Как стать богатырем...

Глава 1. Найдёныш

Глава 1.

Сказка — ложь. Да в ней

намёк.

Добрым молодцам урок.

Неизвестный автор

История эта приключилась с Гурятой-богатырём, которого бабка Лукерья в лесу нашла.

Прямо у Путевого камушка, на перекрестье трёх лесных тропок, свёрток с мальчонкою и лежал.

Ребёнок был маленький, недоношенный, посиневший. Месяцев семь ему было, а может и того менее. Этот не долго протянет, решили в деревне, когда старая его домой принесла.

Слух ходил, что мальчишка этот сустрел. Дескать, мать родная, дикому зверю на растерзание его бросила. Волки, лисы, куницы, такого, любое зверьё сожрет. Недолго ему лежать было.

Да только, не получилось ребёночка извести. Спасла старая Лукерья мальчишку, а что с того?

Издавна, тех, кого родная мать прокляла, на Руси сустрелами называют.

Материнское — худшее из проклятий и к тому же самое сильное.

Хуже такого проклятья, только те, которые кровью человечьей окроплены. Ну, а самые сильные, если это кровь девственницы или ребёнка до семи лет.

Ляжет, такое, могильным булыжником и ничего ты с ним уже не поделаешь.

Если сустрела себе оставишь, беду навлечь можешь или заразу какую. Болезни и нищета — напасти преходящие.

Поселятся у тебя в дому, что тогда? Вывести заразу всегда труднее, чем подцепить.

Потому и шарахались люди от бабки Лукерьи, однако вида не подавали, здоровались.

Бабка-то, не простая была, а ведунья и знахарка.

Зелья варила, хвори могла заговаривать. Иной раз такую хворобу прогонит, которую вылечить невозможно. Однако, те, кто бабушку слушался, выздоравливали.

Потому-то и слава о ней далеко по окрестностям разошлась. Даже князь Синеус-варяг, с бабкою поручкаться не гнушался.

Только, помогала она не всем, да и далеко не всегда. Если говорила нет, будто топором отсекала. Переубедить старую, никто не мог.

Народ это понимал и помалкивал, лишь тишком за её спиной перешёптывался.

Пряха, за станком Судьбы — Макошь, богиня суровая и серьезная.

День и ночь прядёт она пряжу людской судьбы, а с боков, сидят дочери.

У одной волосы — будто смоль, у другой — цвета спелой ржи. А зовут их — Доля с Недолею.

Прикоснется, к твоей жизненной нити, та, которую Долей зовут — повезло человеку. Прикоснется другая — не повезло.

От того-то всё и меняется в этой жизни.

Иной раз идет — так как надобно. В другой — прихватит за горло, хоть в петлю, хоть в омут с обрыва. Нету выхода с тупика.

Только порешит сердешный счёты с жизнью свести, а оно, глядишь — полегчало. И опять, человек, живёт не нарадуется.

Это Макошь несчастного пожалела. Ту, которую Долей зовут, попросила судьбу его, горькую, изменить.

Однако, если ты проклятый, то ни в чем счастья тебе не будет. Как бы, человек не старался, ничего уже не поделаешь.

Все сустрелы, доли своей лишены изначально — от рождения и до самой могилы.

Хотя с чего народ взял, что Гурята сустрел, тоже ясности не было. За мальчишку никто и не знал, пока бабка его из лесу не принесла.

Говорят, у страха глаза велики. Может быть, поэтому, на деревне мальчонку и избегали.

Теперь, уже не узнаем, кто на перепутье ребёночка положил. Хотя камешек Путевой, человека того наверняка помнит.

Камешек-то, не простой — чудодейственный.

Тому, кто с таким говорить умеет, многое порассказать может.

Он и до сих пор, в лесу, на развилке стоит. Мохом порос, лишайником — почернел, но функционирует лучше прежнего.

Ежели не верите, можете сходить, глянуть.

Ничего, в такой глуши не меняется. Всё по-прежнему, всё по старому, только люди новые подрастают. Времечко, оно как вода бежит.

С той поры как Лукерья мальчишку домой к себе принесла, много времени утекло.

Колесо Сварога вращается и вращается. Календарь меняется и меняется.

Гадкие утята, превращаются в лебедей. Из щенка — вырастает могучий волк, а из медвежонка — хозяин леса, медведь.

Как-то незаметно, мальчонка, которого бабка Лукерья подобрала. Превратился, в могучего витязя.

Не было ему равного — ни в Белоозерске, ни в деревне — Поганкино.

Зря брехали, будто не бывает такого, чтобы из заморыша богатыри вырастали?

Ну, а почему нет? Потому что, что здесь глухомань?

Так зато экология не нарушена. Места тут грибные, ягодные.

Днём — русалки с лешими хороводятся. По ночам — Волчий Пастырь волков пасёт. А охотников, лучше наших, на всем Севере не найдёте…

Глава 2. Глашатай

Глава 2.

Если человек готов за вас постоять,

на него можно положиться.

Ашот Наданян

Уже давно никто не называл Гуряту ни найденышем, ни сустрелом. Да только он прошлого своего не забыл. Предостерегала, мальца, от забывчивости бабуля.

— Пока не узнаешь, кто тебя в лесу бросил, нельзя тебе успокаиваться! — Говорила ведунья и неспроста. — Враг, может быть, где-то рядышком, случая удобного выжидает! Родная мать своего ребёнка не выкинет! Костьми ляжет, а дитя от любой беды прикрыть постарается. Потому, ходи и оглядывайся. Я, тебе, даже после смерти помогать буду, коли меня старую не забудешь.

Когда паренёк подрос, то умелым охотником стал и ни от кого, более, не зависел.

В силе, ловкости и умению обращаться с оружием, молодой охотник никому из княжеских гридней не уступал. Воевода, Буян Силыч, чем только его к себе не заманивал. Десятником обещался назначить, зарплату грозился хорошую положить.

Однако, Гурята, не соглашался.

А всё из-за того, что ему бабушка не велела.

Говорила Лукерья: «Нечего тебе, в дружине искать, даже ежели воевода славы и денег пообещает. Барыня, на тебя внучок, чёрный глаз давным-давно положила. Выжидает, когда ты в дружине княжеской состоять будешь. А там или охмурит, или на плаху пошлёт. Так оно и случится, коли меня, старую, не послушаешь. Старому князю, изменщица давно уже рога прирастила. Четыре пары рогов, у него, растёт. Ходит, князь, словно сохатый лось, сам того не ведая. А чтоб, через такое дело не пострадать, соваться в дружину не следует.»

Гурята, про советы бабушки, никому и ничего не рассказывал. Где, они со старухой, а где княжеская жена?

Кому князь, Синеус-варяг, верить будет ежели не жене своей? Народ тоже видит, но помалкивает. Только мужики в бороды усмехаются.

Так бабка и померла, не сказав Синеусу ни слова лишнего.

С того времени, минуло лет пять. Князь всё более старел и дряхлел, а княгиня только хорошела, да расцветала.

А тем временем, из мальчонки подобранного в лесу, вырос настоящий сказочный богатырь. В плечах — сажень косая. Из лука — первый стрелок. На мечах — княжеским гридням не уступает.

Пропитание, охотою добывал. На стол княжеский дичь и рыбу свежую приносил. За неё, князь платил ему медью и серебром.

За быка, тура-златорогогого, полновесным, звенящим золотом.

Но, не деньги охотнику нужны были — любви хотел.

Женщину, мечтал найти — верную, да красивую. Чтобы поженились и детки у них пошли.

Бабушка, даже после смерти, внучка без защиты не оставляла. Говорила, когда надо поостеречься ему, а когда торопиться не стоило.

Гурята, когда спать ложился, под подушкой оставлял бабкино полотенце. Она, ему, свой рушник перед самой кончиной передала. И хранить его наказала.

— Ты, внучок, полотенце моё, под подушкою положи. Ночью приходить буду, навещать. А если, кто, плохое задумает, подскажу как опасности избежать. — Парень знал, не зря бабушка беспокоится. Сердце чувствует предстоят ему испытания. — Если потеряется мое полотно, не печалься. На могилу, ко мне придёшь и спать ляжешь. Только, не куда-нибудь, а под той рябиною, что у самой могилы растёт. Там мы и без рушника, с тобою, поговорить сможем.

В жизни все гораздо сложнее, чем кажется. Хотя, кто теперь задумывается над этим. Живут люди, ни о чём не переживая и не загадывая.

У Гуряты, такого житья, почему-то, не получалось. А все потому, что к чужому горю-несчастью неравнодушен.

Как-то раз приехал, к ним, в деревню Поганкино глашатай. Говорит, хочу волю князя вам на площади объявить. Потому-то, завтра, после полудня, соберитесь у дома старосты деревенского. Там вы княжье повеление и узнаете.

На столбе, возле терема старосты висит медный колокол. Ежели колокол зазвонит, значит собирает всех староста. Хочешь не хочешь, а прийти послушать придётся.

А тем более, что не так уж часто в деревню к ним, из столицы, глашатаи приезжают.

Глашатай, в красных яловых сапогах, грамоту привез, которую Синеус-варяг огласить велел. До него, она, в разных царствах и княжествах побывала.

Огласили её, цари — Берендей, Горох и Салтан. Князь Гвидон, её, у себя на острове зачитал.

Ещё, Юрий, князь Владимирский, тот, который в Большом Китеже заседает.

После Китежа, что недалеко от озера Светлояр, после Старой Ладоги и Изборска, очередь дошла и до Белоозера.

Когда сию грамоту огласили, многие удивились, потому как давно не случалось подобного на Святой Руси.

Собирали, по княжествам, самых сильных и самых славных богатырей.

Их и раньше-то было наперечет, а сейчас, так вообще все повывелись.

Хотя не бывало ещё такого, чтобы не нашлось на Руси, смельчака, который во славу земли родной, подвига великого совершить не смог.

Все бы ничего, но работа, с которой справиться надо было, только храброму по плечу была.

Покумекали князья, почесали затылки, да клич бросили, чтобы добра молодца отыскать.

Молодёжь, надо, к подвигам приобщать — порешил в стольном Киеве, князь Владимир Красное Солнышко.

Остальные Владимиру не перечили.

Все же знают, что славна Русь — не пирогами! А славна Русь — богатырями! Только маловато стало их на Руси!

Илья Муромец и Алёша Попович, уж в хороших летах были, многого успеть не могли.

Тридевятое Царство и Тридесятое Государство от поганых оберегали и слава Роду!

Половецкие ханы, во главе с Тугарином Змеем, на Русь-матушку, давно зубы скалили.

Потому-то, Владимир-князь, от себя богатырей и не отпускал. Больно лакомый кусочек для ворогов стольный Киев-град, чтобы без мечей его оставлять.

Во Святых горах, в гробу каменном, замурован был богатырь Святогор. Никто гроб тот, разбить не смог. Потому и надежды спасти его не осталось.

Ещё Вышень, предрек, что придет за Святогором беда. Одолеть богатыря не сможет никто, а он, камня простого не одолеет.

Так оно в конце концов и случилось.

Михаил Потык — тот, в Великом Новгороде застрял. После нашумевшей истории с дочерью царя Лиховида, богатырь никуда из города не лукается.

А случилось так, потому что подмешала жена его в вино сон-траву.

Богатырь заснул, а она его прямо к Кощею в логово и свезла.

Цепью кованой, ко столбу железному приковала, а сама с Кощеем любилась и миловалась.

Так бы и сидел, Потык, на цепи аки пёс смердящий. Если б Муромец с Добрынею не вмешалися.

Василий Буслаев, тот, который из новгородцев, в Палестины подался. Грехи юности хотел замолить, но не выдержал.

Опять, удалью своей похвалялся, от того и сгинул по глупости.

А на прошлой неделе порешил Добрыня Никитич, на мечах сразиться с Горынычем. У Калинова моста состоятся должна была сеча великая.

Перед битвой решил богатырь, тело своё в озере лесном искупать.

И пока Добрыня, в озере, купался и нежился. Змей Горыныч, подлец, знаменитый меч-самосек его и украл.

И пускай, это вроде как, не по правилам. Только кто же, перед битвою без присмотра оружие оставляет?

Хорошо ещё, на штаны, вместе с палицей и кольчугою не позарились.

Ничего, окромя меча, не пропало с его амуниции. Но коня, Змей Поганый, под мост к себе, все-таки, утащил.

Говорят, что Добрыня от этого, сильно разгневался. Хотел, чучело, соломой набитое, из Горыныча сотворить.

Только, вести той, видно долго ждать.

Далеко назад, без коня, шагать.

— Не родился еще, — похваляется Змей Трёхглавый, — На Руси такой богатырь! Чтобы мог со мною, Змеем Огнедышащим, совладать!

Глава 3. Чёрный Гном

Глава 3.

У вас не будет второго шанса

произвести первое впечатление.

Коко Шанель

Только зачитал глашатай указ княжеский, а Гуряту уже к столу кличут. Предлагает, староста, трапезу вечернюю разделить.

— Все, — кричит, — Заждались тебя в Белом Озере! Ты такой, один на всё княжество! Так что, завтра поутру и отчаливай. На подворье княжеское придёшь, там тебе коня богатырского выдадут. Меч, кольчугу, припасы всякие. Забирай себе всё что надобно и — за подвигом! Хочется, чтобы витязи белозерские, отличилися. Чем, у нас, бойцы хуже — чем рязанские, киевские и новгородские? Мы сейчас, с тобой, разговор ведём, а в горах Сорочинских, чудище ужасное поселилося.

Тут Гуряте глашатай княжеское письмо дает, Синеусом-варягом написанное. А в письме, на пергаменте, длинное послание — резами, да чертами нарисовано:

Докатилась, до Тридевятого Царства Тридесятого Государства лихая весть.

Поселился, в горах Сорочинских — чародей.

Сам он, силы страшной, немерянной.

Сидит в башне каменной, среди скал базальтовых.

И ни пешему, ни конному, там прохода нет.

Из себя, колдун выглядит будто карлик или премерзкий гном. Бородат, горбат, а на поясе саморуб-топор.

Сам он, будто бы из цвергов или из дварфов — расы старой, магической.

Людям, с таким тягаться, резону нет.

А ещё, говорят, что колдун — чернокнижник и некромант. И хотя, никто, гнома этого не видал, но земля слухами о нём переполнилась.

Странствуют калики-перехожие по Руси — много чего слушают, много чего ведают. Вот, они-то, весть о гноме в Киев и принесли.

Пели князю странники такую песнь:

"За лесами, за долами, за высокими горами,

Замок есть, а в замке том, проживает Чёрный гном.

Чёрный гном — из Чёрных гор. Его имя — Зимагор.

Держит он топор в руках — нагоняет жуткий страх.

А топор, тот, непростой — на нем обруч золотой.

Сам топор заговоренный, руной древней заклейменный.

Разрубает он любого — старого и молодого.

Домового, лешего — конного и пешего.

Нету спасу от него, не жалеет никого.

Ну, а в замке том, томится — синеокая девица,

Косы русые до пят — чахнет много дней подряд!

Кто ту девицу спасёт — своё счастье обретет!

В замке серебро и злато — самоцветов там богато.

Кто железный меч найдёт! Тот всё это заберёт!

Только меч волшебный нужен! Коль с драконом будешь дружен!

Он поможет меч добыть, чтобы Карлу победить!

Предстоит тебе решать, как ты будешь поступать!

Богатырь ты или нет, битва даст тебе ответ!

Ну, а как туда дойти, кот подскажет по пути!"

Призадумался богатырь. Может, снится ему всё это? И глашатай, и староста, и письмо — не бывает так, наяву!

Ущипнул он себя за бровь.

Нет — не сон это! Сидит, он, у старосты за столом и читает княжеское письмо.

То, которое калики, странники-перехожие, пели князю Владимиру на пиру.

А в письме: то ли сказка, то ли пророчество?

Тут к нему с обеих сторон староста с глашатаем придвинулись.

— Разберись, парень, что там за чудовище страхолюдное объявилося? Почему красавиц, к себе таскает? Что ещё за топор такой? — Староста протянул ему братину со старым мёдом. — Ну, а Светлый князь тебя не забудет. Официально, богатырём станешь. Признание, уважение, довольствие и почёт — всё тебе! И деревня наша прославится!

Тут к Гуряте, с другой стороны и посланец от князя подвинулся.

— Вот он, верный шанс, знаменитым стать. В жизни только раз такое случается. Если победишь Черного колдуна, песни о тебе слагать станут. Соответственно, имя, на слуху будет. Получается, в Киеве — Илья Муромец, а у нас — Гурята Белозерец! — Княжеский посланец выразительно посмотрел на Гуряту и достал кисет с золотыми монетами. — Это тебе на издержки. Коня, меч и всё остальное, на подворье у князя возьмёшь.

Все самое лучшее предоставлено тебе будет. И причём, бесплатно и безвозмездно.

Воеводе, за тебя, уже сказано.

На том разговор у них и закончился.

Глава 4. Кот Баюн

Глава 4. Кот Баюн

Путешествие в тысячу ли начинается

с одного-единственного шага.

Древняя китайская мудрость

После посиделок у старосты, поспешил Гурята домой. Положил под подушку рушник бабушкин.

Лёг и перед сном прошептал: «Помоги мне бабка Лукерья. Объясни, что делать и как голову свою сохранить. Только на тебя и надеюсь.»

После этого закрыл глаза и уснул.

И пришла, во сне, к нему бабушка. Села на кровать, по головке гладит и улыбается:

«Не печалься, внучок. Обойдётся на этот раз.

Со всем справишься, коли меня старую слушать станешь.

Прямо в Лукоморье иди. Там на вековом дубу — цепь златая, на цепи — кот Баюн.

Песни поёт, сказки сказывает.

Он всё знает, потому как очень древний и очень умный. Жалко только, что людоед.

Ты, к нему, шибко близко не подходи, не рискуй.

Чтобы кот по-сговорчивее стал — ты «кошачьей мяты» с собой возьми. Её все кошачье сообщество уважает, независимо от происхождения и размера.

Рыбки, копчёной, ему поднеси. Осетрины или белуги.

Кот в продуктах толк понимает. На цепи-то, особо не разгуляешься.

Цепь, она, хоть и золотая, а никакой сытости не даёт.

А ведь пузо — оно своё, его кормить надобно.

Песнями, да сказками сыт не будешь.

Потому прежде чем кота спрашивать — покорми! Рыбки, «мяты кошачьей» ему отсыпь.

Вроде бы, мелочевка, ничего серьёзного. Только кот, он, вежливость уважает.

Сам, тебе всё расскажет. Сам научит всему.

Ты его, главное, похваливать его не забудь. Доброе слово, оно и кошке приятно.»

Утром проснулся Гурята, а делать нечего. Надобно идти, кота Баюна искать.

На двор к князю идти не стал. Ни к чему ему богатырский конь и кольчуга.

Зачем лишние килограммы с собой таскать, если меч найти надобно.

Взял он лук, стрел калёных. Котомку с припасами. Рыбки вяленой и копчёной, в мешок положил, чтобы было чем коту угодить.

Ещё мяса сушёного, с полмешка, да сухариков ржаных два кулечка.

Шёл он долго ли, коротко, а лаптей пар пять истоптал. Сапоги, на плече висят, чтобы перед главным боем своим надеть.

Так он, к морю Сурожскому и дошёл.

Видит стоит лес — в лесу дуб, на нём цепь из чистого золота.

А на той цепи — дикий кот.

Глаза — светятся. Клыки — с человеческую ладонь. Слюни, на траву капают. Видно, проголодался он, сидя на той цепи день и ночь.

Кот, ему, приветливо улыбается и негромко, мягким голоском приговаривает.

— Наконец-то, — говорит, — Ты пожаловал. Я уже все глазоньки проглядел, ожидаючи. Далеко ли, близко ли, держишь путь?

Поклонился, Гурята коту Баюну, как его бабулька учила. Поздоровался, и такую вот речь повёл:

—Слава тебе, о мудрейший из мудрых и умнейший из умных! Я тебе, трески солёной принёс, вяленой осетрины, с копчёной белугою. А ещё, «кошачьей мяты» пакет, чтобы вдохновение, в ней черпать. Голод, свой, ты той рыбкою утоли. А когда поешь, подскажи, пожалуйста, как мне быть. Бабушка сказала, ты все знаешь, обо всём ведаешь. Ежели к тебе с нуждой обратятся, не отказываешь хорошему человеку.

Тут ему Гурята про свои беды и рассказал.

— Иди, говорят, не знаю куда! Победи, говорят, не знаю кого! А у меня и оружия никакого нет, кроме лука моего старого? Да еще, к тому же, гном этот, вроде как, чародей! Я, его, не очень-то и боюсь. Да, только, умирать мне пока ещё рановато! Подскажи котик, я тебе всего принесу, чего душенька твоя пожелает! Посоветуй, как мне супостата этого победить?

Засмеялся огромный кот, замурлыкал.

— Приглянулась мне твоя простота, богатырь! Нравится, что не пыжишься и крутого, изобразить не пытаешься. — Почесал огромную голову острым когтем и говорит. — Так и быть помогу тебе. Потому что честный ты, не испорченный. Вежливость, твоя, сама за тебя всё сказала. Другие, увидят, что на цепи сижу, сразу же нагрубить норовят. Видишь, сколько, под деревом черепов! То, мне лешие с русалками, грубиянов подтаскивают. Те прощения просят, извиняются. Только дело-то, уже сделано… Я, как выскочу, да как выпрыгну. Антрекоты, с бифштексами, с них когтями нарежу и кушаю.

Тут огромный, более похожий на разжиревшего уссурийского тигра кот, чуточку подумал и продолжал.

— Меч, который ты ищешь, в тайнике у Горыныча пребывает! Ему, меч, Добрыня по пьяной лавочке в карты намедни и проиграл! А другим, врет поди, что украли иль где-нибудь потерял.

Наверное, глаза, у Гуряты, сделались такими большими, что Баюн, видя его изумление покивал головою и продолжал.

— Ты чего удивляешься? Прошлый раз, Добрыня его Соловью-разбойнику заложил! — Шевеление в кустах напрягало, но Гурята решил, что сейчас нельзя труса праздновать и поэтому виду не подавал. — Долго богатыри здесь гуляли. Соловей-разбойник, с бабою своей Алатыркою-великаншей, пива им зелёного наварил. Только Соловью, тогда, даже пиво не помогло.

Удрученно пожав плечами, кот Баюн снизил голос до шёпота.

— Илья Муромец, меч, у Соловья-Разбойника отобрал. А потом, прямиком Добрыне в Киев его отвез. — Тут, в дубовой кроне, что-то зашелестело и на витязя уставилась, симпатичная женская голова.

На голове был кокошник усыпанный жемчугами и яхонтами. В ушах усерязи из чистого золота, а на шее смарагдовые бусы, в три нити.

Чёрные глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели внимательно и задумчиво.

В животе у парня заекало, а потом вдруг стало ему, и хорошо, и спокойно.

Тут, он перевёл глаза ниже и его едва не хватил удар. Тело у красавицы было птичье. Когти острые, крючковатые. Было что-то орлиное, в её теле.

Кот, увидев что он задумался, громко и пренебрежительно заурчал.

— Ты чего, птицы Гамаюн никогда, до этого, не видал? — Паренёк ошеломленно кивнул башкою. — А вот с ней-то тебе, как раз и стоило познакомиться! Она на любой вопрос ответ знает.

Птица Гамаюн посмотрела на Гуряту не отрываясь ещё мгновение, а потом исчезла, растворившись среди листвы.

— Эк, она на тебя уставилась. Знать, не прост ты, Гурята-воин, — улыбаясь зубастым ртом, кот лениво потянулся и продолжал, — А сейчас, Горыныч, этот меч, опять в карты выиграл. Теперь, лишний раз с под моста и не вылезает. Говорит, если вылезу, то поймают и силою попробуют отобрать. Богатыри, на него, меньше чем по трое не нападают.

Кот оскалился и глаза его полыхнули лютой злобою. Почему-то сразу стало понятно, какой это огромный и сильный зверь. Лоск слетел с него, как и не было.

Только, кот-то, со стороны себя не видал, а потому и не понимал, как он выглядит.

— Богатыри, Соловью-Разбойнику, прошлый раз, коренные зубы повыбивали. У него, теперь, во рту одни имплантаты стоят. Заново, учился свистеть, бедолага. А богатыри, беспредельщики, знай себе похохатывают. — Кот Баюн приподнялся, потом перелег поближе и уже потише проговорил.

— Змей Горыныч на золото больно падкий! Ежели золотые монеты имеются, то договориться не сложно будет. Этот меч, ему, даже даром не нужен. Трёхголовый — дракон огнедышащий. От богатырей отобьется, не в первый раз. Кстати, если меч дракон своим пламенем закалит. У него особые свойства появятся. Называется такой — Драхен Айзен. В переводе — Драконье Железо. Неужели не слыхал никогда?

И Гурята отрицательно замотал головою.

— Жил, за морем, волшебник. Звали его, то ли Мерином, то ли Мерлином. Он-то и придумал железо в драконьем дыхании закалять. — Тут Гурята про всё забыл полностью превратившись в слух. — Равного, такому оружию не было и наверное уже и не будет. Меч такой, у англицкого короля Артура имеется. Этому, Килгарра-дракон помог. Когда меч придурку, по просьбе Мерлина закалили, то Артурчика сразу же понесло. Разошёлся так, что всем скопом насилу угомонили. Это, что-то, вроде оружия массового уничтожения. Гнома, коли пыжиться станет, под орех разделаешь. Не вопрос! Супротив этого аргумента, никто не сдюжит. Всё запомнил?

Покивал богатырь коту головой: «Благодарствую за помощь и понимание.»

—Ну тогда бывай. Мы, с тобою, вроде всё уже обсудили. А то, разговор у нас больно долгий выходит. Мне ведь уже ужинать скоро, а с тобою и до гастрита недалеко. То, что мне приволок, тут оставь. То что надо, потом, приготовят и принесут. Все русалки бабы заботливые. И хоть и хвост у них рыбий, а сущности не меняет. Будешь в наших краях — забегай. Мы гостям всегда рады. Особливо, если гости с подарками.

Не успел отойти Гурята, слышит кот Баюн опять его окликает.

— Погоди, куда спешишь, торопыга! Я тебе для связи со мной, зеркало волшебное подарю. Вон под тем кустом сундук, а в нем зеркальце и жар-птицы Феникс перо. Куда перо полетит — туда, за ним и иди. Оно тебя прямиком к Горынычу приведёт…

Глава 5. Трёхголовый

Глава 5. Трёхголовый

Доволен я малым и знаю закон:

Где роза — там шип, а где клад — там

дракон!

Джалаладдин Руми

Долго ли, коротко ли, бежал Гурята за золотым перышком, нам неведомо.

Пары две лаптей истёр, пока не узрел, что дымится что-то невдалеке.

Подошёл поближе, видит речка Сморода, бежит, а через неё мост Калиновый перекинут.

Достал витязь стрелу калёную. Хотел её под Калинов мост запустить, да заколыхались вокруг дубы. Вылезает из-под моста трёхголовый Горыныч Змей. Головами до самых небес достаёт.

— Чего тебе надобно, мужик-лапотник?! Дело пытаешь али от дела лытаешь? Может быть ужином моим хочешь стать? — Змей Горыныч и вправду выглядел, как настоящий дракон.

Из ноздрей, у змея, дымок вырывается, изо рта — огонь. Только, головы у него целых три и по виду все разные. Может быть отцов было несколько?

А ещё смердело от Горыныча так, что вокруг него комары без сознания падали. Вонь стояла такая, что дышать было просто невмоготу. Гуряту, хоть и подташнивало немного, но он старался вида не подавать.

Меч волшебный, здесь, у Горыныча был припрятан. А потому и ругаться с ним не с руки.

Если верить коту, Горыныч его в карты выиграл. Теперь бы в цене сойтись.

И, хотя, Баюн намекал, что дракону меч ни к чему. Однако осторожность соблюдать следовало.

Кошель княжеский он с собой прихватил, потому и попробовать стоило.

Без меча, к гному, в горы соваться гиблое дело. Башку в миг снесет, потому как топор-саморуб, тоже оружие не простое, заговоренное.

Обычным мечом, такой топор не возьмёшь, только голову свою потеряешь. Надо пробовать, так как кот учил.

— Извини, Горыныч, я не драться сюда пришёл. Дружбу хочу тебе предложить! Восемь пар лаптей истоптал, пока до реки добрел. — Тут Гурята решил, что упоминание за кота Баюна знакомству не повредит. — Хорошо, Баюн, помог тебя отыскать. Он тебе поклон шлёт, с пожеланиями здоровья и долголетия.

Удивился Горыныч Змей, никогда ему люди дружбы не предлагали. Щелкнул он когтями чугунными, клацнул он клыками железными, вмиг росточком стал немного больше Гуряты.

Теперь уже богатырь удивился, а Горыныч ему тихо так объясняет.

— Понимаешь, когда ты становишься выше дерева, сразу же возникает куча проблем. Это только для драк нормально, а вообще-то мешает ужасно. Да и тесно мне, в таком виде, под мостом лазить. — Тут он ещё раз щелкнул среднею головой и на месте маленького дракона, возник обычный мужчина.

Правда, для обычного мужика, этот был одет слишком вычурно и к тому же ужасно дорого.

Атлас, бархат, парча — плащ малиновый, золотые обручи на руках. А ещё, в добавок, гривна на шее, какой и у короля заморского не имеется.

Вообщем, наряд княжеский или царский. Диадема на голове, драгоценными каменьями изукрашена.

А сам просто держится, носа перед Гурятой не задирает.

— Кто Калинов мост проектировал я не знаю! Только, он-то ведь, на вас, на людишек рассчитан. — Продолжал Горыныч, как ни в чем не бывало. — А такому, как я, места под мостом маловато. У меня, конечно, есть и другие апартаменты. Только как тебе объяснить — там довольно мрачное место. А тут — лес, соловьи поют, лепота! Надо бы мне здесь, резиденцию себе оборудовать. Да богатыри эти, никогда расслабиться не дадут.

Удрученно опустив голову, Змей вздохнул надрывно и тяжело.

— Почему, они, как все люди жить не хотят? Не подскажешь? — На что Гурята отрицательно замотал головой.

— Вот-вот. Никто этого не знает. И я не знаю... — При более близком знакомстве, Горыныч оказался совсем не таким, каким про него рассказывала людская молва. — Сколько ни стараюсь, а не могу Илью с Добрыней понять! Из-за этого в реке-вонючке и обитаю.

— Тут уж не позавидуешь! — Гурята согласно кивнул кучерявою головою.

— А что делать-то? Там, меня ни Илья, ни Добрыня достать не смогут! — Если бы, Гуряте, сказали что он будет вот так запросто с Горынычем разговаривать, не поверил бы. — Сморода-река, она Явь и Навь разделяет! А чтоб всякие, не лезли, куда не велено — нас поставили. Вот мы эту реку и охраняем.

Гурята от такой откровенности немного опешил, если не сказать большего.

— Горяча, Сморода-река! Кипит, серным духом воняет! Только, как по-другому? Никто этого не знает? — Горыныч выглядел маленьким и несчастным. — И я не знаю...

«А чего? Правду говорит трёхголовый!», — подумал Гурята.

— Между прочим, я кисель люблю сладенький. Мне б в молочную реку, с кисельными берегами. Никогда бы вы про меня ничего плохого не услыхали! — В человеческом образе, Горыныч был весьма симпатичен, да и вещи говорил здравые. — И вообще, мы с Ягой, кафетерий могли б открыть.

Гурята только глазами хлопал от удивления. Надо же, а его всегда монстром безжалостным выставляли.

— Собирались бы вечерами. Кости, карты, настольные игры под интерес, — Трехголовый даже глаза прикрыл, так на него картинка подействовала. В образе мужика, змей и близко на дракона не походил. — И никакого тебе алкоголя и мордобития. Культурный досуг называется.

Никогда, ни о ком, по внешности не суди — ещё бабушка Гуряте, так говорила.

— Представляешь? Сгущённое молоко, блинчики горячие. Холодный кисель. И никаких тебе пьяных драк. Всё тихонечко, чинно-блинно. — Змей достал сигару скрученную из листьев дурмана и белены, пропитанных волчьей ягодой. Глубоко затянулся и выдохнул на Гуряту. — Вот, Кащею, откуда-то присылают. Сарацины проклятые, жуть как разное курево уважают. Белена знаешь ли успокаивает, если понемногу выкуривать. Потому сюда и заказываем. Сам же видишь — сплошной нервяк. Только куревом и спасаемся.

Горыныч посмотрел на богатыря и задумался. Через полчаса Гурята тихонечко кашлянул.

— А, чего, где?! Что-то я задумался ненароком? — Змей действительно оказался тактичным и вежливым ящером, а Гуряту потянуло на размышления. — Я, наверное, белены опять надышался?

Тут Горыныч закашлялся. Оглянувшись и выбросив окурок в кусты, Змей по-новому взглянул на Гуряту.

— Так-то ничего, только кашляешь потом с этой гадости! Как тебя зовут говоришь? — Белена определённо влияла на голову. Хотя если тебе периодически прилетает палицей по башке, то Горыныч неплохо и сохранился для своих лет. — А, Гурята! Что-то имя больно знакомое! Мы, с тобою, до этого случая, нигде не встречались?

Всё приехали. Надо Баюна вызывать, подумал парнишка. Белены объелся, а точнее накурился или нанюхался трехголовый.

Тут Гурята достал волшебное зеркало. Посмотрел в него и сказал быстрым шёпотом: «Свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи! Как с котом поговорить и проблемы устранить!»

Буквально через секунду зеркало потемнело и в небольшой рамочке появилась морда кота Баюна.

— Какие проблемы Гурята? Горыныча уже видел? Поговорили? — Кот попристальней вгляделся в окружающее Гуряту пространство. — Хм, действительно необычная ситуация.

— В чём она необычная? — Пусть совсем чуть-чуть, но Гурята немного нервничал. Да оно и не удивительно.

— Зеркальце дракону отдай! — Приказал ему Баюн грубым голосом и Гурята сразу же ему подчинился. — Ляг, поспи, не мешай! Мы с Горынычем сами всё порешаем.

Голосок кота доносился до парня глухо и отдаленно, словно сквозь тугой комок ваты, а глаза, почему-то, стали тяжелыми.

Ничего не соображая, Гурята отдал Змею зеркальце, а сам лёг под ближайшим деревом и заснул.

Когда парень проснулся небо только-только начинало светлеть.

— Сколько же я проспал? — Эта мысль, первой посетила Гурятину голову. Думать, про опасность, и про то, что могло случиться за это время, почему-то не получалось.

— Ладно, что теперь-то комплексовать?! Что случилось, того уже не вернуть, — эту фразу Гурята, произнёс неожиданно громко, на что получил исчерпывающий ответ.

— Думай, не думай, ничего лучше Баюна не придумаешь! — Змей Горыныч, в своей человеческой ипостаси расположился неподалеку. — Что же ты мужик не сказал, что тебе Добрынин меч нужен? Уж давно бы договорились, а тем более, кот Баюн тебя знает и уважает.

Тут Гурята заметил в траве предмет, формой напоминающий огромный меч.

— Пока ты тут, без задних ног отдыхал, мы с котом меч тебе и закалили, и обкатали! Короче все необходимые манипуляции сделаны! Золото, я у тебя, изъял. Оно, тебе, в сущности ни к чему. — Змей Горыныч невесело улыбнулся.

Сильный ветер пригибал деревья к земле.

Глава 6. Синеглазка

Глава 6. Синеглазка

Спору нет, если ищешь, то всегда что-нибудь

найдешь, но совсем не обязательно то,

что искал.

Джон Рональд Руэл Толкин

Не успело солнышко подняться к зениту, а Гурята уже летел в сторону Сорочинских гор. Причем двигался он с комфортом, управляя подаренным ковром-самолётом так, словно от рождения летал по небу на таких реликтовых артефактах.

Экипированный кучей магических прибамбасов, богатырь направлялся прямиком ко дворцу грозного волшебника — Зимагора. При этом, ковёр-самолёт полностью сводил на нет неприятные впечатления от поездки.

Перед расставанием Горыныч расчувствовался и буквально навязал ему свой подарок, хотя богатырь и отнекивался как мог.

— Ты бери, бери! Мне-то коврик без надобности, я и без него умею летать. Причем, хоть в своём облике, хоть в другом. Метаморфы — они в кого хочешь перекинуться могут. Главное чтобы масса не превышалась.

— Ты меня понимаешь? — Змей Горыныч вполне мог бы преподавать магию где-нибудь в магической школе или на курсах юных волшебников. — То есть, воробей не сможет превратиться в слона, потому как изначальный вес ему этого не позволит. А вот слон в воробья — это сколько угодно, только воробьев получится множество. Осознал?

— Да чего тут мудреного? — Гурята лукаво прищурился. — Например, летучая мышь — Горынычем стать не может. Потому как, вес ей этого не позволит. А Горыныч летучей мышью, пожалуйста. Только не одной, а во множественном числе. Из тебя, наверное, пара тысяч получится. Правильно понимаю?

— Правильно! — Ипостась Горыныча в образе мужика, одобрительно хрюкнула. — А ещё говорят, люди к магии не способные. Ты посля приходи, я тебя всему научу. А сейчас давай, лети, чувствую опять сюда кто-то из Киева поспешает. Вон и Соловей знаки мне подаёт. Видишь ветер поднялся нежданно-негаданно. То, наверное, Муромец сюда направляется. Ну, а мне пожалуй пора. Ты, не поминай лихом, заглядывай.

Только что, Горыныч лежал на траве, а тут раз и пропал, будто бы и не было его никогда.

Не желая ругаться с Ильей, Гурята собрался и полетел предварительно указав направление. И сейчас, похоже, приближался конечный пункт всего путешествия. Пики Сорочинских гор медленно проплывали где-то внизу.

Вот Гурята положил кисть руки на оголовок меча и летающий ковёр филигранно спланировал ко дворцу выстроенному из чёрного мрамора в готическом стиле.

Выбить стрельчатое окно было делом одной минуты, после этого богатырь очутился внутри огромного здания.

Оглядевшись, витязь потихоньку вытягивал меч из ножен, сплошь усыпанных каменьями и украшенных гравировкой. Но тут, нервы у Гуряты не выдержали и приняв боевую стойку, юноша стал вызывать на бой супротивника.

— Выходи идолище поганое! Буду, на куски тебя сейчас расчленять! И топор мне твой не помеха! Хватит девушек у нас воровать. — Тут Гурята немного замешкался, потому что неожиданно вспыхнувший свет ослепил привыкшие к полумраку глаза.

Помахав мечом, который сидел в руке как влитой, витязь крутанулся на каблуках, ожидая внезапного нападения. Но, к его удивлению, ничего подобного не последовало. Хорошо сапоги надел, промелькнуло у него голове, а то, как-то не солидно, в лаптях и с таким мечом. Тут каменьев на ножнах — половину царства можно купить.

Но, внезапно обстоятельства в очередной момент поменялись.

Пока витязь мечом махал и крутился вокруг оси, глаза его привыкли к яркому свету и Гурята смог помещение осмотреть.

Невдалеке находился стол, а за столом восседала девица неписанной красоты. Паренёк даже остолбенел на мгновение, от такого внезапного поворота.

Слышит, женщина его к столу, накрытому, приглашает: —Проходи, садись богатырь. Я тебя уже какие сутки тут ожидаю. Все глаза проглядела, все слёзы выплакала. Думаю, что же богатырь ко мне не приходит?

Тут Гурята наконец-то смог выдавить икая и запинаясь:

—Ну и где же, здесь страшилище, окаянное? Гном, который девиц повадился воровать? Неужели сбежал, таки, паразит! Как же, мне, теперь без подвига возвращаться?!

А красавица богатыря утешает:

—Не было, Гурята никакого страшилища! То проверка была — остались ли еще добры-молодцы на Руси? А то, говорят, что перевелись они. Не рождаются больше могучие витязи. На одной, только, старой гвардии выезжаем. Но оказывается, всё так уж плохо в родном краю. И богатыри, у нас есть. И красавиц спасать идут, жизнями своими рискуя. А зовут меня Синеглазкою-богатыршей. Я племянница старой бабы-Яги, той которая живёт у Полынь-реки. А где, я живу, ты уже наверное и сам понимаешь!

— И откуда знать мне, где такие красавицы обитают? — Богатырь даже немножечко припотел от смущения. — Я сюда летел, чтобы от чудовища тебя вызволять. А об остальном — не знал, не загадывал.

— Ну вот, теперь можно сказать уже выручил! — Красавица с синими глазами обворожительно улыбнулась. — Теперь можно и за нашу с тобой свадебку пригубить. Али ты не хочешь меня в жены брать, богатырь?

— Почему же? Я, как раз, давно жениться хотел! — Засмущался Гурята став краснее варёной свеклы. — Только, как же, без родительского благословения?

И вот тут красавица ему рассказала.

Замуж-то она уже выходила, правда, всё это давно было. Царский сын тогда ей попался. Только ничего хорошего у них не сложилось.

В принципе, парнишка был неплохой. Из себя — добрый, ласковый. Но без мамки и суток прожить не мог. Потому-то и разбежаться пришлось. Ей ведь богатырь нужен, а не телок-переросток.

Погоревала тогда Синеглазка, слёзы кончились и пошла она к коту Баюну, за советом и наставлением.

Хитрый кот долго думал, а потом состязание устроить решил. Тот, кто сможет красу-девицу выручить, за того Синеглазку и выдадим.

Это всё, при условии, чтобы богатырь был не из последних. Чтобы девице самой приглянулся.

Слово сказано — дело сделано.

В компетентную комиссию по отбору богатырей вошли четыре русалки и кот Баюн. Контингент, допущенный к информации, был существенно ограничен, во избежание разглашения и утечки.

Кот, был свой в доску, проверенный временем — самый главный арбитр и член жюри. Водяницы — помощницы, да и за котом уход нужен был.

Стали слухи фиктивные, про чудовище распускать, а калики-перехожие подхватили.

Так вся информация в стольный Киев и докатилася. Потянулись к Лукоморью богатыри.

Так Гуряте, Синеглазка и объяснила:

—Киевских, почти сразу отсеяли. Потому как Илья Муромец — убежденный холостяк и бобыль. С девками продажными путался. Не женат и жениться не собирается. Добрыня Никитич — женатый. Настасья Микулишна — сама богатырша, а потому спуску ему не даст. Как-то раз они силой мерились. Она его с коня скинула, только голову не стала рубить. После этого они свадебку и сыграли. Алёша Попович — собой виден, да умом скуден. Только мне убогие, не нужны. Потому кандидатуру Алёши и не рассматриваем. А ты, парень смышленый, понятливый. Кот Баюн за тебя горой! В Сорочинские горы идти не струсил. Может быть чего, с тобою, и сладится? Сам-то чего думаешь?!

— А чего тут думать! — Преклонил колено Гурята. — Выходи красавица за меня! Пусть я и деревенский, а только это дело не главное. Главное, что любить тебя буду! А остальное приложится.

Тут историю можно было бы и заканчивать.

В скором времени Гурята с красавицей поженились. Стоит терем у них в Лукоморье, от Сурожского моря неподалёку.

Богатырша границы русские охраняет, вместе с поляницами-амазонками.

В Диком Поле орда стоит половецкая. Во главе орды, сам Тугарин Змей, с ханом Бек-Темиром, союзником.

А Гурята, по лесам рыщет. Охотою промышляет и лазутчиков вражеских устраняет.

Я на свадебке у них был. Лаптем щи хлебал. Икрой красною заедал и хмельным медком запивал.

Говорят, что маманю Гуряты, жена князя Синеуса сгубила. Гуряту к камушку Путевому подбросила. Только, камушек помнит всё. Ну, а после бабушке-ведунье поведал, как все дело было…

Да, только это совсем другая история...