Кафе "Хутор"

Хутор

Шурх…Шурх… Вымоченная с каким-то едким средством тряпка не справлялась с тем количеством грязи, жира и человеческих отходов, что за многие годы скопились на полу какой-то забегаловки на границе крохотного городка, что люди обычно называют «Мухосрансками», да «Крыжополями», с трассой М10. Потрепанная вывеска с двумя горящими буквами «Х» и «У» ночью привлекала внимание юморных дальнобойщиков, а днем лишь оглашала странное для тех мест название «Хутор».

Шурх…Шурх… На пол вылилось целое ведро воды, и в нос ударил стойкий запах хлора… И желудочного содержимого какого-то ребенка, что отравился здешней едой многими годами ранее. Грузный мужчина, лет под сорок, если не больше, вслух выругался на треклятых посетителей и четырежды клятых работников. Слух пронзил звон китайских колокольчиков, повешенных над дверью.

– Мы закрыты. – с явным грузинским акцентом буркнул мужчина.

– Здравствуйте, у вас на двери написано, что вы ищете сотрудников, - в дверь вошла милая девушка лет двадцати пяти, невероятно красивая, с прекрасной осанкой, гладкой, словно младенческой, кожей, но глазами, полными боли, - я могу готовить или мыть посуду, всё, что угодно!

– Я вам повторяю, мы закрыты. Навсегда. Совсем. – в голосе мужчины звучала грусть, словно от утраты близкого друга, - Эта помойка не приносит прибыли.

– А если я устрою вам прибыль? Тогда возьмете?

– Валяй. Мне привезли четверть тонны баранины вместо четверти центнера. Сможешь продать, пока она не стухла? У тебя есть неделя.

– У меня есть одно условие. Никаких вопросов. Идет?

– Это ты мне условия ставить будешь? А, черт с тобой. Идет. И приберись здесь, видишь, вон, хлоркой пахнет и вода на полу.

Из краткого «собеседования» выяснилось, что девушку зовут Вероника, а ее нового начальника Рубен Леванович, хотя сам он просил называть его Роман Леонидович. «Хутор» имел минимальную рентабельность из-за совсем небольшого количества клиентов. В тот момент, когда вместо заказанных двадцати пяти килограммов мяса Рубену-Роману привезли четверть тонны, и заставили выкупить их, под угрозой проверок СЭС, вопрос о закрытии встал ребром. Владелец забегаловки или, как сам он называл свое заведение, заезжаловки, не верил в то, что его новая сотрудница задержится хотя бы на неделю, не говоря уж о том, чтобы распродать всю баранину, что скоро должна была начать вонять.

***

Через два часа полы сверкали так, как не сверкали никогда. Рубен Леванович и его старые сотрудники, его сыновья и единственная дочь, не сильно следили за порядком в зале, состоящем из семи столов и одной стойки. Хотя, во времена своеобразного процветания «Хутора» это особо и не требовалось, ведь уставшие и голодные дальнобои да перегонщики подержанных праворульных машин из Владивостока в Санкт-Петербург, не часто смотрели на пол.

– Матерь божья! А ты молодец! Хоть какой-то с тебя прок будет – уборщиц не надо вызывать перед продажей.

– Посмотрим, нужно ли будет продавать вашу заезжаловку. – в голосе Вероники звучал легкий подростковый гонор, словно она подтрунивала над своим новым начальником.

– Значит так, ты на стойке, на разносе и на уборке. Я на кухне. Заказы забираешь в окошке, чеки вешаешь за крючки. Если кто-то захочет что-то, чего нет в меню – двойная цена за продукты, понятно? А теперь иди и жди голодных и злых мужиков. И постарайся не обделаться, смазливая мордашка. – смех его звучал не столько злобно, сколько обреченно. И в чем-то этот грузин был прав, ведь не знаешь, чего ожидать от редких путников на ночной дороге…

***

Слух пронзил звон китайских колокольчиков, повешенных над дверью. В помещение зашел пузатый мужчина в шлепанцах, джинсовых шортах и майке, не закрывающей даже пупок.

– Здрасте, что у вас по харчам? – бас отразился от каждой поверхности в кафе и прошел через каждую клетку тела Вероники.

– А чего вы хотите? Суп? Второе? Шашлык? – манера речи ее была робкая, как у зайца из старых советских мультфильмов, но вот голос был таким же чарующим, как у сирен из средневековых легенд…

– Давайте все. Мне еще ехать и ехать. Давайте-ка мне… – мужчина не успел договорить, как его перебили.

– Сейчас попрошу нашего повара приготовить шурпу пожирнее, шашлык из баранины и плов с собой, вас устроит? А попить чаю покрепче, верно?

– Эээ, да, да, давайте. Сколько с меня?

Не успел чек выйти из аппарата, как уже оказался на крючке, а на кухне немолодой повар услышал крик «Новый заказ!».

Через несколько минут весь зал наполнился манящими ароматами мяса и специй, чей букет не напоминал ничего, что чувствовала Вероника раньше. Это было что-то кружащее голову и заставляющее слюни течь рекой. Спустя сорок минут весь заказ оказался в окошке. Звонок давно был сломан, и вместо него был удар ладонью по столешнице.

Уже поднося заказ мужику, Вероника увидела что-то в окне и резко, но нежно сказала:

– Встаньте из-за стола и идите к своей машине. Я принесу ваш заказ через несколько минут. Мы вынуждены закрыться на спецобслуживание.

– Но я же заплатил! И я хочу поесть здесь! Да кто ты вообще… – рука мужика была остановлена в нескольких сантиметрах от лица Вероники… Ее же рукой. Нежной женской рукой. Взгляд, обычно направленный на ее грудь, сейчас же был направлен прямо ей в глаза и был таким же, как у кролика.

– Быстро встал и пошел к себе в машину. Я все вынесу. У нас спецобслуживание – последние слова были произнесены с особым нажимом…

Из кухни на шум вышел Рубен Леванович. Он было хотел что-то сказать, но его опередил выкрик Вероники:

– Никаких вопросов!

– Да что ты себе позволяешь? Пошла вон отсюда! – Злой голос начальника был твердым, что не оставляло ни единого шанса на то, что Вероника останется здесь работать

– Пожалуйста, идите на кухню. И не вздумайте закричать, когда Он зайдет…

Акцент на слове Он был не просто к месту, он был необходим… Когда Он вошел в «заезжаловку», Вероника машинально закрыла рукой рот, нет, не себе, а Рубену Левановичу. Из-под ее руки донесся сдавленный стон.

Бесформенное нечто, похожее на кучу сваленных частей тел людей и животных, истекающее кровью вперемешку с гноем и грязью, ползло в сторону стойки. Вероника подтолкнула начальника в сторону кухни, шепотом напомнив про их уговор, а сама юркнула к кассе, вмиг оказавшись перед Ним.

– Здравствуйте, чего желаете? – Никакой дрожи в голосе, никакого страха и даже трепета, лишь заискивание перед клиентом, словно на нее смотрело не обвисшее лицо младенца, натянутое поверх складок кожи, а обычный двуногий и двурукий человек.

– Мммя-а-а-асссаааа… С крррро-о-овью-у-у-у-у-у-у-у… – Утробное «у-у-у-у» навсегда бы осталось в памяти Рубена Левановича, если бы не то, что произошло дальше…

– За то, чего нет в меню, двойная цена!

– Да-а-а-ай… Мне-е-е… – голос Существа был похож на смесь бульканья болота и визга капризничающего ребенка.

– Мы тут не благотворительная организация! Либо плати, сколько скажут, либо уходи отсюда!

Мужчина, не успевший выбежать из кафе, сидел за своим столиком, вжимаясь в жесткий стул. По его лицу струями тек липкий пот, капающий прямиком на его неприкрытое пузо. Существо медленно повернуло половину себя, уставив пустые глазницы младенческого лица на еле живого дальнобойщика.

– Хочу-у-у-у… Ммммя-а-а-а-ас-а-а-а…

– Это мой ужин, его нельзя! Баранину будете?

– С крро-о-овью-у-у-у…

– Будет вам с кровью. А теперь садитесь. – Настойчивость и уверенность в голосе Вероники поражала, но одновременно приводила в ужас, - Новый заказ! Пять кило баранины с человеческой кровью!

Рубен Леванович сидел на полу, белый от страха. Сложно было сказать, кто был более белым – пол, отмытый Вероникой, или ее начальник. Одно можно было сказать точно – посетитель «заезжаловки» лежал на стуле без сознания еще с того момента, как Вероника сказала про ужин.

– Новый заказ, вы слышали?

– Г-г-где я должен достать человеческую к-кровь? – Слышать, как заикается сорокалетний мужик, было в новинку для Вероники.

– Дайте нож. – не дождавшись ответа Вероника схватила маленький, но острый нож и уколола свой палец. – Вот вам немного. Этого должно хватить. Никаких вопросов, понятно?

– Н-но…

– Скорее, если не хотите оказаться на тарелке вместо баранины.

Вскоре на окне выдачи оказался казан красного мяса с несколькими каплями крови сверху. Удара ладонью не последовало, лишь хриплое «Заказ готов» …

Вероника с легкостью подхватила тяжелый казан с мясом и вывалила весь его на стойку перед Ним. Нечто с хрустом наклонилось, из складки кожи вывалился кусок металла, довольно увесистый, но грязно-серый. Наклон продолжился, и складки раскрылись в пугающих размеров рот. Вся куча мяса вмиг оказалась поглощена.

– Ссспа-а-асибо-о-о…

Туша удалилась из «заезжаловки», оставляя за собой противный склизкий след. Мужчина все также лежал на стуле, бледный, но живой. Вероника хотела подсунуть ему полупустую бутыль водки и сказать, что он перепил. Нужно только прибраться

– В-вероника, что это б-было?

– Никаких вопросов… Хотя бы полчаса… – В голосе Вероники слышалась неимоверная усталость…

***

– Роман Леонидович, к вам можно? – Вероника наполовину высунулась из-за дверного проема, – Я убралась в зале, поставила перед тем мужиком какую-то бормотуху из его машины, вроде пахнет спиртом.

Рубен Леванович сидел на полу кухни, держа в руке граненый стакан. По его лицу текли слезы, а подбородок дрожал, как у ребенка, упавшего с горки.

– Ч-что это было?

– Я не знаю. Честно.

В тот же момент в лицо Вероники полетел стакан, из которого разлетались капли «горькой». Она едва успела увернуться. Осколки стекла разлетелись по полу, а на косяке проема осталось небольшое пятно, пахнущее спиртом.

– Вы что творите?! – От страха Вероника закричала на своего начальника, в три шага подбежала к нему и отвесила пощечину

– Ай! Да ты охренела что ли?! Пришла сюда утром, а вечером уже хозяина бьешь! Быстро объяснила все, иначе вышвырну тебя нахрен! – Не столько от злости, сколько от животного ужаса и непонимания, Рубен Леванович срывался на стонущий крик.

– Ладно, я расскажу вам. Но никаких вопросов. Ни во время, ни после. Вы меня поняли?

В ответ был лишь кивок

– Это началось в мой первый рабочий день. Мне было семнадцать, и я решила подработать в деревенском магазине, пока была в гостях у бабушки в деревне. Днем было не так много людей, да и не деревня то была, а хутор на сотню человек… А вот вечером… – Голос Вероники надломился, а на кайме глаз едва были заметны слезы, – Вечером пришли они. Два старика, облаченные в зеленые косоворотки. От них шел стойкий запах земли и каких-то трав. Я уж было подумала, что это просто какие-то залетные с другого хутора, и в чем-то оказалась права. Они подозвали меня к холодильнику с напитками и начали что-то шептать…

Изо рта Вероники стал раздаваться не ее голос, хотя в ее внешности не поменялось ничего:

– Дочка, ты не сердись на нас, устали мы больно, не можем жить так. Возьми наше бремя, возьми его, пожалуйста! Мы отплатим тебе всем, что имеем, но возьми наше бремя!

Последнее слово словно дым ушло в воздух, и голос девушки стал возвращаться к ней.

– Я не понимала, что вообще происходит, я лишь боялась за товар и хотела, чтобы они ушли. Я с дуру ляпнула, что возьму их бремя, если они уйдут отсюда… И они… Они будто испарились, оставив после себя лишь запах земли и трав… Я не почувствовала никаких изменений, никакого прилива сил, как в фильмах. Вообще ничего. Было уже довольно поздно, я собиралась закрываться и сильно устала, вот и списала все это на усталость и непривычную обстановку. – Вселенская печаль, что была в глазах Вероники при первой ее встрече с Рубеном Левановичем теперь слышалась и в ее голосе, – С тех пор каждый вечер ко мне приходить что-то или кто-то… Они редко бывают агрессивными, но почти всегда бывают страшными или просто неприятными. Как-то раз был человек с паучьим лицом, вампир, кикимора… Ну, или просто утопленница. Я не знаю, кто они. Представляться их не учат. Они приходят туда, где я работаю. Каждый вечер. Каждый день. Постоянно. Если я не выхожу на смену, если я пытаюсь уволиться, ко мне приходят эти двое стариков и заставляют надеть на себя их зеленую косоворотку… Как оказалось, она сделана из свежей крапивы. Трех дней мне было достаточно, чтобы понять – мне нельзя не работать. Но вот незадача, я не могу работать там, где много людей, ведь все могут видеть тех, кто приходит ко мне.

Рубен Леванович ошарашенно смотрел на Веронику, стараясь не верить ни единому ее слову, но на пьяную голову, не способную забыть то Нечто. Голова не хотела верить, но была вынуждена принять все за правду, чтобы объяснить события этого вечера.

– Я просто надеялась, что сегодня придет кто-то, кого я смогу вам объяснить. Они не плохие, просто… Другие… И хорошо платят. – В руках вероники оказался тот кусок металла, что выпал из складки Существа, но сейчас он был не серым, а серебристым… Да чего уж там, это было серебро, не меньше трех сотен грамм

Из глаз Рубена Левановича ручьем полились слезы… То ли от счастья, что ему не придется закрывать свою любимую «заезжаловку», то ли от страха принятия того, чего, как ему казалось, не может быть…

***

На следующее утро Рубен Леванович стоял в ломбарде с небольшим куском металла, который он молотком и большим мясницким ножом отколол от того, что выпало из существа и было почищено Вероникой.

– Таки здравствуйте, немолодой человек. На вас лица нет, его что кто-то украл? – Явный одесский говор звучал сладко из уст старого и, чего уж скрывать, стереотипного вида еврея, - С каким вопросом ко мне явился такой запуганный человек?

– Я тут это… Самородок какой-то… Нашел, – на последнем слове Рубен Леванович запнулся, будто почувствовав себя подростком, укравшим из ларька Чупа-чупс, - Сможете сказать, что это такое?

– Прошу вас, дайте мне в руки то, от чего хотите избавиться за приемлемую сумму, – узловатые руки оценщика уже были протянуты, - если оно стоит хоть каких-то денег, я заплачу вам немного меньше, чтобы получить немного больше

После пятнадцати минут различных тестов и мучений для металла, старый еврей улыбнулся так широко, как никто и никогда не улыбался.

– Немолодой человек, я поздравляю вас с нахождением куска чистого серебра! И я дам вам за него…

– Стойте, просто верните мне его. Я не хочу иметь дел с вами. – Улыбка сошла с лица оценщика после этих слов

– Мужчина, вы бы хорошо подумали, мало кто согласится иметь дело с таким материалом. Да и я могу сообщить о вас… – Рубен Леванович выхватил кусок металла из рук сидящего мужчины и выбежал прочь из ломбарда.

***

Вероника проснулась и потерла глаза, покрытые коркой высохших слез. На раскладушке, заботливо поставленной Рубеном Левановичем, спалось не очень мягко, но и не слишком твердо. Это был лучший вариант из доступных...

Постоянство ее работы в этом заведении было под вопросом, особенно с учетом того, что "Хутор" мог закрыться со дня на день. Однако, Веронике приглянулся ее новый начальник, пускай, не как мужчина, но как коллега – определенно да.

Предстоял второй рабочий день, и важно было не опозориться. Рубен Леванович попросил открыться без него, поскольку он уехал в ближайший крупный город к оценщику. Заготовки для блюд были в холодильнике, и их нужно было лишь закинуть в посуду и отварить или обжарить.

Все шло хорошо, редкие клиенты оставляли небольшие, но все равно приятные чаевые.

Они громко смеялись, а когда вошли внутрь хищно посмотрели на Веронику.

– Такую хорошенькую девочку редко встретишь в этих краях, тебя как зовут? Не хочешь уединиться где-нибудь? – Пока он отпускал свои сальные подкаты, его сальные волосы, окаймлявшие только бока головы, немного потрясывались в такт его смеху

– Нет уж, спасибо. Вы собираетесь делать заказ? У нас часто берут блюда из баранины. – Голос Вероники звучал холодно, но в душе ей очень хотелось врезать этому человеку, которого она про себя стала называть Харви

– Ну, давай уж, чего сама предложишь. Сколько с нас двоих?

Услышав цену, названную Вероникой, они переглянулись и попросили чего-нибудь подешевле. Пробив заказ, она ушла на кухню, готовить уже замаринованное мясо.

Уже через десять минут на кухне, Вероника почувствовала сзади хищный взгляд, а уже через несколько секунд кто-то прижался к ней, схватив за грудь

– Ну, здравствуй, красавица, чего ты нам не представилась-то? Меня вот Витя зовут. – Во время разговора он не переставал трогать ее, спускаясь всё ниже и ниже.

– Ты что делаешь, ублюдок?! А ну быстро меня отпустил!

– Да ты же сама этого хочешь, я по глазам вижу!

Вероника попыталась вырваться, но удар большого кулака по затылку лишил ее сил сопротивляться. Она уже смирилась с тем, что какой-то жирный мужик надругается над ней прямо на полу кухни, на которой только вечером накануне она видела плачущего мужчину.

Очередной и очень гулкий удар по затылку был нанесен Рубеном Левановичем, и это был отнюдь не кулак, а разогретая сковорода. Харви-Витя заорал, и на крик пришел его более спокойный, но такой же жестокий друг. Но и он не смог сопротивляться горячей сковороде. За окном смеркалось...

– Позакрывали рты и бегом в зал! В зал я сказал, сволочи! – Рубен Леванович был зол, он был разгневан и периодически бил Харви-Витю по почкам горячей сковородой, оставляя ему болезненные ожоги

В зале он привязал их какой-то толстой бечевкой к стульям, вставил в рот большие луковицы и по несколько раз ударил их, чтобы не сопротивлялись. После этого, он побежал на кухню к плачущей Веронике.

– Ты как, дочка? Что он сделал? – Ее новый начальник, прежде отчужденный и немного грубый, сейчас же относился к ней по-отечески

– Он только успел облапать меня... Сволочь...

Вероника было хотела продолжить бранить Харви-Витю, но ее прервал уже ставший родным звон китайский колокольчиков...

– Мммя-а-а-асссо-о-о...

Уже через пятнадцать минут крики уродов прекратились, а в кафе воцарилась тишина. Существо из людских кошмаров быстро покинуло помещение, скрывшись в темноте ближайшего леса.

Вероника была готова расстаться с этой работой и не надеялась, что Рубен Леванович позволит ей остаться, ведь проблем за первые два дня она пронесла больше, чем пользы.

– Эй, дочка, ты как? – Голос Рубена Левановича был мягким и по-отечески заботливым, он не был зол на Веронику

– Бывало получше. У вас водка есть?

– Слушай, в алкоголе горе не утопишь. Давай может поговорим лучше?

– Да нет, вы меня неправильно поняли! Я порезалась, и мне рану обработать нужно. – Вероника расхохоталась, следом за ней и ее начальник выпустил несколько нервных смешков.

– Ты прости, что я с ними так... Просто однажды и дочка моя... А, забудь. Не время для таких разговоров. Сейчас принесу водку

Обработав рану Вероники и наведя порядок на кухне и в зале, Рубен Леванович зашел в коморку для персонала, где и лежала девушка. Он сел рядом с ней, погладил по волосам и вышел на улицу. Перебивая звон китайских колокольчиков, он крикнул:

– Ты сможешь завтра выйти на смену?

– Да, конечно...