Карл, без роду, без племени

01 Глава Первая,

в которой главный герой повествования встречается с неким прорицателем, чем полностью меняет свою судьбу.

В самом сердце Рогатого Хребта, что занимал своей каменной плотью пространство от берегов Вод Хвергел с полуденной стороны, до самого устья великой реки Удумлы со стороны полуночной, и по праву именовался Ребрами Аургельмира, горел горн. Жаркое пламя, стиснутое стенками базальтовой темницы, поедая чёрный Идаваланский уголь, рвалось наружу. Тесные стены кузни освещали всполохи пламени, длинные тени ложились по углам создавая загадочные очертания. Две коренастые фигуры в длинных замасленных и перепачканных сажей кузнецких фартуках из воловьей кожи, стояли над горном и неторопливо занимались своим делом.

Горн разгорался всё жарче. Юный карл, понукаемый седым и строгим наставником, обливаясь потом усердно раздувал меха. Угли наливались багрянцем, источая сильнейший жар и металлический прут, засунутый в самое чрево горна, раскалился добела. Однако суровый наставник не был доволен результатами трудов и требовал от помощника больших усилий. Громко, пыхтя и беззвучно бормоча проклятия, юный карл всем своим, не по годам тучным телом, налегал на рычаги пока горн не явил всё заложенную в него создателями силу. Металл наконец достиг должного накала, и мастер-кузнец велел ученику возложить прут на наковальню.

Ученик ухватил кузнечные щипцы немалого размера и с размаху погрузил их в горнило. Щурясь на нестерпимо яркий свет и сопя в бороду, карл елозил своим орудием, норовя ухватить прут. Сперва это ему никак не удавалось и мохнатые седые брови наставника стали вновь приближаться к переносице. Но вот ученик ухватил прут и стал неспешно извлекать его из горна. Склонив рыжебородую свою голову на бок и высунув от усердия язык он тащил прут словно сказочную рыбину из заветного озера. Но тут юный кузнец пошатнулся, рука его дрогнула, в округлившихся глазах его промелькнул ужас и кузнечные щипцы сжались сильнее должного. Раздался ужасный скрип и раскалённый до бела железный прут упал на запачканный угольной грязью пол, покатился по нему и зашипел.

- Вот же тварь безрукая! - гневно воскликнул старец и наградил нерадивого ученика увесистой оплеухой.

Юный карл споткнулся, выронил щипцы и с громким шумом упал на каменистый пол кузни. Он предпринял попытку подняться, но сильная рука схватила его за ворот и рывком поставила на ноги.

- Что творишь? - кричал наставник в лицо бестолкового помощника. - Что ты творишь, говно ты козлячье? Столько угля извели! И вот теперь всё сызнова!

- Щипцы... - бормотал ученик, - щипцы поломанные.

- Сам ты поломанный, - бушевал старец. - Корявым пальцем деланный! Две луны уже бьюсь с тобой и всё без толку! Уголь мельчить не умеешь! Большим молотом работать не умеешь. Малым! Малым молотом работать не умеешь! Как ты печи разжигаешь, над тем даже бабы смеются! Щепу на растопку правильно нарубить и то не можешь! Жрать только можешь, да дрыхнуть!

Ученик втянул головы в плечи и с опаской глядел на учителя, ожидая новой оплеухи. Гнев старого карла проявлялся не часто, но уж если вырывался наружу, то не ведал никаких преград в сокрушительной силе своей.

- Бестолочь ты поганая! - продолжал сердится кузнец. - Руки у тебя из жопы растут! Ни на что не годен, что не поручи! Чего делать с тобой, дармоед?

- Я из колена Веора, не пристало мне кузнечеством заниматься, - попытался возмутиться карл, но схлопотал новую оплеуху.

- Будешь заниматься, чем велю! – гневался наставник. – Велю, будешь меха раздувать, велю – будешь пол мести, да нужник чистить!

- Я воин! - вскипев выкрикнул юный карл. - Не пристало воину... - продолжил было он, но умолк увидев перекошенный от гнева лик наставника.

- Вон!!! - в нерадивого ученика полетел тяжёлый сапог. - Вон отсюда! Вон пошёл! Увижу ещё раз, бороду оторву! Воин сраный! Выперли тебя из ополчения пинком под зад! И отсюда проваливай в срамную дыру адданка !!!

Юный карл увернулся от второго сапога и едва успел выскочить за дверь, как в нее с силой ударились кузнечные щипцы и разлетелись на две половины. Детали покатились по полу со звоном едва способным заглушить крики негодующего мастера.

Имя неудачливому помощнику кузница было — Фулин, сын Скирвира, взбучка, полученная им в тот день, была далеко не первой. Оплеухи и тумаки, не говоря уже о ругани и насмешках сопровождали юного карла с тех пор, как он себя помнил. Дня не проходило чтобы Фулин не был бит кем-нибудь из наставников. Случалось так, что даже рука одного из Великих старейшин не гнушалась поучить юного карла. Судьба не баловала сына Скирвира своею милостью и всякое дело, порученное ему строгими старейшинами, валилось из его нерадивых рук. Нрав, тем не менее, он имел весёлый и не предавался унынию даже в самую тяжкую минуту.

Необходимо так же заметить, что ни к какому делу, либо служению юный карл не проявлял склонности. Проявлял он интерес, единственно, к выпивке и закуске кои умел поглощать в неимоверных количествах. А также любил посещать дома со срамными девицами в городках и поселениях неподалёку от общин, где оставлял все те небольшие деньги, что ему удавалось заработать. Девицы же питали к юному карлу странную приязнь, малопонятную ещё и потому, что внешность он имел самую непривлекательную.

Как уже упоминалось, Фулин, сын Скирвира был толст. Немало мужей достойного племени нифлунгов (так величали себя карлы), обретали с годами обширную плоть, что считалось благоприобретением, но наш герой был совсем молод. Столь молод, что по отцу, сыном Скирвира, его ещё не называли.

Маленькие сощуренные глазки его хитро глядели на каждого встречного и будто бы говорили: «Вот погоди, ужо я тебя облапошу». Густая и ярко рыжая копна волос и в точности такая же недлинная и будто бы ободранная борода, а также бугристый с немалую картофелину нос, довершали вид личности, которой не при каких обстоятельствах не следовало давать денег в долг или доверять честь своих дочерей.

Родителей своих молодой нифлунг не знал, да не особенно то и грустил по этому поводу. Он был не единственный сирота в общинах после великого несчастья что постигло славный народ нифлунгов. Многие сверстники Фулина не знали своих предков, о чём не так давно не мог и помыслить уважающий себя нифлунг. Незнание пращуров своих до седьмого колена и хотя бы на пять сотен оборотов Великого Колеса тому назад, считалось позором, в те прекрасные времена, что не понапрасну именовались расцветом карлов Аургельмира.

Случилось так, что нифлунги были вынуждены покинуть Сварталмар, древнее обиталище завещанное им предками и отправится на поиски нового дома. Таковым домом и стал Рогатый хребет, что расположился прямо посреди материка деля его на две неравные части. Нифлунги в короткое время обжили пещеры дарованного им владыками пристанища. И вскоре просторные чертоги Рогатого Хребта наполнился радостным гулом и пеним карлов.

Были найдены новые и богатые золотоносные жилы, изрядные запасы чёрного угля, а также залежи меди и олова. Немало драгоценных камней добытых в глубоких шахтах, были огранены и отшлифованы до ослепительного сияния и теперь украшали арки и перекрытия чертогов. Так же как и металлические изделия созданные искусными мастерами.

Сокровищница пополнялась золотыми и серебряными слитками, алмазами, изумрудами, рубинами и топазами, а так же редкостными и драгоценными мехами, что хитроумные нифлунги выменяли у жителей окрестных земель. Однако до роскоши Сварталмара, что описывали многочисленные песни и сказания, новому дому было далеко.

Бежав из кузни, Фулин некоторое время бродил по коридорам прижав к подбитому глазу кусок холодного гранита. Он заглянул в казармы стражи, что базировались на втором ярусе перекинуться парой — другой словечек с приятелями из ополчения и выкурить с ними по трубочке отменного Калерваланского табака.

Забежал в столовую при казармах, дабы успокоить себя и чрево своё свежей закуской. Там он тоже встретил приятелей и даже был угощён пузатой кружкой темного ячменного пива. Он громогласно поведал о своём изгнании из мастерской, чем снискал звонкие аплодисменты и добродушный хохот публики.

Под конец умыкнув добрый кус яблочного пирога, спустился на первый подземный ярус в загон со скотом, забрался в сенной сарай и провёл там остаток дня скрываясь от пристального внимания старейшин. Только к вечеру сын Скирвира добрался до своего жилья, где обитали подобные ему молодые карлы, не имеющие заслуг перед общинами, званий и собственного семейства.

Войдя в спальни, он обнаружил там своего приятеля Фрости. Тот сидел у очага с трубкой в зубах и пускал кольца дыма под своды каменного потолка. Внешностью он разительно отличался от своего соседа. Фрости был худ, если не сказать тощ. На пол головы выше и значительно уже в плечах и бёдрах, он походил одновременно и на сынов Веора и на сынов Водера.. Цвет волос и бороды его были тёмными в рыжину.

Злые языки утверждали, что он и не нифилунг вовсе, а что-то несусветное и называли его смесью гоблина с хримом, что ничуть не волновала Фрости, сына Норди. На уколы и остроты обращённые в его сторону, он либо не реагировал вовсе, либо реагировал столь добродушным смехом, что обидчики, раздосадовано сплюнув, отправлялись восвояси.

Более всего на свете Фрости любил читать книги и старинные свитки, а так же курить трубку. Чем и занимался в эту минуту. От него не укрылся свежий синяк под глазом и перепачканный кафтан приятеля.

- Что братец, и нынче тебе досталось? - сказал Фрости.

- А... - беспечно махнул рукой Фулин, - невеликая напасть. - Дай-ка мне, друже, табачку своего. Мой понимаешь ли, того... Весь до крошки…

- Уж это как водится, - Фрости передал Фулину табакерку.

- Ничего, - проговорил Фулин, набивая трубку. - Раздобуду вот золотишка, забогатею, тогда уж все долги... Разом.

- Угу, - сонно кивнул Фрости.

Обещания Фулина он слушал каждый вечер, ни на грош в них не верил, но многое прощал ему за шутки-прибаутки, коими тот щедро потчевал приятеля.

Раскурив трубку Фулин пустился в долгий рассказ о несметных сокровищах, что ожидают их в дальних исполненных опасностями странствиях, о ужасных чудищах, коих они повергнут своими мечами и молотами и о прекрасных девах с льняными власами, глазами как синь озера, с неимоверной жадностью до ласок и неописуемой щедростью души и тела, что одарят их самой сладостной из наград, за совершённые ими подвиги. Вещал он до тех пор, пока не погасли трубки и не пришла пора спать. Сын Скирвира взгромоздился на своё ложе и закутавшись в шерстяное покрывало, ещё долго предавался грёзам. Взгляд его мечтательно блуждал по тёмному потолку, сочные губы шевелились, огромный живот вздымался подобно океанской волне. «Тогда-то они все и увидят...» - подумал про себя Фулин и широко улыбнулся. После чего повернулся на бок и тотчас же уснул.

Только лишь свет Великого Колеса коснулся лучиками-пальцами вершины Рогатого хребта, как общины наполнились радостным гулом. Предчувствие праздника, столь редкостного в эти нелёгкие для нифлунгов времена, охватывало всех и каждого из карлов. Большое Торжище, было именем этому празднеству и являлось по праву наиболее значимым событием в размеренной жизни общин. В прежние времена такого рода события случались куда как чаще, чем в нынешние. Но, как говорят истинно знающие - чем реже свершается праздник, тем выше его ценность.

Отворялись дощатые ставни на больших сводчатых окнах и радужные огни рассвета ложились на своды пещер и тоннелей. Натирались до блеска каменные полые чертогов, выметался всякий сор, что скапливался под мраморными столами и гранитными скамьями. Нифлунги надевали новые и чистые одежды, дабы встретить гостей как подобает радушным и приветливым хозяевам и не ударить в грязь лицом.

Великие торжища приходились на самые первые звуки Песни Заката, когда урожай собран и уложен в сараи и овины. Подсчитаны зимние запасы, а излишки проданы, однако деньги ещё потрачены далеко не все, и до поры Холодного Ветра есть ещё несколько ясных беззаботных деньков. В эти дни и бурлит торговля у карлов Подгорных Общин, ибо ходко идут на продажу товары умело изготовленные искусными руками кузнецов и литейщиков. Свершаются сделки и обмены, продажи и покупки. Немало монет разной чеканки наполняют карманы работящих трудяг-нифлунгов. А стало быть есть возможность на славу гульнуть, попить ароматного забористого пива, сладкого хмельного меда, выдержанной яблочной браги, погорланить песни и от души поплясать под песни чужедальних музыкантов и песнопевцев.

Едва посветлела восходная часть небес, как работники уже расчистили прилегающее к вратам опушку от листвы и принялись расставлять прилавки по окружности. Прилавков нужно было много. Со всех сторон обширного материка Аургельмира ждали нифлунги купцов, меняли и торговцев. Ждали обозы великанов-фоморов с далёкого архипелага Тысячи Островов, что привозили редкостные и необычайные в своей красе раковины и и жемчуга. Ждали жителей Метсоламана с нежнейшей олениной и душистым мёдом. Ну и конечно ни одно торжище не обходилось без фэйлиннов, бродячего народца, коих именовали также - бродяжниками, что торговал всякой всячиной и устраивал потешные цирковые представления. Фэйлиннов никто особо не приглашал и не ожидал, они всегда сами первыми появлялись там где, ожидалось мало-мальски заметное скопление народа, и возможность лёгкого барыша.

В центре будущей торговой площади, плотники сколачивали большой круглый помост для музыкантов, что не никогда не пропускали подобного рода событий. Прежде всех прочих, появлялись потешные куплетисты из племени фйэлиннов, которые всегда околачивались возле купцов своего же племени. Они распевали скабрёзные песенки и строили уморительные гримасы, доводя публику до неистового хохота.

Помост укрепляли особенно крепкими брёвнами и брусом ибо Празднества могли посетить так же и фоморы-песнопевцы с архипелага Тысячи Островов. Все они были огромного роста и имели, соответственно, немалый вес. Их песни что описывали события давних времён, завораживали слушателей красой своей и содержанием.

Ждали менестрелей из далёкого и таинственного Фэйлиллона, что очаровывали своими песнями и дарили сладостные грёзы. И невдомёк было слушателям что тому причиной, прекрасные ли голоса дивных певцов или звуки их чудесных инструментов, что нельзя было купить и за горы злата.

Ожидали также скальдов Унтамолы, способных песнью своей менять погоду, управлять ветрами и даже снегами и грозами. Однако скальды не часто баловали торжища своим появлением. И приедут ли поющие колдуны Унтамолы в этот раз было неведомо.

Фрости проснулся по обыкновению первым и едва протерев глаза соскочил со своего ложа. Уронив на пол шерстяное покрывало он подскочил к окну и дёрнув от досады себя за бороду бросился к ложу Фулина.

- Фулин, вставай, - Фрости пихнул храпящего словно пьяный хрим, приятеля, что было сил. - Поднимайся скорей, проспали мы!

Но Фулин только подтянул одеяло к бороде и захрапел громче прежнего.

- Вставай морда, - Фрости уцепился за край покрывала и что было сил потянул на себя, но Фулин, даже и спящий, держал его очень крепко.

- Вставай скотина! - закричал Фрости столь громко и высоко, что толстый приятель икнул и открыл глаза. - Вставай, просыпайся братишечка, - затараторил Фрости. - Наш черёд за дровами ехать. Торжища сегодня великие... Итак уж проспали... Старейшины прознают — накажут! Палками побьют.

- Напугали бабу удом, - пробормотал Фулин, повернулся набок и натянул покрывало на голову.

- Ах ты ж... - лик Фрости налился багрянцем, он кинулся к чану с водой для умывания ухватил его двумя руками и выплеснул весь чан на Фулина.

Тот тут же подскочил и заорал словно бык на случке.

- Ты обезумел, что ли? - кричал он. - Бездна тебя возьми! Что делаешь такое?

- Ничего, - зло ответил Фрости. - Хоть помоешься раз за две луны.

- Чтоб тебя хрим поимел! - Фулин бросил в товарища глиняный подсвечник метя в голову, но промахнулся.

Фрости быстро обрядился в плащ и подгонял своего неторопливо натягивающего штаны товарища крепкой бранью. Фулин переступая с ноги на ногу, облачался в одеяние и отвечал своему собрату тем же самым. Наконец рыжебородый карл полностью оделся, они вышли из комнаты и загрохотали башмаками по лестнице спускаясь в подземный ярус.

- Надобно на второй ярус заглянуть, - обеспокоенно произнёс Фулин. - Закусить чем ни-то.

- Некогда уже, — буркнул Фрости. - Спать меньше надо.

- Так будить надо было толком! - огрызнулся Фулин. - Даже побудить толком не умеешь. Голодай теперь, по твоей милости... Это не я проспал, а ты. Вот ты и голодай!

- У меня сухари есть, - глухо отозвался Фрости, на что Фулин только сплюнул.

Они вошли в загон, отобрали тройку козлов покрепче и пока Фулин угрюмо грыз сухарь, Фрости наскоро запряг их в возок, загрузил запас воды, сена и мочёных яблок. Сунул под сидение топоры, двуручную пилу, точило и пару широких тесаков. Второпях покинули они общины через потайные воротца, ведшие прямиком к лесу.

Тем временем к Главным Вратам неторопливо подъезжали купеческие обозы. Самым первым, как водится, прибыл обоз фирданов с острова Абред. Островитяне привезли на Великие Торжища множество бочек ароматного вина с виноградников Кернуана, мешки набитые пшеницей, рожью и ячменём, что произрастали на равнинах Брилата и даровали щедрый урожай, а также отборных скакунов от славных заводчиков Роэха.

Прибыл обоз красношлемников. Боканахи, как называли себя гоблины из этого племени, торговали, преимущественно военными трофеями и добычей от мародёрства. Среди товаров, что они предлагали для торга могло найтись множество всякой интересной и даже редкостной всячины и по самой сходной цене. Возле рядов красношлемников всегда крутились ростовщики и менялы из самых различных племён, но и тут бродяжников было более прочих. Сами же гоблины скупали, как правило, разнообразные вина и всяческую дорогостоящую снедь, для кухни держателя и его окружения. Помимо этого свершались значительные и дорогостоящие сделки по найму воинов Самханага.

Конечно же приехали торговые каравана из вольного Города Хорона, что славился обилием и разнообразием своих товаров. Купцы со всех сторон Аургельмира и практически всех племён, что обитали на славной этой земле проживали в Вольном городе Хороне, ибо город сей, не знал ничей власти кроме собственной, если не считать власти денег. Торговцы из этого града, в большей степени покупали товары на Великих Торжищах Рогатого Хребта, нежели продавали что-либо. По этой причине повозки и фургоны, что привезли они с собой были пока ещё не заполнены.

Едва минула первая луна Песни Заката и листва на деревьях только начала покрываться позолотой. Сквозь зелёное с жёлтым покрывало проглядывали кленовые листья, что в этих краях покрывались багрянцем необычайно рано. Яркая зелень елей и пихт прореживало жёлтое покрывало осенних буков и дубов, наряду с красно-рыжими всполохами клёнов.

Глядя на расстилающееся перед ним красно-желто-зелёное полотнище листвы, Фулин вдруг вспомнил о салате из спелых и сладких перцев, каким его потчевала прелестная кабатчица Вирена из поселения Лысый Бугор, две недели тому назад. Салат был так же вкусен и свеж как упругое и справное тело кабатчицы. Карл подумал о том как счастливо пожил бы он с ней несколько деньков, если бы не её зануда-муж.

Фрости же подумал о курительной смеси из семипалого листа, коей ему, уже давненько, довелось попробовать вместе с одним бродяжником. Этот бродяжник носил чудаковатую шляпу в виде блина, раскрашенную как раз такими цветами. Никогда не снимал он эту шляпу, не мыл голову и судя по всему был безумен. Однако, не доводилось Фрости пробовать курительных смесей лучше тех, что продавал этот странный фэйлинн.

Оба карла мечтательно вздохнули.

Возок достиг опушки и въехал в пролесок. Дровосеки завертели носами по сторонам в поисках добычи.

- Рубим только сухие древа — напомнил приятелю Фрости. - Живые не трогаем. Наказ такой. Не то палками побьют!

- Да помню, я — буркнул Фулин. - Только где их тут искать, древа сухие?

- Где-ни то, найти надобно, - вздохнул Фрости вглядываясь в разноцветную листву.

Проехав ещё несколько саженей приятели обрели искомое. Несколько сухих безлиственных деревьев стояли посреди широкой пропалины. Недавняя гроза, что случилась не иначе как из-за гнева Владык, ударила в высокую сосну на склоне холма, занялся лесной пожар и несколько елей и сосен сгорело до самых корней. Однако остались и такие, что основательно подгорели, но оставили кое-что и для лесорубов.

Карлы разобрали топоры и принялись за дело. Фрости трудился не мешкая, постоянно поглядывая в сторону приятия и приговаривая при этом что-то о старейшинах. Фулин начал рубить дерева нехотя, с ленцой. Однако с каждым ударом кованого топора по древесной плоти он в ходил в раж. Удары усиливались, щепа летела во все стороны и несколько щепок уже застряли в рыжей бороде карла. И вот уж один ствол пал наземь за и карл подошёл к другому и поплевав на руки принялся за дело.

Фулин споро рубил по объёмному стволу иссохшего бука, как вдруг замер и прислушался. Порыв ветра донёс до него отчётливый звук. Это был короткий возглас наполненный страхом и отчаяньем. Новый порыв ветра донёс похожий звук и сомнений уже не оставалось - кто-то звал на помощь.

- Я сейчас, - коротко сказал Фулин и побежал по косогору вглубь леса, не позабыв захватить с собой топор.

- Ты куда? - крикнул Фрости. - А рубить я один буду? - И ругнувшись кинулся вослед за товарищем.

Фулин бежал очень быстро с необычайным проворством огибая стволы деревьев, перепрыгивая через пни и подныривая под лапы кедров и елей. Товарищ его едва поспевал за ним, в который раз поражаясь резвости, которую Фулин, хоть и редко, но являл взору. В такие минуты будто бы великий Вёлунд даровал ему толику своей силы. Тучный и неповоротливый было нифлунг являл поистине звериную ловкость и грацию. Каждый раз в такую минуту Фрости бежал за ним не раздумывая и стараясь не отстать, потому как знал, что должно случиться что-то необыкновенное.

Пролесок неожиданно кончился большим пологим и безлесным косогором, что упирался в большой покрытый валежником овраг. Пожухлая под лучами Великого колеса трава на этом косогоре, была изрядно вытоптана лошадьми и оленями а также основательно размыта дождями. Фулин остановился и прислушался, однако никаких звуков кроме бестолкового щебетания птиц не услышал. Подбежал и Фрости, он огляделся вокруг и с возгласом ткнул приятеля в бок.

Вдоль оврага, подобрав полы своего плаща, что было сил бежал некий старец, а вослед за ним нёсся огромный вепрь. Вепрь сей был велик и страшен, он бежал за своей добычей огромными скачками, и казалось что вот-вот догонит. Кричать старик уже не мог и только беззвучно разевал рот, будто рыбина выброшенная на землю. Наконец зверь настиг старца и с силой боднул его своими клыками отчего тот, словно соломенная кукла, подлетел вверх на добрую сажень и стукнувшись о ствол ясеня пал не землю и покатился в овраг.

Карлы поспешили к поверженному старику, к нему же с утробным рыком устремился и вепрь. Зверь подбежал к беспомощно распростёртому телу. Старик приподнял голову и не в силах издать ни звука, в отчаянии зажмурил глаза. Тогда Фулин с коротким выкриком метнул топор. Топор попал зверю в бочину и сбил его с ног, содрав шкуру и вырвав кусок мяса. Вепрь взревел. Забыв о старике, он поднялся на короткие и кривые лапы свои и устремился к Фулину не с сводя с него налитых кровью глаз.

Карл замер, ссутулив спину и выставив перед собой сильные объёмистые руки. В таком виде он и сам походил на зверя что изготовился к смертельной схватке. Кабан нёсся навстречу нифлунгу взрыхляя копытами ковёр из палой листвы, размахивая короткими но крепкими клыками. Оставалось несколько шагов и вепрь нагнул голову для смертельного удара.

Фулин подпрыгнул на несколько локтей вверх. Клыки кабана рассекли пустоту, а карл всем своим телом обрушился на хребет зверю. Раздался глухой хруст и неистовый визг. Вепрь отчаянно забился под телом карла, стремясь сбросить его наземь и клыками пропороть брюхо врага своего. Фулин выхватил из-за края обмотки нож и коротким движением вонзил его меж рёбер дикого кабана. Визг тотчас же прекратился и зверь застыл.

Когда Фулин поднялся на на ноги разглядывая поверженного противника, к нему приблизился Фрости. Во время битвы с кабаном он благоразумно укрывался за стволом пушистой лиственницы, полагая что помочь приятелю ничем не может.

- Здоровенный какой! - с восхищением произнёс Фрости глядя на тушу вепря. - Славная добыча! Наверняка старейшины нас похвалят.

- Лучше бочонок мёда, пусть выставят, - отозвался Фулин, отряхиваясь от листвы и глины, что налипли на его одежды. - Больно нужна мне их хвальба…

- Может и выставят, - улыбнулся Фрости. - Уж больно хороша добыча.

- Глянь, что с ним, - сказал Фулин, мотнув бородой в строну старца.

Фрости с опаской подошёл к распластанной на земле фигуре старика.

- Живой, нет? - спросил Фулин.

- Навряд живой, - качнул головой Фрости.

- Загнулся, похоже, - Фулин упрятал нож обратно за обмотку и подошёл к приятелю.

- Старейшинам надо сообщить… - с опаской заметил Фрости.

- Да ну их в Бездну! - скривился Фулин. - Опять пристанут с расспросами, чего, да кого, да как... Нас же ещё и обвиноватят... Закопаем его и всего делов.

- Хорошо ли? - засомневался Фрости.

- Земля мягкая, могилу быстро выкопаем, - сказал Фулин, сгребая ногой листву.

- Сам в ту могилу и сойдёшь, поганец... - раздался сиплый и слабый голос. - А я ещё погожу…

- Живой! - обоюдно вскрикнули карлы и склонились над стариком.

- Нифлунги... - нахмурил тот седые брови, глянув на своих спасителей. - Что же... Лучше, чем ничего... Приподнимите-ка меня, сыны Бездны.

Фулин и Фрости бережно взяли старца под руки и усадили на замшелый ствол павшего бука. Лицо его было бледно, седая длинная борода спутана, мелкий сор, состоящий из обломок ветвей и кусочков листьев и шишек, прилип к ней. Седая голова с нескольким красноватыми проплешинами была сильно оцарапана и перепачкана землей и красной Калматарской глиной. На макушке наливалась синевой огромная шишка.

- В поясе... Снадобье. Достаньте его, - сказал старик. - Да не оброните!

Фулин с опаской ослабил узел на поясе старца и погрузил ладонь в складки пояса. Пальцы его наткнулись на кожаную флягу. Карл извлёк её и протянул старику.

- Открой, - негромко произнёс тот.

Карл с осторожностью вытащил перевязанную вервием деревянную пробку. Тотчас же смесь сильнейших ароматов вырвалась из фляги и окутала карла, слега опьянив.

- Чудной запах, - сказал Фулин, расширив ноздри.

- Подай сюда! - строго сказал старец, бросив взгляд в сторону карла. - С этакой-то ряхой, ты одной ноздрёй всё снюхнёшь!

Старец приложился к фляге и сделал несколько глубоких глотков. Снадобье тотчас же оказало на него своё благотворное воздействие. Руки его перестали дрожать, спина отвердела и выпрямилась, взор обрёл осмысленность и ясность. Старик удовлетворённо выдохнул и сделал ещё глоток.

- Как звать тебя, старец? - учтиво спросил Фрости.

- Зовите меня — Тах. Я - хранитель ветров Эа, идущих быстро. Ведун и прорицатель, - произнёс старик значительно.

- Обычно, в это время, кабаны ведут себя мирно, - заметил Фрости присаживаясь рядом с ведуном. - Начало Песни Заката. Желудей множество, грибов да ягод вдосталь. Кормись себе сколько хочешь. Отчего он напал на тебя?

- Вот уж этого не ведаю, - пожал плечами хранитель ветров. - Не удосужился спросить. Да и язык зверья мне неведом. Должно быть решил, что я на жёлуди его покушаюсь...

- Как же ты оказался здесь один? - спросил Фулин.

- Травы собирал, - ответил Тах. - В эту пору они щедро отдают свои целительные свойства, что заложили в них владыки. Соки их густы и сильны... - Он внимательно осмотрел фигуру Фулина.- И пожалуй судьба. Сама судьба привела меня сюда.

- Чего? - спросил Фулин, слегка заробев под пристальным взглядом мудреца.

- Как имя твоё, нифлунг? - спросил Тах, вглядываясь в глаза толстого карла.

- Фулин, - настороженно ответил нифлунг.

- А моё — Фрости, - добавил Фрости, но Тах оставил его слова без внимания.

- Фулин... - медленно проговорил ведун. - Как имя отца твоего, славный нифлунг Фулин?

- Нам по отцу именоваться не велено, - отозвался Фрости. - Старейшины воспрещают. Говорят молоды ещё..

- Глупости! - сдвинул седые брови Тах. - Ваш соплеменник Хаугспори стал именоваться сыном Мьёдвентира, когда был куда моложе вас.

- Так то — Хаугспори, - развёл руками Фулин. - Ему поди всё можно.

- Откуда ты знаешь о нём? - с удивлением спросил Фрости.

- Мне многое ведомо и многое открыто, - важно произнёс Тах. - Потому назови имя отца своего.

- Скирвир, - ответил Фулин. - Но я ничего не знаю о нём. Кто он и чем занимался, мне не ведомо.

- А вот это скверно, - нахмурился Тах. - Возможно ли чтить отца своего, ничего о нём не зная?

- Невозможно, - вздохнул Фрости.

- Именно! - провозгласил Тах и помолчав добавил. - Но имя Скирвир, мне не вполне незнакомо… Определённо я о нём слышал.

- Что? - взволнованно спросил Фулин.

- Откуда? - удивился Фрости.

- Скирвир, Скирвир, - проговорил старец прикрыв глаза. - Не могу припомнить точно… Возможно я ошибаюсь, но…

- Что? - ещё раз спросил Фулин.

- Мне надо свериться со своими записями, - ответил Тах. - И тогда я буду доподлинно уверен...

- Да в чём же? - Фулин от нетерпения даже поднялся на ноги.

- В том что речь идёт именно о том Скирвире, с которым мне довелось встречаться, - ответил прорицатель.

Он упрятал флягу обратно в пояс, пригладил свои седые власа и обратил свой взгляд и полное внимание к толстому нифлунгу. Морщины на его лбу стали глубоки, пальцы сжались. Он продолжал смотреть на Фулина, который с волнением взирал на старца ожидая дальнейших речей его. Однако хранитель ветров Эа говорить не торопился. Он внимательно осматривал толстого карла, отметив и латки на его одеждах и сапоги что имели прежде другого хозяина и вчерашний синяк, что уже успел основательно пожелтеть. Тах не обошёл вниманием и рыжие лохмы нифлунга и его густую и неровную бороду.

- Медь твоих волос густа и ярка, - прорицатель смотрел в лицо Фулина, но казалось, что взирает он куда глубже в самоё разум карла. - Даже Хаугспори, не имел столь густого и рыжего волоса, ни когда был юн как ты, ни тем более теперь. Скирвир носил такой же волос в бороде своей...

- Хаугспори — великий воин. Герой битвы, - Фрости воздел палец ввысь. - К тому же он прямой потомок Веора. Все знают об этом.

- Прямой ли? - отозвался старик окинув прищуренным глазом фигуру карла.

- А то какой же? - удивился Фрости.

- Кому же и быть прямым потомком Веора, как не ему, - вздохнул Фулин. - Великому воину и герою…

- Быть может... - старик выдержал паузу и бросил взгляд на рыжего карла. - Тебе?

- Мне? - переспросил Фулин.

- Тебе, - кивнул головой Тах. - Но пока я не могу утверждать этого наверное. Мне надо свериться со своими записями.

- Так сверься поскорее! - разволновался Фулин.

- Сверюсь, когда время придёт! - строго ответил старец. - К тому же не при мне они сейчас. Проводите меня сыны Бездны, - добавил он вставая со ствола павшего бука.

Фулин и Фрости помогли ему подняться на ноги. Старец шёл сам, но опираясь левою дланью о свой посох, а правой о плечо Фрости, ибо тот был повыше ростом. Он указал карлам тропу ведущую в чащу и и они не спеша двинусь по ней в путь. Фулин плёлся позади, ибо тащил тушу кабана и два топора, свой и своего приятеля. Его так и подмывало закидать старца и ведуна кучей вопросов о своём отце и о его возможном родстве с прародителем Веором, однако нифлунг сдерживал себя. Он опасался, что ведун осерчает и вовсе ничего не станет рассказывать. Поэтому толстый карл помалкивал и только слегка кряхтел под своей ношей.

Спустя час неторопливой ходьбы они подошли к повозке из лакированного палисандра, запряжённой двумя пятнистыми ланями и устланной шкурами ибрисов. Карлы залюбовались ладно сработанной повозкой и грациозными животными коими та была запряжена.

- А что ж вепрь ланей - то не подрал, а за тобой погнался? - спросил Фрости.

- Вот поди у него и спроси, - отозвался старик. - В чертогах Аннона. А потом нам и расскажешь, если вернуться сумеешь.

- Знатная повозка, - Фулин провёл ладонью по искусно отполированной поверхности.

- Работа Унтамольских резчиков, - сказал Тах.

- Наш возок поплоше будет, - рассматривая повозку ведуна, сообщил Фулин.

- Где же он, ваш возок? - спросил Тах.

- Неподалёку в пролеске, - ответил Фрости. - Там где пропалина.

- Знаю, - Тах при помощи карлов взобрался на козлы. - Садитесь и вы, - он с сомнением оглядел фигуру Фулина и кабанью тушу. - Только поодаль.

С некоторой опаской нифлунги забрались в повозку. Ведун взмахнул вожжами и две легконогие лани тронулись с место мягко и почти неощутимо. Тах чуть слышно произнёс какие-то слова и ветер переменил своё направление. Теперь ветер дул им в спину, взметая палую листву с тропы и за повозкой вился рыже-бурый шлейф. От быстрого движения у карлов перехватило дыхание и они не успели припомнить имён всех своих старейшин, как оказались у своей повозки. Козлы запряжённые в неё были невредимы и лишь слегка встревожены внезапным появлением столь необычной компании.

- Что же, вы помогли мне, я помогу вам, - сказал Тах, когда его повозка остановилась, подле возка лесорубов. - Собирайтесь, я отвезу вас ближе к Общинам.

- Вот уж спасибочко, - обрадовался Фрости. - А то мы уже опаздываем. А с нашими старейшинами шутки плохи… Чуть что не так — сразу палками потчуют.

- И это мне ведомо, - важно ответил Тах. - Что ж, торопитесь, если не желаете палок отведать.

Просить себя дважды карлы не заставили. Они быстренько собрали все нарубленные дрова, закидали ими повозку, а сверху водрузили кабанью тушу. Поводья они привязали к кузову повозки Таха и сели на козлы. И вновь повозка ведуна, влекомая изящными но сильными ланями быстро и невесомо тронулась с места. Они быстро миновали пролесок и выехали на открытое пространство, где росли лишь пожелтевшие травы и редкие утратившие листву кустарники. Тах стегнул вожжами и лани ускорили бег. Ветер засвистел в ушах у нифлунгов.

- А хорошо, всё же дело вышло, - обрадовано кричал Фрости стараясь преодолеть шум свистящего ветра. - И старца, вон спасли, а он поди волшебник, всяко польза. И дров добыли и кабанятинкой разжились. А на повозке этой вмиг до Общин докатим, будто бы и не опаздывали. Может старейшины нас и не станут наказывать, как мыслишь? - Но Фулин погруженный в свои думы, не ответил ему.

На развилке дороги близ, Рогатого Хребта, лани сперва плавно замедлили а потом и вовсе остановили свой бег.

- Простимся здесь, - сказал прорицатель, отвязывая поводья козлов от своей повозки.

- А как же празднества? - обеспокоился Фрости. - Будешь желанным гостем…

- Со старейшинами нашими познакомишься, - сказал Фулин. - Объяснишь им чего да как...

- Не время для празднеств и знакомств, - качнул головой старец. - И раны мои не исцелены. Я буду в селении Косозубье на дворе «Шкура и Мех». Буду самое большее неделю. Желаете познать истину - приходите.

- Но как же… - начал было Фулин, но Тах жестом остановил его.

- После, - произнёс он таинственно. - Запасись терпением и скоро получишь ответы на все свои вопросы. А пока что, - вот, - Тах вынули из рукава некий предмет и вложил его в руки Фулина.

- Чего это? - спросил тот.

- Древний артефакт, что принадлежал вашему прародителю Веору. - произнёс Тах торжественно - И лишь прямой потомок Веора может им владеть. Всем прочим, - он строго взглянул на Фрости. - Лучше к нему не прикасаться.

Карлы с интересом и волнением принялись разглядывать полученный предмет. Это был прозрачный шар, созданный, не иначе как, из горного хрусталя. Не единой щербинки или шероховатости не было на поверхности его. Он был полностью прозрачен и только в самой его середине светилось багровое пятнышко похожее на сгусток пламени заключённый в незримый сосуд.

- Толика неугасимого пламени Аургельмира заключена во чреве его, - таинственно проговорил ведун.

- А чего он умеет делать? - спросил Фулин, словно заворожённый глядя вглубь прозрачного шара.

- В своё время ты узнаешь и это, - ответил Тах. - Но тот кто сумеет проникнуть взором в сердце его, узрит грядущее... - добавил он тихим голосом. - Прощайте же достойные сыны Бездны и до скорой встречи.

Сказав это ведун направился вверх по тропе взбиравшейся на холм и только облако палой листвы, приподнятой ветрами летящими быстро окружило, повозку и карлов сидящих в ней. Карлы с толикой зависти, проводили взглядом искусное изделие Унтамольских резчиков и грациозных зверей, что споро увлекли оное за вершину холма, и отправились в путь.

02 Глава Вторая,

в которой Фулин и Фрости предстают пред взором старейшины Драуппира, вследствие чего отправляются прямиком в темницу.

Как только Великое Колесо поднялось над высочайшей из вершин Рогатого Хребта, празднества посвящённые Великим Торжищам приблизилось к наиболее значимой и приятственной для всех карлов свей части — угощению. Многие участники торжищ, в особенности те кто посещали сей праздник впервые, так и вовсе называли их пиром. Задолго до начала торжеств нифлунги запасались разнообразной снедью, добывали дичь, закупали гречишную и ржаную муку, для пирогов, а также сыры, мёд и солод. Перед самым началом торжищ, все окрестные селения занимались единственным делом - стряпали разнообразные блюда по заказу карлов Рогатого Хребта.

С дальних пор повелось, в то самое время, когда Великое Колесо достигало наивысшей точки в своём небесном странствии, останавливать торговлю, прятать свои товары и золото от чужих глаз и учинять трапезу. И какую трапезу!

На столы подавалось множество пирогов, наисвежайщих, ещё горячих, с самой разнообразной начинкой. Жарилась дичь, нарезалось копчёное мясо, из бочек доставали соления и маринованные закуски. На огромные блюда из белой обожжённой глины раскладывали ломтики сыра и пучки зелени. Чаши наполнялись брагой, кружки пивом, а кубки вином.

После продолжительного и обильного угощения торговля возобновлялась и останавливалась она только, когда Великое Колесо скрывалось за Рогатым Хребтом с закатной стороны, погружая торговую поляну в полумрак. Угощение возобновлялось и было оно куда богаче и роскошнее дневного. Зажигались многочисленные факелы, а на помосты выходили звукотворцы и песнопевцы дабы сладить слух всякого страждущего чарующей силой многоцветных струн и голосов.

Когда дровосеки приблизились к общинам, полуденное угощение уже началось. Успевший за это время изрядно проголодаться Фулин, едва заслышав ароматы жареного мяса и запахи пива и браги, стегнул ездовых козлов вожжами. Утомлённые к тому времени козлы, недовольно фыркнули тряся длинными бородами, но бег свой ускорили. Фулин к тому времени уже прикинул с какого блюда и напитка он начнёт трапезу, а к каким обратится позднее. Он переглянулся с Фрости, и оба карла радостно рассмеялись.

Однако приняли общины дровосеков недружелюбно.

У самого подъезда к воротам стоял старший дозорник Общин в сопровождении пятёрки карлов из ополчения и нетерпеливо теребил свою, собранную в косу, полуседую бороду.

- Явились наконец, бездельники козложопые! - рявкнул он, едва повозка въехала во двор. - Ну, ужо вам будет, угощение!

- Чего это? - возмутился Фулин, слезая с козел. - Привезли мы дров. Сухих, как и было велено. И ещё вот! - он указал на кабанью тушу, что возлежала на дровах, подобно крылатому змею на груде сокровищ. - Видал такое?

- Фулин его самолично одолел! - воздел палец вверх Фрости. - Я даже и не успел подбежать, помочь…

- Вот где дубины две, волки вас раздери! - заругался дозорник. - Вы хоть знаете что случилось?

- Нет, - одновременно ответили лесорубы.

- Сейчас узнаете, каленым железом вам в бороду! - злобно пообещал дозорник. - Держите-ка их ребятушки!

Приятелей схватили за руки и не слушая оправданий и объяснений повели ко в ходу в первый ярус, где в своём чертоге проживал и трудился на благо Общин, не зная сна и отдыха, Верховный Старейшина ярл Драуппир, сын Радсвинна.

Среди тех, кто их сопровождал, Фулин узнал двоих приятелей по ополчению. Он попытался им подмигнуть, однако рожи ополченцев были непроницаемы. Толстый карл понял, что стряслось нечто особенно неприятное и поутих на время.

Нарушителей подвели ко входу в один из чертогов старейшин, что располагались на первом ярусе и были наиболее удобны и просторны из всех помещений Общин Рогатого хребта. Двери чертога были гостеприимно распахнуты, из проема лился дневной свет, однако входить внутрь, ни у кого из нифлунгов, не возникало ни малейшего желания.

Карлы из ополчения, втолкнули Фулина и Фрости в раскрытые двери, однако заходить туда сами не торопились. Только старший дозорник шагнул вослед доставленными пред очи старейшины лесорубами и затворил за собой двери.

Фулин и Фрости впервые попали в чертог старейшины Драуппира и теперь с удивлением осматривали его. Чертог был просторен. Полы покрытые искрящимся мрамором были отполированы до блеска и в них даже можно было разглядеть собственное отражение. Широкий стол из чёрного камня стоял прямо посередине помещения, и огромное количество книг и свитков возлежало на нём. Врезанный в каменную стену камин, облицованный красным гранитом к этому времени угас и лишь лёгкий белесые дымок поднимался от его очага.

Всю восходную стену занимало окно из горного хрусталя. Своей прозрачностью и чистотой хрусталь мог соперничать с водами родников и подземных рек Сварталмара. Как только вновь рождённое Великое Колесо озаряло светом своим долину реки Кальматар, что подобно послушной служанке омывала подножие Рогатого Хребта, пробуждался и старейшина Драуппир.

Для Верховного старейшины, ярл Драуппир был вызывающе молод - великое Колесо едва свершило свой сотый по счёту оборот со времени его появления на свет. Не всякий нифлунг его возраста мог претендовать даже на звание Высокого старейшины. Драуппир же по праву являлся одним из старейшин Верховных и был далеко не последним из них. Мало кто из нифлунгов сделал для своего народа, для славы его и процветания больше чем старейшина Драуппир. Являясь представителем колена Водера был он чернобород и бледнолик.

Разительно не походили друг на друга две ветви племени нифлунгов, сыны Веора и сыны Водера. Сыны Веора, широкие в кости и приземистые, носили волосы рыжего оттенка и славились как добрые воины и оружейники, ставя силу и выносливость прежде всего. Сыны Водера, повыше ростом и поуже в плечах были черноволосы и отличались отменными умениями в кузнечестве и рудокопстве, а также знанием рун и способностью весьма искусно их наносить, ставя знание и хитрость прежде всего. Сильно отличились друг от друга две ветви племени нифлунгов, однако же испокон веков жили они бок о бок и считали себя братьями, что не мешало им порой подшучивать друг над дружкой.

Драуппир родился в семье углеруба с малых лет познал голод и непосильный труд. Сызмальства изведал он тяжкую долю шахтёра и плавильщика. Постигая ремесло отца своего, долгие часы и дни проводил он в шахтах не видя света Великого Колеса. Тяжёлый труд закалил его характер, но подорвал здоровье. Нрав его стал суров и холоден. Редко кто мог видеть на лице юного Драуппира отблески радости или веселья. Был он задумчив и хмур, избегал шумных сборищ и громких празднеств, до коих были значительная часть нифлунгов были большими охотниками.

Ещё в юном возрасте изучил он все известные эрилям нифлунгов руны, а также способы их нанесения. Кроме того добавил в сокровищницу великого рунного знания ещё несколько новых рун. Разработал он также новейшие методы плавки и закалки металла. Занялся изучением алхимической науки и познал её столь глубоко, что казалось овладел всеми секретами не только пращуров двергов, но и самой прародительницы-Бездны. Драуппир научился сопоставлять, казалось бы не сопоставимые компоненты. Из-за этого многие карлы его побаивались и считали истинно знающим и могущественным ведуном.

Велик и славен был Верховный старейшина Драуппир, однако нрав, как уже было сказано, имел суровый и строгий. Теперь он стоял у своего хрустального окна и смотрел вдаль. Глубокие морщины покрывали его лоб, губы были сжаты до белизны, руки заложены за спину. На вошедших он даже не взглянул.

Драуппир поднял руку. На запястье крепились крохотное световое мерило времени, выполненное столь искусно, что становилось непонятно откуда такая невидаль, из каких краёв и чьими руками создана. Старейшина обратился лицом к полуночи, пристально посмотрел на мерило и жёсткая складка прорезала его высокий лоб, а левый глаз едва заметно дёрнулся.

- Четверть часа, - проговорил он глухим голосом. - Вы опоздали на четверть часа...

- Мы и так уж спешили, - виновато сказал Фрости. - Пока эти древа сухие отыщешь... Да и козлы нам достались ледащие, погоняй их не погоняй!

- Так мы ещё и мяса добыли, - добавил Фулин. - Кабанятины.

- Вы были посланы за дровами, а не за кабанятиной, - с нарастающим раздражением проговорил старейшина. - И именно в дровах, а не в кабанятине нуждались общины в это время! К великим торжищам заготовлено мяса с избытком, хвала великому Вёлунду.

- Так мы же и дрова тоже добыли! - воскликнул Фулин. - И дрова и мясо! Разве худо? Ну немножечко, самую малость припоздали… Не хватило чуток времени...

- Нужно правильно расходовать время! - веско и мрачно произнёс Драуппир, сын Радсвинна. - Время есть бесценный дар великой матери-Бездны! И горе тому кто расходует время бездумно и бессмысленно! Невозможно обрести величие и славу, непотребно расходуя время. Немыслимо возродить былое могущество племени нифлунгов, тратя время попусту, расходуя его на мелочи и суету…

Речи Драуппира лились величественно и витиевато, словно река Удумла что сопровождает горы Рогатого Хребта с закатной стороны материка Гвинвид. Славен был красноречием Верховный старейшина и Фрости большой любитель старинных свитков и книг, и старший дозорник, что был к ним холоден, слушали его речи раскрыв рот. Они готовы были слушать его сколь угодно долго, дивясь красе произносимых им словес, внимая великим знаниям и мудрости что исходят из его уст.

Но Даруппир вдруг бросил взор на гостей своего чертога и замолчал.

- А тебе неинтересно о, сын Веора? - обратился он к и впрямь заскучавшему Фулину.

- Интересно, - тут же вздрогнул и отозвался Фулин. - Весьма интересно и поучительно, о почтенный Драуппир, сын эээ...

- Радсвинна, - быстро подсказал Фрости.

- Ради… свина... - запнувшись произнёс Фулин.

- Неважно, - недобро усмехнулся старейшина. - Вы должны быть наказаны. И будете наказаны! Ибо безнаказанность порождает безответственность. Безответственность ведёт к беспечности, а беспечность к бедствиям и погибели.

- Предлагаю по дюжине палок каждому, верховный! - гаркнул старший дозорный, на что Фрости зажмурил глаза, а Фулин возмущённо икнул.

- За четверть часа? - вырвалось у него. - Дюжину палок? Да где такое видано? Даже боканахи так не бесчинствуют! Велика ли беда — четверть часа...

- Да будет тебе известно — возвысил голос Драуппир, - Что именно в эту четверть часа и погас один из великих горнов, призванных гореть негасимо! Один растяпа не успел, другой разиня позабыл, третий не проверил, последний упился брагой до такой степени, что заблевал гранитные ступени Великой кузни. Священные ступени Великой кузни! И всё во имя торжеств! В итоге погас великий горн! Один из полудюжины великих горнов, что должны гореть негасимо, славя Великий горн, Кузней Туонетар! Олицетворяя великое наследие, завещанное нам предками нашими двергами, величественный и прекрасный Сварталмар!

- Погас один из великих горнов? - Фрости схватился за бороду.

- Но другие-то горны не погасли, - буркнул Фулин, и дозорник стукнул его по ляжке древком копья.

- Хвала великому Вёлунду! - саркастично усмехнулся Верховный старейшина. - С такими ротозеями недолго ждать, когда все горны угаснут. И не мудрено! И пускай! - добавил он злобно. - Какое дело до традиций! До заветов и наследия предков! Плевать на них! Кому нужны они? Ведь наступили празднества! Лучше будем обжираться пирогами, горланить песни, плясать да бражничать… Так по твоему?

Фулин наученный горьким опытом помалкивал.

- Нарушена древняя традиция, - строго сказал Драуппир. - А виноватых не сышешь. Кто-то должен понести наказание. И самое суровое!

- По две дюжине палок, верховный! - отозвался дозорный. - Надо этих сопляков учить, как следует!

- Сколько? - возопил Фулин, а Фрости ещё раз зажмурился и на этот раз значительно крепче. - Да вы обезумели!

Драуппир вдруг утратил хладнокровие и кинул на толстого карла столь яростный взгляд, что тот вздрогнул. В то время как старший дозорник снова пребольно ударил Фулина по ляжке. Лик Верховного старейшины перекосило спазмом, теперь уже не только левое, но и правое его веко задёргалось. Он скрипнул зубами, сжал костистые кулаки и лишь тогда возобладал над своим гневом.

- В темницу обоих, - холодно произнёс он. - На воду и рыбьи плавники.

- А как же празднества? - ахнул Фрости.

- До самого окончания Великих Торжищ, - с ядом добавил Драуппир. - Никаких празднеств и снисхождений, для всяких… - он добавил что-то неразборчивое и величаво вышел из помещения.

- Вот жопа Адданка! - сказал Фулин, едва Верховный старейшина удалился. Тут же он получил столь сильный удар древком, что не удержался на ногах.

Тем временем час трапезы минул. Со столов убрали перепачканную посуду, на прилавки вновь возложили товары и торговля возобновилась. Торжище возвращалось в своё привычное русло. Шли обмены, заключались сделки, монеты различного достоинств и чеканки меняли своих хозяев, кочуя из кошельков в карманы, а из карманов в берестяные торбы и кованные сундучки. И все присутствующие на Торжищах пребывали в торжественном и слегка тревожном предвкушении вечернего торжества и угощения, что в первый день были необычайно пышны и обильны. Однако не всем было суждено лицезреть это великолепное действо и участвовать в нём.

Ни Фулину, ни Фрости не довелось увидеть представления фэйлиннского цирка, услышать песен сладковзучных песнопевцев из загадочного Фэйллилона, и угрюмых и таинственных вельхоров из страны Марка. Не представилось им случая отведать яств и напитков вечернего угощения. Суждено им было провести ночь в темнице, согласно повелению Верховного старейшины Рогатого Хребта, ярла Драуппира, сына Радсвинна.

В тесной коморке, что служила темницей для общин Рогатого Хребта, маленькое оконце находилось столь высоко от пола, что лучи Великого Колеса проникали в неё лишь когда Колесо уже проделало добрую половину своего ежедневного пути. Едва свет озарил стены темницы, как тишину тут же прорезал громкий возглас:

- Какая всё-таки мерзкая пакость, этот Драуппир!

Фулин расхаживал из одного угла тесной темницы в другой охватив свои локти рукам и сетовал.

- И откуда он только взялся на нашу голову, козлина вонючая? Ведь не было его раньше! Вот откуда он взялся?

- Из полуночных копей Сварталмара, - отвечал Фрости.

Он сидел на жестком дощатом ложе, покрытом тонким слоем старой не иначе третьегодичной соломы и почёсывал искусанные клопами лодыжки. Спал он в эту ночь плохо, к тому же не запасся табаком и оттого был не весел.

- Занимался изучением руд, сплавов и алхимической наукою, - продолжил свою речь Фрости. - А также нанесением рун, в чём изрядно преуспел.

- И занимался бы себе дальше, - злобно отозвался Фулин. - Изучал и преуспевал бы себе. Рылся бы себе в копях. Глядишь его адданк и сожрал бы. Или бы пусть угольной пыли наглотался и издох блевотиной своей захлебнувшись! Или бы в горн свалился и сгорел к демонам свинячим! Или бы пусть...

- Накличешь ты беду Фулин, - вздохнул Фрости.

- Так и пусть! Не на себя же, а на крысу эту чернорожую, - брызнул слюной толстый карл. - А на него мне посрать обильно! - сказав это, он смачно сплюнул на нечистый пол.

- Дай-ка мне лучше табачку своего, - попросил Фулин, после недолгого молчания.

- Нету, - ответил Фрости. - Не мог я табакерку захватить, когда нас сюда тащили...

- Ещё и табаку нет, - протянул Фулин. - Это уже не иначе как измывательство над персоной...

Оба карла погрузились в тягостное молчание.

Тем временем наступил второй день Великих Торжищ. Ко второму дню подъезжали обозы что запоздали в первый день. Приезжали купцы и торговцы из самых дальних уголков Аургельмира, празднества были ещё торжественнее а угощение много обильнее предщестующего. Количество товаров увеличивалось, а вместе с тем усиливался поток зевак и посетителей торговой поляны. Приходил селянки с окрестных деревень. Они надевали самые красивые свои наряды и прихорашивались со всем усердием, на какое были способны, взыскивая известного рода приключений на вечерних торжествах.

Фулин вспомнил как на минувших Торжищах он упился брусничной брагой до такой степени, что свалился под пиршественный стол и троим дюжим карлам пришлось тащить его домой, кляня его чрезмерную тучность и призываю в помощники самого прародителя Веора. После этого случая Фулина и выгнали из ополчения, в первую очередь из-за того, что в тот день он должен был нести дозор а не напиваться как последний хрим. О тех празднествах бывший ополченец, тем не менее, вспоминал с теплотой.

Фулин горестно вздохнул.

- Сейчас бы хоть малую чашицу браги или пивка, - проговорил он с тоской. - Празднества как-никак, а у меня с утра маковой росины во рту не было!

- И что с того, что не было? - отозвался Фрости. Он не одобрял чрезмерных возлияний своего товарища.

- То есть как - что с того? - возмутился Фулин. - Такова древняя традиция, от души напиваться на Великих Торжищах. Помнишь, что Драуппир говорил? Необходимо чтить древние традиции и заветы предков!

- Предки нам таких заветов не давали — строго отозвался Фрости. - А Друппир совсем о иных традициях говорил.

- Это потому что он — говнюк! - отрезал Фулин. - И нечего в древних традициях не смыслит.

- А ты смыслишь, стало быть? - осведомился Фрости.

- А я, стало быть, смыслю!

- Ну так и соблюдай их!

- Как же мне их соблюдать, ежели эта чернопузая собака, Драуппир нас сюда упрятал? - возмущённо крикнул Фулин. - А тут даже самой занюханной бормотухи не добудешь!

- Тогда не соблюдай, - язвительно сказал Фрости.

- Спасибо за добрый совет, дружище, - осклабился Фулин.

- К твоим услугам, дружище, и к услугам твоих родичей.

- У меня нет родичей.

- Ну и всё, тогда!

- Вот и всё, - через губу сказал Фулин. - У тебя их тоже нет!

- Знаю! - огрызнулся Фрости. - И ты знай!

- Я-то знаю!

- Вот и я знаю…

Фрости отвернулся от Фулина и уставился в стену. В темнице вновь воцарилось тягостное молчание. Толстый карл снова вздохнул глубоко и протяжно и обернулся в сторону товарища.

- А табачку у тебя точно нет?

- Точно.

- А ты поищи, может щепоточку и сыщешь…

- Да где искать? - раздражённо ответил Фрости. - В подштанниках я его что ли держу?

- Беда... - протянул Фулин.

Он принялся тщательно ощупывать свои карманы, в надежде отыскать в них чудесным образом затерявшуюся меру табаку. Вдруг рука его наткнулась на что-то твёрдое и округлое. Карл извлёк находку из глубин своих карманов и уставился на неё. Это был дар ведуна и прорицателя Таха, хранителя ветров Эа, идущих быстро, о котором Фулин совершенно запамятовал. Шар удобно лег в ладони нифлунга и огонёк в глубине шара едва заметно шевельнулся.

- Эва! - произнёс Фулин. - А ведь я про него совсем забыл. Всё из-за этого говножуя Драуппира!

- Дай глянуть! - тут же пододвинулся к нему Фрости.

- Тебе нельзя, - отодвинул его локтем Фулин. - Помнишь, что ведун сказал? Только прямым потомком Веора можно касаться его!

- Так я только посмотреть! - наседал Фрости. - К тому же, может и я тоже его прямой потомок…

- Ты? - усмехнулся Фулин. - Ты-то каким боком? Ты на него и ни похож нисколько…

- Ты будто бы его видывал, - возмутился Фрости.

- Видеть, не видывал, в слышал про него многое, - отозвался Фулин.

- А я не столько слышал, но и читал! - заявил Фрости.

- Вот иди ещё почитай!

- Да, дай ты посмотреть, харя! - разозлился Фрости.

- Ладно, смотри, - смилостивился Фулин. - Только не лапай!

Карлы нависли над талисманом Веора и вновь, как и в ту минуту когда он был им дарован, вонзили свои взгляды в самое чрево его. Огонёк внутри шара слабо трепыхался и пульсировал. Оба нифлунга что есть сил пытались проникнуть взором в сердце амулета, ожидая что ещё немножечко и они прозрят грядущее.

Фулин почувствовал, как голова его кружится и лёгкая белесая дымка проникает в его сознание, туманя взор. Он уже успел испытать незнакомое ему прежде чувство из смеси тревоги и восторга, как резкий и даже противный звук вернул его к действительности.

Лязгнул металлический засов и дверь с неприятным скрипом отворилась.

На пороге стоял молодой карл, такого же возраста что и заключённые в узилище. В руках он держал алебарду с изогнутым остриём и округлым лезвием. Оружие было не чищено и не точено, к тому же местами тронуто ржавчиной. Тюремщик с редкой бородкой светло-рыжего цвета и прыщавым лбом, выглядел неопрятно. Он неприятно улыбался и беспрестанно почёсывался.

Фулин упрятал талисман и с недовольством уставился на вошедшего.

- Чего надо? - спросил он грубо.

- Сейчас узнаешь, - едко усмехнулся тюремщик.

- Урри, - узнал вошедшего тюремщика Фрости. - Ты ли это?

Тюремщик важно кивнул в ответ головой.

- Это же Урри! - Фрости даже обрадовался. - Фулин, ты его должен помнить. Он в хранилище книг и свитков служкой работал.

- Истинно так, — подтвердил тюремщик. - Ибо обучен письму и чтению, - добавил он с превосходством глянув на Фулина.

- Ничего я его не помню! - грубо ответил Фулин. - Больно надо мне всяких служек помнить...

- А что же ты здесь делаешь, Урри, дружище? - поинтересовался Фрости.

- Несу службу, - с достоинством ответил Урри. - Тружусь на благо общин, в отличие от некоторых, - он бросил полный презрения взгляд в сторон Фулина.

- Тоже мне трудяга! - фыркнул Фулин. - Гляньте на него, трудится он… Штаны небось в просиживаешь в караулке с восхода до заката. Да пироги трескаешь…

- А это не твоего ума дело! - с вызовом ответил Урри. - Служу, как должно. И меня, по крайности, в темницу, пока что не сажали…

- Посадят ещё, придёт час, - буркнул Фулин.

- А отчего же ты покинул Хранилище? - удивился Фрости. - Тебе же там так нравилось...

- Таково повеление старейшин... - помедлив, ответил Урри. - А отчего и почему вам знать не надобно!

- А чего тут знать, - отозвался Фулин. - По роже видать, что он рукоблуд каких мало! За это, видать, его и попёрли из хранилища. Свиток какой-нито попачкал, а?

Тюремщик неожиданно резко покраснел и разинул рот. Он едва не обронил доверенную ему алебарду, но тут же взял себя в руки и злобно прошипел в ответ:

- Болтай, болтай. Скоро вопить будешь от боли, скотина грязная!

- Чего? - Фулин угрожающе приподнялся. - Что ты сказал?

- Того! - ответил Урри, сделав шаг назад и для верности выставил перед собой острие алебарды. - Будешь ты вопить, стенать и корчится от боли ибо ждёт вас обоих экзекуция!

- Чего? - спросили вместе Фулин и Фрости.

- Экзекуция, — не без удовольствия повторил звучное слово тюремщик.

- Чего такое? - не понял Фулин.

- Наказание, - подсказал Фрости.

- Сиречь, наказание, — охотно подтвердил бывший служка хранилища книг и свитков. Он извлёк из-за пояса свиток пергамента, развернул его и откашлявшись провозгласил: - Побиение палками виновных в нарушении древних традиций, паскудников Фрости и Фулина, в назидание прочим невежам.

- Да, как же так, - воскликнул Фрости. - Сейчас? Во время празднеств? У всех на глазах!

- Истинно так, - мстительно подтвердил тюремщик и присовокупил. - Велено самим Драуппиром!

- Вот же, падаль! - прошипел Фулин.

- А за поругание Верховного старейшины, ещё полдюжины палок! - торжественно улыбаясь добавил Урри. - Величие мудрости Верховного старейшины, Драуппира сына Раддсвинна, предвидело, в мудрости своей, и такой исход...

- А вот этой рукоятью, того Драуппира попотчевать бы! - взъярился Фулин, взмахнув извлечённым из под нар обломком древка от копья.

- А за призыв к насилию над Верховным старейшиной, ещё полдюжины! Новейшим указом утверждено!

Фулин хотел было ответить, но Фрости на прыгнул на него и зажал ему ладонью рот. Фулин попытался вырваться, но его приятель проявил неожиданную силу и настойчивость. Фулин, отбросил обломок древка, замычал и замахал головой. Фрости осторожно отнял руку от его уст, но порыв рыжебородого карла уже угас.

- Итого, стало быть, три дюжины палок! - провозгласил тюремщик и вновь нехорошо улыбнулся.

- А потом-то нас отсюда отпустят? - с мольбой в голосе вопросил Фрости.

- Ещё чего! - криво усмехнулся Урри. - Велено после экзекуции вас обратно в темницу водворить. До самого окончания Великих Торжищ. Чтобы вы ещё какого непотребства не учинили и не опозорили славное племя нифлунгов перед всеми народами Аургельмира!

- Не потерплю над собою такого, - решительно заявил Фулин.

- Фулин, уймись, - перепугался Фрости. - Покорись решению старейшин и не говори ни слова. Хуже сделаешь…

- Истинно так, - усмехнулся тюремщик. - Давайте выходите. Все уже заждались…

Первым из темницы вышел Фулин. При этом он наградил тюремщика столь яростным взором, что тот невольно сжал древко алебарды. Потом вышел Фрости, с нарастающим беспокойством поглядывая то на Фулина, то на почёсывающегося Урри.

Тюремщик вышел последним. Он запер темницу и повёл нарушителей древней традиции наверх, на поляну где проходили празднества, шла торговля, гуляла и веселилась праздная толпа, дабы пердать их публичной порке и великому позору.