Камнеглаз Громи: Кровь и руда.

Глава 1

Оля стояла у входа в пещеру, смотрела на закат и гладила свой округлившийся живот. Срок был ещё маленький, но она уже чувствовала, что внутри неё живёт новая жизнь. Не просто гном, не просто человек. Что-то третье.

— Ты как? — спросил Громи, подходя сзади и обнимая её за плечи.

— Боюсь, — честно ответила она. — Не родов. А того, как его примут.

— Примут, — сказал Громи, хотя сам не был до конца уверен.

Он помнил, как старейшины переглядывались, когда Оля объявила о беременности. Как Беорн нахмурился, как другие отводили глаза. Никто не сказал ничего вслух. Но в гномьих законах был древний, почти забытый обряд — "Очищение кровью". Если дитя рождалось с примесью чужой крови, его должны были провести через ритуал, который мог убить младенца. Или сделать из него уродца.

Обряд не проводили уже много лет. Но он существовал. И Громи знал: когда ребёнок родится, кто-нибудь из старейшин обязательно вспомнит.

В тот вечер они сидели у очага. Фома принёс ужин, но Громи не ел. Он смотрел на огонь и думал о бабке Вальде.

— Она говорила что-то перед смертью, — сказал он вдруг. — Я тогда не придал значения. А сейчас вспомнил.

— Что? — спросила Оля.

— "Ищи в старой шахте. Там ключ".

Оля нахмурилась.

— В какой шахте?

— В "Глубокой". Её завалило сто лет назад. Там добывали руду, которую называли "кровью горы". Говорят, она обладала магическими свойствами.

— Ты хочешь пойти туда? — Оля побледнела.

— Не знаю. Но если есть шанс защитить нашего ребёнка от обряда…

Она взяла его за руку.

— Тогда иди. И возвращайся. Живым.

***

На следующий день в клан пришла весть.

Из старой шахты "Глубокая" поступил магический сигнал, он был слабый, едва уловимый, но тревожный. Совет собрался экстренно.

— Там пропала экспедиция тёмных гномов, — сказал Беорн. — Они искали источник древней силы. Мы не знаем, что они нашли. Но сигнал означает — кто-то жив.

— Или что-то проснулось, — добавил другой член Совета.

Совет решил отправить отряд. Громи вызвался сам.

— Ты нужен здесь, — сказал Беорн. — У тебя скоро ребёнок.

— Именно поэтому я должен идти, — ответил Громи. — Если тёмные найдут то, что ищут, нашему клану конец. И моему ребёнку тоже.

Всё в Совете переглянулись. Беорн кивнул.

— Возьми с собой Гимли и пятерых лучших воинов. И помни: шахта опасна не только обвалами.

***

Сборы были недолгими.

Гимли, старый друг Громи, радостно потирал руки.

— Давно я не был в хорошей драке! — говорил он, нацепляя кольчугу.

— Это не драка, — ответил Громи. — Это поход в самое сердце тьмы.

— Одно другому не мешает.

Оля стояла в стороне, сжимая в руках камень-оберег — тот самый, "Камень — сердце", который Громи добыл в пещере "Эхо". Она подошла, положила камень ему в ладонь.

— Возьми. Он хранил меня. Пусть хранит и тебя.

Громи хотел возразить, но она не слушала.

— Я чувствую, что с ребёнком всё будет хорошо, — сказала она. — Но только если ты вернёшься.

Он обнял её, прижал к себе, вдыхая запах её волос.

— Я вернусь. Клянусь.

***

Вход в шахту "Глубокая" находился в трёх днях пути от пещер клана. Громи и его отряд шли быстро, почти не останавливаясь.

На второй день они наткнулись на следы тёмных гномов.

— Свежие, — сказал Гимли, рассматривая отпечатки сапог в грязи. — Они здесь. И их много.

— Сколько?

— Не меньше десятка.

Громи сжал рукоять меча. Он чувствовал своих людей, их решимость, их готовность умереть. И ещё — чужую злобу. Там, впереди, в темноте шахты, кто-то ждал.

— Будьте осторожны, — сказал он. — Моргрин не простил нам поражения. Он захочет отомстить.

— Пусть попробует, — усмехнулся Гимли.

На третий день они подошли к шахте.

Вход был завален, но кто-то уже пробил проход — свежие следы, обломки камней, запах серы.

— Они внутри, — сказал Громи. — Пошли.

Они вошли в темноту. Светильники горели тускло, выхватывая из мрака стены. Воздух был тяжёлым, спёртым. Где-то вдалеке капала вода.

— Громи, — прошептал Гимли, — я чую магию. Старую. Очень старую.

— Я тоже, — ответил Громи.

И тут они услышали крик.

— Помогите! — голос был полон ужаса.

— Там наши, — сказал кто-то из отряда.

— Скорее всего это ловушка, — возразил Громи. — Он ждёт нас.

— И что будем делать? — спросил Гимли.

— Идти, — ответил Громи. — Но не туда, куда он нас зовёт. Мы пойдём в обход.

Они двинулись по боковому тоннелю. Стены здесь были влажными, покрытыми каким-то светящимся мхом. Громи вёл отряд, ориентируясь на свои ощущения.

— Стойте, — сказал он, поднимая руку.

Впереди, в полумраке, он увидел фигуру. Она была неподвижной, но живой. Моргрин.

— Ну здравствуй, — сказал он, усмехаясь. — Я знал, что ты придёшь.

Моргрин щёлкнул пальцами, и из темноты выступил десяток тёмных гномов. Они окружили отряд Громи.

— У тебя нет шансов, — сказал Моргрин. — Отдай мне то, что ты нашёл в пещере "Эхо", и я, быть может, отпущу твоих людей.

— Я ничего не нашёл, — ответил Громи.

— Врёшь. Ты нашёл "Камень — сердце". Где он?

Громи молчал. Он чувствовал: Моргрин блефует. Хочет запугать.

— Убейте их, — приказал Моргрин.

Началась битва.

Громи дрался как никогда. Его меч крушил щиты, его кулаки сбивали врагов с ног. Но тёмных гномов было слишком много. Гимли получил удар в плечо и упал.

— Громи! — крикнул он.

Громи рванулся к другу, прикрыл его своим телом.

— Сдайтесь! — в отчаянии закричал он. — Иначе вы умрёте здесь все!

Тёмные гномы замешкались. Моргрин взбешённо зарычал.

— Не слушайте его!

Но было поздно. Громи нанёс удар, которого Моргрин не ожидал. Меч вошёл в плечо тёмного гнома, и тот отшатнулся.

— Отступаем! — крикнул Громи своим.

Они побежали в глубь шахты, преследуемые криками врагов. Впереди показался свет.

Они вбежали в огромный зал. Стены в нём светились. Тысячи рун, выбитых древними мастерами, пульсировали тусклым золотым светом. В центре зала возвышался алтарь, а на нём… ничего. Пустота.

— Где твой "Камень сердце"? — прохрипел Моргрин, влетая следом. Его плащ был разорван, лицо залито кровью, но глаза горели безумной злобой.

— Здесь нет никакого сердца, — ответил Громи, оглядываясь. — Только руны.

— Руны? — Моргрин рассмеялся, но смех его был похож на кашель. — Ты думаешь, я привёл тебя сюда, чтобы полюбоваться на царапины на стенах? Я знаю, что "Камень-сердце" — не просто безделушка. Он — ключ. А эти письмена — замок. Прочти их, Громи. Ты же прошёл испытание. Ты — тот, кто умеет слышать голос камня.

Громи подошёл к стене. Руны были древними, почти стёртыми, но они говорили с ним. Не словами — образами. Мир, где светлые и тёмные гномы были едины. Где кровь не делила, а соединяла. Где "Камень-сердце" был не оружием, а мостом.

— Ты не понимаешь, — тихо сказал Громи. — Камень не для того, чтобы убивать. Он для того, чтобы мирить.

— Врёшь! — закричал Моргрин. — Он даёт силу! Великую силу! Отдай его мне!

— Нет, — ответил Громи, поворачиваясь к врагу. — Он не твой. И никогда не будет.

Моргрин взревел и бросился вперёд. Но Громи не дрогнул. Он встал прямо, поднял руку, и "Камень-сердце", который висел у него на груди, вспыхнул ярким, ослепительным светом.

Руны на стенах загудели, засветились в ответ, и Моргрин замер, словно наткнулся на невидимую стену.

— Что… что ты делаешь? — прошептал он.

— То, что должна была сделать Вальда много лет назад, — ответил Громи. — Открываю глаза.

Свет ударил в лицо Моргрина, и тот отшатнулся, закрываясь руками.

— Я вижу… — прошептал он. — Я вижу…

— Что?

— Свет. Который я потерял. Который сам погасил.

Моргрин упал на колени. Свет погас. Руны потускнели. А он сидел на каменном полу и плакал. Впервые за сотни лет.

— Убей меня, — прошептал он. — Я не могу так жить.

— Нет, — сказал Громи. — Живи. И помни. Это страшнее смерти.

Он повернулся и пошёл к выходу. Гимли и остальные ждали его в тоннеле.

— Что с ним будет? — спросил Гимли.

— Не знаю, — ответил Громи. — Но "Камень-сердце" своё дело сделал. Он показал ему правду. Дальше — его выбор.

Они вышли из шахты, когда на востоке уже занимался рассвет. Громи сжал в руке камень, тёплый, живой, пульсирующий в такт его сердцу.

— Ты слышал? — спросил он у камня.

Камень молчал. Но Громи знал, что он услышал.

Они вернулись домой. Оля ждала у входа в пещеру, держась за живот.

— Ну? — спросила она.

— Всё кончено, — сказал Громи. — Моргрин больше не враг. Он просто… потерянный гном.

— А камень?

Громи достал его из-за пазухи. Он больше не светился. Он стал обычным, гладким, тёплым.

— Он выполнил своё предназначение, — сказал Громи. — Теперь он просто камень.

— Просто? — Оля улыбнулась. — Для меня он никогда не был просто камнем.

Она взяла его, поднесла к животу.

— Слышишь, малыш? Это твой отец нашёл его, когда доказывал, что достоин любви. А теперь он принёс его обратно, чтобы ты знал: свет всегда побеждает тьму. Даже когда кажется, что нет.

Громи обнял её и прижался щекой к животу. И ему показалось, что внутри кто-то тихонько стукнул в ответ.

— Он слышит, — прошептал он.

— Она, — поправила Оля. — У нас будет дочка. И она будет похожа на меня.

— И на меня, — улыбнулся Громи.

— И на бабку Вальду, — добавила Оля. — Самая упрямая девчонка в обоих мирах.

Они зас

меялись. А в небе над горами зажглась новая звезда.

Вальда смотрела на них и улыбалась.

Всё будет хорошо.