Как Ветер с неба упал

Глава 1

Пролетал Ветер над лесом. Коснулся ладонью сосновых крон, растрепал ветки березы. Пробежал над поляной, склонив к земле травы, и повернул к деревне. Воздух над дворами пах дымом и коровьим навозом. Повсюду разносились лай собак, голоса людей и кудахтанье кур. Прислушался к ним Ветер, пронёсся он между изб, взметнул солому с крыши.

Посмотрел, как засуетились рядом люди, и усмехнулся. Странные создания. Всё время куда-то спешат, что-то строят, чинят. Будто нельзя просто лететь над полями и лесами, не зная забот.

На околице мальчишка пустил в небо щепку с приделанными крыльями из куриных перьев. Ветер подхватил её, пронёс пару саженей и отпустил. Щепка рухнула в лужу, а Ветер только фыркнул. Щепка не может летать. И люди тоже.

Поднялся он выше, снова помчался над деревьями. Заглянул в своё отражение в лесном пруду. Разметал стаю скворцов и помчался навстречу гусиному клину. Те всегда облетали его стороной. Вот и в этот раз вожак повернул в сторону, и другие отлетели с пути Ветра. Лишь последний будто не собирался уступать. Но Ветер даже не подумал сворачивать.

– Га-га-га, – возмущённо закричал гусь.

А в следующий миг столкнулся с Ветром.

Взмахнул Ветер руками, но сам не понял, как рухнул вниз. Ударился о сосновую ветку. И свалился в лопухи.

***

Шла Любава через лес. Рот то и дело сам открывался в зевоте.

Подняли её среди ночи – у соседки корова телилась, да всё никак разродиться не могла. Пока телёнок появился, пока хозяйку успокоили, уж и рассвет занялся. А Любаве чуть свет вставать да за зверобоем в лес идти – он ждать не станет. В другой день в траве силы меньше.

Вышла она из избы. А у околицы столкнулась с Аксиньей.

– Ишь, девка молодая, да всё не при муже, – покачала та головой. – Ты бы на парней поглядела. Вдруг приметила бы кого.

Любава только вздохнула. Когда ей на парней заглядываться? Как старая ведунья – наставница её – померла, она с ног сбилась.

– Некогда мне, – протянула Любава и шаг к лесу сделала.

– А сынок мой, Борислав, и силен, и хорош собой, – Аксинья схватила её за рукав. – Скажу ему, что зашёл, по хозяйству помог.

– Не нужно, – ответила Любава и с себя её руку сняла.

Неплохой Борислав парень, да не по сердцу ей. А сказать о том – Аксинья уговаривать станет. Мол стерпится-слюбится, да в хозяйстве мужское плечо надобно.

Пошла Любава быстрее. Дойти бы до заветной поляны. А как травы соберет, в тени присядет отдохнуть и может вздремнёт немного.

Солнце поднималось всё выше. По полянам тянулся запах цветов. Любава собрала в короб зверобоя, тысячелистника и душицы. Посмотрела на сосны – да рано ещё отдыхать. И пошла к следующей поляне.

Вдруг за спиной послышался треск.

Кабан? Или медведь крадётся?

Оглянулась и заметила шевеление в лопухах. Осторожно подошла ближе. Перехватила поудобнее серп.

Лопухи снова дрогнули. Послышался стон – не кабан.

Раздвинула листья и увидела мужчину. Лицо молодое, незнакомое. Волосы растрёпаны. Рубаха на нем расшита алыми нитями, а узора такого прежде не видала. Может княжич какой? Да на ногах ни лаптей, ни сапог.

– Ты живой? – тихо спросила Любава и склонилась над ним.

Мужчина снова застонал и открыл глаза.

– Ты кто таков? – Любава снова обратилась к нему. Помочь или мимо пройти?

– Я… Ветер, – ответил он и вдруг резко сел. Посмотрел на небо, а в глазах такой ужас, будто смерть свою увидал.

– Ты зачем на дерево полез? – спросила Любава. Ведь откуда ему взяться, как не с сосны упасть. Да что там на этой сосне? Даже птичьего гнезда не видно.

– Что? – мужчина оглянулся на неё. – Никуда я не лез.

– Но ведь ты в лопухи упал, – Любава указала на обломанные ветки рядом.

– Я Ветер. Я упал с неба, – ответил мужчина.

Точно, головой ушибся, – подумала Любава. Вот и чудится всякое.

– А звать-то тебя как?

– Ветер, – повторил мужчина.

Любава вздохнула и оглянулась по сторонам – никого больше рядом нет. Взглянула на небо – да с него люди не падают.

– Кто ж так ребёнка назовёт, – фыркнула она. – Али называться не хочешь? Откуда ты?

– С неба, – снова сказал мужчина и встал.

Он посмотрел вверх, потом сделал шаг, подпрыгнул и свалился в траву прямо к её ногам – Любава едва отступить успела. А он снова встал и снова прыгнул.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Я должен вернуться, – ответил мужчина и ещё раз прыгнул.

Вот дурак, – решила Любава. Видать умом повредился. Но руки-ноги вроде целы. Она зевнула и отвернулась – пойти бы отдохнуть, а уж потом разбираться, зачем дураку посреди леса к небу прыгать.

– Удачи тебе, – сказала она через плечо.

– Ты куда? – сразу окликнул её Ветер.

Любава оглянулась через плечо и ответила:

– Иду туда, куда шла. И ты ступай своей дорогой.

– Скажи, где я? – спросил Ветер.

– В лесу под Дубровкой, – буркнула Любава и зашагала дальше.

А мужчина за ней отправился. Она быстрее пойдёт – и он ускорится. Остановиться поправить короб – и он замрёт рядом. Вот ведь привязался! Где тут под деревом вздремнуть? Свои не тронут, а пришлый – кто их знает. Так и дошли они до деревни.

Глава 2

Нет у Ветра забот. Да только если на землю спуститься, то вновь к небу подняться не просто. Прыгнул он раз, потом другой – не отпускает земля. Или вправду на сосну забраться? Обернулся на лопухи, но лезть не стал. И без того знал – не поможет.

Повезло ещё, что рядом ведунья оказалась. Такие и с лешим договориться могут, и с полевиком.

– Ты зачем за мной идёшь? – ведунья остановилась у края деревни и на него хмуро посмотрела.

– Деревья шепчут, а ты слышишь. За кем мне идти, как не за тобой? – просто ответил Ветер.

Ведунья фыркнула и отвернулась. Странно. Ветер ведь всё объяснил. Может, люди всегда отворачиваются, когда думают?

– Родня твоя где? – спросила она и зашагала к деревне.

Ветер поспешил за ней и ответил:

– Сестрица Буря облака по небу гонит. А братец Ураган деревья гнёт на склонах гор.

Всё расскажет ей, лишь бы помогла ему на небо вернуться.

– А родом-то ты откуда? – вздохнула ведунья.

– С неба.

Она промолчала. Наверное, вспоминала дорогу на небо. Ветер её с ответом не торопил – и сам знал, что вернуться назад не просто.

– Любава! – вдруг с одного из дворов раздался оклик. – Ты жениха что ль ведёшь?

– Какой жених? – ответила ведунья. – Болезный он. Лес голову заморочил…

– Так уж и заморочил, – засмеялись со двора.

Любава посмотрела на говорящего, как смотрела на Ветра. Резко выдохнула и быстро пошла дальше.

Прошли они мимо мальчика, что щепку в небо запускал. Тот оглянулся на Ветра и щепку ему протянул:

– Дядя, подкинь, а?

Ветер взял её в руку, провел пальцем по перьям, а потом дунул со всей силы. Поднялась щепка в воздух и полетела дальше обычного, как настоящая птица. Засмеялся мальчик и вслед за ней побежал. Улыбнулся Ветер, а самому тоскливо стало – кто ж его так к небу поднимет?

Вскоре остановились у избы, что отдельно от других возле речушки стояла. Двор небольшой, плетнём огорожен. Во дворе несколько куриц и коза, а за избой – сарай и сенник. Любава мимо козы прошла, не глядя нос ей погладила. А за ним уже коза следит: голову опустила, рога выставила. Того и гляди боднёт. Совсем как тот гусь. Обошёл её Ветер и ла Любавой в избу скользнул.

Не бывал он прежде в избах людских. Иногда в окна заглядывал, в трубах свистел, а внутри не был. Посмотрел он на печь – огонь внутри потрескивает, а как увидел Ветра, вглубь отполз. В тёмном углу за печью домовой притаился, а выйти навстречу не спешил.

Взял Ветер со стола гребень. На нём солнце и кони.

– Красиво, – сказал он. – А почему Солнце кони везут?

– А разве нет? – спросила Любава, перебирая травы.

– Кони его не везут. Он сам идёт, – пояснил Ветер.

Любава хмыкнула, но спорить не стала. Подошла к нему и стала его голову трогать.

– Ты чего? – удивился Ветер.

– Ищу, где ты головушкой ударился, – пробормотала Любава.

– Вот здесь, – указал на лоб Ветер. – Гусь с пути не слетел, вот и столкнулись…

– Ещё и гусь? – выдохнула Любава и опустила руки. А потом отобрала у него гребень.

– Отдай его мне, – Ветер шагнул ближе. – Солнцу покажу.

– Ещё чего, – буркнула Любава. – Это моё.

– Почему?

– Я его купила, – она спрятала гребень и стала заваривать травы. – Кто вообще к ведунье с пустыми руками приходит, ещё и гребни просит?

Не ответил Ветер. Может боится ведунья, что Солнце на шутку с конями обидится? Так он не обидчивый, над конями три дня смеяться будет.

Любава ему чашку протянула:

– Пей.

Принюхался Ветер – пустырник и мята. И как они помогут на небо вернуться? Но спорить не стал, выпил всё в три глотка и будто впомнил, как луга на опушках в жаркий день пахнут. А ведунья уже пучок полыни взяла, в огонь сунула. Вокруг него ходит, дымом окуривает, слова чудные приговаривает.

– Зачем это? – опять удивился Ветер. – Чтобы комаров не было?

– Чтобы дурь из тебя выгнать, – буркнула Любава, – да голову вернуть, где была.

Ветер схватился за голову.

– На месте моя голова.

Любава пучок полыни опустила. Смотрела она на него долго, дышала шумно.

– Спать в сеннике будешь, – наконец сказала она. – Да смотри: курицу утащишь – порчу наведу.

– Ладно, – просто ответил Ветер и полез через окно во двор.

Глава 3

Смотрела Любава, как Ветер из окна во двор спрыгнул. Вот чудной. Может Полудницу раньше времени встретил? Или он сразу такой был? Если к утру в себя не придёт, думать придётся, что ей с дураком делать.

На рассвете нашла его на крыше сенника. Стоял Ветер да в небо глядел.

– Эй! Ты чего? – крикнула Любава. Если он и с крыши прыгать собрался, то прогнать его надо, пока в её двор беду не привёл.

– Смотрю, может ищет меня кто, – ответил Ветер.

– Если ищут, то сами придут. А если ты шею свернёшь, то и искать будет некого.

Что за напасть такая! Да лучше б в самом деле его кто искать пришёл.

Не стал Ветер спорить. Только вздохнул и на землю спрыгнул – да так легко, будто не он вчера с сосны свалился. Так может он и не падал вовсе?

Осмотрела Любава двор – чем дурака занять, чтобы к небу не прыгал? Пусть хоть плетень починит да воду с колодца носит. И ей польза, и ему не до глупостей будет.

– Раз живешь здесь, помогай, – сказала она.

Ветер спорить не стал, согласился сразу. Вот только за что ни возьмётся, всё наперекосяк. И вроде бранить не за что, а помощи его не хочется.

Взялся за вёдра, да так быстро бегать стал с ними, что Любава боялась – разольёт половину. А он ни капли не пролил. Заполнил водой все бочки, корыта, плошки и даже ступку для трав.

– Зачем так много? – спросила Любава.

– Ты просила, я сделал, – улыбнулся ей Ветер.

. Велела ему Любава дров наколоть и печь растопить. Раскидал Ветер дрова по двору, а огонь зажёг такой жаркий, как в кузнечной печи… И вроде видно, что старается, а всё будто не так.

– Княжич что ли какой? – пробормотала Любава.

– Не княжич. Я Ветер, – заладил он.

А Любава только зубы крепче сжала. Прогнать бы его, да что с ним с болезным станет? Пропадёт ведь.

Больше ни о чём его просить не стала. Да только теперь он сам помогать взялся. Услыхал, как соседка про плетень говорила – починить бы. Столбики новые вбил, веток свежих наломал, а такие дыры наделал, что хоть с плетнём, что без него.

– Так ветру проходить лучше, – объяснил он.

– Пусть ветер над плетнём гуляет, а не через него, – разозлилась Любава. – А так вслед за ветром и куры разбегутся. Как я их ловить стану?

Насупился Ветер и пошёл переделывать.

В другой раз она рубахи сушить развесила. Через время вышла – одна рубаха на крыше, вторая на яблоне, третья за сенник зацепилась. Будто бурей разметало, да ведь не было бури.

А рядом Ветер:

– Так быстрее сохнет.

Вздохнула Любава. И что за странный парень?

– Просто посиди спокойно, – велела она.

– Это тоже помощь? – спросил Ветер.

– Да, – ответила Любава. А сама подумала: чем она предков прогневала, что ей гость такой достался?

Но чем дольше Любава за ним наблюдала, тем меньше он казался ей простым деревенским дураком. Как скажет, что дождь пойдет – так обязательно и случится. За ней в лес за травами увяжется – расскажет где какая трава цветёт, и грибные поляны будто чувствует. Полевики и ауки от него в стороны разбегаются. И только лешие осторожно из-за берёз выглядывают, а близко не подходят.

И всё спрашивал Ветер:

– Когда ты меня на небо вернешь?

А ей сказать было нечего. Травы разум ему не вернули, никто искать его не явился. сеннике спит, не жалуется. Из миски ест. Не княжич точно. В избе ему будто тесно – всё во двор выходит. Что, если правда Ветер? Так и Любаве неведомо, как его на небо вернуть.

Тем временем в деревне шептаться стали:

– Любав, а пришлый-то за тобой хвостом ходит.

– Дурак, вот и ходит, – ворчала Любава.

– А дураки обычно за каждой юбкой ходят. А этот только за твоей, – смеялись в ответ.

И только Аксинья ворчала:

– На Борислава моего и не посмотрела. А пришлого взяла…

Ветер и правда за ней ходил. Пока она в избе с травами возится, он во дворе дрова колет и в поленницу складывает. Она кур кормит – он сено ворошит. Да всё слушает, как она учит. А стоит ей за ворота выйти – за ней идёт. И в лес за травами, и в соседнюю деревню больного лечить.

А вдруг и правда не просто ходит? – подумала Любава. А как он снова за ней увязался, спросила:

– Ты чего за мной идёшь?

– Ты помочь обещала, – ответил Ветер.

– Ничего я тебе не обещала, – буркнула Любава.

– Да как же? – удивился Ветер. – Ты голоса духов слышишь, значит – и дорогу к небу знаешь.

– Откуда мне знать? – разозлилась Любава. – Я думала ты просто… дурак.

– А кто такой “дурак”?

Любава только фыркнула и дальше зашагала. Не было такого, чтобы ветры на землю спускались. А ежели он и правда упал? Всё равно на небо вернется. Подумала о том Любава, и от чего-то грустно стало. Уйдёт – и тихо во дворе станет. Любава тряхнула головой.

– Вот же привязался…

А Ветер всё шагал рядом.

Глава 4

Шёл Ветер за Любавой, да всё думал: от чего она злится? Он и плетень поправил, как она велела. Хотел пару дыр для позёмки оставить, так сразу курица сбежала. Раскидал дрова по двору – так брать ближе. А как ногой больно запнулся, то и самому убрать их в поленницу захотелось.

Смотрел Ветер как люди с рассветом встают, и сразу за работу. Кто коров пасти, кто крышу чинить, кто с телегой до города. Не хотелось ему больше солому с крыш срывать или гусей у пруда пугать. Солому потом долго поправлять, а гуси злятся.

А Любава и вовсе отдыха не знала. Куда позовут с бедой, туда и идёт. Кто среди ночи просить помощи явится – никому не откажет. Лишь как за травами уйдёт – сядет у дерева и дремлет. А Ветер сядет и слушает, как листья над ней шумят. Да всё шепчет, чтобы не мешали ей.

Вот только дорогу на небо она так и не показала. Может и она о том не ведает? Уйти бы, самому путь искать. А в голове одна мысль: в этот раз провожу, а потом уйду. Или сначала дров нарублю. И воды принесу. А может завтра?

Привык он по земле ходить, дрова на место убирать, и что Любава дураком зовёт. И даже в окно лазить перестал, хоть и не понял: почему нельзя. Всё реже смотрел на небо. А если и поднимал взгляд, то ненадолго. Заметит, что Любава опять устало зевает – и сразу к ней идёт: вдруг помочь надо.

А раз она его с собой не взяла.

– Я в баню, – сказала ему.

– Я тоже пойду, – вскочил Ветер.

– Нельзя.

– Почему?

– Там женщины.

– Но ты же тоже женщина.

Любава вспыхнула.

– Потому и нельзя. Мужчины вечером моются.

Ветер ничего не понял, но спорить не стал. Нарубил дров, поправил поленницу и всё поглядывал в сторону бани. Что же это за место такое, куда ему нельзя?

Вернулась она нескоро. Щёки раскраснелись, волосы влажные, а на лице такая улыбка, какой он прежде не видел.

– Что ты там делала? – спросил Ветер.

Любава замерла и на него посмотрела:

– Мылась.

– Так долго? – удивился Ветер.

А Любава его уже к воротам толкает:

– Теперь иди ты.

Пошёл Ветер к соседской бане. Из двери пар валит, внутри шум.

– Пришлый? – сразу окликнули его. – Давай сюда.

Внутри жар такой, что не вздохнуть. Мужики рубахи скинули, Ветер тоже разделся. Сидят люди, говорят, да всё о делах и о семьях. Ветер хотел было рассказать про братца Урагана. А дед рядом поднялся, окунул берёзовый веник в кадку и вдруг со всей силы хлопнул им соседа по спине.

Тот только крякнул да довольно заулыбался. Не успел Ветер спросить, что происходит, как дед уже повернулся к нему.

Испугался Ветер, выскочил из бани – а мужики следом выбежали да окатили его колодезной водой. Отфыркался Ветер, да прям так без рубахи и портков к избе Любавы побежал. Залетел во двор.

– Это зачем ветками людей бьют? – возмутился он.

А с соседнего двора уже кричали:

– Вернись, дурень! Мы же только начали!

Любава закрыла глаза ладонью, да так засмеялась, что Ветру не по себе стало. Опять что-то не так сделал? Да кто этих людей поймёт… Скорее бы вернуться в небо – нет там таких чудных правил, и никто друг друга ветками не колотит.

Схватил рубаху, что ему Любава протянула. И она всё смеётся, а дороги наверх так и не сказала… Может зря ведунье поверил?

Вдруг небо облака закрыли. Услышал Ветер смех сестрицы Бури. Всё-таки нашла…

Глава 5

Небо вдруг почернело. Ветер подул холодный. Куры по двору заметались и шмыгнули в сарай. Подняла Любава голову к небу и увидела, как из облаков выходит женщина. Вокруг неё скачут псы-вихри – у кого-то во дворе веревки сорвали, у другого плоды с яблони скинули.

Оглянулась Любава на Ветра – так значит правду говорил. А он стоит бледный и на сестрицу Бурю смотрит.

– Допрыгался, братец? – прогремела Буря, и вихри рядом с ней завыли. Она протянула Ветру руку: – Иди домой.

Оглянулась Любава на Ветра. Тот смотрел на двор и на плетень, оглянулся на поленницу и повернулся к Любаве. Уйдёт, – поняла она. Вернется туда, где Ветру быть положено. А он всё стоял и на неё смотрел.

– Не пойду я, сестрица, – Ветер к Буре повернулся.

– И что тебя на земле держит? – разозлилась Буря. – Неужто человеком себя возомнил?

Не ответил Ветер, а Буря лишь сильнее разозлилась.

– Люди смертны, а ты – Ветер. Ты не можешь жить среди них.

Псы-вихри завыли громче. По двору закружились листья, заскрипел плетень. За деревней с треском повалилась старая берёза. А Буря всё ругалась:

– Не пойдёшь – разметаю эти избушки, все деревья переломаю.

Испугалась Любава. А Ветер лишь руками взмахнул, и откликнулся каждый ветерок – что гуляли между сосен, над рекой и над лугами. Сам он подняться в небо не мог, но ветерки встали стеной и не пустили вихри к избам.

Еще больше разозлилась Буря, в облаках за её спиной засверкало. А ветерки подхватили листья, закружили одуванчики, в глаза вихрям кинули – и те лишь попятились. Заскрипели деревья в лесу, не пуская Бурю к людям.

– Не пойду я, сестрица, – повторил Ветер. – Ты не злись, не ломай избы людям – они долго строят то, что ты можешь сломать за один миг. Останусь я. А то кто… Любаве плетень починит?

Нахмурилась Буря. Вихри за её спиной притихли.

– Вот значит как? И-за плетня остаёшься?

– Не из-за плетня, – спокойно сказал Ветер. – Из-за Любавы.

Буря лишь фыркнула и отступила. Унеслись за ней и вихри, только туча долго над деревней кружила и дождём поливала. Повернулся к Любаве Ветер, улыбнулся ей. А Любава смотрит – как убежал с бани, так без портков и стоит. Хоть и Ветер, а дурак дураком.

Тут из бани снова крик раздался:

– Эй, пришлый! Иди сюда, жар ещё не ушёл!

А Ветер лишь вздрогнул и в избе скрылся. Покачала головой Любава и пошла за ним – сказать веника в бане бояться не надо. А то банник решит, что гость его не уважил.