содержимым. Несколько секунд девочка оторопело смотрела на то, как по ладони стекает желток пополам с осколками скорлупы, а потом резко развернулась к Левию. Парень давился смехом, стоя в дверном проёме. Не оставалось сомнений в том, что это – не ошибка, а намеренное вредительство.

– Ах, ты! – завопила Ли, и бросилась вдогонку.

Скрипнула лестница. Хлопнула дверь наверху.

Искра смеялась, прикрыв рот рукой. Глядя на неё и Литар расслабился. Зарянка осмотрела кухню.

– Убираться будут оба, – заключила она.

Даже если она и хотела казаться сердитой, у неё плохо получалось.

Сверху донеслось пронзительное “дурак!”, а в ответ ему басовитое, но не менее громкое “от дуры слышу!”.

– Нам не стоит вмешаться? – обеспокоенно спросил Литар, вставая с места.

– Сами разберутся, – махнула рукой Зарянка.

Раздался подозрительный хруст.

– Кажется, они что-то сломали, – констатировала Искра.

– Это было что-то ненужное, – пожала плечами Зарянка.

– Как тебе удаётся быть такой спокойной?!

– Мне вредно волноваться, – рассмеялась женщина, поглаживая заметно выпирающий живот. – К тому же, Ли никогда не ломает то, что не может починить.

Искра продолжала прислушиваться к крикам наверху. Ли с Левием скандалили часто. Иногда так и хотелось вмешаться, накричать, развести по разным углам, а, лучше, домам. Но гораздо чаще Искра решала, что стоит заранее подумать о свадебных подарках. Года четыре в запасе ещё есть.