Как снег на голову

Дупло, шоколад и Варька

«Начинаю обратный отсчёт. Пять-четыре-три-два-один! Прыжок!»

Леон привычно зажмурился. Яркий свет межвременья-межмирья проникал даже сквозь защитные очки, а сидеть в укрытии, ожидая, пока исчезнут цветные круги перед глазами, не хотелось. Командировка ведь планировалась короткой, всего-то на пару дней, и столь бессмысленно тратить драгоценные минуты было бы неоправданным расточительством.

На сей раз полёт оказался недолгим, даже голова толком не закружилась. Вот месяц назад, когда группу хронолётчиков без малого час перебрасывали в мезозойскую эру, пришлось испытать изрядные перегрузки! А тут — фьють, и на месте, говорить не о чем.

Пока глаза привыкали к полумраку, Леон прислушался. Шелест листвы, щебет птиц, всё как всегда. Местом прибытия традиционно оказалось просторное дупло векового дуба. Удобно — не свалишься никому на голову. Это в первое время хронолётчики могли неожиданно появиться посреди оживлённой базарной площади или на каком-нибудь балу, да ещё с непременно сопровождающими переброску спецэффектами в виде вспышек и громкого потрескивания. Сколько тогда появилось легенд и суеверий, сколько заданий было провалено… То ли дело теперь, после принятия Экспедиционных инструкций — материализовался себе в заранее разведанном тайном месте, выбрался потихонечку и пошёл по делам. А вернуться уже из любого места можно, главное, машинку перемещения не потерять. Вот у Леона она под видом изумруда в перстень вмонтирована, чтобы всегда при себе носить. Повернул камень по часовой стрелке, и уже в хронопространстве. Удобно!

Отряхнув камзол и поправив треуголку, путешественник осторожно выглянул из дупла. Вроде никого. Вложил два пальца в рот, протяжно свистнул. В ответ застрекотал дрозд, а ещё через минуту на опушку выехал верховой, ведущий в поводу ещё одного коня.

— Привет людям будущего! — он весело помахал рукой в белой перчатке. — Что нового в двадцать третьем веке, коллега?

Леон узнал Константина Аркадьевича Вахрушева, одного из так называемых внедренцев. Эти специалисты, в отличие от кочующих по разным эпохам и мирам хронолётчиков, вели оседлую жизнь в определённом времени, изучая его на собственном опыте, и заодно обеспечивали прибывающие экспедиции всем, что не привезёшь с собой. Ну и вообще, всячески содействовали.

— Нового много, — Леон спрыгнул с дерева и пожал протянутую руку. — Вернулась шестнадцатая межзвёздная экспедиция, закрыли последнюю атомную станцию, прошли выборы в Галактический совет, презентовали сто одиннадцатый айфон.

— А газеты, газеты привёз? — Константин Аркадьевич жадно уставился на висящую на плече Леона сумку.

— Конечно! — хронолётчик улыбнулся. — Специально для вас напечатали. Годовая подписка всех изданий, как заказывали.

Он достал небольшой плоский пакет и протянул своему визави. Тот мечтательно улыбнулся:

— Приеду домой, запрусь в библиотеке, девакуумизирую и пока всё не прочитаю — нипочём не выйду! А тебе нужно вон в ту сторону, версты полторы, не больше. Лизавету Петровну я предупредил, что двоюродный племянник заедет познакомиться, так что тебя уже ждут. Книга у неё, я давеча проверял. Цену, конечно, изрядную запросит, ты поторгуйся для порядка, но без фанатизма. Всё же единственный сохранившийся экземпляр, наши библиомузейщики с ума сойдут от радости!

— Неудивительно, — Леон вздохнул. — Я бы и остальные книги забрал, сгорят ведь через неделю, жалко.

— Сгорят, — внедренец кивнул. — Но там раритетов больше нет, а тащить через хронопространство ширпотреб… Сам знаешь, за такое по головке не погладят. Остаётся смириться. Ладно, дуй в усадьбу, негоже заставлять Микитинскую ждать, осерчает ещё. Тебе-то что, а вот ни в чём не повинным крепостным влетит — Лизавета с ними сурова.

Попрощавшись к Константином Аркадьевичем, Леон вскочил на коня и пустил его рысью в указанном направлении. Ему и самому не терпелось поскорее познакомиться с настоящей провинциальной помещицей. Усадьбу он увидел издали — та стояла на вершине холма, и по виду немного напоминала средневековый замок, даже башенка имелась. У подножья же расположилась небольшая деревенька, жители которой, включая стариков и малых детей, в пояс кланялись заезжему барину и разгибались лишь когда он отъезжал десятка на два шагов.

За воротами Леона встретили два конюха, взяли жеребца под уздцы и подвели к высокому крыльцу господского дома. Микитинская уже стояла, облокотившись на перила, и приветливо улыбалась гостю. Это была статная женщина лет пятидесяти, всё ещё довольно красивая, но одетая по вчерашней моде — любые новости до здешнего захолустья доходили с изрядным опозданием.

— Лев Александрович, мой дорогой! — заворковала она, когда Леон взбежал по лестнице и вежливо поклонился. — А я уж заждалась! Когда ваш дядюшка сообщил, что к нему решил заглянуть племянник из самого Петербурга, да ещё и студент Академического Университета, я решительно вознамерилась заполучить вас в гости! Вы же не откажетесь переночевать в моём скромном имении и за ужином поведать о столичной жизни? У меня столько вопросов! Вот и славно! Желаете ли часок отдохнуть с дороги? Варька! Проводи Его Благородие в покои!

К Леону подбежала девчушка лет тринадцати в ситцевом сарафане, светлокосая, курносая, с пронзительно-синими глазами. Поклонилась, сказала почтительно:

— Извольте следовать за мной, барин!

Впрочем, вся учтивость испарилась, стоило им переступить порог дома. Видимо, детское любопытство оказалось сильнее страха гипотетического барского гнева.

— Ой, а вы правда с самой столицы, да? А там как, красиво? А дома высокие? А правда, что шоколад на каждом шагу продают? Я однажды пробовала — вку-у-усный! Ой, если б я в столице жила да богатой была, я б его кажный день покупала!

— Прямо каждый день? — Леон рассмеялся. — А нигде не слипнется?

— Не! — синеглазка помотала головой. — Я давеча целых три куска сахара сгрызла, и то ничего!

— Ну раз так — держи!

Каждому хронолётчику перед переброской непременно выдавался аварийный продуктовый набор — пакетик сушёного мяса, тюбик супа и три завёрнутые в вощёную бумагу шоколадки. Одну из них Леон как раз и вручил удивлённо округлившей глаза Варьке.

— Это что? — пролепетала она. — Это настоящая, да? Целая? Мне? Барин… Миленький… Да я ж вам теперь… По гроб жизни…

Она всхлипнула, порывисто обняла гостя, но тут же, испугавшись собственной смелости, отпрянула и ткнула пальцем в ближайшую дверь.

— Вот ваша комната! Там колокольчик есть, ежели захотите чего — звоните, вмиг прибегу!

И умчалась вприпрыжку, будто опасалась, что благодетель передумает и отберёт лакомство.

За отведённый час Леон успел умыться из заранее подготовленного ушата, поваляться на мягчайшей перине, полюбоваться чудесным заоконным пейзажем — в общем, провёл время с удовольствием. И даже успел проголодаться, так что к накрытому в гостиной столу спустился с твёрдым намерением от души насладиться и гастрономической частью своего визита.

Лизавета Петровна оказалась дамой весьма разговорчивой. Осведомилась о здоровье императрицы Екатерины Алексеевны, попечалилась известиям о кончине профессора Ломоносова, похвасталась собственным портретом кисти крепостного художника Афанасия. Ну и, разумеется, пересказала все местные сплетни о соседях, приятелях и недругах. Когда фонтан её красноречия, наконец, иссяк, Леон перешёл к основной цели своего визита.

— Слышал я, драгоценная Лизавета Петровна, что держите вы библиотеку, равной которой нет во всей губернии. Не окажете ли мне чести показать оную?

Помещица польщённо улыбнулась.

— Отчего же, Лев Александрович, идёмте! Приятно видеть просвещённого человека!

Вместе поднялись они на второй этаж, и очутились в просторной комнате, вдоль стен которой стояли шкафы с множеством книг. Сотен пять, не меньше, прикинул Леон. И вновь пожалел, что не сможет спасти от грядущего пожара их все.

— А что это у вас? — он кивнул на лежащий на столе фолиант. — Неужто сочинения Евклида?

— Возможно, — Микитинская кивнула. — Я, видите ли, не сильна в древнегреческих письменах, а книга досталась мне от покойного мужа. А вы что же, и этот язык разумеете?

— Разумею, — Леон кивнул. — Позволите полюбопытствовать?

Он осторожно открыл древнюю рукопись, полистал. Сомнений не оставалось — это именно тот артефакт, за которым он сюда и отправился.

— Лизавета Петровна, а продайте мне эту книжицу! — он обворожительно улыбнулся помещице. — Вам она, кажется, без надобности, а мне ох как пригодилась бы. Сколько попросите?

Микитинская начала было отнекиваться — память, мол, не могу расстаться. Но Леон был очень убедителен — этому мастерству их специально учили. В итоге сошлись на сотне рублей — невиданная по тем временам сумма, за которую можно было на целый год арендовать квартиру в столице. Прав был Константин Аркадьевич, цену своему имуществу помещица знала. Тут же и обменялись — деньги Лизавета Петровна спрятала в шкатулку, а заветную рукопись торжественно вручила гостю.

После чая с яблочным пирогом Леон поблагодарил хозяйку за ужин и беседу и, сославшись на крайнюю усталость, отправился в спальню. Задача была выполнена, и домой можно было перемещаться хоть сейчас. Ну ускакал ветреный столичный юноша посреди ночи, такое сплошь и рядом случается, никто не удивится. Но разве можно уйти, не встретив рассвет в 18 веке? Не отведав утреннего кофия с парным молоком? Не угостив оставшимися шоколадками забавную синеглазку Варьку? Ну уж нет! Да и выспаться не помешает!

С этими мыслями Леон, поёжившись от предвкушения, нырнул в прохладную постель и мгновенно провалился в уютную темноту сна.

Кофейник, розги и незапланированные траты

Солнце в 18 веке поднималось куда неспешнее и размереннее. К этому выводу Леон пришёл, удобно устроившись на широченном подоконнике и наблюдая, как светило карабкается на небосклон, а вместе с ним оживает вся округа. Вот из деревни на скрипучей телеге приехал мужик, привёз свежие овощи. За ним подоспел молочник с крынками. Откуда-то потянуло свежеиспечённым хлебом, под холмом замычали коровы, залаяли собаки. А уж петухи орали так, что с идеей подремать ещё пару часиков пришлось распрощаться.

В дверь едва слышно поскреблись. Пока Леон пытался сообразить, не послышалось ли ему, в коридоре что-то грохнуло, дзынькнуло, разбиваясь, а потом послышалось знакомое "ой".

- Варька? А ты что тут делаешь? - поинтересовался хронолётчик, выглянув из комнаты. - Буянишь с утра пораньше?

Девчонке, впрочем, было не до смеха. У её ног лежал узорчатый поднос, а рядом - разбитый фарфоровый кофейник, вокруг которого на ковре растеклась тёмно-коричневая лужица.

- Барин... - крепостная всхлипнула. - Я вам кофию хотела... чтобы когда проснётесь... а оно упало...

- Ну упало и упало, не велика потеря! - Леон погладил Варьку по белобрысой макушке. - Давай помогу осколки собрать!

- Ой, что вы, я сама! - синие глаза смотрели испуганно. - Мне теперь и так влетит, а ежели Лизавета Петровна прознает, что вы ручки запачкали - тут же в деревню прогонит, хлев чистить!

- Не прогонит! Я за тебя попрошу. Ты же зла не хотела, правда?

- Правда, барин, ой правда! Нешто я вам могу зла хотеть? Да кабы вы моим барином стали, я б вам знаете какая верная была? Вы уж попросите меня не прогонять, Христа ради! Век вам этого не забуду!

Варька посмотрела умоляюще, потом подобрала осколки и умчалась, шлёпая босыми пятками по дощатому полу. А Леон, покачав головой, отправился умываться и приводить себя в порядок.

В гостиную он спустился через полчаса, и ещё с лестницы услышал сердитый голос Микитинской.

- Ты что ж, дряная девчонка, полагаешь, что вещи в моём доме из воздуха берутся? Да знаешь ли ты, сколько этот кофейник стоил? Всё, нет больше моего терпения! Нынче же отправляйся в Калиновку, с глаз моих подальше! Только сперва высеку самолично, другим наука будет!

Леон осторожно заглянул в дверь. Помещица грозно нависала над съёжившейся Варькой, а та лишь виновато лепетала что-то, не осмеливаясь поднять глаз. Нужно было срочно спасать несчастную.

- Лизавета Петровна, доброго утречка! Никак воспитательной работой занимаетесь?

Увидев дорогого гостя, Микитинская расплылась в приветливой улыбке.

- Да вот, Лев Александрович, сами видите. Никакого сладу с этой девчонкой! Она ж, поди, и вас разбудила своим грохотом? Ну ничего, в деревне её быстро уму-разуму научат!

И снова повысила голос:

- А ты чего застыла? Иди к Тихону Кузьмичу, скажи, пусть розги готовит! А сама - в чулан, чтоб духу твоего не было!

Варька заревела в голос, но перечить не решилась, выскочила из комнаты.

- Строги вы, Лизавета Петровна! - Леон покачал головой. - Может, простите девчонку? Это ж она мне угодить хотела, да перестаралась немножко! Жалко, хорошая ведь, хоть и недотёпистая.

- Понравилась девка? - помещица понимающе заулыбалась. - А знаете что, Лев Александрович? Давайте я вам её впридачу к рукописи отдам, за десять целковых? Глядишь, вам, человеку молодому, на что и сгодится.

Такого поворота хронолётчик не ожидал. Купить крепостную? И что потом с ней делать? Взять с собой нельзя, запрещено Инструкцией. Поручить Константину Аркадьевичу? Вариант. Хуже, чем в деревне, всяко не будет. Да и проведывать можно время от времени... Решено!

- Заманчивое предложение... - для виду стоило поколебаться. - Десять целковых, говорите? Дороговато, конечно, но... А, была не была! Беру!

- Вот и славно! - помещица даже не думала скрывать радость. Ещё бы, и от бесполезной крепостной избавилась, и денег за неё выручила, как за троих. - Но сначала я её высеку, уж не обессудьте. Иначе для остальных назидания не получится!

Наверное, стоило запротестовать, потребовать отменить наказание, но в Леоне заговорил исследователь. Это же такой шанс - увидеть, а то и заснять на скрытую камеру реальное наказание крепостной! Такого в архивах, кажется, ещё не было. И потом, кофейник же Варька разбила, формально повод для порки имеется!

- Хорошо, - он кивнул. - Только не очень сильно, чтоб на коне сидеть смогла. У меня не будет времени ждать, пока она пешком дотопает.

Экзекуцию устроили после завтрака. Вопреки ожиданиям Леона, отправились они с Микитинской не на конюшню, а на задний двор, где по этому случаю собрались все свободные от работ крепостные. Тихон Кузьмич, кряжистый лопатобородый мужик, вынес из сарая скамью, кадку с мокнущими в ней розгами, а после привёл и Варьку. Девчонка покорно шла за ним, опустив голову и время от времени шмыгая носом. Лишь возле скамьи бросила короткий взгляд на собравшихся и замерла на мгновение, заметив среди прочих Леона. Хронолётчик незаметно подмигнул ей и показал большой палец. Синие глаза вспыхнули надеждой, но тут же снова потускнели - это заговорила Лизавета Петровна.

- А расскажи-ка нам, Варвара, что ты снова учинила? За что сегодня будем ума тебе вкладывать?

- За то, что я растяпа, барыня, - отвечать, судя по всему, требовалось незамедлительно и чётко. - И за то, что разбила ваш кофейник. И за то, что барина Льва Александровича разбудить осмелилась.

- Ты меня не... - начал было Леон, но Микитинская жестом его остановила.

- За последнее барин сам тебя накажет, ежели изволит, - сказала она строго. - Ну, что стоишь столбом? У нас нет времени тебя ждать!

Варька вздрогнула, наклонилась и, взявшись за подол, быстро стянула сарафан. Встала коленями на широкую скамью, задрала повыше нижнюю рубашку, легла, вытянулась в струнку. Тихон Кузьмич уселся в изголовье, накрыл ладонями руки девочки, кивнул барыне - готово мол.

Микитинская не спешила. Долго выбирала подходящую розгу, помахивая каждой в воздухе. Наконец, определилась, подошла поближе, похлопала кончиком прута по вздрагивающей Варькиной попе, примериваясь. И лишь после этого принялась стегать - теперь уже быстро, не давая отдыха. Девчонка заёрзала, заколотила ногами по скамье, заверещала тоненько.

- Ой, не буду, барыня-я-я-я! Ой, простите-е-е! Ой-ёй-ёёёй!

Вскочить или увернуться, однако, не пыталась, видимо, за это полагалась отдельная порция. Да и Кузьмич своё дело знал, держал крепко. Впрочем, наказание продлилось недолго, видимо вняла Лизавета Петровна просьбе гостя не полосовать его собственность сверх меры. Стегнув всего лишь раз двадцать, помещица повернулась к Леону и спросила с лёгкой иронией:

- А вы, Лев Александрович, сейчас свою часть исполните, или потом, так сказать, тет-а-тет?

- Потом, - хронолётчик смутился, и от этого вышло хрипловато. Пришлось повторить, уже более твёрдо. - Потом!

- Воля ваша! - Микитинская пожала плечами. - Варька, поднимайся, хватит с тебя.

Девчонка не заставила повторять дважды. Вновь встала на колени, вытерла рукавом слёзы, приложилась губами к руке с розгой. Сказала, всхлипнув:

- Спасибо за науку, барыня.

- На здоровье, - помещица брезгливо поморщилась. - Иди, собирай свои вещи. Лев Александрович, добрая душа, от Калиновки тебя выручил. Ты теперь ему принадлежишь. Благодари!

Варька подняла на Леона изумлённые глаза, и они вновь наполнились слезами.

- Барин! Миленький!

Он вскочила со скамьи и, упав на колени уже перед новым хозяином, принялась куда искреннее целовать его руки. Хронолётчик окончательно смутился.

- Ну-ну, малыш, успокойся! Ты одевайся, ладно? Нам ехать уже пора!

- Я сейчас! Я мигом! - девчонка подхватила сарафан и как всегда стремительно умчалась в дом.

- "Малыш", ишь ты! - Лизавета Петровна от души рассмеялась. - Ох, молодёжь-молодёжь! А что, Лев Александрович, не желаете ли кофию на дорожку?

Фокс, арбалет и внештатный объект

Кофепитие плавно перешло в обед, так что выехали Леон с Варькой лишь часа через три. Девчонка хоть и поёрзывала после наказания, но на коне перед хронолётчиком восседала гордо, не без удовольствия ловя завистливые взгляды прочих крепостных — вон какого барина отхватила! И учёный, и на сладости щедрый! А уж красивый… Высокий, в меру упитанный, волосы цвета какао с молоком, лицо гладкое, без усов и бороды. Рядом с таким даже собственный нос не больно уж курносым кажется.

— Лев Александрович, а крестьян у вас много? — этот вопрос Варьку с самого начала занимал, да спросить у чужака не решалась. Теперь-то можно, теперь барин свой. Ну даст затрещину, если слишком любопытной сочтёт, так от него и это за благо будет, после Лизавет Петровниных измывательств.

А он и не думает сердиться, улыбается. Говорит:

— Ты единственная. Как-то до сих пор не довелось обзавестись.

Тут Варька глазёнки в удивлении распахивает, косится недоверчиво.

— Как так — единственная? Вы ж богатый, по всему видать! А разве бывают богатые без крестьян?

— Бывают! — барин кивает. — Вот я, например! Хотя, если разобраться, у меня теперь ты есть, так что и этот пример неудачный.

Смеётся снова. Он вообще весёлый, и не злой совершенно, понимает Варька. И тоже хихикать начинает, от радости, что повезло наконец.

— А я где жить буду? — спрашивает с замиранием сердца. — В Петербурге, да? С вами?

— Хороший вопрос… — грустнеет как-то барин. И сразу становится ясно, что не собирается он девчонку в столицу везти. — Тут видишь, какая эпидерсия… Мне сначала дела важные надо уладить, а уж потом я непременно за тобой вернусь. Ты пока с дядюшкой моим побудешь, с Константином Аркадьевичем. Знаешь его? Он же к вам пару дней назад заглядывал.

Кивает Варька. Как не знать? Представительный мужчина, солидный. Основательный, будто корнями к земле приросший. Её-то барин вон какой лёгкий, только и смотри, чтоб ветром не унесло. Потому и люб.

— Я вас ждать буду! — обещает твёрдо. — Сколько надо — столько и буду! Только возвращайтесь!

***

Внедренец был там, где расстались накануне — на опушке возле дуба. Увидев девчонку, удивлённо поднял брови, вопросительно посмотрел на Леона.

— Это что, тоже артефакт? — спросил насмешливо. — Только не говори, что встретил свою прапрабабушку и решил воссоединиться с нею. Всё равно не поверю!

— Нет, это не артефакт, — хронолётчик помотал головой. — Это Варька. Почти бесплатное приложение к манускрипту.

— Неплохо, неплохо! — выслушав рассказ Леона, Константин Аркадьевич пришёл в восторг. — Всего за сутки выполнить задание и заиметь грандиозный гем… Кхм, неважно. Преклоняюсь перед твоим талантом, мой юный друг! Значит, хочешь с Профессором поговорить? Думаешь, позволит он её переместить?

— Позволит! — парень уверенно кивнул. — Я ему такое обоснование выкачу! Вы только Варьку без меня не обижайте, ладно?

— Кто? Я? — внедренец скорчил возмущённую гримасу. — Ты вон иди и спроси у моих крестьян, много ли я их…

Договорить он не успел. Что-то свистнуло в воздухе и Константин Аркадьевич, пошатнувшись, грузно осел на землю. Справа в груди у него торчала короткая стрела.

— Ой, а это хто у нас тут такое? — на поляну вышел здоровенный рыжебородый дядька весьма криминального вида. — Нешта сам господин Дивов? Вот это встречка, а?

— Фокс! — ошарашенно воскликнул обернувшийся на голос Леон. — Откуда ты тут взялся?

— Ба, и Кошак туточки! — бандит обрадовался ещё больше. — А деваха откель? Чегойта не признаю. Из новеньких? Первоходка? Хотя не, не говори! Дай сам угадаю! Физия больно у неё деревенская, из тутошных штоль?

— Из тамошних! — Леон, не сводя глаз с рыжебородого, присел на корточки и попытался нащупать на шее у раненого пульс.

— Чё, живой? — Фокс заинтересованно вытянул шею. — Ну значит и не сдохнет, если пузыриться не станет. Не-не-не, Кошак, ты грабки свои в карманы не суй! У меня глянь какая штука есть!

Он навёл на хронолётчика небольшой арбалет.

— Понял, понял, не сую! — Леон примирительно выставил руки перед собой. — Слышь, Фокс, ты б девчонку отпустил. Зачем она тебе? Нас с Дивовым для выкупа более чем достаточно. А она безродная, за неё платить некому.

— Ты совсем сдурел, Кошак? Кто ж от такой добычи добровольно откажется? Да ты не парься, я её знаешь как любить буду? — разбойник омерзительно захохотал, отчего арбалет в его руках затрясся. Воспользовавшись этим, хронолётчик быстро шепнул Варьке:

— Держись за меня! Крепко-крепко! И зажмурься!

Обняв девчонку и резко присев, он повернул изумруд на своём кольце. Запоздало хлопнула тетива, но прицелиться Фокс не успел и стрела просвистела мимо. Вспыхнул яркий свет, уже через пару мгновений сменившийся полумраком хронокабины. А потом раздалось испуганное:

— Ой…

***

— Привет, Сугробов! — в комнату шустрым колобком вкатился невысокий пухлый человек в белом форменном комбинезоне Хронолаборатории. — У меня, как обычно, две новости. Начну с хорошей. Дивова наши штурмовики вытащили, сейчас хирурги его латают. Рана серьёзная, но жить будет. А вот Фокс снова улизнул. Мы его, конечно, попытаемся отследить, но… Сам понимаешь, Межвременье-Межмирье бесконечно, и он может быть где угодно!

— Да, Профессор, — Леон вздохнул. — Эх, такую возможность упустили… Надо же было ему появиться именно в тот момент, когда я был без оружия.

— И слава Хроносу! — пухляш замахал руками. — Имели бы сейчас вместо одного пострадавшего двух убиенных! Ты исследователь, а не солдат, куда тебе с таким зубром тягаться! Пускай те, кому положено, задержаниями занимаются! Лучше расскажи, что это за девочка пытается лишить тебя конечности?

Он с любопытством уставился на Варьку, которая всё это время сидела рядом с хронолётчиком, намертво вцепившись тому в руку.

— А это моя крепостная, — хихикнул Леон. — Купил по случаю. Собирался было в этот раз с вами насчёт её перемещения посоветоваться, разрешения спросить честь по чести, а оно вон как вышло.

— Вечно у тебя «выходит», Сугробов! — Профессор шутливо погрозил пальцем. — И кем прикажешь её в реестр вносить? Самодвижущимся ископаемым объектом органического происхождения?

— А вы внештатным сотрудником запишите! — новоиспечённый детовладелец облегчённо рассмеялся. — У нас же такие имеются в разных эпохах.

— Гениально! — толстяк восхищённо покачал головой. — Как я сам не догадался! Сегодня же издам приказ! А ты, Ваше Благородие, бери своё сокровище в охапку и дуй домой, отсыпаться. Книгу только отдай, я её сам библиотекарям занесу.

Когда дверь за Профессором закрылась, Варька наконец отпустила руку Леона, отчаянно шмыгнула носом и осторожно спросила:

— Барин… А что такое внештатный ископаемый объект?