Камень на камне. Падение Гардигара
Часть 1
Нет совершенного существа, которое никогда бы не допускало ошибок или грехов. И, пока великие не вернутся, пока Великое предназначение не будет исполнено, никто не сможет избавиться от этого гнетущего груза ничтожности. Но есть стремление – стремление поступать праведно, намерение избегать несовершенства. И в наших глазах такое существо приравнивается к совершенному. Да, среди урункроков, хорганов, сик’хайев и даже людей есть такие, кто поставили себе цель противиться своей грешной натуре, бороться со своим стремлением совершать ошибки. И это достойно похвалы.
И если в отношении этих низших существ можно сказать, что им очень сложно противиться своему несовершенству в виду своей слабости, то будет ли верным такое же утверждение в отношении других, более возвышенных существ? Есть саткары. Потеряли он совершенство? Ещё как. Даже символы, которыми они пользуются, говорят о том, что они утеряли былое величие. И та история, связанная со свитками величия, показывает, что Кальдебарсон устремился вернуть утраченное. И даже то, какие методы использует владыка алого пламени, показывает, что в нём томится несовершенство. История, рассказанная Леармиэлем, показывает, что алмалия не может удержать свою страсть. Это ведь тоже несовершенство.
Или же ленгерады. Они возвышены настолько, что могут видеть эфир и пользоваться им. Могут они быть совершенными? Кажется, многочисленные валирдалы, которые путешествуют меж мирами, показывают это сполна. А могут ли они поддаться собственному несовершенству и пасть? Такой термин, как «башенники», тоже красноречиво доказывает это.
А что можно сказать о ратардах, ваурдах, сариномах и сенонцах? Могут ли непобедимые воители, технически развитые исследователи и чародеи, сотворённые быть мастерами стихийных сфер магии, согрешить и ввергнуться в бездну пороков? Как ни странно, даже им это свойственно. История падения Сенона красноречивее всяких слов это показывает.
Но воинство Атрака безгрешно, потому что их души закрыты. Они словно неприступные стены города, словно непреодолимые шеренги, словно незыблемые скалы. Их разумы – это почти что механизмы, нацеленные на лишь на одно. Так что сбить с толку не получится этого воителя. Может ли ратард или ваурд проиграть? Или хотя бы пропустить удар противника? Таким же образом он не может согрешить и допустить греха.
Сариномы безгрешны по той же причине. И хоть они более разговорчивы, нежели багряные воители, всё же их разумы также подобны механизмам, сосредоточенным на одном деле. И ничто не способно сбить их с пути. Но, в отличие от ваурдов и ратардов, которые своей сущностью привязаны к Атраку, сариномы свободны в выборе своего пути. И, если они отвязывают своё предназначение от Флаксизо, то здесь уже нет гарантии того, что их путь будет успешен, что они останутся совершенными. На заре эпох от Флаксизо отделилась группа сариномов, которые посчитали технический прогресс отравой и являлись сторонниками иного прогресса – развития не технологий, а органики. Речь идёт о мутациях организма. Избрав этот путь, они отрезали себя от Великого предназначения. А потому они перестали быть совершенными.
Сенонцы ещё больше подвержены несовершенству. И здесь ключевую роль в этом играет их открытость разумов. У них не установлено такой прочной связи ни с Элунеей, ни с Йимиром, ни с кем-то ещё. А потому в мире магии не существует никаких ограничений. Каждый сенонец может проводить любые магические эксперименты. И если это приведёт к катастрофе, Гурзурзер сможет исправить. Но, несмотря на это, сенонцы стремятся к совершенству и прилагают все усилия к тому, чтобы не совершать погрешностей. А потому в Элунее никогда ещё не было магических катастроф, которые пришлось бы исправлять Йимиру.
Могут ли боги быть грешными?
Если посмотреть на Дракалеса, то можно прийти к выводу, что его разум не скован никакими рамками, в отличие от его ратардов и ваурдов. И военный марш, прогремевший на заре эпохи безбожия, можно отнести к такому грешному деянию. Но действительно ли это было так? Почему Дракалес начал этот поход? Не потому ли, что его отец в своё время делал точно так же? То, что совершал Датарол, несомненно, было продиктовано Великим предназначением. И хоть пока ещё рано говорить о смысле всех завоеваний Атрака, но Дракалес действовал, как его отец, а, следовательно, шёл путём замысла великих. Лишь единожды он совершил ошибку – когда отринул предназначенную ему Золину.
Кселай на протяжении всей своей жизни стремился поступать праведно. И даже то, что в своих технических исследованиях он довольно часто заходил в тупик, не является критерием его несовершенства, потому что пытался познавать то, что лежит за гранью понимания разума саринома, к тому, что ведал Ксариор. Как и Дракалес, он ступал по пути великого. А, значит, стремился исполнять Великое предназначение. И, как следствие, открытия, которые он сделал, занимаясь изучением наследия великого изобретателя, привели его к тому, что теперь он занят усовершенствованием Кальдебараса. Но об этом ещё пока рано говорить.
Йимир. Будучи саткаром, он постоянно испытывает на себе то действие гнева, то влияние похоти. Но, прилагая усилия, он стремится покорить свои низменные желания собственной воле. Он несовершенен. Однако я уже говорил ранее, что стремление поступать праведно уже приравнивается к праведности. Да, Йимир носит в себе тяжкое наследие детей великого Йора. Носит и пытается обуздать его, в отличие от большинств саткаров-владык. И он прилагает для этого неимоверные усилия. Например, даёт приют другим чародеям в Элунее. Например, позволяет своей супруге Олии помогать ему разделять это бремя. Например, борясь с нечестивыми чародеями Анклава. Да, несовершенство Йимира довольно сильное, однако и для борьбы с ним он использует множество методов.
Со времени, когда Элунея стала открыта для посещения другими чародеями, наш управитель предоставил место для пребывания очень и очень многим адептам магического ремесла. Сейчас здесь насчитывается более 50 000 чародеев, которые не просто пришли поучиться и уйти, но буквально поселились в этом мире, так что сенонцев стало меньше, чем ленгерадов. А ещё в Элунее обрели приют летбы, фахлы, плюзаниды и эджаги – 4 стихийных народа, которые нуждались в защите. В обмен на это они предлагают Йимиру самые разные знания управления землёй, воздухом, водой и огнём. Сам Йимир практически полностью научился сосуществовать со своей саткарской сущностью. Конечно, до совершенного творения Йора ему пока что ещё далеко. Искушения и испытания всё ещё могут подействовать на него, однако то, какие он сдвиги сделал в этом, показывает его сильное стремление стать лучше, непреодолимую тягу сделаться хотя бы уж немного похожим на Йора. Ну и, конечно же, сражения с Анклавом также помогали ему в этом.
Да, побеждать кибер магов было непростым делом, ведь с каждой новой стычкой они умудрялись быть более опасными, более приспособленными, как будто бы более совершенными. Так что довольно редко Йимир терпел поражение перед ними, как чародей, но побеждал как саткар, хотя и вознамерился не прибегать к силе своей оборотной стороны. И это показывало лишь одно: он должен настолько сильно сплестись с саткаром внутри, что таким образом будет достигнута гармония. И он к этому стремительно шёл.
Вот, однажды Йимирон, разгромив Анклав в одном мире, сумел добыть сведения о действиях этой корпорации кибер чародеев в другом, где они развернули одну из своих колоний по добыче полезных ископаемых. Дыша гневом огненного существа, Йимир пожелал направиться в тот мир, чтобы излить всю ярость, которая скопилась сейчас в нём, однако Олия заговорила с ним:
- Йимир, любовь моя, остынь. Ведь так ты не покоришь саткара себе. Давай лучше вернёмся в Элунею, немного отдохнём вдвоём, а после приступим обдумыванию плана действий. Я, конечно, не сомневаюсь, ты в своём истинном саткарском величии сможешь сровнять их колонию с лицом планеты, но лучше прибегать к помощи саткара в крайнем случае. Ты со мной согласен?
Слова были подобраны правильно, так что могучий краснокожий исполин стал обратно сенонцем и, дослушав Олию до конца, отвечал:
- Да, ты права. Нельзя допускать того, чтобы саткар безумствовал. Но и Анклаву нельзя позволять истощать планету. Пойдём.
Вернувшись в Элунею, они первым делом уединились, чтобы Йимир избавился от похоти, которая помешала бы его здравомыслию, а после этого собрал всех своих приближённых вокруг себя, чтобы обсудить с нами тактику сражения с целой базой Анклава. В Кольене присутствовали: собственно, сам Йимир и, конечно же, его супруга Олия, советник Моран, друг Сименторий, Владон, Катиара и, само собой, я. Отсутствие Зандра было уже привычным делом. Псар всё никак не может обнаружить Санума. Йимиру не хватало его тактического взгляда на ситуацию. Но объявившийся с недавнего времени Моран своими мудрыми советами сумел отчасти заменить этого тёмного следопыта. Вот и сейчас не успело совещание начаться, как золотой дарг узнал тот мир, в который собирался прийти Йимир.
- И что ты можешь по нему сказать? – оживился кольер, - Достаточно ли огромна там вражеская база? Насколько сильна их оборона? Они делают больше уклона в магические или технические исследования?
Советник преисполнился печали и сказал:
- Враг обманул тебя. Там нет никакой базы Анклава.
Йимир молчал ему в ответ, потому что в этот момент боролся с подступающей злобой. Так что Олия в тот же миг перехватила инициативу и сказала:
- Моран, пожалуйста, расскажи, чем примечательно то место, на которое указал наш враг. Изае показывал, что чародей говорит правду. Стало быть, в том мире всё же что-то осталось от их базы.
- Этот мир принадлежал одному народу, у которого я довольно продолжительное время был советником. Прекрасные нумалианы и хнеги. Но, когда предназначению понадобилось моё присутствие, я вынужден был оставить их. А, когда вернулся туда, обнаружил только лишь развалины.
[далее Моран вкратце пересказывает события книги «Неисчислимые мирзиды» до того момента, как он оставил Вельзал]
После того, как дарг замолчал, никто не смел прерывать эту тишину долгое время. Йимир, справившись со своей ненавистью, сказал:
- Паларатус. Он был там. И я уверен, после того, как он уничтожил нумалиан, принялся добывать этот чародит. Убью, как только найду.
Дарг отвечал ему:
- Время от времени я возвращался на эти развалины в попытке понять, что же произошло там. Ответов я так и не получил, но видел, что Анклав, и в самом деле, развернул там горнодобывающую компанию, забирая весь чародит себе. Но последнее время, как я приходил туда, могу сказать, что их там уже не было.
- Вот ничтожные нинханины! Гнусные уг’хайи! Трусливые щигад-зудаи!
Олия приобняла его, так что Йимир перестал сквернословить, а после заговорила:
- И всё же я думаю, что нам нужно сходить туда. Кто знает? Быть может, предсказание зора или власть изае, или твой, Моран, взор сможет разглядеть что-нибудь полезное для нас. Может, нам удастся понять, куда двигаться дальше.
- Я могу сказать сразу, что мой светлый взор видит лишь смерть и тьму, - он повернулся ко мне, - Быть может, ты, зордалод, сумеешь прознать, что случилось там.
- Так ты не пойдёшь с нами?
- Пойду. Я должен.
- Спасибо.
В тот мир направились не все. Катиара, как всегда, будучи поглощённой своей алмалией, нашла очередной повод не участвовать в исследовании. В этот раз она сказала, что достаточно одного мастера сопна (имея в виду Йимира). Сименторий по настоянию кольера тоже остался в Элунее, ведь кто-то же должен был следить за порядком. Так что я, Владон, Олия, Йимир и Моран через портал чародейки перешли границы измерений и вышли в широком чистом поле. На востоке виднелся лес, на западе – высокие горы, а с севера и юга – бескрайние поля до горизонта. Олия с удивлением заметила, что это место не похоже на то, что описывал Моран, когда сказал, что видел тут лишь смерть и тьму:
- Я уж готовилась оказаться где-то на подобии некрополиса разорада, а тут такая красотища.
После того, как Моран принёс известие об этом мире, его сущность изменилась. Извечно пребывающий в приподнятом духе, теперь он был подавлен и объят чёрной скорбью, а потому совершенно невесело ответил:
- Пойдёмте.
И мы двинулись за ним на запад, к тем самым горам.
Ночью мы достигли руин Вельзала. Сложно представить, каким был этот город раньше, потому что от построек остались только лишь основания, которые сильно погрузились под землю. Йимир приблизился к одной из наиболее уцелевших развалин и после недолгого осмотра, удивился:
- Тут постройки, что, возводились из золота?
Моран с грустью отвечал:
- Дома – из золота, а городские стены – из сплава золота, кабила́та и кеми́дия, обвешанные пластинами из чародита. Видели бы вы их. Это были целые произведения искусства. Нумалианы придумали, а хнеги воплотили. Где же ещё найти такой чудесный народ?
- Анклав за всё заплатит, скверные бакхарды́ги.
Я отвечал:
- Помимо Анклава, здесь ощущается саткарский дух.
- Саткарский? – Моран даже удивился, - Ты не ошибаешься, зордалод?
- Предсказание зора может быть неточным, однако ж читать по духу прошлое мы можем более отчётливо.
- И что тебе говорит твой дух? Что это был за саткар?
- Этого понять не могу. Но с уверенностью скажу, что здесь был кто-то из владык.
Йимир подхватил мои слова:
- Кальдебарсон, этот глупый лиходей, чтоб ему на голову упали его же спиральные облака.
- Нет. Присутствие саткара очень древнее. В то время Кальдебарсон был ещё заточён. Нам нужно идти дальше.
Моран тяжко вздохнул и согласился.
Пока мы приближались к центру города, он указывал на разные места и делился воспоминаниями. Так что Олия принялась сожалеть вместе с ним о том, что ей не удастся познакомиться с такими прекрасными существами, что населяли Вельзал в былые дни. Йимир успокоился и выглядел более-менее приветливым. Владон так и оставался безмолвен всю дорогу.
И вот, мы входим, со слов Морана, в центр города. Дарг рассказывал, что раньше здесь было столько построек, что средь них можно было затеряться, однако сейчас мы лишь видели остовы некогда величественных произведений искусств. Советник Элунеи ходил меж ними и рассказывал, где что раньше происходило, как будто бы видит это наяву. Я в это время уловил еле ощутимое течение жизни. Какое-то живое существо как будто бы находилось при смерти, скрываясь где-то среди одного из отрогов. Моран, бросив на меня взгляд, понял, что у меня есть, что сказать, а потому спросил:
- Ты знаешь, кто это мог быть?
Он имел в виду, удалось ли мне понять, какой именно саткар-владыка причастен к падению Вельзала. Но в ответ я сказал:
- Нет. След саткара до сих пор слишком призрачный. Не то, что след жизни какого-то странного существа.
Моё высказывание оживило Морана, так что с надеждой на лице он спросил, где именно я учуял жизнь. Используя ардуго, я приблизил это место, так что мы оказались на одном из отрогов горного хребта, откуда можно было во всех подробностях видеть руины Вельзала. А позади нас находилась неглубокая пещера. Немного пройдя внутрь неё, мы увидели человеческую девушку, которая, словно покойник, лежала на камнях. Она была без сознания, однако жизнь в ней ещё была. Моран, увидев её, даже воскликнул, не сумев сдержать радости:
- Не может быть! Виктория! – он припал к ней, - Лезер, Владоук и ты, мой друг Йимир, пожалуйста, отдалитесь. Олия, если хочешь, можешь остаться. Просто в её жизни некромантия имела плохие последствия. А если в падении Вельзала повинен саткар, то тем более вы двое должны уйти.
Мы не стали усугублять положение дел и отдалились, вернувшись на руины Вельзала, чтобы осмотреть следы пребывания Анклава. Олия осталась с ним.
Да, среди золотых остовов цивилизации нумалианов и хнегов можно было заметить следы анклавовских временных построек. Осматривая их, мы с Йимиром разговаривал об этих вельзалцах. Владон всё время безмолвно ходил вместе с нами и в наших разговорах не участвовал.
- Ты до сих пор не знаешь, кто именно виновен в их гибели?
- Нет.
- Но если не помогает дух, то пусть помогут мёртвые. Наверняка ты видишь своим взором тут множество умерших. Воскреси одного из них и допроси. Если верить рассказу Морана, этот Вельзал был наполнен его жителями.
- Я сам теряюсь в догадках, что здесь произошло, однако ни одной души нумалиана или хнега здесь нет.
- А, может, они вовсе не оставляют душ после смерти?
- Виктория обладала душой. Значит, и все остальные были такими же.
- Вопросов только ещё больше, да? – он глянул на Владона, - А ты сегодня что-то слишком много думаешь. Наверняка у тебя есть хоть какой-нибудь ответ.
Я отвечал заместо саткара:
- Он сейчас занят тем, что пытается как раз таки получить хоть какие-нибудь ответы. Не будем его отвлекать.
- И как он пытается их получить? Просто идя и глядя в пустоту?
- То, что ты назвал разглядыванием пустоты, на самом деле является сверхсложным процессом. Сейчас Владон пытается с помощью остатков силы пророка заглянуть в будущее этого мира из его прошлого.
- Так пророк же вроде как этого не умел. Он только глядел в будущее, но в прошлого видеть не мог.
- Изучая Хордоз, он сумел понять, как прибегнуть к помощи сил саткаров. Тарагон – повелитель времени. Он обладает знаниями, как путешествовать меж мирами…
Йимир перебил меня:
- Погоди. Ты хочешь сказать, что наш Владон – ещё один трогдалод?
- Нет. Чтобы стать владыкой времени, нужно обладать практически божественной силой. Но знания Тарагона помогают Владону, подобно мне, увидеть прошлое. Только лишь увидеть, но побывать там ему не хватит сил. И, глядя на это место глазами прошлого, он попытается в то же самое время рассмотреть его будущее.
- Как-то всё сложно. Тебе не кажется, что проще просто взять силу этого Тарагона и посмотреть прошлое, чем вот это всё?
- Силы пророка в нём больше, чем силы повелителя времени, а потому он попытается сделать невозможное – из размытого далёкого прошлого чётко увидеть недалёкое будущее.
Йимир махнул рукой в сторону саткара и с насмешкой сказал:
- У него ничего не получится. Вот увидишь.
- Я тоже склонен так думать. Но приложенные усилия всё равно дадут свои результаты. И даже если Владон не достигнет поставленной задачи, то хотя бы станет сильнее и опытнее.
В общем, найти хоть какие-нибудь сведения об Анклаве здесь так и не удалось. Да и поиски эти были бесперспективны. Однако мы вернулись в Элунею вместе с нумалианкой. Моран попросил Йимира возвести для неё отдельное небольшое помещение, чтобы она приходила в себя, а сам не отходил от неё ни на шаг. Одно только его присутствие исцеляло Викторию. Так что с каждым мигом ей становилось всё лучше и лучше. И вот по истечению 4 хаворов девушка открыла глаза.
Радости их не было пределов. Они кинулись в объятья друг друга и не размыкали их довольно продолжительное время, говоря, насколько сильно они истосковались друг по другу. А после этого она глянула на него и спросила, где они сейчас находятся, ведь Вельзал разрушен.
Моран отвечал ей:
- Мы у друзей, Виктория, у моих верных друзей. Тебе больше ничего не угрожает.
- Но, Моран, я даже отсюда ощущаю как свет, так и тьму.
- Всё верно, моя дорогая. Вельзала больше нет. И чистый свет его померк. Теперь миры наполняют те, кто могу вместить в себя не только свет, но и тьму. Но ты не беспокойся. Они тебе не желают зла. Просто… Просто прикасайся к ним, но не смешивайся. И тогда их тьма не погубит тебя.
- Как же такое могло произойти, мой верны советник? Почему никто не любит свет? Почему даже светлые предпочитают тьму?
- Мне этого не дано знать, моя вариола. Но уверяю тебя, этот мир, который зовётся Элунея, лучше всех подходит для тебя.
- Элунея. Никогда не слышала о нём.
- Помнишь, я говорил тебе, что мне нужно уйти, потому что Йор зовёт меня исполнить его предназначение? Так вот, я должен был стать советником для одного прекрасного сенонца. Его зовут Йимир. Он – мой большой друг. От моего творца он унаследовал не только способность творить магию, но и место владыки магии.
- Что? Йор поставил его вместо себя? А почему не ты?
- Я же говорил, моя дорогая, что не гожусь на роль владыки, а лишь советника. Да и тем более Йор был по большей степени великим магом, а не владыкой света. Поэтому и на его место должен был воссесть кто-то с магическими способностями.
- Жаль, что не владыкой света. Как видно, этого самого света сейчас очень не хватает, - она тяжко вздохнула, - Подумать только, я – последняя из нумалианов.
Дарг подхватил её слова:
- Я, конечно, скажу, что ты не последняя, однако тебя не обрадует, что с ними стало.
Взгляд Виктории сначала вспыхнул, а после того, как Моран сказал, что их участь не обрадует её, немного приугас, однако она всё-таки попросила его рассказать о выживших. Сколько их и что с ними.
- Их двое. Один из них покорился Хахору и до сих пор находится в его власти…
Она его перебила:
- Хахор?! Дарг тьмы?! Но как такое возможно?! Нумалианы же абсолютный свет! А свет не выдерживает тьмы!
- А помнишь про Бакивара?
- Он, что, всё-таки стал драконом?
- К сожалению, нет. Я не знаю, что с ним случилось. Но я хотел сказал, что, быть может, Хахор знает какую-то возможность, как сделать тёмным существо из чистого света.
- Понятно. А что на счёт второго?
- Второй, - Моран тяжко вздохнул, - Если я всё правильно понял, сделался служителем Дандора.
- Но как?!?! Ты же говорил, что это означает только смерть!
- Да, скорее всего, он и умер, потому что я через какое-то время потерял его из виду.
Они оба скорбно посидели и помолчали, осознавая, что теперь ничего не будет, как прежде. Нумалианка первая разорвала молчание:
- Расскажи тогда про Йимира и эту Элунею.
И дарг света стал осторожно вводить вариолу в курс дела. Сначала он, конечно же, рассказал о происхождении нынешнего кольера: зентер, который прошёл путь талами, где они с ним и познакомились, закончил испытание, унаследовал престол кольера, претерпел разрушение родного мира без указания причины этого самого разрушения, а после поведал о войне за Элунею с Гурзураем. Таким образом он настроил её на то, что управитель этого мира – благородное существо. Он рассказал об Олии, его супруге, а после упомянул о Катиаре и наблюдал за её реакцией. Конечно, Виктории не понравилось, что ей придётся жить рядом с саткаралом. Потом Моран поведал о Симентории, друге Йимира, после которого упомянул и меня. Сердце собеседницы дрогнуло сильнее. Они немного остановились на теме некромантии. Моран сказал, что я – мастер этого дела, а потому никогда не потеряю власть над своей силой. Виктория поверила ему и смогла успокоить себя. Далее он рассказывал о разных сенонцах, ленгерадах и стихийных существах, которые теперь живут здесь. Напоследок же оставил самую страшную правду. Йимир – саткар. Справиться с этой тревогой было уже гораздо сложнее. Нумалианка принялась уговаривать его, чтобы они вдвоём покинули этот мир. Она еле сдерживала свою истерику. А дарг успокаивал её, как мог. Но он знал методы, которые помогут ей вернуть душевное равновесие. А потому через какое-то время она уже спокойно сидела на своей постели рядом с ним, рассказывая о том, что произошло после того, как он ушёл.
Довольно долгое время Моран и Виктория были наедине и разговаривали друг с другом. Их можно понять: в прошлом они хорошо знали друг друга, а после были надолго разлучены, а тут снова состоялось их воссоединение. Помимо этого, нумалианка нуждалась в поддержке, ведь столько бед свалилось на неё, а теперь, когда всё это позади, она оказывается в другом мире, который населён не только светлыми, но и тёмными существами. Ей нужно было время, чтобы понять всё это и, самое главное, принять. Вот как раз таки дарг света и был для этого рядом.
Порядка 4 хаворов понадобилось им, чтобы Виктория сумела принять всё то, что она услышала от своего старого друга. Но после этого начался следующий этап её привыкания к новому окружению – они стали ходить по Элунее, чтобы наблюдать, как живут сенонцы и ленгерады (ведь, как известно, стихийные народы пожелали поселиться на других планетах нашего мира). На протяжении нескольких хаворов Йимир удерживал один и тот же облик Элунеи. Наш мир выглядел как Флаксизо, так что нас окружали изящные строения преимущественно чёрного цвета. Правда, кольер вплёл в этот образ неоновое свечение, так что Элунея не выглядела мрачной. Виктория обратила на это внимание и подивилась тому, что наш мир выглядит довольно странно. Дарг света сказал, что у Элунеи имеется одна очень интересная особенность, имея в виду, что Йимир с помощью Гурзурзера может поменять её облик, однако не стал говорить, какая именно, потому что хотел, чтобы Йимир, выслушав подробные описания Вельзала, сменил обличие Элунеи на родной город вариолы, сделав таким образом для неё приятный подарок.
А пока они гуляли по неоновому мегаполису и встречали сенонцев с ленгерадами, которые приветствовали Морана и Викторию. Девушка осматривала чародеев и сказала, что они очень похожи на многочисленных валирдалов, которые приходили в Вельзал, чтобы подивиться величию золотого города. И это её успокаивало.
Так, они посетили сопна’урин, где повстречали Катиару, которая обучала молодых саткаралов повелевать этими существами. Виктория с трепетом на сердце наблюдала за этой чародейкой. Своими глазами она видела гораздо больше, а потому понимала, насколько могущественна бестия. Моран немного рассказал о ней, но Виктория не захотела разговаривать с этой чародейкой, попросив поскорее уйти оттуда. И хоть эта просьба была вызвана только лишь из-за неприятных чувств, которые возникли в ней, а не из-за того, что ей поплохело от той тьмы, которой был наполнен урин, Моран не стал настаивать на том, чтобы они во что бы то ни стало познакомились с Катиарой.
После этого они снова ходили по Элунее, общаясь друг с другом. Но их блуждания не были бесцельными, потому что дарг света решил познакомить вариолу с Сименторием. Когда они прибыли на открытое пространство, то увидели, как этот октар упражнялся с молниями. Виктория спросила:
- Это что, Карлензор?
Дарг отвечал ей:
- Кто такой Карлензор, я не знаю. Но этого чародея зовут Сименторий. Подойдём к нему?
Виктория согласилась, потому что не ощущала в нём никакой тьмы.
Сименторию понравилась нумалианка, стоило ему только увидел её. Та от этого насторожилась, но всё-таки знакомства не прервала. И чем дольше они вели разговоры, тем сильнее она ему нравилась. Так что в конечном итоге она сказала, что хочет продолжить путешествие по Элунее. Моран, конечно же, видел истинную причину. А потому, когда Громовержец вознамерился увязаться за ними, дарг сказал, чтобы он этого не делал. И сенонец прислушался к его словам.
- Да уж, - сказала Виктория, когда Сименторий остался позади, - Пока что этот мир не кажется мне привлекательным.
- Я понимаю. Для тебя ничто не сравнится с Вельзалом, тем, прежним Вельзалом, ведь он был населён только лишь теми, у кого такая же сущность, как у тебя.
- Вот именно. – невесело ответила она, - Такая же, как у меня. Там никто не смотрел на мою внешность с вожделением, никто не менял свою сущность, думая, что вызовет во мне таким образом ответное вожделение. Там был только свет, чистый и незамутнённый. Как я хочу туда.
- Увы, моя дорогая. Но нет такого способа, как вернуть твой народ к жизни. Только если вернётся Беленгар.
Чуть помолчав, она ему отвечала:
- Беленгар. Это имя раньше приводило меня в восторг, воодушевляло, было решением всех проблем. Стоит только произнести его вслух или хотя бы просто в уме, как сразу становится легче. Но сейчас. Ты назвал это имя, я его повторила, но ничего. Понимаешь? Ничего не поменялось. Теперь оно для меня лишь слово.
- Времена поменялись. И продолжают меняться. Тебе нужно научиться приспособиться к ним.
Она ничего не отвечала, лишь вздохнула тяжко.
После этого они прибыли к моей мрачной обители. За то время, пока двое шагали ко мне, нумалианка предприняла некоторые изменения в своей душе, чтобы, как посоветовал ей Моран, начать приспосабливаться к изменениям, которые произошли вокруг. И вид мрачной башни некроманта испытал её внутренние изменения.
- Там обитает зордалод, я это чувствую. – помрачнев, сказала гостья.
- Верно. И ты должна повидаться с ним, моя вариола. Он – часть изменившегося миропорядка.
Они ещё немного обсудили этот вопрос. Моран усилил её решимость сделать этот шаг, а потому, как только она потянулась к каменным створам моей обители, Кхилиамин открыла их перед гостями. Увидев сумрачную девушку со сложенными за спиной крыльями, Виктория занервничала, однако тревога начала отступать, когда Кхилиамин сделала то же самое – отступила на три шага назад, приглашая новую гостью войти в этот уголок тьмы и смерти. Нумалианка глянула на Морана и сказала:
- Что-то мне кажется, это не зордалод.
Тот лишь молча указал ей принять приглашение войти. Чуть поколебавшись, она всё-таки нашла в себе силы, чтобы шагнуть через порог, который отделял внешний мир от внутреннего. Как только она это сделала, явился я, потому что для меня это было сигналом к тому, что она готова и дальше преодолевать себя. И хорошо то, что она мало ведала в тёмной магии, потому что тогда она могла бы различить, насколько я могущественнее моей Кхилиамин.
Я видел, как она пыталась бороться с трепетом, который сама же и породила в себе, потому что я удерживал свою силу, не позволяя расплываться по округе и навеивать трепет.
- Приветствую. – я не стал делать свой голос более дружелюбным, чтобы нумалианка привыкала к нему, - Я – Лезер, как ты поняла, зордалод. Рядом со мной – Кхилиамин, - гарпия сделала лёгкий поклон, - моё творение, которое мне пришлось создавать дважды.
Последние слова я сказал специально, чтобы они стали небольшим мостом между нами, что, в принципе, и произошло. Виктории было легче зацепиться за эту тему, чтобы уже через мой рассказ о том, как я сотворил Кхилиамин, а после – буквально по частичкам выцедил её из недр Элунеи и воссоздал, она могла узнать меня и принять. Так наши разговоры вполне естественно переходили от одной темы до другой, и её страх передо мной постепенно изглаживался. В отличие от Симентория, мои слова не выказывали ничего, что могло бы ей не понравиться. И даже когда я по её просьбе рассказывал о своём ремесле, то тщательно подбирал слова, избегая того, что её могло бы оттолкнуть. Моран всё это время молчал, предоставив разораду возможность действовать наилучшим образом. Если он и участвовал в разговоре, то лишь после того, как ему будет адресован какой-нибудь вопрос. Как итог, Виктория убедилась в том, что меня бояться не стоит, что я умею держать свою силу в своей власти. Однако разница в сущностях всё равно была для нас преградой.
Покинув мой чертог, они устремились в Кольен. Моран предположил, что после встречи со мной нумалианка готова повидаться с саткаром. И, шествуя до большого цилиндрического строения, светящегося всеми цветами неона, они обсуждали некроманта Элунеи. Как и было сказано, несмотря на то, что я сумел произвести на неё правильное впечатление, всё же она призналась, что не может принять меня и что находиться рядом было для неё большим испытанием. Дарг лишь ответил, что её никто не принуждает к этому. Главное, чтобы она не прикасалась к тёмной сущности и не допускала проникновение тьмы в её сущность, потому что это может означать неминуемую смерть для неё.
Когда они вошли в Кольен, то оказались в просторном помещении, которое было освещено за счёт многочисленных светильников, развешанных в разных местах. Виктория нашла это немного нелепым, потому что получалось так, что некоторые места были затемнены, когда как остальные слишком яркие.
И первым обитателем этого места, кого повстречали Моран и Виктория, была Олия. Нумалианка даже сказала, что помнит её, однако не могла вспомнить, откуда. Советник сказал, что, возможно, пока она пребывала в беспамятстве ещё в той пещере, близ Вельзала, она ощущала Олию, ведь та была в тот миг рядом с Мораном. Виктория, конечно же, не могла сказать, что помнит этого, а потому решила заново знакомиться с приятной чародейкой.
В ходе их долгой и непринуждённой беседы Виктория призналась, что Олия – пока что первая из Элунеи, которая во всём ей пришлась по нраву:
- Ваш знаток молний был светлым существом, но вот в мыслях позволял испытывать ко мне влечение. В то время как беседы с зордалодом прошли хорошо, однако его тёмная сущность была отталкивающей.
- Да, Сименторий он такой. Позволяет своим мыслям блуждать. Надеюсь, он не сказал ничего обидного?
- Нет, к счастью, на словах он оказался более сдержанным.
Они продолжили разговаривать, однако их прервало появление Йимира. Моран почувствовал, как дрогнуло сердце вариолы, когда кольер появился в главном зале, так что он даже уложил свою руку ей на плечо, чтобы поддержать. Но Йимир поступил очень разумно. Увидев гостью, он тут же остановился и не стал приближаться. Он помнил, как Моран попросил его уйти из пещеры. Развив эту мысль в своей голове, он пришёл к выводу, что нужно быть очень осторожным с нумалианкой, стараясь не напугать её. Поэтому он не стал проявлять инициативу и подходить к ней, чтобы знакомиться, а предоставил эту возможность ей. Когда она будет готова, сама подойдёт к нему. Однако ж со своей стороны он сделал всё, чтобы показать своё дружелюбие и добрые намерения. Сделав лёгкий поклон, Йимир глянул на неё своими добрыми глазами и произнёс:
- Я рад видеть гостью Элунеи в хорошем расположении духа. Не сомневаюсь, ты знаешь, кто я, но всё же ради приличия назовусь: Йимир, кольер Элунеи, к твоим услугам.
Гостья, прилагая усилия, чтобы побороть трепет перед истинной сущностью Йимира, выдавила из себя:
- Виктория. Последняя из. Нумалианов.
Усмирив свою радость, Йимир произнёс:
- Мне очень жаль, что с твоим народом случилось такое горе. Для всех нас это огромная потеря. Мы понимаем, что Элунея никогда не сможет заменить тебе Вельзал, однако надеемся, что ты сможешь обрести покой в этом мире, насколько это, конечно, будет возможно, - чуть помолчав, Йимир продолжил, - Расскажи, пожалуйста, о том, как выглядел этот величественный город. Всё в мельчайших подробностях.
Виктория, видя, что говоривший с ней полон добрых намерений, а также ощущая прикосновение своего советника, почувствовала себя уютнее, а потому принялась описывать всё величие Вельзала. Моран в этот миг с одобрением глядел на Йимира, ведь их мысли сошлись, хотя они пока что ещё этого плана не обсуждали.
Рассказ нумалианки был робким, однако по мере того, как мысли всё сильнее устремлялись в светлое прошлое, она принялась ходить по Кольену и жестами описывать свой город. Вершина Гурзурзера тем временем пришла в движение, и четыре сферы стали медленно вращаться вокруг пятой большой, которая источала мерное белое свечение. Виктория уже не боялась подходить к Йимиру. Точнее, она не боялась, что он подходил к ней, потому что она продолжала самозабвенно гулять по этому просторному помещению, описывая величие золотого оплота. А он становился рядом с ней, внимательно слушал и безотрывно глядел на её описательные жесты, чтобы как можно живее представить каждое строение и воспроизвести его в облике Элунеи. Олия с умилением наблюдала эту картину, понимая, что делает её муж.
Прошло очень много времени, прежде чем Виктория закончила описывать свой город. На её глазах сверкали слёзы радости и одновременно печали. Печали оттого, что ей больше никогда не удастся увидеть всё это величие. Немного помолчав, она отвечала, обращаясь к Йимиру:
- Спасибо, что разделил со мной эти воспоминания.
- Что ж, - с затаённой радостью отвечал ей кольер, - Тогда предлагаю начать новое путешествие по Вельзалу, только теперь уже наяву.
Та лишь выразительно глянула на него, не понимая, что хотел ей сказать управитель этого мира. Кольер лишь осторожно стукнул основанием своего посоха по полу, после чего всё окружение в один миг преобразилось, так что они оказались на первом уровне дворца вариолы, воссозданным по точным описаниям Виктории. Девушка не могла поверить в это. И, преисполненная радости, кружилась на месте, осматривая стены и потолок. И даже Мирзид рос в самом центре, распустив свой прекрасный разноцветный бутон. Однако она заметила, что не ощущает того самого непередаваемого аромата, который источает это растение. Йимир же отвечал, что она не дала никаких описаний того, каким именно был этот аромат. Но это нисколько не опечалило вариолу, так что она выбежала наружу и оказалась нигде иначе, а именно в эпицентре золотого города, того самого, который она когда-то знала. Когда Йимир поравнялся с ней, то не успел даже слова сказать, как Виктория отблагодарила его своими объятьями. Что ж, это могло означать лишь одно – этого саткара она смогла принять.
Виктория, Йимир, Олия и Моран на протяжении нескольких хаворов ходили по Вельзалу, и кольер вносил мелкие изменения в обличие Элунеи, опираясь на слова нумалианки. Не переставая радоваться и утирать свои слёзы, Виктория благодарила Йимира за возможность снова побывать в любимом городе. Для выпотрошенного сердца эта прогулка была самым настоящим бальзамом, самым настоящим исцелением. Но его получала не только Виктория, но и Йимир. Наполняясь тем величием, которым обладал золотой город, а также ощущая свою причастность к спасению измученной души, он постигал равновесие с сами собой, которое было очень необходимо тому, кто носил в себе сущность саткара.
Виктория поселилась во дворце кольера. Да, несмотря на то, что Элунея обрела обличие Вельзала, нумалианка не посмела именовать всё это на свой манер, как ей было привычно. Она даже не позволяла, чтобы её называли вариолой, ведь больше нет тех, над кем она была избрана быть надзирательницей. А после так вовсе попросила Йимира не оставлять Элунею всё время в этом обличии. И на слова кольера, что он совсем никаких усилий не прилагает к тому, чтобы удерживать это обличие, она ответила:
- Я понимаю это. Однако я узнала, что Элунея – это мир, который постоянно меняется. И я не хочу, чтобы из-за меня эта традиция была нарушена.
- Все в нашем мире хотят, чтобы тебе было здесь хорошо, чтобы ты могла считать этот мир своим домом, а всех нас – своей семьёй.
- Спасибо. Да, я приняла решение: я остаюсь тут. Элунея станет моим домом, а вы все – моей новой семьёй. Но только, прошу об одном – не нужно ради меня лезть из кожи вон. Миры меняются, и прошлого уже не вернуть. Мне нужно научиться жить с этим. И если Элунея будет выглядеть, как Вельзал, то это будет мешать мне принимать действительность.
- Ты уверена?
- Абсолютно.
- Что ж, да будет так, - внутренняя обстановка Кольена изменилась и стала какой-то каменной постройкой с высокими круглыми потолками, - Но знай, что я в любой момент могу вернуть Вельзал. Только попроси.
- Спасибо большое. Несмотря на то, что ты саткар, в тебе добра больше, чем в других светлых существах.
- Твои слова многое значат для меня. Не хочешь рассказать, кто виновен в падении Вельзала?
- Нет. Прошлое осталось позади. И это касается как моей семьи, так и моих врагов.
- Хорошо. Но если вдруг посчитаешь важным рассказать, мы всегда готовы выслушать.
- Спасибо тебе большое. Моран был прав. Ты – очень хороший друг.
Сказав это, она оставила Йимира наедине с этой мыслью.
Нумалианка, что потеряла весь свой мир, которая видит, как исказились существа, лицезрит, как меняется миропорядок, как свет уступает тьме и смешивается с ним, создавая новые сущности, мутные и непривлекательные. Последняя частица света в этом пропитанном тьмой мире. Но ей удалось принять неизбежное. Она изменила своё мышление так, чтобы жить в новом миропорядке, но не позволила частице этой тьмы смешаться с собственной. Своим разумом она могла проникнуть в суть любых вещей, могла понять любое существо, а потому была способна разобраться, сближение с чем может навредить ей, а кого можно подпустить ближе к себе. Так, она очень близко общалась с Йимиром, несмотря на его саткарскую сущность, когда как вынуждена была избегать меня и Катиару. И это правильно.
Бестия, конечно, пыталась найти к ней подход, чтобы поближе познакомиться с новой обитательницей нашего мира, однако та постоянно избегала её, что, конечно же, хватало за живое нашего неотразимого саткарала. Так, Катиара однажды поставила вопрос ребром и не собиралась отставать от Виктории, пока та не признается, за что нумалианка не жалует её. Как бы ни пыталась та избежать этого неприятного разговора, чародейка не унималась. И тогда, чтобы поставить точку в этом вопросе, Виктория всё-таки решила всё высказать:
- Ты – дитя хаоса, и твой разум, а также твоё сердце постоянно мечется в этом хаосе. Тьмы в тебе я не боюсь, но сторонюсь твоего неприемлемого для меня образа мышления. Никогда я не приму его, однако мне сложно быть в твоей компании.
- Уже лучше, - пытаясь казаться совершенно серьёзной, отвечала Катиара, - Что, по-твоему, мне нужно изменить, чтобы ты смогла принять меня?
- Это бессмысленно. Даже не начинай.
- Нет, ты меня не знаешь. Давай, скажи, и я обещаю, что сделаю так, как ты скажешь.
- Ты права. Я тебя не знаю. Однако мне достаточно того, что я вижу. Ты не сможешь измениться.
- А ты попробуй.
- Ладно. Смени свою гордыню на смирение, потому что ты не настолько сильна, как тебе может показаться. Начни изучать что-нибудь помимо сопна. Что-нибудь светлое и созидающее. Измени своё поведение и манеру говорить, чтобы показывать свою сдержанность и величие, а не хаотичность твоей сущности. Измени свой образ мышлений, чтобы перестать смотреть на других в сравнении с собой. Другие не лучше и тем более не хуже тебя. И ещё… - она помолчала, набравших храбрости, - Перестань совокупляться с женщиной, которую ты призываешь из своей пентаграммы.
Если до этого на все предложения Виктории она смотрела с азартом, то последние слова её откровенно удивили, ведь Катиара до последнего мгновения была уверена в том, что никто не знает о её порочной связи с Заларией. А тем более та, кто оказалась в Элунее совершенно недавно. Так что, пока она дивилась этому, Виктория поспешила уйти от неё. Однако бестия не унималась и, догнав нумалианку, принялась убеждать её в том, что она ни с кем не совокупляется. Но обладательница сверхпроницательным разумом поставила её на место тем, что обрисовала обстоятельства последнего призыва Заларии, взяв это всё из головы чародейки, чем ввела нашего всеми любимого саткарала в ступор.
Часть 2
Со всеми остальными жителями Элунеи Виктория разговаривала с превеликим удовольствием. Что сенонцы, что ленгерады – все были приятны для неё. И лишь одно светлое существо отталкивало – Сименторий. Наш Громовержец не мог удерживать свои мысли, а потому, как только нумалианка попадалась ему на глаза, он тут же терял всякий интерес и не смог смотреть никуда иначе, кроме как на неё. Нет, он, конечно, отводил взгляд в сторону, пытаясь не смущать телепата, однако самым главным было то, что он не мог перестать смотреть на неё глазами разума. И этого было достаточно, чтобы причинять неудобства девушке. Он как-то раз попытался заговорить с ней, но она его отринула, так что после этого он просто пытался избегать её.
Также Виктория любила разговаривать с Лэн, хранительницей библиотеки Элунеи. Её чистая душа привлекала нумалианку. И хоть эджаг была творением огня, а не света, всё же у нашего нового члена семьи было очень много общего с ней. Виктория любила обсуждать с Лэн прошлые времена, когда миропорядок был иным. Они обе соглашались, что раньше было как-то лучше, однако огненный библиотекарь научила нумалианку разглядывать прекрасное в каждом мгновении. Так что эджаг оказала ей большую помощь в принятии действительности.
А, когда по мнению Лэн Виктория была готова, та преподнесла ей для изучения книгу под названием «Зора», сказав, что с этого начинается познание нового миропорядка. И в течение нескольких хаворов Виктория не покидала библиотеку, исследуя этот труд. Её собеседница оказалась права – нумалианка готова была принять то, что говорилось в этой истории. Конечно, светлое существо так и не смогло принять всё то, что совершали мы, однако, обсуждая с Лэн всё, что было непонятно или оказалось невозможно принять, Виктория проникалась смыслом. Но всё же что-то принять она так и не смогла, потому что это было правильно с позиции тьмы, когда как она – творение света.
Но на этой истории всё не остановилось. И Лэн принялась передавать ей на изучение другие книги, одна за другой, чтобы Виктория смогла вникнуть в то, как сплетается великое предназначение, потому что только оно имеет значение. Так, она прочла рассказы «Атрак» и «Флаксизо», так что для неё открылись предназначения пути войны и технологий. Смысл военных маршей двух томелонов так и не открылся ей. И даже предположение, что таким образом все миры были просеяны и проверены, насколько они готовы к приходу некоего великого врага, она принять не смогла, посчитав завоевания обоих богов войны лишь бессмысленным кровопролитием. А тем более жалось к Золине, которая погибла по вине Дракалеса, только лишь усилила эту позицию. История Кселая показалась ей достаточно интересной, хотя не заинтересовала своим содержанием, преисполненным техническим прогрессом.
И только после этого Лэн передала в её руки книгу «Элунея», чтобы нумалианка познакомилась с историей того мира, в котором теперь она обитает. И, знакомясь с путём становления Йимира кольером, она отметила, что всё, перечисленное в этой истории, было достаточно легко принять. И она стала ещё больше уважать своего кольера за то, что он прикладывает такие неимоверные усилия для того, чтобы бороться с саткаром внутри, ведь он не выбирал, кем ему родиться, но, понимая, что вторая сущность слишком губительна, он бросил ей вызов и борется с ней до сих пор. Также она поняла, почему Сименторий такой – всё это последствия демолазитивного тонькъера. И хоть Йимир его излечил от этого заболевания, всё же последствия оставались в нём. Нумалианка для себя решила, что перестанет его избегать, а постарается помочь ему побороть последствия этого заболевания. В этой истории она поняла, что Катиара, несмотря на свою хаотичную сущность, всё же была ценным соратником и при необходимости могла стать более серьёзной. И всё же многочисленные пороки, главным из которых была порочная связь с алмалией, она вовсе не считала пороками, а потому решила всё же сторониться её. То же самое было в отношении меня. Хоть я и зордалод, но тёмная сущность, которая переполняла меня, всё равно была губительная для неё. А потому решение держаться подальше и от меня так и осталось. Но вот ненависть к Сануму, который был повинен в уничтожении целого мира, она так и не смогла искоренить. И была рада, что величайший саткарал принял решение не оставаться в Элунее. Был также ещё один персонаж, которого Виктория так и не встретила, путешествуя по миру магии. И о нём она решила спросить Лэн:
- А где мне отыскать Зандра?
- Его нет в Элунее. С разрешения нашего кольера он отправился по разным мирам в поисках Санума.
- Санума? Зачем ему Санум?
- Он хочет вернуть его в Элунею.
- Для чего?
- Чтобы он стал частью нашего общества.
- Чтобы тот, кто повинен в уничтожении Сенона, пришёл ещё и в Элунею?
- Твоё предвзятое отношение понятно, Виктория. Но, как ты поняла, для Йимира Санум был другом.
- Кажется, это единственное, в чём я не могу согласиться с нашим кольером. Санум – жуткий человек, как и эта Катиара.
- Ты можешь высказать это Йимиру. Уверена, он прислушается к твоим словам.
- Зачем? Я не собираюсь влиять на чьё-то мнение о ком-то лишь потому, что он не нравится мне. Если Йимир хочет вернуть этого друга, то это его дело. Но я знакомиться с этим Санумом не желаю. А вот с Зандром было бы неплохо поговорить.
- Что тебя привлекло в нём? Ведь по всем описаниям понятно, что он тёмное существо.
- Не столько тёмное, сколько загадочное. И что-то мне подсказывает, будто бы он только лишь хочет казаться тёмным. Что ты можешь о нём рассказать?
- Всё, что описано в «Элунее», а также в дополнительном материале к ней, сполна передаёт образ псара кольера.
- Но ты же ведь имела с ним какие-то дела. Расскажи того, чего нет в рассказах.
- Да, я довольно часто предоставляла нашему псару сведения из хранилищ наших знаний, а иногда имела удовольствие разделить с ним его изыскания.
- Ну так что ты можешь сказать?
- Что он не сенонец. Тайну своей личности он не раскрывает и всячески пытается показать, что он – уроженец мира, уничтоженного Кальдебарсоном, однако это не так.
- Кто он, по-твоему? Человек?
- Нет. Его рост слишком высок, а движения достаточно плавные.
- Догадки есть?
- Совершенно никаких.
- Что ж, твой ответ только лишь прибавляет желание пообщаться с ним, - чуть помолчав, она всё-таки решила спросить, - Ты какое-то время была пленницей бога войны. Что ты можешь сказать о нём?
- Я никогда не была пленницей.
- Хорошо, прости, не пленницей, а гостьей мира войны. Так что ты можешь рассказать о нём?
- Что он – носитель предназначения, как и Йимир, как и Кселай.
- Да-да, как и разорад. Я имею в виду, почему он такой.
- Какой?
- Ну, несущий разрушение.
- Он следовал по стопам Датарола.
- И всё?
- Думаю, что да.
- А как же неудержимая жажда разрушений и кровопролития? Из «Атрака» я чётко поняла, что сдерживать свой воинственный порыв для него было бременем, которое он скинул, когда его признали томелоном.
- Скажи, почему тебя не интересует путь Кселая?
- Потому что он не разрушал миры и не уничтожал невиновных. Так что ты можешь сказать о Дракалесе?
- Он знал, к кому нужно проявить милосердие, а кто не заслуживал его. Он был грозным, однако ему подчинялись не мягкотелые люди, а непобедимые ратарды и ваурды. Он знал цену силы.
- Я вижу, что ты излагаешь правду. Но мне сложно поверить в то, что этот… бог… был каким-то разумным. Надо будет приложить больше умственных усилий, чтобы понять его.
- Или же просто принять его путь войны. Мы с тобой – существа мира. А ты – ещё и света. А потому нам вряд ли удастся понять, почему он такой, а, самое главное, почему его путь такой.
- Да, ты права.
После этого Лэн познакомила Викторию с остальными рассказами, объединёнными циклом под названием «Летописи Золину»:
«Кальдебарас» или «Вехойтис, Загрис, Форманис», рассказывающий от лица трёх зоралистов о том, как Кальдебарсон всё-таки высвободился из своего заточения, а также другие три истории. И хоть сатлармы назывались воинами света, Виктория призналась, что от света в них только лишь оболочка, когда как разумы и сердца их исковерканы тьмой.
«Зорагалдиум», ещё известный как «Потусторонний мир», где рассказывается о том, чем занялся высвободившийся Кальдебарсон и как разорад противостоял его попыткам уничтожать миры и жизнь на них.
В «Жезле времён» или, как его ещё называют, «Рассказе эльфа» Виктория поближе познакомилась с Леармиэлем из предыдущего повествования, а также через его рассказ погрузилась в историю далров и эсров. Она с тоской заметила, что участь этого эльфа печальна, однако Лэн настояла на том, что разорад не сгубил его, а сохранил. Но в этом их мнения не сошлись.
Читая «Свитки величия», Виктория ужаснулась могуществу Кальдебарсона и Хахора. А также опечалилась известию, что в рядах тёмного дарга был Сэдлер. Изменения в его личности сильно затронули её, потому что она видела, как сильно этот нумалиан слился с тьмой, что его разум впитал всю эту тьму и стал совершенно другим. Она обещала себе, что покинет тот мир, где будет обитать этот предатель Беленгара.
И заключительная, касающаяся великого предназначения, - это «Пути и предназначения». История Сильвиллы, рождённой от тёмного эльфа, о том, как она ищет возможность воскресить свою маму. В очередной раз Виктория пожалела душу, которая спаслась, отыскав предназначение во тьме разорада.
Все эти истории помогли увидеть ей, в каком направлении движется весь миропорядок и как складывается великое предназначение. И ей это не совсем нравилось, потому что места для истинного света совсем не оставалось.
Так прошло почти что 4 алвата. Моран специально не присутствовал при всех открытиях своей вариолы, однако она непрестанно ощущала на себе его заботливый взгляд. За это время нумалианка привыкла ко всем обитателям Элунеи. Катиара больше не искала возможности повстречаться с ней, однако всякий раз, как они случайно сойдутся в одном месте, саткарал не упустит возможности поговорить. Виктория каждую такую встречу использовала для того, чтобы попытаться побороть свою предвзятость к ней, всякий раз вспоминая моменты из рассказа про Элунею, когда Катиара представлялась в положительном свете. Было сложно, однако шаг за шагом, постепенно неприязнь к нашей бестии улетучивалась. Но и нумалианка понимала, что подпускать владычицу саткаров слишком близко к себе нельзя, чтобы не заразиться от неё тьмой, которая в ней блуждает.
С Сименторием было легче. Держа в голове то, что этот октар борется с демолазитивным тонькъером, а, точнее, с его последствиями, она даже сама искала случая заговорить с ним. В первый раз это было вот как:
Виктория прогуливалась по Элунее близ окта’урина. В голове её витали мысли о том, как этот октар проходил испытание талами. Эти воспоминания помогали ей настроиться не отталкивать от себя друга Йимира. Ждать пришлось недолго. Сименторий вывернул из переулка, намереваясь войти в место, где происходит обучение водной стихии. Он же там просто практиковался в старых приёмах, а также иногда подсказывал какому-нибудь октару, как проводить тот или иной магический приём. Вот он и сейчас стремился туда. Но, встретившись глазами с Викторией, тут же повернул обратно, потому что до сих пор не хотел, чтобы она из-за него чувствовала себя неуютно. Однако Виктория позвала его по имени. Тот остановился, она его догнала и сказала:
- Послушай, прости, что я так резко отреагировала на твои мысли обо мне. Я хочу, чтобы ты перестал избегать меня.
Тот робко поднял на неё свои глаза и впервые в жизни без капли стыда или страха глянул в её голубые глаза. И прежде чем он успел спросить, означает ли это, что она позволяет ему ухаживать за ней, нумалианка сказала:
- Нет, это не означает, что я согласна быть с тобой, - но потом осеклась и поняла, что это прозвучало слишком резко, после чего принялась более мягко объяснять ему, - Ты очень хороший сенонец. И это чистейшая правда. Лэн дала мне почитать историю становления Элунеи. Так что я увидела тебя. Ты в целом хороший сенонец и отличный друг для Йимира. Но просто, знаешь, ты – сенонец, а я – нумалианка. Мы – разные народы. А потому наши жизни протекают по-разному. Я изучила отношения других народов, мы видели, какие отношения имеют хнеги. И я тебе скажу, что мы, нумалианы, живём иначе. Когда-нибудь, может, я поделюсь с тобой этим, но просто знай, что я сотворена по-другому. Может, первое время мы и будем радоваться друг другу, но в конце я сделаю тебе больно, если, конечно, сближение с тобой не причинит мне ущерб первее. Так что будет лучше, если ты перестанешь взращивать ко мне свои чувства и перестанешь даже думать об этом, потому что дела – это как раз таки последствия мыслей.
Сименторий весь этот монолог выслушал с тяжестью на сердце, как будто бы его кто-то отчитал за серьёзную ошибку, что он допустил. А потому, хоть ему и больно было слышать эти слова, но всё же он принял истину о том, что они с Викторией никогда не смогут быть вместе, и, конечно же, сказал ей, что он принял её слова. Она видела, что в его сердце поселилась обида. Однако ж понимала, что для принятия этой истины сенонцу понадобится какое-то время. Но горькая правда и процесс её принятия всё-таки лучше недосказанностей, которые переживал Громовержец.
Со мной она не встречалась и встречи не искала. Однако ж и мысли, и взгляд её непрестанно обращались в сторону моей мрачной обители. Какой бы облик ни приняла Элунея, жуткая башня некроманта оставалась неизменной. Из повествования «Зора» она поняла, что всякая нежить и всякий владыка нежити обращается в разорад, ещё более могущественное и более жуткое существо, чем оно было до этого. А из повествования «Элунея» она поняла, что и я тоже состою в воинстве Бэйна, а потому то, что не смог прозреть её могучий взор, сумел понять пытливый разум. Так что с одной стороны я казался для неё более ужасным, но с другой – видя, что я не пользуюсь своей силой во зло, она понимала, что, помимо силы, во мне был ещё и разум. И всё же страх перед тьмой разорада и зора отталкивал это светлое существо от меня. И правильно.
Остальные обитатели нашего меняющегося мира в большинстве случаев устраивали её своим поведением. Никто не претендовал на неё, никто не источал сильного духа тьмы, из-за которого нумалианке приходилось держаться подальше от него. И хоть она видела ленгерадов, которые своими мантиями были явно валирдалами, если уж не сейчас, то в прошлом – уж точно, однако никого среди них знакомого не было, хотя, как она рассказывала, Вельзал в прошлом посетило очень много межпространственных путешественников.
К слову, о валирдалах. Из рассказов об Элунеи Виктория поняла, что Йимир противостоит корпорации кибер чародеев под названием «Анклав», главой которой был никто иной, а именно Паларатус. И это было удивительно по той причине, что первый валирдал, который обнаружил Вельзал, был именно он. Она даже подгадала время, когда кольер будет свободен от своих различных обязанностей, чтобы обсудить с ним эту тему.
Нумалианка говорила, что, когда Паларатус прибыл к ним, она не видела ничего подозрительного в нём, разве что его посох, который был необычен тем, что обладал разумом. Очень сильным разумом. Настолько сильным, что она не могла даже прикоснуться к нему. Нумалианка спросила Йимира, не знает ли тот ничего об этом артефакте. Он лишь сказал, что да, при нём был какой-то посох, однако ничего необычного в этом предмете не заметил. После этого они обсудили немного эту личность. Последняя из нумалиан утверждала, что он был добрейшим чародеем. И как бы в противовес ему привела ещё одного пилигрима, который заявился к вратам Вельзала с целым ворохом пороков, которыми было наполнено его испорченное сердце. И, сравнивая этих двоих, она с уверенностью заявляла, что Паларатус был гораздо-гораздо приятнее того ничтожества, которое не могло сдержать своих похотливых мыслей. Так что его пришлось даже выгнать из оплота света и праведности, в то время как с Паларатусом они довольно приятно пообщались и разошлись друзьями. Йимир же сказал, что этот Паларатус и в самом деле был приветлив и дружелюбен. Однако ж он подметил, что даже простым взором сумел понять, что в нём зиждется ложь, что он на самом деле не такой, каким хочет казаться, а после удивился, что Виктория не заметила этого при встрече с ним, но тут же исправился:
- Хотя, может быть, в то время он был совершенно другим ленгерадом, и ты видела его таким, каким он был на самом деле.
Они вместе обсудили нападение Анклава, которое произошло вскоре после того, как глава этой корпорации покинул Элунею. И Виктория сделала одно печальное заключение:
- Миропорядок меняется. Тьма проникает внутрь света и коверкает его. Так произошло и с Паларатусом. Некогда прекрасный ленгерад стал властолюбивым предводителем корпорации кибер чародеев, которая занимается мерзкими делами.
Йимир согласился с тем, что это наиболее вероятная причина столь сильных изменений, произошедших в личности этого чародея, а после сказал, что хотел бы встретить того, прежнего Паларатуса, чтобы воочию увидеть его иным. Эта фраза помогла нумалианке ещё сильнее понять, как сильно меняются миры в эти времена.
Однако вопрос об основателе Анклава не был ещё исчерпан. Она взяла дополнительный материал об Элунее из библиотеки Лэн, отыскала в Кольене Морана и зачитала оттуда слова, которые сказал Паларатус Йимиру:
«Я молился Морану, я просил его прийти и осветить меня своими знаниями. Но, как будто боги насмехались над мной, потому что, ты не представляешь, к нам прилетел Дандор. Тот самый Дандор, который хранил тайны смерти и бессмертия. А мне это не нужно. Я жаждал света и просветления. Я не переставал молиться все возможным великим и настойчиво требовать прислать ко мне именно Морана. Я жаждал его мудрости. Но ответа не было…»
После этого она подняла на дарга света свой тревожный взор и, глянув в его золотые глаза, навеивающие трепет, спросила:
- Почему же ты остался глух к мольбам этого человека?
- Позволь кое-что прояснить в том, как проходила эпоха Кехенталета. Мы не слышали никаких молитв. Ведь если бы это было так, то в этом непрекращающемся гвалте было бы невозможно что-либо разобрать.
- Тогда как же вы понимала, что кто-то взывает к вам?
- Помнишь, как я обучал вас глядеть на плетение нитей предназначения? Вот так мы и ориентировались. Среди этой бесконечной паутины каждый дарг выслеживал свой цвет. Я устремлял взор на белые нити, которые обозначали предназначение света. Ты же ведь помнишь, как тяжело было ориентироваться среди них? Так вот и мы, распутывая нити предназначений, отыскивали их источники, чтобы приходить и даровать своё покровительство. А как ты помнишь, какие предназначения легче всего подмечать?
- Великое предназначение.
- Да, но лишь потому, что оно толще всех. Но согласись, толстые нити отслеживать легче. Так было и во времена Кехенталета. Мы стремились вначале подмечать толстые нити, а уж потом обращали внимания на тонкие. И толщина предназначения может зависеть не только от количества тех, кто жаждет получить моё благословение, но также и от силы желания и необходимости. Одно существо может нуждаться в моём покровительстве больше, чем сотни других, которые взывают ко мне.
- Получается, ты мог просто не заметить предназначение Паларатуса?
- Верно. Или же его желание получить светлые знания от дарга света и просветления было продиктовано тёмным намерением.
- Но ты только послушай: «Я молился Морану, я просил его прийти и осветить меня своими знаниями» и «Я жаждал света и просветления». Ну, как же может человек, сказавший это, оказаться неискренним?
- Очень просто. Это может быть как необходимость в свете, так и жажда света, алчность. Чувствуешь разницу?
- Кажется, да. И всё равно трудно поверить в то, что этот человек, ставший в последствии ленгерадом, был коварным и лживым.
- Тьма существовала всегда. И в любую эпоху она делилась на две: та, что была очевидно тьмой, и та, которая скрывалась в обличии света. Быть может, Паларатус как раз таки был тем, кто умело скрывал свою истинную сущность.
Для нумалианки этот вопрос был важен, потому что, приняв сторону Элунеи, она также принимала всех врагов и союзников этого мира.
Размышляя об этом, она иногда спрашивала себя, действительно ли избрала правильную сторону? Вражда с Паларатусом прибавляла сомнений, однако наличие Морана эти сомнения стирало. А потому, как только у неё вновь возникал в уме этот вопрос, она тут же давала на него исчерпывающий ответ – если дарг света, долгое время служивший советником всего Вельзала, занял эту сторону, то здесь больше света, чем в Анклаве. Так что Виктория обретала спокойствие в стенах Элунеи.
Несмотря на то, что она не хотела погружаться в магические знания, а предпочитала больше размышлять, всё же иногда она брала уроки в различных сферах магии. Сенонцы и ленгерады с удовольствием делились своими знаниями. А пытливый разум нумалиана поглощал их с большим желанием. Так что многие говорили, что более талантливой ученицы им не доводилось видеть. И всё же для нумалианки основным занятием по-прежнему оставалось размышление.
Так, пребывая в состоянии расширенного сознания, в котором ею обреталось новое понимание, она блуждала своим разумом по Элунее, чтобы продолжать знакомиться с обитателями этого мира. Вон Катиара призвала свою алмалию и продолжает совокупляться с ней. Вон Сименторий повелевает молниями, Йимир и Олия отсутствовали, потому что устремились на битву с Анклавом. Мрачный Владон пытается покорить силу предвидения, однако у него это пока что не очень хорошо получается. Моран обучает двоих хельдеров магии исцеления. Почувствовав присутствие Виктории, он дал понять, что рад её ощущать. Вон три чародея ведут жаркие споры на магические темы. Большинство просто прогуливается по городу магов, остальные занимаются в уринах. А в сторону мрачной башни некроманта она даже не устремляла своего взора.
Она довольно часто так делала. Видела все дела, какими занимались чародеи Элунеи. Видела, как приходят и уходят межпространственные путешественники. Она всегда знала, когда открывался портал Йимира, из которого выходил он и его супруга. Подобным образом она знала, как выглядят порталы ленгерадов и сенонцев. Но однажды она почувствовала приближение кого-то иного. Устремив свой взор в ту сторону, она увидела, как из портала валирдации в Элунею пришёл некто, облачённый в непроницаемые чёрные одеяния, что скрывали его лицо. «Зандр» - сразу же поняла нумалианка.
Никто, кроме Виктории, не знал о пришествии псара, потому что он был очень скрытным и способен избежать любых взглядов. Но только не нашего нового члена общества. Виктория, пребывая в отдельном помещении Кольена, которое для неё устроил наш владыка, следила за тем, как перемещается Зандр по этому городу, строения которого парят над землёй, а многочисленные порталы призваны перемещать сенонцев и ленгерадов внутрь. Девушка видела, как искусно скрытень избегал чутких взглядов многочисленных чародеев, петляя меж ними и буквально у них под носом. Виктории показалось, что чародеи всё-таки узнавали о его присутствии, точнее, узнавали о чьём-то присутствии, однако уже после того, как Зандр пройдёт мимо них, словно бы ощущали его след, но не могли понять, кому он принадлежал.
Тем временем скрытень проложил путь до Кольена и через магическую платформу оказался в главном зале, где в это время пребывали и Йимир, и Олия, которые проводили друг с другом магические тренировки. Почувствовав, как был задействован портал, они остановились, предполагая, что к ним пришёл один из чародеев. Но, когда увидели чёрный силуэт, чьё лицо было сокрыто под непроницаемой маской, обрадовались и в один голос произнесли его имя, а после приблизились, чтобы поприветствовать.
- Мой друг! Ты вернулся! Как же мы рады видеть тебя! – звенел на весь Кольен голос Йимира.
- Это взаимно. – отвечал ему тихий, но довольно приятный голос псара.
- Пойдём присядем за стол, и ты нам расскажешь о своих странствиях. И, прошу, во всех подробностях.
Они проследовали вглубь Кольена, где по традиции, ещё заведённой в Сеноне, располагался стол переговоров, за которым кольер принимал посетителей, с которыми он осуждал различные вопросы. Виктория, находясь в своих чертогах, через свой разум внимательно следила за этим новым членом общества мира магии. Ей было интересно пребывать тут по двум причинам. Во-первых, она хотела получше узнать Зандра, единственного обитателя Элунеи, которого нельзя назвать чародеем. Хоть он и пользовался магическими дарами, всё же его знали как следопыта, а не чародея. Во-вторых, ей хотелось узнать, как закончились его поиски Санума. То, что этот саткарал сейчас не с ним, утешало нумалианку. Но ведь может быть и так, что уничтожитель Сенона просто-напросто придёт в Элунею позднее. Так что она хотела услышать именно из уст следопыта, что ему не удалось обнаружить этого чародея, и его место назначения так и остаётся неизвестным.
Заняв места за столом кольера, друзья начали общение.
- По тому, что Санума с тобой нет, можно сделать выводы, что поиски не увенчались успехом. Я прав?
- Почти. Но, как ты сказал, вам с Олией хочется услышать обо всех моих странствиях во всех подробностях. Означает ли это, что ты желаешь узнать всё с самого начала?
- Да, именно так.
- Хорошо. Естественно, чтобы взять след нашего друга и наставника, я вернулся на Сенон. После того, как Кальдебарсон всё-таки вырвался из своего заточения, мир не смог восстановиться. Теперь это самая настоящая пустошь, в которой нет жизни, а также условий для жизни.
- Постой. А как ты собирался взять след? Ведь сначала там жило много сенонцев, а после – сатлармы.
- Я бы попытался тебе объяснить, но ты запутаешься в моих показаниях. Скажу только лишь то, что я применил магию вкупе со своими мыслительными способностями, был наблюдателен, терпелив и пытлив.
- Хотя бы в целом, опуская подробности?
Зандр чуть призадумался, подбирая слова. Виктория видела, что псар мог бы объяснить всё очень легко и просто, если бы не пытался скрывать, что обладает магией теней. Она не понимала, почему он так делает, а лишь предполагала, что не хочет становиться учителем, ведь в Элунее не было ни одного чародея, практикующего теневую сферу. В таком случае рисуется не совсем привлекательный образ псара Элунеи, который не хочет делиться своими знаниями. Однако ж, понимая, что это всего-навсего предположение, Виктория не собиралась верить в него, а сосредоточилось на том, что стал отвечать скрытный друг после небольшого обдумывания содержания своих речей:
- Я снарядил свои глаза и свой разум специальными магическими приёмами, так что я мог видеть… следы… Да, наверное, это можно назвать следы. Я видел следы далёкого прошлого и того, что происходило совершенно недавно.
- А можно подробнее, что это за приём такой? Какая сфера магии при этом применяется?
Виктория знала, что ответ – лурдаэ. Однако для Зандра это как раз таки и было той самой тайной, которую он хотел сохранить, а потому, поблуждав в своих думах, ответил:
- Это слишком сложно.
- Ладно, в общем, говори всё, что сочтёшь нужным, а мы постараемся улавливать суть.
- Спасибо. Я видел, какие следы были оставлены ещё на заре Сенона, а какие – уже после его уничтожения. Так как в этой пустоши не было ни материков, ни островов, пришлось постараться, но всё я определил где раньше находился Дароис. Прибыв на то место, я стал всматриваться в следы. Отделить Санума от всех остальных не составило труда. Гораздо сложнее было отделить Санума от Катиары. Оба саткарала достаточно могущественны, а потому и следы оставляют почти что одинаковые.
- А как же Лезер? Тоже вроде бы могущественный чародей.
- Да, его след говорил о большом могуществе. Но зордалод оставляет совсем другой след. Его не спутаешь ни с кем. А вот Катиару и Санума спутать можно было легко. Хорошо, хоть на тот момент нашего друга существовал всего один экземпляр.
- Ты хочешь сказать, что повстречал в своих путешествиях больше одного Санума?
- Нет. Но ты поймёшь, когда мы дойдём до этого. Потратив достаточно много времени, я научился различать их обоих, так что без каких-либо затруднений продолжил поиски следов Санума в этом мире. И знаешь, что я узнал?
- Не томи, говори уже.
- А то, что Санум не покинул Сенон, когда открыл для всех нас портал в Элунею.
- Это что, получается, пока мир трещал по швам, Санум не получил никакого ущерба?
- Про то, что он не получил ущерба, я не могу сказать. Уж извини, мои способности следопыта этого не могут, однако да, пока Сенон рушился, он пребывал на его поверхности.
- Вот это мощь! Получается, Санум неубиваемый, что ли?!
- Конечно, сомневаюсь, что неубиваемый. Скорее, он достаточно прозорливый и приспособленный. Сумел-таки направить все разрушительные последствия крушения планеты так, чтобы они ему не причинили никакого вреда.
- Да уж. Вот что означает быть могущественным саткаралом.
- Меня, конечно, интересует немного иной вопрос, а именно «Почему Санум так заинтересован в том, чтобы освободить Кальдебарсона?»
- Может, он ему обещал какое-нибудь могущество?
- Даже если и так, навряд ли столь величайший саткарал повёлся бы на это. Здесь было что-то более глубокое.
- Может, Кальдебарсон был его господином?
- Я не стал задаваться этим вопросом. Но даже если и так, то на месте саткара алого пламени должен находиться великий заклинатель Азарабигон, ведь, согласно «Энциклопедии существ №13: саткары и саткарги» То́нгала Акива́я, именно он покровительствует саткаралам.
Йимир рассмеялся:
- Что, взял пример с нашего зордалода и тоже стал читать его энциклопедии?
- Для меня, как для следопыта, знания – это сила. А Тонгал достаточно подробно описывает в своих трудах темы, которые он поднимает. Ты, кстати, обратил внимание на то, как называется его тринадцатая энциклопедия? «Саткары и… саткарги».
- И что?
- А то, что мы неправильно именуем слуг саткаров-владык. Миги, ражгары, раждалоды и прочие существа называются не саткары, а саткарги. Причём это разделение придумано не самим Тонгалом. Таков распорядок в Хоре. Саткарами называются именно владыки, а своих подчинённых они именуют саткаргами.
- И что это меняет?
- Это даёт нам понимание того, что, если используется слово «саткар», то это означает именно саткара-владыку, а если саткарг, то речь идёт о служителе, а не владыке.
- Какое великое откровение.
Пропустив мимо ушей сарказм кольера, псар проговорил:
- Надеюсь, Лэн всё так же тщательно следит за выходом его книг, чтобы наша библиотека пополнялась его трудами? Просто, пока я преследовал Санума, до меня дошли слухи, что гару́р закончил написание двадцать восьмого тома своих исследований. Очень хотелось бы узнать о том, что ему удалось узнать о ли́ях.
- О ком?
- О лиях. То есть созданиях, чья сущность связана не с душой, а сознанием. Поговаривают, будто бы для составления этого труда он отыскал эсров и тисров, побывал в Мордалали и даже в Анклаве.
- Не удивлюсь, если после этого объявится второй Тонгал Акивай, который напишет двадцать девятую энциклопедию под названием: «Плюсы и плюсы Анклава и кибер чародейства». Ладно, саткар с этим Анклавом. Что там по Сануму-то?
- Санум пробыл на руинах Сенона всё то время, пока измерение не восстановилось и пока его не заселили сатлармы.
- Я так понял, ты мне собираешься пересказывать то, что написано в книге «Кальдебарас»?
- Конечно, нет. Я лишь хочу сказать, что великий саткарал всё это время был там. Пока мы обживались тут, на Элунее, он был с Кальдебарсоном. И по тому, как он интенсивно творил сопна, можно сделать вывод, что он продолжать пытаться помочь ему выбраться оттуда. Когда пришла Святая Империя сделать это оказалось проще.
- Проклятье! Почему Сануму так важен этот Кальдебарсон?! С ним он вон сколько времени провёл! Я бы даже сказал, сколько времени он с ним потерял. Да, именно потерял. А нам даже не соизволил зайти, как будто бы мы все для него пустой звук.
Зандр молчал, потому что уже сказал, что не знает, почему именно Кальдебарсон. Однако Виктория в этот момент ликовала оттого, что этот Санум оказался таким плохим другом, из-за чего забыл дорогу в Элунею ради своего саткара-владыки. Точнее, просто саткара. Зандр тем временем продолжил:
- После того, как владыка алого пламени был освобождён, следы Санума уводили из этого мира. И я последовал за ним.
- Погоди, ты хочешь сказать, что при помощи своих магических приёмов способен выслеживать и преследовать свои цели даже за пределами миров?
- Почему ты так удивляешься этому? Или ты думал, что все эти алваты я блуждал только лишь по Сенону?
- Просто это необычно. Когда я думаю о ремесле следопыта, то мне представляется существо, как и ты, облачённое в непроницаемый костюм, которое через увеличительное стекло разглядывает следы ботинок, оставленных на земле.
Немного помолчав, Зандр с толикой удивление в словах спросил:
- Ты откуда такое взял?
- Ладно, не важно. Рассказывай дальше.
- Я тебе так скажу: отслеживать межпространственные перемещения даже легче, нежели то, как существо движется внутри конкретного измерения. Во втором случае следы спутанные, скрученные, их там целая паутина, когда как коридор валирдации упорядочивает их. И ты чётко видишь, куда идёт след того, кого ты преследуешь. Но даже так понять, куда вёл след Санума из Кальдебараса, было очень сложно. Он делал крен куда-то в неизвестность, а потом из этой же самой неизвестности возвращался обратно, так что я мог преследовать его.
- И тебе удалось выяснить, куда именно делал этот крен?
- В конце концов да.
- Ну так. И куда же забегал Санум?
- А это важно?
- Конечно. Мы же договорились, что ты во всех подробностях рассказываешь о своих поисках.
- Ладно. В мир, где раньше существовало технически развитое человеческое общество, однако оно было выжжено огнём. Всё под чистую.
- И о чём это говорит?
- О том, что там орудовали саткарги.
- И тебя это не удивляет?
- После того, что мне удалось выяснить в отношении Санума, нет.
- Хорошо. Рассказывай, что было дальше.
- Если не считать этого непонятного поворота, наш друг пошёл никуда иначе, а именно в Святую Империю.
- И зачем?
- Всему своё время. Именно это я и пытался выяснить. Что интересно, когда я пришёл в тот мир, Санума уже не было, хотя следы показывали, что он пробыл тут долго. Очень долго.
- И что это значит?
- А то, что он понял. Понял, что я иду по его следу, и бежал.
- С чего ты это взял? Может, у него появилось срочное дело незадолго до твоего прихода, так что он решил слинять?
- Ну да, точно, в мире, где он организовал отступничество, так что многие сатлармы и даже нимкары последовали за ним и даже не побоялись кары, которая последует за этим, он всё бросил и побежал по другим, более важным делам, вместо того чтобы остаться с теми, кто нуждался в нём.
- Погоди, я не ослышался? Санум умудрился внутри Святой Империи создать свой культ, число приверженцев которых росло и расширялось?
- Нет, ты не ослышался. Санум и в самом деле внутри Святой Империи образовал культ, но только не свой, а Милиона.
- Миллиона чего?
- Это не числительное, а существительное. Точнее, имя. Имя ещё одного саткара. И если в случае с Кальдебарсоном он просто хотел высвободить его из заточения, из темницы, то с Милионом он хотел провести ещё более сложное дело – воскресить его из мёртвых, вернуть саткара обратно в его обличии во всей полноте его силы.
На лицах Йимира и Олии проступило сильное изумление, которое невозможно было скрыть. Немного помолчав, следопыт продолжил:
- Да, мой друг, это было нечто, выходящее за пределы возможного, я с тобой согласен.
Йимир подхватил его слова:
- Я бы даже сказал, что это невозможно! Нет такой силы, которая способна была поднять из небытия владыку.
- Вот и я так подумал, когда сумел это всё выведать. Но, похоже, наш общий друг это и сам прекрасно понимал, а потому не брался даже воплощать эту затею в жизнь. Ну, или я не дал ему это сделать. И вот, побывав в этом мире, поисследовав различные явления и места, я взял его след и пустился в самое долгое и самое трудное путешествие в моей жизни.
После этого полилась одна сплошная история из уст Зандра. Чтобы ещё сильнее проникнуться духом исследователя и следопыта, Виктория использовала ардуго и переместила пространство к себе, так что оказалась в главном зале Кольена. Псар, конечно же, заметил её, однако рассказа своего не прервал:
Часть 3
«После Святой Империи Санум устремился в мир людей. Скорее всего, когда я оказался там же, он ещё не успел сбежать. Чередой ныряний в порталы сопна он проделал долгий и витиеватый путь по этому измерению. И, пока я выслеживал весь этот путь, он как раз таки сбежал. Определив следующий мир, я последовал за ним.
И снова я оказался в человеческой деревне, которая была испещрена горелыми звёздами Хора. И когда он только успел сплести всю эту паутину? Я принялся искать окончание путей и потратил на всё это дело целый хавор, думая, что потерял слишком много времени. Однако это было только лишь начало.
Следующее измерение, через которое проскользнул Санум, было пустующим. Но путь оказался ещё более запутанным. Саткарал петлял, возвращался, уходил и снова стремился вернуться. Я даже один раз потерял его след, так что пришлось возвращаться назад, снова отслеживать и просматривать траекторию движения этого чародея, но даже так я всё время спотыкался на том самом месте, где он меня обманул. Знаешь, в тот миг я стал подозревать, что он самостоятельно не мог прокладывать такие сложные пути. Если бы это было так, он сам бы запутался и с большей вероятностью угодил бы в мои руки. И вот здесь мне пришлось истратить уже порядка десяти хаворов, чтобы понять, каким образом он обманул меня и как раскрыть истину. И если предположить, что он действовал в одиночку, получалось, что такое просто-напросто невозможно. Однако работа следопыта – это как раз таки рассматривать ситуацию с разных сторон, предполагать различные варианты. И, когда я допустил, что с ним был кто-то ещё, стало легче. И, приложив ещё немного пытливости, я сумел распутать тот узел, который он связал.
Но и это было только лишь началом. Как только Санум ни изламывал свои пути, как только ни скрывал их. В следующем мире я понял, что он работает с двумя помощниками. Затем – с тремя, после – с четырьмя. И так я насчитал порядка двадцати сподвижников нашего беглого саткарала. Но в то же самое время они действовали, как один. Шли всегда шаг в шаг, оставляли одинаковые следы, и ведь никто из тех, кто мне встречался, не говорил, что видел толпу саткаргов или хотя бы уж саткаралов, что скачут из портала в портал. Наш друг, несмотря всю свою силу и стремительность, не вызывал никаких подозрений у окружающих. Это сложно представить. Нет, конечно, мы все знаем, насколько силён был саткарал-зордалод, но тогда я понял, что он получает как будто бы помощь свыше. Кто бы это мог быть? Кальдебарсон? Но зачем повелителю алого пламени помогать своему служителю играть в догонялки? Легче было бы просто-напросто устранить меня. Тут было нечто другое.
И с каждым разом след был всё запутаннее и запутаннее. Теперь, потратив время на распутывание траектории перемещения в пределах одного мира и на разгадывание головоломки, я переходил к точке, откуда он перемещался не в один другой мир, а сразу в несколько, причём одновременно. Санум не делал, как раньше: ускользал, терялся в следующем мире, чтобы вернуться обратно и прыгнуть в другой. Нет. Это было уже пройденным этапом. Теперь точка его перемещения буквально взрывалась множеством направлений, один из которых только был правильным. И что ты думаешь? Приходилось истрачивать целый миссар, а то и два, чтобы проверить все эти направления. Но и это ещё был далеко не предел его творческих возможностей.
С каждым новым измерением, оставшимся позади, сложность его путей не переставала расти. Так что я с уверенностью могу сказать: нет следопыта лучше, чем Зандр, псар Элунеи. Такие задачи решать по плечу не каждому.
Иногда его следы были настолько запутанными, что собственными силами я бы ковырялся в них целые алваты. И тогда мне на помощь приходили местные жители. Ведя различные разговоры, отыскивая необходимые подходы, а иногда действуя откровенно вслепую, всё же я продвигался в его поимке всё дальше и дальше.
Особенно сложно его было искать в мирах, где обитают орки. Ты бы знал, что мне пришло делать, лишь бы добиться желаемого результата. Ты кто-нибудь слышал о Карыгда́зе? Это особый ритуал орочего шамана, призванный выявить нарушителя порядка. У одного из орков в юрте нашли оружие другого орка, однако первый не собирался признавать свою вину, утверждая, что его кто-то пытался подставить таким нелепым образом. А так как шахан-зудаи очень воинственные, то по его реакции нельзя понять, говорит он правду или намеренно лжёт. Вот для этого и нужен был ритуал Карыгдаз, который должен был доказывать вину или же опровергать её. Согласно правилам ритуала, если орк солгал, он должен был покрыться страшной язвой. Это было бы и доказательством, и сразу же наказанием. После того, как магический приём не показал ничего, шаман попросил меня провести расследование. И я с помощью своих магических приёмов и различных уловок выявил, что орк оказался виновен. Его друзья не выдержали силы изае, так что признались: тот украл секиру, потому что его оппонент поспорил, что сумеет победить, поставив при этом своё оружие, и потерпел поражение. Однако отдавать предмет споров не стал. В общем, клан рассудил так, что секира досталась победителю по праву, однако то, что он принялся лживо отпираться, якобы не крал её, всё равно привело к наказанию. Обоих высекли и заставили три восхода подряд сторожить подступы к их поселению.
Или как тебе просьба встретить рождение первенца сына вождя? И всё бы ничего, да вот только сын оказался трухлявым забулдыгой, который в любом сражении чуть ли не первым погибал. А женщины таких не любят. Вот мне и нужно было сделать так, чтобы у этого ничтожества родился сын, которого вождь сможет воспитать как своего наследника. И, как ты понял, не просто свести сына вождя с орчихой, но дождаться, когда у той родится первенец. А, что, если это будет девочка? А что, если женщина не захочет беременеть? Ведь у орков особая физиология. Близость ещё не гарантия зачатия. Если женщина не захочет, то её пусть хоть весь клан изнасилует, ни один потомок от неё не явится на свет. И мне пришлось применить все свои таланты красноречия, чтобы привести этого пьяницу в надлежащий вид, а женщину, с которой он собирался возлечь, – в нужное расположение духа. А тут ещё на их клан напал другой, и пришлось пережить то сражение, чтобы возобновить свой план. А, как ты понял, в бою этот хлюпик снова показал себя как трус. В общем, там пришлось такое свершить, чего бы я никому не пожелал.
Чаще всего приходилось выбивать ответы силой. Я сходился в поединке с самым сильным воителем. И я тебе скажу сразу: никогда не принимай вызов, брошенный тебе единоборцем шахан-зудаев. Если орки выставляют своего самого сильного воителя, они знают, что делают. Пару боёв я даже проиграл. Но эти поражения стали для меня новым этапом познания собственной силы. Так что, умело сочетая в себе магические приёмы с приёмами физическими, я научился биться с этими урга́рами. Они настолько бронированные, что мои клинки не могли пробить их защиту. А их удары настолько мощны, что сотрясают землю. Они даже могут предсказывать магические приёмы, чтобы не попадаться в них. Я, конечно, не могу похвалиться своим чародейским могуществом, однако моя магия, даже если и причиняла им ущерб, то не сказать, чтоб они сильно страдали от этого.
А как тебе такое, что ради поисков Санума я в одном мире сверг вождя одного из сильнейших кланов? Когда я уже значительно поднаторел в том, чтобы успешно справляться с сильными урункроками, а также в их законах, я сокрушил вождя и стал главой могущественного клана. Но тот, кто не был рождён орочей женщиной, не может возглавить клан. И мне пришлось идти на уловки, а также одолеть всех ургаров, но оставить их в живых, чтобы показать своё преимущество и уверить их в том, что со мной во главе они станут ещё сильнее. Не скрою, без вмешательства магии не обошлось. Но в итоге, я возглавил их клан, а самое главное продолжил поиски Санума. Просто в тот период набирал силу другой клан ради того, чтобы свергнуть нечестивого вождя, который держит всю пустыню в страхе, не позволяя вестись праведным войнам между орками. И, обменяв своё главенство на сведения о месте побега Санума, я отправился на поиски дальше, ведь в то время беглец использовал такие изощрённые методы перемещений меж мирами, что собственными силами я тратил бы уже десятки алватов на распутывание следа. И скорее свершилось бы Великое предназначение, чем я успел бы обнаружить его.
Довольно часто саткарал пытался скрываться среди сик’хайев. Что интересно, эти рептилии расплодились так же сильно, как и люди, заполонив собой множество измерений. Но, в отличие от людей, среди которых Санум также прятал свои следы, чешуйчатые в большинстве своём были настроены враждебно. И ладно бы, если они просто оставались в стороне и не помогали мне в поисках, так они ещё сами лезли сражаться, таким образом лишь осложняя моё тяжкое положение. В таких случаях моё расследование затягивалось сверх меры. Приходилось всегда оставаться настороже. Хоть воины из них никудышные, так что в открытом противостоянии с ними достаточно просто справиться, но вот устраивать засады – это они более-менее умели. Конечно, раскусить ловушку было не так уж и сложно, однако самое главное в этом всём то, что они отминали время от моего расследования.
Иногда, правда, попадались сик’хайи, которые не кидались в бой, стоит им только увидеть кого-то, не принадлежащего к их виду. Но если ты думаешь, будто бы от этого все мои проблемы в миг решались, то это ошибка. Как и с орками, с сик’хайями были свои трудности, скажем так, свои испытания.
Как тебе догонялки с хвостоногами? Да, просто догонялки. Уж не знаю, чем вызвано это желание побегать от следопыта, но в их культуре и традициях не было ничего подобного. Наверняка рептилии придумали это соревнование из вредности. Само собой, на своих двоих мне совсем никак не догнать хвостоногов. Поэтому, снова прибегнув к уловками и магическим приёмам, а также своему красноречию, всё-таки я смог победить в этом, нет, не соревновании, а споре. Да, мой друг, у меня ни в коем случае не получилось бы выйти победителем из этого сик’хайского забега, играй я по их правилам. Пришлось найти другом способ. Но в итоге я продолжил своё преследование. И это было самым важным.
Приходилось даже идти на обман и притворство. Когда красноречием не удаётся достигнуть цели, в ход идут магические уловки, а также лицемерие. Так, я за это время хорошо познал культуру сик’хайев, в частности, их пантеон, так что притворился Шидабе́хом, богом тьмы и ночи. С моим тёмным обличием сделать это было несложно. А знания того, как сик’хайи представляли себе владыку сумерек, убедили их в истинности того, что я и есть Шидабех.
В другом сик’хайском мире всё их сообщество разделилось надвое: тех, кто почитают Даргери́ши, и тех, кто считают себя последователями Дхарга́ха. И последователи первой якобы от имени жрицы их богини требовали убить жреца бога-противника. Конечно, это для меня не составило труда, однако я – следопыт, а не убийца. И лишать жизни ради каких-то мракобесных соображений, построенных на их слепом фанатизме, было для меня нелепым. Поэтому я пригрозил служителям Дхаргаха пытками Заоша и узнал от них место перемещения Санума в другой мир. Благо, мои тёмные силы могли заверить их в серьёзности моих намерений.
А в ещё одном сик’хайском поселении пришлось пройти испытание когтя и языка, чтобы удостоиться чести стать их гостем. Да, чтобы просто-напросто быть принятым этими рептилиями, пришлось участвовать в целой цепочке бессмысленных испытаний, согласно которым мне нужно было проявить свою ловкость, скорость, реакцию и, конечно же, боевые способности. Я говорю, что это было бессмысленно, потому что всё, начиная прыжками по веткам и заканчивая масштабной дракой, где все просто-напросто бьются друг с другом голыми руками, не имело смысла. Однако после этого я честно заработал себе титул ан’хайя, так что мне разрешили остаться в их деревне и свободно общаться с любым её обитателем. Некоторые сик’хайки даже попытались соблазнить меня. Но, вызнав то, для чего я приходил к их мир, я спокойно шёл дальше, преследуя Санума.
Я столько встречался с этими рептилиями, что могу писать целую книгу о законах и обычаях сик’хайев разных племён: я́хши, сагму́ты, бакха́ццы. Или об орочьих племенах: Каханду́р, Урла́н, И́рык»
Далее Зандр принялся перечислять некоторые из миров, которые он посетил и которые были хоть как-то известны. Когда он их касался, то не вдавался в подробности, как именно вёл поиски Санума. Просто говорил, где он побывал и что там видел. Виктория всё это время внимательно слушала его и даже не скрывалась за колонной Кольена. Девушка ничего не искала и ничего не ожидала найти в его словах. Она просто продолжала знакомиться с нашим псаром, просто продолжала смотреть на него и проникаться его словами. Она видела в нём тьму. Да, следопыт Элунеи был таковым не только внешне, но и внутренне. Однако ж эта тьма не была уродливой или смертельной. Она понимала, что не заразится от него и не станет тёмной, даже если впустит в себя частицу этой тьмы. Сущность его была иной, не как у всех, кто носит сумрак внутри себя. Эта сущность не затмевала собой разум или взгляд, а потому она внимательно слушала то, что он рассказывает. И вот среди его историй обнаружилась та, которая сильно возмутила нумалианку.
- Я даже побывал в Гардига́ре. – не переставал повествовать Зандр, – Нет, конечно, я в внутрь самого города не входил, ведь Санум оставил в нём всего-навсего один след и то лишь промежуточный. Однако я не удержался, чтобы подойти к его вратам. Да, архитектура его была прекрасна. Воистину, Гардигар – это оплот настоящей тьмы. И если бы у меня не было Элунеи, то я постарался бы поселиться в нём. Однако я сразу заметил: с ним что-то не так. Он был известен тем, что врата в него всегда открыты. И это не метафора. Свободно войти в него мог каждый. Однако в тот миг створы его были заперты, а справа и слева стояли саткарги-стражи, двое могущественных ражгаров, явно подчинённых какому-то саткару. Я даже попытался узнать у них, в связи с чем произошли такие изменения. И тогда я узнал, что Гардигаром правят не Изенглоид с Иммертоном, а Сормадарон.
Зандр хотел продолжить рассказ, однако он вместе с Йимиром и Олией почувствовали, как сильно возмутился дух третьего слушателя, так что псар осёкся, и три пары глаз глянули на ту, кто находилась меж колонн. Повисло небольшое молчание. Сенонцы пытались понять, что это было, нумалианка пыталась уложить весь сумбур, что поднялся в её голове. Разорвать безмолвие решил Йимир:
- Виктория, дорогая наша, что у тебя случилось? С тобой всё хорошо?
Она, обретая зачатки порядка в своей голове, стала осторожно приближаться к ним троим, смотря диагонально вниз. Вскоре взгляд поднялся на путешественника, и голос еле-еле выдавил слова:
- Повтори ещё раз, кто правит этим тёмным городом?
Зандр отвечал ей:
- Сормадарон, а что?
Йимир подхватил его:
- Саткар-заблуждатель. А ты что, его зна… - он тут же догадался, почему у Виктории возникла такая реакция, - Так это он, да? Сормадарон повинен в гибели твоего народа, я прав?
Она прошла половину пути от колонн Кольена до стола переговоров, а после обрела уверенный шаг, отвечая:
- Да. Ты прозорлив, кольер. Именно Сормадарон отравил Вельзал, именно этот саткар погубил нумалианов и хнегов. – она опустилась на один из свободных стульев и, в упор глянув на Йимира, продолжила, - Прошу, помоги его уничтожить.
Голубые глаза яростно требовали дать ей ответ прямо здесь и прямо сейчас. Йимир какое-то время поглядел на неё, даже не зная, с чего бы начать. Поэтому заговорила Олия:
- Виктория, дорогая, это же не какой-то там саткарг, а целый саткар-владыка. И уничтожить его не в наших силах.
- Но он же не великий, а всего-навсего творение. То, что было сотворено, может быть и уничтожено.
- Да, он творение, однако поставленное выше нас всех. Анклав вон…
Виктория перебила её:
- Не всех.
- Что не всех?
- Сормадарон поставлен не выше нас всех. – она посмотрела на Йимира.
Олия сморщила лоб:
- О чём это ты?
- О том, что Йимир – тоже саткар. И если ты поведёшь нас в бой, тогда…
Олия перебила её:
- Дорогой, и давно ты хотел сказал, что посвятил её в свою тайну?
Кольер только было собраться удивляться, как нумалианка опередила его:
- Не беспокойтесь. Мне никто ничего не рассказывал. Я всё сама прекрасно вижу. Или вы не поняли этого из моих слов о том, что мой взгляд способен воспринять гораздо больше?
- Если честно, то нет. Для нас очень долгое время сущность Йимира была загадкой, и то, пока он сам не решил её раскрыть.
- Ну так что, мы пойдём нести возмездие Сормадарону, если саткар Элунеи поддержит нас? Давайте ещё призовём ваурда или ратарда – одного хватит. А поможет нам в этом четвёрка зурулов и два сверкающих клинка из Флаксизо.
Снова воцарилось молчание, которое разорвала Олия:
- Но мы не можем решиться на это просто так, договорившись об этом. Нужны хаворы и даже целые миссары планирования. Но я бы вообще предпочла не сталкиваться с владыками-саткарами.
- Тогда почему ради спасения плюзанид и эджагов вы бросили вызов даже двоим саткарам, а ради того, чтобы отомстить за смерть целого народа, вы предпочитаете не сталкиваться всего-навсего с одним? А что, если во время сражения с ним придёт Уркерон и снова поразить его с одного удара? – Йимир и Олия с изумлением глядели на Викторию, - Почему вас опять это удивляет? Способности моего разума настолько широки, а тем более в присутствии Морана, что я буквально могу проникать в чужие воспоминания и видеть это всё. Ваш молчаливый Владон ещё в бытность свою Владоуком очень тщательно хранит те воспоминания, когда он бы полководцем той битвы. И если Уркерон не придёт за Сормадароном, один воитель Атрака, двое светящихся клинков и четверо, даже трое зурулов Флаксизо, а также немного элунейцев, возглавляемых тобой, Йимирон, смогут сокрушать этого Заблуждателя. Я в этом уверена.
И хоть Виктория видела, как колебались сердца кольера и его супруги, всё же она не делала скоропостижных выводов, ведь сердце может говорить одно, в то время как голова иметь другое мнение об этом. И только лишь слова являются результатом, который уже можно принимать или отвергать. И пока оба супруга пребывали в раздумьях, заговорил Зандр:
- Согласно «Энциклопедии существ №13», сущности, защищающие саткаров от окончательной погибели, являются основной силой, что поддерживает и величие, и бессмертие. Согласно рассказам, в которых разорад уничтожал саткаров, достаточно сокрушить и удерживать сокрушёнными все их сущности, после чего будет достаточно одного небольшого удара, чтобы саткарг погиб. Конечно, Тонгал не писал в своём труде, распространяется ли то же самое на саткаров, но логично предположить, что и пламенный владыка, лишившись всех рубежей своей сущности, сделается лёгкой мишенью.
Йимир отвечал ему:
- Да на теории всегда всё отлично, все расчёты сходятся и получиться должно с первого раза. Но вот как только начинается дело, сразу же всё идёт не так, как было запланировано. – он глянул на Викторию, - Понимаешь, моя дорогая, когда Владоук вёл сенонцев, сариномов, ратарда и ваурда на бой, у него был пророк, который предсказывал, как всё будет происходить. У нас такого не было. В тот раз мы выступали не с целью уничтожить, а всего-навсего отбить плюзанид и эджагов у Марионы и Баальзвувона. А Сормадарон не допустит собственной гибели. Он будет ворочаться, сражаться, сопротивляться и по-всякому стараться сокрушить нас быстрее, чем мы его. Вот если бы разорад взялся за его уничтожение, я бы не прочь был присоединиться.
- Возьмём с собой Лезера.
- А ещё нам нужен могущественный саткарал, который будет удерж… Не говори, дай угадаю. Возьмём с собой Катиару, да?
- Нет. Зачем нам саткарал, если есть саткар? Ты пойдёшь с нами.
Йимир замешкался от того, что прямо сейчас начинает складываться план по уничтожению Сормадарона, однако тут же нашёлся с ответом:
- А что, если нападение Анклава? Кибер чародеи с каждым разом становятся всё сильнее и сильнее, так что даже мы с Олией не справляемся с ними. Приходится прибегать к помощи моей саткарской сущности?
Он распинался перед ней, как будто бы кольером тут была именно Виктория. Обычно в таких напряжённых ситуациях начинает пробуждаться саткар, и в этих случаях Йимир обычно очень груб и страшен. Однако за эти четыре алвата, что нумалианка проживает на Элунее, он сумел продвинуться ещё дальше в способности покорять саткара внутри, так что его тёмная сущность теперь не берёт верх на здравым смыслом и не пытается всё испортить. Это – большой прогресс. Виктория же этого не знала, а потому данный миг для неё не был не столь величественен, как для Олии, так что сенонка с большим уважением глядела на мужа, который унижался перед Викторией. Но телепат всё же видела, что слова про Анклав были правдивыми. Йимир и в самом деле боится растущего могущества корпорации, а также того, что без него Элунея не справится, если кибер чародеи решатся пойти в бой. Поэтому образовавшееся молчание разорвала уже она:
- Хорошо. Если нет саткара, возьмём с собой саткарала. Пусть будет Катиара, хоть я от неё и не совсем в восторге.
- Если она ещё согласится. – подметила Олия.
- Согласится, - ответила Виктория, - Если узнает, что этот поход затеивался по моей инициативе, а тем более в нём я и буду участвовать, она с превеликим удовольствием ринется туда, чтобы докучать мне своими вопросами.
Олия тяжко выдохнула, всё ещё будучи не согласной с этой идеей, а потому пыталась подбирать слова, чтобы высказать свою неуверенность в том, что запланировала нумалианка, как тут снова заговорил Зандр:
- Я думаю, что мы должны помочь ей в этом, - он приумолк, обвёл всех непроницаемым взором, а после продолжил, - И мы не сразу ринемся уничтожать Сормадарона, а сначала посетим Гардигар, чтобы разведать обстановку. Походим по этому городу, пособираем слухи, постараемся подобраться как можно ближе к саткару. Узнаем всё, что нам нужно для планирования свержения самозванца. Но даже так мы не кинемся туда сломя голову. Перед тем, как войти в Гардигар, соберём все знания о том, как противостоять саткару. Расспросим Лезера, чтобы он через связь с разорадом собрал всё, что известно о гибели сатк…
Его перебила Виктория:
- Как ты сказал? Через связь с разорадом?
- Всё верно. Разорад уникальны тем, что они все едины. То, что знает и умеет один, знают и умеют все. И знания всех доступны одному.
- То есть они все объединены в коллективное сознание?
- Лучше и не скажешь.
Йимир спросил:
- Это для тебя так важно?
Поникнув головой, он отвечала:
- Теперь уже нет.
И каждый понял, что это как-то связано с её падшим народом. Зандр разорвал затянувшееся молчание:
- Катиара обратится в Хордоз и разузнает всё, что только можно, о нашей цели. Например, из скольких рубежей сущностей состоит Сормадарон. Разработает средства и методы по его поимке и удержанию. Возможно, подскажет какие-нибудь действенные средства защиты от него. Мы же все вчетвером и сходим в Гардигар, чтобы каждый оценил обстановку со своей стороны. Я – в плане тактики и манёвров, Катиара – как саткарал, Лезер – как разорад, а Виктория, - он внимательно посмотрел на неё, - своим прозорливым взором оценит ситуацию.
Мгновение безмолвия нарушилось словами нумалианки:
- Ты говоришь прямо как Григориан.
Йимир спросил:
- А это кто такой?
Она глянула на него, отвечая:
- Кольер, если Сормадарон будет убит, мы сядем вот так за одним столом, и я расскажу всем, кому будет интересно, историю моего народа: от его сотворения до последних мгновений моей жизни. Поверьте, - она обвела всех взглядом, - Там будет что послушать.
Талами какое-то время, опустив голову, смотрел в стол, а после взглянул на своего псара и заговорил:
- Ты слишком уверенно описал ваш поход по этому Гардигару. Думаю, ты предложил эту помощь нашей Виктории не только потому, что жаждешь даровать ей возмездие за гибель Вельзала, но и для того, чтобы посмотреть на этот тёмный оплот. Тебя, как тёмное существо, которое побывало в том мире, теперь постоянно тянет туда.
- Не скрою, и это тоже.
- Вот же угораздило тебя последовать за Санумом именно туда. Теперь ты будет постоянно рассредоточен, пока не прогуляешься там, - он чуть повысил голос, - Ладно. Пусть будет так, как вы сказали. Подготовьтесь к путешествую в этот оплот тьмы и оповестите Лезера с Катиарой, чтобы они тоже сделали все необходимые приготовления, - он глянул на Зандра и более вкрадчиво произнёс, - А с тебя ещё недосказанная история поимки Санума.
- Конечно, Йимир.
Все участники путешествия в Гардигар собирались тихо, оповестив об этом как можно меньше элунейцев. Предводителем этой небольшой группы, конечно же, был назначен Зандр, потому что он лучше всех имел представление о том, какие нужно добыть сведения, касающиеся Сормадарона, чтобы спланировать его свержение как можно точнее. И Йимир повторил этот выбор, когда все уже собрались перед ним. Это было сделано по большей степени для Катиары, чтобы она уяснила волю кольера и не претендовала на данное место. В ответ она закатила глаза и сказала:
- Да поняла я, поняла.
Йимир ответил:
- Что ж, тогда я надеюсь по возвращению с этого задания увидеть всё, что угодно, кроме раздора, поднятого этой темой. – после этого кольер посмотрел на своего псара, - Я доверяю тебе, как никому другому, поэтому не стану давать советов или напутствий, но всё же прими мои слова искреннего беспокойства за тебя: не позволяй духу Гардигара и тому, что будет происходить там, завладеть твоим сердцем. Ты был псаром у самого Йора, ты был псаром, пока я был кольером Сенона, и теперь ты псар Элунеи. Пожалуйста, пусть всё так и останется. Ты – не просто важный член нашего общества, но член нашей семьи, неотделимая часть мира магии.
- Непременно всё будет так, как ты сказал.
И последние слова Йимир обратил к Виктории:
- Я даже и представить не могу, какого это, лишиться своего народа.
- Вообще-то можешь. – подхватила она его слова.
- Но в итоге я стою здесь и сейчас в окружении своей семьи, чего нельзя сказать о тебе. Но я хочу сказать, чтобы ты не позволяла ни тьме Гардигара, ни собственной мести свести тебя с ума. Мы непременно свергнем Сормадарона, однако для этого нужно действовать с умом.
- Спасибо за эти беспокойства. Уверена, даже если со мной что-то и случится, те, кто идут рядом, не допустят, чтобы я совершила настолько большую ошибку, что не смогу справиться с её последствиями.
Кольер лишь утвердительно кивнул ей в ответ, а после попросил Зандра ещё раз напомнить цель визита в этот тёмный оплот. Чёрный плащ вышел вперёд, повернулся к нам и сказал:
- Входим в город, собираем все слухи, какие только можно, ищем возможность как можно ближе подобраться к Сормадарону, возвращаемся. Никаких героических свершений и никаких самоотверженных поступков, пусть даже всё складывается идеально, пусть даже вы уверены в собственных силах, пусть вас хоть посетит откровение свыше и сам Йор скажет, что он поможет. Помните, против какого саткара мы выступаем. Сормадарон не зря назван Заблуждателем. С помощью своих сил он способен навести такой морок, что в этом бреду откровенное сумасшествие покажется единственно верным и разумным решением.
Немного поглядев на всех нас троих, он встал рядом со мной, и Йимир заговорил:
- Когда будете подходить непосредственно к Гардигару, примените все возможные средства защиты, используйте магические благословения, свяжите друг друга чародейскими приёмами, чтобы ощущать друг друга на любом расстоянии, а также обладать возможностью обмениваться друг с другом мыслями. Выручайте друг друга. А если возникает нужда разделиться, будьте вдвойне бдительны. И по возможности, конечно, будьте всегда вместе. Город, в который вы идёте, наводнён тьмой. Это означает не только то, что там обитают тёмные существа и витает тёмный дух, но и то, что там вершатся тёмные дела. Поэтому будьте всегда начеку, подмечайте опасности, а также места, где могут случиться всякие опасности. Постарайтесь избегать их. Все, кто там обитают, не будут щадить вас. Они с лёгкостью отнимут чужую жизнь. И как с ними поступить, решайте сами. Если имеется место для милосердия, проявляйте его. Постарайтесь отнимать жизнь только в крайних случаях. Идя во тьму, вы должны оставаться существами света.
Он ещё много чего сказал, потому что боялся за Викторию и Зандра. Однако псар подхватил его слова и сказал, что мы всё поняли, что нас уже можно отпустить. И, как только Йимир с этим согласился, Виктория применила на всех нас четверых силу ардуго и подвинула пространство нам навстречу, так что мы оказались в точке валирдации Элунеи. Не став медлить, Зандр открыл белый овальный портал и шагнул в него первым. Катиара принялась хвалить Викторию за то, что нумалианка так быстро среагировала, из-за чего мы оказались тут. Она лишь молча кивнула ей в ответ.
Над миром нависали сумерки. Нас обдувал прохладный морской ветер. Когда портал за нами спинами сомкнулся, сумерки сгустились, показав, что этот мир и в самом деле является пристанищем для тёмных существ. Позади нас располагался берег бескрайнего океана, впереди пролегала мрачная пустошь, на которой находилась одинокая деревушка. Свинцовые тучи равномерно расплывались над нашими головами, однако сгущались чуть левее этой деревушки, превращаясь в пепельные облака, знаменуя присутствие Сормадарона в той стороне. Виктория поёжилась. И не только от того, что вокруг была тьма, но и от холода. Катиара призвала Курула, чем немного встревожила нумалианку. Оглядев архидура, она поняла, для чего саткарал сделала это. Свет, что источал этот громила, отгонял и сумрак и озноб. Чуть дальше у берега находился одинокий рыбак. Будучи облачённым в какое-то рваньё, он сидел, сгорбившись, и глядел только вперёд, на свой поплавок, никак не обращая внимания на то, что мы присутствуем тут.
Вздохнув полной грудью, бестия произнесла:
- Как же я истосковалась по вылазкам, а то эта Элунея, честно, немного поднадоела. – Зандр направился в сторону деревни, мы – за ним следом, а саткарал всё не унималась, - Нет, я ничего не хочу сказать, наш Йимир молодец, старается придумывать различные обличия нашего мира, чтобы нам скучно не было. Но просто без приключений как-то устаёшь. Я ведь права?
Катиара обратила вопрос к Виктории, толкнув её легонько в бок своим локтем. Та лишь коротко ответила ей «Нет». Тогда бестия принялась забрасывать её различными вопросами, а нумалианка отвечала на них избирательно. Я видел, что, хоть не унимающаяся Катиара досаждала ей, всё же она в помощи не нуждалась, решив найти способ привыкнуть к ней.
Зандр вскоре остановился, глядя вдаль, туда, где на горизонте вырастает одинокая деревня. В его голове пробежались каскады воспоминаний, как он с помощью теневой магии быстро настиг это поселение, а потому сейчас он задумывался на тем, как теперь уже им всем быстро прибыть туда. Решение нашлось сразу. Он глянул на Викторию, которую Катиара уже записала в свою подругу и, водрузив ей руку на шею, рассказывала, насколько же это интересное занятие, учиться у неё сопна. Нумалианка поняла, о чём хочет попросить её псар, а потому без лишних слов применила ардуго, так что мы предстали перед главными вратами, которые были распахнуты настежь, приглашая нас войти в эту деревню. Катиара прервала свои речи, немного огляделась, поняла, как мы оказались тут, а после всплеснула руками и возмущённо заговорила:
- Надо было попросить меня. И мы воспользовались бы пентаграммой.
Я отвечал ей:
- Идя против саткара, мы должны воздержаться от использования огненных порталов сопна.
- Ого, это кто у нас тут заговорил? А я-то думала, что ты со мной не разговариваешь.
- Ты ошибалась. Тем более, что сказанное будет полезно не только тебе, но и всем.
Она хотела что-то сказать, но Зандр опередил её:
- Некромант прав. А ещё, если бы я был саткаралом, то не призывал бы своих слуг. Всё-таки саткар имеет больше власти над саткаргами, чем саткаралы.
- Отрадно слышать это от того, кто ничего не понимает в магии саткаров.
После этого они с Зандром принялись спорить, нужно ли отзывать архидура. Псар основывал свои аргументы на том, что он узнал из энциклопедии Тонгала Акивая, Катиара же – на личном опыте. Но всё же она пришла к выводу, что Курулу нужно вернуться в несуществование, потому что огненный исполин уже начал привлекать внимание местных жителей. А нам такое внимание не нужно, потому как оно не расположит к разговорам, а, наоборот, отпугнёт обитавших тут людей.
Было принято решение, что общением с людьми займутся Зандр и Виктория. И это было правильным решением, потому что приветливая нумалианка располагала к себе, а приятный голос псара и его марены помогали добывать ответы. Тем более он уже бывал тут, а потому знал, что к чему. Например, ему известно, что жители этой деревни совсем не жалуют ни тех, к о пришёл из Гардигара, ни тех, кто стремится туда. А мы как раз начали сбор сведений отсюда, чем могли бы навлечь на себя гнев местных жителей. Виктория и Зандр делали это настолько искусно, что у нас и первое получалось делать, и второе мы избегали.
Так, мы выяснили, что в местной темнице содержится человек, который был неосторожен с этой темой и открыто говорил о тёмном оплоте, за что и поплатился. И вот именно к нему наша телепат и наш следопыт хотели попасть. Пока решался этот вопрос, мы с Катиарой наблюдали за тем, как поживают местные. Люди, проходя мимо нас, то и дело метали в нашу сторону свои недовольные взгляды. Катиара же задумала найти укромное место, чтобы уединиться со своей алмалией, а потому принялась оглядываться в поисках непроходимых переулков. Я же сказал ей на это:
- Даже не пытайся. Здесь нет таких мест.
- Слушай, я же тебе не говорю, как ты должен вести себя со своей Кхилиамин, вот и не нужны мне твои советы по моей Заларии.
Я ничего не отвечал ей, однако моих слов было достаточно для того, чтобы её паранойя, развившаяся вместе с магией саткаров, понудила её оставить эти поиски. Она злилась по этому поводу, потому что в Элунее никто не мешал ей совокупляться со своей саткаркой, а сейчас она чувствовала себя заложницей обстоятельств. Но всё это, по сути, было от недостатка самообладания. Мысли о вожделенной алмалии подпитывали её похоть, и она не могла заставить себя думать о чём-то другом. Поэтому я решил ей помочь с этим:
- Приложи усилия к тому, чтобы следующий крэл’зуд, который ты обнаружишь, был именно Ме́рлог.
Она любила обсуждать тонкие грани своего мастерства, а потому то, что я начал эту тему, тут же поглотило всё её внимание, и она отвечала мне:
- Абр, Сазл, Тханз, У́мгор и Мерлог. И что тогда получится?
- САТУМ.
- Так, САТУМ… САТУМ… Насколько я помню, такая комбинация усилит всех саткаров, что находятся в моей власти.
- Нет. Усиление саткаргов – это СОХИК. САТУМ – это усиление связи со своими слугами, так что даже саткары не будут способы переманить тех, кого ты пленила. А ещё это ослабит влияние твоих слуг на тебя саму.
- Ах да, точно. Вот последнее никогда не понимала. Моя связь с архидуром, крэл’зудами, тирфом и алмалией делает меня только лишь сильнее. Зачем это ослаблять?
- Не делай вид, будто бы не понимаешь, о чём идёт речь.
Она недовольно зарычала:
- Как будто бы мало мне одного чтеца мыслей, ещё и эта Виктория вся в тебя. Я этого хочу, понимаешь? Хочу! И не собираюсь ничего менять, - поняв, что её шумные разговоры привлекают лишнее внимание, она понизила голос и продолжила, - Мы с Заларией будем вместе, и точка.
- Добровольный плен.
- Такой плен мне по душе.
- Ты просто не знала свободы.
- И что? Ты хочешь сказать, что быть таким, как ты, лучше, чем быть такой, как я?
- Ты поняла, о чём я.
Она снова зарычала:
- А что, если я не хочу этого?
- Нет, всё не так. Ты боишься, что свобода покажется слаще рабства. Ты даже правильно представляешь, что это означает, однако сейчас, пока твой разум находится под её влиянием и думает иначе, это кажется ужасно.
- Вот именно! – она снова поняла, что повышает от возмущения голос, а потому продолжила говорить тише, - Просто ты со своим мёртвым сердцем не понимаешь, какое же это удовольствие, быть с алмалией.
- Тогда тебе остаётся только Шранг.
- И какое сочетание тогда получится?
- ШАТУС.
- Так-так-так. ШАТУС. По-моему, это усиление пентаграмм.
- Верно.
И всё это время мы с ней обсуждали, что означает усиление огненных символов. И под конец нашей беседы к нам приблизились Зандр и Виктория. Они сказали, что им удалось уговорить местного старосту, чтобы он не просто позволил нам поговорить с тем человеком, но даже более того, этот человек будет отпущен, так что мы с ним сможешь вдоволь наговориться о том, что произошло за это время в оплоте тьмы, как именно Сормадарон захватил власть в Гардигаре.
Этого мужчину звали Лерг. Катиара сразу же пристала к нему со своими заигрываниями, подмечая, что для злодея, которого необходимо было изолировать от общества, он слишком уж выглядит по-доброму. Виктория ничего не говорила, но, глядя на него, видела, что внутри этого человека зиждилась тьма, та самая тьма, которую она сторонилась и которую боялась, что она может заразиться ею и в конце концов погибнуть от её воздействия. Когда Лергу вернули все его вещи, конфискованные перед тем, как он сел за решётку, оказалось, что у него была повозка, а ещё лошадь, которая тащила эту повозку. А в ней находилось имущество, которое поможет ему устроиться в Гардигаре. Он хотел стать его постоянным жителем, потому что уже с детства слышал одну песню про этот славный город. И, когда мы погрузились в его повозку, чтобы продолжить путь до заветного места в его компании, он нам и спел эту песню. Вот её слова:
Гардигар, ты мрачный город,
Ты тёмных мыслей праотец.
Годами стар, но внешне молод.
Всей жизни видел ты конец.
И даже Ма́нгар стихотворец
Отыскал тут вдохновенье.
В стенах твоих он создал море,
Чей прибой несёт забвенье.
В осаде был ты много раз –
Владыки все тебя алкали.
Сладок о тебе рассказ:
Как просторны твои дали,
Как велики твои богатства,
Как высоки твои чертоги,
Есть и школы, и аббатства.
В тебе величия истоки.
Я хочу в тебя попасть,
Ощутить бессмертья власть.
Гардигар, ты славный город –
Всех рассказов и не счесть.
Красоту твоих узоров
Воспевает громко песнь.
Пилигримы из миров
Иных к тебе являлись.
Источник всех кошмарных снов
Покорить они пытались.
Торгаши не раз стучали
В створы твоих врат
Обменять свои печали
На грозный, тёмный взгляд.
Веря слухам и словам,
Завидуя могучим кряжам,
Приникнет воин ко вратам,
Став твоим извечным стражем.
Путь пройти мне по плечу -
В твои врата, как все, стучу.
Гардигар теперь мой город.
Из чаши мудрости испью,
Знаний утолю я голод,
Кромешную познаю тьму.
Вот же Мангар стих слагает.
Ему уже три сотни лет.
В твореньях открывает тайны,
В стихах на всё даёт ответ.
Вот и У́ндо одноглазый,
Ветеран чужой войны.
Много лет его рассказы
Звучат во всех краях земли.
Вот О'Ла́йта, грёз торговка,
Чародей Эгму́нд Эро́з,
Кто играючи и ловко
Могли коснуться даже звёзд.
Гардигар, бессмертный город,
Ты теперь мой новый дом.
Пусть стучит судейский молот -
Я не жалею ни о чём.
Все заслушались его песню, а, когда мелодичный голос Лерга стих, Катиара даже зааплодировала ему, говоря, что и его голос был красивым, и текст ей пришёлся по душе. Зандр молчал, однако и ему нравилось то, что он услышал. Более того, даже Виктория с изумлением для себя отметила, что ей понравилось содержание. После того, как Катиара закончила изливать свою похвалу, нумалианка сказала, что никогда ещё не слышала, чтобы о тьме пели так красиво. Тот ей отвечал:
- Тьма тьме рознь. Я вот смотрю на вас и думаю: ну вот вы трое впишетесь в общество Гардигара. Но ты, моя дорогая, кажется, не приживёшься там.
Она ему совершенно спокойно отвечала:
- А я и не собираюсь там жить. Мы по делам. Туда и обратно.
- Понятно. Ну, пусть ваше дело будет успешным тогда.
Заговорил Зандр:
- Из истории известно, что основателями Гардигара были два друга, не разлей вода: Изенглоид и Иммертон, и мы до последнего мига предполагали, что они так и продолжают править этим прекрасным городом. Но к собственному удивлению выяснили, что в городе поменялась власть. Лерг, что ты знаешь об этом?
- Если честно, я даже и этого не знал. И какие об этом слухи ходят? Лучше стало при новом правителе?
- И это мы тоже хотели бы выяснить.
Мы ещё немного поговорили с ним и узнали, что Гардигар состоит из восьми районов, каждый из которых отделён своим кольцом городских стен. Первым был гостевой район. Там было много таверн, игорных домов, где можно было потратить деньги, и много других заведений, которыми заинтересуются те, кто был мимоходом. Второй район предназначен для тех, кто решил поселиться в этом городе. Там понастроено много жилых домов. Третий район заселён теми, кто не просто живёт в Гардигаре и наслаждается им, а уже приносит пользу непосредственно самому городу. Лерг метил как раз таки туда. В четвёртый он и не думал попасть, потому что туда селятся те, кто знаком с Изенглоидом, Иммертоном или кем-то из его родственников. Что располагается в пятом, шестом и седьмом районах, наш собеседник уже не знал. Но восьмой, само собой, был предназначен для самих управителей. Там возвышается дворец, в котором живут они сами, а также их семьи. Поменялась ли сейчас обстановка в этом городе, сложно представить.
Ещё он поделился сведениями о том, где можно раздобыть более свежие слухи о том, что происходит в городе. Если прибыть в Гардигар через южные врата, нужно будет повернуть на запад. Если идти по главной дороге и смотреть всё время влево, то можно будет вскоре повстречать много орков. Они выглядят не совсем дружелюбно, однако, если ничего им не говорить в ответ на их колкие реплики, тогда можно будет спокойно пройти внутрь их района. А там будет таверна под названием «Карангы́з Аршу́х». Этим заведением заправляет довольно приятный орк по имени Жжур-обр-Газг. Именно к нему собирался наведаться Лерг, чтобы узнать все подробности жизни в тёмном оплоте. Мы поблагодарили его за эти сведения, а после воспользовались ардуго Виктории, чтобы переместить пространство поближе к нам, так что в следующий миг оказались рядом с вратами Гардигара.
Часть 4
Глядя на высоченные каменные стены, изрезанные угловатыми орнаментами, псар Элунеи вновь испытал благоговение перед этим городом. Да, я ощущал, как вокруг вилась аура тьмы, которая поддерживала тёмную сущность, но которая могла погубить светлую. И Виктория сразу же это почувствовала. Всё её нутро встрепенулась. Она же, пряча свой трепет, пыталась придумать, как ей быть в такой ситуации. Но я видел её насквозь и понимал, что у неё нет никакой защиты против тёмной сущности, а потому решил обеспечить ей эту защиту. Незримый дух пустоты Бэйна в один миг окружил её, из-за чего она запаниковала сильнее прежнего, и трепет уже начал просачиваться через её спокойное выражение лица. Она принялась оглядываться, чтобы найти источник этой силы. Наши взгляды тут же встретились. Да, у нумалианов разум сильнее сердца, а потому больше половины трепета улетучилось, как только она узнала, что источником этой тьмы являюсь я. Она проследила за тем, что будет делать моя сила, и поняла, что Пустота не станет проникать внутрь неё, но лишь окружит её тело, укрыв от тёмного духа, который теперь уже тщетно пытается просочиться внутрь неё. Следующий её взгляд был благодарностью. Я лишь молча еле заметно кивнул ей в ответ. Но также сила Бэйна, помимо этой защиты, скрывала её светлую сущность, что также гарантировало привлечение меньшего количества внимания.
В это время Зандр, Катиара и Лерг надивились внешним обликом Гардигара, стараясь не обращать внимания на пепельную тучу, что нависала прямиком над головой. Извозчик тронул лошадей, чтобы они приблизились к вратам, которые, как и рассказывал Зандр, были заперты, а также охранялись двоими достаточно могущественными ражгарами.
Телега остановилась, и могучий голос саткарга обратился к человеку:
- Лерг Ро́двин, уроженец Мириа́ма. Сорм предсказал твой визит много и́ммеров назад. Ты можешь войти. Однако твоих попутчиков не было в его предсказании. С ними тебе нельзя.
Выслушав стражника, Лерг совершенно спокойно обернулся к нам и сказал:
- Вы слышали, что он сказал? Простите, но вы должны покинуть мою карету.
Викторию не тронули слова огненного порождения Хора, но вот то, что сказал их попутчик, которому, между прочим, они сократили путь до этого места, её сильно изумило. Так что, слезая с повозки, она его упрекнула в этом. Но тот ничего не отвечал ей. Как только в повозке остался лишь он один, ражгары задействовали сопна для того, чтобы отварить врата. Каменные створы от применения их силы раскрылись, показывая всем нам внутренности гостевого района, который кишмя кишел народом. Люди, орки, сик’хайи, а также саткарги буквально толпились там, не давая возможности протиснуться.
Когда створы открылись полностью, Лерг стал осторожно править лошадью, чтобы она въехала в этот город. Катиара обратилась к двоим стражникам:
- Спасибо за то, что открыли проход всем нам.
Сказав это, она всего одним лёгким взмахом руки изгнала их через огненные порталы, так что путь для всех нас был свободен. Пока наш бывший друг пытался протиснуть свою телегу в этот непроходимый город, мы довольно легко миновали входные врата и двинулись вперёд, оставив его позади разбираться со своей кобылой и своим имуществом, что, конечно же, вызывало у местных обывателей только лишь раздражение.
Помимо того, что здесь невозможно было протолкнуться, мы замечали и другие недостатки: грязь, много попрошаек, а также высокий риск был обворованным. Не успели мы как следует углубиться в этот район города, уже стали свидетелями трёх скрытных и двух открытых ограблений. Подавляющее большинство посетителей, здесь, конечно же, люди, а также сик’хайи. Орков гораздо меньше, а реже их встречались только мрачные ражгары. И все поголовно прямоходящие, облачённые в различные доспехи и, самое главное, подчинённые саткару.
Двигаясь постоянно на восток, мы стремились достигнуть орочьей таверны, про которую нам рассказал Лерг. А, пока двигались туда, Зандр немного поведал об этом городе:
- Раньше гостевой район был не таким. Здесь было чище, свободнее, а также не встречалось столько бедняков. Это идеальное место для того, чтобы скрыться от преследования или переждать изгнание. Те же хахормес-мака́нтес, потеряв расположение своего господина, приходили сюда, чтобы поразмышлять и, возможно, заняться какой-нибудь наёмной работой, пока не почувствуют, что их господин зовёт обратно. Здесь даже раньше был гильдия зордалодов, но, что с ними приключилось, неизвестно. Скорее всего, распались они.
Катиара спросила:
- Стало быть, нашему кольеру ты не всю правду рассказал, а? Либо ты здесь был больше одного раза, либо в тот раз ты не только на стены приходил посмотреть.
- Нет, - как всегда, совершенно спокойно отвечал ей псар, - Всё, что я сказал Йимиру, было чистейшей правдой. Просто, ища Санума, я наводил слухи. И порой приходилось поднимать сторонние темы. И, если я общался с тёмными существами, то разговоры о Гардигаре были беспроигрышным вариантом. Раньше этот город был другим. Во что он превратился теперь, под предводительством Сормадарона, мы видим воочию.
- Всё, чего коснулась рука этого саткара, в конце концов испортилось. – мрачно заявила Виктория, что стало очередным поводом для Катиары начать закидывать её вопросами.
Пройдя достаточное расстояние, иногда прибегнув к помощи ардуго, мы всё-таки достигли этого самого района и этой самой таверны, о которых нам рассказывал Лерг. Только вот название у неё было другим. Вместо «Карангыз Аршух» - «Гнилое яблоко». Вокруг него ошивалось много сумрачных орков, которые украдкой глядели на нас и что-то ворчали себе под нос.
Само помещение было ещё более сумрачным. Лишь одинокая пампа, висевшая над местом, где должен был располагаться хозяин таверны, скупо давала света, разгоняя мрак только в небольшом радиусе вокруг себя. Помещение было уставлено множеством столиков, большинство из которых утопали во тьме. В самых отдалённых уголках этой таверны пристроились тёмные фигуры орков. Так что таверна сейчас, можно сказать, была пуста. Ещё один посетитель сидел за барной стойкой и спал, развалившись на ней половиной частей своего тела. А, когда мы приблизились, то все остальные поняли, что это был сик’хай. Я тут же предупредил Викторию, чтобы она не подходила к нему близко со стороны его морды, потому что рептилия была пьяна. А потому, почуяв чужой запах, он может извергнуть содержимое своего желудка. И то, как нутро начало урчать, стало предупреждением, так что нумалианка поспешила отодвинуться от него. Заняв места перед прилавком, мы устремили свои взоры на остальную часть этой таверны. Разорвал тишину Зандр:
- Надеюсь, мы не ошиблись заведением. И это именно Карангыз Аршух, несмотря на то, что названо гнилым яблоком.
- Всё верно, - послышался мужской человеческий голос у нас позади, - Раньше это помещение называлось иначе. И переводилось, как гнилой аршух. Но, так как на человеческом языке это слово невозможно перевести, я взял на себя смелость переделать его в яблоко.
Мы все обернулись и увидели перед собой никого иного, а именно Лагреза. Когда он всмотрелся в наши лица, то с недоумением произнёс:
- Простите, а мы знакомы?
Я отвечал ему:
- Привет от Найлима.
Сердце этого человека немного встрепенулось, однако лицо так и осталось с беззаботным выражением. И, немного помолчав, он ответил:
- Вот как?
Катиара немного придвинулась к нему, соблазнительно улыбнулась и сказала:
- Найлим, значит? А ты, как мы можем понять, и есть тот самый легендарный Лагрез, тёмный принц, уничтожитель Зельселеса и соблазнитель родных сестёр?
Человек явно растерялся от таких слов и не нашёлся с ответом. Тогда снова заговорил я:
- Оставь его, Катиара.
- Эй, мертвяк, мы не в Элунее. Что хочу, то и делаю, - далее она повернулась к Лагрезу и спросила, - Да, мой сладкий?
Тот почесал затылок, виновато посмеялся и отвечал:
- Прости, красотка, но твои чары на меня не сработают.
- Пффф. Я даже и не начала колдовать. В таком случае ты бы вообще не смог думать ни о чём другом, кроме как об исполнении моей воли.
- Поверю на слово. Но вы же здесь пришли не старика Лагреза соблазнять? Позвольте узнать причину присутствия столь разношёрстной компании?
Заговорил Зандр:
- Чтобы избежать всех недомолвок и недопониманий, скажу сразу, что мы планируем свергать Сормадарона, и потому хотим узнать всё, что только можно о Гардигаре и его правителе.
Обведя всех взглядом, Лагрез пригласил нас четверых за прилавок, и мы двинулись за ним следом.
Из главного зала мы сразу попали на кухню, где обычно готовятся заказы, которые делали местные обыватели. Сейчас тут было сумрачно, и печь стояла остывшая. Оставив кухню позади, хозяин повёл нас в следующее помещение, которое было очень маленьким. В дальнем правом углу располагалась кровать, аккуратно заправленная. Левее от неё стоял комод. В левом ближнем углу располагался небольшой квадратный столик для одинокой трапезы, на котором стояла самая обычная деревянная посуда: две тарелки, две ложки и две кружки. К столику были приставлены два стула. Сразу справа от входа в углу так удачно вписывался буфет. Лагрез сказал, чтобы все собрались тут, и тогда они смогут поговорить.
Входя третьей, следом за Викторией, Катиара не могла не отпустить очередной свой комментарий:
- И вот на это ты променял жизнь в своём народе по соседству с уду-зарами и кхизджаками? Дружочек, ты свихнулся.
На что Лагрез ей тут же отвечал:
- За то я сам себе господин.
- Меня вот до сих пор интересует один вопрос. Прям покоя не даёт. Не поверишь, спать по ночам не могу. Надеюсь, сможешь ответить на него, - Лагрез целиком обратился к ней, так что бестия в очередной раз соблазнительно улыбнулась, - Как у тебя продвигается дело с твоей гильдией? Помнится, протрезвев после той подземной попойки, ты признался, что это не было бредом.
В очередной раз слова Катиары застали врасплох этого человека, однако он быстро собрался с мыслями и выпалил ей:
- Моя гильдия находится на стадии сбора единомышленников.
- Да ты что? Как же это хорошо, а то я думала, что до сих пор она существует у тебя в голове. Ну, давай, похвались, кто уже в её составе.
Лагрез поглядел на остальных, но, увидев, что мы с Зандром осматриваем комнату, а Виктория внимательно смотрит на него, решил идти до конца:
- Эмма по прозвищу Смертоносный клинок, очень опасная девушка, которая может убить с десяток закованных в броню воителей, и те даже не поймут, как это произошло.
Катиара усмехнулась:
- Ясно. Значит, подружка твоя. А ещё кто-нибудь есть?
- Ну да, высокий лысый мужик. Весь в чёрных латах без единого зазора. На лице его целая картина. Вот, как звать, не помню. Сказал, что хочет присоединиться, но позднее сам меня найдёт.
- Дай угадаю. Он тебя уже целый алват ищет, да? Ищет, да всё никак найти не может.
- Да нет. Всего-то пол-алвата. Но он серьёзный. Он обязательно отыщет меня, как будет готов.
- Ясно всё с тобой, глава ты гильдии. С Эммой-то своей хоть познакомишь? Хочется взглянуть на ту, кто с таким, как ты, повелась?
Лагрез немного оскорбился последними словами – «с таким, как ты». Он хотел было уже парировать высказывание саткарала, как его опередила Виктория:
- Скажи, а откуда ты получил дары своего разума и своего тела?
Они встретились взглядами, и хозяин таверны отвечал:
- Они во мне были, сколько я себя помню. А что?
Она принялась более детально интересоваться способностями этого человека, а он ей всё тщательно описывал. Просто нумалианка, внимательно рассматривая Лагреза, увидела в нём нечто родственное. И речь идёт не только о происхождении силы и её действии, но и о сущности этого человека. Да, если присмотреться, чем-то они с Викторией были схожи. Некоторые незначительные черты сущности совпадали. Но к слову, нумалианы и так были приближены к людям, а к ленгерадам – ещё сильнее. Лагрез совсем чуть-чуть, почти что незаметно – ещё ближе. Её можно понять – народ нумалианов пал, а те двое, о ком рассказывал Моран, обратились во тьму, пожертвовав своим светом, что зиждился в них. Так что она осталась одна, чистая нумалианка, единственная из тех, кого создал Беленгар и кто сохранил свою сущность неизменной. Поэтому она так остро реагировала на эти крохи родства, что лицезрела в этом человеке.
Когда разговор зашёл о том, какими способностями обладали родители Лагреза, она выяснила, что ему ничего не известно об этом. Поэтому Зандр решил прервать беседу, которая уже заходила в тупик, напомнив хозяину таверны, для чего они здесь собрались:
- Что ты можешь рассказать об этом городе?
- Гардигар. Это слово с какого-то языка переводится «камень на камень», как бы показывая процесс возведения этого города. Медленно, однако верно тёмный оплот возводился буквально по камешку. Тёмный виран Изенглоид руководил его сотворением, а мрачный чародей Иммертон делал так, как тот хотел. В итоге получился великолепный тёмный оплот.
- Хорошо. Что ты можешь рассказать о перевороте. Как именно сменилась власть в Гардигаре?
- Меня тогда не было. Я пришёл, когда тут уже сидел этот саткар. Да и никто не знает, как именно это произошло. Просто в один момент, - он щёлкнул пальцами, - и всё, гостевой район переполнился, и тут же поползли слухи о том, власть сменилась. Предполагают, будто бы Иммертон доигрался со своей магией. Он стал настолько искусен в этой тьме, что призвал жуткого саткара прямиком в свой дворец, а тот, соблазнившись их положением, не захотел подчиниться, убил обоих друзей и стал править эти тёмным оплотом на свой манер. Согласно другому предположению, у них было много завистников, которые хотели занять место управителей. Чтобы свергнуть основателей Гардигара, они призвали в мир саткара, но саткар посчитал, что сам справится лучше с этой ролью. Как по мне, то я считаю, что ни первая, ни вторая теории неверны. Просто настало время, и этот самозванец сам пришёл в этот мир, увидел, как здесь всё хорошо, а потому и решил править Гардигаром, ведь свой-то оплот нужно ещё построить. И то неизвестно ещё, потянется к нему народ или нет. А тут уже всё готово.
Виктория поддержала его теорию.
Зандр отвечал:
- Хорошо. Откуда пришло столько существ в гостевой район? Почему он стал таким забитым?
- Это ж очевидно. С других районов. Изенглоид с Иммертоном всё рассчитали, всех расселили, на благо большинства старались. А этот лиходей просто взял и выгнал всех. Наверное, посадил на их места кого-то своего. Кстати, названия районов также сменились. Первый – это хмарь. Второй – это глушь. Третий – тишь. Четвёртый – блажь. А вот дальше фантазия нашего нового управителя, кажется, начала подводить, потому что он назвал их просто районом жрецов, районом советников, районом наложниц, ну и районом владыки, а как же ещё?
- Жрецы, советники, наложницы… Он собрал вокруг себя культ.
- Наверное. Только здесь, у нас, как говорится, в хмари, никакого культа нет. Мы тут не поклоняемся его изваянию или изображению. Не возносим никаких молитв. Да у нас даже специальных мест для этого не имеется.
- Да, за то стало больше попрошаек и ограблений.
- Вы, кстати, когда входили в город, не встречали гоблинов?
- Что ещё за гоблины?
- Ну, такие низкие по пояс, даже ниже, существа с синей кожей и длинными заострёнными ушами, а ещё у них длинные изломанные носы.
Я подхватил его слова:
- Ха́йки.
Зандр глянул на меня и переспросил:
- Хайки?
- Да, образ, что возник в голове Лагреза, очень похож на существ, которые в древности назывались хайками.
Лагрез сказал:
- Ну, раньше они хайками звались, а теперь гоблинами. В общем, не советую в одиночку забредать в тёмные и пустынные переулки хмари. А то эти хайки, то есть гоблины набросятся всей толпой и загрызут. Сколько они лошадей пожрали, пока их хозяева оставляли их в стойлах…
Катиара усмехнулась:
- Так и надо этому Лергу.
- А это кто?
Зандр отвечал:
- Не важно. Расскажи подробнее о строении Гардигара. Есть ли где у него лазейки? Как много охраны? Есть ли ещё какие-нибудь полезные слухи?
- Ну, восемь районов, восемь стен, что отделяют один район от другого. Стены высокие и неприступные, однако лазейки всегда найдутся. Например, слишком высокие дома, которые слишком близко стоят к этим стенам, так что можно взобраться на крышу и перебраться на стену, оттуда, сохраняя осторожность – за их пределы. И всё, ты – гражданин второго района. Кое-где есть бреши в самих стенах. Так что можно попытаться пролезть там. Охраны тут предостаточно. Каждые врата охраняет по два огненных чудовища. Да и вообще, если видишь саткара, знай, что это охрана, что это служащий нашего незабвенного управителя. Но, если поднимается тревога, тут же из огненных порталов приходит подкрепление. Так что если надо задержать кого-нибудь, у нашего диктатора всегда хватит войск. А слухов ходит много. Из тех, что могут вас заинтересовать, так это то, что вроде бы здесь, в хмари собирается какая-то группа авантюристов, возглавляемая каким-то сик’хайским божеством. Они собираются сделать то же, что и вы, то есть свергнуть нечестивого монарха. И ещё, - он глянул на меня, - Где-то в районах с 4 по 6 обирает некий Мерси́ж Або́зо. Имя, известное в истории Гардигара. Какой-то разбойник-кочевник. Только вот жил этот кочевник в далёкие времена и, по сути, должен быть уже давно мёртвым. Поэтому уж кто там, Мерсиж или не Мерсиж, я понятия не имею, но что-то мне подсказывает, это по вашей части.
- Так, ладно, пусть эти авантюристы и мёртвые разбойники преспокойненько поживают себе, ты мне лучше вот что скажи. Покажешь все те места, через которые мы сможем легко перебраться во второй район?
- Ну да. Мы с Эммой частенько ими пользовались.
- Отлично. А что можешь сказать о третьем? Туда можно как-нибудь незаметно попасть?
- Конечно. Мы с Эммой чуть ли во дворец правителя не врывались.
Я подхватил слова человека, однако ж обратился к Зандру:
- И всё же ты совершаешь ошибку, упуская из виду эти слухи.
Тот глянул на меня своей непроницаемой тьмой под капюшоном и ответил:
- Как следопыт, я сначала прорабатываю наиболее действенные варианты и только потом берусь за те, которые выглядят неприглядно.
- Верно. Однако ты сам подумай: какой-то бог собирает команду для того, чтобы свергнуть Сормадарона...
Лагрез перебил меня:
- Пожалуйста, не называйте тут его имя. А то неровен час, придёт ещё сюда.
Катиара рассмеялась:
- Не бойся, трусишка. Это всё миф. Саткара нельзя призвать, назвав только лишь его имя. Для этого необходим либо договор с самим саткаром, либо ритуал невообразимо-огромной силы, чтобы не просто дозваться до него, но буквально притащить его и поставить перед нами. Так что можешь хоть умолять Сормадарона прийти к тебе, он не услышит. Это я говорю, как саткарал. Сейчас в воздухе нет ни частички, связанной с саткаром. Тут безопаснее, чем внутри сдерживающей пентаграммы.
Молчание так и не успело воцариться, как его прервал Лагрез:
- И всё же я предпочту поменьше произносить это мерзкое имя.
Виктория была с ним согласна.
Зандр снова обратился ко мне и заговорил:
- И что ты хочешь сказать, тут, в Гардигаре, объявился второй претендент на трон управителя этого города, который хочет свергнуть этого саткара?
- Пока я не увижу это существо, не смогу сказать ни о божественности его происхождения, ни о его истинных мотивах. Но, думаю, тот, кто прикидывается сик’хайским божеством, не спроста носит этот титул. Значит, каким-то образом он сумел приблизиться к этому образу. Может быть, а, точнее, вероятнее всего, у этого существа имеется какая-то сила. И если эту силу направить с нашей, то может получиться вполне мощный удар по саткару, от которого все тринадцать саткарских сущностей разлетятся в дребезги, и мы сможем свергнуть врага с престола, вернув этому оплоту былую славу.
Зандр какое-то время смотрел на меня. Он знал, что эти слова сказаны были не просто так. Конечно, псар не стал допытываться у меня, почему я так уцепился за этого сик’хайского бога, но верил, что в этом есть нечто важное. И он был прав. Предсказание зора показывало, что совсем скоро этот некто, выдающий себя за одного из могучих владык сик’хайского пантеона, явится к нам. Поэтому Зандр немного обсудил с Лагрезом эту тему, а после переключился опять на свой более действенный вариант с неприглядными лазами.
Так прошло достаточно времени, и у нашего следопыта почти что выработался план, как мы будем производить разведку. Однако в помещении в один миг похолодало, так что Зандр, увидев пар, выходящий при его словах, остановил своё обсуждение.
В одно мгновение прекратились все разговоры. Взгляды собеседников были уставлены друг на друга, и безмолвие какое-то время нависало над нами. Первой оживилась Катиара:
- Сюда кто-то идёт. Кто-то с силой сопна, а рядом с ним – саткарг.
Я подхватил её слова:
- А ещё кто-то с силой зора, а рядом с ним – бессмертный, - сердце Зандра встрепенулось, и я продолжил, - Но это не Санум.
Спустя мгновение безмолвия снаружи стали доноситься орочьи голоса. И Лагрез метнулся в главный зал своей таверны. Когда он оказался за прилавком, то опешил, ведь помещение было наполнено туманом. Псар уложил свою руку на рукоять клинка, что висел у него на поясе. Катиара вся напряглась. Лагрез замер в потрясении, и только мы с нумалианкой ожидали прихода того, кто грядёт к нам.
Вскоре стихли зычные голоса, но стали отчётливо слышны тяжёлые шаги того, кто приближался к нам. Посетители «Гнилого яблока» поднялись из-за столов, готовясь к сражению. И только пьяный сик’хай продолжал спать за прилавком. Шаги остановились у самого порога, щели входной двери засияли светом, и тут же дверь таверны аккуратно распахивается, так что на полу тут же образуется светлый прямоугольник, и мы лицезрим перед собой довольно грозного ражгара крупного телосложения, облачённого в зачарованные доспехи от разных комплектов. Его открытые части тела светятся изнутри, показывая, что этот саткарг переполнен пламенной силой.
- Ну вот, - проговорил себе под нос Лагрез, - Я же говорил, что не нужно было называть его имени.
Так как общепринято, что в Гардигаре все саткарги – слуги Сормадарона, пришествие этого пламенного слуги человек воспринял как пришествие самого Заблуждателя, якобы нечестивый владыка узнал о наших планах и прислал сюда своего чемпиона, не меньше. Орки, что вскочили со своих мест, растерялись, потому что не хотели восставать против блюстителя порядка.
Пришелец сделал три шага: два вперёд, один в сторону, чтобы пропустить сюда своего владыку, который шагал за ним следом. Точнее, «которая», потому что это была девушка, но, будучи облачённой в громоздкие металлические чёрные доспехи, устрашающие на вид, она не подавала признаков своей женственности. Тем более на её голову был надет шлем-маска, как у ратардов. И эта маска изображала зловещее лицо, обнажающее свой жуткий оскал. Вместе с ней в помещении оказался призрак, который прошёл сквозь стену. Бессмертный, а, точнее, бессмертная, была очень необычна, потому что, как и саткар, носила на себе магические одеяния, хотя бесплотные существа не способны на такое. Но, разглядывая это существо, я видел, насколько искусной была её хозяйка. Та определила, в каком фазовом состоянии находится зера, а после с помощью силы зора привела в такое же фазовое состояние эти магические одеяния, так что они и своих свойств не потеряли, и стали пригодны для ношения конкретного бесплотного существа. Что ж, этому зордалоду можно только воздать хвалу, ведь многие, кто берётся изучать эту сферу магии, даже не подозревают о существовании столь тонких граней. А этой чародейке удалось не только всё это увидеть, но даже применять на практике, так что они приносят ещё и пользу, ведь из-за того, что призрак облачена в магические артефакты, она становится в разы сильнее. К слову, сама сопнар-зордалод носит на себе совершенно обычные доспехи, не наделённые какими бы то ни было чарами.
Госпожа всех этих существ стала приближаться к нам. Несмотря на громоздкие доспехи, её шаг был очень лёгким, практически не издающим никаких звуков, в отличие от шагов её саткарга. У того в сабатон была облечена только лишь его правая нога, когда как левая стопа была голой. Но даже так те два шага, которые он сделал вслед за своей госпожой, отозвались двумя гулкими ударами по деревянному полу. Окинув взглядом каждого из нас, сик’хайский бог заговорил, но не своими устами. Голоса призрака и ражгара сливались воедино, так что мелодичный холодный голос бессмертной дополнялся жутким рычанием проклятого, создавая неизгладимое впечатление в сердцах всех, кто их слушал:
- Четыре новые души пожаловали в наши угодья. Четыре могущественных героя, наделённых силами, - обращая свои взгляды на каждого из нас, слуги и госпожа говорили следующее, - Некромант, чьими глазами смотрит жуткое полчище. Заклинатель, чьи силы позволяют господствовать над сильными порождениями Хора. Дева, чей разум острее клинка и сильнее магии. А также следопыт… - госпожа немного помолчала, глядя на него, - Чей клинок так же остр, как и его разум, а тени страшны, как кошмары.
Стоит отметить, что Зандр её заинтересовал сильнее всех нас, потому что после того, как она озвучила его сильные стороны, взгляд как самой богини, так и её слуг был какое-то время устремлён на него. В это время на пороге таверны столпились орки, которые стояли снаружи. Им было интересно посмотреть, что там происходит. Тем временем слуги нашей гостьи остались на месте, а сама госпожа направилась к спящему сик’хаю. Уложив свою руку, облачённую в когтистую латную перчатку, ему на голову и осторожно поглаживая пьянчугу по его волосам, она заговорила устами ражгара и призрака:
- Моё имя – Ашшунтаму́н. И я – сик’хайский бог огня и льда. В моей власти даровать достойным магические знания. К сожалению, достойных нынче нет.
От прикосновений сик’хай пробудился и принялся оглядываться. Но так как орочий урыга́ч ещё не выветрился, он пребывал во хмелю. А потому, если и осознавал всё происходящее, то не до конца. Но спать он не торопился, наблюдая за происходящим своими мутными глазами. Однако по мере того, как Ашшунтамун продолжал разговоры, он начал трезветь и всё отчётливее воспринимал происходящее.
«Я знаю, что вы пришли под сень Гардигара в поисках тёмного пристанища, ведь слава об этом оплоте разлетелась по многим мирам. Однако, как вы уже догадались, этого пристанища вам тут не дано отыскать. Кроме лишь разочарования, вы ничего не обнаружите в этих некогда величественных стенах. Всё это произошло по вине могущественного существа, которого, как вы уже поняли, зовут Сормадарон Зоблуждатель. Нечестивый саткар убил основателей Гардигара и занял их место, лелея мысль править этим тёмным оплотом. Но его правление, его дух, его дела, его мысли, его сущность отравляет жителей этого города и сам город. Гардигар постепенно приходит в упадок. Медленно, подобно пламени догорающей свечи, - при этих словах ражгар демонстративно зажёг, а потом погасил огонь в своей раскрытой ладони, - Этот город умирает. И миллионы существ, которые нашли здесь приют, обречены на произвол.
Но я не допущу этого. Я, Ашшунтамун, бог огня и льда, обещаю приложить все усилия для того, что свергнуть тирана, чтобы погубитель губителя, чтобы избавиться от того, кто отравляет жизни тех, кто жаждет тёмного величия. Именно поэтому я собираю команду из тех, кто согласен оказать мне помощь в этом непростом деле. Сейчас в моём отряде насчитывается 18 помощников, 18 существ, кому небезразлична судьба этого города, а также его жителей. Всех их я тщательно избирала, - да, здесь она допустила оплошность, озвучив глагол в женском роде, однако никто этого не заметил, будучи увлечёнными содержанием речей, - Так что в мою команду входят разные, но очень одарённые и сильные существа. А говорю я всё это ради того, чтобы вы не сомневались во моём плане. Я допускаю, что у вас будут сомнения в отношении моей божественности и моего происхождения, - взгляд Ашшунтамуна скользнул по мне и по Виктории, - Однако не сомневайтесь, что я основательно подошёл к подбору своих помощников.
Поэтому я хочу пригласить ещё и вас четверых примкнуть к моей команде. Если в вас зиждется дух благородной тьмы, если вам не безразличны ни этот город, ни его жители, тогда я приму вас, потому что даже физическим взором можно видеть, насколько вы сильны. А, действуя вместе, мы сможем свершить то, что кажется невозможным. Мы свергнем самозванца и вернём былой порядок в Гардигар, чтобы слава о нём продолжала распространяться за пределы других миров. Я знаю, что предпринималось множество попыток победить проклятое отродье Хора, и все они терпели крах. Причиной всему был недостаток прозорливости. Они шагали почти что в неизвестность. Им нужен был тот, кто следил бы за всем сверху, кто направлял бы их и давал советы. У меня это есть. У меня и величие, чтобы находиться над обстоятельствами, и совет, чтобы укрепить тех, кто пойдёт за мной. Более того, у меня есть чёткий план, состоящий из нескольких этапов. И в этом плане ещё остались свободны места специально для вас, для четырёх героев, обладающих достаточной силой и подготовкой, чтобы осуществить его, - чуть помолчав, Ашшунтамун закончил, - Я дам всем вам время для обдумывания. А позднее вернусь сюда, чтобы услышать ваш ответ».
По нисходящему тону голос ражгара и призрака становилось понятно, что девушка, скрывающаяся под доспехами, планировала завершать беседу и уходить, предоставив нам то самое время для обдумывания. Однако Виктория подхватила её слова:
- А чего тут думать-то? Лично я согласна примкнуть к Ашшунтамуну, ведь по всему видно, что у него есть все шансы свергнуть этого Сормадарона.
Её тут же поддержал Лагрез:
- Да! И я тоже готов примкнуть к этому отряду! Я тоже обладаю полезными способностями.
Заговорил Зандр:
- Вы что, забыли, о чём мы договорились? Мы обещали Йимиру, что займёмся только разведкой. Лишь после того, как получим все сведения, после того, как подберёмся очень близко к Сормадарону, можно будет планировать штурм.
Я обратился к Ашшунтамуну:
- Как ты знаешь, бог огня и льда, мы прибыли в Гардигар по той же причине, что и ты – уничтожить самозванца, положив конец его правлению и вернув былую славу. Однако наш владыка Йимир, управитель мира Элунея, выслал нас не как штурмовой отряд, а как разведчиков. Наша миссия заключается в том, чтобы мы добыли всевозможные сведения об этом саткаре, а уже после, основываясь на них, мы стали готовиться к нападению, если разведка покажет целесообразность этого. Скорее всего, это была бы очередная война, как поётся в песне об этом городе. Однако твоей идее по осторожному свержению диктатора тоже имеет место быть.
Ашшунтамун, слушая всё это, проникалась уважением ко всем нам, ведь она и предположить не могла, что мы не просто четыре героя, пришедших сюда по воле случая. Она и так разглядела во мне приверженность разораду, а во всех остальных – другие преимущества, так что полу божественной прозорливостью она обладала, но всё же со всеми своими способностями она не могла прознать о том, что мы – посланники Элунеи. А потому, пока я медленно произносил свои слова, она всё это обдумывала, чтобы явить свой ответ, а сущность бессмертной, которую она приобрела, изучая зора, помогла ей в этом:
- Да будет так. Поговорите со своим владыкой, изложите ему суть сказанного. А после явите мне его ответ. И уж от того, что скажет Йимир, управитель Элунеи, я и буду решать, как мне быть дальше.
Её слова подхватил Лагрез:
- А как же я? Мне тоже хочется вступить в ваш отряд!
Злобная маска смерила его взглядом, а после ражгар и зера, как всегда, в унисон отвечали ему:
- Я знаю, что у тебя есть спутница по имени Эмма. Когда у тебя появится возможность, обсуди с ней этот вопрос. Но, помимо этого, тебе нужно поставить на своё место какое-нибудь надёжное существо, кому можно будет доверить управление этим заведением на длительный срок. Как я уже сказал, мы вернёмся позднее, чтобы узнать решение Йимира, управителя Элунеи. У тебя будет время, чтобы решить этот вопрос. Если Эмма будет согласна и если на твоё место найдётся достойный хозяин таверны, тогда добро пожаловать.
После этих слов визит Ашшунтамуна в «Гнилое яблоко» завершился. Призрак с помощью своей силы закрыла за собой дверь таверны, и тепло стало возвращаться в это помещение, а туман принялся рассеиваться. Орки начали медленно занимать свои места.
- Что ж, обстоятельства приняли непредвиденный оборот. Точнее, непредвиденный для большинства оборот. – сказав это, Зандр глянул на меня. Он совершенно не был раздражён от того, что всё пошло не по плану. Более того, он даже увидел в этом перспективу. А мои слова о том, что плану Ашшунтамуна имеет место быть, что Йимир готовил штурм Гардигара, когда как зордалод-саткарал предложила не менее действенный вариант, помогли ему понять, что в этой задумке есть смысл.
Пока он отлучался для того, чтобы открыть портал в Элунею, предстать перед Йимиром и всё изложить, остальные принялись обсуждать то, что сейчас произошло. Ликованию и радости не было приделов. Даже Катиара потеряла свою маску величия, принялась с широко распахнутыми глазами подчёркивать, какой этот Ашшунтамун великий саткарал. Несмотря на всего одного-единственного саткарга, находящегося у него в подчинении, бог огня и льда был силён в сопна. А его прислужник из-за правильно подобранных зачарований на доспехах был надёжным слугой, ещё более надёжным, чем может показаться на первый взгляд.
Виктория подошла ко мне и заговорила:
- Ты же знаешь, что Ашшунтамун никакой не бог огня и льда?
- Конечно. – совершенно спокойно отвечал я ей, - Только молчи, ничего не говори нашему следопыту.
- Почему же? Я уверена, что ты, как и я, прочитал в её мыслях, что…
Однако ей договорить не дала Катиара, которая вклинилась в наш разговор, чтобы подметить, как она говорит, одну несправедливость – с мрачным некромантом, значит, наша нумалианка ведёт разговоры, а с ней, такой замечательной владычицей саткаров, нет. Что ж, бестия в этот раз оказалась как никогда кстати, чтобы не дать теме развиться в ненужную сторону.
Лагрез всё никак не унимался со своим желанием вступить в отряд бога огня и льда, чтобы поучаствовать в свержении диктатора. Лелея мысль о собственной гильдии, он посчитал, что этот подвиг будет прекрасным началом для того, чтобы заработать себе имя и привлечь внимание других существ, из которых он и будет составлять свою гильдию. Но Эмма, которая ушла, как он говорит, размять косточки и немного попрактиковаться в ловкости и незаметности, вернётся ещё не известно когда. А если учесть, что она отправилась совершенно недавно, то и ждать её в ближайшее время нет смысла. Также и Ашшунтамун не определился со сроками, сказав, что просто придёт сюда через какое-то время. Вот он и маялся.
- Послушай, друг, а ты не можешь побыть тут и постоять за прилавком, пока сбегаю по нашим с Эммой местам? Может, я сумею обнаружить её прежде, чем вернётся грозный бог сик’хайев?
- Ты же понимаешь, что я не буду делать за тебя твою работу.
Это прибавило тревоги в его сердце, так что от отчаянья он даже сказал:
- Если уж на то пошло, это даже и вовсе не моя работа. Ну за чем этот глупый Гмарг вляпался в неприятности? Теперь ни его самого, ни его отца нет в живых.
- Разве для тебя благородные деяния не награда?
- Что? О чём ты? Какое благородное деяние?
Он не понял моего вопроса, потому что был занят самобичеванием и не мог связать его с тем, что он стал хозяином этой таверны, потому что не хотел, чтобы это заведение закрылось после смерти Жжура, который вступился за своего сына, а потому поплатился и он сам, и Гмарг. Но, когда спустя какое-то время он понял, о чём я ему сказал, то ответил мне:
- Так свержение тирана – ещё более благородное деяние. Я принесу больше пользы, если помогу Гардигару избавиться от этого саткара.
- Если хочешь следовать по пути благородства, то ты не должен пренебрегать даже мелкими возможностями совершить такое деяние. И то, что ты взялся быть хозяином «Гнилого яблока» - это, несомненно, достойный поступок. Но то, что ты бросишь его ради другого благородства, перечёркивает всё. Пока не позаботишься о том, чтобы у этого заведения нашёлся достойный хозяин, ты не должен его покидать.
Снова Лагрез принялся суетиться. В отчаянии он даже обратился к тому сик’хайю, который пока что ещё не пришёл в себя после выпитого алкоголя, спрашивая, не хочет ли тот стать хозяином таверны, а после даже удивился, когда тот одобрительно кивнул ему в ответ. Возликовав, он принялся обучать рептилию тому, как и что нужно тут делать. Однако, чем дольше продолжались все эти объяснения, тем яснее становилось, что пьянчуга не подходит на эту роль. Шулик постоянно переспрашивал и путался, казалось бы, в элементарных вопросах, показывая тем самым свою полную невменяемость и, как следствие, неспособность заправлять тут всем. Лагрез осторожно усадил его обратно за барную стойку и сказал, чтобы он продолжал сидеть тут и ничего не делать. Бестолковый ящер с высунутым языком совсем не опечалился этому, а продолжил, как раньше, накручивать своей мордой в разные стороны, пытаясь быть в курсе этого оживлённого обсуждения.
Часть 5
В общем, Лагрез смирился с тем, что ему так и не удастся найти наместника на своё место, подпёр голову своей ладонью и уставился в пустоту.
Через какое-то время вернулся Зандр. И никто даже не заметил, что поговорить с Йимиром он уходил в подсобные помещения, а вернулся через парадный вход. Подойдя ближе, он заговорил на свой манер тихим голосом:
- Что ж, мы с Йимиром, Олией и Сименторием обсудили этот вопрос. И после дольно долгого мозгового штурма пришли к выводу, что мы можем участвовать в плане Ашшунтамуна по свержению Сормадарона. Как всегда, встал вопрос целесообразности нашей компании, а после того, как я помог Йимиру принять это решение, возник другой вопрос – компетентности нашего Ашшунтамуна.
Катиара подхватила его слова:
- Давай проще, умник. Что значит «вопрос компетентности»? Я лично понимаю под этим словосочетанием вопрос выбора завтрака: хорошо и плотно поесть, чтоб прям на целый день, или не наедаться до отвалу, потому что скоро всё равно обед?
Все поняли, к чему было сделано такое долгое отступление от темы, а потому Зандр попытался исправиться:
- В общем, Йимир не верил в то, что Ашшунтамун и 18 отборных помощников способны свергнуть целого саткара. Но после того, как я обрисовал внешность самого зордалода-саткарала, а после рассказал о могуществе его прислужников, он уже не был столь категоричен. Задав некоторые другие вопросы и получив на них ответы, он всё же решил довериться моим словам. Спросив у супруги и своего друга, имеются ли у них какие-нибудь возражения или замечания, он получил отрицательные ответы и разрешил нам участвовать в этой миссии. Также он сказал, что при недостатке участников сможет выделить чародеев любых направленностей.
Лагрез вздохнул:
- А чародеев с магией управления таверны у вас там, в Элунее, случайно, нет? А то я бы не прочь, чтобы меня кто-нибудь подменил в этой сфере.
- Что, нет достойных приемников?
После этого Лагрез услышал назидание о больших и малых благородных делах ещё и от него, так что повода стоять у барной стойки у него прибавилось.
Потянулось время ожидания. Лагрез то понуро стоял, подперев подбородок, то занимался обслуживанием орков, которые время от времени заходили сюда. Один из них даже предложил ещё раз переименовать таверну, назвав её «Ашшунтамун». Хоть это была шутка, но то, что эти не совсем приветливые громилы столь дружелюбно разговаривают с ним, показывает, что он пользуется у них уважением. Катиара, Виктория и Зандр разговаривали на разные отвлечённые темы, иногда хвастались друг перед другом своими способностями. Я же отрешённо стоял в стороне, совершенно ни в чём не нуждаясь. Лагрез время от времени задавал мне всякие вопросы, которые пришли ему на ум, но в основном он лишь безмолвно скучал у прилавка, забывшись самобичеванием по поводу того, что мы скоро уйдём, а он будет вынужден пропустить такой шанс в этой таверне.
И тут возвращается Эмма. Молодая человеческая девушка с чёрными волосами, облачённая в чёрный воровской костюм, мигом влетела в таверну и, перемахнув через барную стойку скрылась в задних помещениях, только и успев шепнуть Лагрезу: «Положение Цеда́рр». Он тут же встрепенулся, сделал представительный вид и принялся, как ни в чём не бывало, разговаривать со мной на пустые темы. Спектакль продолжался какое-то время, так что даже Катиара приблизилась к нам:
- Ну что, дружочек, зови свою Эмму, посмотрим, что это за девочка такая.
Лагрез столь же «любезно» отвечал ей:
- А тебе не хватило тех мгновений, что она пробегала мимо? Да, она такая, быстрая, ловкая, грациозная.
Катиара звонко рассмеялась и принялась обсуждать её скорость, ловкость и грацию, в то время как в помещение таверны входят два ражгара и направляются прямиком к прилавку. Разговоры тут же прекращаются. Катиара, почувствовав двоих саткаргов, оборачивается и с затаённой радостью ожидает развития событий. Один из огненных стражников вклинился между мной и бестией, без зазрений стыда заглядывая через прилавок в проход заднего помещения, в то время как его напарник остался в дверях, чтобы никого не впускать и не выпускать из этого помещения. Лагрез, выждав пару мгновений, спросил:
- Уважаемые, ищите кого-то?
Пара пламенных зрачков устремились на него, и грозный рычащий голос произнёс:
- Человек. Женского пола. Невысокого роста. Чёрные волосы. Чёрный плотно прилегающий костюм со множеством карманов.
Лагрез мечтательно отвечал ему:
- Эх, мне бы такую. Но, увы, такие красотки с таким, как я, уж точно не поведутся.
Эмма, которая стояла за стеной и слышала его ответ, еле сдержалась от смеха. Но вот прислужника Сормадарона такое остроумие совсем не тронуло, так что он попытался перелезть через стойку, чтобы проверить помещение. И на все протесты хозяина, что туда нельзя, тот лишь попытался грубо оттолкнуть его, но человек увернулся, из-за чего саткар сам чуть было не упал, но удержался на ногах и от злости заявил, что противодействие правосудию карается смертью и что приговор за это будет вынесен после того, как они поймают нарушительницу порядка. Лагреза это нисколько не встревожило, а потому и мы не стали ничего предпринимать, потому что я видел: у этих двоих тактика побега уже давно отработана. Поэтому, обследовав кухню и комнату Лагреза, ражгары лишь покинули помещение. Воцарилось безмолвие, и до наших ушей докатился отдалённый голос Эммы:
- Уже всё?
Лагрез совершенно невозмутимо отвечал ей:
- Ты знаешь правила.
В ответ послышалось только лишь приглушённое ворчание. А спустя небольшой промежуток времени девушка, уже успевшая переодеться в обычное платье, вышла к нам. Наградив своего возлюбленного поцелуем, она принялась высказываться ему:
- Каждый раз. Нет, ты только подумай: КАЖДЫЙ РАЗ, как преследователи уходят, они потом не возвращаются, чтобы проверить, не появилась ли я вдруг из воздуха. Зачем ты придумал это дурацкое правило сидеть ещё немного, после того как всё стихло?
- Да потому что, моя дорогая, это может случиться в любой момент. Вот, например, он пообещал мне, что я поплачусь жизнь за то, что воспротивился правосудию, и ушёл. Кто знает, не одумается ли он и не вернётся, чтобы исполнить своё обещание, а тут слышит твой голос. Ну я ж ради тебя стараюсь.
- И всё равно. Такого никогда не было. Мне кажется это бессмысленным.
- В нашем деле лучше показаться дураком, чем оказаться.
Она ещё раз наградила его поцелуем:
- Вот мне нравятся твои крылатые фразочки.
И тут их с Катиарой взгляды встретились. Саткарал, уперев подбородок в свою ладонь, совершенно безмолвно, не издав ни единого звука, наблюдала за их диалогом, растянув на своём лице умиляющуюся улыбку. Эмма, если и растерялась, то лишь на миг, однако тут же нашлась со словами:
- Простите, вам что-нибудь принести?
Катиара уложила вторую руку на прилавок следом за первой, а после отвечала:
- Поверь, подружка, слаще этого мгновения у вас навряд ли что-то найдётся.
Эмма осмотрела всех нас, а потом глянула на Лагреза и спросила у него:
- А что здесь происходит?
Тот приобнял её и отвечал:
- А это, моя дорогая, гости из Элунеи, того самого мира, куда грезит моя сестрица попасть. Некромант, заклинатель, следопыт и просто хорошая леди.
Виктория подхватила его слова:
- Телепат.
- О как. Некромант, заклинатель, следопыт и телепат.
Эмма, всё ещё пребывая в недоумении, окидывала нас четверых своими чёрными зрачками и отвечала:
- Что-то мне подсказывает: они сюда не выпить пришли.
Лагрез принялся рассказывать ей о том, что сегодня в эту самую таверну приходил Ашшунтамун, самый настоящий Ашшунтамун, о котором ходят слухи по всему Гардигару. Слухи также оказались правдивы и в отношении того, что этот сик’хайский бог собирает свою команду. Он уже пригласил нас четверых, так что мы ждём его возвращения, чтобы присоединиться к его команде и пойти свергать Сормадарона. Девушка обрадовалась и стала желать нам всем удачи, но Лагрез теперь, сжимая Эмму в своих объятьях, подбирал слова, чтобы попросить её остаться тут и побыть хозяйкой таверны, пока он будет участвовать в замысле бога. Но, пока эти слова ещё витали в его мыслях, я проник к нему в голову и сказал:
- Как думаешь, какой будет её реакция?
Встретившись со мной взглядом, человек понял, что именно я разговариваю с ним таким образом, а потому решил вновь призадуматься над этими словами и выразил эту мысль иначе:
- Ашшунтамун сказал, что и я тоже могу отправиться с ними, только если найду замену себе, ведь «Гнилое яблоко» не должно оставаться без надлежащего ухода.
Та, совершенно невозмутимо ответила ему:
- Вот и хорошо. Значит, мы останемся тут, пока они все свергают саткара.
- А что, если я хочу поучаствовать в этом деле?
Она всё также невозмутимо ему отвечала:
- Ну, тогда давай спросим у кого-нибудь из завсегдатаев, смогут ли они взять на себя бразды правления. Уверена, никто не откажется от роли хозяина таверны.
- А что, если ты побудешь некоторое время хозяйкой, а я схожу, свергну саткара, а потом вернусь?
Она, продолжая нежиться в его объятьях, отвечала:
- Ты часто произносишь интересные фразы, но, признаться честно, иногда несёшь такую чушь.
И Лагрез понял, что развивать эту тему дальше не нужно. А Эмма даже немного расширила её:
- Куда ты, туда и я, понятно?
В общем, Лагрез смирился с тем, что он никуда не пойдёт. Низшим существам тоже приходится делать большой выбор. И это их дело. Какие благословения они упустят? Какие пожнут? Что из проблем удастся избежать? А какого рода на них свалятся в таком случае? У каждого такого решения имеются свои последствия. Однако ж ему было нелегко держать себя в руках, ведь в душе обитал дух авантюризма, стремление к приключениям и к награде. Но не к чему-то материальному, а большей награде – к чувству удовлетворения, к ощущению свершения великого поступка, поступка, который принесёт пользу. Да, есть целиком и полностью светлые существа на подобии Виктории, которая не сможет вместить в себя тьму никоим образом, а иначе она её испортит или так вовсе приведёт к гибели. Но Лагрез иной. Он способен вместить в себя и тьму, и свет. И ради Эммы он готов пожертвовать духом авантюризма. Но в то же самое время он понимал, что, если бы только нашёлся достойный претендент на роль хозяина таверны, они бы вошли в эту группу вместе и вдвоём приняли участие в свержении Сормадарона.
Пришла группа орков, которые заказали фирменное блюдо этого заведения – Карангыз Аршуха. Лагрез извинился перед ними и сказал, что Жжур-обр-Газг и его сын Гмарг погибли в орочьих разборках, а потому здесь уже какое-то время не подают фирменного блюда. Гости немного опечалились этому, а после спросили, сможет ли Лагрез приготовить его, если они принесут все необходимые ингредиенты. Человек замешкался с ответом, но не потому, что понятия не имел, как готовится это блюдо, просто главный ингредиент весьма специфичен. И всё-таки нехотя он согласился на это. Когда его подруга узнала об этом, то принялась роптать, но он успокоил её ответом, что им вдвоём нужно как-то удерживать репутацию таверны, а потому уж как-нибудь с горем пополам они справятся с этим. И Эмма принялась морально готовить себя к этому.
Вскоре вернулась Катиара. Удовлетворив свою жажду алмалии, она сразу с ходу вступила в разговор Зандра и Виктории. Так как нумалианка разговаривала о том, кем на самом деле является наш следопыт, то с прибытием бестии они закончили эту тему, потому что псар не хотел, чтобы кто-либо знал об этом. Но Виктория сказала, что это незачем делать и привела некоторые причины, которые поколебали его позицию. Но из-за Катиары пришлось сменить тему. Но всё это время Зандр не переставал думать о том, чтобы открыть себя миру.
Ещё задолго до того, как Ашшунтамун стал подходить к нашей таверне, я знал, что она идёт к нам, но сказал об этом только лишь перед тем, как начало холодать, чтобы получилось, будто бы изменение погоды тут же подтверждает мои слова. Все оставили свои разговоры. Даже Лагрез с Эммой настроились встречать бога огня и льда. Сик’хай опять уснул за ближайшим столиком, так как по его просьбе хозяин таверны налил ещё урыгача, и он недальновидно упускает очередную возможность встретить своего бога в трезвом состоянии.
Всё повторилось опять. Наполз туман, послышались тяжёлые шаги, дверь осторожно открылась, вошёл саткарг, а за ним следом – и сам Ашшунтамун с Фелис. Она, как и в прошлый раз, просочилась сквозь стену. Эмма от удивления замерла на месте и боялась даже пошевелиться.
- И снова приветствую вас, могучие герои. – зазвучал грозный унисон, - Как и было обещано, вот вам – моё возвращение. А теперь скажите, какое было принято решение вашим господином.
Отвечать ей вышел Зандр:
- Йимир дал согласие на то, чтобы мы примкнули к твоей группе. Более того, он обещал дать поддержку в виде чародеев, не ограничив нас в их количестве, размере и виде силы.
- Его щедрость оценена по достоинству. Не иначе, как предназначение свело меня с вами. Но моя группа укомплектована так, что в ней достаточно чародеев.
Грозный латник приблизился к хозяину таверны:
- Я погляжу, Эмма уже тут. Ну так что скажешь мне ты, Лагрез?
Тот, глядя на свою подругу, отвечал:
- С удовольствием. С большим удовольствием, но, увы, ваше величество, оставить мою таверну некому, а без неё, - он указал на Эмму, - Я просто-напросто пропаду.
- Да будет так. – Ашшунтамун оглядел всех нас, - Вместе с вами получается 22 участника. Вполне достаточно для того, что исполнить все мои задумки. Тогда вперёд, славные элунейцы. Враг слишком долго оскверняет этот город. Настала пора свергнуть самозванца.
Когда мы уходили, Лагрез кинул на прощание:
- Пните его там под задницу за меня, а после возвращайтесь, чтобы рассказать, как всё было.
Мятежный Гардигар расступался перед легендой, которая гордо шагала по главной улице. Фелис распускала вокруг себя ауру трепета. И вот именно из-за неё вся толпа гостевого района теснилась и пропускала могучего бога огня и льда. Катиара даже толкнула меня в бок и сказала:
- Смотри, как ходит истинный некромант.
В ответ я сказал:
- Тогда гляди внимательнее, и увидишь, как ходит истинный саткарал.
Некоторые особо смелые гости Гардигара пытались противостоять растущему трепету, чтобы показать, якобы они совсем не боятся этого самозванца. Но тогда под таким образовывалась пентаграмма, он туда проваливался, оказывался перед ражгаром, тот хватал его за глотку и швырял в толпу. После такой демонстрации силы страх охватывал даже бесстрашных. На это Катиара задумчиво произнесла:
- Этот приём для меня нов. И почему это я сама до него не додумалась?
- Мы с тобой взращиваем нашу силу для совсем других целей.
- Точно. – ответила она, пребывая в прострации, но потом стряхнула с себя это состояние задумчивости и сказала, - Эй! Ты чего подлизываешься?! Даже не мечтай. Я с тобой, бессердечный мертвяк, никогда не буду якшаться!
Следуя за Ашшунтамуном, мы углубились в восточную часть Гардигара, которая ничем не отличалась от все остальных частей гостевого района: та же грязь, те же попрошайки, такая же толпа недовольных жизнью существ. Немного пройдясь по главной улице, мы свернули в переулок. Слуги зордалода-саткарала обратились к нам:
- Никому не отставать. Гоблины только и ждут, чтобы кто-то отбился от группы.
Да, множество источников жизни ощущалось вокруг. Они сидели в своей импровизированной засаде, поглядывая за нами. Физическим взором их увидеть невозможно – они очень хорошо скрываются. Кости, разбросанные по округе показывают, что иногда какая-нибудь жертва всё-таки попадается в их руки.
Петлять в этих тёмных переулках пришлось довольно долго – Ашшунтамун выбрал себе укромное место для организации заговора. В конце концов мы вошли в одну из неприметнейших дверей, которые вели в погреба и являлись, по сути, запасными выходами из дома. В этом тёмном, как и полагается любому погребу, месте было уставлено множество ящиков, большинство из которых были проломлены и зияли своей пустотой. Мы приближались к другому входу в это подземелье, который выведет нас в жилую часть этого дома. 17 существ поджидали нас прямиком над нашими головами. И одна мёртвая душа томилась среди них. Отсюда можно было слышать их приглушённую речь, в которой угадывались повышенные тона и тревога. Ашшунтамун отварил выход на поверхность и мы стали подниматься по диагональной лестнице в очередное тёмное помещение. Значит, логово повстанцев находится не просто в доме, но заброшенном, куда никто никогда не сунется. Оживление видений прошлого показывало, что раньше здесь ошивались хайки, однако саткарал-зордалод истребил их всех и сделал это место своей базой.
Из соседнего помещения доносились голоса и разливался свет. Мы шли именно туда. И, когда оказались там, весь гвалт прекратился. Стоит признать: их предводитель собрал достаточно разношёрстную команду. Здесь были, конечно же, люди, один орк, один гном, один саткарг-миг и даже один хайк. Но больше всех тут было именно сик’хайев, что не удивительно, ведь Ашшунтамун-то их божество.
Вся обстановка показывала, что они в чём-то провинились. Это особенно отчётливо читалось в их глазах. И слуги Ашшунтамуна тут же выразили недовольство своей госпожи:
- Я чувствую смерть. Покажите мне.
Сик’хайи расступились, и все увидели мёртвого сатларма. Да, мёртвая душа принадлежала ему. Каждый стоял перед своим предводителем, свесив голову. И только лишь гном, сложив руки у груди, гордо задрал голову. Но нет, виноват был не он. Как раз таки наоборот, этот коротышка всем своим видом показывал, что он тут самый невиноватый. Взгляд грозной маски задержался на орке. Саткарг и призрак в унисон назвали его имя:
- Хашу́к-обр-Зу́мбур.
- Да. – смиренно прорычал Хашук.
- За что?
Орк поднял голову, в глазах блеснула ярость, и он принялся реветь, словно раненный зверь, объясняя, почему он сразил сатларма:
- Он всё время хвастался своей вятостью. Говорил, что сильнее неё нет ничего. А я ему – что моя секира сильнее. А они, - он показал на остальных, кто склонили свои головы, - Всё кричали: докажи, докажи. Вот я разозлился, и мы сразились. Но за то я прав. Нет ничего сильнее секиры урункрока, которую держит истинный шахан-зудай.
Выслушав всё это, некромант-заклинательница принялась посредством своих слуг наставлять всех окружающих, убеждая их оставить свои распри и споры, но укрепиться в единстве, потому что сейчас понадобится всё наше мастерство, ведь мы выступаем не против какого-то человека, урункрока, хоргана или сик’хайя, а именно против саткара-владыки. Им всем нужно быть уверенными друг в друге, чтобы во время этой миссии не было никаких срывов. Наказывать Ашшунтамун никого не стал, потому что сущность бессмертной помогала видеть, что эти слова достигли цели, и каждый для себя уяснил это урок.
Тело погибшего было поглощено зелёным племенем смерти Фелис, когда как его душа продолжала витать на том месте, где погибла. Все заняли свои места вокруг своеобразного круглого стола, который получился из-за составления множества столов поменьше, кольцо немного расширилось, чтобы вместить ещё и нас четверых, а после начались знакомства. Ашшунтамун представил новых членов группы, а после принялся называть имена тех, что сейчас стояли перед нами:
1. Хорган Фра́ндунг Каменная стопа. Недостаток – любит много говорить. Преимущество – самый стойкий член отряда. Стойкий по всех смыслах этого слова.
2. Орк Хашук-обр-Зумбур. Не смог показать главе своего клана неудержимую ярость, за что был изгнан и официально лишён приставки к своему имени. Но Хашук не согласен с таким решением и всем говорит своё полное имя.
3. Валирдал Фалкан. Старый знакомый, достаточно сильный и умный чародей.
4. Тут даже присутствовал анклавовец по имени Денега́л. Поверх его мантии были надеты всяческие кибернетические устройства. Когда Ашшунтамун назвал нас пришельцами из Элунеи, он не испугался, а даже, наоборот, заинтересовался нами. Было видно, что ему не было никакого дела до вражды между Паларатусом и Йимиром. Он не считал нас врагами, но даже, наоборот, горел желанием попробовать посотрудничать с нами.
5. Миг Валгон, который Сормадарону не служил, потому что саткар не видит в них пользы, а присягнуть Аббалитону не успел, поэтому не может вселяться в тела других существ и делать их одержимыми, из-за чего польза от этого члена команды уменьшается.
6. Разумный гоблин по имени Кле́кот. До появления саткара жил хорошо, чинил одежду и обувь, но после того, как власть сменилась, лишился работы, а все попытки устроиться хоть куда-нибудь не дали никаких результатов. Долго был попрошайкой, пока Ашшунтамун не пригласил его к себе. Положительных черт нет. Разве что его низкий рост.
По всему было видно, что миг и гоблин были взяты сюда только от безысходности, потому что необходимая команда не набиралась. Зордалод-саткарал предполагала, что они окажутся бесполезными.
7. Забо́й – крупного телосложения и высокого роста человек-воин, который был разодет в разные виды брони. Из-под забрала глухого шлема виднелось его истерзанное шрамами лицо. За его спиной торчали рукоятка двуручного меча и древко копья, на поясе висели булава и топор, на запястьях были прикреплены миниатюрные самострелы, в сапогах – по два кинжала. Явно пришёл в Гардигар на поиски приключений.
8. Сурового вида лучница, которую зовут Фа́лла. Казалось бы, совершенно логично заключить, будто бы они с Забоем из одной команды. Однако нет, она предпочитала стоять ближе к следующему претенденту, чем к своему сородичу.
9. Шурай, не обращённый в разорад, который сейчас был в облике человека, Дега́н. Дар Шо’Каала был тут очень кстати. Если надо – будет безобидным человеком, чтобы вести разговоры. Если возникнет необходимость – станет грозным волком, который готов пустить в ход свою силу.
10. Тут даже был оарту-маканту Мургус. Как и говорил Зандр, Гардигар довольно часто принимал у себя изгнанных хахормес. А тут сразу оарту. Наверняка, его объявили маканту из-за того, что он посодействовал Хахору в битве за свиток величия.
Далее идут сик’хайи:
11. Чупирог-мужчина Хмах
12. Чупирог-мужчина Шмук
13. Чупирог-женщина Лихи́я
14. Чупирог-женщина Сса́лия
15. Худощавый шулик Сумб’аша́х
И два крупных шарума-близнеца:
16. Шших с красной лентой на голове
17. и Си́клиш с синей лентой, чтобы их можно было отличить друг от друга.
Наличие стольких сик’хайев обусловлено отнюдь не безысходностью, как с теми же Валгоном и Клекотом. Так как мы собираемся не воевать с Сормадароном, а прибегать к тактике саботажа, то ловкие и быстрые рептилии будут здесь очень кстати.
Прибавить к этой группе ещё четверых нас, то получается нечётное число – 21 существо. Но Ашшунтамуна это сейчас не заботило, потому что первым делом он принялся раздавать магические браслеты, сотворённые из металла, которые выглядели совершенно одинаково, как будто бы первый экземпляр был сотворён вручную, а все последующие были размножены посредством труктиомэ – магии сотворения или, как её любят называть по-научному, магии синтеза. С помощью духа я сумел определить, что создавались эти элементы доспехов абсолютно все вручную, а потому магия в них содержалась по другой причине. Эти зачарованные предметы тут же были надеты на запястья, и стал сразу очевиден первый эффект – они принимают размер руки. Как только снимаешь его – браслет становится обычного размера. Второй эффект, которым были зачарованы артефакты – создание мысленной связи. Стоит только подумать о носители другого браслета, как тут же можно передавать ему свои мысли. Наш предводитель настоял на том, чтобы попрактиковались в этом.
Всем элунейцам, а также нумалианке не составило труда покорить эту силу. Таким же образом в них без практики разобрались Фалкан и Денегал. Четверо чупирогов, чуть подотстав, но всё же сумели понять, как связываться с другими участниками группы. И уже после них постепенно один за другим начали осваиваться и все остальные. Как и следовало ожидать, последним, кто покорил магию, был орк. А вот с гномом были проблемы. Научившись посылать собственные мысли другим, он принялся, подобно безбородому юнцу, баловаться с такой властью. И не угомонился, пока ражгар не сделал ему грозное замечание.
Когда же все более-менее освоились, наступила пора узнать, куда мы пойдём и что будем делать. Зордалод взмахнула рукой – и на столе возни макет юго-восточной стороны Гардигара, а именно первый и второй рубеж. Всё это результат действия связующей силы зора. Благодаря своей бессмертной сущности девушка смогла составить в своей голове подробный план города, который мы и видим перед собой, а уже сама связь помогла этот план представить нам, чтобы мы могли глядеть. Конечно же, не обошлось без Катиары, которая безмолвно показывала на то, как должен уметь истинный некромант.
Ашшунтамун говорил, что для успешного достижения поставленной цели необходимо было посетить 11 разных точек города, преследуя разные цели.
- Забой и Мургус, - заговорили ражгар и зера в унисон, - Ваша задача состоит в том, чтобы занять позицию возле ближайших восточных врат, ведущих в глушь. С этой позиции должны хорошо просматриваться эти врата, но вы не должны быть как на ладони. – карта поменялась, изображая район восточных врат, где помимо самой цели располагались окружающие постройки, - Это лучшее место. – когтистый палец указывал на один дом, который стоял боком к цели, - Но то, что оно лучшее, не означает, что вам самим там нечего будет делать. Нужно будет либо скрываться, либо делать вид, что вы тут просто стоите. Думаю, с вашей комплекцией будет лучше второй вариант. Но это не основная ваша цель. Вы дожидаетесь, пока ключевые позиции займут все участники этой миссии. И только после того, как я дам распоряжение, касающееся именно вас, – для этого вам нужно слушать внимательно – вы совершаете налёт на стражей этого прохода. Начнётся большое сражение. Даже если ваших совместных сил хватит, чтобы справиться с двоими стражниками, вам всё равно придётся сражаться, потому что прибудет подкрепление. Ваша цель – поднять большой шум. Это спровоцирует беспорядок, который так необходим. Если удастся сокрушить ражгаров – тоже хорошо. Но вы должны находиться на позиции до тех пор, пока я не скажу именно в отношении вас, что вы свободны. Разбредаетесь в разные стороны, теряетесь в толпе и ждёте следующих указаний.
Когда саткарг и призрак замолчали, Забой ответил своим могучим голосом:
- Драчка – это по мне. Приложу к этому все свои усилия.
Мургус лишь молча кивнул в ответ.
Подобным образом предводитель миссии разбил всех на пары и рассказал каждому о его роли в этом деле, каждый раз приправляя свои объяснения демонстрацией карты той местности, где располагается цель задания.
Виктория и Катиара, пользуясь поднятой Забоем и Мургусом тревогой, проникают через эти врата во второй рубеж и отыскивают там кузницу, в которой их будет ждать И́мрад. Когда они там окажутся, Ашшунтамун скажет необходимые сведения, которые девушки передадут этому кузнецу. Использование огненных порталов запрещено, в остальном действия сопна не возбраняются. Бестия была рада, что на это задание они будут отправлены вдвоём. Нумалианку это нисколько не тревожило. За это время она уже успела проникнуться уважением к нашей неотразимой особе и знала, как нужно вести себя с ней.
Через эти же врата Фалла и Деган идут в дом Ю́нтама. Житель Гардигара должен передать ценные сведениями: имена, должности, расписания. Предводитель признался, что готовил этот план уже очень давно. И эти люди очень рискуют, удерживая это всё у себя.
Ссалия и Денегал пробираются в казармы и крадут – да, именно крадут – оттуда список доверенных лиц стражников.
Для Валгона и Клекота будут даны вторые казармы, в которых также необходимо выкрасть список доверенных лиц. Этот уже для контроля и сверки, чтобы не создавалось никаких проблем и проволочек.
И, наконец, через восточные врата за пределы второго рубежа проникают Хмах и Шмук, чтобы добраться до Эде́лии, чей дом тут же возник в некроплазменном образе. Цель, как и у Фаллы с Деганом – получить от неё ценные сведения с именами, должностями и расписанием.
Теперь по воле некромантессы облик карты изменяется, и мы видим южные врата, который доверено штурмовать мне и Франдунгу. На что неугомонный гном принялся роптать, требуя, чтобы ему дали какую-нибудь прелестную напарницу. Он даже состроил глазки одной из чупирог. Ашшунтамун через своих прислужников немного с укором в словах объяснил, что некромант и стойкий хорган подойдут на эту роль как никто другие. Тот попытался ещё упросить бога огня и льда, но чародейка осталась непреклонной. Поэтому коротышка бросил на меня свой презренный взор и надулся. Но ничего, предсказание зора показывало, что у нас с ним всё получится.
Через переполох в этих вратах пробираются Шших и Сиклиш. Их цель – третьи казармы, в которых им нужно украсть специальные пропуски. Ашшунтамун описал, как они выглядят и какого они цвета, чтобы близнецы не путались, а сделали всё наилучшим образом.
Фалкан и Сумб’ашах добираются до Семга́ра, чтобы взять у него очередные ценные сведения с именами, должностями и расписанием.
Хашук-обр-Зумбур и Лихия, та самая сик’хайка, на которую положил глаз мой напарник, врываются в 4 казармы для того, чтобы выкрасть оттуда специальный приказ капитана. Ашшунтамун подгадал всё так, чтобы к этому моменту необходимый приказ был готов для передачи. Его кража откроет доступ на запрещённые рубежи Гардигара тем, кто там не имеет права появляться. Франдунг Каменная стопа теперь записал в свой несуществующий чёрный список ещё и орка.
Это были десять мест, которые важны для нашей миссии. Осталось лишь одиннадцатое, на которое отправится не задействованный Зандр и… С ним должен был пойти сатларм, но Хашук его убил, поэтому напарником нашего следопыта будет сам Ашшунтамун. И целью их служит хождение по юго-восточной части хмари и распространение смуты. Сатларм был способен сделать это при содействии своего фанатизма – проповедник света в оплоте тьмы. Но теперь зордалод-саткарал прибегнет к более тонкому инструменту. Для всех, чтобы не рушить иллюзию сик’хайского бога, он сказал, что при помощи огня и льда, но на самом деле девушка использует некоторые неприглядные приёмы из магии сопна, смешав их с аурой трепета из магии зора, так что в народе будет постепенно нарастать лёгкая паранойя и трепет. Воздействуя незаметно, эти два морока будут взращивать в населении нездоровую ауру, чтобы она в конце концов спровоцировала беспорядки в нужное время, а именно в тот миг, как будет совершено нападение на стражников, когда как на саткаргов, которые, возможно подпадут под это действие, эти два приёма никак не повлияют, так что они совершенно ничего не заметят.
После этого Ашшунтамун задействовал своих прислужников для того, чтобы объявить о начале действий. И все стали покидать это заброшенное здание. Фандунг подошёл ко мне и сказал, чтобы я не путался под ногами, когда будет дано распоряжение о начале действий. Я ничего не отвечал ему, потому что с таким хорганом разговоры бессмысленны. Пока он на собственной шкуре не убедится в своей неправоте, любой урок окажется неэффективным. За то предсказание зора показывало, что самоволие этого коротышки обернётся против него же самого.
Но, пока мы с ним двигались к месту нашей миссии, ничего стоящего не произошло. Но вот история Зандра и Ашшунтамуна несла в себе более важный характер. И с разрешения самого псара таузваль запечатлевает то, что тогда произошло, на этих страницах.
Конечно же, Зандр заподозрил что-то в этом, а потому, как только все разошлись по своим путям, он решил спросить, почему Ашшунтамун выбрал именно его своим напарником, видя в этом не только заинтересованность в исполнении миссии. И, прежде чем ответить, чародейка сделала одно действие – с помощью сопна отозвала своего ражгара, которого зовут Оклон, оставив только лишь Фелис. И через её холодный мелодичный голос госпожа попросила рассказать историю следопыта Элунеи.
- Что тебя интересует? – задал вопрос псар.
- Всё. – отвечала зера, - Начиная бегством с Мордалали, заканчивая тем, почему ты оказался тут.
Зандр весь напрягся, услышав слово «Мордалаль», однако тут же нашёл этому объяснение:
- Зордалоды умеют читать прошлое по духу. Если тебе так хочется узнать мою историю, то зачем ты спрашиваешь это у меня? Обратись к своей силе и прочти её.
- Сила не сможешь рассказать этого так, как сам эльф.
Эти слова заставили Зандра впасть в ступор, потому что они напомнили ему о былом. Да, в прошлом эта фраза звучала немного по-другому, но суть передана верна. Следопыт остановился и, глядя на Ашшунтамуна, произнёс:
- Покажи своё лицо.
- Только если ты пообещаешь сделать то же самое. – эти слова чародейка произнесла сама.
- Всё, что угодно за это.
И Ашшунтамун снял шлем-маску. Под громоздкими доспехами скрывалось тёмное дитя Теоссира. Прелестная на вид эсра с длинным чёрными волосами, собранными в хвост, глядела своим безжизненным взором зордалода в глубины тьмы капюшона. Она была подобна лурдалоду, хотя лурдаэ в ней развит крайне скудно. Увидев до боли знакомое лицо, Зандр поспешил исполнить обещание и стянут с себя свой капюшон. Так что сейчас в неприметном переулке Гардигара, глядя друг на друга, стояли два тёмных эльфа.
- Тельвериола. – пытаясь скрывать своё изумление, произнёс следопыт.
- Ну здравствуй, Зандриол. – без капли эмоций отвечала ему эльфийка.
- Но как? – изумление на лице мужчины прорывалось всё сильнее, - Я искал, я ждал, я надеялся.
- Так распорядилось предназначение. А, быть может, просто случай.
- Мы можем… Мы можем начать всё сначала, Тельвериола. Пусть многое упущено, однако мы снова вместе.
- Ты прав. Многое упущено, Зандриол. Настолько многое, что ты теперь Зандр, следопыт Элунеи, а я – Тельверис, странствующий саткарал-зордалод.
- Не говори так. Ты ещё не умерла.
- Ошибаешься. И ты знаешь, что я вижу тебя насквозь.
Он немного помолчал, склонив голову, а после набрался смелости и спросил:
- Что с тобой случилось? Я ждал тебя по ту сторону портала. Я не позволял лурдалодам закрывать врата. Прозалат готова была убить меня за то, что я подвергаю всех опасности. Но тебя всё не было и не было. А, когда врата закрылись, я просил владык теней открыть их снова, но не для того, чтобы держать их открытыми в ожидании того, когда ты перейдёшь через них, но чтобы я пошёл туда и занялся твоими поисками. Однако они отказывались верить, что ты выжила. А прозалат запретила нашим чародеям под страхом изгнания. Что тогда произошло?
- Ариола была слишком мала, чтобы угнаться за остальными. Поэтому я стала подгонять её и защищать. Я старалась быть рядом с ней, но не уберегла. Ваки́т догнал нас и растерзал её. Именно тогда, можно сказать, я и умерла. Во мне вскипела ярость, я набросилась на этого убийцу и выпотрошила его, а, когда закончила, то обернулась и увидела, что уже опоздала. Магические врата уже закрыты. Я тоже стояла и ожидала на том месте, где был портал лурдалода. Словно маленькая девчонка, я звала тебя, Зандриол, чтобы ты вернулся и спас меня, но ответа не было. Все мои мольбы уходили в пустоту. Я не могла смириться с тем, что тебя больше нет, и хотела остаться тут, чтобы дождаться тебя. Но вот только находиться в тех местах было опасно. В любой момент могли появиться либо вакиты, либо тоугвары. Поэтому мне пришлось скрыться. Но я постоянно держала то место под присмотром, на случай если эсры всё-таки вернутся. Однако этого не случилось. Я пряталась в тенистых зарослях, а передвигалась только ночью. Бессмысленное сражение, самый настоящий геноцид продолжал бушевать вокруг меня. Но я была осторожна и старалась не попадаться на глаза вакитам и на слух, нюх или чем там воспринимают окружение тоугвары… Я встретила много теоссиров и мордалалей, но, главное, осталась выжившей на этом поле битвы, которое в конце концов стихло, оставив меня одну, совсем одну в этом неприветливом мире.
Часть 6
Какое-то время они втроём двигались молча, ведь эсрам было что обдумать. Зера просто следовала за своим зордалодом. Аура страха и паранойи начала уже распространяться по округе и воздействовать на существ, которые ходили где-то за пределами этого захолустья. Зандр первый разорвал тишину:
- Как ты стала такой?
Монотонный голос мёртвой Тельвериолы снова кольнул сердце живого следопыта своим холодом:
- Я встретила Санума.
- Какое совпадение.
- Ты прав. В твоих мыслях его образ отпечатался очень отчётливо. Стало быть, он и для тебя что-то значит.
- Не для меня. Для Йимира. Это очень долгая история. Расскажи подробнее, как вы повстречались.
- Я просто продолжала блуждать по этому опустевшему миру. Скрываться больше не нужно было, опасаться нечего. Я просто брела, куда глаза глядят. Я распрощалась с тобой и поняла, что больше никогда не увижу, что вы пойдёте дальше и дальше искать Ту Теоссир. Мой кинжал был единственным другом в те времена. Жаль, что в леталаты не берут женщин. Тогда бы я научилась разговаривать со своим оружием. А так он просто лежал в моей ладони, готовый отнять мою жизнь. Я сбилась со счёту, сколько прошло теоссиров и мордалалей. Я много раз глядела на кинжал, спрашивая себя, готова ли я отнять собственную жизнь? Готова ли я оборвать эту тонкую нить? Но каждый раз откладывала этот шаг. Рука не поднималась на себя. И вот я повстречалась с ним. Мне сначала подумалось, что я вижу морок, что я схожу с ума, и мне привиделся ты. Но, когда я добежала до него, то увидела, что ошиблась. Это был даже не эср, а человек.
- И что? Что было дальше?
- Он вытянул две руки и спросил меня, какого цвета пламя я вижу.
- Старый приём.
- Да, я прочитала в твоих воспоминаниях, что он делал точно так же с тем народом, к которому ты примкнул.
- Верно. От того, какого цвета нематериализованное пламя видел сенонец в его руке, и зависело, кем он станет: сопнаром или зразером. И, насколько я могу понять, ты увидела оба цвета?
- Верно. Санум сказал, что я особенная, ведь обычно все видят лишь одно из них, и чаще всего – красное. Но обучать меня он принялся именно зелёному, говоря, что власть над магией смерти поможет мне познавать мои силы дальше. Я усваивала его наставления очень быстро.
- Санум – хороший учитель. И с этим не поспоришь.
- Да. Он умел преподносить суть, а его объяснения и сравнения позволяли лучше ухватываться за его знания. Причём он строил все свои уроки так, что последующие брались из предыдущих. То, что я узнала раньше, помогало мне узнавать то, что он будет преподносить дальше. Также он меня предупреждал, что магия будет менять моё мышление, что я буду превращаться в нежить: уйдут страх, боль, одиночество, неуверенность и всё остальное, от чего я хотела избавиться. Но вместе с этим я принесу в жертву на алтарь своей силы эмоции, чувства, связи и воспоминания. Мне предстоит стать иным существом. Но я уже тебя похоронила и отчаялась когда-нибудь повстречать вновь.
- А как же сейчас?
- Если бы не зора и сопна, то и этого мгновения никогда бы не было. Поэтому я пошла до конца и умертвила всё, что мне мешало. Когда зелёный пламень воссиял и в моей руке, он приступил к обучению другой грани своего могущества. В отношении сопна он сказал, что после изучения зора мне совершенно нечего опасаться каких-либо последствий этой магии. Более того, он сказал, что мой изменённый разум даже поможет мне в познании этой силы. И он оказался прав. Знания магии саткаров вливались в меня настолько быстро, что моему учителю хватало лишь теоретических наставлений, как я тут же применяла их на практике. Всё дело в том, что он открыл для меня свой разум, а я, пользуясь властью над магией смерти, считывала с его сознания то, что он мне рассказывал. Разум бессмертного существа позволял всё это ярко представлять, так что я успешно соединила все эти знания и получала результат без продолжительной практики. И получилось так, что я закончила изучение сопна буквально за пять восходов мордалали. Санум признался, что ему ещё не доводилось встречать столь пытливого ученика, который так быстро познавал грани столь сложных сил. И, если бы я была живой, то наверняка возгордилась бы в тот миг. Но мой разум был погружён в мысли, касающиеся моих новых сил. Так что он попрощался со мной и ушёл, оставив наедине со своим новыми возможностями.
- Скажи, хотя бы чуть-чуть, хоть краешком своего разума ты испытывала трепет перед зора и сопна?
- Вовсе нет. Я отдала магии смерти себя целиком. Наконец-то, исчезли боль, одиночество и печаль. И даже все воспоминания прошлого остались во мне только лишь как факты. Они совсем никак не влияли на меня, словно бы их переживала вовсе и не я.
- Значит, всё, что было раньше, там, в Мордалали, а также после нашего изгнания, да и вообще между нами, для тебя ничего не значит?
- Да.
Этот короткий и холодный ответ заставил Зандра скорбно прикрыть глаза. Столь неожиданное появление Тельвериолы и такой же неожиданный поворот событий, который перечёркивает всё, что было раньше. В отличие от неё, он был живым. И чувства, которые раньше связывали их, не умерли. Они просто затаились где-то в глубине его души. И вот, сейчас они снова воспрянули, но лишь для того, чтобы в мучениях погибнуть уже окончательно. Сейчас в душе следопыта велось жестокое сражение, битва, наполненная голосами и звуками прошлого, которые возникали только лишь для того, чтобы получить удар кинжалом и погибнуть. В его мыслях сейчас стоял такой шум, что эта тишина подворотней Гардигара казалось просто неестественной. Тельвериола надела свой шлем, превратившись снова в жуткое чудовище, потому что понимала, что Зандру больше не нужно было видеть её лица. Но рассказ на этом отнюдь не закончился.
- Что было дальше? – спросил псар, как только его душе стало немного легче.
Отвечать взялась Фелис. И все слова призрака были произнесены ею лично:
- Госпожа не остановилась в развитии своих способностей. Сущность смерти укрепляла её настолько, что она уже могла называться мастером. Но так как мир был пустующим, она покинула его. Где может пригодиться подобная сила? Конечно же, в различных странствиях. У бессмертной не было желаний или предпочтений – лишь осознание необходимости и важности поступков и обстоятельств. Поэтому, довольно продолжительное время путешествуя по мирам, она лишь смотрела и всматривалась, оставаясь безучастной ко всему, что происходит. Она видела, как формируется великое множество предназначений, однако все они были ничтожны. Ей угрожали, её пытались схватить, иногда её прогоняли, но однажды её стали упрашивать. Упрашивать помочь. Собралась небольшая команда авантюристов, которые хотели сделать жизнь других лучше. Они пытались уничтожить тирана, который своими неправильными поступками только лишь делал нашу жизнь сложнее. Но она отказывалась, потому что для такой силы наша просьба была ничтожной. И всё же она решилась на это, когда увидела меня – Фе́лию, ребёнка, который решился примкнуть к этим авантюристам.
Зандр спросил:
- Так в тебе всё-таки осталась частица жизни? Ты же ведь вспомнила Ариолу, ту самую эсру, что не смогла спасти?
Призрак продолжал отвечать за саму себя:
- Нет же. Никакой жалости ко мне в моей госпоже в тот миг не пробудилось. Просто она понимала, что мне нужна защита. И она решилась на это действие. Во мне тогда пробуждалась магия. И мои целительные способности были очень кстати для нашей группы. И Тельвериола помогла нам свергнуть нечестивого правителя. А после продолжила путешествовать с нами, пока мы не повстречали врага, с которым не могли справиться.
- Кто же мог оказаться сильнее зордалода?
- Нет, мою госпожу никто не мог уничтожить. Её разум не исследим, её движения стремительны, её силы безграничны, поэтому ей причинить вреда никто не мог. Но вот всех нас она спасти не могла, потому что только лишь училась использовать свою силу. И тогда она посчитала, что не справилась с поставленной задачей. Однако ж в руках загорелось бледное пламя, которое возродило меня. Наша с ней связь укрепилась, и теперь Тельвериоле больше не нужно было беспокоиться обо мне. Теперь и меня не сможет ничто уничтожить. Все мои знания открылись ей, а я познала всё, что знала моя госпожа. Скитаясь по мирам, мы больше не вступали ни в какие группы и никому не помогали, ведь моя смерть показала, что всё это бессмысленно. Достигнутые результаты недолговечны, как и недолговечны те, с кем проходится делить этот путь. Но это не означает, что мы больше не участвовали в путешествиях. Нет. Мы искали свой путь, своё предназначение, изредка отвлекаясь на сторонние слухи, только лишь ради того, что усилить самих себя. Сражение с сильным противником или же место нахождения очередного магического артефакта – именно такие сведения привлекали нас. Благодаря этому для меня был собран этот образ.
Призрак демонстративно покружилась для Зандра, на что псар ответил:
- Я очень рад за тебя, Фелия. Однако, насколько мне известно, бесплотные существа не могут носить одежду.
- Ты прав, Зандр. Но моя госпожа много размышляла об этом, она сравнивала, чем отличается плоть от духа, предмет материальный от предмета нематериального. И благодаря этим наблюдениями, а также размышлениям она смогла превратить моё одеяние в такое, какое мог носить призрак. Так росла наша совокупная сила, из-за чего мы обе становились могущественнее.
- Это удивительно, - далее он глянул на Тельвериолу, - А что на счёт твоего ражгара?
По мановению руки из огненного портала выпрыгнул огненный слуга Тельвериолы и тут же заговорил:
- Моё имя – Оклон. После того, как Йор проклял всех нас, я пытался найти своё предназначение, но погиб, ведь саткарг без саткара – ничто. А если ещё учесть, что Йор отнял у нас наше совершенство, то у меня не было и шанса, чтобы выстоять против этих сатлармов. Но моя госпожа призвала меня, и её власть не только вырвала меня из забвения и забытия, но и даровала неимоверную силу. Тельвериола была сильна, и её сила наполнила меня, приведя к совершенству. Но я не был готов к такому союзу. А потому внимательно смотрел за той, кто меня пленила, ища возможность ударить ей в спину.
- Право на освобождение. – подхватил его Зандр.
- Верно. Однако этим правом я так и не воспользовался, так что оно ещё остаётся у меня. Но теперь я и не собираюсь этого делать, потому что, выжидая подходящего момента, я получше узнавал ту, кто меня взяла к себе. Она была сильна. И её сила наполняла меня. Каждая наша победа делала меня только лишь сильнее. А ещё она стала дарить мне артефакты, которые мы добывали после таких побед. И с каждым надетым комплектом, я чувствовал, как становился только лишь сильнее. Эта перчатка, - саткарг указал на огромную латную перчатку, одетую на левую руку, - Мы сняли с другого ражгара. Её наличие усиливает мои пентаграммы. Этот наруч, - он указал на правую руку, - Мы нашли в саркофаге какого-то вирана, после того как победили магического голема, что охранял его. Он усиливает мои удары.
Таким же образом Оклон описал все свои доспехи. Левый наплечник с угловатыми орнаментами усиливает его огненную магию. Правый наделяет своего носителя каменной кожей. Нагрудник отражает урон обратно в атакующего, не важно, магический он или физический. Однако нагрудник не предотвращает боль. Кто-то назовёт это недостатком, однако для саткарга, который от того, что испытывает боль, становится только лишь сильнее, это было большим преимуществом. Набедренник с рунической лентой на паху был снят с поверженного короля хорганов и усиливал голос Оклона, так что его рычание заставляло трепетать и подчиняться даже самых бесстрашных, а также его взгляд, который подавлял волю. И даже если найдётся такое существо, которое сможет противостоять чарам слов, будет сломлено под давлением угнетающего взгляда. Король оказался нечестивым и пользовался этими дарами, чтобы поработить свой народ. И хоть Тельвериола напала на него только ради артефакта, но его гибель послужила на благо всего королевства. Правая нога Оклона обута в латный сабатон, который был украшен плавными орнаментами, словно бы доспехи ратардов. Даже цвет она носила красный. Эта часть его доспехов усиливала его поступь, так что саткарга невозможно было опрокинуть. А краги, в которые была облачена левая нога, были более изящными. Этот доспех был золотым, и в него был инкрустирован сапфир. Эти краги придавали ражгару скорости. Хоть Оклон отверг свою дикую натуру и никогда не вставал на четвереньки, чтобы придать себе звериную прыть и стремительность, но теперь ему этого и не нужно было – на своих двоих он бегает столь же быстро, как и его сородичи на четырёх.
Так как Тельвериола могла читать мысли, то Зандр не рассказывал свою историю, а именно, как он скитался со своим народом и как оказался на службе у Талата.
Это был важный этап в жизни Зандра. Теперь вся Элунея и все, кто читают эти строки, знают, кем всё это время был псар кольера Сенона и Элунеи, почему он был таким скрытным, откуда в мире магии нашёлся тот, кто обладает ловкостью и умеет пользоваться оружием ближнего боя. Также разговор с возлюбленной был необходимой частью его жизни. Конечно, покоящиеся где-то на дне души события и отношения давно минувших хаворов прошлого никак не повлияют на его способности, однако Зандр был эльфом. А это уже многое говорит о нём. Например, тяжесть душевных ран будет хранится в его душе всю вечность, пока она не будет излита сородичу. И хоть эта боль совсем не тревожила его, всё же она была, где-то там, внутри, была. А теперь, поговорив с той, кого он когда-то потерял, следопыт избавился от этой частицы своего прошлого. Теперь ничто не будет его тревожить. Тельвериола окончательно похоронена, а это существо, этот Ашшунтамун, просто-напросто союзник, с которым они выполняют одно поручение.
Итак, позиции заняты, связи установлены, и все застыли в ожидании приказа о начале миссии. Однако жители юго-восточной части хмари пока что ещё не до конца наполнены мороком. Поэтому время тянулось впустую.
Франдунг всячески делал вид, будто бы я – пустое место. Однако нет-нет, да и скажет в мой адрес несколько нелестных слов, а потом продолжит делать вид, что меня не существует. Иногда он приставал к проходившим мимо него девушкам с непристойными намёками, а те и рады отвесить ему оплеуху, да боялись, что рука застрянет в его бороде. Проходившие мимо ражгары совсем никакого внимания не обращали на этого задиру. А дух морока, источаемый Ашшунтамуном, продолжил распространяться, так что все существа делались более напряжёнными, из-за чего неугомонный коротышка своим скверным характером мог навлечь на себя беду. Точнее, как раз таки приближался миг, когда он навлечёт на себя эту самую беду, о чём я его тут же предупредил:
- Смотри на тех, кто проходит мимо нас. Видишь, как они становятся всё менее спокойными? Советую прекратить испытывать их терпение.
Тот поглядел по сторонам, а потом издевательски сказал, обращаясь как бы не ко мне:
- Мерещится, наверное. Пивка надо выпить.
Один из проходивших мимо орков был настолько напряжён, что картавый смех Франдунга привёл его в ярость, так что он пнул со всей силы говорливого коротышку, из-за чего тот рухнул на спину. Орк не планировал останавливаться, однако я направил дух страха к нему, так что он засуетился и оставил эту затею. Гном поднялся с земли, отряхнулся, а после глянул на меня и процедил сквозь зубы:
- Тоже мне помощник. Твоего напарника бьют, а ты стоишь, как…
Он запнулся, потому что страх кольнул его сердце, да так и остался стоять, пытаясь привести себя в чувства. Когда я перестал глядеть на него, улетучилось и это гнетущее чувство, что сковало его. Выждав, пока он целиком придёт в себя, я сказал:
- Точно такие же чувства посетили того, кто напал, так что он не стал избивать тебя.
- То же мне помощничек. Лучше бы врезал ему, как следует.
- Как наказывать обидчиков, я решу как-нибудь сам.
Тот ничего не ответил.
Прошло ещё немного времени. И результаты действия ауры трепета зора, смешанные с паранойей сопна, становились всё более явными. Существа, населявшие хмарь, принялись ругаться между собой. А кто-то даже начал приставать к стражникам, что охраняли врата, ведущие в глушь. Так что там особенно сильно были видны результаты действия морока. Франдунг то и дело рвался туда, утверждая, что ещё немного – и периметр будет прорван обычными жителями. Но я его останавливал тем, что мы должны дождаться сигнала. Какое-то время он терпел и пытался с помощью своего нарукавника отыскать разум Ашшунтамуна, однако всё безрезультатно, потому что нужно было искать Тельвериолу. Истратив таким образом порядка семи попыток дозваться до руководителя группы, он решил действовать самостоятельно и помчался напасть на ражгаров раньше времени. Все наши помощники, кто находились в южной части Гардигара и кто зависели от нас с Франдунгом, недоумевали, почему гном решил начать раньше времени. Однако, видя, как я бездействую, понимали, что их говорливый напарник опять проявляет свои не самые привлекательные качества.
Итак, деловитый коротышка движется в общем потоке тех, кто собираются прорваться за пределы второго уровня. Но все настолько увлечены своим стремлением, что абсолютно не замечают его. Теперь, когда хорган сам себя настроил действовать, он обретает ту самую непреодолимую стойкость. Все, кого он расталкивает, приходят в немилость, однако все попытки как-то проучить назойливого коротышку оборачиваются крахом, потому что он остаётся непоколебим, когда как они все падают перед ним или хватаются за свои конечности, которыми те наносили ему свои удары. Когда он добирается до ражгаров, огненные стражники, само собой, не позволяют ему пройти дальше. Он пытается с ними бороться. И при поддержке толпы ему удаётся создать тут переполох. Да вот только Тельвериола не зря пока что ещё не даёт сигнала к наступлению, потому что дух морока ещё не овладел всеми в должной мере. И коренастый задира попусту тратит свои силы. Даже нет, он усложняет наше дело. Если двое ражгаров легко одолевали толпу, которая пытается к ним прорваться, то теперь, когда эту толпу возглавляет бородатый полурослик, всё становится в разы сложнее. Открываются огненные порталы, и оттуда выходят подкрепления – три дополнительных ражгара, которые теснят толпу обратно. И хоть Франдунг показывает свою непреодолимую стойкость, всё же огненные чары, которые пошли в ход, он выдержать никак не может, хоть и старается.
В разум стали проникать мысли нашей предводительницы:
- Я ощущаю растущее волнение в южной части. Что там происходит?
И все, кто видят, как Франдунг Каменная стопа вляпался в неприятности, тут же в ответ на эти мысли шлют свои.
- Понятно. Снова пороки грешников мешают вершиться праведности.
На короткий промежуток времени голос Ашшунтамуна замолк, однако я увидел, что морок усиливается, форсируя события, подгоняя наш план под изменившиеся обстоятельства. Так что толпа начинает приходить в неистовство, и мы принимаем мысленный приказ от предводительницы нашей группы начать действовать согласно плану.
- Забой и Мургус, Лезер и Франдунг, начинайте.
Что ж, теперь я вступаю в эту неразбериху.
Франдунг за это время уже успел получить несколько ожогов. Да, он был стойким гномом, однако ж стихия есть стихия. От неё не спрячешься за металлическими доспехами. И, если встать в правильную позицию, то нельзя уменьшить урон от огня. Вот и он, как бы ни старался противиться хоть и скудным, но всё же магическим знаниям прислужников Сормадарона, кожа опалялась, борода истлевала, самочувствие ухудшалось. Он пытался бежать, но оказался в окружении противников. Пытался умолять, но саткарги были непреклонны. Он переступил черту, он перешёл границу, на которую запрещено ступать тем, кто живёт в первом районе. И теперь его ожидает наказание. Моё появление было как никогда кстати.
В сиянии бледно-зелёного пламени смерти я возник из ниоткуда и приземлился рядом с моим напарником, который к тому времени поменял своё отношение ко мне и был рад моему появлению. Зелёный купол накрыл нас с ним, так что все огненные шары, которые в нас пытались швырять ражгары, поглощались моей силой. И все их попытки пройти сквозь бледный заслон, оборачивались только лишь потерей их конечностей. После этого жуткая волна первородного страха спутала все мысли стражников, так что даже некроплазменный купол больше не нужен был. После того, как я его снял, толпа хлынула внутрь второго района Гардигара. Мысли Тельвериолы сказали, чтобы мы пока что были тут. И не напрасно, потому что пришло ещё подкрепление из порядка десяти ражгаров, которые предпринимали тщетные попытки остановить распространение обитателей первого района во второй. Я же следил за тем, чтобы слуги Сормадарона не причиняли вреда нашим членам группы.
Вон, проскользнули Шших и Сиклиш. Хашук-обр-Зумбур и Лихия совсем не скрывались. Орк растолкал толпу и двоих ражгаров, дав возможность своей хвостатой напарнице быстро проследовать за ним. А потом уже совершенно спокойно тем же путём прошли Фалкан и Сумб’ашах. Никому из них не был причинён никакой ущерб.
Беспорядки длились какое-то время. Люди из хмари продолжали проникать в глушь. На месте вторжения уже появилось порядка 20 слуг Сормадарона. Все они были заняты тем, что пытались отлавливать людей, сик’хайев и орков, которые тщились разлиться по второму району. Тех, кого поймать не удавалось, они уничтожали. Но я со своей стороны сделал всё, чтобы нужные участники нашей миссии миновали эти проходы и остались нетронутыми. Теперь же я оттащил израненного Франдунга чуть подальше и следил за тем, как протекает план нашей предводительницы.
Так как казармы находились неподалёку, то шарумы-близнецы вернулись первыми. Несмотря на свои крупные телосложения, они использовали свою ловкость, чтобы покинуть второй район не через главные врата. Спустя какое-то время прорываться обратно стали Хашук-обр-Зумбур и Лихия. Пришлось немного помочь им, но и они уцелели. Один из ражгаров, оказавшись рядом с нами, решил прогнать нас подальше от ворот. Я пообещал, что мы это сделаем, как только мой друг немного оклемается и сможет ходить. Согласно предсказанию, такой ответ должен был удовлетворить его. Именно это и произошло. Его по большей степени заботила волна беженцев, которая продолжала неистовствовать и прорываться за пределы врат. Хорган усмехнулся:
- Я уж подумал, что мне конец.
- Подожди ещё. Соберёмся в следующий раз – я уверен, тебе точно будет конец.
- Эй, послушай, я поступил глупо, понял? Я признаю это. И очень корю себя за это. Но давай поступим иначе? Скажем, что волнение началось раньше времени, а потому нам пришлось его поддержать.
- Наберись смелости сказать правду.
- Вот никогда не поверю, что ты всегда говоришь правду и ничего, кроме правды.
- Говорить ложь и не говорить всей правды – это разные вещи. Постарайся поменять свою сущность. Перестань быть себялюбивым, и тогда ты увидишь, как стремительно меняется отношение к тебе, а после – и весь твой жизненный путь.
- Какая ирония. Жизни меня учит тот, кто с ней расстался.
- Не расстался, а перерос. Бессмертие – это возвеличивание. И уж поверь, мне с этой вершины виднее.
Тот ничего не ответил, потому что решил меняться. Да, Франдунг хоть и был мятежным гномом, однако головы не лишён. И этот разговор был не только отголоском его сущности, но и показателем того, что он понял свою оплошность. Просто не привык поступать иначе, не видел других путей для этого. А сейчас я показал ему вторую дорогу. Да, возможно, не такую привлекательную, которую он уже проложил в своём сердце. Однако старый путь привёл этого хоргана к ошибке. Стало быть, новый даст другой результат.
Через какое-то время вернулись Фалкан и Сумб’ашах. Используя всевозможные маскирующие чары, они протиснулись меж стражников и бушующей толпы, а после разошлись в разные стороны, как и велел Ашшунтамун. После этого сик’хайский бог обратился к нам с напарником, что мы можем уходить оттуда. Франдунг перестал притворяться немощным и устремился прочь от этого места. Он пошёл на восток, я – на запад. Время затеряться в толпе и не выдавать себя.
Волнения близ двух врат, ведущих в глушь, не унимались два дня. Видя, что вопрос не решается, Сормадарон прислал туда более мощных своих слуг – тех же ражгаров, только ещё более зловещих, облачённых в мощную латную броню, так что они теперь напоминали самых настоящих сатл’зуров. Эти церемониться не стали, а принялись вести себя более жестоко с обычными гражданами Гардигара. Но даже это не могло остановить взбунтовавшуюся толпу. Однако никого из нашей группы близ этих врат к тому времени уже не было.
Наша предводительница сказала, что все отлично справились со своими ролями. Однако имелись и потери – Валгон и Клекот, сумели проникнуть в казармы и своровать список доверенных лиц, которые будут использованы для подтверждения ранее добытых сведений. Однако покинуть незаметно второй уровень не смогли. Гоблин сгорел заживо от огненного шара слуги Сормадарона. Миг был пойман в сдерживающую пентаграмму и уничтожен на месте. Однако перед этим он пробежался глазами по списку, так что сведения отпечатались у него в разуме, и Тельвериола прочла их. Так что их жертва не была напрасной. Но в то же самое время возникла необходимость в ещё двух членах нашей группы. И потому, идя неспеша по спокойным и шумным улицам западной хмари, я приближался к той самой таверне, где свою жизнь прожигали наши недавние знакомые, потому что знал, что Тельвериола направится именно к ним, чтобы завербовать в нашу группу. Я же просто шёл туда, потому что был волен идти туда, куда мне вздумается.
Как и в прошлый раз, орков, что ошивались близ таверны, было больше, чем тех, которые находились внутри неё. Лагрез и Эмма были на месте. Девушка подметала полы, её друг наводил порядок за стойкой, а заодно разговаривал с сик’хайем, который был трезв. Увидев меня, человек обрадовался и, дождавшись, когда я подойду, заговорил своим тихим голосом:
- Слухи о том, что южные и юго-восточные врата в глушь были прорваны, дошли даже сюда. Скажи, ведь это ваших рук дело?
- Всё верно. Ашшунтамун распорядился очень мудро теми силами, которыми он располагал. Поэтому нам удалось достигнуть необходимых результатов.
Лагрез хотел было начать сетовать на то, что всё это случилось без него, однако третий участник беседы зашелестел:
- Так всё-таки сюда и в самом деле приходил бог магии? Значит, мне совсем не привиделось?
- Всё верно, - отвечал я ему, - И он планирует зайти сюда ещё раз в ближайшее время.
Оба стали интересоваться, для чего, но я не раскрыл им, чтобы Лагрез не стал слишком много думать об этом. Сик’хай стал упрашивать хозяина таверны налить ему ещё урыгача. Но тот отвечал ему, чтобы он сначала расплатился за предыдущий бокал. И не всякими ценными побрякушками из арсенала сик’хайских украшений, потому что сбыть их по достойной цене можно лишь в одном месте – почти что на противоположной стороне Гардигара, где находится хвостоногий скупщик всякой всячины. Так что они спорили. Тот уже готов был расстаться со своей я́шитовой жилеткой, на которой висели две рога шурага, лишь бы получить заветное пойло, говоря, что она будет хорошо смотреться на нём, если Лагрез не хочет продавать эту одёжку. Но человек был рад своей простой безрукавке, а потому предлагал своему постояльцу самому походить по Гардигару и попытаться продать своё дорогущее одеяние, а потом возвращаться и на самые настоящие и́зенги купить свою вожделенную выпивку.
Позднее к ним подошла Эмма. Она не сразу узнала меня, а потому участвовала в споре с сик’хайем. Сначала она не видела ничего зазорного в том, чтобы налить этому постояльцу кружку орочьей отравы за эту безрукавку, утверждая, что её возлюбленному давно бы уже пора сменить свой костюм, но, когда узнала, что хвостатый пьянчуга не заплатил за предыдущую кружку, вернула сик’хайю жилетку и демонстративно обратилась ко мне, показывая, что её дела с этим должником закончены, так что она приступила к обслуживанию следующего посетителя. И, задав вопрос «Что вам налить?», она гляну на меня, однако поняла, что я сюда пришёл по другой причине. Немного с опаской поглядев в мои глаза, она всё-таки набралась смелости и спросила:
- Как ваши дела со свержением саткара?
- Нормально. Первый этап пройден.
- Рада слышать. И, когда нам ждать последних добрых вестей?
- Это уже сокрыто от меня. Но Ашшунтамун не остановится, пока не доведёт дело до конца.
- Рада слышать.
В своей голове она какое-то время перебирала мысли, которые можно обсудить со мной, однако не нашла, что сказать. А так как я после своего ответа уставился на входную дверь, она поняла, что я не ожидаю больше слов. По этой причине она просто отошла от меня, затерявшись в задней части таверны.
Прошло ещё какое-то время. Сик’хай смирился с тем, что ему больше не нальют, а потому просто сидел за прилавком, молча свесив голову, перебирая собственные мысли. Лагрез и Эмма шептали друг другу всякие любезности, изредка отрываясь, чтобы подать выпивки новому посетителю. В общем, довольно продолжительное время сохранялась обыденная обстановка. И в это время Ашшунтамун явился. Я, конечно же, заблаговременно предупредил об этом хозяев заведения, так что они оба приготовились принимать у себя бога огня и льда.
- Чего он хочет? – спросил Лагрез, когда начало по своему обычаю холодать.
- Призвать вас к себе. – решил ответить я ему.
Изумление долго сохранялось на его лице, мысли обрели сумбур, и оба человека не знали, что ответить. Тем временем холод нарастал, будоража посетителей, которые мирно наслаждались напитками и закусками. Сик’хай тоже оживился и принялся интересоваться, что сейчас происходит. Начал сгущаться туман, за дверью послышались отдалённые тяжёлые шаги. Суета в таверне нарастала. Половина посетителей готовились к сражению. Приближающийся Оклон снова принёс с собой свет, который стал сочиться через дверные щели. Сик’хай пристал к нам, расспрашивая, что это сейчас происходит.
- Успокойся, - отвечал ему хозяин, - Сюда идёт твой бог. Или ты что, ещё не протрезвел?
От этих слов сик’хай весь замер и стал смотреть на то, что приближается к таверне.
Дверь аккуратно распахнулась, и громоздкий саткарг в третий раз переступает порог этого помещения, сразу же уступая место Тельвериоле. Фелис, как и прошлые разы, оказалась внутри, просочившись через стену. Прислужники остались на месте, когда как эльфийка, облачённая в тяжёлые доспехи, шагала к Лагрезу и Эмме. Широкий чёрный плащ, чуть не касаясь пола, вился за ней следом. Представ перед двоими людьми, Ашшунтамун уложил ладони на стойку, и до ушей докатился призрачно-саткарский хор голосов:
- Миг настал, Лагрез и Эмма. Вы нужны в моём отряде. Скажите, удалось ли вам найти того, кто мог бы заменить вас на месте хозяев таверны?
Мужчина и девушка поглядели друг на друга, и первый отвечал:
- Увы, великий Ашшунтамун, однако достойного претендента на это место мне так и не удалось отыскать. Но пусть с тобой пойдёт моя дорогая Эмма. А я тогда пребуду здесь, - он глянул на меня, - Ведь, неважно, мелким или большим будет этот благородный поступок, главное, что благородный.
Возлюбленная заняла твёрдую позицию в этом вопросе: они везде будут вместе, либо тут, за прилавком, либо там, перед Ашшунтамуном. Простояло небольшое молчание. Грозный лик бога огня и льда смотрел на двоих хозяев этого заведения, но после обернулся на сик’хайя, который стоял, ни жив, ни мёртв.
- А что вы скажете о нём? – спросили Оклон и Фелис.
Лагрез и Эмма потерялись с ответом, но заговорил я:
- Этот сик’хай, твой служитель, является постояльцем данного заведения. Он мог много раз наблюдать за тем, как готовятся здешние угощения и выпивки. Частые посетители видят его на этом месте и, хоть он не является урункроком, принимают как своего. Одного ему не достаёт – самообладания, но, думаю, со временем он научится этому качеству.
Гостья выслушала меня, а после обратилась к Лагрезу и Эмме, так что её прислужники заговорили:
- Тогда решено. Вы вдвоём приняты в мой отряд, - Тельвериола извлекла два браслета, соединяющих разумы, - Наденьте артефакты и ждите. Я обращусь к вам через них и скажу, куда нужно будет идти.
После этих слов Ашшунтамун и его прислужники удалились.
Лагрез и Эмма рассматривали свои подарки, однако ж мысли направлены были в другом направлении – они получили приглашение поучаствовать в большой авантюре. И не просто какое-то мелкое дельце, а целая миссия по свержению Сормадарона, местного тирана. Поэтому они оба пребывали в молчании, которое продлилось совсем недолго, ведь его разорвал новый хозяин таверны. Шипя от радости, он перепрыгнул через стойку, чтобы уже начать вживаться в новую роль. Намерения этой рептилии были благородными. Однако я всё же напомнил ему, что он получил это место с перспективой на то, что ему удастся выработать самообладание. Тот, не переставая радоваться новому назначению, зашелестел:
- Да-да, верно. Самообладание. Конечно же, я буду его вырабатывать.
- Молодец. А ещё было бы лучше, пока Лагрез и Эмма не призваны служить, тебе поучиться у них.
Тот сразу же обернулся к ним и спросил:
- И с чего мне начать?
Этот вопрос привёл людей в чувства, так что они постепенно, дополняя друг друга стали рассказывать об всём по порядку, начиная простыми делами, такими, как обслуживание гостей и уборка помещения, заканчивая тем, как вести учёт и к кому обращаться, когда припасы начнут заканчиваться. Сик’хай всё это слушал и постепенно начинал понимать, что быть хозяином таверны – это не просто с улыбкой встречать тех, кто приходит, и предлагать им выпить или закусить.
Когда они втроём вернулись из кухни, я обратился к задумчивому сик’хайю:
- Разве не говорил я тебе, что нужно развивать самообладание?
- Говорил. Но я думал, что ты имел в виду моё пристрастие к крепкому напитку.
- И его тоже. Но теперь, когда ты знаешь, с чем тебе придётся иметь дело, найди в себе силы, чтобы засучить свои рукава и проявить самообладание по-другому. Не отступить, а пойти до конца, как бы сложно тебе ни было.
Двое бывших хозяев ожидающе глядели на него, и тот, немного поблуждав в своих мыслях, ответил:
- А что, если я сделают что-то не так?
- Я гляжу на тебя и вижу: у тебя всё получится. Главное – это помнить о самообладании.
Лагрез подхватил мои слова:
- Я тебе немного объясню. Это – зордалод, владыка смерти, который состоит в воинстве разорада. Так что ему открыто прошлое и будущее. И то, что он говорит, будто бы у тебя всё получится, не просто слова – это предсказание. Значит, у тебя обязательно всё получится, при условии, что ты будешь проявлять самообладание. Понял?
После того, как человек назвал меня владыкой смерти, этот сик’хай не мог оторвать своего взгляда от меня, испытывая внутренний трепет передо мной. Лагрез, не получив ответа, переспросил, понял ли тот. Придя в себя, рептилия отвечала, что да, он это уяснил.
- Означает ли это, что мы с Эммой можем на тебя положиться? Что ты нас не подведёшь и будет достойным хозяином «Гнилого яблока»?
- Да.
- Что ж, тогда я тебя поздравляю, Шилла́х. Отныне ты – полноправный хозяин таверны «Гнилое яблоко».
И радость его была не совсем искренняя, ведь после того, что он узнал о содержании данного помещения, стало понятно, что это – по большей степени ноша, нежели благословение. Но всё дело в том, что этот сик’хай настроился на то, чтобы только лишь получать прибыть, и совсем не задумывался о том, чтобы вкладывать сюда какие-то силы. Но каждое существо было сотворено так, чтобы к чему-то стремиться, что-то делать, ощущать себя полезным и пожинать плоды своего труда. Так и с этих Шиллахом – ему только лишь стоит взяться за это дело, поднатореть в том, как быть хозяином этой таверны, а уже после этого он будет получать удовольствие не только от того, что к нему будет идти прибыть, но и от того, что у него начинает хорошо получаться за всем следить. А, чтобы его привыкание происходило быстрее, бывшие хозяева решили разыграть различные сценарии.
Один из них выходил из таверны, а потом входил, и новому хозяину как раз таки нужно было сделать всё правильно. Третий участник этого спектакля в таком случае смотрел и оценивал. То Лагрез был посетителем, а Эмма – оценщиком, то наоборот. Они попытались разыграть все ситуации, какие случались и какие могли бы случиться. Орки, которые сидели за своими столиками и наблюдали за этим, сначала оставались безмолвными, а позднее так вовсе стали подсказывать, какие могут быть ещё случаи в таверне. Так что в конце концов всё «Гнилое яблоко» принялось показывать Шиллаху, какие могут быть случаи.
Сик’хай как-то раз пожаловался своему другу о том, что это всё слишком сложно, на что Лагрез ему отвечал:
- Радуйся, что тебя готовы поддержать твои же посетители. Это хороший знак. Я вон в своё время вынужден был просто занять место Жжура-обр-Газг, и никто ничего мне объяснять и показывать, как вот сейчас тебе, даже не собирался.
И ящер после этого стал глядеть на своё новое поприще иначе.
Когда инсценировки закончились, они с Эммой принялись заново расспрашивать его по его же просьбе о разных делах за прилавком и на кухне. Что ж, этот сик’хай вырос над собой прямиком на глазах. Так что двое бывших держателей этого заведения были спокойны за то, что «Гнилое яблоко» окажется в нужных руках. И всё же до того самого момента, как Ашшунтамун не призвал нас к себе, люди то и дело отвечали на вопросы Шиллаха.
Но вот, прошло достаточно времени, и артефакты на наших запястьях были задействованы. В голову хлынули мысли извне, и Лагрез с Эммой, которые испытывали это ощущение впервые, сразу поняли, что это такое, а потому принялись внимательно познавать то, что хотел сказать Ашшунтамун. А предводитель нашего отряда созывал всех в другую точку хмари, чтобы собраться там и приступить ко второму этапу нашего плана. Я, позвав двоих новых членов нашего тайного общество за собой, направился к выходу. Они, быстро попрощавшись с хозяином таверны, устремились за мной. Теперь логово саботажников находилось в другой части первого района Гардигара, и мы двинулись дальше на запад, оставляя «Гнилое яблоко» позади. Лагрез и Эмма принялись допытываться до меня, куда мы идём и что там будем делать, я же отвечал, что Ашшунтамун дал нам все необходимые сведения. Место обозначено, а суть будет сказана после того, как все соберутся. Они, конечно, нашли это разумным, но всё же не могли угомониться, задавая разные вопросы, пытаясь выяснить, как всё будет происходить и прочее в то же духе.
Пока я шёл к месту сбора, Тельвериола обратилась ко мне, используя способности зора проникать в чужие мысли. И хоть мои мысли для неё были сокрыты, всё же я ощутил, как её воля обращается ко мне, и пожелал её услышать:
- Лезер, мрачный слуга Бэйна, по воле своего тёмного владыки оказавшийся тут, случилось то, что невозможно было предвидеть, но чего-то подобного можно было ожидать. И я хотел бы попросить (в обмене мыслей невозможно определить пол, да и мысли передаются не как слова) тебя помочь мне в этом.
- Говори, в чём проблема.
- Твой напарник Франдунг. Я ощущаю сознание этого хоргана, однако не могу до него дозваться. Стало быть, он забылся в хмельном мороке, потому что находится в районе себе подобных, там, где расположена дешёвая пивоварня. Прошу, явись за ним и сделай всё, чтобы он вернулся в строй трезвым.
- Да будет так.
Велев Лагрезу и Эмме смело идти к намеченной Ашшунтамуном цели, я воспользовался брешью в Пустоте, чтобы появиться в нужном месте.
Часть 7
Пивоварня была просторной, множество гномов в этот самый миг сидели за столиками, пребывая в весёлом хмелю и хорошо проводя время. Моё появление привлекло только лишь внимание некоторых. Один хорган с пьяни чуть со стула не упал. Вытаращил свои глазища и глядел безотрывно на меня, как я пробуждаю Франдунга, что спал за соседним столиком, по которому была разлита последняя порция дешёвого и некачественного пойла. Я прикоснулся к своему напарнику, и зелёная сила смерти скользнула по моей руке, проникнув к нему в разум, чтобы навеять страх. Тот, что пялился на меня, принялся отмахиваться, говоря, что смерть пришла за ними. Я отвечал:
- Нет, я не смерть. Но, если вы будете продолжать пить то, что вам здесь продают, то вам всем недолго останется.
Тот хотел что-то сказать, но тут пробуждается Франдунг. Стряхнув себя кошмарный сон, этот коротышка пришёл в себя, проморгался, глянул вверх, чтобы встретиться со мной взглядом, а после заговорил:
- А Лезка, это ты! Ну и занесло же тебя в нашу пивоварню! Присаживайся! Сейчас Пали́тр Пивоносец мигом принесёт ещё.
Только он собрался звать своего друга, как мы тут же оказались не в его светлой и весёлой пивоварне, а на улице Гардигара, близ того здания, где собрались все члены нашей команды. Весёлое лицо хоргана сменилось на разочарование, однако он понял, где мы:
- Я что, проспал, когда Ашшунтамун позвал нас?
- Пойдём. Почти все собрались.
Но хорган не торопился идти туда и, стоя близ того самого здания, где собрались почти что все, решил немного посетовать на то, что он не успел отдохнуть. Начал выдумывать небылицы о том, что у гномов физиология такая, что без пива им совсем не живётся. Если не станет его народ употреблять этот напиток в должном количестве, то вымрет весь до единого. Я же сказал ему, что они скорее вымрут, если будут пить то, что подаётся в его хвалённой пивоварне. Конечно, Франдунг принялся защищать своих сородичей, будучи уверенным в том, что для себе подобных они варят только самое лучшее, однако я напомнил ему о том, что мы сейчас стоим не в гномьем королевстве, а в тёмном оплоте, причём осквернённым саткаром, так что нечего тут ожидать хорошего к себе отношения. Он призадумался и обещал, что обязательно разберётся в этом вопросе, но всё же не уставал нахваливать местное пиво. Я же стоял и слушал его не по той причине, что это было очень интересно. Просто я управился с проблемой Франдунга раньше, чем Лагрез и Эмма дошли до этого места. Вот и решил подождать их, пока они приблизится к нам, чтобы они начали знакомство со своей командой. А тут как раз первый претендент. Хорган был рад повстречать двоих новых участников их операции, говоря, что друзья Лезки – его друзья. После этого мы пошли туда, где собрались все остальные.
В западной части Гардигара была кузница, которая после прихода Сормадарона пришла в негодность. Её пытались поддерживать разные кузнецы, однако у тех, кто обитает в хмари, не было средств для того, чтобы оплатить данные услуги. Вот и пришлось мастеру закрывать своё заведение и отыскивать другой способ заработать себе средства. Недавно в ней пытался устроиться один урункрок-ветеран войны, чтобы заниматься ремонтом оружия и доспехов для своих братьев. Он поначалу не брал денег совсем, но быстро понял, что таким образом не сможет поддерживать своё дело. Поэтому стал постепенно повышать цены, пока не пришло к нему озарение, что содержать это место такими темпами у него совсем не получится. Так и бросил он всё это, сделавшись, как все шахан-зудаи нового, нечестивого Гардигара, простым наёмником, которому платят зажиточные обитатели глуши или более высших районов.
Всё это нам рассказывал Хашук-обр-Зумбур, который в своё время приходил к этому хорошему ургару, чтобы тот починил его секиру. Я же смотрел на прошлое данного места взором, прозревающим времена, и видел, что всё было именно так, как и рассказывал Хашук. Лагрез и Эмма хорошо вписались в это общество. И, пока шёл рассказ, постепенно знакомились со всеми лично. Да, Мургус, как оказалось, и был тем третьим членом будущей гильдии этого человека, который обещал вступить в неё, однако Ашшунтамун предложил ему ещё более перспективное дело. Лагрез совсем не злился на него за это, сказав, что готов подождать со своей гильдией, пока тут происходят такие великие события. Его беседы о гильдии заинтересовали Забоя и Сумб’Ашаха. Громадный воитель хотел бы посвятить свою жизнь какому-нибудь приключению в окружении надёжных союзников. А потому он поддержал идею Лагреза объединиться после свержения тирана, чтобы продолжить дальше участвовать в каких-нибудь событиях, только уже вместе. Сумб’Ашах с самого начала не собирался становиться пилигримом, однако то, что он испытал, участвуя в замысле Ашшунтамуна, его очень воодушевило. Как признался шулик, быть частью чего-то большего очень воодушевило его, так что он хочет продолжать приносить пользу. Катиара не отставала от Виктории, задавая нумалианке очередные каскады вопросов. Просто, когда они разошлись в разные стороны, то не виделись. А теперь бестия, удовлетворившись своей алмалией, пыталась удовлетворить другую свою страсть – бесконечных разговоров. Зандр стоял отдельно ото всех в тёмном углу кузницы. Когда мои глаза глянули в его сторону, он поприветствовал меня лёгким кивком.
Уж неизвестно, сколько в запасе у орка было ещё историй, насколько бы сильно распространилась идея Лагреза о создании гильдии и на каком вопросе Катиары Виктория сообщила бы ей, что устала её слушать (много; недалеко; не скоро, но уже такие мыслию появляются), однако всё это пришлось прервать, потому что явился Ашшунтамун со своими слугами, а за ним следом шагал Имрад. Но для всех присутствующих тут это был просто человек огромного роста и крупного телосложения, который носил на себе кузнечный фартук. Наша предводительница остановилась рядом с нам, в то время как Имрад прошёл в глубины кузницы и стал вскрывать ящики, что стояли у стены. Пока он это делал, Оклон и Фелис заговорили, излагая речь своей госпожи.
В общем, в этот раз мы проникаем не во второй, не в третий и даже не в четвёртый районы Гардигара, а дальше. Для того, чтобы нас, жителей хмари, пропустили в столь высокие места, мы получаем новые амплуа. В тех ящиках, которые вскрывал Имрад, находились очередные браслеты, которые теперь несли в себе другие зачарования. Надевая их, мы преображались в разных членов высшего общества Сормадарона. Как только артефакт надевался на левое запястье, тут же менялся наш внешний вид. Кто-то облачался в звенящие латы стражников (да, ражгары служили стражами только близ врат и домов-горемов). Кто-то – в строгие костюмы советников правителя. Иные – в лёгкие доспехи телохранителей советников. Остальные – в пышные наряды жрецов.
Итак, Виктория, Шших и Сиклиш стали советниками, когда как я, Занрд и Мургус – их телохранителями. Капюшоны скрыли наши лица. Франдунг, Хашук-обр-Зумбур, Деган, Катиара, Забой, Хмах, Ссалия, Шмук и Лихия облачились в латы стражников. Как же кипела душа саткаралы от недовольства. Всё естество нашей бестии отвергало такое низменное положение. Она должна быть советником или жрицей – не меньше. Однако ничего не сказала вслух. Фалла и Денегал также получили одеяния стражников, но немного другие. Как объяснил Ашшунтамун, так облачаются ферти́ты – особые стрелковые войска Сормадарона. Оставшиеся Фалкан, Лагрез, Эмма и Сумб’ашах получили пышные наряды жрецов. И вот теперь уже Лагрез не был доволен своей ролью, потому что в таких одеяниях не очень удобно пользоваться дарами своего тела. Он посчитал, что было бы лучше, если бы Эмма была советницей, когда как он – её телохранителем, но, как и Катиара, ничего не сказал. А всё дело в том, что второе зачарование этого браслета состояло в том, что он носил в себе знания, которые вложила туда Тельвериола. Каждому его наручник подсказывал, что нужно делать, как он себя должен вести, что говорить и прочее в том же роде. А для стражников ещё было дано расписание их смен.
Да, всё это стало доступно благодаря тому, что мы успешно завершили первую миссию. И теперь пользуемся этими сведениями для того, чтобы ближе подобраться к Сормадарону, чтобы сделать очередной шаг к нему за спину и ударить ничего неподозревающего саткара в спину. Тельвериола, как талантливая сопнар, знала, что жизнь Сормадарона оберегается 13 рубежами сущностей, который нужно не просто разбить и оставить в таком виде, но прилагать дальнейшие усилия к тому, чтобы удерживать их в таком состоянии, ведь эти сущности имеют достаточно быстрый порог восполнения. И благодаря поддержке 22 существ она планировала достигнуть такого эффекта. Я, Катиара и, собственно, Тельвериола можем взять на себя по две сущности. Нашего могущества будет достаточно для того, чтобы сокрушить их и не позволить восстанавливаться. С остальными семью наши 19 союзников должны справиться. Так что план был идеальным. Но о нём пока что никто не говорил, потому что нужно было сделать очередной шаг, что приблизит нас к Сормадарону. И сейчас мы делали именно его.
Пока все разбирались со своими новыми браслетами, Тельвериола с Имрадом удалились. Так что мы остались наедине друг с другом. Катиара подошла к Виктории, чтобы попросить её поменяться ролями, однако нумалианка выразила свою уверенность в том, что Ашшунтамун снова поступил очень тактично, а не действовал наобум, и нам нужно довериться предводителю. Она напомнила о том, что произошло в предыдущий раз, а после сказала:
- И даже несмотря на то, что пришлось стремительно подстраивать план действий под изменившиеся обстоятельства, мы сумели сделать всё необходимое. Разве это не показывает, что план бога огня и льда безупречен?
Кто-то напомнил, что не всё прошло гладко, что миг и гоблин погибли. Нумалианка сказала, что они и так были обречены, однако из-за этого поднялся переполох, якобы в таком случае они все тут обречены, и каждый может погибнуть из-за несовершенства плана Ашшунтамуна. Телепат пыталась доказать обратное, однако это лишь ещё больше разогревало спор. А тем временем к нашей заброшенной кузнице приближался небольшой отряд стражников.
Наш гвалт был прервал словами орка, что служил стражником более высоких уровней Гардигара:
- И в правду, они здесь.
Эта фраза ввела всех в ступор, потому что им подумалось, будто бы сейчас всем придёт конец. Однако орк, как ни в чём не бывало, продолжил свою речь:
- Заргу́р-обр-Гардигар, почётный страж района жрецов Сорма. Мы прибыли на ваш зов, как только смогли. Ну что, удалось выяснить хоть что-нибудь?
Если по всем и пробежался неприятный холодок, то лишь на миг, потому что ответ на его вопрос находился у Виктории. Советница, сделав важный вид, подошла к этому стражнику, однако я, согласно инструкциям Тельвериолы, тут же среагировал, встав между ей и этим орком, глядя на стражника района жрецов Сорма своим непроницаемым взором, сокрытым за чёрным капюшоном. Не успело воцариться молчание, как нумалианка заговорила:
- Всё в порядке, телохранитель. Это всего лишь стражник. Он ничем не угрожает мне.
Но я молчал. Тогда Виктория тяжко выдохнула и произнесла:
- Иногда я просто думаю, что они даже говорить не умеют. Ладно, уважаемый Заргур-обр-Гардигар, вот что нам все удалось выяснить. След зачинщиков мятежа привёл нас именно сюда. Однако дальнейшее расследование показывает, что враги Гардигара покинули наш город прямиком из этого помещения.
Заргур почесал свою бороду и спросил:
- И что им нужно было?
- Это могут знать только лишь они сами.
Орк немного попереминался с ноги на ногу, тяжко выдохнул и сказал:
- Кажется, скоро с плеч слетит парочка голов. Не хотел бы я оказаться в их числе, - ещё немного помаявшись, он переспросил, - Это точно? Совсем никаких следов? Даже домыслов и намёков?
- Увы, уважаемый Заргур-обр-Гардигар, хотела бы я сказать больше, но это будут уже мои личные домысли и выдумки. А они нам тут не нужны.
- Хорошо. Ладно, я дам распоряжение о том, чтобы блокада врат хмари была снята.
- Спасибо. Поверьте, уважаемый, нам всем очень хочется как можно скорее вернуться к своим делам. И снятие блокады – это как раз то, что нам сейчас нужнее всего.
У Виктории были все необходимые инструкции, что нужно делать, согласно плану Ашшунтамуна. И, как советница Сормадарона, ей были открыты все пути. Но предстать перед самим владыкой Гардигара, когда саткар не звал её, было сродни самоубийству. Поэтому нам всем, как всегда, нужно было занять свои места в плане нашей предводительницы. И неспеша мы продвигались туда.
Преодолев первые врата, ведущие из хмари в глушь, мы оказались в совсем другом окружении. Здесь было свободнее, гораздо свободнее чем в первом районе. И дух был иным. Ни тревоги, ни суеты, ни ощущения постоянной слежки. Но это никак не означало, что дух тьмы поредел. Нет, он был всё таким же плотным. Даже чересчур. Так что мой покров, которым я окружил нумалианку ещё в самом начале нашего путешествия по улицам оплота тьмы, продолжал оберегать её, благодаря чему удалось сохранить её первозданную чистоту. Она так и осталась светлым существом, в котором нет ни капли тьмы.
Глушь отличалась тем, что здесь было много строений, которые что-то производили: мастерские по обработке камня и металлов, лесопилки, кузницы, столяры, а также казармы. Работали здесь в основном люди, урункроки и сик’хайи. Хорганов тут не было. Каждый из них был обычным жителем, а не каким-то одержимым. И, видя советницу в сопровождении своего телохранителя, почтительно приветствовали нас поклонами.
Следующий район – тишь – оправдывал своё название, потому что здесь было ещё более спокойно, чем в предыдущем. Здесь тоже находились места, в которых что-то производят, только более тонкие изделия. Так, здесь находились мебельщики, ювелиры, портные, стеклодувы и прочие мастера более узкой специальности. На улицах можно было встретить ещё меньше прохожих. Но все они были вычурно одеты, богато украшены, а их походки выражали их высокомерие. Приветствовали нас они лишь лёгкими поклонами.
После него мы вошли в четвёртый район Гардигара – блажь. И первое, что бросается в глаза, как только мы пересекли южные врата тиши, так это необычные постройки, которые отличались от тех, которые мы наблюдали во всех прошлых районах. Если там они были похожи на самые обычные каменные особняки, то эти представляли собой целые за́мки, только без рвов и опускающихся мостов. Как можно понять, обитают здесь ещё более знатные члены тёмного общества. И мы, конечно же, прошлись по этому району, чтобы поглядеть на то, как обитают здешние обыватели. Это никак не помешает нашей миссии. Даже наоборот, согласно инструкциям Тельвериолы, советники обязаны время от времени появляться в других районах Гардигара, чтобы осматривать их, а после – вносить на совете свои замечания, а также идеи по их устранению.
Здесь на месте ремесленников были мастера чародейских искусств, которые предлагали обитателям блажи и последующих районов свои услуги. В большинстве случаев тут были труктиомеры – те, кто умели из эфира создавать объекты материального мира. Каждый труктиомер сосредоточился на своих видах товаров. Если для того, чтобы купить стул, нужно, чтобы сначала приехала телега с брёвнами, в лесопилке их обработали, а уже после этого в своей мастерской плотник смастерит этот самый стул, то здесь достаточно было зачерпнуть необходимое количество эфира оранжевого цвета и материализовать из него то, что заказывал посетитель. Но, помимо труктиомеров, тут были также и другие представители магических искусств. Например, кельтеры, которые наводили как чародейские, так и истинные проклятья на кого угодно. Например, фаэтеры. Те могли как руны начертывать, так и просто знаки. Нужна табличка с названием и номером за́мка – обратись к фаэтеру. Нужна какая-нибудь надпись на одежде – туда же.
Были также здесь чародеи, которые предоставляли услуги развлекательного характера. Например, монгоры с помощью своих жестов показывали различные фокусы. Трезоры материализовывали какой-то участок эфира и подавали это как возможность на миг почувствовать себя самым настоящим чародеем, который видит эфир. Продвинутые зактары показывали огненные представления, как будто бы они обладают настолько большой ловкостью и осторожностью, что могут прикасаться к огню и не обжигаться. Таким же образом они могли дать и другим возможность водрузить руку в пламя, чтобы оно не причинило никакого вреда. А ещё мы повстречали О’Лайту, о которой пелось в песне про Гардигар, что она – торговка грёзами. Древняя чародейка (которая, само собой, выглядела очень молодо и привлекательно) носила на себе странный костюм. В некоторых мирах так представляют себе существ, проживающих на других планетах. В её «Пристанище снов» было много кроватей, на которых укладывались те, кто пришли к ней за исполнением своих грёз. О’Лайта с помощью магического приёма, полученного при смешении магии воды и воздуха, погружала людей и сик’хайев в сон, а после этого воздействовала на разум спящего другой сферой магии – ананто, ещё называемая магией удовольствия. Она задействует творческие участки разума спящего, так что ему начинает сниться сон, в котором он может создавать всё, что ему заблагорассудится, и делать там то, что придём в голову. Иными словами, они сами воплощали свои мечты, пусть хоть и во снах.
Несмотря на то, что мы тратили на эти путешествия целые хаворы или, как их здесь принято называть, иммеры, всё это было необходимо для того, чтобы план Тельвериолы воплотился. В этом деле нельзя было торопиться. Осторожно, постепенно, однако, самое главное, мы продвигались к спине этого саткара. И то, что наша предводительница не разговаривала с нами, говорило лишь об одном – всё идёт, как надо, чётко по плану.
Ещё в самом начале Лагрез рассказывал нам о том, что где-то в районах с 4 по 6 обитает существо, называющее себя Мерсиж Абозо. Человек говорил, что этот кочевник уже давно должен быть мёртв, однако ж продолжает обитать в этих местах. Мне совсем не нужно было гадать, где я смогу его найти, ведь моё величие в магии смерти помогало чётко определить, в какой части Гардигара свою службу несёт этот призрачный всадник. А потому, как только мы пересекли врата пятого района – района жрецов, я обратился к Виктории:
- Мерсиж Абозо находится тут. И разораду угодно взять его себе.
- Что ж, - совершенно невозмутимо ответила нумалианка, - Угодно так угодно. Веди меня к нему.
И мы принялись огибать район жрецов с восточной стороны, потому что зера обитала в северо-восточной части. Но, пока мы только двигались туда, то могли посмотреть, как живут те, кого Сормадарон организовал для несения мессы самому себе.
Место обитания жрецов имело всего одно сходство с блажью: такие же тёмные дворцы располагались повсюду. И они предназначались не только для того, чтобы в них проживали эти люди и сик’хайи, облачённые в неудобные пышные наряды. Каждый такой замок – это зал ритуалов и месс, в которых жрецы возносят хвалу Сормадарону. Дворцы эти были расставлены на большом расстоянии друг от друга. Так что в районе жрецов было много пустырей и площадей. Мы шли сначала на восток, а после начали забирать на север. Но всю эту дорогу мы видели только лишь однообразные пейзажи: пустырь, замок, площадь, а после – опять пустырь, замок и площадь. В хмари и то глазу было где разгуляться, а здесь – сплошное отсутствие воображения.
И вот, мы входим в пределы территории, на которой обитает Мерсиж Абозо. Здесь была сплошная тьма. Несмотря на то, что Гардигар и так возведён в мире, где нет светила, так что здесь постоянный сумрак, так угодья призрака были покрыты ещё большей тьмой – она клубилась и стелилась по округе, становясь свидетельством того, насколько силён обитавший тут бессмертный. Мы входить в этот сумрак не стали, а потому я не укреплял тёмную оболочку Виктории, однако предупредил, чтобы она готовилась. В тот же миг внутренняя сущность нумалианки вся напряглась, став пригодной к тому, чтобы принимать присутствие жуткого призрака. И вот, эхо доносит до нас отдалённое призрачное ржание лошади. Я ощущал, как он материализуется в самом сердце этой тьмы и начинает свой галоп в нашу сторону.
С каждым мгновением ощущать его становилось всё легче и легче. Виктория усиливала натиск собственной сущности, потому что также осознавала и ощущала его приближение.
На горизонте показался бледный силуэт, который с каждым мигом становился всё ближе и ближе, так что мы уже могли разглядеть призрачного всадника, что скачет верхом на лошади, сотканной из пламени смерти.
Через несколько мгновений он уже стоял перед нами. Мы на этой стороне, где не господствовала тьма, он – на той, где клубилась его сила. Я вглядывался в него и понимал, что Лагрез всё напутал. Мерсиж Абозо не был кочевником. Наоборот, он жил в полях, что пролегают южнее Гардигара, и грабил обозы, что осмелились пройти через него. А вот другие разбойники как раз таки были кочевниками. И, когда они проходили по территории Мерсижа, то на время объединялись в союз и делали большие набеги на прилегающие поселения.
Но однажды случилось так, что разбойники, возглавляемые Мерсижем, не поделили награбленное, а потому началось кровопролитие. А тот день был днём Зорагалдиума. И дух гибели, увидев эту великую расправу, ринулся разобраться. Как итог, все сражающиеся полегли от чёрного проклятья, а их главарь обратился этим существом, которое продолжало нести тёмную праведность всем, кто обитал в этом мире. Так как погонщики не нуждались в этой праведности, а рядом располагался тёмный оплот, в котором даже во времена правления Изенглоида и Имментрона было место нечестивым делам, то призрак разбойника переселился в именно в этот район. Мерсиж при жизни был жестоким человеком. Он грабил и делал набеги не только для того, чтобы чем-то поживиться, но и для того, чтобы утолить свою жажду разрушений и убийств, ведь он был из тех, кто не мог найти покоя во сне, не сделав кому-нибудь какого-нибудь зла.
Всё это я сумел понять, стоило только моему взору проникнуть в его разум. Да, он был неблагороден, однако смерть искупляет все его грехи, так что сейчас он очищен от скверны. И даже больше – он служит инструментом Зораги для установления тут тёмной праведности. А потому разораду было угодно взять его к себе.
Мрачный всадник тоже попытался проникнуть своим разумом в мой, однако после того, как у него это не получилось, он спросил своим громким призрачным голосом, переполненным стремления искоренить скверну:
- Кто ты, мрачноокий пришелец? Носитель неблагородства или тот, кто бросает ей вызов?
- А ты как думаешь? – мой голос, больше не скрываемый пеленой человечности, звучал как прикосновение хлада, как зов могилы.
Постояло небольшое молчание. Безразличие Марсижа Абозо так и осталось нестираемым на его лице, но ответ по-прежнему был громким, выражающим его стремление:
- Мой взор не способен прозреть глубины твоего разума. Лишь поверхность твоей сущности.
- И на что это похоже?
- Ты похож не Зорагу смертовестника. Но ты не он.
- Всё верно, потому что моя сущность, подобно твоей, была переиначена его рукой.
- Это значит, миг настал? Значит, Зорага даст мне новое поприще?
- Верно. Ты готов принять новую сущность, чтобы продолжить нести тёмную праведность?
- Всё ради тёмной праведности.
И после того, как он это сказал, его бледная зелёная сущность размешалась ещё и сущностью пустоты Бэйна, так что разорад пополнился ещё и этим существом. Нам было угодно использовать Мерсижа Абозо в других делах, а потому он в тот же миг покинул этот мир. А с его исчезновением, прямиком на наших глазах стала рассеиваться та тьма, которую образовал этот призрачный всадник. Глядя на этот процесс, Виктория заговорила:
- Хоть эти мгновения были коротки, всё же я испытала большое потрясение. Ты же ведь мог обойтись без всех этих слов и просто обратить его в одних из вас. Зачем было разговаривать с ним?
- Разорад – это не плен. Для одних – это освобождение, а для других – единственный путь. Мерсиж Абозо был не из числа благородных людей. Но Зорага обратил его мышление, так что этот призрак стал иным. И это было как освобождением, так и путём. Он был свободен от неблагородства и обрёл иной путь – нести благородство неблагородным. Но теперь, спустя столько алватов он зашёл в тупик. Обстоятельства изменились, и он остался не у дел. Свобода обратилась рабством, путь – тупиком. Он стал узником этого района, а никому его тёмная праведность была не нужна. Когда Сормадарон начал править Гардигаром, во всех существах поселилась неправедная тьма. И всех нужно было предать гибели. Всех можно было исправить только убийством. А потому он заперся тут и стал делать, как и любая другая нежить – убивать любое живое существо, которое посмеет переступить границы тьмы.
- Всё это как-то жутко, однако не объясняет того, почему ты поговорил с ним, прежде чем обратить в разорад.
- А потому, что я разговаривал с разумным существом и дал ему выбор. Даже несмотря на то, что он был очевиден, поступить с ним иначе было неправильно.
Виктории в тот миг было о чём подумать.
Пройдя место обитания Мерсижа Абозо насквозь, мы устремились в следующий район – район советников.
Эта часть Гардигара содержала в себе ещё меньше построек, а ещё по ней совсем не ходило существ. Мы, конечно, встречали троих советников, прогуливающихся по блажи, и одним из них был Сиклиш в сопровождении Мургуса. Но район, название которого посвящено как раз таки этому слою населения, пустовал. Проходя мимо их величественных домов, я видел, что внутри не было ни единой жизни.
И вот именно во время, когда мы присутствовали тут, моё предсказание зора показывало, что должно произойти кое-что необычное. Второй зордалод увидела те же самые видения, а потому Тельвериола тут же использовала связующую силу смерти, чтобы снова начать мыслеобмен. И, когда её мысли ворвались в мою голову, Виктория поняла это. Точнее, она не поняла именно этого, но то, что я сейчас занят другим делом, это ей открылось, а потому она прекратила свои размышления вслух и позволила мне сделать то, что я делал.
- Лезер, ты ведь тоже это видел?
- Конечно.
- И что думает разорад об этом? Что это за существа?
- Это эрхаи́мы, бич всего живого и неживого тоже.
- Они опасны?
- Несомненно.
- Откуда они взялись?
- Это нам и предстоит выяснить. Эрхаимы – неразумные существа и ходить меж мирами не способны. Как они оказались тут, непонятно. Если бы эрхаимы существовали тут всегда, то этот мир давно опустел бы.
- Их вторжение поможет нам или, наоборот, гораздо осложнит свержение Сормадарона?
- Всё зависит от тебя.
- Что ж, тогда не будем торопиться завершать нашу миссию.
- Как пожелаешь.
- После того, как саткар будет свержен, я хочу обратиться в разорад. У вас же нет ещё эльфов?
- Тёмных – нет.
- А светлые?
- Один есть.
- Что ж, они выгнали нас с Мордалали, а теперь ещё и первыми вошли в разорад. Наши светлые братья обставили нас во всём.
- Ты станешь одним из нас, когда всё закончится.
- Хорошо.
Когда нумалианка поняла, что моё дело закончилось, то принялась расспрашивать о том, что это было. Я поведал о нашей с Тельвериолой связи через зора, а также не скрыл от Виктории содержание речей. Но та не успела даже подивиться столь необычному вторжению, как Ашшунтамун через наши первые магические браслеты, которые мы получили от неё перед первой нашей миссией, заговорила об этом. Эрхаимы надвигаются на Гардигар с запада, а потому давала указание всем, кто находится в той части города, чтобы они сворачивали там всю свою деятельность и перемещались на восток. Дальнейшие указания все участники миссии получат позднее. Последняя мысль звучала так:
- Мы попытаемся использовать это осложнившееся положение в свою пользу.
И все поспешили исполнить указание руководителя группы и занимали нужные позиции, согласно тому плану, который у них имелся. Виктория была воодушевлена настойчивостью Тельвериолы. Несмотря на такой непредвиденный оборот, она продолжает идти к своей цели. Но в ней тогда говорило не только восхищение эсрой. Просто она лелеяла мысль положить конец существованию Сормадарона. И то, что наша предводительница не отступает от этой цели, было на руку Виктории.
Целый хавор население Гардигара даже не подозревало о надвигающейся угрозе. Западные стражники заметили приближение многочисленных войск небольших существ, что стремительно надвигались на их позиции, так что туда стали стягиваться подкрепления. Из множества огненных порталов стали вылезать свободные от всяких дел ражгары. Те, что охраняли многочисленные городские врата, оставались на месте, так как оборона Гардигара считала, что справится без их поддержки. Западные врата наполнились света, и воинство Сормадарона готовилось принять врагов. Однако по мере того, как эрхаимы приближались, их образы становились отчётливее. И саткарги, вглядываясь в них, вспоминали былые дни, когда они сталкивались с этими существами.
Впереди плотным строем мчались прямоходящие твари, которые даже чем-то напоминали ражгаров, только были в полтора роста меньше, а ещё их морды были вытянуты, а так на руках и ногах вместо ногтей были когти, позади вился хвост.
За ними следом изо всех сил ползли другие их виды: огромные пасти, усеянные огромными, словно клинки, зубами, маленькое тело, которое оканчивалось отростком в виде хвоста. Растущие из этого тельца руки, хоть и были тонкие, но умудрялись достаточно быстро перемещать своё тело так, чтобы не отставать от впереди бегущих.
Эти зубастые приближались не плотным строем. Вперемешку с прямоходящими они в огромном, просто невообразимо-огромном количестве мчались на этот город.
А позади всех них, тяжело перебирая своими мощными ногами, надвигался третий вид этих существ. Одинокая особь имела также хвост и руки, но передние конечности были не такими мощными, как задние. Его спина имела подкожный панцирь, который перерастал в его крепкий череп, из-за чего существо казалось горбатым и с большим лбом.
На подмогу ражгарам, которые готовились оборонять западные врата, ринулись остальные стражники. Огненных слуг с других врат пока что ещё не снимали. И, само собой, никто из тех, кто были только лишь переодеты в стражников, не ринулись туда. Они, наоборот, старались исполнить указание Ашшунтамуна и уйти как можно дальше от места вторжения противника. Западная часть хмари переполнилась стражниками, так что население в той местности начало волноваться. Слуги Сормадарона ничего не говорили, а только шли за врата или же становились на стенах, готовые приступить к отстреливанию противника.
Однако позднее тактика изменилась – вместо того, чтобы прогонять местных обитателей, обороняющиеся силы Гардигара, наоборот, стали вербовать их, чтобы те помогали отбиваться от нашествия противника любыми доступными средствами. Большинство отказывалось. Но находились и такие, кто вставали в один строй с теми, кто готовились принять на себя удар. В основном это были урункроки.
Однако те, кто не захотели рисковать своими жизнями, поспешили найти укрытие в других частях хмари. Они двигались на север и юг, неся с собой известия о том, что к западным стенам подступает враг. Так что город постепенно охватывала паника. Но были среди них и те, кто собирались примкнуть к обороняющимся, чтобы увеличить шансы на успешное отражение этой атаки. Если бы они только знали, если бы только понимали, кто решил напасть на них, тогда было бы принято иное решение – бежать из Гардигара, спасая свои жизни. Но саткарги всё понимали. Понимали и ничего не рассказывали. Они полагали, что сейчас всё будет иначе, что стены их спасут, а власть Сормадарона укрепит. Позабыли они, что теперь прокляты Йором, а также их подпитывает дух не множества саткаров, а всего-навсего одного, одного несовершенного саткара-заблуждателя. Да, сражение ещё и начаться-то не успело, а те, кто оборонялись, уже потерпели поражение.
И вот, шеренги стражников Гардигара стоят напротив приближающегося полчища жутких чур. Прозвучал дикий рёв ражгара, который взял на себя роль предводителя. И обороняющиеся ринулись дать отпор врагу. Со стен полетели стрелы и болты, послышались хлопки порохового оружия. Снаряды нещадно разили противников. Но вот только всё это было каплей в океане. Океане эрхаимов, что надвигались на хоть и стойких, но всё же малочисленных по сравнению с ними стражников. Но за то можно было стрелять наобум и не промахиваться. Конечно, так себе утешение. Но обороняющиеся и не нуждались в нём. Боевой дух на вышине, а ещё и этот прилив ярости – всё это подстёгивало их бежать в эту гущу краснокожих полуросликов.
Вот, клин врывается в толщу врагов и… И побеждает их. Мечи, секиры, булавы, копья, кинжалы, катары, огненные шары, когти и даже зубы – эрхаимы поддаются на все эти удары и погибают достаточно легко. Они даже не испытывают никакого сопротивления, продолжая прорываться вглубь этой нескончаемой массы, не особо-то и размахивая своими оружиями. Враг рычал, клацал зубами, шипел и булькал, но ничего не мог поделать. Никто из стражников не погибал и даже не получал ни единого удара. Им даже не нужно было поддерживать дыхание, а потому они могли с помощью криков переговариваться друг с другом. Да, им было хорошо.
Чего нельзя сказать о тех, кто остались на стене. Пехота ушла вперёд, ворвалась в самую гущу врагов, оставив врата Гардигара совершенно беззащитными. Лучники, арбалетчики и стрелки, как могли, разили подступающих к ним врагов, однако враги подступали быстрее, чем погибали. Те, кто имели две ноги, использовали свои когти, чтобы вгрызаться в камень и подниматься на стены. А безногие… Они делали то, что вызывало только лишь ступор. Своими огромными пастями они откусывали камень, пережёвывали его, а после тут же выблёвывали, но нет, не обратно камень, а другое такое же зубастое существо, которое делало то же самое, не просто восполняя потери, а буквально увеличивая число себе подобных. Обороняющиеся звали своих союзников обратно, чтобы они развернулись и пришли им на помощь, однако вокруг стоял такой гвалт всевозможных звуков, что их крики тонули на их фоне. И, конечно же, среди стрелков были потери. Двоих сразили, так что остальные, поняв шаткое положение, принялись отступать. В результате этого Гардигар потерял ещё троих стрелков.
Пехотинцы тем временем стали осознавать, что допустили ошибку, когда твари начали становиться более опасными. У тех, что имели ноги, образовывались панцири, так что теперь оружия делались против них не такими эффективными. И даже огненная магия ражгаров убивала врагов через раз. А безногие научились с помощью своих рук и хвостовых отростков прыгать, чтобы атаковать с налёту, а не топтаться где-то под ногами, будучи раздавленными. Ражгар-командир прорычал отступать. А, когда они повернулись назад, то увидели целых две ужасных картины: во-первых, враги перелезают через врата, а, во-вторых, до этих врат теперь добираться очень долго. Они стали возвращаться таким же образом, каким и прорывались сюда, то есть прорубая ходы. Однако с теми изменениями, которые произошли с эрхаимами, это оказалось гораздо сложнее. Поэтому ражгар приказал перейти на бег и во что бы то ни стало вернуться. Все послушались его и устремились назад, не обращая внимания на раны и потери. А они тут же начались. Те, кто не были стражниками, а лишь примкнули к ним, не носили никакой брони. А потому их было легче уничтожить. На глазах у некоторых отступающих грызуны показали свою основную функцию. Так что кто-то попытался сдерживать тошноту, а другие принялись во всё горло кричать, чтобы предупредить остальных о том, что происходит, если большеротые начнут их всех тут жрать.
Основная часть стражников добралась до запертых врат и стала вести сражения, позволяя всем собраться тут, чтобы потом единых махом открыть створы и протиснуться внутрь города. Естественно, все эрхаимы, которые штурмовали и грызли врата и стены, тут же переключились на живых, которые столпились и убивали их сородичей. Да, битва эта была жестокой. Замертво падали как те, кто ещё бежал ко спасению, так и те, кто уже стояли у врат. Только если в первом случае некому было отгонять от убитых пожирателей, то во втором все стражники пытались не подпускать грызунов к павшим товарищам. Когда последний не успел добежать, предводитель проревел, что он собирается открывать врата, поэтому восемь тащат четверых мёртвых, остальные отбиваются. Кто-то в ответ ему крикнул:
- Да открывай уже! Невозможно сдерживать натиск!
Ражгар с помощью огненной силы заставил створы разойтись, и все принялись отступать, согласно плану. Оказалось, что по ту сторону стен находились стрелки, а также несколько десятков пехотинцев, которые принимали тех, кто прорывался сквозь стены сюда, не давая им разбегаться по городу. Ражгар похвалил их и скомандовал всем своим воителям удерживать это место. В ответ один ургар, истинный ветеран орочьих войск, спросил его:
- И до каких пор? Ты видел их число? Да их бесконечность там! Мы не удержим этот город никогда!
Ражгар преисполнился ярости, но не к этому орку, а к противникам, так что его голову, плечи и кисти рук объяло пламя закта, а после отвечал:
- До тех пор, пока Сорм не решит эту проблему! А пока будем стоять! Если окажется, что мы не способны удержать эту позицию, тогда будем отступать за врата второго района, третьего и так далее, пока не доберёмся до последнего рубежа! За Сорма! За Гардигар!
Кажется, это было то, что нужно для воителей, потом что они поддержали его яростное ликование и стали отбиваться, постепенно отвоёвывая окрестности врат, так что лучники, арбалетчики и стрелки снова могли занять свои позиции. А пехотинцы находились рядом и помогали им отбиваться от противников, которые успели взобраться сюда. Грызуны продолжали подтачивать стены и врата. И хоть до того момента, когда они их изгрызут настолько, что те не смогут больше стоять, было далеко, но вот только другая напасть становилась всё ближе и ближе – та самая громоздкая тварь, с мощными ногами и панцирем, как на спине, так и не голове. Каждый понимал, что это было своего рода живое стенобитное орудие. Поэтому часть стрелков пыталась разить это существо. Но уже с первых выстрелов становилось очевидно, что всё бессмысленно. Однако больше всего ломал дух обороняющихся этот жуткий вид – глядя со стен туда, в даль, откуда надвигались эрхаимы, они видели только лишь безнадёжное положение – океан уходил далеко за горизонт. Не было им ни начала, ни конца.
И положение дел постепенно ухудшалось. Пехотинцы, что охраняли стрелков, перестали справляться со своей обязанностью. Так что битва шла уже не вершине стен. Лучники, арбалетчики и стрелки кое-как ухватывались за возможность сделал выстрел в огромную тварь, которая уже достаточно приблизилась к оборонительным позициям и готовилась штурмовать врата. Один из тех, кто пытался сражаться на стене, крикнул тем, кто стоял внизу за вратами, чтобы они приготовились держать створы. И не успел он это сказать, как осадный эрхаим разбегается и своей спиной влетает в створы. Удар был мощным, так что сотряслись даже стены, однако врата выстояли. Тогда ражгар-предводитель рявкнул, чтобы все приложились к створам, не позволив им открыться. И подавляющее большинство ринулось исполнить указ. Однако некоторые остались на месте и принялись спорить с саткаргом о том, что всё это бессмысленно. Их сил будет недостаточно для того, чтобы удержать эти двери. А потому будет более осмысленным решением отступать. Но проклятое отродье Хора не желало ничего слышать. Он, указав на спиральную тучу, являющуюся символом присутствия владыки, с фанатизмом принялся утверждать, что Сорм всё видит и всё знает, а потому они все будут стоять до последнего, чтобы удержать этот город. Стражники попытались ещё немного поспорить с ним, но ражгар настоял на прежнем решении, так что они присоединились к тем, кто удерживал врата от разрушения.
И это помогало, но лишь на первых этапах. Следом за первым ударом во врата прозвучали вторые и третьи, после которых можно было с уверенностью сказать, что оборона будет прорвана. И да, стражники об этом с уверенностью говорили друг с другом. Мнения разделились: одни кричали, чтобы никто не сдавал позиции, другие – наоборот, чтобы сдать эти позиции, но укрепиться на других. И пока они так спорили, прорыв как раз таки случился. Врата влетели внутрь хмари, унеся жизни нескольких стражников, и потоки краснокожих тварей хлынули внутрь. Ражгары отварили огненные порталы и принялись спасать стражников, которые не являлись саткаргами. Тем, кто находились на стене, было сложно спускаться, ведь они в таком случае оказывались прямиком в лапах тех, кто неистово прорывался в город. Там наверху не было ни одного ражгара, который смог бы открыть огненные врата для тех, кто там находился. Поэтому, пока было время, и пехотинцы, сражающиеся внизу, удерживали, как могли, прорыв эрхаимов, выигрывая таким образом хоть какое-то время для отступления, те, кто находились на стенах пытались прыгать оттуда в порталы ражгаров, открытые внизу. Это было опасно, однако деваться было некуда. Многие, кто решились прыгать, промахивались и повреждали себе ноги, а потому заползали или закатывались в огненные врата, чтобы спастись. Те, кто прыгать отказались, становились жертвами врагов, которые всё же прорывались и не только рассыпались по территории хмари, но и взбирались на стены, чтобы достать тех, кто там был.
Часть 8
Те, кто поддерживал отступление, поняв, что оставшиеся на стене обречены, уходили во врата, после чего они закрывались, и теперь уже ничего не мешало красному морю разливаться по улицам первого района Гардигара.
Было видно, что эрхаимы преследовали цель не просто уничтожать и убивать. Они двигались. И двигались никуда иначе, а именно к центру. Да, попав внутрь города, они конечно, начали рассредотачиваться, но не разбегались далеко. Ведь, если бы всё таки они лелеяли цель именно нести смерть и разрушение, то шли бы по пути наименьшего сопротивления, то есть заполнили бы сначала весь первый район, а уж только после этого взялись за штурм стен второго. Но с ними всё было иначе. Заполнив пустые улицы западной части хмари, двуногие эрхаимы не останавливались на этом, а шли штурмовать двое врат, которые ведут в глушь. Грызуны делали своё дело – они впивались во всё подряд, продолжали жевать врата и стены, изблёвывая при этом себе подобных. Те, которые рвались вперёд, вгрызались в остальные постройки, которые здесь располагаются, так что их количество росло в небывалых темпах.
Первые врата никем не охранялись, так что их можно было даже не штурмовать. Двуноги перелезали через них, грызуны принялись откусывать от них камень за камнем. Вторые врата им было сложнее взять, потому что все стражники собрались именно там. И они держали оборону всеми своими силами, продолжая уповать на Сормадарона, что их владыка явит свою мощь в нужное время, чтобы прогнать этих врагов. Но его всё не было. Жуткая осадная тварь медленно приближалась именно к этой позиции, готовясь штурмовать именно те врата, которые сейчас оборонялись. Стрелки, всё ещё грезя о том, что им удастся подбить громадину и в конце концов свалить её с ног, продолжали целиться в эту исполинскую тушу, не переставая подмечать, что этот эрхаим стал ещё крупнее. Но, не заподозрив в этом ничего странного, продолжили, как ни в чём не бывало, отстреливаться от мелких и по возможности делать выстрелы в исполина.
В это время всё мирное население Гардигара покидало город через восточные врата. Многочисленные люди, сик’хайи, орки и гномы непрестанно сетовали на то, что у них там осталось много имущества. И только лишь бедняки были рады, ведь им, кроме своих жизней, терять было нечего. Но радовались они отнюдь не своему спасению, а тому, что их более успешные сородичи понесли убытки. Иными словами, они в этот тяжкий период находили в себе силы злорадствовать над чужими бедами. Таково наследие Гардигара. И не просто как оплота тьмы, а как обители скверны, как города, заражённого влиянием саткара. А ещё бедняки радовались, видя среди многочисленных беженцев тех, кто проживали в глуши. Эти члены тёмного общества хорошо там устроились. Жили себе припеваючи, когда как они ютились тут, в первом районе, прося подаяние и ожидая милостыню. Однако теперь всё иначе. Теперь эти зажиточные горожане были равны им, нищим – у них нет ни дома, ни изенов, ни имущества. Таково наследие нечестивого саткара-заблуждателя. Он разрушает даже то, что, казалось, невозможно разрушить. Он, создание тьмы, умудрился исказить даже тьму. Двое ражгаров следили за порядком в этой толпе. Однако что могут всего-навсего два саткарга? Само собой, в таком обществе зачинались первые искры беспорядков. И, несмотря на то, что слуги саткара пытались гасить их, всё было бессмысленно – там, где заканчивалось одно восстание, тут же начиналось другое. Обсуждения за спиной превращались в споры. Скрытые насмешки перерастали в высокомерные заявления, кто кого лучше. Слова стремились обратиться делами. Так что раскол в этой бесконечной толпе был неизбежен.
Эрхаимам понадобился всего-навсего один иммер, чтобы ворваться в город, а для того, чтобы оказаться во втором районе – и того меньше. Те, кто держали оборону у восточных врат, ведущих в глушь, настолько сосредоточились на тех, кто скопился перед стеной, что совершенно не замечали тех, кто приближается к ним с южной стороны. Те, кто стояли на стенах, устремили свой взор за стены, а те, кто остались за стенами, были увлечены тем, что выносили из ближайших домов всякую утварь и громоздили её перед вратами, чтобы укрепить их и не дать осадной твари возможность быстро прорвать оборону.
Конечно, решение было так себе, и подавляющее большинство это понимало, однако все слушались ражгаров, потому что они тут считались привилегированными членами общества. Эти же существа, в свою очередь, ощущая связь с Сормадароном, свято верили в величие своего господина. И даже, несмотря на то, что саткар ничего не говорил своим рабам, они хранили в памяти мгновение, когда они все были едины. Саткарги беспрекословно подчинялись саткарам и научились доверять им во всём, так что даже не задавали никаких вопросов. Вот и сейчас огненные стражи Гардигара всецело уповали на своего господина, что в нужное время он явит свою мощь. Быть может, они полагали, будто бы он явится лично сюда, на бранное поле, чтобы повести ражгаров за собой. Быть может, они ждали, что Сормадарон вольёт в них могущественную силу, так что они станут бесконечно величественными и будут сокрушать целую толпу эрхаимов одним только движением руки. Ну или, на худой конец, повелитель заговорит с ними и даст чёткие указания, что нужно делать. Однако время шло, а ничего из этого не происходило.
Когда эрхаимы, прорывающиеся с юга, стали подступать к западным вратам, каждый бросил громоздить баррикаду и ринулся отбиваться от подступающих противников. Тут же положение пошатнулось, и одни стражники сразу же заговорили об отступлении за третьи врата, чтобы не терять времени и сразу начать закрепляться на той позиции, когда как другие тоже говорили об отступлении, но только иного рода – оставить врагам этот город, а самим искать укрытия в другом. Ражгар-предводитель ни в какую не хотел сдавать этих позиций, утверждая, что всё это будет бессмысленно, потому что тогда эрхаимы расплодятся и разбредутся по всему этому миру, грызя и уничтожая всё на своём пути. Их нужно задержать здесь и сейчас. Все попытки как-то уговорить его хотя бы уж оставить эти врата и прыгнуть за следующие, чтобы, пока твари разбираются с этими, они сумел укрепить другие, не увенчались успехом. Поэтому, потеряв львиную долю боевого настроя, стражники продолжили эти бессмысленные и заранее обречённые на поражение сражения.
Эрхаимы, что перелезали через стены, эрхаимы, что лезли нескончаемым потом с юга, изрядно вымотали стражников. И это ещё если учесть то, что южные врата в глушь так и продолжали стоять, не давая краснокожим пожирателям хлынуть на улицы второго района полной силой. Но вот западные врата скоро подвергнутся атаке осадного эрхаима, и тогда уж точно придётся бежать. Баррикада, конечно, была возведена, однако здесь каждый понимал, что этого было очень мало. Что громадина не почувствует её, когда начнёт прорываться. Но что могли поделать обычные орки, люди и сик’хайи против краснокожих пламенных любимчиков их дражайшего Сорма?
Чудовище взяло разбег. Те, кто находились на стене, предупредили об этом тех, кто сражались за стеной. Прогремел первый удар. Со стены посыпались вопросы, как там баррикада? Само собой, они хотели вовремя понять, когда нужно складывать свои оружия и начать спускаться со стены, а не прыгать с неё, как в прошлый раз, чтобы доламывать свои уже и так повреждённые ноги. Кто-то крикнул, что конструкция выглядит хлипкой. Однако ражгар-предводитель взревел, отдавая приказ держать оборону во что бы то ни стало. Но прошлый раз показал, что его словам уже нельзя доверять, а потому вместо того, чтобы молча продолжить бессмысленное отстреливание противников, они стали говорить тем, кто занимался баррикадой, чтобы они предупредили их, когда оборона уже не выдерживает. После этого бессмысленное сражение продолжилось.
Эрхаимы всё лезли и лезли. Не было им конца. Мораль обороняющихся падала от того, что они видели эти нескончаемые потоки красных спин, которые заполняют всё свободное пространство первого района. И, как будто бы этого мало, впереди послышался грохот – рухнули и так развороченные городские врата – просто грызуны вконец изъели каменные опоры, так что они обрушились. Да, город буквально был пожираем врагом. И это также не могло не отразиться на морали тех, кто ещё пытался держать оборону. Так что некоторые из тех, кто сжимали в руках стрелковое оружие, прекращали сражение и стали спускаться со стены на столько быстро, насколько им это позволяли их ранения. Другие, видя это, также теряли огромную долю боевого духа и следовали за ними. Так что один за другим со стены спустились все, кто держали там оборону. Ражгар-предводитель, поняв это, стал приказывать им вернуться туда и продолжить сдерживание натиска. Но уже никто не слушал его слов. Они лишь требовали открыть им огненные порталы и перенести их за третьи городские врата. Саткарги негодовали по этому поводу и не шли на уступки, утверждая, что не откроется ни один из огненных порталов, пока здесь ещё можно держать оборону.
- Тогда и мы останемся тут, за вратами, чтобы, когда началось отступление, не оказаться в трудном положении.
Предводитель обороняющихся только и мог, что злобно прошипеть:
- Посмотрим, как вы заговорите после того, как Сорм спасёт всех нас.
В общем, все обороняющиеся поделились на две части: первая продолжала укреплять баррикаду, вторая пыталась сдерживать натиск эрхаимов. И хоть ражгар хотел, чтобы приоритетной была задача удержания врат и поддержка баррикады, однако потребность в тех, кто противостоит непосредственному наплыву противников, постоянно росла, так что приходилось брать поддержку их числа тех, кто занимался вратами. Осадная тварь за это время сделала два удара, и створы пока что держались. Так как на стенах больше никто не стоял, то каждый последующий удар был неожиданностью. А ведь если бы хоть кто-то предупреждал, когда громадина разбегается для удара, просто крича: «Готовьтесь!», то те, кто напирали на баррикаду, чтобы противопоставить силе эрхаима свою силу, могли бы усиливать натиск во время удара и ослаблять, пока чудовище разбегается для следующего удара. А так им приходилось постоянно напрягаться, тратя свои силы, потому что не знали, когда удар, а когда передышка. Они, конечно, попытались поймать момент, однако не успели подставить плечи, когда осадное чудовище в очередной раз врезалось в створы. А постоянно стоять и напрягать мышцы, подпирая створы, было очень затратно. Так что после пятого удара стало понятно, что баррикада не выдерживает, и нужно снова отступать. Предводитель орал, чтобы не сдавать эту позицию, однако, когда состоялся шестой удар, створы врат свалились, перестав создавать препятствие для нескончаемого потока краснокожих тварей. Саткарги отварили порталы, и все стали стекаться туда. Потерь удалось избежать, однако в этот раз оборона была прорвана меньше чем за иммер.
Из восточных казарм на подмогу к обороняющимся мчались ещё отряды. До них известие о том, что враги напали, дошло только недавно. Целый иммер они мчались по блажи – четвёртому району, но преодолели только лишь половину. А теперь они встречаются с группой чародеев, которые проживали тут. Они собрались вместе, чтобы обсудить возможность поддержать стражников в обороне собственного города. Основным сдерживающим фактором был страх. Поэтому, когда воители достигли их, то решимости прибавилось. И, воодушевив мастеров различных сфер магии, они все вместе помчались – не без помощи магии – к тому месту, где сейчас собрались основные силы обороняющихся.
За всем этим с южных стен района жрецов наблюдали Франдунг и Хашук-обр-Зумбур. Они заняли свои места, согласно распределению Ашшунтамуна, и ожидали дальнейших распоряжений от предводителя их миссии.
- Как думаешь, - спросил хорган, - Им удастся отбить этот город?
- Если это орки, то навряд ли. – прорычал урункрок.
- А чего это сразу орки-то? А если хорганы?
- А чего хорганы? Вы свой хирд выстроите и будете стоять, пока петли у врат не проржавеют.
- А урункроки тогда что будут делать? – он свесился со стены, поглядел вниз и добавил, - Да чтоб досюда дотянуться, нужно пять или шесть таких, как ты, не меньше.
- Ну так, а таких, как ты, вообще вдвое больше.
- Ты тут на мой народ не наговаривай. Лучше скажи, что будут делать урункроки, когда подойдут к таким высоким стенам.
- Как что? Навалятся всей гурьбой и снесут всю стену. А что будут хорганы делать?
- Ты, походу, против хорганов-то и не сражался. Мы выставим лестницы и взберёмся на стены. Возьмём свои устройства и сделаем подкоп. Принесём с собой стенобитные орудия и разломаем к саткарам всю эта стену. И, если тебе этого мало, приведём с собой одного-единственного мастера рун, он нарисует волшебный символ, а потом легонько рукой толкнёт, и вся конструкция просто упадёт, как игрушка.
Орк рассмеялся и начал парировать:
- Лестницы можно откинуть. Пока вы будете делать подкоп, вас всех перестреляют. Пока вы своими стенобитными орудиями успеете сделать хоть мельчайшую брешь, вас всех перестреляют. А этого вашего мастера рун можно просто изловчиться и застрелить.
Гном рассмеялся ему в ответ:
- Я-то хоть привожу то, что может сработать, а ты какую-то небылицу привёл в качестве аргумента. Навалятся они…
- Это ты, походу, против урункроков никогда не сражался. Мой клан Зумбур славится своими яростными воителями, которые впадают в кровавое безумие, становясь практически бессмертными и почти что всесильными. Да, одному такому воителю никогда не свалить стену. Однако в моём клане насчитывалось более 50 тысяч истинных ивна́н-зудаев, способных в любой момент впасть в кровавое безумие. Хватит всего-навсего 1 000 таких воителей, чтобы приложить нужные усилия и сломить любую преграду. Вот так!
Гном залился истерическим смехом. Орк, сложив руки у груди, стал дожидаться того, когда оппонент насмётся. А тот, не переставая хохотать, стал говорить обо всех изъянах, которые увидел в тактике своего друга:
- Одна тысяча! Ну ты и умора!
- Чего?!
- Ты посмотри вниз. Да-да, посмотри вниз. Видишь? Если все твои сородичи такие же широкие, как ты, их тут поместится от силы пять или шесть. А куда денутся остальные 994 ивнан-зудая?
- Ты чего, совсем глупый? Вон сколько пространства за ними. Там и 994 и 994 тысячи поместится.
- Ну!
- Что, ну?!
- Представь, приложили вы все своим кровавые силы, надавили на эти мощные врата, и?
- Что и?!
- Ты что, совсем не понимаешь? Те, кто будут давить непосредственно на врата, просто превратятся в шесть аккуратненьких лепёшечек, потому что на них сзади давят аж 994 бешенных орка. Понимаешь? Твои ивнан-зудаи просто задавят друга, и выживут только 12, то есть последние и предпоследние. Вот же хохму ты мне тут рассказываешь.
- Сам ты хохма! Ты чем слушал, каменная голова? Я же говорил, что, впадая в кровавое безумие, ивнан-зудаи становятся практически бессмертными и почти что…
Его грозная весть была прервана тем, что на вершине стены рядом с ними образовался огненный портал. И прежде чем двое успели хотя бы испугаться, что за ними пришёл кто-то из ражгаров Сормадарона, как тут же из портала вылезает Катиара.
Спорщики в унисон с облегчением выдохнули, и хорган стал сетовать на то, что они уж подумали, будто бы кто-то из гончих Сормадарона пришёл за ними. Катиара отвечала им:
- Какой там? Все саткаровы прихвостни сейчас развлекаются на передовой. А нас Ашшунтамун тут скучать заставляет. Мы с Заларией уже надоесть друг другу успели, а ничего не меняется.
- Какая Залария? – спросил урункрок.
- Ну, моя алмалия. Мы с ней… - они поглядела на двоих, а после продолжила, - Ладно, не важно. О чём спор был?
Хорган первый нашёлся с ответом:
- О том, что урункроки под действием ярости крови становятся глупее.
- А хорганам и ярости не нужно, чтобы постоянно быть глупыми.
- Да ты сам посуди-то: 994 почти что всесильных дикарей наваливаются на шестерых практически бессмертных таких же дикарей. Никто не может управлять собой, все орут. Кто от ярости, а кто от боли, но первые не слышат вторых и продолжают напирать. Даже если эта ваша ярость делает вас неубиваемыми или кожу каменной, или мышечную массу железой, или ещё чего-то, то это всё равно смерть. И точка. Не можешь посчитать формулы, послушай того, кто это делает всю жизнь.
- Пока хорганы считают свои формулы, урункроки применяют это на деле.
В их беседу вклинилась Катиара:
- А знаете, кто круче и урункроков, и хорганов?
Они отвечали ей. Каждый по-разному, но суть одна и та же – круче их народов нет никого. И, несмотря на такой однозначный ответ, она всё же предложила свой вариант:
- Саткары.
И теперь уже в три голоса на всю округу стоял спор. До драки не дошло, однако Франдунг и Хашук-обр-Зумбур уже готовы были показать друг другу, кто кого переборет. И можно было подумать, что Катиара постарается сделать всё, лишь бы эти двое сошлись в поединке, однако даже наша бестия знает границы, потому что она мало того, что не стала подначивать этих яростных бойцов, так ещё и принялась успокаивать их. А, когда они перестали ругаться, повисло долгое молчание, которое разорвал демонстративный зевок Катиары:
- Ну вот, опять начинает становиться скучно.
Хашук-обр-Зумбур поддержал её:
- Да, без драки совсем тяжело, - чуть помолчав, он продолжил, - А, может, мы присоединимся к обороняющимся и поможем отбивать Гардигар?
Тут же образовалось три стороны: орк ратовал за битву, нейтральной стороной, как ни странно, была Катиара, голосом совести – как ни странно, Франдунг. Когда Катиара услышала его позицию, то изумилась:
- Вроде бы кто-то твоего росточка чуть было не запорол нашу предыдущую миссию тем, что сам рвался в бой безудержно. Куда делся твой боевой запал сейчас?
- Никогда не поздно мудреть, моя дорогая, запомни это. Эх, если бы не Лезка тогда, был бы я третьим, кто не пережил эту миссию. Но теперь нет, я всё понял, всё осознал. Я не буду лезть поперёк слова Ашшунтамуна. Ему-то всё виднее с того места, откуда он за нами наблюдает. Поэтому всё, я настроен слушать его указания очень чётко.
Пока хорган исповедовался перед девушкой в красной мантии, та никак не могла понять, о какой леске тот говорит, а потому переспросила у бородатого друга. Когда же до неё дошло, она звонко рассмеялась, говоря:
- Теперь я знаю, как буду дразнить этого мертвяка.
- Ты это брось, непутёвая. Если бы тебе довелось увидеть то, что видел я тогда, у тебя мнение о нём изменилось бы.
- Сам ты непутёвый. Если бы ты видел мою мощь, вот тогда бы твоё мнение изменилось уже обо мне.
В разговор вступил Хашук-обр-Зумбур:
- Вот и повод для того, чтобы помочь стражникам отбить нападение – каждый покажет всю свою силу.
Катиару такой аргумент убедил, а вот Франдунг всё настаивал на том, что они должны дождаться указаний Ашшунтамуна:
- А что, если нам нужно будет действовать незамедлительно? Из боя не так-то и просто выйти.
Урункрок не унимался:
- Тогда я тебя вынесу из боя.
- Смотри, как бы с твоим стремление почесать кулаки, не пришлось уже нам выносить тебя из боя, причём по частям.
В общем, они спорили так достаточно долго, пока бестия не предложила компромиссный вариант:
- Давайте так: сейчас сражение идёт на границе второго и третьего районов Гардигара. И если враги продвинутся на ещё один район дальше, тогда мы поймём, что защитникам города нужна наша поддержка. А тут мы, два сильных воина и одна могущественная чародейка, вступаем в бой.
Орк тут же подхватил её слова:
- Согласен! Только один могущественный и непобедимый воин, а также сильная чародейка и хорган.
Гном хотел было уже начать возмущаться, однако пересилил себя и только лишь согласился с этим, надеясь на то, что стражники всё-таки справятся без них.
Однако события, происходящие на передовой, нисколько этому не способствовали. Как и раньше, все, кто мог поражать врага на расстоянии, взгромоздились на стену и принялись отстреливать мелких грызунов. Большая тварь шастала в далеке, и все стрелки ждали, когда же она подойдёт поближе, чтобы сосредоточить всю атаку на нём. Но видно было, что энтузиазм угас, из-за чего истребление врагов шло очень вяло. Воители тоже не сильно верили в победу, но всё-таки выносили из опустевших домов тяжёлую утварь довольно быстро. На лицах некоторых ражгаров даже проступали сомнения в том, что Сормадарон заинтересован в благополучии их города. Но никто не осмеливался усомниться в компетентности самопровозглашённого предводителя их группы. А тот настаивал на том, что держать оборону важно. Пока они обустраивались тут, он со всеми обсудил все дела, так что каждый знал, что ему нужно делать и как поступать. Чей-то дух поднялся, а кто-то, наоборот, наполнился только лишь подозрениями и неуверенностью в успешном исходе. Меж ними зрел раскол, эпицентром которого был один хорган, которым правила скупость. Этот стрелок насчитал порядка 150 выстрелов из своего порохового ружья, и ему не нравилось то, что не один из них не принёс существенного результата. Убийство мелких тварей он совсем не считал таким результатом. И, найдя множество аргументов, он убеждал также и других в отсутствии хоть какой бы то ни было мотивации продолжать сражаться. И ему поверили даже некоторые из приспешников Сормадарона.
Однако пока ещё раскол не был столь очевиден, все старались отбиваться от противников, как могли. Ражгары предпочитали не использовать огненную магию, потому что поняли, что враги начинают вырабатывать к ней иммунитет. Поэтому свою магию они приберегали на случай, если нужна будет сильная огневая поддержка для отступления.
Как и в прошлый раз, эрхаимы разделились на два потока и хлынули в разные стороны пустующего второго района, заполняя собой широкие и просторные улицы. Один поток вгрызался в юго-западные врата, другой – в северо-западные. И ко второй позиции, где как раз таки ютились обороняющиеся, двигался осадный эрхаим. Видя его приближение, а также то, что он стал ещё более крупным, как будто бы чего-то отъелся, воители ещё сильнее теряли свой боевой дух. Пришлось некоторым стражникам, занимающимся возведением баррикады, взобраться на стены, чтобы помогать стрелкам отбиваться от противников, потому что основной поток красного моря уже упёрся во врата и начал взбираться по стенам. Спустя небольшой промежуток времени ещё несколько воителей были перенаправлены с этого дела для того, чтобы отбиваться от тех, кто проникает в третий район с других врат. И всё повторяется, как в прошлый раз. Тот самый хорган с ружьём в руках, глянул вниз, где копошатся строители баррикады, и крикнул:
- Всё бессмысленно! Мы проиграем!
На миг вся работа остановилась, однако громогласный рёв ражгара-предводителя велел не прекращать это дело. Стражники возобновили строительство баррикад. А сумрачный взгляд рьяного слуги Сормадарона то и дело глядел туда, где пребывал этот говорливый стрелок. Саткарг понимал, что именно от него исходит самая основная проблема.
И он был прав. Когда осадная тварь эрхаимов приблизилась так, что по ней можно было начать стрелять, дух защищающихся пал ещё сильнее, что стало очередным основанием усомниться в успешном исходе этой оборонительной кампании. Так что меж этим ражгаром и стрелком разгорелся жаркий спор. Первый всё ждал, когда придёт подкрепление, второй требовал покинуть город. И, пока их слова не превратились в драку, как раз таки прибыло подкрепление с восточных казарм, а также чародеев из блажи. Свежие силы вдохнули надежду в защитников, так что битва продолжилась.
Труктиомеров было много, однако они мало чем могли помочь именно в битве, за то они пригодились в деле сооружения баррикады. Ведь, как уже было сказано ранее, эти творцы выбрали для себя очень и очень узкую специальность: один умеет производить стулья разных видов, другой – столы, третий – кровати. И так каждый труктиомер мог сотворить из воздуха какой-нибудь примет быта. И каждый очень сильно поднаторел в своём предмете. Но сотворить что-то иное они уже не могли. Например, новую секиру для орков-стражников или сверхпрочные, но в то же самое время сверхлёгкие доспехи для сик’хайев, которые любят очень близкие контакты с противником – это они сделать уже н могли, потому что не проходили обучение конкретному предмету. Оно и не удивительно. Если обойти весь Гардигар, то нельзя будет обнаружить какого-либо урина. Раньше в одном из высших районов были подобные заведения, однако сейчас, с приходом Сормадарона, всё это уничтожилось. Поэтому баррикада получилось знатная, но вот в остальном труктиомеры были бесполезны.
На подмогу также подоспели кельтеры. Их было всего двое. Но больше их и не нужно было, потому что, соберись тут хоть тысяча местных проклинателей, толку это не прибавило бы сильно, потому что местные насылатели проклятий изучают лишь неопасные приёмы, а только такие, чтобы кого-то припугнуть или подпортить жизнь. А против эрхаимов использование истинного проклятья было бессмысленным.
Фаэтеры помогали чуть лучше. Они могли и оружия, и доспехи, и даже баррикаду оснастить какими-нибудь магическими письменами, увеличив эффективность первых, а также прочность вторых и третьих.
Монгоры тоже использовались как в бою, так и в баррикадном деле. Объединив усилия, трое монгоров могли отламывать от зданий большие куски, чтобы обрушивать на эрхаимов и уничтожать сразу множество одним махом. Двое остались внизу и помогали укреплять защиту, рационально расставляя все предметы, как принесённые из местных домов, так и сотворённых руками труктиомеров.
Наверняка зактары думали, что будут пользоваться тут большим спросом и покажут сейчас мастер-класс в том, как нужно истреблять противников с помощью своей разрушительной стихии. Но ражгар-предводитель запретил им насылать на эрхаимов огонь, сказав, что они начинают приобретать иммунитет к этой стихии. Так что её лучше оставить на тот момент, когда нужно будет усиленно отбиваться от них. Так что огненные чародеи стояли на стенах не у дел.
Но даже так, без использования огненной стихии, сражение подавало надежды. Да, монгоры могли одним махом уничтожать сразу группу эрхаимов. И это не могло не радовать. Да вот только чародеи, которые не привыкли таскать настолько тяжёлые предметы с помощью своей силы, после трёх триумфальных демонстраций устали. И каменная глыба теперь не так радостно прыгала по рядам противников. Они пытались меняться с теми, кто возводил баррикады. Однако усталость наступала быстро, а восстановление происходило очень медленно. Так что стражники немного разочаровались в местных мастерах магии. Когда громадина подобралась ещё ближе, телекинетики попытались свалить огромную скалу на неё, однако силы были уже изрядно потрачены в борьбе с бесконечными потоками мелких эрхаимов, так что удар получился совсем лёгким. Тварь только лишь огрызнулась в ответ, а после продолжила сближаться с вратами.
Рунные луки, арбалеты и ружья, конечно стали мощнее, однако этой мощи не хватало, чтобы свалить главную угрозу для обороны города. Хорган не перестал считать, сколько он уже истратил своих снарядов, а потому, если вначале у него на лице нарисовался даже какой-то азарт, то теперь он становился с каждым разом всё более хмурым. Ему это обстоятельство начинало казаться всё менее перспективным и всё более похожим на предыдущую оборону. Однако пока что держал при себе все свои возмущения, ожидая увидеть, насколько эффективной будет баррикада, на которую было истрачено столько усилий, как физических, так и магических.
А этот миг настал очень скоро. Чудовище пригнулось, как оно всегда делало, когда готовилось бежать с разбегу врезаться во врата, и рвануло вперёд. Все мелкие эрхаимы расступались перед ней, чтобы не попасть под могучие лапы. В самом конце осадная громадина делает прыжок в длину и к своему весу прибавляет ещё и силу рывка. По стене пробежалась сильная дрожь, из-за чего один зактар и один и пехотинец не могут удержаться на ногах и валятся прямиком в объятья этих тварей. Да, баррикада выдержала. Но вот только от такого усилия камень, из которого были возведены стены и сами врата, начал раскалываться. Об этом тут же сообщили ражгару-предводителю. И пока саткарг размышлял об этом, все, кто расположились на стене, принялись поспешно спускаться оттуда. Видя, как стражники готовятся отступать, слуга Сормадарона снова преисполнился негодования:
- Что, чуть потрясло – и вы уже все сразу бежать? Дорого же стоит ваша преданность Гардигару и его владыке Сорму.
Его противник отвечал:
- Лучше быть живым трусом, чем мёртвым безумцем. И если ты обезумел, то мы ещё нет. По стене поползла большая трещина. Это означает…
- Это ничего не означает! – взревел ражгар, так что его плечи, голова и кулаки разгорелись диким пламенем, - Было вложено столько сил! Мы должны держать оборону до конца! Вы явно не поняли!..
Ражгар прервался, потому что послышался ещё один грузный удар во врата, отчего откуда-то сверху посыпались осколки камня.
Воспользовавшись образовавшейся тишиной, стрелок сказал:
- Видишь?! Стены уже осыпаются!
- И что?!
- А то, что у нас есть время бежать! Потому что, когда стены не просто посыплются, но буквально порушатся, будет уже поздно! Открывай врата!
- Нет! Мы останемся и будем сражаться, пока враг не прорвётся!
Гном обернулся к другом ражгару:
- Открывай! Если он хочет подохнуть, то пусть!
Два саткарга отварили врата и прыгнули туда. Предводитель, разъярённый тем, что против него восстали другие порождения Хора, принялся кричать, чтобы они остановились. Но, видя, что слова не помогают, стал швыряться в тех, кто стремился в портал, огнём. Но стражники увиливали от его снарядов и стремились в отверстия для спасения. Другие ражгары, которые до этого момента сомневались, чью сторону занять, окончательно убедились, что у этого предводителя не осталось здравомыслия, а потому они открыли множество других огненных врат, который выводили их в четвёртом районе Гардигара. И поле битвы быстро опустело, врата в один миг сомкнулись. Одинокий ражгар стоял и смотрел, как стоит баррикада. Прогремел ещё один стук в каменные врата, и только после этого слуга Сормадарона понял, что все были правы, потому что врата уцелели, когда как стены стали сокрушаться. И, казалось бы, нужно смирить себя, пойти следом за остальными и признать свою неправоту, однако это вызывало только лишь ещё больше гнева. Так что, наполнившись им, он использовал пентаграмму для того, чтобы переместиться к другим.
Саткарг накинулся на хоргана. Как бы тот ни пытался отбиваться от него, всё было бессмысленно. Огненное отродье Хора готово было уже нанести последний удар, чтобы избавиться от настырного коротышки, однако не смог. Ярость сменилась на изумление, но он так и замер с занесённой над стрелком лапой.
- Что это? – прозвучал переполненный изумления голос.
- А это я. – послышался озорной девичий ответ.
Саткарг хотел развернуться, чтобы посмотреть на неё, однако паралич сковал всю верхнюю часть, поэтому он только и мог сидеть верхом на хоргане, чтобы не упасть навзничь. Саткарг видел, как все стражники, что окружили его, отступали, поэтому готовился увидеть обладательницу этого голоса. И, когда трое предстали перед ним, он увидел Катиару, Франдунга и Хашука-обр-Зумбур. Бестия осторожно помахала ему ладошкой, как бы показывая, что это она его парализовала. Небольшое молчание разорвал лежащий под ним хорган:
- Я, конечно, очень благодарен за то, что вы спасли меня от него, но можно убрать с меня этого извращенца?
Ражгар подхватил его слова, обращаясь к Катиаре:
- Сними с меня заклятье, сопнар, и ты познаешь смерть в агонии!
Совершенно невозмутимо Катиара щёлкнула пальцами, а после демонстративно отвернулась, сделав вид, будто бы собирается уходить. Саткарг, вернув власть над собственным телом, тут же рванулся к ней, чтобы отомстить за такое унижение, однако в тот миг, как до её спины оставалось всего три шага, из пентаграммы возник Курул. Причём настолько мгновенно и неожиданно, как будто бы он стоят тут всегда, а то, что его здесь не было буквально мгновение назад, легче было бы объяснить его невидимостью. Со звоном впечатавшись в его металлический доспех, ражгар-предводитель упал наземь. Но, тут же придя в себя, поднял голову и обомлел от того, что увидел перед собой самого настоящего архидура. Но тут же победил свой ступор и, сидя перед могучи саткаргом, возликовал:
- Сорм нас всё-таки не оставил!
Все окружающие принялись ликовать, прославляя Сормадарона. Однако в их громогласные выкрики бестактно вклинивается возмущённый голос Катиары. Он звучит громче всех остальных голосов, поэтому все, слыша его, замолкают. И, когда опускается полная тишина, она с благоговением выходит из-за спины могучего слуги, расставляет руки, после чего огромные кисти архидура подхватывают её и сажают на его могучие плечи. Это была демонстрация того, что именно она является госпожой этого архидура, однако, поправив свою причёску, она озвучила другую причину:
- Я сделала это, чтобы меня было слышно лучше. Так, внимание! Я – Катиара, а это – Курул, мой большой друг. Говорю сразу: кто попытается причинить мне хоть какой-нибудь вред, получит вот от него, - она глянула на стоящего перед архидуром ражгара-командира и продолжила, - Прости, что так получилось. Просто, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, - она снова уставилась на всех, кто здесь собрались, - Ещё раз напомню: меня зовут Катиара. И это я, именно я пришла с крупным подкреплением для вас, а на Сормадарон. А теперь давайте, я готова получать от вас почести.
Она растянула приятную улыбку на лице, закрыла глаза и приготовилась слушать, как толпа будет скандировать её имя. Но вместо этого послышался вопрос из толпы:
- Так что, Сормадарон оставил нас?
Наиграно вздохнув, она отвечала, указывая на спиральную тучу над головой:
- Ну, технически он всё ещё здесь. А уж как там ваши с ним взаимоотношения складываются, я не знаю. Ну всё, давайте: Ка-ти-а-ра, Ка-ти-а-ра.
Но ответом ей был другой голос:
- Но ведь могучий Сорм – основатель Гардигара. Как он может оставаться безучастным к тому, что он сам и сотворил?
Ему взялся отвечать Франдунг, который стоял слева от Курула, так что слово за словом перед стражниками Гардигара открывалась страшная тайна, что сотворили этот город два друга, один из которых был умудрён в сфере управления городами, а другой – во множестве магических сфер. Особенно сильно огорчились саткарги. И только лишь тот ражгар-предводитель обороняющихся продолжал фанатично утверждать, что Сорм к ним придёт, что Сорм даст им спасение, что они должны стоять во что бы то ни стало. Однако больше никто его в этом не поддерживал, потому что результаты были на лицо: сколько бы ни старались все они противостоять эрхаимам, это было бессмысленно. Твари уже захватили второй район, прорвались в третий и скоро приступят к штурму четвёртого. Тот самый хорган-стрелок выступал от имени всех, кто собрались тут, выражая эту мысль. И он сказал, что больше не будет участвовать в битвах против этих эрхаимов, если не будет найдено новое решение, которое по его мнению будет хотя бы уж казаться разумным.
Хашук-обр-Зумбур на это сказал:
- Хотите нового решения? Я и есть новое решение! Всё время до этого вы прятались за стенами, вы ограничивали себя в пространстве. Вы в большинстве своём только лишь стояли и ждали, когда на вас нападут. А это неправильно! Так поступают только трусы или те, кто не уверен в победе! Вам нужно сменить тактику! Нужно самим перейти в нападение. Открыто, дерзко, со всего размаху, не жалея сил, изливая на них всю свою ярость, всю без остатка. В былые дни только так и решались вопросы войны. Тот, кто отсиживает, всегда проигрывал. И только яростно рвущийся вперёд всегда побеждал! Хватит проигрывать! Время побеждать!
Речь орка окончилась его протяжным зычным рычанием, которое подхватили некоторые их тех, кто стояли тут. Однако в тот миг, как всё затихло, один из ражгаров принялся отвечать ему:
- Мы уже пробовали так, ещё только когда они подступали к нашему городу. И да, они легко уничтожались. Но лишь поначалу. С каждым убитым эти существа убивались всё труднее. Мы пытались выйти из боя и понесли потери, хотя до этого никого не теряли.
- То было открытое пространство, и вы позволили врагу обступить себя. Но здесь прямые улицы, изрезанные переулками. Им ни за что не обступить нас. Мы будем держать их строго перед собой, так что им не удастся обойти нас с флангов. А ещё вы только посмотрите, - Хашук-обр-Зумбур ударил кулаком по броне архидура, - С нами такая мощь! В этот раз мы победим, и это бесспорно!
Теперь оратора поддержало больше стражников, но не все. Некоторые продолжили спорить с ним, высказывая в основном свои личные страхи и переживания. Однако на всех их у орка нашлись аргументы. И пока они спорили, поднялась суета – эрхаимы пробрались сюда, в блажь.
Пока что были только лишь единицы. Однако там, где был один эрхаим, обязательно появится другой. А за ним третий. И так их наберётся снова целый океан. Стражники это понимали, а потому готовились сражаться. И, само собой, они принялись спрашивать совета по сражению с этими тварями у Хашука-обр-Зумбур. А тот с превеликим удовольствием принялся распоряжаться отошедшим под его управление войсками, как самый настоящий ургар, а то и вовсе вождь. Но обычный орк, который раньше только и знал, что сражаться и никогда не прикасался к управлению войсками, долго не мог устроить всё так, чтобы каждому было удобно сражаться. Пока он занимался рекогносцировкой, ближайшие врата разлетелись вдребезги, и на улицы блажи тут же хлынул нескончаемый поток эрхаимов. Могучая глотка нового предводителя взревела, что было сил, знаменуя таким образом вхождение ивнан-зудая в состояние кровавого безумия. Остальные подхватили его выкрики и бросились в бой следом за своим предводителем.
Ражгар отрицательно закачал головой и произнёс:
- Это уже просто смерть. Надеяться тут не на что.
Катиара, которая направила своего Курула вперёд, отвечала ему:
- Не беспокойся. Пока с вами Катиара, смерть уготована лишь вашим врагам.
После этого она призвала четырёх крэ’зудов, а также одного тирфа и направила их в бой. Ражгар изумился:
- Но как?! Даже во времена величия Хора наши саткаралы не могли пленить таких саткаров!
- Всё очень просто, мой милый – у вас во времена величия Хора не было меня.
В тот же миг саткарг пал на колени и попросил:
- О, великая Катиара, я признаю твоё могущество и обязуюсь восхвалять тебя и только тебя. Прошу, возьми меня в состав своего воинства. Туберталон клянётся служить тебе вечность и даже отрекается от своего права на освобождение.
Та терпеливо выслушала его тщетные излияния и, сквасив виноватую грустную рожицу, произнесла наигранно-разочарованным тоном голоса:
- Прости, мой милый, но саткаргов твоего уровня я не принимаю. Вот переродишься когда-нибудь могущественным гургаром… - она задумалась, - Хотя нет, тоже слабоват. Пиром. Да, хотя бы уж пиром, тогда и поговорим.
Сказав это, она оставила Туберталона наедине со своей ничтожностью, присоединившись к остальным в сражении с эрхаимами.
Часть 9
Потоки не прекращались, однако разбивались о неприступные скалы обороняющихся. Принявший ярость крови, ивнан-зудай сделался больше и страшнее. Чёрная плоть приобрела красное свечение, как будто бы у него под кожей вместо крови потёк жидкий огонь. Его двуручная секира в могучих руках сделалась одноручным топором. Он её и держал правой рукой, разрубая подлетающих к нему грызунов. Свободной левой рукой он хватал двуногих и либо сдавливал им глотки, так что голова отделялась от туловища, либо откусывал ему полчерепа. Его шаг был широк, он всегда высоко поднимал ногу, чтобы, если кто-то случайно попался у него на пути, он его тут же раздавливал. Белок в глазах полностью покраснел, а всё тело пребывало в движении. Ярость побуждала его действовать. И, если он вдруг останавливался, то начинал испытывать мучения.
Да, Хашук-обр-Зумбур был неподражаемым воителем, однако командиром – никудышным. Не закончив расстановку войск, он просто ринулся вперёд, а все остальные следовали его примеру. Ни тактики, ни построения – просто толпа, что дралась против эрхаимов.
Да, чародеи там что-то пытались делать. Но, опять же, слишком интенсивные процессы материализации эфира вскоре истощили их, так что они превратились в простых зевак, которые глядят за этим боем. Зактары даже не пытались ничего делать, потому что помнили наказ бывшего предводителя этого отряда – не опалять их огнём, чтобы эрхаимы окончательно не приобрели иммунитет к этой стихии. Но, когда подошла Катиара, этот запрет был снят. И всё равно маги огненной стихии не решались проявить свои знания, глядя на то, какой ужас творит саткарал.
Да, Катиара, будучи развитой не как раждалод, а как саткарал, и то смогла показать такие огненные кошмары, что этим чародеям, которые специально сосредоточились на развитии огненной сферы, было завидно и стыдно одновременно.
Там, впереди, у разломанных врат, разлилось целое лавовое озеро, в котором заживо сварились как те эрхаимы, что оказались там во время создания этого озера, так и те, которые потом в это озеро нырнули. А ещё осадная громадина искупалась в этом море. Когда её ноги обожгло огнём, она постаралась выбраться оттуда, однако жижа оказалась вязкой, поэтому существо не удержалось и плюхнулось туда, подняв дикий рёв на всю округу. Барахталось там какое-то время, пока всё-таки не поднялось. У одной половины его туловища уже вся кожа облезла, обнажив его внутренности. И, как оказалось, эта осадная тварь была беремена. В животе находился эмбрион ещё одного такого осадного эрхаима. На это особое внимание обратили чародеи, которые в виду своего бессилия остались не удел и обратились просто зрителями. Небольшие огненные вулканчики вырывались из-под земли и швырялись огненными бомбами. Пламенные ветра, словно маленькие северные сияния, носились над лавовым озером и вулканами, опаляя собой воздух и налетая на тех, кто не подвергся предыдущим двум напастям.
Курул, комбинируя удары своего бовану́ра с разрушительными гранями различных сфер магии, прорывался вперёд, к этой осадной твари. Он, конечно, мог использовать пентаграмму, чтобы оказаться рядом с этим эрхаимом, но зачем, когда можно по мере сближения с ним отнимать жизни других врагов? Но, пока он мчал туда, огненное озеро его госпожи нанесло значительно урона, так что осадная тварь прекратила своё продвижение, явно вознамерившись бежать с поля битвы.
Крэл’зуды в своей дикой натуре ни в чём не уступали озверевшему воителю клана Зумбур. Когти, зубы, шипы, хвосты – эти чёрные дикие существа пытались быть эффективными машинами для убийств. И, между прочим, у них это очень хорошо получалось. Словно малюсенькие чёрные дыры, они крутились и пожирали всё, что попадётся им на пути.
Могучий тирф нависал над полем этой битвы, пытаясь использовать сильнейшее своё оружие – иллюзии. Хоть эрхаимы больше пользовались инстинктами, нежели разумом, всё же обманчивые образы сбивали их с толку. Иногда они всей своей стаей поворачивали в обратную сторону, влекомые приманкой Майва, давая таким образом всем, кто с ними сражается, возможность немного расслабиться и перестать заботиться о своей защите, поражая ненавистных противников в их беззащитные спины, ведь, адаптируясь против физических ударов, эти существа наращивали себе панцири именно с передней части, потому что именно туда они получали урон каждый раз. А в спину – никогда, поэтому там у них ничего не вырастало.
Франдунг, привыкший вести оборонительное сражение, сейчас, по сути, только учился сражаться. В наступательной тактике он был плох. Ну, разве что под пивом, и то эффективность её настолько мала, что её можно смело назвать выступательной тактикой. Но сейчас он был трезв и сосредоточен. Мало двигался и был всегда наготове, когда же кто-нибудь на него нападёт, чтобы отразить его удар, а после контратаковать.
Но эрхаимов такие противники привлекали меньше всего. Они предпочитают тех, кто много двигается. А сейчас это были Хашук-обр-Зумбур и крэл’зуды. Остальные стражники, уже изрядно подуставшие оборонять четвёртый район Гардигара, сражались не слишком быстро, чтобы не устать, но и не слишком медленно, чтобы потерять эффективность. В общем, всех в этом бою всё устраивало.
Минул целый хавор. Инициативу в этом сражение с самого начала держали стражники Гардигара. Да и сейчас они ещё продолжали теснить краснокожих тварей назад, в тишь. Конечно, не так интенсивно, как в прошлый хавор, однако потерь среди гардигарцев не было, когда как эрхаимы, наверное, похоронили тут десятки миллионов. Изредка откуда-то издалека донесётся приглушённый грохот – рухнула очередная постройка, изъеденная безногими зубастиками. Но на это практически никто не обращал внимания.
Яростный орк не потерял свой запал и сражался так, как в самом начале. Несмотря на то, что эрхаимы понаотращивали себе панцири со всех сторон, его секира как крушила их, так и продолжала крушить, не встречая совершенно никаких препятствий.
Крэл’зуды не были мощными, как этот орк. Их преимущество заключалось в ловкости и скорости. Так что, когда эрхаимы обзавелись панцирями, стражи КРЭЛа всё равно продолжили уничтожать их, поражая в те места, которые у них ещё не успели обзавестись ороговевшими наростами. А если и обзаведутся, то им же хуже – зарастут хрящи, и эрхаимы перестанут двигаться.
Архидур так и не успел как следует сразиться с громадиной. Когда могучий саткарг налетел на неё и стал бить туда, где была плоть, а не скелет, тварь принялась ещё сильнее отступать и в конце концов скрылась за стенами третьего района Гардигара. А после так вообще её тушу обнаружили лежащей на земле доедаемой своими же зубастиками.
Тирф потерял свою эффективность, потому что эрхаимы перестали верить его иллюзиям. Более того эти несчастные огрызались на него, пытались добраться до бесплотного существа, чтобы попировать ничем. Майв потратил немного времени, чтобы убедиться в отсутствии собственной полезности, а после исчез, будучи изгнанным Катиарой.
К слову, саткарал тоже присоединилась к тем, кто сейчас остались не у дел, потому что эрхаимы выработали окончательный иммунитет к огню, и её разрушительная магия оказалась бесполезной.
Остальные стражники совсем выдохлись. Кто-то ещё продолжал размахивать своим оружием, надеясь на то, что какая-нибудь тварюга сама насадится на острие. Но большинство присели прямиком на земле и набирались сил.
Франдунг же, наоборот, немного приноровился в наступательной тактике и теперь, орудуя как своим молотом, так и мощным щитом, врывался в строй противников и разил. Конечно, не так лихо, как его напарник-урункрок – скорости не хватало, но больше двух ударов по одному и тому же врагу он никогда не делал. Его тяжёлые удары раскалывали кости любой твёрдости, так что в глазах эрхаимов его опасность росла, и он наравне с орком и крэл’зудами получал эрхаимов для битья. Несмотря на то, что он был против этого сражения, сейчас очень сложно отыскать то, что выведет его из этого боя.
Катиара в это время начала уже скучать. Саткарги и без неё неплохо справляются, магия теперь не уничтожает противников. Бой постепенно выигрывается. Фокус её внимания постепенно смещался с того, что происходит в действительности на то, что творится в её разуме. А там была алмалия. Залария, пользуясь своей властью над госпожой, пробуждала в ней желание, так что Катиара сейчас присутствовала на поле битвы только телом, когда как разумом она уже была в объятьях своего прелестного саткарга.
Но вот начинает вырастать суета. Пехотинцы, которые отдыхали, сидя на земле, все разом вскочили и схватились за оружия. Разум саткарала тут же возвращается к ней и пытается понять, что происходит там, впереди. Ждать долго не пришлось. У всех на глазах ещё один стражник просто провалился под землю. Катиара тут же крикнула остальным:
- Чего стоите?! Бегайте, чтобы вас не поймали!
И все люди, сик’хайи, орки и гномы принялись суетливо заниматься каким-то извращением, которое можно называть бег на месте. Отчего эрхаимам, которые адаптировались скрываться под землёй, всё равно утаскивали их. Девушка только и могла, что всплеснуть руками да недовольно покачать головой. Чародеи, что стояли рядом, спросили, что делать им. Та с изумлением глянула на них и ответила:
- Вы чародеи или кто? Задействуйте свой духовный взор и отслеживайте их перемещения. Когда видите…
- Прости, а что такое духовный взор?
Глаза саткарала сделались ещё шире от удивления, но им она ничего не ответила, а принялась через Курула разговаривать с Хашуком-обр-Зумбур и Франдунгом. Хорган тут же предпринял все необходимые действия и отступил. Но не просто вышел из боя, а перестроился на оборонительную тактику. В таком случае воитель королевства делался медлительнее, но и чувствительнее, так что он стал ощущать, как под землёй копошатся враги. Он медленно пятился, старался не упускать из виду всех, кто ползал под землёй, одновременно с этим нанося контрудары по тем, кто на него нападал.
Урункрок, пребывая в своей ярости, мог остановиться лишь в двух случаях: если остынет его жар или остынет его кровь, то есть он погибнет. Поэтому, сколько бы Катиара ни взывала к нему через своего огромного архидура, он никак не реагировал. Чтобы эрхаимы не изловчились и не утащили ещё и его под землю, она задействовала своих крэл’зудов, которые столпились вокруг него и продолжали разбираться с вражескими силами, будучи наготове, если вдруг придётся выручать этого яростного воителя.
Катиара отслеживала передвижения эрхаимов с помощью духовного взора и видела, что в недрах земли их количество растёт. Всё больше и больше противников обретает способность закапываться и перемещаться под землёй. Пока что они там только толпились. Но, когда их стало слишком много, то устремились вперёд. Девушка предупреждала всех магов, чтобы они отошли с траектории их движения. Оному чародею не повезло, и тварюга, почуяв его, устремилась на поверхность. Сколько бы саткарал ни подгоняла бедолагу, тот не успевал. И погрузился в пучины земли, где его дух угас, а плоть, вероятнее всего, пошла на корм этим пожирателям. Пока они все так находились в стороне от главной дороги, их никто не трогал. Франдунг уже успел привлечь к себе внимание нескольких подземных эрхаимов, но боевая сосредоточенность и аккуратность позволяла избегать их цепких лап и зубов. А любая попытка напасть на него приводила лишь к тому, что он вытаскивал врага из-под земли и добивал молотом.
Казалось бы, все идёт хорошо. Обороняющимся удаётся избегать гибели. Но опять суета, только теперь среди чародеев, омрачило такое положение. Катиара глянула на них и заметила, что эрхаимов, оказывается, не три вида, а четыре.
Тела чародеев были пронзены множеством шипов, настолько огромных, что они сошли бы за длинные клинки мечей. Духовный взор заметил, что из подворотней, вдоль которых располагались чародеи, медленно и осторожно выходили эрхаимы, похожих на смесь цапли и ежа: две длинные ноги, оканчивающиеся маленьким тельцем, из которого во все стороны торчали те самые иглы; от тела вверх тянулась продолговатая тонкая шея, которая оканчивалась небольшим глазом. И вся эта странность была скрыта за вуалью незримости. Тот ёж, который уже выпустил свои иглы, голым помчался прочь с места преступления. Чародейка тут же предупредила, чтобы те, кому посчастливилось выжить, прятались в переулках. Не было времени объяснять, от чего именно они должны были укрываться в подворотнях, а также где враг был, а где не был. Бестия просто пыталась спасти хоть кого-нибудь. Остальные невидимки осторожно, будто бы боясь растерять в пути все свои иглы, выворачивали из пустых переулков сюда, на главную улицу. Своим глазом они пытались либо смотреть за обстоятельствами, что складывались вокруг, либо искать жертвы для своих следующих выстрелов. Катиара, видя, как чародеи вжались в дома, не поднимала тревоги и сказала, чтобы они так и стояли, не пытались двигаться. Те пребывали в панике, однако послушно выполняли указания сильной чародейки, пока она думает, как быть.
Осмотрев духовным взором поле битвы, она видела, что эти невидимые цапли-ежи больше нигде не появлялись, а потому не было причин заставлять кого-то беспокоиться сверх меры. Пехотинцы жались к домам, чтобы не оказаться на пути подземных потоков эрхаимов, не заинтересовать их и не стать их жертвами. Франдунг продолжал медленно отступать прямиком по середине улицы и отбиваться от врагов, которые выскакивали из-под земли и пытались схватить его. Хашук-обр-Зумбур не собирался заканчивать свои неистовства. Кэл’зуды продолжали оберегать его. Они были настолько ловкими и стремительными, что могли отбиваться и от тех, кто пытались схватить их самих, и от тех, кто нападали на ивнан-зудая. Чуть дальше своим бовануром и своей магией истреблением мелких врагов занимался Курул. Для него ни когти, ни пасти не представляли никакой угрозы. В отношении этого исполина в чёрных латах можно было совсем не беспокоиться.
Нужно было что-то делать. Как-то спасать всех, кто тут находился. Этот ражгар, отвергнутый Катиарой, половину сражения только лишь наблюдал за его ходом, а потом просто отверз свою пентаграмму и покинул поле битвы. Катиара пыталась проследить, куда вёл огненный коридор, но оказалась слишком сильно сосредоточенной на битве, а потому успела понять только то, что выход его пентаграммы находился где-то в районах, приближенных ко дворцу Сормадарона. Саткарал была уверена, что служитель Заблуждателя направился к своему господину, чтобы рассказать об этом сражении, а также испросить руководства, как им быть дальше. И невозможно сказать, каким был ответ саткара. Туча над головой продолжала скручиваться к эпицентру, никаких подкреплений не приходило, даже силы саткара не ощущалось в округе.
Она переместилась к пехотинцам и сказала, чтобы ражгары организовали спасение для самих себя и для чародеев, но в отношении вторых добавила, чтобы они действовали осторожно, потому что там бродит невидимый враг. И пока что сложно сказать, что именно может спровоцировать его. Саткарги мрачно кивнули, так что открылось множество порталов. В одни из них стали утекать спасаемые, другие служили для того, чтобы переместиться к позиции чародеев. Катиара следила за тем, как будет происходить спасение последних. Шесть ражгаров появились на той стороне. Кажется, эти бедолаги тоже не имели духовного взора, потому что ходили там вопреки предупреждению Катиары без опасения. Как итог, это спровоцировало одного из невидимок. Катиара внимательно следила за тем, что сейчас произойдёт. Глаз безотрывно стал глядеть на этого ражгара, всё тело содрогнулось, а после Катиара даже не видела, как, но все иглы тут же исчезли из его тела и врезались во все поверхности: каменный пол и каменные стены ближайших строений. Один из шипов пронзил того самого ражгара навылет, так что он в агонии обратился духом, а после истлел. Увы, но убитым был также ещё один чародей, который неудачно скрылся в подворотне, так что разлетевшиеся во все стороны иглы поразили и его. Тот, кто лишился своего оружия, тут же обрёл скорость и помчался вперёд, в ту сторону, куда направлялся общий поток эрхаимов. Это вызвало цепную реакцию, так что своими шипами выстрелили также три других невидимки. К счастью, никого таким образом задеть не удалось, поэтому ражгары продолжали свою спасательную миссию.
Взор Катиары пал на Франдунга. Хорган продолжал медленно пятиться и, кажется, совсем не выглядел тревожным. Ему нравилось то, чем он занимался. Катиара окликнула его. Тот, не теряя сосредоточенности на своём деле, ответил ей. Она предупредила, что откроет на его пути огненный портал, так что он в него провалится. А сказала она это, чтобы не перепугался от неожиданности. Тот прокричал:
- А зачем? Вроде бы всё идёт замечательно!
- Да я бы не сказала! В общем, готовься!
И, когда хорган провалился в спасительное отверстие, саткарал принялась думать, как ей вывести отсюда Хашука-обр-Зумбур. Дозваться до него не было возможности, поэтому она попробовала сделать то же самое, что и с Франдунгом, только без предупреждения. Но это не помогло. Реакция ивнан-зудая была настолько стремительной, что он успешно увиливал от пентаграммы. И всё это несмотря на то, что вокруг него одновременно происходило столько разных событий. В голове промелькнула мысль, чтобы приказать крэл’зудам схватить его и утащить в портал. Но, во-первых, Катиара не была уверена, удастся ли четверым её прислужникам справиться с этим источником ярости. А, во-вторых, эрхаимы сражаются слишком агрессивно. Пока стражи КРЭЛа будут утаскивать его (а он при этом будет сопротивляться), враги изгрызут его и убьют. Осталось только направить ему наперекор Курула. И это было роковой ошибкой, потому что орк, находясь под воздействием ярости крови, не различал, кто свой, кто чужой, а потому, не раздумывая ни мгновения, он бросился в бой с архидуром. Конечно, закованный в латы саткарг и не думал убивать его. А вот, к сожалению, эрхаимы не знали, что этого воителя с секирой не нужно убивать, а потому они набросились на него всем скопом. Когда Курулон перестал заниматься их истреблением, они напали на ивнан-зудая настолько яростно и в таком непредсказуемым количеством, что даже крэл’зуды, являющие предел скорости и реакции, не сумели уберечь орка. Переключившись на сдерживание тех, которые прорывались по земле, они дали возможность нанести удар из-под земли. Ярость иссякла вместе с жизнью этого неустрашимого воителя. Поняв собственной поражение, Катиара отозвала своих слуг, а после покинула это место сама, призвав под собой пентаграмму.
Лагрез и Эмма находятся в восточной части района советников. Они ходят по пустым улицам и не встречают ни единой души. Только лишь двое страшных и могучих ражгаров, что сторожили врата района, где содержат наложниц Заблуждателя, были тут единственными живыми существами. Но, согласно инструкциям Ашшунтамуна, эти два жреца не могли пройти дальше. Поэтому они просто прогуливались тут, ожидая дальнейших указаний. Люди знали о вторжении, а потому старались держаться подальше от западной части, где как раз таки велись все сражения. Несмотря на то, что они оба грезили участвовать в приключениях, но в их представлениях в эти самые приключения не входила кровопролитная война. Лагрез и Эмма видели себя, скорее, как группа путешественников, которые выполняют какие-нибудь простые просьбы и которые участвуют не в столь масштабных действиях. Например, сражаются с группой разбойников, которые не дают спокойно жить простым людям. Или расследуют чьё-то похищение. Или охраняют какого-нибудь важного человека от возможных посягательств на его жизнь. Сейчас они как раз воображают о такой жизни. Всё подробно обсуждают и намечают всяческие детали. Например, где будет находиться их база, куда они будут возвращаться после каждой успешной миссии. Например, за какие задания будут они браться, а от каких решат отказаться. Всё это были приятные темы, которые уносили их в прекрасное будущее. Но даже сейчас они получали удовольствие от всего, что происходит. Да, они пока что бездействуют. И уже несколько иммеров нет никаких указаний. Однако в этом тоже была своя красота. Выжидать и скрываться, чтобы в нужный момент свершить нужное действие и достигнуть необходимых результатов.
Сколько ещё они могли так ходить и смаковать свою жизнь, остаётся лишь гадать. Но вдруг через их браслеты в разумы начинают вливаться мысли Ашшунтамуна:
- Лагрез, Эмма, момент настал. Все силы расставлены. И теперь ваш ход. Идите к северо-восточным вратам, охраняемым двоими саткарами. Не бойтесь их. Один из них – мой Оклон. Вы должны сказать ему фразу, запоминайте: «Поручение Альти́ба. Велено сохранить строжайшую тайну». Второй ражгар не поймёт, в чём суть, но Оклон вступится за вас и пропустит. Как только вы окажетесь в той районе, я скажу вам, что нужно делать дальше.
Оба человека преисполнились радости и пошли, но не к северо-восточным вратам, а к юго-восточным. Лагрез иногда путался в сторонах света. Вот и напутал сейчас. А Эмма, которая в этом вопросе была более внимательной, настолько воодушевилась тем, что Ашшунтамун, наконец-то, задействует их, что просто пошла за ним следом.
И вот, они совершенно спокойно подходят к двоим стражникам, которые грозно и ожидающе глядят на них сверху вниз, и Лагрез совершенно невозмутимо говорит:
- Пропустите. У нас поручение от Альтиба. Велено сохранить строжайшую тайну.
Двое переглянулись, и одни из них грубым голосом отвечал:
- Я ни от каких Альтипов не получал известий. Так что отойдите. Вы не имеете права пройти здесь.
Лагрез перевёл взгляд на второго ражгара и с нажимом произнёс:
- Ну же, Альтиб. Тайное поручение. Вспоминай давай.
Второй, продолжая стоять со сложенными у груди руками, отвечал:
- Вы слышали, что вам было сказано. Жрецам не дозволено входить в район наложниц. Отойдите, иначе нам придётся применить силу.
Эмма стала уговаривать Лагреза уйти, однако тот всё не унимался, думая, что нужно проявить настойчивость, о которой Ашшунтамун просто-напросто забыл им сообщить. Но это было ошибкой. Ражгары рассвирепели и со словами: «Вы сами нарвались, ничтожные человеки» принялись не просто отгонять Лагреза и Эмму, а поставили перед собой цель прямиком уничтожить их. Но, видя, какую ловкость проявляют эти двое, поняли, что это не жрецы, а самозванцы. Поэтому устранение стало их первостепенной задачей. Они даже оставили свои посты и погнались за ними двоими. А у Лагреза и Эммы на этот счёт была выработана целая стратегия. Так что они сняли с себя маскирующие браслеты, разделились, а после затерялись в переулках. Но даже так сбросить с себя преследователей было очень сложно, потому что в районе советников было очень мало зданий, меж которыми можно было скрыться.
В общем, потратив изрядно времени, Лагрез и Эмма нашли разные возможности. Девушка проникла в седьмой район и скрылась там. Мужчина спустился в пятый и уже среди более-менее многочисленных строений затерялся от взора саткарга. И вот, сидит он в этом переулке и думает, как теперь найти Эмму. И, наверное, он подумал, что лучшим вариантом для этого было бы пойти в лагерь беженцев и дождаться её там, если бы не мысли Ашшунтамуна:
- Лагрез, твоя подруга будет ждать тебя возле северо-восточных врат. Иди туда и прошу, больше не ошибайся. А ещё, пожалуйста, поторопись. Мне нужна ваша с Эммой помощь.
Вскочив на ноги, человек устремился теперь в правильно направлении. А, пока бежал туда, в голове промелькнула мысль: «Сам Ашшунтамун нуждается в нашей помощи. Значит, он точно не бог». От этого даже как-то прибавилось желание успеть ему на помощь.
Подходя к очередным вратам, которые вели из района жрецов в район советников, он снова снискал гнев ражгаров, потому что не успел принять маскировку. Потратив ещё какое-то время, чтобы скрыться и добраться до других врат, в этот раз он не совершил ошибку и, заблаговременно приняв облик жреца, спокойно прошёл мимо двоих огненных обитателей Хора. Потом он снова ускорился и достиг нужного места. Что интересно, стражников у тех врат совсем не было. А Эмма одиноко сидела на ступени, наслаждаясь бутербродом и выпивкой, которую раздобыла где-то в одном из брошенных домов, пока ожидала своего возлюбленного. Заключив его в своих объятьях, она попросила прощение, что не будет целовать, потому что в этот момент пережёвывает свою пищу. Лагрез расспросил её, что она делала всё это время, пока он стремился к ней. Та принялась рассказывать, но их прервали мысли Ашшунтамуна:
- Вижу, что вы на месте. Отлично. Лагрез, Эмма, время не ждёт. Я уже проник во дворец Сормадарона. Прошу, поспешите. Мне понадобится ваша помощь в противостоянии ему. Район наложниц слишком мал. И здесь стражников не так много. Поэтому преодолейте его и войдите через ближайшие врата – а это северные – в район дворца и как можно скорее входите внутрь. Я буду вас ожидать там.
После того, как мысли оборвались, Лагрезу и его подруге нужно было со всех ног устремиться на помощь, но они не торопились. В уме родилась мысль, что всё это может быть ловушкой.
- Лагрез, ты уверен в своих словах?
- Конечно, Эмма. Сама посуди. Ашшунтамун сказал идти к этим вратам, чтобы поговорить с его саткаром. Мы пришли и что видим? Да тут вообще нет никого, как будто бы самозванец специально расчистил нам путь.
- А, может, этому есть какое-то другое объяснение?
- Например?
- Ну, не знаю. Ашшунтамун с помощью своего прислужника уговорил второго стражника покинуть пост. Или Сормадарон задействовал их обоих в обороне города, потому что враги лезут со всех сторон, и на поле битвы нужны ещё обороняющиеся. Тут может быть всё, что угодно.
- Твои предположения неверны, потому что, когда наш предводитель объяснял нам, что нужно делать, он сказал, что второй саткар не поверит, но его служитель заступится за нас. Как же может быть так, чтобы служитель Сормадарона послушал служителя Ашшунтамуна и ушёл за ним куда-то, оставив свой пост? А то, что они могли быть задействованы в обороне, я скажу тебе вот что: почему же тогда в других районах стражники стоят на своих местах и никуда не спешат? Это ловушка, я тебе точно говорю. Тем более, ты только представь: мифическое божество огня и льда, которое почитают сик’хайи, оказывается в нужде. Как-то это всё не вяжется. И да, почему он задействовал именно нас с тобой? Не потому ли, что мы кажемся самыми простыми в этом разношёрстном отряде и нас легче всего обмануть? Сложи, моя дорогая, всё это воедино, и получишь коварный замысел, который призван разрушить план Ашшунтамуна. Тем более Ашшунтамун дал нам всем инструкции, как быть. Мы должны собраться вместе и ударить все разом, а не втроём. Получается, это сам Сормадарон пытается завлечь нас к себе, чтобы постепенно уничтожить.
Эмма чуть призадумалась и отвечала:
- Да, в твоих словах есть зерно истины. Но вот только у меня всё равно имеются сомнения по поводу твоих домыслов. Почему же тогда враг использует наши браслеты, чтобы внушать эти мысли?
- Точно. Это означает, что Сормадарон одолел Ашшунтамуна и теперь, пользуясь артефактом на его руке, пытается заманить всех нас.
- А ты задумайся тогда: осторожный Ашшунтамун, который блестяще провёл первую миссию, подготовил всё для второй, всё распланировал, всё устроил так, чтобы у нас был шанс победить, и вдруг совершает роковую ошибку, попадает в руки врага и проигрывает ему. На него это не похоже.
- Все мы иногда совершаем ошибки. А тем более это вторжение противников. Наверняка Ашшунтамун подумал, будто бы сможет подобраться поближе, занять позицию, чтобы…
Он не договорил, потому что только что нашёл аргумент, опровергающий его предположение. Эмма продолжила его речь:
- Вот именно, чтобы увидеть его слабое место. И увидел. Сейчас он там, затаился и ожидает, когда мы придём на подмогу. А почему именно мы? Да потому что открылась новая возможность, которая не терпит отлагательств. Нужно действовать стремительно, и Ашшунтамун позвал нас, потому что мы оказались ближе всех ко дворцу этого саткара, - она посмотрела на свой браслет, - Вот если бы ещё знать, как пользоваться ими, чтобы сообщить другим.
- Ладно, решено. Мы ринемся помочь Ашшунтамуну. Я уверен, что он предупредил об этом, кого нужно. Будем надеяться, что мы не опоздали.
Эмма согласилась, и они стали перемещаться по району наложниц, чтобы достигнуть северных врат, ведущих на главную площадь Гардигара.
Здесь было очень мало строений. Буквально шесть зданий на весь район, которые представляли собой большие роскошные особняки, входы в которые охранялись стражниками-ражгарами, как те же врата. Благо, в этом мире день мало чем отличается от ночи, поэтому Лагрез и Эмма убрали одеяния жрецов, так что они снова стали облачены в серые костюмы, с помощью которых удобно сливаться с тенями. Двигаясь вдоль стен, которые отделяли седьмой район этого города от последнего, восьмого, они могли сливаться с серым камнем и не выдавать самих себя.
Проходя мимо одного из домов наложниц, Лагрез поинтересовался в полголоса:
- Интересно, что там?
- Не что, а кто. Район-то назван наложницами. Там живут женщины, с которыми спит наш Сормадарон.
- И зачем ему столько?
- Я тоже никогда не понимала этого. Наверное, чтоб каждый день была новая игрушка. Вот настолько мерзки эти самодовольные монархи.
- Может, заглянем?
- Зачем? Хочешь посмотреть, как живут женщины? Так у тебя есть я.
- Ну, ты же не наложница самодовольного монарха. У тебя жизнь другая.
- А ты что, планируешь им стать?
- Нет! Я же говорю: просто интерес…
Ему пришлось оборвать свою речь, потому что два ражгара, которые охраняли расположенный рядом особняк, насторожились. Наверное, услышали перешёптывания. Один из них пошёл посмотреть, что там. Лагрез, поняв, что сейчас их заметят, показал жестами броситься врассыпную, и они с Эммой стали расходиться в разные стороны: он пошёл вперёд, она – повернула назад. И, стараясь сохранять незаметность, они ускорились, чтобы как можно быстрее покинуть место обнаружения. Но ражгар попался не самый глупый. Он воспользовался пентаграммой и переместился к тому месту. Его святящееся тело разогнало мрак, так что он увидел, как Эмма удирает от него. Началась погоня.
Девушка, используя всю свою ловкость, пыталась оторваться от него. Но куда там простому человеку против ражгара, который обладает способностью призывать огненные порталы? Хорошо, хоть второй остался сторожить врата. С двумя такими сильными противниками ей бы точно пришёл скоропостижный конец. А так она петляла, уворачивалась и мчала вперёд, чтобы отвести врага подальше от второго стражника. В тот миг, как особняк был уже далеко, девушка решила сделать вид, будто бы сдаётся. Нет, она не рассчитывала, что слуга Сормадарона сжалится над ней и возьмёт в плен, однако она видела, что по их следам шёл Лагрез. Ему нужно было ещё время, чтобы подобраться поближе и ударить врага в спину, поэтому она принялась разговаривать с ражгаром:
- Ладно-ладно, огонёк, ты меня победил. Согласна, мне здесь делать нечего. И в качестве наказания я готова войти в гарем твоего повелителя. Где там у вас есть свободное место?
Но злобный оскал огненного существа показывал, что ей на такую роскошь можно было не рассчитывать. Увернувшись от огненного шара, девушка не растерялась:
- А что на счёт тебя? Ты хочешь взять меня в свой горем?
Но чудовище было либо глухим, либо импотентом, потому что в его руке возник очередной пламенный комок. Однако применить его уже не получилось – изогнутое лезвие серповидного кинжала напарника Эммы вырывается из его груди, так что в жуткой агонии саткарг распадается в прах. Когда округа потонула в тишине, Лагрез с недоумением переспросил:
- Твой горем? Ты серьёзно?
- Лучше бежим, пока нас не обнаружили. Вряд ли все остальные стражи настолько глухие, чтобы не слышать этого жуткого крика.
И они устремились слиться с окружающей средой. В этот раз беглецы искали пристанища у другой стены – той, что прилегала к шестому району. Но даже так им всё равно пришлось потратить время для того, чтобы разбежаться в разные стороны и скрываться от ищеек, которые принялись осматривать каждый угол района наложниц. Но, действуя осторожно, Лагрез и Эмма остались незамеченными. И, пока слуги Сормадарона собрались рядом с тем местом, где погиб один из них, двое лазутчиков объединились и всё-таки достигли северных врат, ведущих во владения Сормадарона. Так как там был всего-навсего один стражник, пройти мимо него, не вызвав никаких подозрений, для таких талантливых скрытней не составило труда.
Правда, вот дальше двигаться с таким же преимуществом не удастся – дворец Сормадарона стоял ровно по середине огромный круглой площади. И, пока двое героев будут приближаться к месту его обитания, их можно будет увидеть с любой точки этого пространства.
- Что будем делать? – спросила Эмма.
- Кажется ответ очевиден, - ответил Лагрез, - Раз уж мы не можем скрываться, остаётся только одно – бежать. И, чем быстрее, тем лучше.
Немного помолчав, они со всех ног рванули вперёд.
Девушка выдохлась, так что, припав к огромным распахнутым настежь вратам, ведущим во чрево обители Сормадарона, переводила дух. Лагрез, у которого не появилось даже мелкий одышки, принялся осматриваться. Мрачный замок был пуст и тёмен. Ни стражи, ни самого владыки там не было. Во всяком случае, так показала первичная разведка. Чтобы провести более углубленный осмотр помещения, нужно было пройти подальше. Но это случится, как только Эмма переведёт дух.
- Как у тебя получается бегать и не задыхаться?
- Я уже рассказывал тебе.
- Но это твоё выражение «дары тела» ничего не объясняет.
- Как это ничего? А то, что я родился особенным? А то, что я много тренировал своё тело для этого? Разве это не объяснения?
- Но я тоже тренировалась. Как видишь, мне ещё далеко до тебя.
- Знала бы ты сколько времени я истратил на это.
- Ну так расскажи.
- Что именно? Кажется, я тебе уже всё рассказал.
- Да прямо уж всё, соблазнитель сестёр.
- Эй, кто тебе это сказал?
- Книга одна.
- Побольше доверяй книгам.
- Но в ней ты выглядел довольно правдоподобным.
- Побольше доверяй книгам, я тебе говорю. Там могло быть написано всё, что угодно. Например, что я убиваю детей. Или что я на самом деле из разорада.
- Чего ты так взъелся? Я не сужу тебя за это. У всех у нас были свои ошибки в молодости. Вот, например, я…
- Прости, дорогая, что отвлекаю, но я хотел бы послушать твою историю более внимательно, а не сейчас, когда мы на миссии. Ты, кстати, как, отдохнула?
- Не совсем, но пошли, - они осторожно двинулись внутрь большого зала, - А ты, правда, хочешь услышать мою историю?
- Правда. Нам с тобой как-никак вместе жить.
Она в ответ приобняла его.
Высокие своды мрачной обители Сормадарона навеивали трепет. Из-за тьмы и безмолвия, не присущих таким местам, оно казалось ещё более жутким. Как будто бы нечто зловещее поселилось тут и своим присутствием выгнало всех, кто раньше тут обитал, а то и вовсе убило их и теперь само по себе бродит тут. Хотя так оно и было.
Вперёд вела грязная и рваная ковровая дорожка, вдоль которой стояли композиции доспехов, надетые на манекенов. Эмма и Лагрез, идя вдоль стен, видели разные комплекты: и латные, и кожаные и тряпичные. И для человека, и для хоргана, и для урункрока.
- Вот куда нужно было отнести свою жилетку этому пьянчуге. – прошептал Лагрез, - Как раз не хватает сик’хайских.
Оканчивалась эта дорожка престолом, на котором, скорее всего, должен был восседать Сормадарон. Только вот для чего? Он же ведь позаботился о том, чтобы к нему никто не приходил. Само собой, сейчас трон пустовал. Где искать Ашшунтамуна или Сормадарона, названные гости не знали. Поэтому они занялись расследованием.
Эмма не разбиралась в деле следопыта и сразу же призналась в этом, на что её возлюбленный отвечал, что, значит, пришло время учиться. Они осторожно подошли к престолу и принялись осматривать его. Девушка ничего не замечала, когда как мужчина видел следы борьбы и стал во всех подробностях рассказывать, что здесь произошло. Состоялась битва. Ашшунтамун использовал против него холод, Сормадарон – огонь. Обожжённые полы и стены, а ещё лужи указывали на это. Лагрез видел, как их бой смещался в глубь замка. Следы вели в дальний правый угол, где виднелся тайный проход, открытый настежь. Они поспешили в него и стали осторожно спускаться в подземелье. И если уж здесь, в тронном зале, можно смело заявить, что никого не было, то в отношении того же подземелья такого сказать было нельзя. Поэтому они, стараясь не издавать шума, шли по лестнице вниз.
Спуск был недолгим. Вскоре они вышли в коридор, который шёл параллельно главному залу, а слева и справа от него располагались решётки, в которых должны были содержаться пленные. Только здесь они были пустыми. Точнее же, почти пустыми. В одном из этих помещений было двое: некто огромного роста с горбом на спине и некто обычного роста, лежащий перед ним лицом вниз. Лагрез и Эмма сначала замерли от увиденного, однако по мере того, как ничего не менялось, словно бы это была какая-то каменная композиция, они стали медленно и осторожно подходить к ним. Глаза тем временем привыкали к темноте, и можно было разглядеть, что огромным был саткар, как они поняли, сам Сормадарон. Второго они распознать не могли, ведь его огромный плащ, накрывал тело. Но соглядатаи догадались: у ног громилы лежал Ашшунтамун. Его слуг при этом вокруг видно не было.
- Опоздали. – прошептала Эмма. И как только эти слова, которые совсем не потревожили тишину, соскользнули с её губ, саткар разомкнул глаза. Его пламенные зрачки уставились никуда иначе, а именно на них. Сомнений не возникало: оно их видит. И всё же на всякий случай они старались не шевелиться и даже дышали через раз. Но вся иллюзия рассеялась, когда в подземелье раздался тихий рокот его рычащего голоса:
- Всё верно. Опоздали. Игра закончена. И это был интересный опыт, - он немного помолчал и продолжил, - Таков этот миропорядок, где жизнь – это постоянная, вечная борьба. Сильный приходит к слабому и угнетает его. С этим ничего не поделаешь. В этой битве я оказался сильнее.
Сказав это, он водрузил Ашшунтамуна на плечо и в сиянии пентаграммы исчез вместе с ним.
- Ещё. – призывал сумрачный и безжизненный голос Лезера.
Виктория пододвигает ещё кусок пространства к себе, но потоки эрхаимов, льющиеся справа от них, не заканчиваются.
- Ещё. – не уставал повторять зордалод.
- Да где их начало? – изумилась Виктория и сделала, как просил собеседник.
Когда пространство снова пододвинулось, на её вопрос отвечал Денегал:
- Уже скоро. Я это чувствую. Давай, девочка, если следующий рывок будет сильнее, возможно, мы достигнем нужного места.
Когда после очередного использования ардуго ничего не изменилось, нумалианка произнесла:
- Надо было побольше узнать у Ками и Нами об этой магии пространства.
Ещё рывок, и анклавовец отвечал ей:
- Так у вас у Элунее, небось, целая гильдия этих ардугоров. Могла бы давно уже узнать.
Ещё рывок, и теперь уже Виктория отвечала ему:
- С сёстрами-чародейками никто не сравнится.
- Ну так, попроси у них.
Она лишь сумрачно поглядела на него, но ничего не ответила.
Когда совершились ещё два рывка, Лезер попросил остановиться.
Девушка спросила, почему, ведь эрхаимы ещё продолжают переть. Кибер чародей вытянул руку, указывая на громадину, которая двигалась в общем потоке красных спин, и добавил:
- Из-за неё.
- Верно. – подтвердил некромант, - Громадину необходимо уничтожить. Но у нас нет времени.
Чародей коснулся браслета, и попросил, чтобы Фалкан собрал сик’хайев и перенёс их сюда. Именно они будут участвовать в уничтожении громадины, а после сказал:
- Всё, Фалкан разберётся. Ещё.
Часть 10
Через три рывка они всё-таки добрались до конца эрхаимов. Но, присмотревшись, нумалианка увидела, что здесь не их конец, а, наоборот, их начало. Они просто появляются из воздуха, о чём поспешила сообщить своим двоим спутникам.
- Верно, - ответил Лезер, - Вот именно так они проникли сюда. Брешь как во времени, так и в пространстве.
Нумалианка применила свой разум, чтобы увидеть это своими глазами, а Денегал тем временем принялся размышлять вслух, глядя на своё нарукавное устройство. Из его уст полились непонятные технические слова, но по тону его голоса можно было понять, что он удивлён и растерян одновременно. А в конце так вовсе прозвучал вердикт:
- У меня нет идей, как такое могло произойти.
- За то у меня есть. Зеркало хаоса. Хоть разорад извлёк артефакт, а все аномалии оказались ликвидированы, всё же одну из них мы оставили. И она пробыла тут достаточно много времени для того, чтобы образовался пространственно-временной разрыв.
- Дай, угадаю, тот самый новенький юноша с лицом, настолько простым, что кажется, будто бы он пребывает под вечным воздействием ананто. Я прав?
- Прав.
Виктория, читав историю о зеркалах тьмы и хаоса, с изумлением уточнила:
- Так что, этот Лагрез тоже аномалия?
- Да, но очень сложная. Она не отражённая, не созданная в противоположность другому народу. Он живой и настоящий, просто прошедший через зеркало. Но достаточно о прошлом. Нужно схлопнуть эту брешь. Пока я буду участвовать в уничтожении противников, ты, Виктория, находись постоянно рядом. Купол, состоящий из силы смерти, эпицентром которого буду я, укроет тебя.
- Поняла. – отвечала нумалианка, - Но скажи, не могу ли я помочь тебе сражаться с ними?
- От тебя этого не требуется. Я справлюсь один.
- Хорошо.
Заговорил анклавовец:
- Ладно, страшила. Как только расчистишь достаточно площади для манёвров, я буду тут как тут.
Мрачно кивнув в ответ на слова кибер чародея, зордалод глянул на ардугора, не сказав ни слова. Виктория поняла просьбу, и в следующий миг они с Лезером оказались в гуще эрхаимов. Зелёный купол уже был задействован, так что все твари, которые ползали в непосредственной близи, просто исчезли, не оставив и следа, а после этого всё поле покрыло бледно зелёное пламя смерти, в котором погибла огромнейшая толпа тех, кто бодро шли вперёд. Тут же объявился Денегал и стал ковыряться в своём нарукавном коммуникаторе. Он совсем никакого внимания не обращал на то, как через мгновение из незримой бреши выбирались одно-два существа, потому что они в тот же миг сгорали в пламени зора – Лезеру не было даже необходимости поворачиваться в ту сторону. Эрхаимы, которые уже успели выбраться из расщелины и направлялись в сторону Гардигара, повернули назад, чтобы уничтожить тех, кто блокирует их портал. Но, как только они подходили достаточно близко, из тела некроманта вырывался шквал безжалостной силы смерти и сметал их всех.
Виктория пребывала в трепете от того, с какого рода мощью имеет дело мрачный элунеец. Ему совсем ничего не нужно было делать: ни манёвром совершать, ни планы строить, ни даже беспокоиться о чём-то. Конечно, она уже читала о силе смерти во множестве рассказов, но вот видеть это воочию было совсем другим ощущением. И, что для неё было самым ужасными, всё это – тьма, сила тьмы, а не света. И, казалось бы, ей нужно держаться подальше от этого создания, чтобы не заразиться от него тёмной сущность, не впустить в себя этот ужас. Но всё же разумом она осознавала: это существо не нужно бояться. Оно сделает всё, как надо и при этом не причинит никакого вреда. Раньше она делила мир на две части: свет и тьма. Но теперь к ней приходило осознание, что миропорядок гораздо более многогранен, чем она себе представляла.
Денегал тем временем продолжал бегать пальцами по своему нарукавному устройству. Но, помимо технологии, он прибегать также и к помощи магии. По очереди к нему стягивались различные спектры эфира, а после недолгих манипуляций с ними он отпускал потоки обратно, однако брал другой цвет, и так делал что-то непонятное. Ему понадобилось какое-то время для того, чтобы запечатать пространственно-временную брешь, однако ему никто не мешал этого делать, и под конец он демонстративно стал замедляться, а последние три нажатия так вовсе сделал с большим отрывом пальца от кнопок, как будто бы он в этот момент дирижировал оркестром. Поток эрхаимов прекратился, однако он не торопился праздновать победу. Сначала нужно убедиться, что аномалия не возродится. Истратив какое-то время, поглядывая то на своё запястье, то на место, где раньше воздвигалась брешь, он заключил:
- Всё, дамы и господа, проблема решена.
- Отлично, - мрачно заметил некромант, - Теперь движемся назад, истребляя всех, кто решил возвращаться.
Они так и сделали.
Нумалианке и анклавовцу не оставалось ничего, кроме как брести позади вестника смерти и вести друг с другом разговоры. Зелёное пламя смерти справлялось без их участия. Виктория расспрашивала Денегала об Анклаве, а тот, помня наказ Лезера не вербовать её в свою корпорацию, предоставлял только лишь сухие факты, стараясь избегать возвеличивания.
Иногда Лезер просил Викторию пододвинуть пространство ближе, так что время от времени они свершали пространственные скачки и настигали очередное полчище эрхаимов. Двигаясь на восток, Лезер уничтожал их. Когда возникала необходимость, они снова задействовали ардуго и преодолевали расстояние.
Так, они настигли место сражения Фалкана и сик’хайев с громадной тварью, над тушей которой уже собрались грызуны. Когда пожар зора уничтожил всех, Денегал одобрительно отозвался о работе валирдала и ловких рептилий. Лезер с помощью связующей силы духа смерти воскресил прошлое этого места и увидел, как всё было.
Фалкан, Шших, Сиклиш, Хмах, Шмук, Лихия, Ссалия и Сумб’ашах появились немного в другом месте, а после с помощью магии ветров валирдала быстро приблизились сюда и, пока эрхаимы вникали в то, что сейчас происходит, принялись нападать. Чародей взял воинство мелких на себя и подумал, что сейчас с помощью магии огня мигом расчистит поле сражения с громадиной. Однако иммунитет к огню, который в это время вырабатывался за стенами Гардигара, также унаследовали эти существа. Так что хорошо, хоть половина мелюзги была уничтожено таким образом. Поэтому всех остальных валирдал принялся сокрушать с помощью магии земли – чрево планеты разверзлось и стало поглощать этих назойливых тварей. Но в магии земли Фалкан был не так силён, как в огненной, а потому пришлось немного повозиться. Однако это всё-таки было хоть каким-то массовым приёмом, позволяющим расправляться с группами противников. Но всё же помочь своим друзьям-сик’хайям он не мог – твари лезли со всех сторон, и приходилось чуть ли не прибегать к ловкости, чтобы успевать быть то тут, то там.
Сик’хайи тем временем разыгрывали свою тактику. Несмотря на то, что шарумы специализируются больше на атаке, чем на защите, в отличие от другой касты – халимеев, однако ж за неимением оных двое братьев хорошо справлялись с задачей дразнить огромную тварь, мельтешить перед её мордой и отвлекать на себя внимание. Шулик в бой не рвался, потому что его каста была целителями. И ему изредка приходилось прибегать к своим способностями врачевателя, когда Шших или Сиклиш получали от исполина слишком сильные удары. А так основной урон исходил именно от чупирогов. Эти ловкие представители высшей касты сумели воспользоваться моментом, когда братья-близнецы отвлекали на себя всё внимание этой панцирной твари, дав им возможность зайти с флангов, а после всем одновременно напасть. Прыгая в два и даже три раза выше своей головы, они своими когтями и кинжалами умудрились вгрызаться в плоть осадного эрхаима и взбираться на нему. Естественно, тварюга ревела и брыкалась, пытаясь сбросить с себя источник нестерпимой боли. Иногда кому-то не удавалось удержаться, так что он или она падали вниз, но всегда приземлялись на ноги или хвосты, а после, не медля ни мгновения, кидались вновь карабкаться по ноге твари.
Сумб’ушах иногда приближался к упавшему союзнику, помогал ему возвращаться в строй, а также не упустить возможность нанести резную рану по сухожилию врага. Несмотря на то, что клинок был остр, и шулик достаточно хорошо им владел, всё же хрящ на ноге твари был тоже не из тряпок сделан, а потому с первого, со второго и даже с третьего раза у него не получилось нанести увечье. Иногда братья-шарумы подскакивали так высоко, что своими тяжёлыми мечами наносили рубящие удары сверху вниз прямиком по голове защищённой тварюги. На такой опасный приём они решались, когда зверюга окончательно переводила всё своё внимание на чупирогов, которые ползли по ней с двух сторон. Несмотря на то, что меч врезался в костяной панцирь на голове, этого было достаточно, чтобы эрхаим снова стал считать их более опасной целью. Те чупироги, которые оказались на панцире, пускали в ход свои ядовитые укусы. Да, в отличие от котей и клинков, зубы не причиняли столько боли, так что именно укусов осадное порождение зеркала хаоса не ощущало. Но вот яд, постепенно растекающийся по венозной системе этой твари, через какое-то время давал о себе знать. Некоторые участки кожи темнели, а сам враг стал чаще отвлекаться на них.
Фалкан тем временем не переставал уничтожать группы врагов, которые стремились на подмогу. Земля всё ещё достаточно эффективно поглощала их, однако со временем маг стал замечать, что некоторые эрхаимы, ушедшие в бездну, вырывались из объятий планеты и выкапывались, чтобы снова идти в бой. Валирдал понимал, что у них вырабатывается новый иммунитет, а потому стал задумываться, какой приём из своего не бесконечного арсенала будет применяться после этого, когда половина из них адаптируется к земле. На ум пришла молния. Но пока старый приём давал необходимые результаты, он пользовался им.
Затея с ядом чупирогов оказалась недолговечной. Когда в организме скапливалось слишком много отравы, здоровенный эрхаим извлекал её из своего заднего отверстия. Но ловкие представители высшей касты не переставали травить своего врага, попутно с этим коля его кинжалами и когтями.
Через какое-то время зверюга не удержалась на ногах и, запрокинувшись налево, именно туда, где орудовал шулик, пытаясь перерезать связку сухожилия, повалилась на бок. Тогда все – и даже близнецы-шарумы навалились на осадного эрхаима всем скопом и принялись колоть и рубить части тела, не покрытые панцирем. Фалкан, услышал грохот за спиной, обернулся и увидел, как сик’хайи пытаются уничтожить основную цель. Поэтому, оставив сражение с мелкими, он переместился к ним и помощью магии символов начертил прямиком на коже исполина две руны. Так что плоть сделалась тонкой, как пергамент, и стала легко враться не только от ударов сик’хайев, но и просто так, сама. Пока рептилии кололи бок, чародей переместился к морде, так что ещё один знак нарисовался на лбу. Он подозвал Сиклиша и попросил треснуть своим двуручником со всей силой. Тот послушался союзника и обрушил рубящий удар по голове, так что она не просто треснула, но раскололась, будто бы он обрушил на неё не лезвие меча, а боёк огромного молота. Когда рёв твари прекратился, все собрались ближе к валирдалу, и он унёс их подальше от этого места, предварительно доложив Лезеру через магический браслет об успешном выполнении поручения.
Франдунг Каменная стопа и Катиара находятся у врат, ведущих в район жрецов Гардигара. Вместе с ними – остальные выжившие от столкновения с полчищами эрхаимов. Они переводят дух и начинают разрабатывать следующий план, как противостоять ордам надвигающейся катастрофы. Сик’хайи с Фалканом возвращаются в восточную часть Гардигара, чтобы продолжать занимать позиции, согласно плану Ашшунтамуна. Лезер, Виктория и Денегал идут по направлению к городу, уничтожая нескончаемые потоки эрхаимов. Неизвестно, возможно ли выработать иммунитет к силе смерти, однако некромант не замечает того, чтобы эти существа перестали погибать от его силы. Мургус и Зандр устроились в восточной стороне района советников и ведут беседы на различные темы. Фалла и Деган расположились в юго-восточной и северо-восточной частях района жрецов, ожидая дальнейших указаний. Забой сражался с ражгарами в восточной части блажи, просто так, от скуки. Лагрез и Эмма продолжали пребывать в ступоре, находясь в подземелье замка Сормадарона.
И вот, пепельная туча над головой начинает редеть. Первой это, конечно же, заметила, а, точнее, почувствовала саткарал. Она тут же остановила все разговоры и глянула вверх. Туда уставились и все ражгары Сормадарона. Они бы так и не узнали, когда ушёл их господин, если бы не последовали за бестией. А потому, глядя туда безотрывно, они только лишь навеивали всем окружающим вопросы. Франдунг, устав ждать, когда они все насмотрятся в небеса, заговорил:
- Эй, мы вообще-то здесь, а наши враги – там, между прочим, подбираются к нашим позициям.
Катиара быстро перевела взгляд на него и сказала:
- Сормадарон покинул этот мир.
- Во те на! – всплеснул руками гном, - А нам что делать?
Катиара только лишь успела обратится к своему магическому нарукавнику, чтобы сообщить об этом всем, как вдруг артефакт ожил и стал передавать всем мысли Лезера:
- Внимание, команда Ашшунтамуна, важное известие: Сормадарон ушёл из этого мира. Он также увёл с собой нашего предводителя Ашшунтамуна.
Катиара внушила артефакту свои мысли:
- Есть идеи, куда он перенёсся?
- Денегал только что получил сообщение от Анклава из Кальдебараса, что они засекли рождение пепельной тучи на другой стороне этого мира.
- Ах он грязный подонок. Нам всем нужно срочно туда.
- Поддерживаю. Команда Ашшунтамуна, наш предводитель взят, а цель остаётся не устранённой. Наша миссия ещё не завершена. Оставайтесь на своих местах. Мы придём за вами, чтобы собрать в одном месте.
- Я могу помочь.
- Хорошо. Держи со мной мыленную связь, чтобы не являться за одними и теми же членами нашего отряда.
Катиара открыла портал под Франдунгом, так что гном туда провалился, а после сама ускользнула туда.
Так, постепенно каждый участник группы был собран на главной площади. Фалкан сразу же заметил, что кого-то не достаёт. Катиара скорбно заявила, что Хашук-обр-Зумбур погиб, сражаясь с эрхаимами. После этого заговорил Денегал. Он спросил у всех, готовы ли они пойти выручать своего предводителя. Все единогласно были за то, чтобы сделать это. И только один хорган спросил, что будет с Гардигаром, которому до сих пор ещё угрожают эрхаимы. Лезер сказал, что из разорада для уничтожения пространственно-временных аномалий выделены два бессмертных. Один начнёт их истребление с конца, другой – с начала. Один из чупирогов задал следующий вопрос – что они будут делать, когда настигнут Сормадарона. Виктория сразу же ответила ему:
- Уничтожать, а что же ещё?
Забой поддержал её ответ. В то время как всё тот же чупирог уточнил свой вопрос, добавив два слова: «Как именно». Объяснять взялась Катиара:
- Сормадарон – могущественный саткар. Не саткарг, а саткар, то есть владыка. Он окружён тринадцатью сущностями, подобно тринадцати защитных стен, так сказать, рубежей обороны. Когда пробиваешь одну, натыкаешься на вторую. Пробьёшь вторую – на третью. И так далее. Но мало просто сокрушить этот рубеж. Нужно продолжать наносить по нему достаточно урона постоянно, потому что сущности очень быстро регенерируют. После того, как будут сломлены все части, нужно будет нанести урон любой силы. Так как Сормадарон состоит из плоти, в отличие от какого-нибудь Гарриона, то подойдёт даже тычок кинжалом, чтобы расправиться с ним.
Слова саткарала подхватил зордалод:
- Так как большинство из вас не обладает достаточной силой, чтобы сокрушить хотя бы один рубеж Сормадарона, мы с Катиарой создадим связь. Каждый из вас будет взят в кольцо силы и послужит звеном, через которое будут пропущены зора и сопна. Ваша задача – оставаться звеном. Мы не будем удерживать вас через силу, чтобы не убить. Поэтому тот, кто обессилит настолько, что не сможет стоять в строю, просто выпадет из звена. Но в таком случае оставшаяся сила распределится по другим. А это значит, что уже им будет сложно быть звеном. Поэтому укрепитесь во всех смыслах этого слова: соберите волю в кулак, поешьте, попейте, помолитесь, если считаете необходимым. Нам с Катиарой нужны будете все вы.
Когда некромант закончил говорить, зашуршала бумага – Эмма достала из кармана припрятанный бутерброд, чтобы, как сказал Лезер, укрепиться в силе.
Кальдебарас. Дважды разрушенный мир пребывал в запустении. Больше тут ничего не растёт. Больше тут никогда не зародится жизнь. Пустое чрево планеты было истощено. Кальдебарсон, вырвавшись из темницы, созданной специально для него, нарушил всякое течение леднорала. Но даже так мёртвый Кальдебарас всё равно остаётся изобретением великих, которое невозможно понять и вообразить, но которое нужно изучить. И вот, прямиком над тем местом, где раньше был сокрыт могучий повелитель алого негасимого пламени, расположилась база сариномов. Лучшие умы эпохи безбожия сейчас занимаются тем, что изучают останки темницы, сотворённой великим. Говорить о том, что им удалось понять, ещё пока рано. Да и всё равно это будут непонятные данные. Анклав тоже стремится проникнуть своим разумом в это изобретение. Многочисленные базы, расположенные вокруг этого места на безопасном расстоянии, вынуждены довольствовать лишь крохами данных, которые им удаётся собрать оттуда, в то время как сариномы извлекают самые важные. Денегал говорит, что Анклав не решается начать спорить ещё с Флаксизо, потому что им хватает борьбы с Элунеей и механическим легионом, который в последнее время начинает представлять для них всё больше и больше угрозы.
Но всё это находится на одной стороне Кальдебараса. Поэтому, воспользовавшись одним из своих технических устройств, Денегал перенёс всю группу, состоящую из 20 существ, на обратную сторону планеты. И вот там была совсем иная картина. Анклавовец перенёсся не абы куда, а к маяку другого анклавовца. Одинокая девушка стояла на возвышенности, сложив руки и глядя вдаль, туда, где на равнине пребывал саткар. Чёрная пепельная туча спиралью скручивалась прямиком над тем местом, где пребывал Сормадарон. Кажется, он уже бывал тут раньше. Либо когда-то он уже проводил подобные ритуалы, либо он побывал тут, всё устроил, а потом вернулся в Гардигар, чтобы свершить свой ритуал сейчас. Во всяком случае, всё было готово к этому ритуалу: жертвенный стол, пентаграмма и даже принадлежности.
Когда Дегнегал переносит с собой всех остальных, то чародейка впадает в смятение. Её взгляд бегает по рядам, но анклавовец окликнул её:
- Си́тия.
Не переставая изумляться, Сития ответила:
- И тебе привет, Денегал. Кто это?
- Это те, кто пришли сразиться с Сормадароном.
- С саткаром-владыкой? Но разве можно его уничтожить?
- Это мы сейчас и посмотрим.
Лезер сказал:
- Выждем. Саткар готовится к какому-то ритуалу.
Его слова подхватила Катиара:
- К ритуалу совершенствования. Он хочет принести Ашшунтамуна в жертву, чтобы забрать его душу, дух и силу. Типичная саткарская мания.
- Пусть он начнёт. Тогда начнём и мы.
- Согласна. Он, конечно, постарается ускорить ритуал, поэтому было бы неплохо задержать его. Попробую что-нибудь придумать.
Хмах подался немного вперёд, поравнялся с Ситией, которая с изумлением разглядывала живого сик’хайя, а после прошипел:
- Это не Ашшунтамун.
Другие чупироги приблизились и устремили свои зоркие взгляды туда. Шулик тоже попытался разглядеть, что там увидели его сородичи, однако был не таким зорким, как они. Шарумы так вовсе даже не пытались глядеть туда. Остальные представители высшей касты тоже разглядели, что на месте бога огня и льда – какая-то самозванка. И тут возникла проблема. Чупироги заявили, что не станут рисковать своими жизнями ради какой-то эльфийки. И даже объяснения Виктории, что эта эльфийка и есть Ашшунтамун, не помогли разрешить ситуацию. Даже наоборот, усугубили её, так как Хмах, Шмук, Лихия и Ссалия вовсе оскорбились тем, что они были обмануты, что их водили за носы, что какая-то там эсра притворилась их божеством и пользовалась их обожанием для достижения своих целей. Шших, Сиклиш и Сумб’ашах были иного мнения. Они сказали, что, даже несмотря на обман, они все были одной командой. А потому они пойдут до конца и помогут этой незнакомке. Мнение чупирогов от этого не изменились. И они принялись спорить со своими сородичами. Однако их перебила Катиара:
- Нет времени разбираться. Нужно действовать. Ритуал начинается.
Чупироги в один голос принялись ругаться, требуя, чтобы их переместили из этого мира. Лезер не стал разбираться, а просто отверз брешь в Пустоте и зашвырнул четверых ропотников в другое измерение через подпространство.
- Предатели, - проворчала Катиара, - Теперь уничтожить его будет ещё сложнее.
Лезер, зная, что девушка из Анклава не захочет подменить собой хотя бы одного из чупирогов, не стал говорить с ней, а обратился сразу к Виктории. Слов не нужно было – нумалианка уже давно готова напасть на своего давнего врага, поэтому тут же пространство вокруг них сменилось, и они уже стояли перед Сормадароном.
Жуткий саткар с огромным горбом и жуткой чурой возвёл свои когтистые руки к небесам, начиная сплетать свою силу над этим местом. Появление 16 существ привлекло его внимание, так что своими глазищами, один из которых был выпучен, когда как другой – прищурен, он принялся осматривать своих противников. Рычащий бас проговорил:
- А вот и все остальные. Отрадно видеть, как вы пришли на выручку тому, кто вас всех обманывал.
- Замолчи, лживое отродье! – послышался звонкий и сильный голос нумалианки, - Ты достаточно причинил вреда! – глянув на Викторию, саткар расплылся в своём жутком оскале-улыбке, - Остались считанные мгновения до того, как твоё присутствие перестанет осквернять миры!
- А, ты, светлое дитя. Отрадно видеть, что ты осталась жива. Но мне печально осознавать, что ты так и не поняла всей глубины моей мудрости. Таков миропорядок, моя дорогая. Такова эти жизнь. И никуда от неё не деться. Сильный губит слабого, отнимает его силу и становится ещё сильнее. Так и сейчас, - он низринул свой жуткий взгляд на Тельвериолу, что лежала мёртвой, да, именно мёртвой, но никак не без сознания, - Это существо послужит для меня…
Его речь была прервана, потому что всё было готово к тому, чтобы начать уничтожать это жуткое порождение Хора. Бледно-зелёная сила смерти и тёмно-красная сила саткаров, вырвавшиеся из Лезера и Катиары, которые стояли напротив Сормадарона с разных концов этого живого кольца, соединила всех стоящих в этом кольце, так что мощь магического приёма двух сильнейших существ Элунеи, достигла небывалых величин и устремилась на саткара, начиная пожирать рубежи его сущности один за другим.
Франдунг Каменная стопа, Шших и Сиклиш, Фалкан, Денегал, Забой, Фалла, Деган, Сумб’Ашах, Мургус, Виктория, Зандр, Лагрез и Эмма тут же испытали сильнейшую слабость. Слушая объяснения Лезера и Катиары, Лагрез предполагал, что магический приём будет высасывать их силы медленно, так что тяжело будет становиться постепенно. Однако такой стремительный упадок сил чуть было не стал причиной разрыва связи со всеми остальными. Однако он тут же обратился к дарам своего тела, укрепился в физической силе и продолжал стоять. Вот теперь он ощущал, как постепенно из него выходит его дух. Поэтому он, стиснув зубы, сомкнув очи и сосредоточившись на деле, продолжал стоять, продолжал отдавать свою силу ради того, чтобы умертвить этого саткара. За Гардигар, за Эмму, за предназначение.
Сквозь непрерывный шум льющейся через него потоков могущества он слышал рёв саткара. Лагрез понимал, что это не крик боли, но вопль ужаса. Однако это не имело значения. Раз кричит, значит, всё действует, как надо. Но вот только время шло, сил оставалось всё меньше и меньше, а этот жуткий ритуал никак не завершался. Он мог бы в любой момент отпустить его, но не хотел. Нужно было стоять до конца. Нужно собрать всю волю, всю силу, всё желание и положить конец существованию Сормадарона. Его концепция не имела права на существования.
В глазах уже потемнело, уши почти ничего не слышали. Ноги подкосились. Ещё чуть-чуть, и он просто рухнет наземь, разорвав эту связь. «Нет, нельзя, - говорил он сам себе, - Не предавай всех, кто на тебя надеется. Ты нужен им. Ты нужен Эмме. Если ты не выстоишь, то она уж тем более. Саткар не будет побеждён. Всё окажется тщетно». И он стоял. Казалось бы, всё, силы покинули его. Но всегда находилась какая-то капелька, которая помогала ещё простоять. «Нет! – кричал он в собственной голове, - Нет! Стоять! Не отпускать! Не отступать! Сормадарон должен пасть!» Он уже почти сидел на коленях – держать собственной тело не было сил, их осталось только для того, чтобы держать поднятыми руки. Но нет, они опускаются, они опадают. «Просите, друзья. Простите за то, что слаб. Надеюсь, у вас всё получится без меня»
Но вдруг стало легче, как будто бы ритуал, который начал забирать силы, нашёл другой источник и теперь вернул Лагрезу всё, что успел отнять. Открыв глаза, он понял, что стоит. Но стоит не в кругу, а за ним. Таким же образом вне круга стояли и все остальные участники. Он посмотрел направо – Эмма приходила в себя, не понимая, что тут происходит. Он посмотрел налево – там был Забой, который с изумлением наблюдал за тем, как продолжается магическое действие без его участия. Но, если все здесь, то кто же там? Лагрез тоже устремил свой взор на то, что сейчас происходило перед ним.
Зора. Осталась лишь эта сила. Тёмно-красная магия Катиары была выведена из оборота. Она здесь не нужна. На месте звеньев стоят не 16, а 13 существ – по числу сущностей Сормадарона. И это были: Вехойтис, Форманис, Загрис, Аис, Лукрецис, Лукис, Владис, Константинис, Алис, Анастасис, Каралис, Димис и Ренгис. Лезис был четырнадцатым, как источник силы. Все рубежи сущности давно сломлены. Саткар был скован так, что прервал свой ритуал. Он даже не кричал, потому что первородный страх сжал его в своих жутких объятьях, не позволив произнести ни единого слова. А после этого произошло то, чего никто не ожидал.
Лагрез видел нечто невообразимо-огромное, больше этого мира. Даже нет, больше всех миров вместе взятых. Откуда он возник, сложно было понять. Он как будто вылез из какого-то другого миропорядка. Точка его появления находилась над Сормадароном. Вырастая из неё, он заполнял собой всю округу, всё небо и распространялся всё дальше и дальше, во все стороны, за горизонт и даже горизонт горизонтов. У не было лица, но он смотрел, у него не было тела, но его присутствие отчётливо ощущалось тут. У него не было рук, но он воздвиг какую-то конечность самого себя над саткаром. Глядя на него, Заблуждатель закричал. Истерически, испуганно, на всю округу. Он всё кричал и кричал, пока этот некто забирал его к себе. Он схватил его и потащил за собой следом. И это как будто бы длилось бесконечность. Но в один миг всё завершается, и 14 свидетелей этому стоят в центре пентаграммы вокруг пустого жертвенного стола, состоящего из груды аккуратно сложенных камней.
Пока все пытались понять, что сейчас только что было, послышался возмущённый голос Катиары:
- Да как он мог?! Я только начала верить, что из нас получится отличная команда! Наши силы так идеально дополняли друг друга! А потом хоп – я стою вне круга, а кольцо образуется только из его этой зоры. Вот вернёмся в Элунею, он у меня попляшет ещё!
Заговорил Зандр:
- Хоть кто-нибудь вообще понял, что произошло?
Отвечала Виктория. На её лице застыла прострация, однако в душе она боролась с великим ужасом, а потому её голос звучал ровно и безжизненно:
- Это был Бэйн.
Фалкан:
- Я не ослышался? Бэйн? Бог из Пустоты?
- Да. И он забрал с собой в эту самую Пустоту Сормадарона. Впрочем, я не против. Ему там самое место.
Фалкан всё не унимался:
- Этого не может быть! Великих нет. Они не могут вмешиваться в наши жизни. А если Бэйн вернулся, то это означает новый виток в предназначении всех миров. О, великий Йор, грядёт что-то необычное. И я даже не пойму: удивляться или ужасаться этому?
Зандр:
- Ладно, а вместе с Бэйном кто тогда был?
Эмма:
- Наверное, его приближённые. Лично я узнала лишь троих из них: Вехойтис, Загрис и Форманис.
Её слова подхватил Зандр:
- Там ещё были Лукреция, Лукас, Константин, Влад и Алиса. Все из рассказа «Зора».
Фалкан:
- Ну, я насчитал 4 личей. Значит, там ещё был бессмертный из Атрака. Аир. Ну и наверняка ещё Ренгал. А если были из Атрака, то значит, Элунеи и Флаксизо. Ну, Элунея – это наш Лезер. А Флаксизо – значит, Димис. Вроде бы всех.
Они не знали, что разорад забрал с собой ещё и Дегана – как последователя Шо’Каала.
Постояло небольшое молчание. Каждому было, о чём подумать. Но постепенно разговоры начали возобновляться.
- Ну что, всё? – сказал Денегал, - Вот и окончание нашей совместной миссии?
Все нехотя соглашались с его словами. И, пока все не начали прощаться друг с другом, заговорил Лагрез:
- А я вот не хочу, чтобы это путешествие закончилось. Я хочу продолжать сотрудничать с вами. Да, с каждым из вас. Знаете, ещё когда я был юн и неопытен, у меня была идея. Идея создать гильдию авантюристов. Моя сестра высмеяла за это. Да и сам я как-то не сильно верил, что такое возможно. Однако сейчас, когда я поработал с вами, когда я узнал, какого это, быть частью сплочённой команды, быть в окружении надёжных людей, хорганов, сик’хайев и урункроков, я понял, что она была неправа. И моя идея с созданием гильдии, куда будут входить все, кто жаждет путешествовать и отыскивать приключения, - это не бред. Я хочу, чтобы это не заканчивалось никогда. Уверен, вы все тоже этого хотите. Так, как вам идея создать гильдию под названием «Поступь Рока», куда войдут те, кого объединяет жажда приключений и стремление познавать неизведанное? Мы будем не просто друзья или союзники. Мы будем самой настоящей семьёй. Если прославляется один, с ним прославляются и все. Если один попал в беду, все вызволяют его из неё. Неопытного обучим. Боящегося сделаем смелым. Одинокому дадим окружение. Молчаливый запоёт, а грустный возликует.
Его слова подхватил Забой:
- Вот это я понимаю, настрой! Я с тобой, дружище! Я был рождён для приключений! А тут нашлись те, кто ради приключений живут!
Его слова поддержала Фалла, а также Сумб’ашах. А ещё Лагрез был удивлён, когда к нему подошёл и Мургус, сказав, что он готов присоединиться к нему. Да, это было немного, но для того, у кого в гильдии состояло только две человека, а теперь присоединяется двое больше, это было большим рывком вперёд.
Денегал ушёл вместе с Ситией на одну из баз Анклава тут, на Кальдебарасе.
Фалкан продолжил путешествовать меж мирами. Он взял с собой Шшиха и Сиклиша, чтобы тот перенёс их в измерение, где живут их сородичи. Они от всех этих приключений немного устали. Фалкан также подбросил Франдунга до королевства гномов.
А Зандр, Виктория и Катиара вернулись в Элунею, чтобы рассказать о том, как прошло уничтожение Сормадарона. Однако, как оказалось, рассказывать ничего не нужно было. Виктория принесла Йимиру таузваль, которую в своих руках держишь и ты. Вместе с Олией и Сименторием они внимательно всё прочитали, и невозможно было сказать, что они чувствовали в тот миг. С одной стороны изумление, а с другой – и страх. Страх перед неизвестностью.
Так завершается история о падении Гардигара. Но так начинается и новый виток в великом предназначении.
Приблизительно спустя миссар в Элунею возвращаются Лезер и Кхилиамин. Не встретившись ни с кем и никого не оповестив, некромант встал рядом с точкой валирдации мира магии, чтобы стоять там хавор за хавором вместе со своей гарпией. Они больше никому ничего не говорили. Даже та иллюзия жизни, которой был окружён некромант Элунеи, исчезла, обнажив его истинную сущность – сущность смерти и бессмертия. С ним пытался говорить Йимир, к нему приходила Катиара, к нему взывали многие другие чародеи Элунеи, но он лишь окидывал их безразличным взором и ничего не отвечал.
А вопросов было очень много, потому что после того, как Бэйн вернул всех бессмертных на свои прежние места, началось то, чего никто никак не ожидал, но о чём каждый с недоумением предполагал – начался бессмертный марш.
Нежить покинула некрополисы – миры, обращённые во тьму, где нет места жизни, и двинулась по другим мирам, начав уничтожать всякую жизнь. А те, кто умерли, потом восставали и обращались в бессмертных, присоединяясь к этому и так бесчисленному воинству смерти. Разорад более не знал пощады. Всякий, в ком томилась жизнь, погибал. Не спасало даже бегство. В конце концов на месте погоста образовывался новый некрополис, а нежить шла дальше и дальше, обращая во тьму всё больше и больше измерений.
Примечание: в других вариациях рассказ «Камень на камне» соединён с рассказом «Неисчислимые мирзиды», которые в совокупности названы «Падение Сормадарона».
Спасибо за чтение
Вернуться к книге