Катализатор: Цветок пепла

1

Еще с я детства знала, что мне, как бесхозной сироте не суждено иметь светлое будущее.

Мы с братом были теми детьми, что считались беспризорниками только потому, что не имели родителей. Не то что бы деревенские нас как-то обижали, но смотрели они либо с жалостью, либо с глазами, в которых читалась уже заранее предрешенная судьба. Жизнь вне закона или как несостоявшихся людей - такой видели нашу участь. Мне понятно почему они так думали, почему считали, что эти сироты вырастут в преступников или бедняков, что шатаются по переулкам.

Однако я никогда не признавала даже возможности такого будущего. «Я сделаю все чтобы этого не случилось,» - думала я. Да и не только думала. Как только немого подросла, стала беспрестанно искать себе всякую работу. То напрашивалась ко всем в помощники, то ходила в ближний лес, чтобы насобирать трав или съестных продуктов. В общем старалась как могла, а оно приносило пользу.

И это я не только о медяке в моем потертом кармане или о краюшке хлеба от какой-то доброй тетушки, самое важное было во всем этом опыт, полученный во время общения и разносторонней работы. Все те ценные уроки, которыми я пользовалась и в будущем, я выучила, будучи еще совсем юной. Тогда мне попадались не только сердобольный и добросердечный народ, но и совсем неприятный люд, который так и норовил обидеть или как-то задеть. Но, к счастью, таких было совсем немного.

Деревня наша в целом была относительно небольшой, а мы с братом были под присмотром старейшины, хоть приглядывал он за нами совсем не от доброты сердечной, а чтобы мы чего не натворили. Однако это не столь важно, меня никогда не обижало истинная причина его действий, я была благодарна уже от того, что хотя бы так он оказывал нам помощь. Пока брат был под присмотром, я могла быть спокойна за него и без сомнений забываться в работе. Хотя, я полагаю, это тоже было не совсем правильно...

За время, что я и брат были в разлуке днем и виделись лишь ранним утром или под покровом ночи, освещаемые лишь небольшим пламенем свечи, мы совсем отдалились друг от друга. Я стала озабочена мыслями о том, где же заработать еще одну монету, постоянно горбатилась без продыху, а потому совсем забывалась в этой рутине и не обращала внимание ни на кого. А брат… Я даже не заметила, когда он успел так закрыться в себе. В детстве он часто кричал или капризничал, но чем больше рос, тем тише становился. В итоге все обернулось тем, что он и вовсе перестал говорить, и начал выражаться лишь кивками, да жестами.

2

Благо, однажды разум мой словно прояснился, и я, наконец, обратила внимание на то, как все это неправильно. Когда я все осознала, меня охватил страх. Я не хотела потерять последнюю частицу своей семьи, а мой брат терял ее с каждым годом все больше и больше… Только тогда я поняла, так не может продолжаться и дальше.

К тому времени мой возраст насчитывал тринадцатый год с момента рождения, а брату – седьмой, именно тогда мы начали заново строить свою семью. Я стала меньше пропадать по делам, а если без этого было никак – брала младшего с собой. Часто в полуденную жару мы уходили в тенистый лес, где вместе прогуливались, исследуя и собирая дары природы, а заодно проводили время только вдвоем, наверстывая упущенное.

По прошествии пары лет, брат вновь заговорил. Сначала давал односложные ответы, затем стал все более и более разговорчивым. Наши отношения наполнились приятным теплом, напоминающее дуновение ветерка, потому что оно было также мимолетно и неуловимо. Это было нормально для нашей ситуации, и я понимала, что на восстановление нашей связи уйдет еще немало времени. Тогда я была невероятно рада уже только тому, что братишка хотя бы изредка делился со мной своими мыслями, одно это давало мне надежду на лучшее будущее.

Пролетел еще год, брат стал активнее и разговорчивее. Теперь он нередко сам начинал разговор или звал пойти в лес. Иногда он становился угрюмым или скорее выглядел обижено, если я не могла исполнить его просьбу, но в целом не возражал. Время, потраченное мной на заработок денег, наконец окупило себя. В закромах у меня лежали неплохие сбережения, которые изредка мы могли потратить на новую одежку или привозную диковинку из края, что был по другую сторону широкого леса.

Мне иногда думалось: «А как там, в другом краю?», «Лучше ли там живется?» - но в глубине души понимала, что везде живется примерно одинаково, нет смысла задавать этих вопросов и не за чем разъедать себе душу от закравшихся в сердце сомнений. Были люди, преимущественно торговцы или странники, которые, проезжая мимо деревни, оставались на денек-другой. Наслушавшись их сладких речей о иных землях, многие горожане пробуждали в себе желание уехать, ожидая, что где-то там жизнь будет веселей и свободней. Но все то было лишь самообманом… Я спасала себя мыслями о том, что эти земли мне привычней, хоть и чувствовала себя в них чужой. Я уже знала здесь каждую дорожку и тропинку вдоль и поперек, да и к местным я привыкла, а они ко мне. Глупо было бы начинать все с начала, когда я уже проделала такую огромную работу. Так и осталась на одном месте, обрубив самой себе пути к отступлению…

3

В моменты, когда я чувствовала грусть или чрезмерную усталость, я уходила к озеру, где в тишине, будучи наедине с собой и природой, могла привести мысли в порядок. Просто сидя на берегу и слушая как протекает вода, мне вдруг становилось так спокойно… Словно я в объятьях матери… Ее мутный образ еще был где-то в закромах детской памяти, а об отце я и вовсе ничего не помнила. Ровно также я не ведала что с ними стало, как так вышло, что родители оставили нас с братом одних в этом мире… Я скучала. Но скучала не столько по ним, сколько по нормальной семье и уюту, который бывает только в общем доме, в который всегда можешь вернуться. Полагаю, я стала ощущать это чувство после того, как нередко видела, как другие живут такой жизнью, о которой я могу только мечтать…

Иногда, особенно в ранние годы детства, бывало, я пряталась где-нибудь в укромном месте, так чтобы никто не увидел, и некоторое время смотрела на загадочный кулон, оставленный мне моей матерью. Это была единственная вещь, что осталась от нее, а потому я почти всегда носила его с собой. Я не знала из чего был сделан этот кулон, но цвет того камня, что сидел в его оправе, хоть и был черным, на свету переливался самыми различными красками. Этот свет очаровывал… «Как только черный может давать столько разных цветов?» - думала я и восхищалась этим.

Мои волосы были черные как остывшие угли от когда-то прекрасного и живого дерева, потому я никогда их не жаловала и обстригала коротко, чтобы лишний раз не бросались в глаза. Однако, когда я смотрела на завораживающий взгляд камень в кулоне, мне думалось, что однажды и мои волосы так засияют. А вместе с ними и я… Казалось бы, детская несбыточная мечта и не более, но она так грела душу. В особенности в такие плохие дни как сегодня…

Однажды в деревню приехал давний знакомый старейшины, а вместе с ним немолодой мужчина в броской одежде и явно большим кошельком. Сначала казалось, что они прибыли по торговым делам, однако, завидев меня еще в толпе, старейшина подозвал подойти познакомиться с гостями. Мне сразу посетило неуютное чувство, что что-то не так, но противиться я не стала и вежливо поприветствовала их. Однако даже после меня не стали отпускать… Я стояла там, у всех на виду в своем в меру нарядном платьице, выставляемая словно товар для продажи, пока эти мужчины рассматривали меня с ног до головы, вероятно прикидывая сколько я стою.

В момент нежное платье, показалось мне колким как солома, а по телу, от всех тех порочных взглядов, начало расходиться чувство, будто его неспеша и беспощадно наполняют свинцом. Сдержав приступ тошноты, в порыве гнева, я крепко сжала кулон, так что металл врезался в ладонь, принося ту единственная боль, которую я могла контролировать. Я дождалась, когда мне разрешат идти, а затем сначала неспеша, потом быстрым шагом, и в конце уже срываясь на бег, я скрылась как можно дальше от того места. Я бежала, не оборачиваясь и не смотря по сторонам, пытаясь забыть все то унижение и отвращение, испытываемое мной в тот момент.

Так и оказалась у озера. Я неотрывно смотрела на черный камень, что в лучах яркого солнца, сверкал ярче, чем звезды ночью. Сверкал не только он… Слезы тоже блестели, медленно скатываясь по моим щекам. Наверное, они были не менее прекрасны, чем этот камень…

В тот день я вернулась в дом только к ночи. Старейшина сильно отругал меня за такое поведение, но тогда мне было все равно, я словно и не слушала его совсем, а мысли мои витали далеко в другом месте… Наутро я узнала, что гостей уже не было. Видимо их все же задело мое поведение или в целом я им не приглянулась, но в любом случае я была рада, что больше их не увижу…

После злополучной встречи я долго думала о том, что все же случилось тогда. Мне было понятно, что для старейшины я и брат всегда были помехой и лишней морокой, а тут для него подвернулся шанс получить выгоду за все эти годы… Возраст у меня уже был подходящий для замужества, вот он и решил отдать меня какому-то богачу… «Мерзость». Я не могла избавиться от чувства, словно меня осквернили, хотя никто меня и пальцем не тронул… Мне понадобилось время чтобы пережить эту эмоцию, однако на смену ей пришла другая - злость, а за той - растерянность.

Я никогда не думала о браке. Планировала, всю жизнь посвятить брату, обеспечить ему будущее без грозовых туч, без тягот, которые пришлось пережить мне. О себе самой я не думала, считала, что буду счастлива, если моя семья счастлива, но и не мыслила о том, что она не ограничивается лишь братом. Многие находят любовь или надежного партнера и с ним устанавливают крепкую связь, создают семью, производят на свет новую жизнь… Я поймала себя на мысли, что была довольно узколоба в своих представлениях о будущем, и что, возможно, мне следует пересмотреть свои взгляды…

4

Однако время шло, а я все больше осознавала, что меня не тянет к тому образу семьи, которым все так восхищаются. И дело было не в иных взглядах на жизнь, я поняла, что сама по себе отличаюсь от других. Не считая того, что я выросла без родительской заботы и поддержки, и что мне приходилось самой содержать себя и брата, в моей жизни не было такого же качества, что заведомо было у других – стремления быть ближе к людям.

Мои сверстники находили новых знакомых и друзей из желания общаться и быть с ними. Я тоже имела много знакомых, но заводила их только для извлечения выгоды… Я поздно это осознала, но меня правда никто не интересовал, от слова совсем, ни как друг, ни как возлюбленный. Каждый из всех тех людей был либо проходимцем, либо данностью, что я не могла изменить. Все ощущались куклами, и единственным исключением был братец, моя единственная семья, чьи чувства, мысли и действия были мне в действительности небезразличны.

Я так и не поняла почему я так забочусь о брате, по какой причине ищу семейного уюта, но не вижу и намека на него в окружающих людях. Может дело во мне, а может в других, однако ответ для меня так и оставался ненайденным…

Жизнь после тех событий протекала медленно, словно тягучая расплавленная сталь, она обжигала меня изнутри, и я чувствовала, как медленно сгораю от этого жара. Чтобы поскорее забыться я вновь погрузилась в рутинную работу. Загоняла себя до изнеможения, чтобы даже ночью, лежа в кровати, я не могла уделить и минуты на раздумья. Вместо этого, как только голова моя касалась подушки, я сразу же засыпала сном без сновидений. И так изо дня в день…

Брат, уже будучи достаточно взрослым, чтобы понимать, что к чему, не мог не заметить такого моего состояния. Сначала он просто поглядывал на меня с озадаченным выражением лица, затем стал увязываться за мной, когда я шла по делам. В конце концов он, не услышав от меня ответов, отправился вызнавать что случилось у других. У брата, в отличие от меня, были близкие знакомые, с которыми он поддерживал связь, как то и полагается в его возрасте, потому он без труда выяснил, что случилось в тот день.

Придя к вечеру домой, я обнаружила его, сразу же вскочившего с места и уже идущего в мою сторону. Лицо у него было серьезным, брови сдвинулись к середине даже больше, чем обычно, а губы поджались, слово сдерживая слова, которые вот-вот должны быть произнесены в слух. Мое тело так и застыло у захлопнувшейся двери. Я чувствовала себя уставшей, будто увядающий цветок. Потерявшись в собственных убеждениях, планах и заботах, я не могла мыслить здраво, мне было непосильно тяжело не столько физически, сколько душевно. Я смотрела на брата, который, казалось, был готов вспыхнуть как лесной пожар, а он смотрел на меня, совсем осунувшуюся, на которой не было лица.

Мы встретились взглядами. Я заглянула в его фиалковые глаза и увидела, как маленькие росинки стали проступать на этих нежных лепестках. Брат ринулся ко мне и заключил в своих маленькие, но самые крепкие объятия, которые я когда либо могла знать. В горле встал ком, сравнимый с острым камнем, впивающимся в плоть. Прошли мгновения, а я совсем не заметила, как у самой безудержно начали литься слезы. Почему я рыдала? Было уже не важно… Поистине важно было то, что брат плакал за меня.

Он волновался обо мне все это время, но не сказал ни слова, дав возможность самой высказаться о наболевшем. А я молчала. «Разве не глупая у тебя старшая сестрица?» - произнесла я вслух и крепко-накрепко обняла брата в ответ. «Конечно глупая!» - последовал незамедлительный ответ, который глухо раздался щекочущим чувством на уровне моего живота, ведь именно туда упиралось лицо моего заботливого младшего братца.

Тут он вскинул голову и посмотрел на меня своим пронзительным взглядом: «Но я все равно тебя люблю!» Сколько облегчения и счастья я ощутила в один момент… Не ответить на это было бы самым настоящим злодеянием. «А я тебя…» - призналась я шёпотом и поцеловала его в лоб, открывшийся из под взъерошенной челки. «Спасибо за то, что ты у меня есть…»

С того события прошло два дня. Внутри меня теплилось незнакомое ранее чувство, ощущение, что я важна для кого-то и понимание, что обо мне заботятся. Мысли об этом делали меня невероятно счастливой, но кажется слишком много занимали места у меня в голове…

5

Вновь отправилась в лес заниматься уже давно приевшимся собирательством.

Здешние места были мне очень хорошо знакомы, я неплохо ориентировалась в местности и всегда знала где найти то, что мне нужно. Потому, бредя в очередной раз по густым дебрям, я не особо задумывалась куда иду. Мысли мои витали высоко над кронами деревьев и были сплошь заполнены воздушными и неуловимыми, словно облака, мечтаниями. Это было мне не свойственно. Я привыкла жить, думая лишь о постоянных заботах, что цеплялись за меня, как эти корни, о которых запинались мои ноги.

Жизнь никогда не была простой, особенно для кого-то вроде нас с братом, потому мне приходилось работать еще усерднее, больше, чем кто-либо. Я не из тех, кто жалуется и твердит о своих невзгодах, но, признаться честно, меня порой посещали мысли хоть раз высказаться кому-то. Мне тоже хочется быть услышанной. Однако я молчала, не в силах поведать даже ветру о всем, что меня гложет. Когда я задумалась об этом, наверное, в моем сердце закрадывались опасения, что стоит мне проболтаться ему, и он тут же разнесет мои секреты по округе, где каждый узнает о той грязной саже, что заполняет печь моей души.

Это было грустно, непривычно для меня. Только начинаешь размышлять о подобном, как поток мыслей начинает беспрестанно бить ключом. Поэтому-то я и старалась не думать о всем, что копилось внутри. Однако недавний случай показал, что это тоже не самый надежный путь. «Даже тут легко свернуть с такой кривой дорожки,» - подумала я и резко остановилась.

Мой взгляд пробежался по округе, которая, к моему ужасу, была мне совершенно незнакома. «Как же так..?» - паника внутри меня росла. Я настолько погрузилась в свои мысли, что вовсе не следила за тем куда иду. Корзина в моих руках была уже полной, потому будь я хоть чуточку внимательней, заметила бы это и уже давно отправилась домой. «Вот поэтому я всегда сосредоточена на реальности,» - с досадой пронеслось у меня в голове. К сожалению, сегодня я поступилась своих принципов и вот как поплатилась…

Время пролетело незаметно. Безуспешно пытаясь найти дорогу назад, я все больше придавалась отчаянию. Было не мало слухов, как люди, уходившие в лес, иногда из него так и не возвращались. Поговаривали даже, будто это охранявшие порядок Нимфы заводили их в самую глушь, где забирали с собой, в мир по ту сторону. И все потому, что эти создания ужасно не любят, когда из жадности своей проходимцы берут больше, чем им положено, уж очень ценны дары Эре'льского* леса… Обычно я бы не верила в подобное, но вспомнив об этом сейчас, уже не смогла забыть.

Даже если за мной не придет Нимфа, то зверь – вполне себе. Здешний лес славился тем, насколько в нем было спокойно и безопасно, однако именно из глубин зеленой чащи выходили самые странные животные. Не даром Эре'ль прозвали «дарованием», наверняка было в нем нечто, делающее его таким особенным. В других лесах я не бывала, но по рассказам нездешних, наш лес был им чужд и странен, хоть и крайне привлекателен. Деревья колоссальных размеров, создававшие неестественно огромный лесной массив, изобилие всевозможных даров природы, плодородные почвы, цветение, длившееся практически круглый год – все это подходящее ему описание.

Наша деревня очень удачно расположилась у окраин этого благодатного гиганта. Благодаря только одному этому, жители никогда не бедствовали, а торговля с соседями шла как нельзя лучше. Единственные сложности, возникающие на пути к нам, были сам Эре'ль, по сути своей трудный для преодоления, и горы, практически окружавшие нас. Река, что впадает в озеро Ванд, тоже какое-то время препятствовала связи с другими поселениями, однако не так давно через нее был возведен мост, потому больше это не являлось проблемой. Честно говоря, было даже удивительно, что при всех своих благах, Хения (так звалась наша деревня) являлась недостаточно развитой. Думая об этом сейчас, я понимая, что всему виной наша отрезанность от остального мира.

«Дар и проклятие,» - озвучила я свои мысли и взглянула на свою корзину. Она тоже была полна даров природы, но посмотрите куда она меня завела… Я уже никуда не металась, выбилась из сил в поисках пути назад, и просто осела на землю, прислонившись к могучему стволу дерева, что был таким же как еще сотня деревьев в округе. Время клонилось к вечеру, становилось холодно, и кончики моих пальцев покалывали, хорошо это ощущая. Последним теплом этого дня было закатное солнце, медленно клонившееся к горизонту. Я смотрела на него сквозь листву и ветви как завороженная, а затем подумала, что хотела бы приблизиться к нему сейчас насколько то было возможно…

* Эре'ль - [эрэ́л’]

6

И я встала, хотя сил уже было немного. Не знаю, правдивы ли те страшные истории, но если уж этим днем я не ворочусь домой, то хотя бы последним солнцем насладиться успею.

Шла, перебирая тяжелые ноги, словно к ним были привязаны камни, мышцы ныли, но я продолжала двигаться. Минуя деревья, опираясь о их стволы и перешагивая корни, всматривалась в щели между ними, где, сияя золотом, теплилась малая надежда выбраться. И я смогла. Наконец, после стольких моих усилий, ноги вывели себя на открытую местность.

Предо мной открылся невероятный вид: вода, что, колыхаясь, выбивала из себя сотни отблесков, завораживала своей безмятежностью, так сильно отличную от теней холодного леса. Здесь было тепло и ярко. Наверное, никогда прежде в своей жизни я так не радовалась этому свету, как сейчас. Меня настигло облегчение, после которого я глубоко вдохнула, как если бы задерживала дыхание. Ноги подкосились, и я рухнула на землю, рассыпав содержание корзины, которую все еще по привычке несла с собой.

Было так спокойно... Берег неспешно омывался холодными водами, что шумели тем же звуком, что и ветер в листве деревьев, все еще непоколебимо стоящих за моей спиной. Провожали ли они меня своими ветвями или зазывали обратно в чащу? – Было уже не важно. Я не стала даже оглядываться на них и лишь продолжала смотреть на спокойную картину, раскрывающуюся предо мной.

Когда солнце уже соприкоснулось с горизонтом, а моя душа перестала болеть от тяжкой ноши, словно бы прибрежный ветер развеял ее, я решила подняться с остывающей земли. Отряхнув смятое, запачканное платье, я оглянулась. Много ли я могу сделать сейчас? Время клонится к ночи, а я, совершенно заблудшая, и понятия не имею куда идти. Могу лишь полагать, что, пойдя вдоль берега, рано или поздно набреду на людей. Это и порешила сделать…

Шла уже неспешным шагом. Песок тихо хрустел под ногами, а волны нежно убаюкивали своим мерным плеском. Сил в теле едва оставалось, потому я брела совсем безмятежно, будто принимая свою судьбу, в которую даже никогда не верила. Глаза мои цеплялись за дальние просторы, золотое небо с красным заревом, пушистые ленивые облака и сияющую водную рябь. «Красиво». «Воистину прекрасная картина» - думала я. Когда в своей непомерно тяжелой жизни, полной беспрестанной суеты, я могла позволить себе просто мирно прогуливаться? Что ни день – то работа, заботы и ворох мыслей, с которыми я уже устала бороться. И именно сегодня, когда все пошло прахом и обернулось как нельзя хуже – я наконец чувствую покой? Смешок сорвался с моих губ. «Да уж, жизнь во-истину странная вещь…»

Однако тогда я еще и представить не могла, насколько сильно она измениться и какой безумный поворот сможет обрести…

7

Это сучилось совсем нежданно. Средь общего гармоничного пейзажа, на том же самом берегу, что простирался в еще большую даль, нечто крайне выделялось. Я заметила это случайно и даже вначале не поняла, чем то могло быть. Оно сильно отражало наиярчайший свет. Никогда прежде такого не видела. Даже самая гладкая поверхность отполированного серебра не отбрасывала такого мощного блика. Это нечто резало мне глаза и в какой-то момент я даже засомневалась стоит ли мне к нему идти. Однако оно было неподвижно, лишь мелкое мерцание уходило словно бы за его пределы. Затея не выглядела очевидно-опасной, да и мне нужно было держать путь дальше и было абсолютно бессмысленно поворачивать назад только от одной крошечной неизвестности. Путь, мной проделанный, уже был не малым, потому я решила не сворачивать и двигаться дальше.

Уже холодало. Ветер становился сильнее и все с пущей настойчивостью подбрасывал мои волосы в воздух, а они в свою очередь неприятно путались и били меня по лицу. Я уже совсем продрогла. По смуглой коже бежали мурашки, и мне едва удавалось их успокаивать, постоянно растирая прохладную поверхность своих рук. Досадно было то, что моя тонкая шерстяная накидка совсем не помогала согреться.

В то же время закатное солнце уже совсем слилось с горизонтом и теперь напоминало малый пожар, затухающий вдали. Если я не доберусь до какого-нибудь укрытия к ночи, то более вероятно, что я замерзну насмерть. Помниться дядьки с деревни как-то говорили, что в лесу страшнее замерзнуть, чем остаться без еды и воды. Кажется, они были правы. Вода есть, еда тоже, а вот тепла или крова – нет. Мне не было страшно от этих мыслей, а больше… досадно. Заблудилась из-за оплошности, один раз в жизни позволив себе отвлечься на праздные раздумья. И вот где я… А брат сейчас наверняка ужасно беспокоиться. Он умный мальчик и уже достаточно взрослый, чтобы справиться в случае чего. Не хотелось бы мне становиться этим «случаем», но, видно, жизнь распорядилась иначе.

И только шум волн успокаивал мою тревогу. И этот свет… Я уже почти его настигла, так, что нечто до этого видимое только как малая точка, начало обретать какие-то черты. Сначала я подумала, что мне почудилось и просто усталость сыграла со мной злую шутку, но чем дольше я смотрела на это белое свечение, тем больше я догадывалась, оно никак не могло быть обычным бликом. Это было неправильно только потому, что уже почти сокрывшееся солнце наверняка не могло отражаться настолько же неустанно ярко об обычный предмет. И огнем это тоже не было, о чем я могла судить сразу, поскольку это не двигалось, не распространялось, не затухало и было неестественно белым как при свете дня, так и в наступающей ночи. Видимое мной теперь подтверждало мои догадки в самом странном ключе из возможных…

8

В 25 метрах от меня на прибрежном камне сидело существо. Сердце мое замерло в момент, когда мне наконец удалось его разглядеть. Сначала я даже не поверила своим глазам и подумала, не чудится ли мне это, но все было наяву. Я не знала, было ли это нечто нимфой, но его облик был столь прекрасен…

Она явно была совсем не земным созданием. Тело ее парило и развивалось как шелк на ветру, сияло и блестело, переливаясь легким радужным светом. Весь облик нимфы сквозил человеческими чертами, но был столь поразителен своими утонченными линиями, что никак нельзя было это чудо сравнивать с обычными существами, ходящими по этой бренной земле. И это прекрасное создание тихо, почти неподвижно сидело и будто не замечало моего присутствия, словно духом здесь являлась я.

Сначала я была абсолютно поражена увиденным, потому застыла на месте, однако потом, придя в себя, задалась вопросом «а что делать дальше?». Уйти нельзя, иначе все мои усилия добраться сюда были в пустую, идея подойти тоже не вызывала доверия - я представить не могла насколько это существо опасно. Даже если прямо сейчас оно выглядело безобидным и безмятежным, совсем не значит, что оно не способно повести себя иначе при столкновении со мною.

Рассуждать об этом было как представлять какого будет следующее действие дикого зверя. Нимфы, тех о которых я слышала из рассказов, были далеко не добрыми существами. Не к людям... Точнее была некая тонкая грань, которую стоит только пересечь, и щедрая хранительница леса обращалась кошмаром простого странника. Иногда от чужой жадности к дарам природы, иногда из-за переступания черты запретной территории. К какому варианту относилась я? Кажется, к обоим…

Щадил ли меня лес все это время или я не делала ничего излишнего? А может мне просто везло все эти годы, потому еще не разу я не оказывалась в такого рода ситуации… Только разве что ребенком я чуть не попала в передрягу, когда неместные мужики или, что хуже, бандиты, чего я знать не могла, застали меня бродящей в чаще совсем одной. Тогда со мной в самом деле могло произойти нечто плохое. Это можно было почувствовать по атмосфере и прочитать в их глазах… Виду я не подала, но испугалась не на шутку, уж слишком смышленой была для своих 10 лет. И наверняка именно потому мне хватило ума не приближаться к тем людям, хотя, казалось бы, в гуще леса держаться вместе - нечто прописанное в нас инстинктом выживания и здравым смыслом. Однако, как видно, я и тогда бы предпочла заблудиться в лесу, нежели быть растерзанной такими же как я людьми, ведь именно они страшнее любого зверя. В этом смысле самое опасное в лесу, это не он сам, а то, кого или что ты можешь в нем встретить.

И в данной ситуации для меня также естественно сомневаться и взвешивать «а стоит ли оно того?». Думать об этом особенно странно из-за непонятного трепета внутри. Не знаю откуда взялось это чувство, но почему-то я совсем не боюсь этого дивного создания. Больше то похоже на неведанное мне прежде благоговение перед ним. Сердце ускорилось так, что я могла чувствовать его стук в груди. Оно будто говорило «подойди», а разум все пытался переубедить - «подумай». Этот конфликт между телом и головой уложился, может, в считанные мгновенья, прежде чем я сделала шаг вперед. Рука сама собой переместилась и ухватилась за кулон на моей шее. Он всегда придавал мне сил, и сегодня они нужны мне как никогда прежде вместе со смелостью двигаться дальше…

9

Я ступала осторожно, вымеряя каждый шаг, и вместе с тем продолжала взвешивать свое решение, даже если оно уже было сделано. Такая уж была привычка, сформированная моей жизнью - беспрестанно думать. Та в самом деле сопровождала меня на протяжении всего моего пути и не раз уже спасала мне жизнь, она же стала нам с братом опорой, благодаря которой мы смогли выжить в этом мире в одиночку. И сейчас мне было не менее интересно, что больше походило на своего рода азарт от вскипевшей из-за волнения крови, поможет ли мне моя интуиция и разумность и в этот раз.

Нервы были натянуты до предела, я буквально ставила свою жизнь на кон, решаясь приблизиться к этому мистическому существу. Оно могло как убить меня на месте, так и приготовить участь похуже. Однако также был шанс на то, что оно окажет мне свою милость, что было бы чудом в моей ситуации.

«Надеяться на помощь неизвестную, потенциально опасную сущность… Самигулла, ты должно быть, сошла с ума». Тем не менее выбирать не приходилось.

Последние лучи опускались на землю. Пальцы на руках уже начали неметь от холода, а тело дрожать. Может мне показалось, но приблизившись к нимфе, я словно ощутила едва уловимое тепло. А может это ее образ согревал мне душу, ведь в наступающей тьме она светилась как самая яркая звезда на небе, та, что звалась путеводной - Таи…

Кожа этого чудесного создания была практически белой и выглядела настолько нежной, что невольно напоминала прекрасный цветок, коему равных нет. Ничего прежде столь красивого мне не доводилось видеть. И чем дольше я смотрела, тем больше меня завораживал ее вид. Нимфа была как мираж, о котором любили рассказывать странники, полупрозрачной, мерцающей и абсолютно непостижимой.

Все же нет, нимфа больше походила на луну. Такую же далекую и одинокую в своем изяществе… Наверное, я была настоящей счастливицей, раз могла созерцать ее красоту настолько близко, ведь до нее оставалось лишь пары шагов. Странно только, что она еще никак на меня не отреагировала. Неужели не заметила? «Может это ловушка?» - пронеслось в голове и утонуло в потемках сознания, - Нимфа неожиданно двинулась.

Я замерла на месте, боясь пошевелиться. Все мое внимание было устремлено на нее. Она очень медленно, как мне показалось, почти лениво оторвала свой взгляд от затухшего заката и перевела его на меня. Дрожь всколыхнула все внутри, но внешне я даже не дрогнула, нужно было оставаться спокойной. Нимфа же совсем не изменилась в лице. Оно было… скучающим? Что это могло значить? Без реакции было сложно представить, что у нее на уме, однако вскоре мне открылась завеса этой тайны.

- Чего это она тут остановилась..? - раздался голос, который, как показалось, прозвучал прямо у меня в голове.

Существо предо мной все также сидело на большом валуне, выставив ноги вперед и опершись подбородком на левую руку, голова теперь была в полуповороте. Глаза ее прошлись по мне, осмотрев сверху до низу. Затем та же рука, что держала ее милое лицо была отведена назад за спину, вновь став опорой на камне. Поза была совершенно расслабленной.

- Совсем здесь одна… На местную обитательницу не похожа. Откуда только взялась? - продолжила свои рассуждения нимфа.

Она смотрела прямо на меня, разглядывала, но при этом слова словно совсем не были адресованы мне. Существо будто разговаривало само с собой.

На секунду выражение лица нимфы сменилось. Брови сдвинулись к середине, а глаза прищурились, голова слегка наклонилась. Это было похоже… на недоумение? На секунду нимфа будто задумалась.

- Куда ты смотришь…? - тихо произнесла она, а затем обернулась в противоположную от меня сторону, пытаясь понять куда устремлен мой взгляд.

Я была в замешательстве. «Что происходит?» «Почему она так себя ведет?» Мысли начали набирать обороты, и, по всей видимость, тоже самое происходило и с ней. Повернувшись обратно, нимфа вновь посмотрела на меня. На лице ее застыл немой вопрос. И, может я совершенно не разбираюсь в чувствах, однако эмоции читаю бесподобно - чрезвычайно полезный навык, - потому мне не составило труда понять, что эта «лунная дева» озадачена не меньше моего.

Глаза ее распахнулись и губы едва разомкнулись, готовые озвучить то, что вероятно крутилось у нее в голове:

- Ты же не… - начала она и запнулась, словно боясь задать этот вопрос.

«Неверие» - вот как это выглядело. И этой картине я поразилась не меньше ее. Голос нимфы дрогнул и вышел сдавленно, почти шепотом:

- Ты можешь меня видеть?

10

Я словно смотрела в зеркало. Вот только не потому, что мы были похожи, а оттого, что, судя по всему, нимфа испытывала то же замешательство, что и я.

Мгновения мы находились в этом странном молчании, после чего с губ создания сорвался кроткий смешок. Только он совсем не был преддверием смеха. Глаза ее оставались такими же пристальными, потому это больше выглядело как реакцию на какую-то абсурдную ситуацию. На нашу…

- Да нет, быть не может, - сказала лунная дева. На лице ее отразилась горечь.

И, уж не знаю какое выражение лица имела я сама, но помню, как в тот момент чувствовала досаду. Я стояла прямо перед ней и смотрела в ее лицо, а нимфа будто никак не могла поверить в реальность происходящего. Ощущение у меня при этом было невероятно странное, ведь и я сама едва приходила к осознанию, что встретила внеземное создание, а она словно не признавала меня как за нечто реальное.

Прибывая в смешанных чувствах, с ворохом не распутанных мыслей я, кажется, сделала совершенное необдуманный поступок. В обычной бы ситуации я бы подумала, прежде чем действовать, однако видимо, боясь упустить момент, язык самовольно провернулся чтобы дать нимфе ответ:

- Я- … - голос оказался хриплым от долгого молчания, - Я в самом деле... вас вижу…

Сердце мое замерло в ожидании, внутри проходила дрожь. В оцепенении я стояла и ждала Ее реакции.

- Что...? - неверяще она посмотрела прямо на меня, прямо в глаза.

Нимфа резко соскочила с камня и неожиданно приблизилась ко мне. В мгновения она подлетела так близко, что я даже забыла как дышать. При этом ее движения были очень плавными, словно листик на ветру. Именно эта невесомость и одновременно необъяснимое давление окружало все ее существо.

- Ты взаправду видишь? - лица наши уже были в сантиметрах друг от друга, - И слышишь?

Ее быстрая речь и необычность движений сбивали с толку, ровно также и вопросы, звенящие в ушах.

- Нет, ты… - нимфа неожиданно отстранилась и посмотрела на меня как впервые, - Кто ты…?

Голова шла кругом, и лишь последняя ее реплика выдернула меня из этого хаоса. «Кто я?» - вопрос, на который любой мог бы ответить с легкостью, просто назвав свое имя, однако сейчас разум мой был совсем не в ладах с собой и тело ныло от холода уже вступающей в свое правление ночи.

- Я замерзла… - прозвучало почти жалко, словно мольба.

Мыслить здраво не получалось, зато инстинкт выживания выдал ответ за меня. Это было самое честное признание, которое могло из меня выйти пред, вероятно, могущественным существом. И в некоторой степени я была даже рада, что именно так оно и сложилось. У меня не было времени для гордости, важнее было пережить не только эту встречу, но и предстающую ночь…

11

Нимфу мои слова явно удивили. Она осмотрела меня, дрожащую и кутающуюся в тонкую накидку, а затем лицо ее смягчилось, будто она увидела голодную дворняжку.

- Ох… точно. Люди же такие хрупкие, - произнесла она нежно.

Взгляд нимфы метнулся на уже темный горизонт, затем прошелся по округе, видимо, пытаясь найти что-то полезное. И вновь вернулся ко мне, словно она хотела убедиться, что я все еще здесь.

- Так… Хорошо… - пробормотала она. - Для начала, следуй за мной.

Ее воздушная фигура двинулась в сторону леса, уже совершенно темного и холодного. Я смотрела в непроглядную чащу и не могла заставить себя двинуться к ней. Был ли это бессознательный страх, от оставленного опечатка сегодняшнего дня, но от этого чувства хотелось подумать дважды, прежде чем следовать за нимфой. А ведь я не забывала, что это все опасно…

Однако же нимфа остановилась и терпеливо ждала меня. Глаза ее, серые, совсем как у слепого, устремлялись в меня, будто это могло помочь понять, что со мною. Мгновения неподвижности. Затем она снова плавно подлетела, на метр приблизившись ко мне, и медленно протянула свою руку. Действие, сделанное с осторожность. «Как со зверем…» Но я протянула свою в ответ и в момент, когда та должна была коснуться ее, я ничего не почувствовала…

Рука прошла сквозь нее, и было это безумно странно. Я сразу же подняла взгляд, надеясь прочитать ее лицо. Оно меня не обмануло. На нем отразилась боль в смеси с разочарованием.

- Все же нет… - сказала нимфа негромко и убрала руку. - Неважно. Пойдем.

Сердце мое кольнуло от такой резкой холодности, но на сей раз я шагнула навстречу существу, молча последовав за ее звездным следом.

Двигались через дебри. Я, спотыкаясь из-за отсутствия должного света, нимфа - пролетая сквозь них. Липкое ощущение осело где-то внутри. Сделали я что-то не так? - Навряд ли, но морозное молчание говорило громче слов. Тем не менее, я не противилась воли хранительницы и, даже не представляя куда, шла за ее лунной фигурой. Среди кромешного мрака она выглядела особенно ослепительно, не иначе как чудо. Было ли чудом, что я еще жива? Я уже ничего не знала…

Все глубже мы заходили в гущу, так, что некое беспокойство заставляло все внутри трепетать. Неожиданно нимфа замерла и я, последовав ее примеру, тоже остановилась. Она обернулась ко мне уже с остывшим ликом и произнесла:

- Сюда, - она указала ладонью на место, которое я не сразу заметила.

У подножия древа огромных величин, в корнях было полое пространство, напоминающее укромное жилище какого-то животного. Вероятно, нимфа хотела, чтобы я осталась там, оттого я с опаской шагнула вовнутрь. В самом деле во мне закрадывались подозрения «кому же принадлежит эта берлога?» и вернется ли зверь в свою обитель. Словно услышав мои мысли:

- Тут безопасно, - отозвалась нимфа, - не беспокойся. Я проспала здесь немалый срок… Тебе бояться нечего.

«Так вот где дремлют нимфы» - пронеслось у меня в голове. Внутри было на удивление тепло. И мягко - стенки обросли упругим мхом, напоминая собою перину. Да и само место это было будто упрятано за пышными кустами, ветви которых хорошо закрывали большую часть прохода. За мгновения стало удивительно спокойно на душе, особенно учитывая, что сама природа послужила мне убежищем, а нимфа - защитой.

Наконец тело мое, до этого натянутое как струна, позволило себе расслабиться. Корзина вывалилась из моей хватки и завалилась на бок, небрежно рассыпав все то, что в ней осталось. Я тяжело выдохнула. «Все хорошо…»

12

Глухая тишина заполняла пространство и только разговоры ночных птиц, да перешептывание листов разбавляло сгустившуюся атмосферу.

Нимфа расположилась на одном из корней нашего дерева, прямо у самого «входа» в это импровизированное убежище. Она сидела неподвижно и прожигала меня взглядом, будто пытаясь разгадать меня как какую-то загадку. По-видимому, ей это не удалось, потому она спросила меня негромко:

- Как ты тут оказалась?

Мгновения я была в оцепенении, раздумывая, что стоит сказать, а затем ответила просто:

- Заблудилась…

Еще минуту длилось молчание. Внутри я чувствовала напряжение, мысли метались из стороны в сторону: «я сказала что-то не так?», «оплошала?», «почему она ничего не говорит?», «должна ли я что-то сделать..?» Поток этот прервал вновь раздавшийся нежный голос.

- Вот как… Значит тебе нужно домой. -

Утвердила нимфа, и в словах ее проскользила необъяснимая тоска.

- Да, - отозвалась я осипшим голосом.

Лицо милой лунной девы отражало на себе все, что происходило у нее в голове. Это стало понятно почти сразу. И теперь оно показывало озабоченность и глубокую задумчивость, видимо связанную со мной.

- И давно ты заплутала? - продолжала она.

- Этим вечером. Забылась и сбилась с пути… - поежилась я виновато.

- Значит, недалеко ушла, - заключила нимфа. - Хорошо. Ты живешь где-то поблизости?

Разговор неожиданно пошел в гору. И хотя общаться с этим необычным созданием было странно, это оказалось явно много лучше разъедающей тишины.

- Да, в деревне у леса. - начала рассказывать, - В Хении- … - но остановила я себя.

Сомневаюсь, что нимфе есть дело до названия человеческого поселения. Навряд ли в целом она их различала, тем уж более если жизнь ее проходила в Эре'ле…

- Отлично… - продолжало существо, но больше словно мысля вслух, - Тогда проблем с этим не будет. Так, в таком случае нужно бы…

Взгляд нимфы снова перевелся на меня.

- Нужно бы разобраться с Ночными Дарами… - пробубнила та.

«Ночные дары», - наверное она имела ввиду тьму и холод, который уже пробрал меня до костей. Тело неконтролируемо дрожало, и хуже было только то, что я ничего не могла с этим поделать. Укрытие хоть и было «уютным» и сберегало от чужих глаз и ветра, все равно оставалось совсем не предназначено для обычного человека.

- Хм-м. Ладно. Для начала… - нимфа заглянула мне в глаза. - Я отправлюсь поискать твою деревню, - сказала она уже обычной интонацией. - Посиди здесь, никуда не уходи - я вернусь.

Дева быстро произнесла все и сразу же вскочила с места. Свет ее быстро взмыл вверх и скрылся из моего обзора. Я поспешно выглянула наружу, но успела застать лишь ее белые босые ноги, скрывшиеся за непроглядной листвой. «Что..?» - остался немой вопрос, а вместе с ним потрясенная я. «Куда же…»

13

Еще некоторое время я сидела на одном месте, сжавшись в комок у стенки корней - так было чуть теплее, но все же никак не помогало согреться. Все это до боли напоминало мне о моем совсем раннем детстве.

Привычных зим у нас не было, но иногда наступали особо холодны месяцы, когда даже земля успевала ненадолго промерзать. Тогда я и брат жили в мелкой пристройке, по сути, сарае, очень ветхом, с щелями в стенах и полу. Из вещей у нас практически ничего не имелось, и нам приходилось обходиться лишь обносками, которые для нас достал старейшина, поспрашивав у деревенских. На большее таким детям как мы и рассчитывать нельзя было. Потому в это время года приходилось особенно тяжело.

Одно дело я - сколько себя помню, у меня всегда было крепкое здоровье, но вот Херувиму приходилось сложнее. В одну особо холодную ночь у него поднялся сильный жар, а помочь было некому. И я ничего сделать тоже не могла, только постоянно сбивать температуру и бесконечно волноваться, не отходя от него ни секунды. Тяжело было настолько, что какое-то время я даже напрочь забыла об этом случае, пока спустя пару лет у другого ребенка не случилось похожее несчастье. Именно из разговоров деревенских я узнала, что обычно при такой тяжело болезни малые дети часто погибают и что у брата оказалось поразительно крепкое, относительно других, здоровье.

Если так подумать, случилось это «вспоминание» примерно в то время, когда я наконец осознала нашу с братом отстраненность и решила вернуть эту прежнюю связь. Теперь, сопоставляя эти отрезки, понимаю, что есть между ними общая нить. И как я только раньше не думала об этом? Удивительная и страшная вещь - наша память. Столько много скрывается под ее пучинами и так много из этого просто канет в глубине… Есть ли в моей голове еще подобные события, о которых я и не догадываюсь? - Загадка.

Ровно такая же, как и «лунная дева». Слишком она странная, своеобразная. И, честно говоря, мало чем похожа на нимфу… Не мне, конечно, судить. Сама я их никогда встречать - не встречала, однако даже из слухов и пресловутых сказаньев становится ясно, что описываемые в них образы и ее - никак не вяжутся. Ни внешность, ни манера поведения и все прочее - ничего похожего не знаю. Это так странно и чудно. Особенно поражает ее наружность. Столь светлое и чистое создание… Разве такие не бывают только в легендах? Сколько об этом не думай - толку нет. И все же, если она не нимфа, то кто…?

14

Мысли мешались и путались. Пальцы уже онемели, включая тех, что на ногах, губы плясали под ритм постукивающих зубов. Этого я и боялась - холодной, одинокой- …

Вдруг ослепительное сияние вновь показало свои очертания. Его контраст на черном фоне был просто поразителен, приходилось даже прищурить глаза, которые и без того едва что-то видели. Нимфа снова оказалась прямо предо мной. Теперь она смотрела на меня с облегченным выражением и явно радостной улыбкой на лице. «Да-да, я никуда не делась…» - ответила я мысленно.

- Я нашла. Твою деревню. Хению, да? Может не ее, правда, но… - защебетала та и вдруг остановилась, поумерив свой пыл. - Идем..? - спросила дева уже нежными тонами, и на сей раз она не тянула своей руки.

В ответ я лишь кротко кивнула. Нужно было двигаться. Добраться до дома. К брату…

Покинув убежище, я вновь оказалась в страшном враждебном лесу. Никто не нападал и видимо угрозы не оказывал, однако ощущалось это именно так. Этот Эре'ль мне был незнаком. В сравнении с этим, мой был открытым, гостеприимным и теплым, по-своему привычным, хоть и не «родным». Даже трудно верилось, что эти две его стороны уживаются в одном Даровании.

Нимфа осторожно вела меня сквозь заросли гущи, подсвечивая собою тропу словно очень большой светлячок. Мы с ней почти не разговаривали, только она периодически оброняла короткие фразы: «сюда», «здесь осторожно», «мы на верном пути». И особенно кольнувшая сердце, «потерпи еще чуток», произнесенная с такой невероятной заботой в голосе и беспокойством в глаза, чуть не пробила меня на предательские слезы, подтверждающие что я все-же просто слабый человек…

Идти было трудно. Ничего не видно, только легкие очертания были едва различимы благодаря вышедшей на небо луне и глазам, уже привыкшим к общей черноте. Только это все мало чем помогало, учитывая плотные кроны деревьев, заслонявшие сам звездный небосвод, и их же предательские корни, распластавшиеся по всей земле. О них я часто спотыкалась, падала, а затем вновь вставала, потому что желание опустить руки было недосягаемой роскошью для меня. Наверное, можно считать это моим девизом по жизни - никогда не сдаваться. И он преследует меня как проклятье…

Тем не менее, он же и является моей силой, особенно когда перед глазами цель. Раньше - желание выжить, потом - попытка доказать, что «мы чего-то стоим», затем - выйти из нищеты и начать «новую жизнь», чем бы она не была, а теперь… Если сравнивать со всем предыдущим, грандиозным и амбициозным, нынешняя цель - «следовать за светом», даже если этот свет - непонятное мне существо, выглядит довольно… просто. По сути своей мне остается только идти по ее следу, даже если она его не оставляет.

Пережить это ненастье - вот, что должно мотивировать меня и заставлять гордиться собой, и все же… «Почему я снова ощущаю эту неприязнь самой к себе?» Разве я уже не проделала огромную работу, справившись с нагрянувшими невзгодами? Так что же я никак не могу успокоиться, думая о том, как «меня ведут», а не «я сама иду»? - Старая противная привычка… «От Дестеи* отделаться легче», чем от нее.

* Дестея - [дэстэ́й’а]

15

Мы долго шли сквозь гущу, пока наконец из-за темных очертаний не стал прорезаться тусклый теплый свет. Я ускорила шаг, почувствовав невероятное облегчение, что ворвалось в мою грудную клетку как глоток свежего воздуха, который и без того витал в округе, обдавая своей морозной свежестью.

Лунная дева не оборачивалась. Она все также продолжала вести меня, словно исполняя свое обещание, хотя его как такого никогда не было. Мне же оставалось только безмолвно смотреть на ее хрупкую прямую спину, не в силах что-либо сказать. А хотелось спросить многое. «Кто ты?», «почему мне помогаешь», «что будет дальше?» и «уйдешь ли ты после?».

Однако последний рывок оказался столь скоротечен, что времени на все это просто не осталось. После всего сжимающего ужаса, оставленного позади, деревья освобождающе расступились предо мной, открывая вид на выжидающие меня огни, а затем и на уже знакомые деревянные изваяния. Вот она, Хения… «Не думал, что когда-то буду так скучать по этому месту…»

Глаза защипало, но слезы так себя и не показали. Я вышла из леса так стремительно, что даже сначала не заметила, как нимфа осталась позади меня. Под дрожащими ногами наконец была знакомая почва, ровная поверхность и тропа, ведущая к дому. Из последних сил они быстро несли меня прочь, навстречу слышимым голосам.

На мгновенья все мысли покинули мою голову, и осталось только почти физическое притяжение к человеческой земле. Только тогда, когда там, за поворотом показался чей-то дрожащий огонек, я резко замерла и обернулась. Белая фигура стояла неподвижно у самой кромки леса и смотрела на меня таким взглядом… Дыхание сперло. Выражение лица ее было смешанным, но интуитивно я знала - оно означало прощанье…

Я хотела сказать ей что-то. Открыла рот, но из него не вырвалось ни звука. Шаги раздались громче и отчетливей, с характерным торопливым шорканьем о насыпную дорожку. Вновь посмотрев туда, я застала момент, когда до боли знакомое лицо выглянуло из за угла. Это был Херувим, мой дорогой братец. Он выглядел уставшим и встревоженным, глаза ходили по округе, пока наконец не наткнулись на меня.

- Самми...? - сказал он неверяще.

В руках его горел тот самый фонарь, который скорее всего и привел меня обратно к дому. Он ждал меня. Искал даже в эту темную беспросветную ночь.

- Да… - ответила я и сдавленно выдохнула.