Как воспитать дракона?

Глава 1

Яйцо дракона можно было достать только в горячем Нижнем Аду. Не в самой его глубине, но и не в охвостьях, где только чертям и место.

Из неразумной живности там шныряют вездесущие гурглы да пасутся каменные кони. Гораздо опаснее живность разумная. У изгнанника, демона-инкуба Борна, осталось в Аду слишком много старых недобрых знакомых, включая властителя Сатану.

Борна в Аду не ждали. Все считали, что путь туда заказан ему крепко-накрепко: даже выживший из ума чёрт не прикорнёт с устатку на плахе.

Он и сам так считал, но яйцо… Яйцо дракона требовалось раздобыть как можно быстрее.

И раздобыть так, чтобы самому не попасться. Переместиться, схватить и тут же бежать!

Но как это сделать, если демон не знал, где драконы откладывают яйца?

Звёзды поблекли над зубцами колдовской башни на крошечном острове посреди бурной Неясыти. Предутренний туман пополз над водой.

Остров спал, светилось лишь маленькое окошко в комнате дочери. Думы опять не давали ей спать, разрывая пополам её неокрепшую душу.

Борн в последний раз оглядел милый его средоточию пейзаж, тяжело вздохнул и переместился в библиотеку при ратуше соседнего Лимса. Города не самого большого в Срединном мире людей, но по праву столицы провинции Ренге располагавшего неплохой коллекцией колдовских книг.

***

– А ну, поднимайся, притворщик! Вставай в позицию!

– Госпожа Диана, рассвет близко! Увидят вас из окна господин магистер!

– Я тебе покажу рассвет ножнами по загривку!

– Помилуйте, госпожа Диана! Не надо! Ай! Господин магистер услышут!

– Я тебе и «магистера» покажу, неуч!

Господин «магистер» слышал и видел всё.

Когда-то Фабиус, магистр Ренгский и Ангонский, заколдовал свою башню так, чтобы туда не долетали надоедливые голоса со двора. Но вот уже целую зиму мир людей жил без магии. Да и действуй она сейчас, он сам снял бы заклятье.

Кто сумеет «не слышать», как единственная дочь, наследница и сокровище, в ярости лупит деревянными ножнами младшего конюха?

Что толку прятать глаза, если дочка не хочет быть дочкой? Если она, как мальчишка, скачет по двору с коротким мечом, то хоть видь это безобразие, хоть развидь…

Фабиус нахмурился, отложил недоделанный амулет и пошёл на двор.

Застать «госпожу Диану» на месте преступления удалось, но ни смущения, ни раскаяния в нежно-алых глазах юницы отец, разумеется, не увидел.

– ? – воззрился он, не разжимая губ, опасаясь, что с них сорвутся слова неприличные для юных розовых ушек.

Диана, ехидно улыбаясь, прихватила подол длинноватой кольчуги на манер юбок и изобразила неуклюжий книксен, исподтишка пнув носком тяжелого сапога склонившегося пред хозяином младшего помощника конюха – рыжего Малко – расхристанного, запыхавшегося, с тяжёлым деревянным мечом в руках.

– Д-доброго утра, – выдавил, кое-как совладав с языком и зубами, магистр Фабиус.

– Да чего же тут доброго! – Диана прямо-таки стиснула брови, стянув их в одну упрямую линию. – Этот гадёныш ни на что не годится! Я хочу в Лимс! К мастеру фехтования!

– Никуда ты не пое!.. – начал магистр и понял, что если закончит фразу, дочка тут же выведет из конюшни Фенрира и ускачет, даже не надев на него седла.

Он поперхнулся, закашлялся. Малко, воспользовавшись заминкой, шарахнулся в сторону и бочком, бочком стал отступать к конюшне.

– Ты не можешь ехать одна, без провожатых!.. – нашёлся магистр. – На дорогах бандиты! Ты не сможешь дать им отпор!

– Да кто вам сказал, что я не смогу? Да пусть только сунутся! – дочка грозно помахала коротким клинком типа «гладиус», довольно ржавым и неухоженным.

– Диана, давай прекратим этот бессмысленный спор! Ехать одной в Лимс – глупо. Я выберу время… – магистру казалось, что он говорит примиряюще, но лицо Дианы мрачнело всё сильнее, и он, видя это, начал запинаться. – Я не хочу, чтобы… Я не так… – Брови дочери слились в грозную грозовую линию. – Я… Я подумаю насчёт учителя фехтования. Может быть, вызову сюда двух или трёх, дабы выбрать. А тебе пора отправляться на кухню! Ты должна научится руководить приготовлениями к завтраку, а не рассуждать о...

Магистр снова уставился на кольчугу и короткий меч грубой работы, скривился: кто только натащил ей этого барахла?

– Марш в кухню! Малица покажет тебе, как пекутся блины!

– Я не хочу печь блины!

– Девушка должна уметь хотя бы надзирать за кухаркой, иначе она не сможет выйти замуж!

– А я не хочу замуж!

– Да кто тебя возьмет… такую!..

– А вот и прекрасно!

Малко маячил Диане, гримасничая и зажимая руками рот. Но кто послушает доброго совета самого младшего и никчемного помощника конюха?

Магистр, ругая себя за малодушие, заставившее его пообещать Диане учителя фехтования, вернулся в башню, но в рабочий кабинет не пошёл, а спустился в подвал.

Тяжёлая решётка ржаво заскрипела, в лицо пахнуло теплом от камина, питаемого горячими подземными источниками.

«Люкс», – прошептал Фабиус по привычке, но свечи не загорелись. Магии не хватало теперь даже на простенькое заклинание для свечей.

Магистр вздохнул и позвал Локки.

Крошечный адский летун, не крупнее месячного котенка, дремал в вазочке из-под печенья. Услышав голос Фабиуса, он заёрзал, развернул зеленоватые светящиеся крылышки, чем и обнаружил себя.

Локки, будучи настоящей адской тварью, за кусочек яблока готов был помочь магистру отыскать Борна, второго отца непослушной Дианы.

Магистр был сам виноват в том, что мир людей потерял почти всё свою магию.

Да что там магия? Из-за допущенных огрехов в воспитании сына, мир вообще едва не погиб!

У Борна с магией всё осталось как надо, но он снова куда-то сгинул, бросив воспитание их общей дочери на Фабиуса.

Диана с каждым днём дерзила все больше. Раньше магистр отстегал бы дурёху розгой, но неудачи с воспитанием сына подточили его родительский пыл.

С сыном маг довоспитывался до того, что мальчик вызвал юного демона, но совладать с ним не сумел, и в результате оба они погибли.

Не до конца. Тело мальчика срослось со средоточием огня демонёнка. Душа же – или затаилась в каком-то дальнем уголке или была утеряна.

А в результате вышла Диана, не помнящая своего мальчишеского прошлого и приходящаяся теперь дочерью и Фабиусу, и его вынужденному приятелю по несчастью, глубинному демону Борну. Ведь вызванный сыном магистра мальчишка-демон был его кровным отпрыском.

Да уж… Попробуй её теперь розгой… В Диане пока ещё не пробудилась магия, но Фабиус не сомневался, что хоть что-то от Борна она да унаследовала. А что если от боли и страха сила проснётся в ней и?.. В кого она тогда перевоплотится? В фурию?

Магистр вздохнул, погладил Локки по любопытному зелёному носу и протянул ему ладонь.

Крошечная тварь перебралась на предплечье, потом на плечо, ткнулась носом в шею, выпрашивая яблочко.

Фабиус вынул из кармана припасённое лакомство и воззвал к Борну.

Он знал, что через посредство Локки демон услышит мага, где бы тот ни был.

***

Мэтр Иборэн очень плохо спал по ночам.

Старый библиотекарь любил тишину, пробуждался от каждого шороха, а после долго не мог уснуть. Потому-то он третью ночь коротал в ратуше, в крошечной комнатушке за книжными стеллажами.

Тюфяк, набитый прошлогодней соломой, колол бока, но дома мэтру Иборэну совсем не удалось бы вздремнуть. В последние дни его тихое жилище на улице Переплётчиков превратилось в филиал Верхнего Ада: в гости приехала дочка с внуками и хулиганистой полосатой кошкой. Внуки плакали по ночам, а проклятое животное носилось за мышами, сшибая со стола миски.

В ратуше было хотя бы тихо, однако сегодня его и здесь беспокоили странные звуки. Неужто и в библиотеке завелась какая-нибудь полосатая тварь?

Мэтр Иборэн уловил шуршание, потом скрип двери. Точно кошка!

Ах ты, зараза!

Он со вздохом зажег свечу с помощью особых палочек, новейшего изобретения здешнего магистра. Человека умного, но всё-таки мага, а магов библиотекарь не любил.

Почему? А вдруг, да и узнает магистр, что кто-то почитывает запретные колдовские книги? Может, голову и не снимет, но из библиотеки как пить дать прогонит.

Свеча разгорелась быстро, но шум уже прекратился. Проклятая кошка затаилась где-то, а искать её по всей ратуше – ног не напасёшься.

Библиотекарь вздохнул, но свечу не задул – сон-то, как корова языком слизала.

Он повздыхал да и отправился в запретный раздел библиотеки за очередной магической книгой. Ну его, этого мага, авось и не догадается.

Интерес к магическим книгам, а особенно к книгам про драконов и прочих адских тварей, преследовал мэтра Иборэна с самого детства. Получив место библиотекаря, он долго держался, обходясь картинками в древних фолиантах, которые Совет Магистериума уже не считал запретными. Но этой зимой, когда в мире вдруг закончилась магия, сдерживаться больше не смог.

Соблазнил его глава медного цеха, большой хитрец и выдумщик.

«А что, если малая луна упадёт завтра на Лимс? – спросил он мэтра Иборэна по первому снегу. – Магия-то ведь больше не держит её?»

«Ох-ох-ох, – подумал библиотекарь. – Тут и без луны-то забот…»

А сам остался ночевать в ратуше, выбрал свечу потолще да и пошёл в запретную комнатушку, где у мага хранились его колдовские книги.

Он уже знал, что злое сияние запирающего заклятия больше не висит над тяжёлой дубовой дверью, отворил её безо всякого для себя ущерба и выбрал томик про луны.

Виноват ли был старый библиотекарь в том, что магия вдруг ослабела, а замок магистр навесить так и не догадался?

Дверь в запретную часть библиотеки закрывалась плотно, и свет мэтр Иборэн узрел, когда отступать было уже поздно.

Книги сразу вылетели у него из головы, ведь в кресле у стеллажей сидело… чудовище.

Его блестящие чёрные волосы вольно лежали по плечам, черты лица источали свет, а глаза пылали дырами в адскую бездну.

Мэтр Иборэн хотел попятиться, но старые ноги не послушались его.

– Ну? – лениво удивилось чудовище. – Чего таращишься, человечек? Садись, пообщаемся. Не видишь – я сыт?

И демон рассмеялся, обнажив редкой белизны зубы.

В сытость демона мэтр Иборэн, разумеется, не поверил. Адские твари всегда голодны.

Но хоть ноги библиотекаря тряслись, а зубы ударялись о зубы, он сумел догадаться, что перед ним Борн, демон-инкуб, приятель и приспешник их главного мага Фабиуса, о странной дружбе коих много судачили в Лимсе.

Досужие говорили, что этот вот самый Борн и помог магистру ниспровергнуть власть Сатаны над миром людей и уничтожить магию.

Но болтунов много, а кто ж его знает, что там было на самом деле?

В Лимсе видели лишь, что небо вдруг почернело, не дожидаясь солнечного захода, а потом рухнула Церковь Сатаны. Да так сильно рухнула, что и камень её весь раскрошился.

Поутру горожане осмелели и потянулись к развалинам, дабы урвать себе этого самого камня: кто на забор, кто на печку. Но проклятые камни стали щебенкой. Да и та к весне прахом пошла.

Мысли в голове библиотекаря вяло бродили туда-сюда, а тело от страха даже трястись перестало – закостенело.

– Садись же, человечек! – нахмурился уставший ждать Борн. Глаза его вспыхнули недовольными огоньками.

У стеллажей стояли два кресла. Одно из них занимал демон, второе было свободно. И, когда глаза демона вспыхнули, мэтр Иборэн разумеется сел. Колени его подогнулись и уронили тело на дощатый пол.

– А в кресло было никак? – опять удивился Борн. – Люди необычайно загадочны. Скажи мне, человечек, почему ты выбрал именно пол?

– Йа-а… – попробовал изречь мэтр Иборэн, но из горла вырвался крик, вроде ослиного.

Он мысленно поклялся, что больше в руки никогда не возьмет ни одной книги, не только магической! Ни за что! Только бы выйти из этой проклятой библиотеки!

– Ты, ты, – покивал Борн. – Скажи, человечек, а знаешь ли ты что-нибудь о… драконах?

– О дра… Дра?

– О дра, – согласился Борн. – Пугают ли они людей больше, чем демоны? Или меньше? Любишь ли ты их?

– Дра-а-конов? – заикаясь, выдавил старик. – Да-а ка-ак можно любить дра-а-конов?

Мэтр Иборэн растерянно захлопал глазами. Ему стало ужасно стыдно, но и не менее ужасное любопытство горячим огнём побежало по телу. Ведь в детстве, когда он только учился читать, книги с драконами неимоверно привлекали его.

У отца его, тоже библиотекаря, хранились редкие фолианты на забытых уже языках, где на картинках, прекрасных цветных картинках, гладких, как шёлк, были изображены драконы. Чёрные и нежно-зелёные, крылатые и бескрылые, они сражались с рыцарями, но иногда и служили им, выступая вместе против врагов.

Драконы так увлекли маленького Герия Иборэна, что он потерял бдительность, копаясь в отцовских книгах, и учитель, застал его за глупым и ненужным разглядыванием адских тварей. Он выписал ученику десяток ударов линейкой по рукам и строго-настрого запретил растрачивать своё время попусту.

К сожалению, наказание возбудило у мальца ещё больший интерес к драконам. Герий Иборэн отыскивал старинные книги с изображениями драконов, где только мог. А когда вырос, стал покупать их якобы для библиотеки. В ратуше у него скопилась уже очень приличная коллекция. Вот прямо в самом дальнем углу, за стеллажами.

– Так что же? – переспросил Борн. – Читал ли ты что-нибудь о драконах?

Уловив в вопросе демона неподдельный интерес, библиотекарь встрепенулся, и страх почти покинул его.

– Я видел много прекрасных книг о драконах! – прошептал он. – Вот только прочесть я их не могу. Языки этих книг давно позабылись.

– Только не для меня! – Борн, перерывший уже всю магическую часть библиотеки, так и подскочил в кресле. – Я знаю все языки! Я же демон!

– А ты… – замялся библиотекарь. – Ты не отберёшь моих книг?

– Клянусь! – воскликнул Борн. – Лишь прочту!

– Вслух? – глаза библиотекаря загорелись не хуже, чем у адской твари.

– Вслух! – торжественно пообещал Борн.

Спустя полчаса демон и библиотекарь увлеченно разглядывали картинки и спорили над содержанием.

– А как же рисунок?

– Видно, дурак был художник!

– Но нарисовано-то как яйцо вызревает в огненной лаве!

– А написано так: «Сулия, узревший дракона, видел также и то, что яйцо его лежит в горячей пещере, а мать тихим свистом…

Свист и в самом деле раздался вдруг из угла.

Борн поднял голову, нахмурился, и в библиотеке тут же возник магистр Фабиус в полном боевом облачении: фартук, нарукавники и грязный колпак – видно опять строгал свои амулеты, стоя за верстаком.

– Ещё не ложился? – спросил Борн.

– Уснешь тут! Почему ты не явился на зов ко мне, в башню?

– Я занят. Читаю о драконах.

– Чем ты занят?!

– Читаю о драконах.

– Но зачем?!

– Хочу завести его.

– Дракона? Да ты свихнулся! Ты совсем забросил наши дела!

– Дела?

– Дочь! Она хочет уехать в Лимс и заняться фехтованием!

– Ну так найди ей учителя и привези на остров!

– Но зачем ей это проклятое фехтование?

– Это должен знать ты! Я не человек! Я даже не знаю, что это – фехтование?!

– Это блажь! Глупость! Пустое размахивание железом!

– Так она же юна! Дай ей время? Ей нет и ваших семнадцати, а наших ста лет!

– Для замужества семнадцать – самое время!

– Ты хочешь отдать ребёнка какому-нибудь человечишке? Нашего ребёнка???

– Девушек всегда отдают замуж!

– Аро едва исполнилось 90!

– Дамиену было 16!

– Ну и чего ты хочешь теперь от дочери? Она вдвойне дитя!

– Она больше не демон! Она – девица! Она должна учиться танцам и вышивать гладью!

– А почему не крестиком?

– Не прикидывайся идиотом!

– Нет, ну, а в самом деле, почему не крестиком? – Борн выдохнул первым, понимая, что орать друг на друга они с Фабиусом могут долго, но проблему с Дианой это не решит.

– Потому что крестиком – это плебейское искусство. Это кухарка пусть вышивает крестиком! Диана – дочь… М-м-м… – замялся Фабиус.

– Ты сам не знаешь, чего от неё хочешь! – подвел итог демон.

– Нет, это ты ничего не знаешь! Диана мучает сама себя, страдает! Она не может найти себя в женских искусствах, ведь внутри у нее души двух мальчиков! Ты слеп в своём демоническом всезнайстве!

– Ты полагаешь, что раз я на всех углах не кричу о наших проблемах, то я их не вижу? Сам оглядись уже!

Магистр огляделся и узрел несчастного библиотекаря. Он хмыкнул, вместо извинений, крутанулся на пятках и исчез.

***

Как только отец скрылся в башне, Диана, не медля ни единого мгновения, вывела из денника Фенрира и, не слушая причитаний Малко, сама взгромоздила на жеребца седло.

Младший помощник конюха повздыхал-повздыхал, глядя, как хозяйка снаряжается в путь-дорогу, да и оседлал чубарую.

– А ты-то куда собрался? – вскинулась Диана.

– Так до Лимса же проводить, – пробурчал рыжий, взбираясь в седло.

Диана хмыкнула, и жеребец галопом взлетел на мост, ведущий с острова посреди Неясыти на её же берег.

От моста дорога на Лимс изгибалась вокруг холма, а потом тянулась до ближайшего леса, и Фенрир стрелой полетел по ней.

Снег стаял, дожди пока ещё даже не начинались, потому дорога была сухая. Самое то, чтобы проверить резвость коня.

Малко гнал кобылу экономной рысью. Чубарая, хоть была хитра и неказиста на вид, при должном седоке даже в галопе от породистого жеребца почти не отставала. Тем более что парень, выросший при конюшне, знал о резвости больше новоявленной хозяйки, и скоро догнал её.

Диана ещё раз фыркнула, обнаружив его на подобающем, но небольшом удалении, но больше удирать не стала. Так они и ехали вместе до леса. Светлого по весне у опушки, но вглубь, где молодая сосновая поросль, вполне густого и тревожного.

Дальше Диана по дороге не поехала. Свернула в лес. Она уже и не знала теперь, чего хочет: скакать в Лимс или – куда глаза глядят.

На лесной тропе девушка попридержала Фенрира, подпустив чубарую почти к крупу жеребца, и беглецы поехали шагом, прислушиваясь к зазывному птичьему щебету.

Девушка делала вид, что не замечает младшего конюха, но птицы свистели так переливчато, что ей захотелось узнать, как же они зовутся.

В памяти у Дианы не было таких звуков.

Она помнила себя только с начала зимы. Прошлая память сгинула вместе с душой парня, в чьё тело вселилось средоточие демона.

Отцы её часто спорили о том, погибла ли душа того парня, но к единому мнению так и не пришли. И потому Диана часто воображала себя то юношей, то демоном. Ей казалось, что внутри неё живут двое, а сама она только меняет чужие маски, увлекаясь то оружием, то книгами. Борн говорил ей, что Аро любил книги, а сын магистра, Дамиен, оставил ей «в наследство» меч и кольчугу.

– А что это за птичка кричит? – не выдержала она наконец.

– Так свиристель же, – отозвался Малко, неуверенно подъезжая ещё ближе и пристраиваясь сбоку. – Птицы сейчас гнёзда вьют, чтобы отложить туда яйца.

– А зачем? – за зиму Диана прочла пару толстых книг про устройство людского мира, но про яйца и гнёзда ей там ничего не попалось.

– Чтобы вывести деток, маленьких птенчиков, – улыбнулся Малко, и ямочки проступили на его конопатых щеках. – У них клювики жёлтенькие и мягкие. А яйца у них в крапинку… Ой!

Только ловкость позволила Малко удержаться в седле: Фенрир, почуяв что-то шарахнулся, едва не подмяв под себя чубарую.

А вот Диана, не смотря на крошечный опыт езды, сидела, как приклеенная. Этим она и очаровала мальчишку, когда, ещё по снегу, магистр разрешил ей первый раз сесть на своего боевого коня.

Фенрир, знавший сына магистра, не узнал дочери, дал козла, но Диану ни сбросить, ни испугать не смог. С тех пор Малко восхищённо таращился всякий раз, когда девушка приходила на конюшню. Потому и согласился на непотребство с деревянным мечом, хотя знал, что ругаться магистр будет шибко.

Как ни натягивала Диана повод, жеребец всё фыркал и бил копытами.

– Там, в кустах – кто-то есть! – Малко уверенно протянул руку. – Вона чернеется.

Кусты и правда зашевелились, и тут же стало понятно, что чернелись там оборванцы, помладше Дианы и Малко. Они выбрались из кустов, и рыжий стал испуганно загибать пальцы, пытаясь их сосчитать.

– Пять! – подсказала Диана.

– Чегой-то это за пять? – грозно сжав здоровенный дрын спросил самый высокий парнишка. На нём был рваный кафтан с чужого плеча, а сверху кафтана – новенькая обвязка с мечом. – Сызроду не знал такойной ругалки!

– А вот дам тебе пять раз по башке – так сразу и узнаешь! – парировала Диана и вытащила меч. Глаза её налились алым, словно у демона, и Малко едва подавил вскрик.

Высокий парнишка уставился на Диану, как завороженный. Остальные – так и вообще растерялись, готовые разбежаться по соседним кустам.

– Драться хочешь, так палку брось! – звонко крикнула Диана. – Дерись, как рыцарь!

Парнишка хмыкнул, отбросил дрын и тоже вытащил меч. Такой же ржавый, да ещё и зазубренный.

Диана с хохотом спрыгнула с Фенрира и накинулась на врага.

Драться мечом парнишка не умел, разве что дрыном. А может, от страха руки у него онемели, или волю его сковало каким-нибудь колдовством?

Диана тоже пока не очень умела драться, больше глазами пугала. Но, когда увлекалась, руки её вдруг начинали махать мечом, словно сами собой.

Может, дело было в магии, вселившейся в неё вместе с «душой» демона, а может, в том, что магистерский сын до превращения в девицу меч держал как надо. Он не успел его завернуть в промасленную тряпку, и оружие заржавело, но «руки» Дианы потом и меч нашли, и как держать его вспомнили.

Помнили они сейчас и то, как и куда нужно бить. Пока Малко молился, зажмурившись, Диана успела выбить меч из рук парнишки, прижать его к сосне и приставить клинок к его кадыку.

– Видал как надо! – воскликнула она.

– А ты откуда этакая? – удивился парнишка, видя, что убивать его не будут.

Дружки его тоже повеселели немного, зашумели, придвинулись.

– Из дома сбежала! – Диана с размаху всунула меч в ножны, совсем не боясь обступивших её юнцов, и вздохнула. – Достали! Воспитывают, воспитывают… Блины я им должна печь! Я фехтованию учиться хочу. В Лимс еду, мастера поискать.

– Так отец тебя в Лимсе тут же и споймает, дуру такую, – хмыкнул побеждённый парнишка и подобрал свой дрын. – Увидят тебя в городе соглядатаи и донесут за два глея. Приедет батька, выпорет и замуж отдаст за старика, как поруганную.

– Как это? – поразилась Диана.

– Да вот так! Оставайся лучшее с нами? Меня Карай кличут, а это – он указал на других. – Бандиты моейные – братья Пастухи, Бумшай да Савка. Мы давеча купца вусмерть почти ухайдокали. У нас мука есть и солонина. Айда с нами?

Диана повертела головой. Двое мальчишек и правда были на одно лицо, верно братья.

– А почему вы в лесу живёте?

– А так дома жрать нечего. Весна жеж. Вот как будет осень, так можа на зиму и домой.

– А примут?

– А чего им? Ну, выпорет батька.

Диана хмыкнула, разглядывая оборванное воинство.

– Пошли, – улыбнулся Карай. – Ты – красивая! Будешь нашейной королевой. Как у настоящих бандитов. Мы с тобой цельный обоз ограбим. И в зиму домой не пойдём. А как поедет тута учитель твоейного фейхтования, так и его поймаем!

Этот довод Карая и решил всё дело. Диана и сама понимала, что в городе её быстро найдут и вернут на остров.

Ей бы и сейчас не удалось уехать, будь дома второй отец – всемогущий Борн. Он бы и мост дыбом поставил, и коня заворотил. А вот теперь пусть ищут её, где хотят! Пусть попробуют вернуть!

Ни холода, ни голода Диана не боялась. Грела её унаследованная от Борна демоническая кровь, голода она просто пока не знала.

А вот опека надоела ей страшно. Да и кому не захочется побыть королевой, хотя бы и у начинающих бандитов?

***

– Позор, несмываемый вред… – бурчал глава медников.

Кровь прилила к его лицу, делая его похожим на медное блюдо с двумя крупными сливами на нём.

Магистр Фабиус тоскливо думал о том, что вред не может быть несмываемым. Но лучше ему от этого не становилось.

Солнце, хоть и закатное, хорошо освещало синяки на лице главы медного цеха. За его спиной мялось ещё полдюжины медников.

В магическую башню жалобщики идти побоялись, и магистр принял их в летней кухне за деревянным столом.

С побега Дианы прошло две недели бесплодных поисков.

Вернувшись от Борна и обнаружив, что дочь ускакала в Лимс, взбешенный Фабиус тут же послал в погоню конюха на оставшемся в конюшне мерине – табуна-то на острове не держали. Конюх доехал до города, но не нашёл и следов.

Уже другим днём Фабиус отправил в Лимс мажордома – купить жеребца и нанять соглядатаев. И к префекту послал ворона. Но дочка – как в воду канула.

Запропастился и Борн: сколько маг ни кормил Локки яблоками, демон не отзывался. В Аду, что ли, сгинул? А как найти Диану без Борна маг придумать не мог.

Зато на остров, в резиденцию магистра, потянулись жалобщики.

Сначала явился менестрель, заявив, что некие ужасные разбойники (откуда в Лимсе разбойники?) напали на него и раздели почти догола, заставив ещё и петь нагишом.

От менестреля так сильно разило дешёвой брагой, что Фабиус приказал выгнать его взашей.

Потом подоспела уже почти серьёзная жалоба про ограбленный обоз, что растянулся далеко по дороге, да и потерял телегу с мукой.

Потом пришёл избитый крестьянин, что не довёз до Лимса мешок с молочными поросятами.

Жалобщики напрягали магистра страшно: не умея ничего объяснить толком, они и уходить не желали. Хотя непонятно было, почему тащились к магу, а не к городской страже?

И вот сегодня Сатана принёс медников.

Вчера ночью здоровенные подмастерья из кожевенного цеха решили поколобродить. Стражники, заметя такое дело, ушли от греха в казарму, и парни всю ночь орали песни да пугали прохожих. Но под утро кто-то подстерёг гуляк в Медном переулке, ограбил и побил их же колодками для разминания кож.

Подмастерья, недолго думая, отмутузили первого встречного медника. А медник оказался одним из лучших мастеров в городе, да ещё и главой медного цеха. И требовал теперь с кожевенного цеха выкупа кровью. Мол, подавайте нам своего мастера, а мы его также побьём.

– Мастера Сколева или Бурака хотим, – гнусил он уставаясь в пол. – Пусть кровью заплатят…

Магистр морщился и сжимал зубы, чтобы ругательства не просунули сквозь них свои грязные морды.

Ну что за люди? Всё бы им кровь за кровь, будто и не знают другого выкупа!

– Прочь, – выдавил он, чуя, что не удержит себя боле. – Завтра будет вердикт. Звёзды сегодня не те! Прочь!

Медник стал было пучить на Фабиуса мутные очи, обведённые тёмными кругами кровоподтёков, но тут Локки, дремавший у мага на плече встрепенулся, расправил крылышки и защебетал тоненьким голоском.

Медник струхнул и попятился, а Фабиус расплылся в улыбке. Он понял, что адская тварь почуяла Борна, возвратившегося, бес знает, откуда, но возвратившегося-таки!

***

Библиотекарь мэтр Иборэн улёгся в постель ещё до заката. Супруга его приболела, он пичкал её домашними микстурами, растирал самодельной водкой, а когда жена забылась тревожным сном, улёгся рядом и сам. И тут же уловил запах гари.

Протёр заслезившиеся глаза и вздрогнул – перед ним стоял Борн. Слегка светящийся, обгорелый и измученный.

– Был я у самых Адских врат, – выдохнул он. – Бегал от стражи. Сидел в засаде.. Нету там никаких яиц!

– А где же они тогда? – так и подскочил любопытный библиотекарь.

Жена его, проснувшись, завизжала, и он, быстренько подхватив подбитый ватой халат, поспешил к двери, маня за собой Борна.

– А пошли-ка на кухню! А то напугали мою старуху!

Демон с библиотекарем уселись за чисто выскобленный стол, старик нагрел чаю, достал домашней водки, чтобы добавить в чай для сугреву, и они стали обдумывать провалившееся мероприятие.

– Мы же правильно прочли с тобою – у врат! – настаивал библиотекарь. – Это была самая верная книга!

– Я долго наблюдал за вратами в Верхний Ад, а других там нет! И не увидел ни одного яйца!

– А может, это не те врата? – спросил библиотекарь.

– В преддверии Ада – одни великие врата. Больше мне ничего и в голову не идёт…

Приятели уже решили было отправиться в столичную библиотеку и поискать других книг, когда из спальни раздался протяжный женский визг.

Супруга библиотекаря решила, видно, сначала, что Борн ей приснился. Она задремала, потом услыхала на кухне шум, проснулась, выглянула и…

– Ох, ведь несносная баба! – пробурчал библиотекарь, которому пришлось шлёпать в спальню, успокаивать жену чаркой всё той же водки с чаем. – Хорошо хоть дочка уехала. Вот было бы визгу…

– А много ли у тебя детей? – полюбопытствовал Борн.

– Да рожаются, как котята, но сейчас-то живы всего трое. Двое-то в другом городе, а старший сын живёт тут же, в Лимсе. У бывших коровьих ворот.

– У бывших? – переспросил Борн.

– Ну, там сейчас-то нету ворот, а раньше, когда-то, они там были. Скотину через них на выпас гоняли, потому и Коровьи. А теперь…

Но Борн уже ударил себя с размаху по лбу.

Жест этот он перенял от Фабиуса, любившего то за бороду себя дернуть, то по башке долбануть. Дурные привычки – они самые прилипчивые.

– Бывших! – воскликнул демон. – Ах, я, хвост от больного гургла! Сатана-то ведь перенёс врата, когда женился! Место для выезда из ворот супруге его не понравилось – серное и вонючее. Вот в этой-то серной горячей жиже – самое место драконьим яйцам!

– От ведь, бабы! Сколько от них хлопот! – удивился библиотекарь. – Самим Сатаной командуют! Так значит, нашли?

– Почти… Только там до сих пор стоит казарма свиномордых стражников. Уже никто не знает, что они там охраняют, но, чтобы похитить яйцо, мне… Мне будет нужна твоя помощь, старик! Готов ли ты отправиться со мной в Ад?

– Но я же там угорю?

– Не так уж там жарко для человека, чтобы свариться за пару минут. А Фабиус придумает, как уберечь тебя от ядовитых серных паров!

Борн взял старика за руку и тут же переместил пред лицо Фабиуса, разъярённого тем, что он уже два часа бесплодно взывает к Борну, а его – нет как нет.

– Где тебя носит? – взревел измученный призывами маг.

– В Аду, – просто ответил Борн и представил Фабиусу библиотекаря. – Знакомься! Это мэтр Иборэн, он нам поможет раздобыть драконье яйцо!

– Да на что сдалось тебе это яйцо! Да знаешь ли ты, что Диана пропала?

– С чего это ты взял? – удивился Борн, магическим чутьём моментально нащупав дочку в соседнем лесу.

– А где же она, по-твоему?

– Не так уж и далеко. На коне – за полдня доскачешь.

– И что она там делает?

Борн задумался. Бандитское воинство Дианы в этот час развело огромный костёр, жарило ворованных поросят и пело разухабистые песни.

– Она не скучает, – подытожил Борн. – Я умерил пыл городской стражи, да и ты к ней пока не взывай. Оставь Диану в покое и помоги мне. Мне нужно, чтобы мэтр Иборэн не задохнулся в Аду за то время, которое нужно нам с ним, чтобы похитить яйцо.

– А почему тебе нужен он?! – вспылил Фабиус. – Неужто я сам не могу?

– Ты понадобишься мне здесь. Авантюра наша займет не меньше недели. Без разведки и репетиции – в Нижнем Аду делать нечего. А ты должен будешь за это время распустить слухи, что я похитил из Ада волшебное драконье яйцо, исполняющее любые желания.

– Но это же чушь! Нету такого яйца!

– Так вот и придумай, сочини историю поумнее, чтобы поверили. И разошли письма с воронами самым болтливым из городского совета.

– Но я же не сказочник! – возмутился Фабиус.

– А кто? – удивился Борн. – Магия ушла из вашего мира. От мастерства его магов и так останутся одни сказки. Придумай же что-нибудь? Сказку или балладу?

– Но зачем?

– Узнаешь. Уверяю тебя, иначе нам с Дианой не сладить.

– С Дианой?

– Ну а с кем, глупец?

– Но причём здесь яйцо, исполняющее желания? Ты хочешь заколдовать его?

– Я хочу, чтобы Диана вернулась домой. Мне не нравится, что она сидит на сыром лапнике в холодном лесу. Пусть в ней есть моя огненная кровь, называемая вами средоточием огня, но она так же и человек. Застудит себе что-нибудь женское, а я хотел бы рождения внуков.

– И для этого тебе нужно яйцо?

– А у тебя есть идеи получше?

Магистр хмыкнул, пожал плечами и, хлопнув дверью, ушёл заниматься противоугарной маской для мэтра Иборэна.

***

Старый библиотекарь в страшной маске, похожей на свиное рыло, в пятачок которого был набит толченый уголь, сидел в засаде за огромным горячим валуном. Грудь его судорожно вздымалась – в Аду было не только вонюче, но и весьма жарко.

Прямо перед библиотекарем высились заброшенные врата в Ад, напоминающие скальную гряду, утопающую в вонючем болоте.

Из болота торчали золотые «макушки» драконьих яиц. Их было не меньше десятка. Никому не нужные, они миллионы лет парились тут в кипящей жиже.

На яйцах сидели стражники, удивительно похожие на свиней. От скуки они играли в карты и в крестики-нолики.

Почему никто не перевёл их отсюда к новым вратам? А это надо спросить адскую канцелярию.

Борн, понимая, что старик не высидит в пекле долго, бесстрашно материализовался прямо перед скучающими стражниками.

Сначала они глазам своим не поверили. А потом захрюкали грозно, схватили зачарованные копья и бросились ловить коварного изгоя.

А мэтр Иборэн неуклюже поднялся – одежды на него тоже накрутили с избытком – поддёрнул перчатки из химерьей кожи, что пожертвовал для такого дела Фабиус, и пошёл к яйцам.

– Ах! – ногам его стало жарко даже в толстых кожаных сапогах.

Библиотекарь собрался с силами, схватил самое крайнее яйцо – горячее, тяжеленое, побежал к камню… И тут же Борн материализовался перед ним под крики разъяренных стражников, схватил старика и был таков!

***

Диана сидела чуть в стороне от костра, на самом обрыве, на выступающем из земли корне сосны. Она грустно смотрела в воду.

Свободная жизнь ей вроде бы нравилась. Как и обожание шумного мальчишеского воинства. Вот только платье расползалось по шву, курточка была вся в жирных пятнах, а волосы слиплись и потеряли блеск

Демоны в Аду не моются, только натирают тело пряностями, чтобы отпугнуть паразитов, а вот людям следить за чистотой тела непросто.

Ах, какое душистое мыло варила Малица, кухарка Фабиуса! А какие чудесно чистые платья приносили ей прачки…

Но вернуться в башню из-за мыла?

Малко сочувственно смотрел, как Диана разбирает засаленные пряди.

– Я сварю тебе щёлоку, – пообещал он. – Нажгу берёзовой золы и сварю. Щёлоком хорошо волосы мыть.

Рыжий плохо прижился в банде. Был слишком мягок и вежлив, потому держался поближе к хозяйке.

Диана вздохнула: ей и в свободе не всё нравилось. В лесу не было любимых книг, еда была грубой и однообразной, песни грубыми, вечера – долгими и небезопасными.

А главное – легче-то ей не стало. Душа всё так же болела и разрывалась напополам.

Она давно вернулась бы, но боялась гнева отцов. Маг-то поорёт и успокоится, а вот прогневить демона Диане ещё не доводилось. А вдруг как он рассердится на неё и?..

Королева бандитов прислушалась: она ждала возвращения разведчиков, направленных в Лимс. Последнюю неделю её банда совсем разохотилась до чужого добра. Как бы стража не сделала вылазку в лес?

Близнецы, ходившие в город, выросли, как грибы после дождя: ни один сучок не хрустнул.

– Ну, чего там? – строго спросил долговязый Карай, вглядываясь в возбуждённые лица. – Не ищут? Не говорят про нас?

Близнецы замотали белобрысыми головами.

– Про яйцо! – выпалил старший, у него на запястье был амулет из красной шерстяной нитки. – Все говорят про яйцо! Маг задостал его прямо из Ада!!

– Оно там – сугубая драгоценность! – вклинился младший, боясь, что ему не достанется славы первого, принесшего хорошую весть. – Оно желания исполняет! Вот прямо все!

Сердце Дианы ёкнуло. Она часто лежала без сна и мечтала, что было бы с нею, если бы она осталась демоном или магистерским сыном? А кем? Кем бы она осталась, если бы выбирала сама?

– Вот бы украсть?

– Да куда тебе!

– Мы бы зажелали себе дворец и целый сундук глеев!

– Тоже мне! Я бы сразусь правителем стал!

– А я!.. А я!..

– Да ты забоишься лезть в башню к магу!

Голоса мальчишек звучали, словно через вату.

Диана сжала кулаки и встала с тёплого древесного корня.

– Я не забоюсь! – твёрдо сказала она, тряхнув немытой гривой тёмных волос.

***

Яйцо было прекрасно. Покрытое нежной золотой чешуёй, оно сияло и источало чудесные ароматы. Библиотекарь поверить не мог, что взял его в вонючем болоте.

– А не замёрзнет оно на земле? – волновался магистр, разглядывая это прекрасное чудо, аккуратно уложенное прямо в камин.

В камине бурлил горячий источник, но адского жара он, разумеется, не давал.

– Яйцо давно созрело и не боится холода, – пояснил Борн. – Ему теперь требуется магическое желание нужной силы, чтобы…

– Чтобы что? – нахмурился Фабиус. – Не желания же исполнять?

– Нет, – покачал головой Борн. – Не желания.

– А что?

– Позже. Я устал и хочу отдохнуть. А Диана, узнав о яйце, медлить не станет. Она ещё верит в сказки.

– Ты хочешь сказать, что она… – Фабиус поморщился, словно от боли, – тяготится своим естеством?

– Да, маг. Она мечтает вернуться в старую ипостась. Стать мальчиком или демоном. Но яйцо даст ей больше.

– Да что же?

– Поспи, – уклончиво ответствовал демон. – Нас ждёт суматошная ночь.

***

Диана знала все ходы и выходы в отцовской колдовской башне. И знала, что бояться ей некого – магия исчезла из мира.

Только Борн, её второй отец, мог бы использовать её. Но демон давно не давал о себе знать, а бояться Фабиуса? Ха!..

Так думала Диана, подплывая к острову поздней ночью на уворованной у торговца лодке.

Грёб Малко. Остальное её воинство осталось в лесу.

Остров был тих, дома окутало тенью, только тёмная башня громоздилась шапкой, надвинутой на глаза.

Диана тихонечко выбралась на мостки, Малко привязал к ним лодку и остался караулить её.

Куда же отец спрятал яйцо?

Это же должно быть тёплое место, верно?

Диана заметила, что подвальное окошко башни слегка светится. Там, конечно, мог резвиться неугомонный Локки, но там же и горячий камин, кипящую воду к которому Борн подвёл из глубоких подземных источников!

Диана тихонечко вошла в башню и спустилась в подвал. Она угадала: светилось яйцо. Огромное, как дыня, оно лежало прямо в камине!

Девушка восторженно ахнула и, не боясь жара, схватила яйцо!

Оно оказалось совсем не горячим, тяжёлым и шелковистым наощупь. Его хотелось прижать к себе крепче и не отпускать никогда!

Чего же ей пожелать? Для себя или для всех?

Возвращаться в лес ей совсем не хотелось, но как же мальчишки?

А надо ли ей выбирать за них? Да разве это мечты – про сундук глеев?

Диана медлила, а яйцо становилось всё горячее. Оно уже жгло ей руки.

Неужели желание нужно произносить сразу? Немедленно?

– Я хочу… – прошептала она, и слёзы потекли по щекам.

Она не знала, чего хотеть.

Если она решится оборотиться в демона, примут ли её в Аду? Ведь Борн – изгнанник? Значит и она всю жизнь проведёт в одиночестве на чужой ей земле, растеряв тех немногих друзей, что у неё появились?

А став мальчиком, она потеряет магическую суть и останется один на один с занудой Фабиусом! Вот тогда-то он её точно выпорет за всё хорошее… А если заставит взять в жёны старуху?

Пальцы Дианы ослабли, и яйцо чуть не выскользнуло из них. Она обхватила его покрепче и прижала к груди, нагревшееся уже почти нестерпимо.

– Да что же мне пожелать?! – воскликнула она в отчаянии. – Как я могу знать, что будет мне лучше?

И тут яйцо треснуло, из него показалась золотистая мордочка с опалесцирующими глазами, потом лапки, а потом скорлупа рассыпалась, и раздался полный паники испуганный писк.

Крошечный дракон заметался в руках у Дианы, как ящерка-переросток. Он был холодный и ужасно дрожал.

Вскрикнув, она прижала малявку к нагретой яйцом груди.

Малыш перестал пищать и умильно уставился на неё.

Диана улыбнулась ему:

– Что, не успела я загадать желание?

Дракончик раскрыл розовую пасть и жалобно пискнул.

Диана ощутила щекотание в голове, а потом – неожиданно сильный голод.

– Молока? – догадалась она, глядя, как дракон жалобно тычется носом в её ладони.

***

– Смотри, она уже поит его молоком, – улыбнулся демон.

– А если бы он не вылупился? – нахмурился маг.

– Вряд ли это было возможно. Диану разрывало от противоречивых желаний, а драконы эмпаты. Он ощутил родственную душу и проломил скорлупу. В Аду ему пришлось бы ждать такого шанса ещё миллион лет.

– Значит, на самом деле она хотела обрести не свободу, а друга?

– Она хотела стать собой. Но чтобы девочка превратилась в девушку, ей нужно дать того, о ком она будет заботиться. Кормить, защищать от твоего гнева, когда её подросший питомец сожрёт свою первую корову.

– Корову? – взревел маг. – А помельче дракона ты ничего не догадался ей подарить?

– Дракон – одно из немногих созданий, способных любить. В ваших книгах пишут, что в древности драконы, прирученные людьми, защищали их даже от своих адских собратьев.

– А что будет теперь с её оборванцами?

– Нам придётся позаботиться и о них. Пока дети маленькие, мы отвечаем за тех, кого они приручили. Ты откроешь в Лимсе школу для бедноты, магические книги сгодятся для обучению чтению.

– Да уж… Библиотекаря-то ты уже присмотрел.

– И неплохого. А вот учителя фехтования ещё надо найти. Не забывай – внутри нашей дочери течёт кровь двух не самых слабых… мужчин. И оружие она любит не меньше пелёнок.

– А вдруг она начнёт выбирать между любовью и дракой?

– Тот, кто один раз ощутил любовь, уже не откажется от неё. Ну а если Диана ещё и мечом рубить научится…