Камень и хрусталь

Глава 1

Лёгкий сквозняк бесшумно пробежал по полу тронного зала, кажущегося вымершим, несмотря на весь шум, доносящийся снаружи. Холодные каменные стены, украшенные мозаиками и гобеленами, хранили скорбное молчание, хотя звучавшие здесь когда-то разговоры и оставались где-то в глубине их трещин.

Высокий трон, символ величия королевской династии, гордо возвышался посреди залы подобно тому, как сам замок высился над городом. Неисчислимо давно, тысячи лет назад, он был создан лучшими ремесленниками, каких только удалось отыскать. Они вырезали его из редчайших сортов древесины, украсили бархатом и сотнями драгоценных камней, цена каждого из которых во много крат превосходила все известные тогда сокровища — так говорят почти забытые ныне легенды. Теперь же престол словно покрылся многовековым слоем пыли, пусть он и был покинут всего за несколько часов до этого момента.

Без десятков придворных, обыкновенно толпящихся в этом зале, пространство вокруг трона выглядело неестественно пустым. Единственным, что оттеняло его, был небольшой мраморный постамент, увенчанный хрустальным шаром, внутри которого клубился, принимая причудливые формы, белый дым. Кроме него, в тронном зале не двигалось ничего, даже тяжёлые гобелены не вздрагивали под прикосновением сквозняка.

Узкие окна, выстроившиеся в стройный ряд в одной из стен, лишь подкрепляли эту иллюзию отчуждённости, не пропуская сюда ни света, ни свежего воздуха. Ничего, кроме звуков боя — звона мечей, предсмертных криков последних защитников замка, стонов и плача раненых. Битва подходила к концу.

И вот безмолвную пустоту, царящую в зале, прервал топот дюжины тяжёлых кованых сапог по лестнице. Через несколько секунд массивные двери распахнулись с ещё большим грохотом, и внутрь ворвалась группа людей — и то был прославленный на весь мир Император всех южных земель в сопровождении верных телохранителей. То, насколько бледным и истощённым сейчас стало его лицо, могло бы поразить любого, кто не знал о том, что именно привело его сюда. Казалось, всю молодость у него забрали, хотя во взгляде по-прежнему полыхала ярость сражения, в котором он только что побывал. На его доспехах виднелось множество вмятин, оставленных вражескими ударами. Покрывали их и беспорядочные брызги крови, появившиеся после его ответных ударов. Бурые пятна на мече, который он сжимал в побелевшей ладони, складывались в узор — уродливый и недолговечный.

Звуки боя тем временем становились всё тише. Где-то вдалеке, на западе, холодное осеннее солнце медленно опускалось за горизонт, вместе с битвой завершая и день. Императорские телохранители стояли наготове, с поднятым оружием, внимательно осматривая помещение зоркими глазами, словно в ней было, где спрятаться. Двое из них начали обходить зал вдоль стен, осторожно заглядывая за шторы, за трон, и даже проверяя гобелены. Внезапно позади них раздался, заставив резко обернуться к двери, громкий лязг. Они выставили перед собой клинки, готовые броситься на помощь Императору, но этого не понадобилось. Тот по-прежнему стоял на месте, лишь раскачиваясь из стороны в сторону. Звон вызвал меч, только что бывший в его руках, а теперь лежащий на полу. Пальцы Императора сами невольно разжались, когда он заметил то, что находилось рядом с троном. Ничего не видя перед собой и спотыкаясь, он побежал туда, где сверкал хрустальный шар, заполненный дымом.

Он протянул к сфере дрожащие руки, но не дотронулся, точно боялся, что прикосновение может разрушить бесценный артефакт. Тонкие серые губы, какие бывают у замёрзших до смерти, беззвучно прошептали что-то, и огромный, широкоплечий мужчина в изъеденных битвой доспехах бессильно упал на колени перед мраморным постаментом.

Секунды тянулись медленно, перерастая в минуты, и долгое время никто из телохранителей, оставшихся на почтительном расстоянии, не смел нарушить тишину. Наконец, один из них, выглянув в окно, заговорил:

— Ваше Величество, нам пора уходить.

Император продолжал молчать, не поднимая голову, и тогда солдат повторил настойчивее:

— Ваше Величество! Мы должны…

Бесцветные губы медленно, с трудом пришли в движение.

— Оставьте меня, — голос Императора прозвучал неожиданно громко, хотя в нём и слышалась дрожь, отражающая его плачевное состояние.

— Но… Ваше Величество…

— Я сказал, оставьте меня одного! — Казалось, ему понадобились все оставшиеся силы, чтобы вложить в этот крик то, что заставило всех подчиниться. Телохранители покорно склонили головы, а затем вернулись на лестницу, затворив за собой дверь и оставив Императора в тронном зале в одиночестве.

Ещё несколько секунд он растерянно стоял перед постаментом на коленях, будто не знал, что ему делать дальше, потом всё же поднялся на ноги. Он снова протянул руки к хрустальному шару, замер на мгновенье и взял его в ладони — бережно, словно от этого зависела его жизнь.

Дым внутри сферы всё так же переливался, движимый неведомой силой. Скупые солнечные лучи просвечивали его насквозь, бросая на стены размытые и оттого пугающие тени.

Император держал шар обеими руками, склонившись над ним. По его костлявой скуле, покрытой многодневной щетиной, сбежала слеза. Упав вниз, она попала на прозрачный хрусталь и скатилась по нему, оставив извилистый след. В голове Императора зароились, оживая, сотни и тысячи воспоминаний.

***

С ней Император встретился почти десять лет назад, когда только взошёл на престол. Женитьба тогда мало занимала его мысли — забот и без того хватало. В конце концов, казалось ему, разве не сможет он, правитель, владеющий половиной мира, при малейшем желании найти себе достойную невесту? Стоит лишь объявить, и со всех сторон его Империи явятся претендентки. Но — это будет потом, когда он покончит с более срочными делами.

Так думал Император, проводя день за днём на троне, перешедшем ему от отца. Даже камень не превзошёл бы его в спокойствии. Но, как оказалось, один-единственный взгляд, брошенный в нужном направлении, способен поколебать и его сердце.

Свою будущую жену он заметил на одном из пиров. Её, сидевшую за дальним концом стола, нельзя было назвать красивее всех тех, с кем он каждый день сталкивался при дворе, да и род, из которого она происходила, не был достаточно знатным. Но уже тогда, при первом взгляде, он понял, что не хочет в жёны никакую другую девушку.

Прошло совсем немного времени, прежде чем она дала своё согласие на свадьбу.

***

Император сел на трон, по-прежнему крепко сжимая сферу в руках. Казалось, что она подрагивает в его пальцах, но это было лишь иллюзией, создаваемой движением дыма. От гладкого хрусталя шло тепло, почти обжигающее его, но в этом неестественном жаре не чувствовалось ни капли жизни.

Глаза Императора, покрасневшие от бессонных ночей, не отрывались от идеальной, без единого шва, поверхности шара, который любой другой человек принял бы за забавную безделушку, созданную каким-нибудь магом от скуки. Любой, но не он. Он знал, что заключено там, внутри.

Он бормотал что-то, словно разговаривая сам с собой, настолько тихо, что даже в пустом тронном зале, будь там кто-то кроме него, никто не смог бы разобрать ни звука. Так выглядит безумие, заполучившее то, чего так неистово желало.

Двери вновь открылись, и на пороге появился один из императорских генералов — облачённый в латы, пусть не такие же величественные, как у самого Императора, но несущие на себе не меньше следов битвы. Некоторое время он молчал и лишь хмуро ждал, прижимая к бедру шлем, затем сделал шаг вперёд:

— Ваше Величество…

Ответа не последовало, но Император замолк, словно зверь, услышавший в глубине леса хищника. Генерал, беззвучно вздохнув, продолжил:

— Ваше Величество, их армия перегруппировывается. Скоро они контратакуют и попробуют отбить замок, пока мы не успели прийти в себя. Мы не сможем сдержать их за стенами из-за ворот, разрушенных при наступлении, поэтому придётся сражаться. У нас мало людей, а те, что остались — измотаны после боя. Мы… Мы не выдержим новую битву, как я и говорил.

В тронном зале повисла зловещая тишина, не нарушаемая ни криками птиц снаружи, ни дуновением ветра. Император молчал. Перед штурмом генерал действительно предупреждал его, чем может закончиться самоубийственная попытка прорваться сквозь кольцо защитников внутрь замка. И вот его предсказание сбылось — они здесь, намертво отрезанные от остальной своей армии, которая уже не придёт им на помощь. И железная пятерня вокруг них сжимается, готовясь раздавить.

Наконец, он произнёс:

— Собери всех, кто остался в живых, и организуй оборону. Нам нельзя терять эту крепость, удержите её до прихода подкрепления. Любой ценой.

Генерал коротко кивнул. Похоже, другого приказа он и не ждал. Развернувшись, он ушёл, а Император продолжил рассматривать дым, клубящийся в хрустальном шаре.

***

Болезнь пришла внезапно. Не прошло и пары лет после свадьбы, как молодая жена на глазах начала бледнеть и вянуть. Улыбка с её лица пропала, а чарующий блеск во взгляде потускнел. Вскоре она уже не могла самостоятельно встать с постели.

В замок приезжали лучшие лекари, но ни один из них не смог помочь ей. Среди прислуги пошли слухи, что девушку прокляли из зависти. Прекрасная и чистая, как хрусталь, она оказалась такой же хрупкой.

Несмотря на всю суету, происходившую вокруг, сама она как будто и не замечала собственной хвори. Всё так же добродушно она обращалась со служанками, всё так же нежно разговаривала со своим мужем. Она говорила ему:

— Ничего, у нас ещё есть время, которое мы можем провести вместе.

Когда её не стало, Император приказал похоронить её в своём фамильном склепе.

***

Бой снаружи возобновился, вновь наполнив тронный зал криками и звоном стали. На хрустальном шаре, остающемся в ладонях Императора, добавилось ещё несколько дорожек от слёз, но к этому моменту его глаза уже были сухи. Замерев, они смотрели в одну точку, куда-то мимо бесценного сокровища, находящегося прямо перед ними, не видя его.

На ярмарках часто выступают артисты, которые так ловко складывают пальцы на руках, что их тени становятся похожи на животных. Уродливые контуры, кривлявшиеся на стене теперь, напоминали такой фокус, но животные, подобные им, могли существовать только в чьём-нибудь страшном сне.

Дверь с грохотом распахнулась, и внутрь снова вбежал генерал, на чьём лице кровоточило несколько свежих порезов. Тяжело дыша, он выпалил скороговоркой:

— Ваше Величество! Мы не справляемся! Ещё немного, и они нас сомнут. Их слишком много! Вы нужны нам там, на поле боя!.. Ваше Величество, Вы меня слышите?!

Пелена, застлавшая взгляд Императора, пропала, уступив место осмысленности, но только на одну секунду. Он произнёс бесцветным голосом:

— Задействуйте резерв.

— У нас нет резерва, Ваше Величество! — Отчаянно выкрикнул генерал. Он хотел сказать что-то ещё, но, махнув рукой, исчез в дверях так же быстро, как появился. Под сводами тронного зала снова раздался, способный заглушить крики умирающих солдат, шёпот Императора.

***

Решение Императора похоронить жену в фамильном склепе вызвало ещё больше разговоров, чем её болезнь. Многие, особенно наиболее знатные дворяне, остались недовольны тем, что женщина, которая по рождению была значительно ниже их, будет лежать рядом с предками правящей династии. Никто не рисковал обсуждать это вслух, об этом всегда говорилось вполголоса, за спиной Императора, до которого доходили только слухи о подобных пересудах.

Весь следующий после похорон день над замком и его окрестностями бушевала невиданная гроза. Казалось, что тучи, изрыгающие дождь, бездонны, а беспрестанно сверкающие молнии способны заменить дневной свет. Несмотря на это, поздним вечером Император отправился в склеп, чтобы ещё раз проститься с женой, в одиночестве и спокойствии.

Пробираясь между ровными рядами саркофагов, покоившихся в нишах, он заметил в дальнем конце катакомб, как раз там, где была помещена его жена, какой-то блеск. Такое свечение обычно бывает от тлеющих углей, оставшихся после погасшего костра.

Заподозрив неладное, Император ускорил шаг. Он торопливо протискивался по узкому коридору, задевая промокшим плащом покрытые пылью стены. Достигнув нужного помещения, он увидел источник света и замер на месте, точно вкопанный. Кровь в его жилах застыла от ужаса.

Гроб его жены не был на своём месте. Он, открытый, стоял на полу, а прямо над ним, спиной к Императору, возвышалась рослая фигура, закутанная в плотный чёрный плащ. В поднятой над головой руке этот незнакомец держал хрустальный шар, и что-то белое и слабо светящееся, подобное утреннему туману, плавно перетекало из груди мёртвой девушки в этот колдовской предмет.

Когда оцепенение спало, Император, пришедший в ярость, выхватил меч. Человек, стоящий перед ним, резко обернулся на этот звук… И Императору стало видно его лицо. Высокие, покрытые чёрными волосами вздёрнутые скулы с висящими складками кожи, приплюснутый нос, горящие красные глаза… И клыки, торчащие из-под верхней губы. Это был не человек, а некромант, колдун, ворующий остатки людских душ и использующий их в своих тёмных обрядах.

Уродство этого создания снова заставило Императора застыть на месте, с занесённым для удара мечом, всего на секунду — но её хватило, чтобы колдун сменил свой облик. Всё его тело неестественно изогнулось, словно две огромные невидимые руки скручивали его в разные стороны. Ладони, хрустя суставами, начали удлиняться, лицо, и до этого мало напоминавшее человеческое, приобретало ещё больше звериных черт. Через мгновение перед Императором стояло нечто, больше всего похожее на гигантскую летучую мышь. С пронзительным криком, от которого помутнело перед глазами, это существо тяжело подняло свои крылья и рванулось к выходу, на лету задев Императора и отшвырнув его к стене.

Когда он пришёл в себя, вокруг царила непроницаемая темнота. Некроманта, похитившего душу его жены, в склепе уже не было. Он не знал, сколько времени провёл без сознания, но выбравшись наружу, увидел, что гроза закончилась.

Впрочем, новая буря только начиналась.

***

Во взгляде Императора не осталось почти ни капли разума. Даже лязг мечей и доспехов, гремевший под самыми окнами, не мог отвлечь его.

— Ты слышишь меня?.. Я пришёл за тобой. Я пробился через тысячу вражеских солдат, чтобы добраться до тебя. Почему ты не отвечаешь мне?

Крики и звон раздавались уже из коридора, но ему и до этого не было никакого дела.

— Ответь мне, если ты здесь!..

Клубы дыма продолжали бешено вращаться за тонким хрусталём, не останавливаясь ни на секунду. Казалось, слова, направленные к ним, оставались без ответа, и страшные фигуры зверей всё так же выплясывали на стене свой безумный танец.

Створки дверей, ведущих в тронный зал, слетели с петель, и сквозь них пролетел генерал Императора с тяжёлым копьём, торчащим из груди. На полу в коридоре виднелись мёртвые телохранители, до последнего защищавшие вход.

Внутрь вошли, один за другим, не меньше двух десятков вражеских солдат, суровых и молчаливых, таких же измученных сражением, как сам Император. Они тихо обступили его, и он поднял к ним свои остекленевшие глаза.

В этот момент что-то изменилось. Дым, до того двигавшийся беспорядочно, как будто ожил. Он стал ритмично сжиматься и расширяться, как если бы хотел разбить стенки своей хрустальной тюрьмы. Сфера задрожала в руках Императора, и он опустил взгляд к ней.

— Ты… Ты услышала меня?

Ответом ему послужил очередной удар, ещё сильнее прежних, едва не выбивший шар из его пальцев. Один из солдат вышел вперёд, сжимая в ладони меч.

— Ты хочешь, чтобы я освободил тебя? — В голосе Императора, наполненном, наконец, надеждой, вновь зазвучали те ноты, что придавали ему сходство с камнем. Не с холодом камня, но с его твёрдостью.

Дым замер неподвижно — совсем, как живое существо. Губы Императора тронула, впервые за долгие годы, улыбка, пусть и наполненная слезами.

— Прощай, любовь моя… Прощай.

Его пальцы разжались, и сфера выскользнула из них. Она разлетелась на тысячи осколков, после чего дым исчез в доли секунды, перед этим успев облететь вокруг мужчины, стоящего на коленях посреди тронного зала.

Солдат занёс клинок, и через секунду на Императора обрушился удар — всего лишь первый из целой сотни. Через минуту его бездыханное тело уже лежало среди осколков хрусталя.

В узком окне тронного зала виднелся кусок чистого синего неба. Буря закончилась.