Как тогда...

Глава 1

Как тогда...

Перед железнодорожной станцией в городке была небольшая площадь. За станцией поле. Регулярно над полем стоял туман. В четверг вечером он был сиреневый. В пятницу утром – седым. Вот в такой туман однажды и остановился поезд из столицы в областной центр на станции, и из седьмого вагона, который стоял прямо перед зданием вокзала с белой вывеской «Змейск», вышел худой мужчина с небольшим чемоданом. Ступил на перрон, втянул воздух, который пах утренней свежестью и цветами, выдохнул и сказал: «Ну, здравствуй, прошлое.»

На маленьком рынке у станции женщина раскладывали пирожки на белом полотенце. Мужчина подошел, произнес: «Теть Лиза…». «Без денег не дам,» - не поднимая головы ответила заученно женщина, и только потом посмотрела на человека. «Толик, ты?» - через секунду неуверенно спросила она. Он кивнул, вздохнул и ответил: «Вот, вернулся. Соскучился.» -Вымахал. Ну, как ты все эти годы прожил? Это ж сколько тебя не было? -Да лет десять. А нет, получается, пятнадцать. А прожил как? Да нормально прожил. Я же математик, вот все время и считал. Считал, что живу правильно. -Женился? -Было. Потом не стало. Разошлись. -Значит, плохая жена попалась? -Да мы оба оказались плохими. А главное, семейные отношения математика просчитать не может. Да и ладно. Не будем про это. А ты как, теть Лиза? -А что я? На пенсию не проживешь, огородик, да вот, пирожки. -А это что за банки? Самогон? -Сам ты самогон. Дезинфицирующий раствор. -Для чего? -Как для чего? Для здоровья! А друзей твоих школьных, поди, уже и нет. Поразлетались кто куда. Не сидится им дома, не работается. Ну а ты, что ж, на учителя выучился? В школе работал? -И в школе, и в институте . Мир меняется, но, слава Богу, люди размножаться не перестали, дети будут всегда. А значит, кто-то должен будет их учить. Ладно, теть Лиза, пойду. Удачной торговли!

В гостинице он попросил двадцать восьмой номер. Это была и привычка и примета. Во всех местах, где он был, он стремился взять именно его. Номер был свободен, ему повезло. Настроение поднялось. Оставив чемодан, он пошел в кафе у театра. Буквально каждый шаг был маленьким приятным воспоминанием. Как будто из дальнего угла вытащили давно прочитанную книгу, сдули пыль и стали листать, находя знакомые (а они все знакомые) места. Вот на этом углу он не раз ждал Леночку, на этой скамейке они часто сидели, много разговаривали и целовались. Господи, какими же глупыми и чистыми они были! Рядом с этим фонарем ему однажды хорошо перепало от двух пьяных пролетариев. В этот театр они не раз ходили классом. Театр в школе любили, и даже самые отпетые хулиганы притихали перед культпоходом, чтобы не лишиться этого удовольствия. А кафе изменилось. А, понятно, его перекрасили, пристроили летнюю террасу.

Внутри было пусто, только за дальним столиком сидел какой-то угрюмый тип с чашкой кофе. Мужчина взял себе кофе и сосисок, сел у окна. «Толик». Мужчина оглянулся – тип обращался к нему. «Толик Васман.» Мужчина кивнул. «А меня узнаешь?» Тип уже пересел к нему со своей чашкой. «Я Игорь, Иванов.» Да, точно, теперь он узнал. Игореха. Они обнялись. -Ну как ты, Игореха? Ты же уехал поступать вместе со мной, в тот же год. Только в разные места мы поехали. Что тебя обратно привело? Как дела твои? -Я же надеялся заняться наукой. Смешно. Помнишь, химия мне нравилась. Ну, в смысле, выучиться и заняться наукой. В институт я поступил, только вот ученым стать не довелось. Не по карману это мне оказалось. Я же на втором курсе женился. Вместе учились. Ну и началась погоня за заработками. Надо же, чтобы все было как у людей! Кочегарка, грузовая станция, овощебаза. По-всякому подрабатывал. Но денег этих проклятых всегда не хватало. Я даже кровь за деньги регулярно сдавал. То одно надо было купить, чтобы жить хорошо, то другое. Конца этой цепочке не было. В результате вынужден был уйти в академку из-за долгов. Думал, восстановлюсь. Не вышло. А через несколько лет моя супруга стала старшим экономистом, ей помогли перейти в министерство, и тут она заявила, что мы на разных социальных уровнях, что ей положено иметь мужа с высшим образованием. В общем, развелись. А так как жили у ее родителей, остался без адреса. Около года пожил в котельной, но потом сменилось руководство, и меня попросили. Пришлось ехать домой, к родителям. -Так ты холост? -Женат. Скажи, а тогда, в десятом классе, между тобой и Леночкой … все было? -Она твоя жена? -Она моя прошлая жена. Сейчас у меня третий брак. -Тогда зачем тебе это? -Ну она же была моей супругой. -Даже если сейчас она твоя супруга. Я понимаю это так: важно, что сейчас думает и чувствует человек, который рядом с тобой. Сейчас он живет с тобой, а что было раньше в его жизни – это то, что неважно. То, что было до тебя – неважно. Замолчали. Потом Толик произнес: «Да успокойся, не было ничего. И не могло быть. Целовались только.»

Опять помолчали. -Как она? -Кто, Лена? Хорошо. Замужем, двое пацанов. -Ну и замечательно. Рад за нее. Эх, как же я тогда… А, ладно. Слушай, а теть Лиза что, самогоном торгует? Я еще понимаю – пирожки… -Да что ты понимаешь? Ты же ничего не знаешь. Во-первых, самогон свой она настаивает на каких-то травах. Некоторые говорят, что на незабудках. Называет это дезраствором, и действительно, от него пахнет лекарством. По вкусу – бальзам. Но действует он интересно. Я же только когда вернулся, через много лет после школы, его глотнул, и наконец-то таблицу Менделеева запомнил. Ну а так как ее племянник это наш участковый, то она единственная, кто этим торгует. Так что это не просто выпивка. Это катализатор коммуникабельности! А с пирожками еще интересней. У нее же всего сотка земли. Муж ее покойный, дядя Костя, там теплицу поставил. Это там, где котельная. Так она там и картошку и лук выращивает. И собирает, похоже, круглый год. -Как это круглый год? -Сам не пойму. Но каждый раз, когда здесь останавливается поезд три раза в неделю утром, три раза вечером, она торгует. И зимой и летом. Дезинфицирующий раствор и пирожки с картошкой. Если берешь комплекс – поллитровую банку и четыре пирожка (на все купе)– скидка. -Да, крутой бизнес. Ну а наших еще кого видел? -Не поверишь, кроме меня и Лены никого из класса не осталось. Все уехали. Всем хочется зарабатывать больше. Вот если остаешься, заводишь хозяйство, оно потом тебя не отпускает. Это все понимали, этого и боялись. -А тебе? Тебе хочется зарабатывать больше? -Хотелось. Очень хотелось. Потом переболел. Хорошая прививка была. А теперь у меня у самого хозяйство. Да, вспомнил – Мишка Золин вернулся. Представляешь – его теперь святым называют. Там, в конце Липовой, у него строительство. Сейчас он должен уже быть там. -Да ты что! Я бы хотел его увидеть. Пойдем? -Нет, мне на смену. Передавай ему привет.

Стройка в конце Липовой выглядела несолидно. Очень старый строительный вагончик, дощатое заведение с бубновой дверью и несколько только начатых стен белого кирпича на бетонном фундаменте. Да куча этого самого кирпича рядом. У одной стены двигалась мужская фигура. Анатолий подошел и позвал: «Миша.» Человек обернулся. Борода, длинный волос с сединой. А глаза те самые.

После обнимашек и хлопаний по плечу Михаил сказал: «Ты извини, у меня раствор застынет. Сейчас доложу рядок.» -Да давай, это ж разговаривать не мешает. А может, у тебя еще роба есть? Я это дело тоже умею.

И старая одежда и сапоги нашлись, друзья работали и вспоминали. - Юру Ракова помнишь? На последней парте сидел. Маленький такой. Капитан, на севере служит. Маша Желудяк жена его. Прошлым летом приезжали. Подруг Нину и Нелю помнишь? Они в Питере. -Да, мы там встречались. А Саша Поздняков как? -Так он в начальники вышел. Начальник цеха на заводе в столице. Важный стал. А помнишь, как ему кирпич в портфель подкинули? Он же его до дома дотащил, не понял! Думал, что устал сильно. -А помнишь, как Игореха фейрверк устроил? Как только директрисе тогда валерьянки хватило! -Как самому Игорехе тогда терпения хватило! Его же отец ремнем долго охаживал. -А ты что, не знал? Игореха же перед тем, как домой зайти, тетрадь общую под штаны засунул. Как обезболивающее. -Да, весело жили. Слушай, а что между тобой и Леночкой произошло? Если не секрет, конечно. У вас такая любовь была, мне кажется, все на вас смотрели и радовались. Все были уверены, что поженитесь. -Да мы и сами были уверены. Во мне дело. Встретил там другую. Ну и закрутилось. Летом приехал, сказал Леночке про это. Она и поцеловать себя на прощание не дала, но ответила тепло очень –«Хорошо,Толик. Будь счастлив.» И ушла. -Ну и счастлив ты? -Счастлив, что вернулся. Опять этот цветочный аромат. Пока здесь живешь, его и не замечаешь. А сегодня как вдохнул – симфония! -Ну а в личной жизни у тебя симфония? -Ты про семью? Она распалась. Я ее пару раз Леной назвал. Ну, она меня стала Колей называть. Я пришел к выводу, что самый хороший взрыватель для мужа – жена. Она знает, как его взбесить. И делает это абсолютно спокойно, для того, чтобы потом спросить- «А что ты кричишь? Я же спокойно говорю?» -Ну так ты тоже терпения не проявлял? -Так я ж говорю – она против меня действовала как опытный психолог. Она тоже в педагогическом училась, психологию изучала. И я подозреваю, у них на факультете была такая дисциплина, как стервизация какая-нибудь. -А Леночка медсестрой работает, в поликлинике. -Да, надо бы с ней встретиться. Ну а ты-то как жил? Говорят, тебя святым зовут? -Люди смешные. Не знают, кто такой настоящий святой. Я же, как строительный техникум закончил, в Казахстан по распределению попал. Целый микрорайон строили, работы много было, бригада замечательная подобралась. На хорошем счету был. Потом предложили в другой город, на другую стройку перебраться. Должность выше, зарплата больше, только общежитие еще не сдали. Выделили мне на время маленький домик в километре от города. В общем-то недалеко. Но вот однажды возвращаюсь после работы и поднялась метель. И я перестаю понимать, туда ли иду. Иду и иду, по времени, кажется, уже давно должен быть на месте, а домика все нет. А когда сил не осталось, повалился в сугроб и стал засыпать. Только вижу – женщина в белом говорит мне : «Встань и иди,» - и рукой машет, за собой зовет. Раз сказала, два, на третий я напрягся, встал и пошел. И метров через сто наткнулся на свой домик. Говорили, что в тот буран пять человек в округе замерзли насмерть.

А потом, в отпуске, в Москве, зашел в церковь, гляжу – а на иконе она, эта женщина в белом. Богородица. И понял я, что не просто так она мне явилась, что знак это был. Нашел Библию.

Читать ее начал, другие книги стал изучать. Через несколько лет крестился и дал обет – построить церковь. -Так это ты церковь строишь? Это что же, на свои средства? -На свои. Работаю, потом приезжаю летом, закупаю материалы и строю. -Женат? -Да кто ж за такого пойдет? Я же все деньги сюда трачу. Как одна соседка сказала «с белым фасадом и голым задом.» -Никто не помогает? -Леночка подкармливает. А так в основном интересуются. Та же тетя Лиза подходила, расспрашивала про Иисуса Христа и веру. -Да, говорят, она урожаи со своего участка круглый год собирает. Чудо! -Мой отец тогда мастером был в котельной. Где-то утечка солидная. Пошел по трубе. А рядом с трассой в этом месте – помнишь, шиповника кусты огромные? Из-за них никто под трубу не заглядывал, а там, оказывается, ответвление вниз. В общем, дядя Костя по ночам, летом, в межсезонье, делал это ответвление, а потом над этими закопанными трубами поставил теплицу. Это отцу пацаны рассказали. Но так как дядя Костя был сварщиком и всегда всем помогал, махнул батя на это рукой и оставил как есть. И говорить никому не стал, даже дяде Косте. Только мне потом, много лет спустя, рассказал. Вот такое, получается, чудо. -Ну вот, взял и приземлил. А так все было сказочно! -К чудесам, Толик, надо относиться очень осторожно! Не исключено, что это нечистый тебя путает. -Нечистый? У нас, в Змейске? -Да пойми, у него нет географии. Он живет не рядом, он живет в тебе. Каждый человек – это храм Божий. Но где-то у порога сидит в нем и бес. -Во как! Ну а можешь про веру коротко рассказать? -А ты сам что-то уже знаешь? -Ну, что скорее верблюд в угольное ушко пройдет, чем богатый в рай. Что все люди грешны. Что Бог есть любовь. -Ну так ты сам уже можешь лекции по богословию читать. Понимаешь, в двух словах рассказать о христианстве, православии невозможно. Давай я тебе расскажу как жили христиане первой иерусалимской церкви. Продавали все имущество, а деньги отдавали в общину. Ежедневно собирались для общей молитвы. Исповедовали свои грехи перед всем собранием. Поставили особых людей – дьяконов следить за тем, чтобы не было нуждающихся. То есть они продуктами и деньгами помогали. -Общак, сходняк, смотрящие. Что-то мне это напоминает. -Ну да, есть аналогия. Но надо понимать, что их тогда называли сектантами, раскольниками.

Иудейские первосвященники возбуждали у простых людей к ним ненависть. И в то же время, просто тем, как они живут, по их любви друг к другу и к прочим, честностью, они привлекали в свою среду других людей. Это была как бы проповедь без слов. -Картинка то красивая, конечно. Ну а потом христиане жили так же? -Время от времени. В монастырях похоже живут. -Ладно, Миша. Надо мне по поводу работы и жилья походить. Мои то старики давно переехали. Лена к тебе когда ходит? -Да в обед подходит. -Хорошо. Еще загляну.

Но жизнь тот еще корректор планов. То в школе никого нельзя было найти, то в мэрии. К вечеру картина стала ясной. Через месяц будет вакансия преподавателя. Но не математики а английского языка. Но можно еще подрабатывать преподавая русский и физкультуру. Жилого фонда у мэрии нет. Городок маленький, строительство жилищное отсутствует как явление. Радужность перспектив валила наповал. Стрелка на шкале энтузиазма явно стремилась к нулю. Идти работать в котельную к Игорехе? Или куда-нибудь дворником. Он уже подходил к номеру в гостинице, когда из соседнего вышел мужчина и поздоровался. Анатолий ответил. Мужчина представился: майор Пронин Иван Иванович. Пришлось и ему: Анатолий Антонович Васман. Майор предложил: иду в буфет, не составите компанию? Только сейчас Анатолий понял, как голоден.

Собеседником Пронин оказался удачным, разговором отвлек от мрачных мыслей. Говорил, что много на своем веку разных людей перевидал, но святых не видел никогда. Анатолий улыбнулся: «Это Вы о Золине? Это ж мой одноклассник. Он всегда был непохожим на других, каким-то правильным, что ли. Не выпячивался, но шагал в свою сторону.» -А как верующим стал? -Да чудо с ним произошло, когда он чуть не погиб. Вот он и дал обет церковь построить. -Вот как. Ну это многое объясняет. А Вы что же, сегодня приехали? -Да, вот решил вернуться на Родину. Пятнадцать лет не был. -Ну так это надо отметить. Пойдемте ко мне, меня угостили замечательным местным напитком.

В номере Пронин достал знакомую поллитровую банку, разлил грамм по сто в два стакана. Они выпили за возвращение, за встречу и за то, чтобы жизнь продолжалась. Еще немного поговорили и разошлись.

А ночью Анатолий видел Леночку. Очень точно и подробно – волосы, глаза, губы. Она говорила: «Ну ты же гениальный математик, посчитай, через сколько дней поженимся.» А он всю жизнь считал что-то другое. А самое нужное прошло мимо. Даже во сне чуть не заплакал.

С утра в кафе и на стройку. Мишке он решил помогать, пока будет получаться. Человек в одиночку такой груз тащит! С утра рассказал ему о своих мытарствах с трудоустройством. Мишка ответил: «Ничего, помолимся, глядишь, и исправится ситуация.» Анатолий рассмеялся. Это было забавно. Но настроение поднялось.

А потом пришла Леночка. С двумя сыновьями лет десяти и псом Марсом. Чуть пополнела, а улыбка та же. Сердце закололо, главное не согнуться, не поморщиться. -Здравствуй, Лена. Твои? -Здравствуй, Толик. Мои. Присел на корточки. -Ну, здравствуйте, мужички. Как зовут? Старший, протягивая руку: «Толик.» Дыхание перехватило. Но через секунду смог ответить: «Здорово! Тезка, значит. Ну а тебя как зовут?» -Володя. -Красиво. Ну вот, будем знакомы. А меня дядя Толя.

Поднялся. Долго смотрели друг на друга с Леной, потом он спросил: «Ты счастлива?» Она в ответ просто кивнула, а он ответил: «Я рад.»

Наверное, он врал в этот момент. Он был бы рад быть на месте того, кто был ее мужем. Иметь вот такую семью, пса. Но, как говориться, история не знает сослагательного наклонения. Смотри и завидуй. Та, с которой когда-то связывал свою будущую жизнь, которой постоянно стремился, как минус к плюсу, которая была и мудрее и чище, вот она. Но она не твоя. И смотреть на нее и приятно и тоскливо.

И потянулись трудовые дни. Анатолий мешал раствор, Михаил клал кирпич, дело шло бойко. В обед Леночка приносила суп и они, присев в тени, наяривали его из судков с прихваченным с утра хлебом. Лена садилась рядом, рассказывала про работу и детей, мальчишки играли на стройке, а черный Марс или носился с ними, или сидел напротив строителей, наблюдая за тщательным пережевыванием пищи. Замечательные это были минуты.

Но обед заканчивался, Лена с сыновьями и псом уходила, и опять начиналась работа. Анатолий всем этим премудростям научился в стройотряде, но, конечно, мастерство Михаила было выше. Тот работал споро и точно. И постоянные разговоры. Михаил подарил другу Библию, и тот уже задавал много вопросов. Ответы получал после некоторого продумывания. Обсуждали, спорили. Для одного открывался новый мир, а второй старался помочь, рассказать, объяснить.

Дошли, наконец, до исповеди. - Пойми, Толик, исповедь – это фундамент христианства. Ты можешь и веровать и Бога любить и людям помогать. Но основное, зачем человек находится в церкви – спасение своей души. А спасение начинается с покаяния. Без покаяния не может быть спасения! -А как же разбойник, что рядом не кресте висел? Считается, что первым в рай вошел он, но он ведь даже не раскаялся? А Иуда, который раскаялся, да потом в отчаянии и повесился? Получается, не помогло ему раскаяние? -А зачем нам в качестве примера брать неоднозначных персонажей? По поводу их поступков написано очень много, но все остальные понимали и понимают: необходимо покаяние. Когда-то оно было публичным, перед всей церковью, потом, когда увидели, что это не для всех, исповедь стала более скрытной: только священнику. Но надо понимать, что священник – только свидетель, ты исповедуешься перед Богом. -Но Бог ведь всеведущ, ему не нужна твоя исповедь, он и так знает, в чем ты грешен. И зачем тут нужен посредник? -Да, Богу не нужна твоя исповедь, она нужна тебе. Чтобы ты ясно представлял глубину своей греховности. Но если ты будешь делать это наедине, то это уже вопрос твоей совести. А совесть - это в том числе и твой внутренний судья, но с которым можно и договориться. -Но ведь ты открываешь такое, за что тебе стыдно. Как про это можно рассказывать чужому человеку? -Так в этом и смысл. Именно потому, что тебе стыдно, ты испытываешь облегчение, как будто освободился от тяжелой ноши. А священники соблюдают тайну исповеди. И отпускают тебе грехи. -А если не станет соблюдать? -За такое очень серьезные наказания. Вплоть до отлучения от церкви. А в свое время, в начале века, Иоанн Кронштадский ввел практику общей исповеди. Он называл грехи, а люди принародно каялись, то есть это было некое возвращение в первой форме исповеди. -Сложно себя представить кающимся. -На самом деле ничего сложного тут нет. Главное начать. А еще важнее решимость избавиться от грехов.

Стал приходить и Игореха. Тоже потихоньку начал помогать. Слушал их споры, сам задавал вопросы, сам спорил. Он отказывался понимать почему богатым трудно войти в Царство небесное. -Но ведь богатый может быть и добрым и щедрым. -Понимаешь, в Библии описывается разговор с Иисусом одного юноши. Он интересовался, что ему сделать, чтобы стяжать Царство небесное. Иисус ему ответил – продай имение свое, раздай деньги бедным и иди за мной. И задумался юноша, ибо имение его было большим. А в другом месте Иисус говорит: где сокровище ваше, там и сердце ваше. Почему монахи дают обет нестяжательства? Чтобы думать только о Боге. -Но ведь невозможно прожить без денег, без имущества в этой жизни. Каждый стремится к успеху. А успех, особенно в новых условиях, ведь нынче на дворе капитализм, это не просто достаток, это богатство. В конституции написано о повышении благосостояния граждан. Если даже государство это поощряет, как мы можем быть против? -Это не противопоставление. Это свобода выбора. Ты определяешь, что для тебя важнее. -Для меня важнее чтобы дети мои имели все, что нужно. Чтобы жене было из чего обед сварить, что на праздник одеть, чтобы было где жить и на чем ездить. -Добавь еще и на чем летать. Да ладно, шучу. Во времена Иисуса Христа, и до него, разумеется, да и после, иудеи определяли степень безгрешности человека по его благосостоянию и состоянию здоровья. То есть если беден – значит, нагрешил и Бог его за это наказыват. Ты как считаешь, это правильный критерий? -Конечно же нет. Скорее даже наоборот. -Вот. Тут я согласен. Если хорошенько поскрести многих из наших новых русских, то появится что-нибудь типа кражи, ограбления, мошенничества. А они ведь пример для многих. И это страшно. -Да, но сегодня модно быть православным. И вот эти новые русские свои грязные деньги несут в церковь. Это нормально? -То есть ты хочешь сказать, что они откупаются таким образом от грехов своих. Мне кажется, что в этой ситуации важно на что эти деньги дальше пойдут. Хотя, может я и не прав. Об этом священника бы спросить.

В один из приходов Лены Анатолий спросил ее не нужны ли ей деньги. Очень долго собирался с духом и вот наконец решился. Как он и предполагал, она от денег отказалась наотрез и запретила даже возвращаться к этой теме.

А в это время в мэрии главный режиссер местного театра, Сонин Михаил Сергеевич горячо убеждал мэра Белого Семена Викторовича: «Да пойми ты, иного способа хоть какие-то деньги получить не существует. А так – объявляем день города, а это же праздник! Речи, концерт (это я организую), гости. Широкие народные массы приветствуют всех овациями.» -Где я тебе возьму широкие массы? -Не цепляйся к словам. А потом, даже тем узким массам, которые присутствуют, праздник будет в радость. Не так много нынче праздников у трудящихся! -Благодетель! Думаешь, тебе местные жители памятник поставят? -Нет, я думаю, что тебе начальство хоть какие-то субсидии отпустит. И мы сможем хоть что-то закупить для театра. Давай, звони, Семен Викторович. Под лежачий камень вода не течет. -Как бы этот камень не стал сидячим. Знаешь, что бывает за мошенничество? -Какое мошенничество? Я же тебе говорю, что своими глазами видел заметку в губернской газете начала века в областной библиотеке о том, что местный краевед Кривоносов заявил, что первое упоминание о нашем городе появилось в письме купца рыбой от 10 июля. Вот тебе и день рождения города.

-Да дай ты хоть подумать время. -Семен Викторович, ты же вторую неделю думаешь. А десятое уже послезавтра. Давай звони! Наутро жители славного город узнали, что на завтра намечаются торжества по случаю трехсотлетия Змейска. Праздник будет проходить в театре, в программе официальная часть и концерт, вход свободный. Будет работать буфет. В обед, когда Михаил и Анатолий доедали свой суп, к ним подбежала девушка в легком голубом платье и спросила: «Мне нужен Васман Анатолий Антонович.» -Это я. -Меня зовут Татьяна, я секретарь мэра города Белого Семена Викторовича. Он бы хотел, чтобы Вы выступили завтра на празднике. Буквально несколько теплых слов о жителях, учителях школы. Что-то из воспоминаний. Договорились? -Я даже не знаю. Это несколько неожиданно. «Он выступит,» - негромко произнесла Лена. Татьяна тут же переключилась на нее: «Ой, спасибо большое,» - и убежала. А Лена посмотрела на Анатолия и сказала: «Ну не кокетничай. Выступи!» Тому только и оставалось ответить: «Хорошо.» Михаил молча улыбался.

Город был взбудоражен неожиданно обрушившимся на голову праздником. Зал был набит, люди стояли у стен, в проходах, в фойе. Пиво, вино и бутерброды из буфета словно высасывало пылесосом. В воздухе витал запах духов , зал освещался люстрами и улыбками. Был обещан концерт и народ его предвкушал.

На сцене в президиуме сидели за столом бывший первый секретарь области, а теперь просто первое лицо области Иванов, мэр Белый и главреж театра Сонин. Первым слово сказал Белый, потом Иванов, а потом попросили из зала Анатолия. Тот поднялся на сцену с чемоданчиком, чем вызвал веселое оживление у публики. И начал свою речь. Дорогие друзья! Я когда-то жил и учился в школе в этом нашем с вами замечательном городе.

И с ним, конечно же, связано очень много воспоминаний. Но к вам я хочу обратиться немого с другим. Все мы, люди, живущие на земле немного грешные. Ну хотя кто немного, а кто и побольше. И всем нам это необходимо осознать. А после осознания необходимо и покаяние. Белый побледнел и начал приподниматься: Анатолий Антонович!

Анатолий повернулся к нему: я прошу Вас, две минуты. Зал на все это начал реагировать. Люди не понимали что происходит. Но им было интересно. Анатолий продолжил. Дело в том, что я несколько лет изучал согласно теории вероятности алгоритмы выигрыша в карточную игру «Блек Джек», в которую играют в казино. А потом играл в казино. Не у нас, в Польше. И я выиграл достаточно денег, чтобы жить безбедно. Вот, тут десять тысяч долларов. – Анатолий положил чемодан на стол и открыл. Президиум остолбенел. – Но теперь у меня сменились цели в жизни, и я хочу, чтобы они сменились и у вас. Дорогие мои, покайтесь в своих грехах и забирайте эти деньги! Как тогда, в первой Иерусалимской церкви! Я покупаю ваши грехи!

Из зала послышалось: а что это за грехи? Анатолий начал перечислять: гордыня, зависть, гнев, блуд, алчность, уныние, чревоугодие. И тут он увидел, что на сцену поднимается тетя Лиза. И в растерянности спросил: «Тетя Лиза, ты что?» -А я грешница, милый. Алчность мой грех. Где мой чемоданчик?

И, не спрашивая больше никого, взяла чемоданчик и пошла к выходу. В зале раздались смех и аплодисменты. Ошарашенный Анатолий просто развел руками. На следующий день Михаил и смеялся и поражался: -Ну дорогой мой, ну как же можно неподготовленной аудитории такие вещи предлагать. Человеку же все объяснить надо, разжевать даже, это же все ново для него. Хотя, может, ты в чем-то и прав.

Перед обедом подошел Игореха. Отозвал Анатолия и сказал ему: «Ты знаешь, я кое-что понял. Я понял, что завидовал вашей с Леной любви. И думал, что у нас с ней также получится. Не получилось.

Лена в обед была необычно молчаливой и все смотрела на него. А Михаил вдруг предложил: «Ребята, давайте сегодня помолимся. Лена, подходи часам к пяти, мы постараемся к этому времени закончить.» Лена улыбнулась и кивнула. Когда друзья заканчивали работу по улице к ним приближались две фигуры. Михаил с удивлением спросил: «Тетя Лиза?» Тетя Лиза сняла с плеча мешок, положила на стену, сказала: «Это тебе.» Михаил раскрыл мешок и вытащил знакомый чемодан, приключения которого наблюдал весь город. Он недоуменно посмотрел на всех и спросил: «Это что? Это зачем?» На что тетя Лиза тут же ответила: «Затем. Чтобы церковь построил. Я вчера как посмотрела на этого малахольного, как вспомнила, что одну большую ошибку он уже совершил,» - тут она кивнула на Лену, -«так и подумала что вторую ему совершать лучше не давать.»

«Вот что, ребята, давайте молиться. Тетя Лиза, ты с нами?» Тетя Лиза была с ними, и Михаил начал читать «Отче наш». Все повернулись на восток и видели свои длинные тени. Михаил читал негромко, но четко. Потом была еще молитва и еще, и еще. Анатолий увидел, как три фигуры потихоньку приподнимаются над землей. А у него не получается. Он забыл, как это делается. И немного забеспокоился, а потом просто залез на одну из стен. Над полем за вокзалом висел сиреневый туман. Подумалось: «Надо же, уже неделя прошла.»