Кафе "Перепутье"

Автор работ: Елена Меньщикова Текст №1 Вступление: Визит на Перепутье миров

Приятно познакомиться, я — Киррана, корвус. В вашем мире есть корвусы? Двуипостасные существа, люди-вороны?

Буквально год назад я жила, как и все остальные корвусы, в селении клана Чёрное Крыло в Каменных землях. К счастью, судьба предоставила мне иной путь, чем прозябать в ограниченном пространстве с ограниченными соплеменниками. Я — куратор Иномирья, могу пересекать и связывать пространство между мирами, свободно открывать и закрывать порталы. Главное — знать, куда!

Конечно, такие способности я получила не сразу. Пришлось преодолеть многое: застенчивость, необщительность, страх, наивность, беспечность… Все те качества, что есть у каждого из нас. И это не было легко, поверьте. Но я смогла. Через боль, предательство, ложь, обиды и разочарование — но смогла.

Я стала другой, это определённо!

Но вот какой? Чего хочет новая я и на что я способна?

Привычный мир навевает привычные мысли. У меня прекрасная работа: интересная, соответствующая моим склонностям и очень высокооплачиваемая. Я имею возможность получить прекрасное образование по своему выбору. У меня есть родственники — хотела сказать «за границей», но нет — в Иномирье. Более того, за пределами моего мира существует дорогой мне мужчина. Любимый? Если бы я знала! В моей жизни уже были ошибки, совсем не хочется повторять их.

Чего хочется? Разобраться в том, что происходит с моей жизнью, что мне действительно требуется, а чего лучше избегать.

И где же я буду искать решение всех этих задач?

Есть чудесное место — кафе на Перепутье миров.

Легенда о Великом Вороне

И вот я на Перепутье. Не так я представляла себе пограничье миров, тем сильнее было удовольствие.

Автор работ: Елена Меньщикова Текст №2 Легенда о Великом Вороне

Утро входит в сосновый бор не спеша, крадучись, разливаясь между стволами золотистыми лучами, которые режут воздух на тысячи тёплых струн. Сосны стоят ровными колоннами, уходя в бледное, ещё зябкое небо. Их кора отсвечивает медовым, рыжим светом. Земля устлана сухой, рыхлой хвоей — она пружинит под ногами, и каждый шаг рождает лёгкий шелестящий вздох. Воздух здесь густой, смолистый, пахнет прогретой корой.

Высоко в кронах перекликаются птицы. Их голоса лёгкие, колкие, они рассыпаются редким бисером, и этот перезвон едва слышен. Ветер трогает иглы, и на землю падают кружевные живые тени. Свет струится сквозь крону дробно, искристо. Он ложится на хвою пятнами, похожими на лоскутки старого золота, и в этих пятнах стволы меняют цвет: то вспыхнут багряным, то погаснут до тёмной меди, а то вдруг станут почти чёрными. Бор дышит этой игрой света, он живой, огромный, как древний храм с колоннами. На одной из сосен, невысоко, на уровне глаз, натекла прозрачная смола — она ещё не застыла, висит янтарной каплей, и в ней, как в крошечной лупе, опрокинулось небо с облачком, зацепившимся за ветку. И ты стоишь посреди этого золотого, сухого простора, вдыхая его тепло, и кажется, что сосны напевают что-то тягучее, бесконечно древнее, — их гул не бас, а тихий, ровный гул, как у струны, задетой ветром. Ты закрываешь глаза, и утро принимает тебя в себя, растворяет в свете, в хвое, в этом чистом, прозрачном воздухе, и ты уже не ты, а просто часть бора, частица его утреннего дыхания.

На чудесной поляне под соснами уютно устроилось небольшое кафе «На перепутье» — чудесное бревенчатое сооружение, немного напоминающее наши дома в Каменных землях. Я уже почти поднялась на высокое крыльцо, как в зеркале, отчего-то висящем на сосне, заметила отражение совсем другого здания. Ну что ж. В каждом мире свои особенности, а на перепутье — и подавно.

***

В кафе я заказала ореховые сухарики и чай с лесными травами и можжевельником. Села в уголок возле приоткрытого окна — я прибыла сюда не есть или общаться, а подумать.

В Каменных землях, откуда я родом, жизнь строго запрограммирована на достижение результата. Сомнительного, непонятного результата, после которого будет можно. Что можно? Неизвестно. Потом скажут: родители, учителя, шаман, Совет клана, глава Совета клана…

И ты с малых лет стараешься добиться успеха, чтобы им угодить. Есть легенда о Великом Вороне, который обещал открыть корвусам путь к вершине Древней Скалы, но они оказались недостойны. И не пошли.

***

Великий Ворон — праотец, покровитель и тотем всех корвусов, каждого клана.

Однажды явился он на Совет Советов и предложил принять чудо. Все корвусы имеют крылья и расправляют их для полёта. Их крылья сильны и мощны, а когда ветер принимает их на Небесную дорогу и несёт своим потоком, корвусы способны подниматься к звёздам. Но отчего-то они проводят свою жизнь у подножия Каменных гор, с тоской смотря на главную вершину — Древнюю Скалу, хранительницу тайных знаний и великих сил.

Великий Ворон позвал корвусов за собой: он покажет удобный путь к вершине.

Главы Советов кланов обдумали и решили, что не готовы следовать за Великим Вороном. Они недостаточно смелы, чтобы отправиться в такой неизведанный, опасный путь.

Расстроился Великий Ворон, но не бросил своих детей. Он вновь позвал их на вершину, пообещав, что покажет самый короткий путь.

Вновь посовещались главы Советов кланов и вновь отказались. Они недостаточно сильны, чтобы преодолеть даже короткий путь.

Рассердился Великий Ворон, но всё же дал корвусам последний шанс. Вновь поманил он их к вершине, пообещав самый лёгкий путь.

И вновь главы Советов кланов отвергли его предложение. Путь короткий и лёгкий, но как узнать, так ли хорошо на вершине? Настолько ли важны тайные знания и велика ли та сила? У подножия горы есть еда, вода, тёплые дома… Вот если бы вершина спустилась к ним сама! Почему бы Древней Скале не стать плоскогорьем, а лучше — равниной? А ещё лучше было бы, стань вершина ложбиной. Вот тогда корвусы посмотрят вниз, оценят и решат, нужна ли им такая цель.

Сильно разгневался Великий Ворон — посыпались с Древней Скалы острые камни! В страхе побежали корвусы по своим домам. Не предлагал больше покровитель своим детям подняться на вершину. Напротив, запретил и думать о чём-либо, кроме своей гордыни. Повелел стараться и трудиться до тех пор, пока не станут они достойными того, чтобы Древняя Скала превратилась в равнину.

Великий Ворон улетел, не наказав своих детей и не отняв у них крылья. В любой момент корвус может обернуться и стать вороном, летать, сколько душа пожелает. Да только всегда вернётся он к подножию горы, чтобы идти к совершенству и стать достойным.

***

В детстве, я, затаив дыхание, слушала эту легенду и мечтала заслужить право подняться на вершину. Светлые боги, как же я этого хотела! Но, что бы я не делала, всё оборачивалось против меня. Я была неправильной, недостойной: задавала лишние вопросы и не принимала душой — это было очевидно — жизненные устои корвусов.

Да, я такой и была. А что значит «счастье нужно заслужить»? И ведь речь шла не только о глобальных вещах. Чтобы банально быть довольным собой — нужно стараться. Чтобы иметь право играть, гулять читать книги, есть, спать, дышать — нужно стараться. Работать на клан и работать над собой. Развиваться и совершенствоваться, несмотря ни на что. На что? На усталость, болезни, свои интересы, желание быть счастливым и… свободным.

Здесь, в сосновом бору на Перепутье, я заметила странную особенность. Песчанники — местные жители — могли взглянуть в зеркало, рассыпаться песком и… обрести совершенно иной вид. Совершенствоваться и развиваться? Бред! Им не было необходимости даже оставаться собой, не то что улучшать себя. Они были свободны. Абсолютно свободны.

Почему я должна заслужить право быть счастливой и свободной? О том, чтобы быть собой, я не говорю — ни один корвус не поймёт меня. С чего я стала отверженной? Я спросила: «Зачем нам крылья, если мы не летаем?» Нет, я не шла против системы, это был чисто практический вопрос — что с ними делать? Ответа я не заслужила.

Я перестала стараться.

Не сама, меня вынудили, но всё же!

Не заслужила, а взяла и стала свободной. Просто так, без позволения и одобрения.

Мой клан продолжает восхищаться легендой о Великом Вороне, и надеется, что когда-нибудь все станут достойны подняться на вершину Древней Скалы. А я просто взлетела.

Оказывается, за Древней Скалой — глубокое ущелье, а за ним — ещё более высокие вершины. И я взлетела над ними.

А сейчас я на Перепутье миров, счастливая и свободная, сижу с чашкой чая, совершенно не думая, достойна ли я этого.

Автор работ: Елена Меньщикова Текст №3 Притча о Драконе ​

За окном — сосновый бор. Солнце стоит высоко, и свет плотный, белый, разлитый ровно по всему небу. Сквозь стекло видно, как стволы уходят вдаль, теряя чёткость. Хвоя потеряла утреннюю медовость, теперь она серая, приглушённая, но когда ветер пробегает по кронам, поверхность бора начинает мерцать — зелёным, сизым, местами почти серебряным, будто кто-то водит ладонью по ворсу густой бархатной ткани. Птиц почти не слышно, только изредка донесётся короткий, щёлкающий крик, и снова тишина, нарушаемая лишь сухим стрекотом кузнечика где-то в траве у самого крыльца.

Воздух за стеклом, кажется, стоит на месте, но если приоткрыть окно, внутрь врывается волна сухого, смоляного жара, смешанного с запахом можжевельника и нагретой земли. Бор днём не кажется таинственным, он простой, даже немного однообразный, но в этой простоте есть своя плотная, уверенная красота — как у вещи, которая не старается понравиться, а просто есть, нагретая солнцем, чуть шумящая иглами, живущая своей медленной, молчаливой жизнью.

* * *

Чай весьма хорош, место — спокойное и приятное, причин торопиться у меня не было. Я и не торопилась.

Вспоминала Каменные земли и не чувствовала привычной тоски. Я окончательно отпустила их, а они — меня. О прошлом вспоминала уже не с горечью, а с недоумением и лёгким ужасом: ведь я могла там остаться!

На память пришла и другая легенда, скорее, даже притча с моралью, рассказанная дедом. О Драконе, дед много знал о драконах.

* * *

Дед говорил, что у всех в душе есть Дракон. Дракон, который охраняет пещеру с твоими сокровищами. Успехами, желаниями, целями и внутренней энергией. Иногда он вылетает в свет, ворует принцесс, жжёт чужие города, закусывает рыцарями и, в целом, ведёт себя так, как положено приличному крылатому ящеру. В какой-то момент ты решаешь, что это становится опасным, и… тушишь его. С этого момента он уже не дышит пламенем, но всё ещё летает, ест рыцарей в доспехах, ворует красавиц и крушит лапами и крыльями города. Но так нельзя, это негуманно. Дракон получает оковы и свод указов, в котором чётко регламентировано то, что Дракон может и — самое главное — не может делать. Остаются только девицы, которых можно утаскивать с собой. Дракон чахнет, задыхается и потихоньку начинает плавиться от внутреннего жара, ведь огонь никуда не исчез, он — суть дракона. Его разрывают противоречия. Да и принцессы замучили глупыми разговорами и упрёками. Стыдят: «Вот раньше драконы были! А ты… Какой позор!»

И к чему же приводит такое обращение с драконом? Да он сожрёт тебя и будет таков.

С годами я поняла, что речь не о сказках и не о мужчинах с принцессами. Речь об инстинктах и внутреннем Драконе в душе каждого из нас. И мужчин, и женщин. Если ущемлять своего Дракона, можно погубить себя. Подавляя конфликт во внешней среде, мы переносим его внутрь собственного Я. А там ему становится тесно. И он всё равно вырывается в мир… Он же Дракон. Его нельзя сажать на цепь, будет только хуже.

Дракон, что у нас внутри, полон огромных запасов энергии, сил и желания. Они способны изменить тебя, изменить мир, если только позволить ему это сделать. С ним надо дружить, заботиться, кормить. Да, кормить! Выпускать «жечь города и жрать рыцарей». С Драконом надо разговаривать. Когда я в последний раз говорила со своим Драконом?

Дракон — существо благородное и величественное, внушающее трепет, а не первобытный страх. Все понимают, кто здесь главный и почему. Если с ним общаться, если навести в душе порядок, вычистить совесть, выскоблить гнев, вымести обиды — создать не клетку, а храм — Дракон способен на многое!

* * *

Удивительное это место — Перепутье миров, а кафе «На Перепутье» оказалось именно тем местом, где я смогла привести в порядок свои мысли и принять некоторые решения.

Договорилась ли я с Драконом? Конечно же! Мы вместе решили, что держать его в рамках очень вредно, даже если это Дракон корвуса. Особенно, если это — дракон корвуса. Два крылатых существа могут летать в два раза быстрей и подниматься в два раза выше. Настолько высоко, что границы превратятся в тоненькие паутинки, а затем и вовсе исчезнут. Мы поднимемся туда, где нет злобных рыцарей, чьё железо застревает в зубах и глупых принцесс в поддельных коронах. Туда, где только простор, ветер и свобода.

Чего я хочу? Оказывается, это так просто. Я хочу любить и летать!

Кто сказал, что нам нельзя быть вместе, только от того, что моя любовь — не корвус? Никто. Это мой личный запрет. Великий Ворон звал меня на вершину Любви, а я сказала, что мы недостойны. Решила за себя и за своего любимого. Нет, я полечу к вершине!

Моя любовь крылата, но его Дракон или превратился в цыплёнка, или давно мёртв. Имея крылья, мой любимый не позволяет себе пользоваться ими. Совсем. Никогда. Ничего, мой Дракон способен вознести на простор ветров и свободы нас обоих! Мы справимся.

Невероятное это место, Перепутье миров. Оно рушит песочные замки и тут же создаёт новые. Они тоже обрушатся? Да, когда-нибудь обязательно, и это великолепно! Ведь не простившись со старым, ты не создашь новое.

Автор работ: Наталья Болохова Текст №1 История ПЕРВАЯ

— Граница миров — понятие энергетическое. Всё в рамках Границы формируется при помощи электрических импульсов мозга и сердца живых существ.

Например, зашёл воин — это одно. А ребёнок — совсем другое...

— Эй, путник! — бармен толкнул в плечо откровенно захрапевшего прямо за стойкой мускулистого косматого солового кентавра-тяжеловоза.

— А?.. — тот очнулся ото сна и выронил большой гранёный стакан.

Бармен с немыслимой ловкостью перехватил падающую посуду и переловил на лету разлетающиеся капли напитка.

— Это ваше.

Кентавр зарделся, утёр мускулистым кулачищем нос.

— Ой...

— Ничего. Устали с дороги? — Песчаный человек вручил клиенту ключ. — Корпус для копытных направо от выхода, ваша комната под номером семь. Хорошего отдыха.

Смущённый гигант направился к двери, стараясь не сильно топать, ускоряя шаг.

Из-под стойки выдвинулась изящная жёрдочка с подушечкой для когтей, стилизованная под цветущую ветвь магнолии. На неё беззвучно опустилась птица сирин.

— Простите моего товарища. Там, где мы были, гравитация вдвое выше привычной, да ещё и груз пришлось тащить немалый...

Для сирин и кентавра Песчаный человек выглядел почти как земной, только движения — явно мягче и проворнее. Он предстал перед гостями стройным черноволосым пареньком лет двадцати с грустинкой в больших голубых глазах.

Бармен не задавал «дежурных» вопросов, точно зная, что подать очередному клиенту. Он умело состряпал блюдо в изящной прозрачной вазочке и молча кивнул птице.

Сирин подтянула к себе резной футлярчик со столовым прибором и заговорила сама:

— Субъективная реальность переменчива и многослойна. — Она посмотрела на свой заказ, похожий на лёгкий полосатый муссовый десерт, сквозь прозрачную стенку сосуда.

— Но есть и константа, стержень бытия, — поддержал разговор песчаный человек. — Это Истина. Объективная, неизменная и непостижимая для электров. Мы, песчанники, коренные жители Грани, как и многие сущности, являемся порождением абсолюта.

— А я из Прави. — Она поддела кончиком тоненькой золотистой вилочки кремовую сладость.

— Фотонный мир?

— Да. Повезло: могу больше, вижу глубже. Возьмём Добрыню, ну, напарника моего. Он такой материальный, что бетон под ботинками стонет, а душа — залюбуешься. Вы такого спектра и не видывали. — Сирин улыбнулась, задумчиво посмотрела в сторону. — Кентавр верит, что его мать — Луна, и это не имя, а спутник с кратерами.

— Да ладно... Вроде на глупого не похож. Откуда он?

— Неизвестно. В детстве похитили, держали как скотину, потом выбросили на планете без воздуха вместе с балластом. Хорошо, я вовремя заметила, подобрала. Единственное его чёткое воспоминание после реанимации — легенда о Луне и её сыновьях. Далее — только обрывки, которых не хватило даже на возбуждение уголовного дела против злодеев. Вот мы и дрейфуем между Гранями в надежде, что Добромир найдёт свой дом и вспомнит его.

— Курьерами подрабатываете? — вклинился в беседу шелестящим голосом какой-то невидимый наглец.

— Нам достаточно ресурсов, — невозмутимо ответила птица. — Предложение не интересует.

— Но у вас мало времени, ведь кентавр жив, а следовательно, смертен. Я знаю, где лунная легенда обретает материю. Мне лишь нужен транспорт, способный перенести предмет из Прави в Явь.

— Тогда ты должен озвучить свой вариант легенды и дать подробное описание посылки. Мы с Добромиром обсудим это через десять единиц бортового времени и дадим окончательный ответ.

— Приемлемо.

Все тени в помещении задрожали, вытянулись и поползли, собираясь воедино прямо на стойке. Вскоре они стали похожи на клубящийся в стеклянном шаре густой чёрный дым, из которого медленно выплыла светящаяся ровным сиреневым неоном небольшая шаровая молния.

Сирин ухмыльнулась.

— Что же желает передать плазмоид из соседней галактики Земной Яви?

— Сначала будет озвучена история Луны. Если сойдёмся в цене, я выполню вторую часть сделки. Слушайте.

Автор работ: Наталья Болохова Текст №2 История ВТОРАЯ

— Как в бескрайнем космическом вакууме возникла эта цепная реакция, уже не узнает никто. Да это и неважно.

Главное, образовалось очень много ионов. Они мчались со скоростью мысли, вращались, сталкивались, притягивались и объединялись. Единство породило порядок, порядок — логику, а логика стала интенсивно наращивать интеллект.

Так появился на свет Тейя — восторженный и славный, любопытный новорождённый плазмоид.

— Ух ты! — воскликнул малыш, увидев Солнечную систему издали, и направился прямо к ней. — Какой яркий жёлтенький шарик! Хочу потрогать!

Но чем ближе к большому предмету, тем сильнее притяжение.

Обретение веса поначалу привело малыша в восторг. Наигравшись вдоволь с новым ощущением, он вдруг осознал, что уменьшился в несколько раз и прежним уже не станет. Гравитация неумолимо уплотняла частицы и одновременно волокла Тейя в своё раскалённое бурлящее нутро.

Испуганный малыш собрался с силами и отчаянно дёрнулся.

Первые две планеты он перелетел кубарем, не задев, а в третью со всего маху врезался.

— Ох! Я не нарочно, — он собрал в ладошку отлетевшие от планеты капли кипящей магмы и попробовал прилепить их обратно. Стало только хуже: неравномерно остывающие обломки отвалились, а «ушибленная» планета дала крен на 23°.

Поправлять малыш побоялся, но «кусочки» старательно скрепил своей внутренней энергией и аккуратно подвесил в виде спутника.

Прошло 4,5 миллиарда лет по местному летоисчислению. Третья планета остыла, на ней появились жизнь и разум.

Только никто из людей ещё не догадался, что Луна — часть души плазмоида.

Почти всё живое на Земле на этой энергии завязано.

Сколько животных ориентировалось на Луну за 4,5 миллиарда лет? Сколько новых жизненных циклов, приливов и отливов сменилось благодаря её притяжению? А человеческие эмоции и фантазии?

Энергия жизни подпитывала Луну, делая её цельной, независимой, многогранной и женственной.

Сирин задумчиво молчала.

Вокруг стойки собралась толпа разномастных зевак, которые откровенно «грели уши».

— Значит... — птица серьёзно посмотрела на собеседника. — Ваш кентавр не такой уж и дурачок. Ищет правильно.

— На Земле лишь одна материальная разумная раса.

— А вы там, когда в последний раз были?

— Давненько.

— Советую пройтись по параллельным и сопутствующим мирам.

— Допустим, Правь — мой дом родной, и она из сопутствующих граней одновременно, а Добрыню-то во плоти туда не втащить.

— По поверхности планеты побегает, с людьми пообщается, своё расследование проведёт.

— Рискованно, но логично. Когда Добромир отдохнёт, обязательно с ним подробно это обсудим.

— Информация полезна? Оплата принята?

— Мы с напарником не обсуждали, но, думаю, он любой «соломинке» будет рад. Что за предмет мы должны доставить? — Сирин переступила с лапы на лапу, поудобнее устраиваясь на подушечке.

— Не переживайте так! — принялся уговаривать заказчик. — Этот предмет не повредит ровным счётом никому и ничему. На Земле нужно разместить некий активатор поля, открывающий дорогу к орбите. Раса плазмоидов давно желает найти общий язык с далёкими братьями по разуму.

— С человечеством, что ли?!

— Конечно же, нет! Местные называют их Молниями. Культура Молний сформировалась в полной изоляции от внешнего мира, потому уникальна, прекрасна и неповторима. Некоторые подрабатывали наёмниками у жителей Прави: Одина, Зевса, Перуна, Ильи Громовержца и многих других. Желаю стать первооткрывателем в этой области. Я обдумал всё многократно и тщательнейшим образом. Наш контакт получится совершенно незаметным для аборигенов, не затронет экологию и прочие сложные и простые структуры. (Фиолетовый так старался быть убедительным, что заискрил.)

— Мы будем общаться в пространстве между стратосферой и облаками, люди даже со спутников этого не увидят.

— Я же говорю, сначала обсудить надо, — Сирин нахохлилась; она терпеливо ждала, когда кентавр выспится.

Десять единиц бортового времени растянулись на целую вечность.

Бармен уже буквально жонглировал своей внешностью, обслуживая многочисленных любопытствующих странников. Он принимал причудливые формы пришельцев, чтобы для каждого посетителя быть максимально своим, простым и понятным, порой принимая образы совершенно негуманоидных, не похожих ни на что известное людям. Песок перетекал, поблескивая, как ртуть, меняя цвета, оттенки и текстуру со скоростью, неуловимой для взгляда земного существа.

Сирин зевнула, потянулась, расправляя крылья, и принялась неторопливо поглощать своё лакомство. Аккуратные золотистые часики на лапке, поскрипывая шестернями, отсчитывали долгие секунды.

Автор работ: Наталья Болохова Текст №3 История ТРЕТЬЯ

Песчаный человек мельтешил уже минут десять. Сирин не выдержала, договорилась с плазмоидом о встрече и ушла на корабль.

Там, в тесной каюте, царил покой и ощущение дома.

Птица в прошлом останавливалась в роскошных номерах при кафе под названием «Перепутье», но, несмотря на рафинированно-идеальные условия для «фотонных», отдых там был сродни сну в общественном транспорте.

Сирин, по имени Надежда, так долго путешествовала, что отчасти утратила тоску по настоящей уютной расписной горнице в Прави. Но сейчас, когда родительский дом оказался так близко, душу неимоверно тянуло туда.

Глядя в иллюминатор на восход Земли над Луной, Надя живо представляла, как матушка с батюшкой хлопочут над судьбами мирян, несмотря на то, что вера людей в Защитников Рода давным-давно утеряна.

Надежда улыбнулась, глядя на проплывающую неподалёку неуклюжую орбитальную станцию.

От «Перепутья» до Земли всего лишь двадцать секунд среднего хода по пескам Междумирья на их с Добромиром уникальном самодельном судёнышке.

Пространство разрубил непривычный по спектральному составу сполох. Портал резко схлопнулся.

Видимо, бармену придётся ещё немало потрудиться: существо прибыло материальное, грузное и голодное.

***

Добрыня метался в кровати. Он дёргал копытами и хлестал себя хвостом, выгибал человеческую часть туловища, стонал и по-конски фыркал, но никак не мог очнуться. Затем он замер, мышцы расслабились до такой степени, что вытянулись задние ноги, и началось самое тягостное — сонный паралич, что последнюю неделю мучил бедолагу с пугающим постоянством.

После пробуждения память мгновенно блокировала увиденное.

Надежда каждый раз пыталась под гипнозом извлечь из подсознания кентавра содержимое кошмара, но оно ускользало в ту самую секунду, когда на мозг начиналось прямое воздействие.

В Перепутье Надя надеялась найти настоящего телепата, который сумел бы прочесть дурной сон Добромира и оказать помощь.

Сирин влетела в окно комнаты под номером семь.

— Добруша, просыпайся! Добрынюшка... — Надежда намочила полотенце прохладной водой и бережно вытерла его лоб от испарины.

По телу кентавра пробежала мелкая дрожь. Он распахнул глаза, полные слёз, подтянул ноги к животу и судорожно вдохнул, будто выныривая из-под воды.

— Наденька!.. Спасибо. — Он тяжело поднялся с постели, взял из её рук мокрое полотенце, приложил обеими руками к лицу, шумно выдохнул и неверной походкой отправился в душ.

***

Встреча с фиолетовым прошла успешно для обеих сторон. Плазмоид подробно объяснил все тонкости и нюансы работы с редким и ценным прибором, а кентавр едва сдержался, чтобы не начать скакать от счастья.

Теперь Надежда и Добрыня приземлялись на небольшой полянке посреди глухой тайги.

Кентавр нерешительно пощупал передним копытом высокую траву, чуть помедлил и, гремя копытами, спустился с трапа.

— Сколько же здесь колючей растительности... и звуки такие странные.

— Это трава, кедры, лесное эхо и пенье птиц, — пояснила Сирин. — Я же рассказывала.

Добрыня хлопнул себя по щеке.

— А-ай! Меня ужалила мелкая тварь! Почему ты не дала скафандр надеть?! Что теперь будет?!

Сирин хмыкнула и слетала на борт за спреем от насекомых. Пока возилась с техникой заказчика, прочитала Добромиру подробную лекцию про местных комаров, чем повергла кентавра в ужас.

— И ты хочешь, чтобы я остался тут один... — сокрушался он.

— Ну невозможно тебя взять!..

— А сразу на Луну?

— У нас столько кислорода нет. Кстати, займись забором земного воздуха, им легче дышать.

— А если на корабле отсижусь?

— Упустишь время.

— Уже упустил. Я взрослый, зачем мне мамка?

— Делай как знаешь, — сердито буркнула Надежда. — А я своих в Прави и так целую вечность не видела, из-за тебя, между прочим! — Она повернула на устройстве какую-то зубчатую деталь, и тонкая сиреневая молния бесшумно ушла вертикально вверх. — Взрослый он!.. — Надежда

***

Тюпа, дочь лесников Буяны и Ростислава, всегда помогала отцу делать обход. Она подкрашивала кончики густых черных волос хной и представляла себя королевой штормов и дождей. Ей нравилось разговаривать с соснами и слушать дыхание тайги. Сегодня что-то было не так: птицы примолкли, звери разбежались. Тюпа подумала о браконьерах, остановилась, оглянулась и подобрала увесистую палку.

Родители отпускали дочку одну уже лет с десяти, понимая, что этого лесного ребёнка не тронут ни шатун, ни росомаха. Даже бешеные лисы и волки покорно ложились у её ног. Из-за этого редкого дара Тюпы бороться с опасным недугом стало возможно при помощи вакцины, а не ружья. Только с людьми изначально не заладилось. Ранее здесь были охотничьи угодья, а отец и мать служили егерями.

Когда Тюпе было пять лет, она впервые увидела огромные защитного цвета джипы с армированным верхом и толпу развесёлых, громогласных дядек в серых свитерах, необъятного размера сапожищах и с винтовками. Мама запретила к ним подходить, и послушная Тюпа сидела на кухне с бабушкой, которая готовила разносолы на всю толпу.

Охотники уехали спозаранку и вернулись к вечеру. Машины с рёвом закатили во двор, из них почти на ходу повыпрыгивали мужики. Они принялись выгружать что-то тяжёлое и складывать во дворе штабелем.

Тюпа сгорала от любопытства.

— Зачем дяди ездили в лес?

— За трофеями, — со вздохом ответила бабушка.

— Они что, в войнушки играли?

— Можно и так сказать.

— А с кем?

Но бабушка почему-то не ответила и снова принялась за стряпню. Тюпа притихла, глядя, как натруженные руки ловко месят тесто. «Сегодня на ужин снова будут самые вкусные в мире пироги!» — подумала она, подошла к бабушке и прижалась к её тёплой руке.

— Детка, не мешайся. Ну вот, мукой испачкалась... Пойди умойся.

Ванная комната находилась недалеко от прихожей. Дверь была нараспашку. Оранжевый закат над темнеющим лесом казался каким-то космически красивым светопредставлением. Тюпа остановилась, заворожённо глядя на багровеющее осеннее солнце.

Во дворе продолжалось движение: гости о чём-то буднично болтали, обменивались непонятными шутками и хохотали. И тут Тюпа разглядела те самые трофеи, лежащие аккуратным рядком под ногами у людей: олень с раскидистыми рогами, две лани, три косули и молодой лось.

— Как же так?.. Мы же с мамой только вчера утром в кормушки морковку подсыпали... — шептала она.

Медленно и бесшумно ступая, Тюпа подошла к мёртвой лани, опустилась на колени, обняла её и заплакала.

— Это ещё что за... — прогремел над ухом чей-то низкий и, на удивление, мягкий голос. — Эй, хозяева! Уберите ребёнка.

Тюпа вцепилась обеими руками в оленью шерсть и завопила: «Убийцы! Убийцы! Убийцы!»

Дальше — беспамятство. Две недели сельский врач не отходил от её постели. Высокая температура и горячечный бред сменялись апатией и безразличием. Бабушка принесла ей любимый пирог, но от одного его запаха девочку вырвало прямо на пол.

— У вашей дочери невротическая реакция, — разъяснял доктор матери. — У неё слишком тонкая душевная организация. Может, в город переедете? Смените, как говорится, обстановку...

***

Переезда не последовало. Тюпа так и не узнала, какими правдами-неправдами отцу удалось добиться, чтобы вместо охотничьего хозяйства появился новый государственный заповедник. Только больше охотников здесь никогда не бывало.

***

Девушка тряхнула головой, смахивая золотистую чёлку со лба. Она перехватила дубинку поудобнее и прислушалась. Где-то далеко говорил парень едва сломавшимся юношеским голоском.

«...Я — взрослый...» — донёсся до неё обрывок фразы.

— Да ладно! Ещё один придурок недоразвитый на мою голову! — она плюнула с досады. — Вернее, несколько придурков. С кем-то же он разговаривал. Опять на озеро шашлыки жрать припёрлись... дома им не жрётся... — Тюпа начала тихонько посвистывать, подзывая своих помощников.

***

В прошлом году, примерно в такой же летний день, во время обхода она нарвалась на изрядно подвыпившую компанию, самым наглым образом расположившуюся на территории заповедника. Возле костра сидели двое.

— Ва-ау! Я один это вижу, Димон? — проговорил краснорожий рыжеволосый качок с татуировкой на шее и толкнул сидящего рядом низкорослого толстяка.

Тот, пьяно покачиваясь, похлопал по карманам, извлёк и нацепил очки с толстенными линзами; хотел присвистнуть, но у него не получилось.

— Ф-ф-фига се... лесная фея!

— Одна с четверыми справишься или подружки есть?

За спиной хрустнула ветка. Из леса вышло ещё двое.

«Наверное, братья», — подумала Тюпа, краем глаза разглядывая нескладные, но в чём-то неуловимо похожие долговязые фигуры.

— Вы на территории заповедника, — спокойно ответила она. — Лесник Темпестис Леснова. Даю вам тридцать минут, чтобы свернуть лагерь.

— Чё?! — все четверо заржали в голос.

— А ничё, — пробубнил очкарик Димон. — Девушка знает латынь. Такими гордится страна. Вот смо-ори... Олежка, к нормальным мужикам бе-лочка приходит, так?.. А к нам с тобой — сама Ирсиния Пестис, прикинь! — он обернулся к Тюпе. — Что, кр-расавица, первый курс ветеринарного училища заочно?

— Ладно, мальчики, желаете подружек? Сейчас будут, — она легонько присвистнула. Из кустов вышли две кавказские овчарки и крупный серый волкособ.

Пьяненький толстяк испуганно привстал и неловко покачнулся в сторону девушки. На него в ту же секунду откуда-то сверху спрыгнула здоровенная дымчатая рысь, опрокинула обидчика на спину и показала клыки.

— Московский государственный университет, магистратура экстерном. Понял?

— Ага, п-по-ял.

***

Воспоминания прервал неприятный шипящий звук.

— Чёрт! У нарушителей газовый баллон травит! Ну всё, «подружек» ждать некогда, — и Тюпа скорым шагом направилась в сторону поляны.

***

Робот делал забор воздуха автоматически. Добрыня снова сошёл с трапа, посмотрел по сторонам, включил на корабле режим невидимости и оставил послание Надежде.

— Чего я в самом деле сдрейфил? До истины остался только шаг, — он закинул большой рюкзак на спину и отправился в сторону заходящего солнца.

— Стой, кто идёт! — окликнул его тоненький голос.

Добромир остановился, поднял глаза и онемел. Перед ним стояло ослепительно прекрасное создание! Девушка-кентавр: кареглазая, стройная, черногривая, с золотистыми искорками в густых длинных косах.

— Чего уставился? Кто такой, спрашиваю.

— Я?.. Ну... я... это самое. Добрыня я, то есть Добромир, в-вот.

— Отчество и фамилия есть, нарушитель Добромир?

— Нет. Только матчество: Надеждавич.

— И откуда ты такой странный на мою голову свалился?

— С Луны, —– серьёзно ответил тот, и Тюпа прыснула от смеха.

Добрыня опустил глаза, но прямо перед его взором оказались прекрасные длинные вороные ножки с капельками росы на изящных копытцах.

Он зажмурился, чувствуя, как горячая волна стыда разгоняет кровь по жилам. И вдруг стало страшно. Страшно открыть глаза, очнуться в кровати и забыть этот сон навсегда.

— Эй, луноход, тебе плохо? — маленькая нежная прохладная ладошка прикоснулась к пылающему лицу. Веки разомкнулись сами собой, но видение не развеялось. — Какой ужасный жар! Пойдём-ка к нам на заимку: папа посмотрит, полечит, матушка накормит...

Добрыня покорно поплёлся вслед за заботливо воркующей Тюпой.

— Понимаю, Темпестис — имя непривычное, в переводе значит «молния». Гроза была, когда я появилась.

— Но ведь на Земле существует только одна разумная раса — люди.

— Перегрелся, да? Где ты был последние сорок лет?

— Расскажи, пожалуйста, что происходило, я не помню.

— Хорошо...

В результате генетических опытов на планете появились сразу три гибридных расы: униксы — полулюди-полукошки, киносы — полусобаки и кентавры. А всё потому, что сразу три сверхдержавы, соревнуясь между собой в совершенствовании генома, абсолютно потеряли границы дозволенного.

Первыми свою «разумность» доказали униксы (от лат. Uncia — семейство кошачьих). Ни единого факта агрессии или юридических правонарушений. И это несмотря на то, насколько «в штыки» хомо сапиенс восприняли их появление.

Первыми подняли шум религиозные конфессии, крича на каждом углу, что, надругавшись над божьим творением, учёные открыли путь антихристу (который должен появиться от самки шакала). Панику подхватили консерваторы и ультралевые расисты.

В противовес им выступило Сообщество за развитие без границ и Защитники прав разумных рас. Почти пять лет они яростно сражались.

Почти пять лет они яростно сражались на политической арене.

Потом эта тема просто набила оскомину.

Мировое общепланетарное голосование людей признало униксов равными в правах и обязанностях.

Природа, не терпящая пустоты, взамен на выжженную на генетическом уровне звериную агрессию наделила гибридов хорошей памятью, наблюдательностью и интенсивно развивающимся интеллектом.

Обаятельные и кроткие, пушистые и большеглазые, вплетающие в речь мурчание и мяуканье, кошачьи гибриды заняли достойное место в мире без единого акта насилия.

Это дало значительный скачок в развитии науки и техники, так как многие из униксов были прирождёнными гениями и абсолютными бессребрениками.

Как только отбушевали «кошачьи страсти», на «место под солнцем» стали претендовать киносы. Им было намного легче пройти проторенным путём. Из них получились прекрасные спасатели, поисковики, врачи, психологи, тьюторы и няньки.

Заключительными в этом списке стали кентавры. С нами было чуточку сложнее: генетики не искоренили лошадиный норов и свободолюбие, решив, что травоядные существа менее опасны, нежели хищники.

Крупные и сильные, мы наравне с людьми служим в армии и полиции. В мирной жизни занимаемся экологией, садоводством, а также получили высокое звание лучших хлеборобов планеты.

— А Луна?..

— Детская сказка. Тут всё просто: Луна отвечает за биоритмы. Только при определённой фазе у учёных получалось создать новую расу разумных.

— И всё?

— Конечно.

— Выходит... я дома?

Автор работ: Влад Чё Текст №1 История ПЕРВАЯ

Арден Вейр вошёл в Перепутье через дверь, которая, по сути, не могла существовать. Она стояла посреди выжженного поля, в трёх днях пути от ближайшего жилья: дубовая, окованная тусклой медью, с дверной ручкой в форме раскрытой ладони.

За спиной Ардена догорал закат. Впереди, за дверью, шумели голоса и звенела посуда. На косяке кто-то вырезал слова: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», а ниже, ещё более кривым почерком, было выведено: «Шутка».

Арден прочёл надпись дважды, потом толкнул дверь. За ней оказалась таверна.

Вначале он не понял, что именно не так. Это был не зал, даже не здание — целый мир, притворившийся таверной. Потолок терялся в сизом дыму. Между столами пролегали мощёные дороги, исчезавшие под лестницами, за колоннами и в раскрытых дверях. Где-то шёл дождь, где-то падал снег.

За одной аркой плескалось море, хотя до воды было не больше десяти шагов. Буквально в нескольких метрах уже тянулась пустыня, и песок с шорохом заползал на половицы, пока служанка не сметала его обратно ленивым движением метлы.

Посетители сидели кто где: рыцарь в проржавевших доспехах пил молоко рядом с женщиной, чьи волосы были сплетены из зелёных змей; трое детей в погребальных масках играли в кости с существом, состоявшим из одних костей; седой великан спал, положив голову на стол, а вокруг его сапог уже успела вырасти трава.

Никто не обернулся на Ардена, и это, признаться, пугало.

— Первый раз? — спросил кто-то рядом.

У стойки стоял худой старик в фартуке. У него было лицо лодочника, который когда-то перевёз Ардена через реку Лаэн: те же впалые щёки, тот же сломанный нос, даже шрам над правой бровью. Только лодочник умер семь лет назад.

Арден положил ладонь на рукоять ножа. Старик вздохнул.

— Не советую. Придётся собираться заново, а это щекотно.

Он поднял руку и щёлкнул пальцами. Кожа на запястье осыпалась золотистыми крупинками, но тут же восстановилась.

Песчаник.

Арден слышал о них лишь однажды — от слепой пророчицы, которая утверждала, что Перепутье населено существами без истинного лица. Они заимствуют облики у встреченных путников, не стареют, почти не умирают и никогда не объясняют, зачем существуют.

— Ты хозяин? — спросил Арден.

— Сегодня — да.

— А вчера?

— Вчера было вчера. В прошлое нельзя вернуться.

Песчаник улыбнулся.

— Что ищешь?

Арден достал из-за пазухи медальон. Внутри лежал тонкий круглый осколок белого металла. На его поверхности был вырезан знак солнца с семью лучами.

— Брата.

Улыбка хозяина исчезла.

— Люди обычно ищут здесь дорогу домой.

— Я знаю дорогу домой.

— Тогда ты ещё не понял, куда попал.

Арден сжал медальон. Его брат Каэль родился не таким, как остальные. В первую ночь после рождения над домом трижды вспыхнуло зимнее небо. К десяти годам в его глазах появилась серебряная кайма, а когда он злился, под кожей проступал мягкий золотой свет. Жрецы называли его аасимаром — ребёнком, в чьей крови отозвалось что-то небесное.

Каэль исчез одиннадцать лет спустя. Он оставил кровать нетронутой, окно — открытым. Его следы оборвались на перекрёстке. Там Арден нашёл лишь медальон и одно обгоревшее перо. С тех пор он искал.

— Здесь мог быть аасимар, — сказал Арден. — Молодой, светловолосый. Шрам на подбородке.

— Все аасимары светятся, — заметил хозяин. — Все братья врут, а пропавшие оставляют тем, кто их любит, слишком мало.

— Ты его видел?

Песчаник посмотрел на медальон, затем куда-то за плечо Ардена.

— Возможно.

— Где?

— Здесь слово «где» быстро теряет своё изначальное значение.

Хозяин поставил на стойку кружку.

— Выпей. Потом найди себе место.

— Мне не нужно место.

— Всем нужно. Иначе Перепутье не примет тебя.

Арден не притронулся к кружке. Вместо этого он пошёл вдоль зала.

Таверна не имела конца. Столы сменялись галереями, галереи — мостами, мосты выводили к новым залам. Дважды Арден проходил мимо одной и той же женщины с пустой клеткой. Видел лестницу, уходившую вниз и вверх одновременно. На одном из поворотов заметил собственную спину впереди и поспешил развернуться.

Тогда он понял главную опасность этого места. Здесь никто не нападал и не преследовал. Перепутье просто позволяло человеку идти, пока тот не забывал, зачем сделал первый шаг.

Арден остановился и закрыл глаза.

Каэль.

Имя отозвалось в голове, словно долгое эхо. Он пошёл за ним — туда, где воспоминание о брате отзывалось более отчётливо. Миновал кухню, в которой повара разделывали огромную тень. Прошёл под аркой из оленьих рогов. Спустился по ступеням и оказался в маленьком зале, почти пустом.

Там было закрытое окно. За мутным стеклом лежал странный мир: тёмная дорога и семь бледных солнц над ней.

У окна стоял стол на двоих. На столешнице ножом был вырезан знак — солнце с семью лучами.

Арден провёл пальцем по бороздам. Свежими они не были, но дерево ещё помнило тепло руки, которая их оставила.

— Значит, ты всё-таки был здесь, — прошептал он.

На столе обнаружилась надпись, почти стёртая временем: «Жди там, где дороги не могут решить, куда ведут».

Арден сел. Через несколько мгновений рядом возник хозяин. Теперь он носил лицо молодой женщины, незнакомой Ардену.

— Нашёл место?

— Скорее след.

— В Перепутье это, в принципе, одно и то же.

— Я останусь.

— Плата?

Арден положил на стол нож, мешочек с последними монетами и медальон. Песчаник отодвинул всё обратно.

— Деньги здесь быстро теряют свою ценность. Оружие на Перепутье нужно только тем, кто боится песка, а память о брате — единственное, что удерживает тебя от исчезновения.

— Тогда что тебе нужно?

Хозяин посмотрел на пустой стул напротив.

— Поручения. Иногда таверне требуются руки человека, который ещё помнит, зачем отправился в путь.

Арден поднял взгляд на семь солнц за закрытым окном.

— А взамен?

— Слухи, имена, старые карты.

— Этого мало.

— Для надежды достаточно.

Песчаник ушёл, а Арден остался за столом. Вокруг шумели чужие миры, спорили мёртвые короли и смеялись существа, которым ещё не придумали названий. Он был обычным человеком среди этого сборища чудес: ни тебе божественной силы, ни особых талантов — только упрямство. Возможно, и этого будет достаточно, чтобы найти дорогу.

Автор работ: Влад Чё Текст №2 История ВТОРАЯ

Арден вернулся в таверну с колоколом, который звонил только под водой.

Поручение казалось простым. Впрочем, такими они казались всегда. Нужно было пройти через дверь с изображением трёх рыб, спуститься в затопленную часовню и снять колокол с шеи утонувшего святого. Хозяин не объяснил, зачем Перепутью понадобилась эта вещь, а Арден давно перестал спрашивать.

Вода всё ещё стекала с его плаща, хотя часовня осталась далеко позади. Под мышкой он нёс колокол, завёрнутый в серую ткань. Тот был маленьким, не больше кулака, но с каждым шагом становился тяжелее, словно давление глубины, с которой его подняли, продолжало увеличиваться.

За время, проведённое в Перепутье, Арден научился нескольким вещам: не следовать за музыкой, если не видишь музыканта; не открывать дверь, на которой написано твоё имя; не спорить с путниками, утверждающими, что они уже встречали тебя в будущем.

Он выполнял поручения хозяина, провожал заблудившихся к знакомым дорогам, приносил из дальних залов вещи, которые таверна не желала брать сама. Однажды ему пришлось вернуть тень женщине, продавшей её за возможность стать бесстрашной. В другой раз он три ночи сторожил пустой трон, пока король, которому тот принадлежал, рождался в каком-то ещё не созданном мире.

За всё это Арден получал слухи. Аасимара видели в городе, где дома строили из костей морских рыб. Светловолосый юноша прошёл через Дверь Пепла. Воин со знаком семи лучей сражался на стороне людей, начавших крестовый поход.

Каждый след распадался. Свидетели путали годы, лица или миры. Иногда Ардену казалось, что Каэль вообще не оставляет следов.

В тот вечер — если в Перепутье вообще бывали вечера — таверна была особенно многолюдна. В центральном зале пировали наёмники в масках из бересты. За дальними столами спорили жрецы каких-то мёртвых богов, по очереди доказывая, чей бог умер первым. Песчанники разносили еду, принимая облики тех, кого посетители больше всего хотели или меньше всего надеялись увидеть.

Арден положил колокол на стойку. Хозяин сегодня выглядел мальчиком лет двенадцати, с чёрными глазами и седыми волосами.

— Он пытался меня утопить, — сказал Арден.

— Ты принёс колокол из затопленной часовни. Было бы невежливо с его стороны не попытаться.

— Что теперь?

— Теперь он будет молчать.

Из-под ткани донёсся глухой звон, и все свечи в зале погасли на одно мгновение. Хозяин нахмурился, но ничего не сказал. Арден уже собирался идти к своему столу у закрытого окна, когда услышал имя.

— Каэль Вейр.

Два слова, произнесённые негромко. Зал не затих, и никто не повернул головы, но для Ардена шум таверны отступил.

Два слова, произнесённые негромко. Зал не затих, и никто не повернул головы, но для Ардена шум таверны отступил.

Имя прозвучало у камина. Там сидели трое: женщина в кольчуге из чёрных монет, безрукий старик и высокий человек в дорожном капюшоне. На столе между ними лежала карта, нарисованная на выделанной человеческой коже.

— Повтори, — потребовал Арден, подойдя ближе.

Женщина подняла взгляд. Половина её лица была покрыта тонкими письменами.

— Я не с тобой говорила.

— Ты назвала имя Каэля Вейра.

Старик посмотрел на неё.

— Ты что-то говорила?

— Нет.

Человек в капюшоне медленно повернул голову к Ардену. Под капюшоном не оказалось лица — лишь гладкая поверхность из серого песка.

— Каэль Вейр, — повторило существо.

На этот раз имя услышали все. Игральные кости повисли над столом, не падая; пламя в камине вытянулось горизонтально, а хозяин оказался рядом мгновенно.

— Не отвечай, — сказал он.

Но Арден уже ответил:

— Где он?

Существо в капюшоне поднялось. Серая поверхность его лица треснула, и из трещины пробился тонкий золотой свет.

— Там, где рассвет был убит до рождения.

Колокол на стойке ударил, и таверна содрогнулась.

Половицы выгнулись, превращаясь в чёрную дорогу. Посетители рассыпались на неподвижные изображения, будто кто-то нарисовал их на тонком стекле. Песчаники один за другим потеряли лица и осыпались золотыми кучками.

Арден схватил человека в капюшоне за плечо. Ткань провалилась под пальцами, а внутри оказался только песок. Он хлынул на пол, но не рассыпался, а пополз вперёд узкой струёй, и Арден последовал за ним.

— Стой! — крикнул хозяин.

Его голос прозвучал одновременно детским, старческим и женским. Арден не остановился.

Песчаная нить вела через зал, которого он прежде не видел. По обеим сторонам стояли статуи крылатых людей с отсечёнными головами. В каменных ладонях они держали чаши, полные ночного неба. В конце зала находилась дверь из белого металла. На ней был вырезан знак солнца с семью лучами.

— Каэль!

Дверь распахнулась.

За ней лежал город, над которым висели девять солнц. Восемь были чёрными. Девятое, самое маленькое, кровоточило светом на краю неба.

Башни поднимались из равнины, покрытой белым пеплом. Они напоминали обломанные копья, воткнутые в тело мира. Между ними тянулись мосты, на которых стояли тысячи людей. Все смотрели вверх, и все были слепы.

Арден шагнул за порог.

У подножия ближайшей башни лежали отсечённые крылья. Не тела — только крылья: сотни пар, аккуратно сложенных друг на друга. Некоторые были белыми, другие — покрыты золотой чешуёй.

В воздухе разнёсся шёпот: «Опоздал».

Арден пошёл по улице. Слепые не замечали его. Они стояли неподвижно, подняв лица к умирающему солнцу. На их лбах были выжжены одинаковые слова: «Мы видели».

— Каэль! — крикнул Арден.

Город ответил пустым эхом, но оно произнесло другое имя.

— Арден.

Голос брата!

Он донёсся из башни в центре города — самой высокой, рассечённой сверху донизу трещиной золотого света. Арден побежал.

У входа его ждал хозяин таверны. Теперь Песчанник носил лицо Каэля. Не то лицо, которое Арден помнил: оно было старше, худее. Под левым глазом темнел глубокий шрам, а серебряная кайма в глазах превратилась в сплошное сияние.

— Отойди, — сказал Арден.

— Я пытаюсь тебя спасти.

— Тогда ты выбрал плохое лицо.

— Я его не выбирал.

Арден остановился. Песчанник поднял руки. Кожа на них осыпалась песком, но под песком проступил свет.

— Это место не существует, — сказал он. — Не полностью, не сейчас. Оно осталось в памяти того, кто слишком долго смотрел на него.

— В памяти Каэля?

— Возможно.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Потому что точные ответы похожи на двери. Люди открывают их, не спрашивая, кто ждёт с другой стороны.

Башня содрогнулась, и из трещины ударил золотой луч. На мгновение Арден увидел внутри гигантскую фигуру, подвешенную вниз головой. Существо имело множество рук; в каждой оно держало восходящее солнце и медленно душило его пальцами.

— Что это? — спросил Арден.

— Бог, который рождается против воли мироздания.

— И Каэль внутри?

Песчанник с лицом брата коснулся большого пальца левой руки — так Каэль делал, когда лгал.

Арден ударил его. Кулак прошёл сквозь щёку. Лицо рассыпалось песком, тело рухнуло, но уже в десятке шагов Песчанник собрался вновь — теперь в облике слепой девочки.

— Я предупреждал, — устало сказал он. — Собираться щекотно.

Арден вошёл в башню.

Внутри не было лестниц — только огромный колокол, висевший над бездонной шахтой. Его бронза была покрыта именами: миллионы имён, выцарапанных одно поверх другого. Среди них Арден увидел своё, а рядом — имя Каэля.

Под колоколом стоял брат.

Он был прикован к языку колокола цепями из света. За спиной раскрывались крылья, но одно уже превратилось в обугленный остов. По груди шли трещины, и внутри них сияло то же белое золото, что вытекало из девятого солнца.

Каэль поднял голову.

— Ты долго.

Арден не смог ответить: одиннадцать лет поисков сжались до нескольких шагов. Он подошёл и коснулся лица брата. Пальцы ощутили тепло — настоящее.

— Я вытащу тебя.

Каэль улыбнулся.

— Ты всё ещё думаешь, что это означает одно и то же для нас обоих.

— Где мы?

— Астервейл. Город Последнего Рассвета.

Название пронзило память Ардена, будто лезвие.

— Как сюда попасть?

— Через Безмолвные Врата. Они открываются колоколом утонувшего святого.

Арден вспомнил свёрток на стойке.

— Зачем ты здесь?

Цепи натянулись; над ними застонало огромное бронзовое тело колокола.

— Я держу дверь закрытой.

— От чего?

Каэль посмотрел вверх: по внутренней поверхности колокола ползла тень многорукого бога.

— От того, кто однажды назовёт себя нашим небом.

— Я вернусь.

— Нет, ты уже вернулся.

Каэль протянул руку и коснулся груди Ардена.

Колокол ударил, а мир раскололся.

Арден пришёл в себя на пороге таверны. Он лежал лицом на половицах, с плаща текла вода. Под мышкой по-прежнему был зажат свёрток с колоколом.

Вокруг шумел обычный зал. Наёмники в берестяных масках спорили у стойки. Жрецы мёртвых богов продолжали свой бессмысленный диспут. Женщина в кольчуге из чёрных монет сидела у камина, но рядом с ней не было ни старика, ни человека в капюшоне.

Никто не произносил имени Каэля.

Арден перевернулся на спину. Хозяин стоял над ним в облике седого мальчика.

— Ты упал, — сказал Песчанник.

— Я отдал тебе колокол.

— Ты только вошёл.

— Я слышал имя брата.

— Нет.

— Видел город с девятью солнцами.

Хозяин промолчал.

Арден сел. Сердце билось слишком быстро. На ладони краснел свежий ожог — семь лучей вокруг маленького круга.

Он развернул серую ткань. Колокол был холодным и совершенно сухим, а на его прежде гладкой поверхности появились два слова: «Астервейл ждёт».

Хозяин опустился рядом.

— Некоторые вещи, поднятые со дна, приносят с собой не воду, — сказал он. — Иногда это воспоминания, иногда — будущее, которое ищет достаточно упрямого свидетеля.

— Это было видение?

— Для человека вся жизнь — видение.

Арден поднялся.

— Безмолвные Врата. Где они?

Песчанник посмотрел в сторону далёких залов таверны. На мгновение его лицо дрогнуло, и под маской мальчика проступили десятки других лиц.

— Есть коридор, в котором висят колокола без языков. В конце стоит дверь, которую невозможно открыть.

Арден взял колокол утонувшего святого.

Теперь он знал название города, дорогу и знал, что брат не пропал. Каэль держал нечто по ту сторону рассвета, а цепи, сковавшие его, были лишь другой формой двери.

Автор работ: Яна Горлова Текст №1 Бар «Перепутье»

Ночь в баре «Перепутье» в самом разгаре. Местные «несусветные твари», как называли их люди, собирались здесь: тавры самых разных тел и мастей, говорящие псы, коты и другие существа. Это единственное место, где их не гнобили и не выгоняли. Однако сюда приходили и люди, которым плевать на то, кто их собеседник. Они вместе горланили песни, пили пиво и рассказывали истории.

Хозяин этого заведения, сорокалетний мужчина с бородой, протирал пивные кружки за стойкой. Он сам работал барменом, потому что ему нравилось разговаривать с посетителями и слушать их рассказы из жизни. Пока он задумчиво рассматривал только что вымытый им стакан, по деревянной барной стойке прошуршали две купюры.

— Стакан воды, пожалуйста.

Хозяин вышел из раздумий и обернулся. Это был молодой кентавр в чёрной водолазке. Он поправил очки и поднял деловой портфель на стойку.

— Здоров, Кирилл! — мужчина оживлённо достал бутылку с водой. Наполнив стакан для виски до краёв, он пододвинул его к посетителю. — Выдохся?

— Да, — он залпом выпил стакан воды и прокашлялся. — Сегодня перевыполнил план.

Кирилл задумчиво хмыкнул и посмотрел на столик неподалёку. Там сидели кентавры-подростки на специальных танкетках, которые раньше были обувницами, а сейчас переделаны в модные сиденья. Они бурно обсуждали какой-то проект. Все склонились над бумагами и чертежами, водя по ним карандашами.

— Их выгоняли из кафешек, и они нашли прибежище у меня. Молодые инженеры, — тихо пояснил хозяин, улыбаясь.

— Я тоже когда-то бегал по барам с друзьями, но не из-за проектов, — усмехнулся Кирилл.

Он обратил внимание на то, что из двери, ведущей на кухню, вышли девушки-кентавры. Он открыл рот от удивления. Их внешность абсолютно одинаковая: светлые волосы, зелёные глаза, нежные черты лица, тоненькие лебединые шеи, а движения у них плавные и синхронные.

— Александр Васильевич, нас прислали за новыми коробками.

У Кирилла окончательно отвисла челюсть. Они даже разговаривали одновременно своими мелодичными голосами.

— В подсобке, девчонки, — крикнул им хозяин, и они исчезли за следующей дверью.

— Я никогда не видел близнецов, — кентавр кивнул на уходящих девушек. — А кто они? Я не видел их раньше.

— Мой бар для многих становится приютом. Ты сам это знаешь не понаслышке, — хозяин тяжело вздохнул, вернув чистую пивную кружку на место. — Трудное детство у этих девушек.

— Расскажешь? — кентавр медленно подвинул стакан к хозяину. — Мне всё равно некуда спешить.

— Только никому ни слова, — строго прошептал хозяин заведения, на что Кирилл уверенно кивнул и придвинулся ближе.

Автор работ: Яна Горлова Текст №2 Когда солнце садится за горизонт

Глава 1

Лунная дорожка

Братья-тавры, с звериной частью тела, принадлежащей пантерам, и загорелым торсом человека, спешно поднимались по ступеням. Подушечки их лап бесшумно ступали по гладким светло-бежевым плитам. Сине-чёрные кучевые облака струились по винтовой лестнице, местами скрывая её под собой. Они назывались «живая тьма». Она защищала богов от любопытных взглядов подданных ночью. Младший брат, Норин, резко остановился и неуверенно поёжился. Он побоялся наступать на следующую ступень, которую она обволакивала, как ядовитая змея. Старший брат, Аркан, усмехнулся и подтолкнул его рукой вперёд. В страхе упасть в тёмную пропасть, утопающую рядом с лестницей, Норин расставил лапы в стороны и замахал руками, удерживая равновесие. Аркан же громко рассмеялся и уверенно наступил передними лапами на неё.

На тучах появились искорки звёзд от его золотых браслетов на лапах. Они поблёскивали во всех уголках тёмных облаков, указывая им путь к туннелю из «живой тьмы». Норин заворожённо уставился на них, затем на лапы брата, а потом на свои. Любопытство победило страх, и он наступил вслед за братом. Туча засияла ещё ярче, вспышкой света озаряя пришедших. Он поднял руку, заслоняя глаза от света, а Аркан просто прикрыл их. Спустя мгновение сияние исчезло, и они продолжили подниматься.

Братья молча зашли в туннель, не нарушая тишины небесных высот. В полной темноте они ориентировались только на ощупь, иногда отдавливая друг другу лапы и хвосты. На выходе из него их ждал разрушенный пантеон старых богов. Единственное, что от него осталось, — это белокаменные колонны, которые устремлялись в звёздное небо, и скользкий плиточный пол с узором в виде фаз луны, выстроенных в линию. Белоснежная луна освещала долину, в которой жили подданные. Созданные братьями звёзды жемчугом рассыпались по небу. Норин поднял голову вверх, рассматривая их с изумлением.

— Это мы сделали? — по-детски удивлённо спросил он.

— Мы.

Аркан вспомнил, как когда-то он так же шокированно смотрел на маму, которая учила его повелевать луной. На этот раз она сделала это заранее из-за опоздания Норина. Но завтра он будет учиться делать это сам, с небольшой помощью старшего брата.

— А зачем мне надо всё это время находиться здесь? — закапризничал Норин. Он подошёл к краю пантеона, оглядывая владения. Его хвост мотался из стороны в сторону, выдавая небольшое раздражение. — Ну неужели нельзя уйти?

— Ты должен контролировать все процессы, что происходят ночью, — строго сказал Аркан и встал рядом с ним, с интересом наблюдая за шевелением подданных. Кто-то осматривал территорию лагеря, а кто-то ухаживал за детьми. — Все живые существа должны набраться энергии перед следующим днём.

— Можно подумать, что мой взгляд будет «дарить» им силы!

Норин вытаращил глаза на подданных, будто гипнотизировал их, над чем Аркан рассмеялся. Он видел, что Норину только предстояло стать Повелителем своих сил и понять всю ответственность своего положения, которую он пока не осознавал.

— Я не понимаю, почему ты родился полукровкой, — неожиданно бросил Норин, вызвав у Аркана недоумение. — У всех богов дети рождаются либо с силами только одного из родителей, в редких случаях с абсолютно новой. Ты же унаследовал дар от обоих сразу!

«И этот дар неполноценный!» — пронеслись грозные слова отца в мыслях Аркана. Он никогда не был его любимчиком. После решения Совета он остался жить в своей семье, но отец не воспринимал его всерьёз. Он называл его «ошибкой» и воспитывал жёстче своих братьев. Он не давал ему права ошибаться и заставлял делать всё идеально, чтобы оправдать только одно свое существование

Позади них послышались торопливые шаги. Аркан молниеносно обернулся к туннелю и выпустил когти. Норин сделал то же самое, нервно размахивая хвостом и поднимая многовековую пыль с пола. Одному отец учил их всех одинаково: будь всегда наготове. Братья осторожно подошли к входу в туннель, готовые к атаке чужака. Но их тревога оказалась ложной. Из тьмы выскочил их счастливый брат Орин — тавр с телом леопарда и таким же загорелым и мускулистым торсом человека. Он остановился в двух шагах от них, переводя дыхание.

— Ты напугал, Орин! — Аркан расслабленно выдохнул и убрал когти. — Что-то случилось?

— Случилось! — Орин поднял согнутые кулаки вверх. — Послезавтра я стану Повелителем солнца и дня!

Братья закричали от радости и навалились на Орина, свалив его с ног. Они крепко обняли его и поддерживающе похлопали по плечам. Норин резко встал. Он отряхнулся и посмотрел на луну. Братья непонимающе переглянулись, а затем усмехнулись. Они увидели, как младший брат беспокойно наклонил голову, разглядывая её. Норин словно страшился упустить что-то важное и всё испортить. Лунная дорожка растеклась по полу.

— Не бойся, Норин! С ней ничего не случится, пока мы следим за ней, — довольно заявил Аркан.

Глава 2

Рассвет

Старый Пантеон оказался переполнен богами разных рангов. В предрассветных сумерках они казались то сплетающимися, то разлепляющимися тенями на полу. Среди них были и члены Совета, которых Аркан хорошо помнил с самого детства. Они решали его судьбу, когда он показал свою «особенность» отцу и матери. Он поморщился при виде мужчины-тавра с телом снежного барса. Именно он, глава Совета и всех богов, тогда приказал оставить Аркана обучать младших детей и быть их «почётным» помощником. Он сжал челюсть до боли и отвернулся, чтобы никто не увидел его раздражения.

Орин подошёл к Аркану и ободряюще взял его за плечо. В его глазах светились те самые звёзды, которые братья призвали на небо вчера. Он сочувствующе смотрел на старшего брата, чувствуя его обиду и боль. Орин знал, через какие унижения прошёл Аркан, чтобы доказать, что он тоже имеет право называться богом. Поэтому он старался успокоить его и избавить от «навязанных» Советом и отцом дурных мыслей.

В это время Норин нетерпеливо переминался с лапы на лапу, ожидая представления. Для него это посвящение означало, что Орин станет сильным и независимым — самостоятельным богом, которому никто не будет указывать. Не заметив позади себя одну из женщин-тавров, Норин наступил ей на хвост. Она вскрикнула и обернулась, сверкнув молниями в глазах и оскалившись. На что он поспешно извинился и виновато поджал свой хвост. Его братья тихо рассмеялись, предупреждая его смотреть под ноги. Лапы и хвосты есть у всех присутствующих.

Стук посоха усмирил тихие перешёптывания божеств. Орин подошёл к главе Совета, склонив голову. Рогнад протянул руку со сферой с одной стороны головы будущего Повелителя своих сил, а руку с посохом — с другой. Он начал давать ему наставления о его новой роли и предупреждать обо всех последствиях этого выбора. Толпа замерла, прислушиваясь к его словам.

Их отец Анарак, бог солнца и дня, стоял поодаль от своих сыновей. По его лицу Аркан видел, как он горд за Орина. Он сложил руки на груди, всем видом показывая, что благодаря его воспитанию сын стал таким. Их мать, Лелейла, богиня луны и ночи, уверенно стояла рядом с ним. Аркан заметил на её шее чёрный чокер с ниспадающими золотыми амулетами. Он знал, что она надевает их, только когда очень волнуется. Он поймал её взгляд и тепло улыбнулся. Лелейла ответила ему нервным и неуверенным кивком. Она пыталась выглядеть спокойной, но переживания за сына брали верх.

— Я принимаю свой дар, — Орин громко и твёрдо начал произносить свою клятву. — Я принимаю власть над ним с ответственностью за жизни богов и подданных.

Орин поднял голову и направился к краю пантеона. Он поднял руки, расставил пальцы веером и посмотрел на долину. Хоть обряд гласит, что улыбаться нельзя, он сделал исключение. Его сила растекалась по телу золотыми линиями, соединяясь с украшениями. Полупрозрачные белые одежды свисали с его рук на пол, иногда колыхаясь от слабого ветра. Орин задержал дыхание от небольшого волнения. Зажмурив глаза, он выдохнул и выгнулся, сжимая руки в кулаки. Золотые нити сверкали на его загорелом торсе, показывая всю собираемую им силу для «представления». Все с нетерпением ожидали увидеть рассвет.

Солнце начало постепенно подниматься из-за горизонта, заливая золотом долину и пантеон. Огромный жёлтый диск показался перед богами и подданными, являя всю свою мощь. Все щурились, но смотрели на происходящее. Дрожь от напряжения проходила по венам Орина, но он терпел. Когда оно остановилось в нужной точке на небе, он тяжело вздохнул от усталости. Тем временем боги дружно захлопали. Все хвалили его и выкрикивали добрые пожелания, оглушая аплодисментами.

Аркан уже повернулся к выходу из пантеона и поспешил скрыться в толпе вопящих богов. Он был горд за брата, но находиться среди празднества дольше ему стало невыносимо. Он чувствовал на себе косые взгляды и слышал тихие усмешки, которые предназначались ему. Иногда в его мысли закрадывалась идея о том, чтобы уйти с пантеона. Уже оказавшись у тоннеля, Аркан услышал упоминание своего имени.

— Я хочу наречь своего старшего брата Аркана своим почётным помощником, моей правой рукой и верным другом в любой беде.

Аркан замер на месте. Его тело, по ощущениям, превратилось в камень от сказанных слов. Он боялся повернуться к брату, страшась непонимающих взглядов богов. Обычно боги не призывали к себе почётных помощников после становления правителями, но Орин сделал иначе. Дыхание остановилось: он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Страх обвил его железными цепями, как «живая тьма» — ступени лестницы. Но Аркан не хотел подвести Орина на таком важном для него мероприятии, поэтому неуклюже повернулся к публике. Аркан почувствовал дежавю. Боги расступились перед ним, провожая его удивлёнными взглядами. Он неуверенно встал рядом с братом, ожидая решения Совета.

Он старался не обращать внимания на толпу, сосредоточившись только на Орине и Норине, у которого глаза расширились от шока. В его сердце бушевала буря из страха и негодования. Тело кентавра задрожало, как желе из винограда. Отец же презрительно хмыкнул и повернулся к главе Божественного Совета. В свою очередь тот обернулся на свою свиту. Те защебетали, разглядывая Аркана с ног до головы. На мгновение он захотел превратиться в прах.

— Решено, — Рогнад встал рядом с Орином, протягивая руку в толпу. — Аркан будет его почётным помощником.

Глава 3

Полуденный жар

Аркан отдыхал в фиолетовых зарослях багульника. Ветер гулял в его волосах, распуская их в разные стороны. Солнце пригревало и клонило в сон. Хребты гор, покрытых лесами и полянами, простирались до самого горизонта. Аркану всегда думалось, что они идут даже дальше. В такую погоду он любил отдыхать здесь, если появлялась возможность. Тишина, нарушаемая только мелодичным пением птиц, расслабляла и успокаивала его душу от событий, произошедших вчера.

В лесу, неподалёку от Аркана, послышался весёлый девичий смех. Сначала он не обратил на него внимания, свалив всё на проделки тавров-нимф. Но когда он услышал знакомый мужской голос, то быстро поднялся с земли и попутно отряхнулся от травы и мелких веток. Из-за деревьев завиднелись знакомые силуэты, которые он пытался различить. Их тени то сливались воедино, то разъединялись, словно дым. Наконец, когда они подошли достаточно близко, он смог разобрать их.

Прекрасные светло-русые волосы развевались на ветру. Венок на её голове благоухал запахом чудесных цветов, которые были очень знакомы Аркану, но он не знал их названий. Он сразу узнал девушку-тавра, которая выпрыгнула из тени первой. Это была богиня воды Аллея, единственная дочь богини природы Эмиры и бога мудрости Ронда. Аркан открыл рот от удивления. Второй силуэт, показавшийся из-за тени деревьев, оказался его брат Орин. Они не увидели его, глядя только в глаза друг друга.

— Эй, влюблённые! — недовольно окликнул их Аркан.

— Брат?!

Орин ошарашенно вскрикнул, а Аллея покраснела от смущения. Она прикрыла руками светлые зелёные глаза, цвета поляны, на которой они все встретились сейчас. Аркан подошёл ближе к ним, нахмурив брови.

— Хорошо, что только я оказался здесь. Остальные боги тоже могли отдыхать тут, — раздражённо проворчал он, скрестив руки на груди. — И вообще, ты что здесь делаешь? Почему не на посту?

— Ох, не начинай, брат! — Орин закатил глаза, чем ещё сильнее разозлил Аркана. Аллея же убрала руки с лица под накидку и стыдливо поздоровалась с Арканом. Он мимолётно кивнул ей и продолжил испепелять взглядом младшего брата. — Мы не делаем ничего ужасного.

— Ты забыл законы Совета? — возразил Аркан едким тоном.

— Да помню я их!

— И не следует их забывать. Они достаточно суровы, если их не исполнять, — Аркан ещё раз осмотрел их и вздохнул от безысходности. — Сегодня я подменю тебя, так и быть. Но в следующий раз держи меня в курсе.

— Спасибо, Аркан!

Орин улыбнулся и пожал ему руку, после чего парочка продолжила прогулку, наслаждаясь благосклонной погодой. В душу Аркана закралось дурное предчувствие. Он проводил их взглядом до склона, а потом направился вверх, отягощаемый жаром от солнца.

Глава 4

Сумерки

Норин бодро шёл к Новому Пантеону после веселья с друзьями. Вечером боги сюда не приходят, поэтому он явился именно сейчас. Традиция ходить туда, чтобы попросить совета или помощи у своих предков-богов, закрепилась в нём с малолетства. К тому же у него было о чём «поговорить» с ними. Большая часть его сверстников уже повелевает своим даром, а он до сих пор подчиняется Аркану. Хоть он и уважал старшего брата, но вечно чувствовать себя никчёмным с ыном богини ночи и тьмы ему стало противно.

Он вошёл в белокаменный Пантеон. Просторные залы вызывали у него трепет и восхищение. Он подошёл к мраморному столу для подношений и поставил на него чашу с фруктами. Ему отдал их бог, отвечающий за связь с подданными. Там уже стояли чаши с вином, сладостями и подобными вкусностями. Норин стоял перед белокаменными статуями предков. Он затих и мысленно поприветствовал их.

Неожиданно Норин услышал шаги. Они доносились эхом из коридора, ведущего к молитвенному залу. Ему показались знакомыми расплывчатые голоса. Он крался к ним не дыша, боясь потерять их или встретиться лицом к лицу. Те резко остановились, и Норин неосторожно шагнул вперёд. Он замер и навострил уши, пытаясь понять, кто же это.

— Мы хотим выдать нашу Аллею замуж за вашего сына Аркана, — начал разговор бог мудрости Ронд. Он прокашлялся и продолжил говорить: — Он ответственный, взрослый и уникальный юноша. Я уверен, что их союз будет многое значить для будущих поколений.

— Если Аркан согласится, я протестовать не буду, — Лелейла выразительно указала свою позицию всем присутствующим. Ей совершенно не нравилось их предложение, но резко отказать она не могла из уважения к этой семье.

Когда Норин услышал голоса родителей, то открыл рот от изумления.

— Давно пора бы пристроить его куда-нибудь. И спрашивать его мнения я не собираюсь, — недовольно бросил отец.

Норин оторопел. Тот факт, что родители решают судьбу братьев за их спинами, очень му не понравился. Он боялся издать хоть какой-то звук и выдать себя. Норин хотел услышать, что они решат окончательно, но в воздухе повисла напряжённая тишина.

Он осторожно попятился назад, прислушиваясь к реакции гостей храма. Собственное дыхание оглушало его, из-за чего лапы начали путаться. Норин страшился того, что его увидят. Когда он почувствовал под лапами траву, то побежал во всю прыть оттуда. Он бежал по небольшому ручью, поднимая брызги вверх. В его голове ураганом проносились сотни мыслей, но только от одной он остановился как вкопанный. Он вспомнил смешки друзей, которые уже стали повелителями своих сил, а он оставался всё тем же «учеником».

И тогда у него созрел план. Дурной план…

Глава 5

Закат

В очередную ночь Аркан и Норин дежурили, с любопытством наблюдая за действиями подданных. Они начали подготовку к наступлению на другой клан. Аркан тяжело вздохнул. Сколько он себя помнил, подданные постоянно вели войны за территорию и еду, и этим разочаровывали богов. Чем меньше они молятся им, тем они слабее.

Из тоннеля послышались торопливые шаги. Аркан удивлённо уставился на тьму выхода. Оттуда выскочил разъярённый Орин.

— Как ты мог, Аркан! — С этими словами он накинулся на брата, ударив его кулаком по лицу со всей силы.

— Ты о чём? — Аркан опешил и отступил. На его щеке расплылся синяк с красными подтёками, а из носа пошла кровь. Норин отбежал в другую сторону, испугавшись ярости брата.

— А то ты не знаешь?! — Орин выпустил когти и полоснул брата по груди. Из оставленных им полос по шерсти заструилась кровь. — Ты собираешься жениться на моей любимой! Как ты вообще додумался до этого? За что ты мне мстишь? За что?!

— Да что ты несёшь?! — Аркан не пытался противостоять брату, отступив снова. Но если тот попытается ранить младшего брата, он атакует.

— Не притворяйся! Норин мне всё рассказал! — взревел Орин. Его злость засветилась золотыми нитями на теле.

— Что рассказал, объясни? — Аркан выставил руки перед ним, останавливая брата от дурных поступков.

— Я повторю тебе, если ты оглох! Норин сказал, что ты хочешь жениться на Аллее! — Орин не унимался. Он шагал из стороны в сторону, не сводя своих хищных глаз с брата.

— Ты бредишь, Орин? Я бы никогда так не поступил!

Братья одновременно посмотрели на Норина. Он медленно сел, пристыженно опуская голову. Дёргающийся хвост обвил его лапы.

— Ты дурак совсем, Норин? — Орин повернулся к нему всем телом. В этот момент он готов был разорвать кого угодно. — Зачем ты всё это выдумал?

— Я выдумал только частично! — переходя на крик, сказал Норин. Он поднялся на лапы и, трясясь, подошёл к ним. — Родители действительно хотят выдать Аллею замуж за Аркана!

— А что ты соврал? — Глаза Аркана сузились. Рана болезненно ныла, лекаря поблизости не было, а расстраивать родителей этим «недоразумением» ему не хотелось. Поэтому он призвал свой дар остановить кровь хотя бы на время. Дома он обработает всё сам.

— Что ты не против… — Норин трусливо прошептал ответ и поджал губы. Он отвернулся от них в сторону долины. На его лице ясно выражалась обида, боль и страх.

Орин глубоко вдохнул и выдохнул. В душе заскрежетало горькое чувство вины перед старшим братом за свой поступок. Ему стало стыдно за то, что он подумал такое о своём брате, которого знает с детства. Он посмотрел на синяк и рану, из которой уже не сочилась кровь. Из-за его неконтролируемой злости он ранил дорогого ему человека. Орин извинился перед Арканом, протягивая ему руку. Аркан же не злился на него, потому свободно пожал её. Но к Норину был один-единственный вопрос у обоих.

— Зачем ты это сделал? — Низкий голос Аркана напугал не только пристыженного Норина, но и Орина. Он говорил так, только когда его сильно разозлят. В отличие от вспыльчивого и эмоционального Орина, Аркан более спокойный и рассудительный. Но даже его не обходит разжигающее чувство гнева, которое он выражает в голосе, похожем на ветер в вершинах заснеженных гор.

— Я хотел, чтобы вы переругались и Аркана лишили бы возможности «учить» меня. Тогда бы я стал Правителем своих сил! — отчаянно, с надрывом, закричал на них Норин. Он сжал челюсти до скрипа зубов и посмотрел старшим братьям в глаза.

— Ты совсем с головой не дружишь? — возмутился Орин. — Меня Аркан с детства готовил к этому дню. На протяжении моих двадцати пяти лет меня тоже дразнили «неудачником», но я терпел. А ты хочешь стать полноценным Повелителем своих сил в двадцать?

— Все мои сверстники стали Повелителями, а я как скаженный! — растерянно заявил Норин. На его глаза напрашивались слёзы от насмешек. Сморгнув их, он тихо прошептал: — Простите меня…

Братья переглянулись и вздохнули. Они понимали его злость и боль, потому что прошли через то же самое. Аркан и Орин подошли к нему и положили руки на его плечи.

— Их силы не требуют такой подготовки, как у нас. Запомни это. — Орин сопереживал ему даже после его гнусного поступка. В какой-то степени он понимал его, но не оправдывал.

Норину нечего было сказать на слова Орина. Он склонил голову, скрывая накатившиеся слёзы. Аркан покачал головой и посмотрел на луну, которую заволакивали грозовые тучи. В душе снова ёкнуло что-то нехорошее, как тогда, на поляне.

Глава 6

Безлунная ночь

Аркан проснулся оттого, что кто-то толкал его в бок и что-то говорил. Недовольно промямлив: «Отстаньте от меня», — он повернулся на другой бок. Но тот не унимался и настойчивее будил его, отнимая подушки и одеяло.

— Вставай, Аркан, беда! — Норин сдерживался, чтобы не закричать.

— Чего тебе надо?

Аркан протёр глаза и недовольно уставился на встревоженного брата. Норин прислушался. На всякий случай он прокрался к двери и открыл её. За ней никто не стоял. Скрежет петель эхом разнёсся по пустому коридору. Он медленно закрыл дверь и шёпотом продолжил:

— Аллея беременна. — Норин подсел ближе к брату. — Об этом узнали её родители и Совет. Орина и Аллею будут судить за осквернение традиций.

Аркан моментально проснулся. Он вскочил с места и накинул на себя шелковую ткань. Он осмотрел комнату, словно пытаясь найти ответ в какой-нибудь детали интерьера. Но ни в украшенных узорами коврах и подушках, ни в зеркале, напротив которого он стоял, он ничего не увидел. Аркан убрал волосы в хвост и повернулся к брату.

— Где Орин?!

— Утром мы поссорились на поляне у зарослей багульника. Теперь я не знаю, где он. — Норин пожал плечами, раздумывая над тем, куда он мог пойти.

— О боги! Найду его — прибью!

Братья выскочили из комнаты, но столкнулись с родителями лицом к лицу. Мать облачилась в чёрные одеяния, скрывая голову под капюшоном. Её лицо побелело от страха за сына. Её глаза смотрели сквозь них куда-то в пустоту. Отец стоял понурым и разбитым. Братья впервые увидели на его лбу морщины. Некогда сильный тавр неожиданно постарел и стал слабым. Без слов семья направилась в Новый Пантеон.

Они шли туда вместе с пятёркой других тавров. Напряжённая тишина повисла между ними. Они переглядывались, но не издавали ни звука, только покачивали головами или осторожно жестикулировали. Аркан размышлял, как уговорить Рогнада простить Орина и Аллею и разрешить им пожениться. Он понимал, что, по сути, они не сделали ничего плохого. Но принципиальность главы Совета могла помешать.

В зале суда Совета их уже ждал Рогнад и его верная свита. Слева от них стояли, повесив головы, Орин и Аллея. Она пыталась прикрыться накидкой, но раздутый живот всё равно было видно. Её слёзы стекали по пухлым щёчкам, капая на ледяной пол. Он приобнимал её, пытаясь успокоить, хотя сам не находил себе места от тревоги и страха за их будущее. Перед обвиняемыми и Советом сидели семьи виновных, а пятёрка уважаемых богов-тавров, наблюдающих за решением суда, расположилась за ними. Когда все разместились, слово взял глава Совета:

— Мы здесь для того, чтобы судить Орина и Аллею за нарушение наших традиций.

Аркан с трудом сдерживался, чтобы не возразить ему. Он обратил внимание на отца и мать Аллеи. Мать выглядела подавленной: она сидела на полу и не сводила глаз со своей дочери. Отец же выглядел довольно уверенным. Это ввело Аркана в замешательство. Тот, заметив пристальный взгляд на себе, улыбнулся и подмигнул ему. Этот жест показался Аркану странным.

— Что скажет семья обвиняемого Орина?

На этих словах их мать всхлипнула и сняла капюшон. Она и отец вышли вперёд. Их лапы подгибались при каждом шаге, им стало трудно стоять. Неприятная тишина снова разлилась в воздухе. «Наблюдающие» терпеливо ожидали их слов, немного поёживаясь от непривычного ощущения.

— Простите нашего сына! — ослабленным, хриплым голосом умоляла Лелейла. — Он просто влюбился…

— Разве это не могло быть закреплено как положено? — спросил Рогнад, сложив руки за спину. Его сфера и посох лежали рядом на белокаменном пьедестале. Закрученные линии обвивали предметы, не давая им упасть на пол.

— Молодые же, глупые, за что их ругать-то? — Её голос так смягчился, что напомнил Аркану, как она пела им колыбельные.

— Верно говорите, Лелейла, — перенял ветвь разговора отец Аллеи. Он шагнул вперёд. Оптимистичная и самоуверенная улыбка засияла на его лице. — Наша дочь действительно влюбилась. Но Орин должен был сам сказать нам, что хочет жениться на ней. А так наша дочь и ни при чём, выходит.

Зал замер. Орин и Аллея открыли рты от изумления. Аркан взбесился от такого наглого заявления. Он защищает только свою дочь, в то время как их семья спасает обоих. Даже Эмира, мать Аллеи, наступила на хвост мужу, чтобы умерить его. Рогнад нахмурился и почесал подбородок.

— Вы хотите сказать, Ронд, что ваша дочь не виновата? — Рогнад повернулся к нему всем своим грузным телом.

— Точно так, глава Совета.

— Но она тоже нарушила традицию и тоже будет наказана.

— С каких пор любовь считается нарушением традиций? — Холодный голос Аркана ошеломил весь зал. Их отец покачал головой, предупреждая о возможных последствиях. Старший сын подошёл к родителям. Обменявшись с ними печальными взглядами, он уверенно повернулся к Рогнаду. — Ну и пусть, что формально они нарушили. Но мой брат любит Аллею всем сердцем, и у них появятся прекрасные дети. Разве это плохо?

— Они ослушались воли родителей. Мы — боги, и мы должны подавать пример…

— И чем же мы тогда отличаемся от древних богов? — озлобленно перебил его Аркан. — Те тоже убивали друг друга за малейшую провинность.

— Аркан… — Орин неуверенно прервал брата, но тот не послушал его. Гнев захлестнул старшего брата, отчего его нити по телу засияли золотым свечением.

Боги испуганно зашептались, отдаляясь от разозлённого Аркана. Он смотрел с вызовом в глаза Рогнада. Ненависть к нему и его свите росла, и сдерживать её ему становилось всё труднее. Но ему было кого терять, поэтому Аркан старался подбирать слова правильно.

— И что же теперь, отменить все традиции? — взвизгнула женщина-тавр, на хвост которой наступил когда-то Норин.

— А лучше обижаться на пустяки? — Младший брат кинул в неё усмешку, от которой её шерсть встала дыбом. Высокомерная богиня гроз собиралась устроить скандал, но Рогнад усадил её жестом руки.

— Значит так, — глава Совета встал и обратился ко всем присутствующим. Сфера позади него переливалась бело-синим свечением. — Чтобы остальным божествам было неповадно, мы казним обвиняемых. Орина — через сферу завтра, Аллея умрёт во время родов.

Матери взмолились, падая на колени перед Рогнадом. Отец Орина посмотрел на сына и заплакал. Самоуверенный Ронд начал было уговаривать Рогнада, но тот поднял руку, обозначая окончание суда. Братья застыли в оцепенении.

— Это решение не обсуждается.

— Но как же... — только хотел сказать обомлевший Аркан.

— Всё!

Одно громкое слово Рогнада значило больше, чем трёп мальчишки-полукровки. Орин испуганно посмотрел на брата, ища в его глазах утешения и надежду. Однако Аркан не мог порадовать его. Он сам был опустошён решением Совета.

Орина отпустили домой на ночь. Семья шла, не скрывая слёз. Орин пытался успокоить мать, которая рыдала и молила предков о помощи и помиловании. Норин плёлся за ними, уничтоженный решением суда. Отец положил руку на плечо Аркана, с сожалением глядя в его глаза. Таким Аркан никогда не видел его. Некогда густые белые волосы посерели и прилипли к потному лицу, а его янтарные глаза скрылись за белёсой плёнкой. Теперь Аркан понимал, как быстро постарели их родители от такого ужасающего приговора. Отец прошептал извинения за свою грубость к нему и за оскорбления, которыми он постоянно осыпал его. Аркана эти слова напугали больше, чем если бы отец начал ругаться на него.

Братья сидели молча на полу Старого Пантеона, только изредка переглядываясь. Когда они уходили, то из родительской спальни доносились всхлипы матери и отцовские тяжёлые вздохи. В их головах застряли эти звуки, прокручиваясь непрекращающимся ураганом. Каждый план, который они обсуждали по дороге сюда, рубился на корню. Норин долго думал и снова предложил Орину сбежать, но тот отверг эту идею. Из-за побега их семьи казнят сразу, а этого он никак не мог допустить. Орин не сможет жить с тем, что из-за него погибнут родные. Аркан смотрел на луну, мысленно молясь предкам. Это всё, на что он был способен сейчас.

Глава 7

Затмение

— Я знал, что ты всегда будешь помогать мне, — Орин держал улыбку на губах, хотя его голос срывался, а из глаз лились ручьём слёзы. — Даже тогда, когда я буду неправ.

Аркан не мог раскрыть рта. В горле застрял комок, который невозможно было проглотить. Слёзы стекали по его щекам, пока он смотрел на грустную улыбку брата. Они крепко обнялись, понимая, что это будет последний раз. Что не будет больше его вечных шуток и розыгрышей, не будет бескорыстной светлой улыбки и надёжного плеча в трудные моменты. Аркан уткнулся в его плечо, скрывая свои эмоции от остальных присутствующих.

— Прости меня, Аркан… — хриплым голосом прошептал Орин, хлопая брата по плечу. Ему тоже было нестерпимо тяжело, но показывать этого он не хотел.

Совет и «Наблюдающие» ждали, когда родные простятся с Орином. Мать безутешно рыдала и тянулась руками к обвинённому сыну. Норин придерживал её, не поднимая головы. Он винил себя в том, что его план поссорить братьев тогда был самой глупой ошибкой в его жизни. Анарак прижал к своей груди Лелейлу, поглаживая её по вздымающейся от всхлипов спине. Норин сжался, чувствуя тошноту от сильных переживаний. Орин попрощался с Арканом и подошёл к горевавшим отцу и матери. Он крепко обнял их и расплакался, прося прощения за свой необдуманный поступок. Норин прижался к ним, чувствуя, как его душа истекает кровью. Аркан не мог простить себе того, что брат будет казнён. Он винил себя в том, что не смог спасти его.

— Аркан, — обратился к нему Рогнад. — Так как ты был почётной рукой Орина, ты возглавишь его место. Но из-за того, что ты не предотвратил преступление, ты будешь изгнан из Пантеона навсегда, без права видеться с семьёй и другими богами!

Мать истошно закричала, не сумев больше сдерживать своего горя. Она снова молила Рогнада, предлагая свою смерть, но не их мучения. Однако глава Совета даже не посмотрел в её сторону. Орин пытался убедить его оставить брата здесь, но попытки были тщетны. Отец лёг на лапы и скрыл лицо руками, не имея сил больше терпеть этого. Они потеряли двух сыновей. Норин смотрел на братьев красными от слёз глазами. Орин что-то спрашивал у Аркана, но тот ничего не слышал. Сдерживаемая ради безопасности семьи ярость оглушила его.

— А как же Норин? — удивлённо бросила богиня гроз. — Он тоже виновен в том, что не сообщил о преступлении. Я слышала, как он ссорился со своим братом на поляне.

Норин обомлел. Мать крепко обняла его, словно пытаясь спрятать своего единственного сына под свой плащ. Аркан и Орин обернулись к главе Совета, ожидая его решения. Внутри обоих всё кипело от злости. За что он так мстит их семье?

— Кому-то нужно быть Повелителем луны и тьмы после Лелейлы.

— Драная кошка! — обернулась к ней их мать, обезумевшая от горя и гнева. — Для тебя это просто усмешка, а для меня — потеря всех моих детей! Бездушная сволочь!

— Тишина!

Орин был рад, что здесь не было его возлюбленной и её семьи. Она бы не перенесла этого зрелища. Но понимать, что она умрёт в родильных муках, ему было невыносимо. Он встал и повернулся к Рогнаду. Он взял сферу в руки, и та засветилась синеватым свечением. Орин двигал окаменевшие лапы к ней. Чувство самосохранения вопило, что надо бежать, а сердце до боли билось о рёбра. Но Орин не мог этого сделать. Тогда он предаст свою семью и возлюбленную. Страх парализовал его, когда он очутился перед сферой. Сама по себе она не была страшной, но то, что она способна убить тавра, пугало.

Рогнад поднял её, и она окрасилась в синий цвет. Она полетела вверх, гипнотизируя своими вращениями присутствующих. Сердце Орина ещё быстрее забилось. Он приложил руку к груди, кряхтя. Из рта потекла кровь, а в глазах всё размывалось. Адская боль пронзила всё тело, как молния. Орин опустился на лапы, закрыв уши от какофонии звуков. Всё казалось ему настолько громким: крики матери, всхлипы братьев, постукивание посоха Рогнада. Тело заныло от не пойми откуда взявшейся сильной усталости. Орин повалился на пол. Его холод ошпарил горящее от жара тело. Затем он почувствовал невероятно приятную сонливость, как после весёлого, но тяжёлого дня. На мгновение он подумал о том, что представлял свою казнь более страшной и мучительной. А сейчас он чувствовал покой и умиротворение. Его глаза закрылись, отправив его в вечный сон.

Эпилог

Аркан возвращался в пещеру после неудачной охоты. Единственный, кого ему удалось поймать, — это худой заяц. Снежная буря разыгралась, скрывая дорогу за белой пеленой снега перед глазами. Но он уже привык к такой погоде и путь к пристанищу выучил наизусть. Тёплая попона, которую заботливо сшила его мама, защищала от пронизывающего холода. Он поднимался по скале, сбиваемый ветром вниз, в ущелье. В этот момент Аркан, горько смеясь, вспоминал своего младшего брата. Он тоже боялся свалиться в пропасть «живой тьмы».

Кое-как добравшись до убежища, он увидел у костра свежую записку, свёрнутую под обуглившейся деревяшкой. Он неуклюже подбежал к ней и замёрзшими руками развернул её.

«Аркан, брат.

После твоего ухода мама совсем потеряла рассудок. Она не прикасалась к еде, не выходила из дома, разве что на могилу Орина. Отец тоже не произнёс ни слова с тех пор, как ты ушёл. Мне очень тяжело это писать, но наши родители умерли. Я схоронил их у могилы брата. Пожалуйста, навести их. А меня не ищи: отныне я буду обитать на Старом Пантеоне. Прощай. Я надеюсь, что ты цел и невредим.

Твой брат

Норин»

Автор работ: Яна Горлова Текст №3 Луна освещает дорогу идущим

Глава 1

Новолуние

Лапы Аркана проваливались под снег. Он сдавленно выдохнул и с глубоким вздохом поднял лапу. Он шёл через весь лес, чтобы принести на ужин оленя. На одних зайцах повелевать даром было трудно, поэтому ему пришлось искать еду далеко от своего пристанища. Он поднял голову и посмотрел на пещеру, где жил. Её снова накрыло белоснежными завалами, и только небольшая часть прохода оказалась нетронутой. Аркан недовольно прорычал и продолжил подниматься, задыхаясь от усталости. Ступив на порог пещеры, он остолбенел.

У костра лежал Норин, размеренно двигая хвостом пепел и угли по полу. Вокруг него кружила «живая тьма». Аркан не знал, сколько лет прошло, как они не виделись. Он пригляделся к нему и улыбнулся. Его младший брат повзрослел. Его чёрные волосы падали на крепкие плечи, а тело пантеры стало таким же изящным, как у матери. Норин посмотрел на Аркана глазами, скрытыми за тёмной пеленой. Раньше в них звенели искры веселья, теперь в них виделся холод и некоторое сочувствие.

— Как ты оказался здесь? — Аркан зашёл в пещеру и скинул добычу у стены.

— Беда, Аркан!

Норин встал и подошёл к нему. Его взгляд стал таким же встревоженным, как тогда. Воспоминания ударили Аркана в голову со всей силы. Он помотал головой и протёр глаза. Ему не верилось, что это он. Но Норин так же стоял перед ним, только уже нахмурившись.

— Всё уже прошло. Это сон, — неуверенно произнёс Аркан.

— Да не сон это! Я сейчас под стражей в зале Суда Совета, — Норин схватил его за плечи и потряс. Его мертвецки-холодные руки ожгли брата даже через тёплую одежду. — Меня обвиняют в сумасшествии богов.

— Что за бред? — Аркан растерянно посмотрел на брата. Он не понимал ровным счётом ничего из его слов.

— Я всё объясню, обещаю тебе, но сейчас у меня нет времени. Меня разбудили…

Постепенно Норин начал исчезать во тьме пещеры, оставляя после себя глухую пустоту, в которой существовал Аркан до его появления. Он почувствовал ноющую боль в лапах и направился к костру. Свернувшись калачиком подле него, Аркан задумался о том, что только что произошло. Может быть, он сошёл с ума или увидел иллюзию от голода. В любом случае, после отдыха он должен приготовить поесть и спокойно лечь спать. Но отчётливый образ Норина и его ледяные прикосновения не давали ему покоя.

Глава 2

Молодая луна

На следующий день Аркан сидел у пещеры, наслаждаясь солнечными лучами. Он скучал по ним, ведь здесь они были особенно ценными. Они освещали горы, которые блестели, как алмазы, от снега. Тёмный лес покрывал их, не пропуская солнца в свои заросли. В какой-то момент Аркан вспомнил, как он даже не задумывался о нём на Пантеоне. Улыбка исчезла с лица при воспоминаниях о смерти Орина и письме Норина. Старая рана заныла с новой силой.

— И как я должен увидеть своего непутёвого брата?

Аркан спрятал руки в карманы, прикрывая глаза. Он надеялся, что это правда был он. Аркан страшно боялся сойти с ума. Одиночество приближало этот момент, наводя на него страх и панику.

— Я уже здесь.

Норин лёг рядом со старшим братом. По душе Аркана маслом растеклось тепло от того, что наконец-то ему не надо больше бояться остаться одному среди бесконечного снега. Он открыл глаза и обернулся на брата. Норин не улыбался, в отличие от него, но придвинулся ближе.

— Вспомни лучик — вот и солнышко, — Аркан посмотрел на солнце. Оно нещадно резало ему глаза, отчего он снова прикрыл их. — Отец так всегда говорил.

— Да… Были времена… — печально протянул Норин, наблюдая за облаком пара, которое только что выдохнул. Оно медленно растворялось в воздухе, не оставляя после себя ничего.

— Ты изменился, — Аркан повернулся к брату и заботливо улыбнулся. Он надеялся, что хоть слабая улыбка вернётся на лицо Норина.

— Ты тоже, — неловко бросил Норин, посерьёзнев. Аркан удивился, увидев выражение его лица. Он никогда не видел его таким раньше.

— Так в чём же дело? В чём тебя обвиняют? — Аркан перешёл к делу.

— Несколько дней назад я пришёл на кладбище, чтобы повидать могилы наших родителей и брата, — Норин смолк и пригляделся к окружающему их пейзажу. Горы, скрытые под снегом, и вечнозелёный лес удивляли своим спокойствием, которого так не хватало Норину. — Спустя пару дней за мной пришли стражи. Они сказали, что Рогнад подозревает меня в сведении с ума всех богов Пантеона.

— Что? — Аркан нахмурился и сжал челюсти до боли. Он вспомнил, как смотрел на них равнодушными глазами, как хладнокровно убил его брата. — Он ополоумел на старости лет.

— Ты не представляешь, что там происходит, — Норин посмотрел вниз, в пропасть, где под льдом скрылась река. — Там родители убивают собственных детей, а дети убивают собственных родителей. Всё превратилось в хаос.

— Как?.. — только и выдавил из себя Аркан. Он не мог и подумать о том, чтобы такое случилось с его бывшим домом.

— Вот так.

— А ты-то как здесь появился? — Аркан присмотрелся к нему. Только сейчас он разглядел, что кожа и волосы Норина потемнели, как будто его накрыли фиолетовые одеяния из тончайшего материала.

— Я освоил свой дар. Сейчас я сплю в зале под охраной стражи, но одновременно мой образ сидит и разговаривает с тобой, — Норин вытянул руки перед собой. По ним заструилась «живая тьма», окутывая их. — Мама говорила, что может заходить в сны и мысли богов. Я пробовал и два раза чуть не остался в голове одного из богов.

— Кого? — Аркан поднял брови от удивления. Он не помнил, чтобы мама подобное рассказывала ему. Может быть, он просто забыл по истечении стольких лет.

— Догадайся.

— Неужто Ронда? — Норин удовлетворительно кивнул на предположение старшего брата. — И что?

— Его убила Эмира.

— Не понял, — Аркан потряс головой, укладывая все мысли на места. Для него оказалось трудно переварить столько нового. — Ты и в голову мёртвых можешь проникнуть?

— Нет, это было, пока он был жив, — Норин поджал губы. — Ронд пытался вразумить её, но она убила его какими-то ядовитыми лозами. Меня передёрнуло от того, как действовал их яд. Я выскочил из его мыслей, и два дня меня жутко лихорадило.

— Вот это новости… — Аркан внимательно слушал брата. Всё, что он рассказывал, казалось ему дикостью.

— Да. И богиня гроз мертва. Её убил собственный сын, — Норин встал с места, взял в руки снег и обтёр им всё своё тело. По спине Аркана пробежали мурашки от увиденного. Его мучил один вопрос: как он не замёрз в одной майке? После того как Норин «принял холодный душ», он обернулся на брата. — Послушай, ты должен вернуться на Пантеон, иначе конец всему.

— Я нарушу слово Рогнада.

— При таком положении дел ему будет всё равно на это. Помоги мне, один я не справлюсь, — Норин перевёл дыхание для следующей фразы. Аркан насторожился. — И, кстати, ребёнка Орина и Аллеи я так и не увидел. Я надеюсь, что он жив.

— Только ради тебя и племянника я вернусь в это проклятое место.

Глава 3

Растущая луна

Аркан зашёл на Пантеон. От него не осталось того прежнего восхищения и блеска. Он стоял у входа в некогда величественные, сверкающие золотом ворота. Сейчас они потускнели и местами разрушились. На дорожках, теперь поросших травой, лежали забытые вещи и оружие. Редкие капли крови смешивались с утренней росой на ней. В воздухе витало неестественное чувство страха. Норин был прав: здесь царил хаос. Аркан сдержал рвотный порыв и направился прямиком в Новый Пантеон. Оглушительная тишина города била его по ушам, играя с ним. Ему мерещились чьи-то стоны и крики в тёмных закоулках. Идти туда он не стал, опасаясь встретиться с обозлённым богом.

— Что тут произошло?

Аркан встал перед зданием храма. Белокаменная постройка стала обшарпанной, но не потеряла прежнего величия. Однако благоговения она у Аркана не вызывала уже давно. Он чувствовал здесь невыносимую душевную боль утраты.

— Ах, это ты, Аркан.

Из-за массивных колонн показался Рогнад. Аркан заметил, как за время его отсутствия тот постарел и осунулся. Он сжал кулаки, глядя на него. Сейчас ему никто не помешал бы напасть и вцепиться в самую глотку своего злейшего врага.

— Глава Совета, — процедил сквозь зубы Аркан и бросил небрежный поклон.

— Как узнал про брата? — Рогнад сел, не обращая внимания на его тон. Он прищурился, глядя на когда-то беспомощного котёнка-полукровку. Сейчас он понимал, что тот без колебаний готов убить его.

— Неладное почуял, — Аркан не прятал откровенного недовольства от общения с ним. Во рту разлилась горечь от слёз матери.

— Сильное у тебя чутьё, — Рогнад кивнул, поддакивая каким-то своим мыслям.

— Не слабое.

Из-за спины главы Совета вышел Норин. Аркан подскочил на месте, радуясь его появлению. Образ Норина и его реальное тело оказались одинаковыми. Младший брат наконец-то улыбнулся ему, но это была только тень той беззаботной радости. Аркан подошёл к брату и обнял его. Норин обнял брата в ответ, не сводя взгляда с потенциального врага.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — Рогнад склонил голову. — Моих детей убили, жену тоже.

— А чем я могу вам помочь? — снова огрызнулся Аркан, продолжая выводить его из себя.

— Избавься от тьмы, — Рогнад встал перед братьями. В его белых глазах читалось горе и злость. Аркану было знакомо это чувство. — Твой брат заварил эту кашу, пусть и расхлёбывает.

— Он не виновен, — Аркан загородил Норина, но тот встал рядом с ним наравне. Ярость в его глазах говорила сама за себя.

— А кто же тогда? — Рогнад поднял бровь, ожидая объяснений.

— Точно не он. Не надо на мою семью всё сваливать. На других тоже смотреть надо было! — выплюнул Аркан. — Отпустите его, и мы попытаемся разобраться с ними.

— Делай, как знаешь, — Рогнад смягчился, немного успокоив братьев. — Помоги только.

Глава 4

Полнолуние

Аркан и Норин шли через пустой город. У них складывалось впечатление, что скоро все должны вернуться из домов и начать веселиться. Они не помнили времени, чтобы улицы пустовали, а лавки не ломились от сладостей для подношений.

Аркан вспомнил, как когда-то они втроём ходили здесь и дурачились. Орин сновал между прилавками и незаметно приносил им фрукты, скрываясь от богов, ответственных за подношения.

Сейчас они шли вдвоём по украшенным цветами улочкам, но без лавочек с виноградом и грушами, и без снующей толпы. Аркан принюхался и насторожился.

— Что это за запах?

Аркан подошёл к зданию, обвеянному плетущимся растением. На его белых стенах оно красиво контрастировало тёмно-зелёными лозами. Фиолетовые цветы, напоминающие звёзды, источали странный запах. Сначала он раскрывался ярким и сладким, но постепенно становился похожим на запах тухлой рыбы.

— Какой?

Норин осмотрелся и подошёл к брату. Он придерживал на поясе длинный кинжал в ножнах, украшенный чёрными и красными драгоценными камнями. Это всё, что он забрал из родного дома перед тем, как уйти из него навсегда.

— Я его почти не чувствую. – Норин сморщился, когда с трудом учуял этот аромат. Он чихнул и, ругаясь, отошёл оттуда.

— Да, он слабый. – Аркан кивнул, отойдя от зловонного цветка к Норину. – Но я его не помню здесь.

— Кажется… – Норин задумался, подперев подбородок большим и указательным пальцами.

— Что? – Руки Аркана вспотели от переживания. Он надеялся, что его брат вспомнит что-то.

— Я чувствовал этот запах ярче на кладбище. – Норин прикрыл глаза, вспоминая всю цепочку событий. – Там кто-то был, но быстро исчез.

— Кто?

— Я не успел его увидеть. – Норин открыл глаза и осмотрел здание. Но мысленно он продолжал вспоминать минувшие дни по минутам.

— Да чтоб тебя! – Аркан толкнул камешек в сторону. Он прошёл к следующему зданию. Оно было немного темнее предыдущего, и его тоже обвивали те самые цветы. – Вспоминай!

— Пытаюсь, без толку! – Норин вытащил кинжал и обрубил этот цветок. Стебель растения безжизненно свалился. – Но я догадываюсь…

— Богиня природы?

— Да. – Норин кивнул. – Но с тех пор, как она убила своего мужа, Рогнад её не видел.

— А остальные? – Аркан окликнул некогда живших тут друзей, но ответило ему только эхо.

— А остальных нет в живых.

— Даже свиты?! – Аркан ошарашенно вскрикнул и обернулся на брата.

— Даже её. – Норин сухо ответил ему и пошёл дальше, осматриваясь. Теперь они могли быть уверены в том, кто виновен в сумасшествии богов. – А теперь пойдём к нам домой, может быть, она там.

Аркан кивнул, и они последовали по улице к своему дому. Всё это время они шли молча, но думали об одном и том же. Приближаясь к белому дому с лозами винограда на нём, они замедлились. Аркан пристально вглядывался в окна, а Норин медленно открыл дверь.

В доме почти ничего не изменилось: деревянный стол, побелённые стены и кухонная утварь, разбросанная на столешнице для готовки и полу. Аркан грустно усмехнулся. Он вспомнил, как в детстве так же уронил поднос с кухонными принадлежностями на пол и мама запретила ему гулять с друзьями. Вместо этого она заставила его следить за Орином, которому только исполнилось четыре года. Из-за такой неудачи он постоянно подначивал его и затевал шуточные драки, на что маленький Орин жаловался маме.

Норин прошёл мимо гостиной. Он посмотрел на диван, где в детстве они втроём ждали отца каждый вечер. Им хотелось, чтобы он рассказал какую-нибудь интересную историю на ночь. А ещё Норин вспомнил, как они бегали по этой самой лестнице с Орином и тот сломал ногу. Мама позвала на помощь богиню врачевания, и та за несколько часов срастила его травму, но запретила бегать на неделю. Орин постоянно ныл и злился, потому что не мог выйти из дома и играть с друзьями. Тогда Норин привёз в дом садовую тачку. Он помог ему сесть в неё, и они пошли дурачиться.

Поднимаясь на второй этаж, они зашли в комнату Аркана. Здесь всё осталось таким же, как в их последний день здесь вместе с Орином: узорчатый чёрно-белый ковёр на полу, на нём валяются фиолетовые подушки и одеяло, а над ними стоит балдахин из полупрозрачной чёрной ткани. Они проверили остальные комнаты и вернулись в неё. Тупая боль вступила в их души, отравляя сознание. Но одновременно с этим они были рады, что вернулись домой, хотя теперь их здесь никто не ждал.

Глава 5

Убывающая луна

— Аркан…

Он проснулся оттого, что его звал знакомый голос. Аркан еле открыл глаза и посмотрел на Норина. Его бока тяжело вздымались, а глухой кашель стал чаще. Аркан встал и подошёл к брату.

— Ты чего?

Аркан перевернул его на спину, осматривая. Ран не было, но вокруг него слабела аура. «Живая тьма» растворялась в воздухе сама по себе. Норин открыл покрасневшие глаза и прохрипел:

— Я… я, кажется… схожу с ума…

Глаза Норина заслезились. Аркан побежал в комнату родителей в надежде отыскать там снадобье. Но, перерыв все шкафы, он не нашёл ничего и вернулся к больному брату.

— Ты что говоришь такое?! — Аркан усадил его и придержал за плечи. Он укрыл его одеялом, оглядываясь вокруг. Он боялся, что это сделала ядовитая лоза, но нет. Никаких растений поблизости не было.

— В голове шум и голоса…

— Когда это появилось?! — Кашель брата усиливался, и Аркан ругал себя за то, что не мог ничего с этим сделать.

— С того момента, как мы понюхали этот цветок, только не сразу.

Аркан лёг рядом с ним. Он аккуратно помог брату взобраться на себя. Сцепив его руки на груди, он встал и выскочил из дома к Новому Пантеону. Он бежал через те же пустые улочки, постоянно осматриваясь и готовясь к драке. Он боялся, что сейчас их настигнет Эмира. Один с ней он не справится, и у неё будут все шансы убить их. Придерживая брата, он бежал по влажной траве. Иногда лапы разъезжались, отчего Аркану приходилось балансировать, чтобы не упасть. К ним прилипали песок и грязь, утяжеляя ход, но он терпел.

Когда Аркан на последнем издыхании подбежал к храму, то замедлился и затих. Он негромко окликнул Рогнада, опасаясь, что его уже нет в живых. Но глава Совета спешно вышел из храма и покачал головой, увидев своих знакомых. Он кивнул на вход, и Аркан пошёл прямиком в молитвенный зал. Там, перед статуями богов, лежал ковёр. Аркан положил брата на него, и Рогнад расположил перед ним сферу. Норин увидел её и пытался отползти подальше, поэтому Аркану пришлось его придерживать. Он тоже вспомнил, как мучился Орин перед своей смертью, но она — единственный шанс спасти младшего брата.

— Эмира виновна в сумасбродстве богов, — Аркан продолжал держать брата, надеясь, что он будет жить. — Она повелевает природой, и это она создала цветы, которые отравили Норина и других богов.

— Мать не смогла справиться с утратой дочери, — равнодушно констатировал факт Рогнад, держа руки у сферы.

— Если бы не ваши дурацкие законы, ничего этого бы не было!

Аркан раздражённо посмотрел на спокойного главу Совета. Он не выказывал никаких эмоций и не сводил глаз с синеватого свечения шара. Кашель Норина стих, а потом и вовсе исчез. Он постепенно начал засыпать, укладываясь на ворсистом ковре. Аркан облегчённо выдохнул и убрал руки.

— Я пожалел об этом тогда, когда убили мою семью, — запоздало ответил на вопрос Рогнад, поднимаясь.

— Не удивлюсь, если бы это сделала она! — Аркан сжал руки в кулаки. Он чувствовал себя беспомощным.

— Я постараюсь замедлить её и дать вам возможность сбежать, — Рогнад почти ушёл из зала, но затем вполоборота бросил: — Пантеон разрушен, и вам незачем будет возвращаться сюда.

Аркан коротко кивнул Рогнаду, и тот ушёл. В голове маячили слова благодарности, которые он так и не сказал ему. Он не понимал, стоило ли вообще говорить их вслух. Аркан лёг рядом с братом, поглядывая на вход. Он знал, что по правилам в храмах не ставили дверей, потому что это священное место. Оно не может быть уничтожено, и боги в нём не могут быть тронуты, однако Эмире ничего не стоит нарушить запреты. Аркан осмотрел комнату, параллельно прислушиваясь к звукам вокруг. Она была особенно красивой и манящей из-за фресок бога ремесла и его жены, изображающих битвы старых и новых богов и строительство этого Пантеона. Норин бы не расстроился от того, что их больше никто не увидит, в отличие от него.

Глава 6

Старая луна

Аркана разбудил шум из коридора. Шаги, скрежет и удары о стену доносились из зала Суда Совета. Он растолкал брата и подошёл к выходу из комнаты. Оттуда слышались голоса, один из которых быстро затих. Аркан раскрыл ладони, выпуская силу на волю. Норин недовольно буркнул, на что он шикнул. Вчерашние слова Рогнада пронеслись в его голове. Он догадывался, что незаметно сбежать не получится. Ему нужно будет отвлечь её на себя, чтобы спасти младшего брата. Но тот уже оказался рядом, держа в руках кинжал. Аркан хотел возразить, но Норин ясно дал понять, что пойдёт с ним до конца. Вздохнув, они вышли из комнаты в коридор к залу Суда Совета.

— А вы умные мальчишки.

Над телом умирающего Рогнада стояла удовлетворённая Эмира. Вокруг неё плелись колючие лозы, обвивая поверженного. Он сопротивлялся, цеплялся за лежащую с ним сферу и посох, но они уже не реагировали на его прикосновения, постепенно мутнея. Братья застыли на месте, наблюдая за тем, как уходит жизнь из тела главы Совета. Эмира смотрела на них, дружелюбно улыбаясь. Складывалось впечатление, что это не она убила Рогнада и не свела с ума всех богов на Пантеоне.

— Вы!

Норин перехватил кинжал в другую руку и побежал на Эмиру. Но она расслабленно наблюдала за тем, как он приближается. Её глаза сверкали яркими фиолетовыми огоньками. Теперь Аркан удостоверился, что они были правы, только толку от этого было никакого. Мгновение — и перед Норином возникла стена из тёмной лозы. Она закрыла собой хозяйку и раскрыла свои ядовитые цветы. Норин не успел среагировать и вдохнул их аромат. Аркан не медлил и своим светом высушил их, заставив свалиться на пол. Норин отскочил назад, и от одного удара его солнечного дара стена рухнула. Эмира неожиданно расплакалась, смутив братьев.

— Из-за Рогнада моя дочь умерла в муках, и никто не заступился! — из глаз Эмиры потекли слёзы. — Теперь каждый из них умрёт!

— Ты убила всех в этом городе, тебе этого мало?! — тело Аркана светилось, а внутри горел пожар. Он чувствовал, что она что-то готовит для них. Он осмотрелся и заметил, что прежние лозы начали засыхать: Эмира запасалась силами для нового боя.

— Мы ужасны, Аркан! — лицо Эмиры стало безумным: расширенные зрачки, приоткрытый рот, из которого текли слюни, и изуродованные порезами от колючих лоз руки. — Ты был прав, мой дорогой! Мы стали похожи на древних богов! Нам нельзя больше существовать!

— А как же ваш внук? — Норин поддерживал разговор с ней, помогая брату.

— О, мои милые внученьки, Элея и Аила! Они как две капли воды похожи на мою дочь! — Эмира произнесла их имена с такой нежностью и лаской, с какой может говорить только мать. — Они станут обычными таврами, просто с небольшими способностями. Нимфы позаботятся о них.

— Ты безумна!

Кинжал в руке Норина засветился тёмным дымом. Он сорвался с места так быстро и внезапно, что остальные не успели ничего разобрать. Аркан ослепил Эмиру своим светом, следя за братом. Он ловко перепрыгивал ядовитые лозы, которые извивались на полу, точно змеи. Одна из них, более крупная, понеслась на Норина, но старший брат бросил луч в неё, рассекая на тысячи кусков.

— Пусть так, но я сделаю всё, чтобы все почувствовали мою боль!

Эмира создала вокруг себя шар, защищаясь от Норина. Он обходил её кругами, выискивая слабое место. Вдруг одна из лоз схватила его, впившись острыми шипами в ногу. Норин вскрикнул и попытался срезать её с ноги, но тут на него напала следующая. Аркан выжег её и попробовал сломать кокон, но получил удар в спину.

— Я убью тебя!

Аркан собрал всю силу в кулак и накинулся на Эмиру. Они сцепились, вырывая когтями на телах друг друга страшные раны. Норин застыл на том же месте, чувствуя, что снова сходит с ума. Голова тяжелела, тело ныло от усталости, но он хотел защитить брата. Он шёл, спотыкаясь о лозы. Пока те катались по полу, он следил за ними и ждал подходящее время.

— Сделай это!

Эмира наклонилась над уже связанным телом Аркана. Яд впитывался в его кровь, ослабляя дар. Она забыла про Норина, и это было ему на руку. Пока она что-то шептала Аркану и кружилась над ним, он из последних сил и с криком вонзил кинжал ей в спину. Эмира закричала и упала на пол. Она обернулась на врага и направила на него руку, но лозы не подчинялись ей. Норин упал замертво, и из его рта вытекла струйка крови.

Аркан лежал, умирая от яда. Он размышлял о том, что не смог спасти брата. Ещё о том, что подданные забудут о каждом из них. О том, неужели всё это было закономерно, как и с древними богами? Вот только их убила пара новых богов, а здесь они сами убили друг друга. Стоило ли оно того? Аркан не нашёл на них ответы. Он закрыл глаза, унося все эти вопросы в пустоту.

Эпилог

Река умиротворённо текла рядом со старым домом на окраине небольшого городка. Оливы качались от слабого ветра. Дверь со скрипом отворилась, и оттуда вышла старая женщина, неся в руках пустые вёдра. Она спустилась к берегу и зашла на мостик, у которого в некоторых местах отсутствовали дощечки. Со скрипом согнувшись, она набрала половину ведра и поставила его на настил. С тяжёлым вздохом выпрямившись, она потянулась к другому. Неожиданно позади послышался слабый детский плач. Она ошеломлённо обернулась, но сразу не пошла на звук.

— Это кто там?

Ответа не последовало, только плач. С опаской она вышла на берег. Осмотревшись, женщина никого не увидела. Теперь звук послышался из дома. Она кралась к нему, по пути захватив палку. Маленьких детей на этой улице нет, а домой она никого не звала. Приблизившись к дому, она вскинула палку на плечо и выскочила к порогу. На нём сидели две девочки-близнеца. Они жалобно посмотрели на неё, замолкнув.

Женщина медленно опустила палку. Это были не просто девочки, а тавры с кошачьим телом. С такими она никогда не сталкивалась, но была наслышана о них. Она села на ступеньку порога и схватилась за голову. Она не понимала, что ей с ними делать. Отдать их некуда, а содержать не на что. Девочки обступили её и сели рядом. На вид им было по пять лет.

— Откуда вы взялись тут? — спросила женщина, поглядывая то на одну, то на другую.

— Нимфы принесли нас с неба, — звонко ответили они.

Она приложила руку к сердцу, поднимая глаза на небо. Оно окрасилось в яркий закат. Красный смешивался с оранжевым и жёлтым, как на палитре. Теперь она поняла, что произошло. Пантеон мёртв.