Изгнание демона

Глава 1

Мири не понимала. Она смотрела на меня удивленно и не понимала… а я не знал, как ей объяснить. Как-то вышло, что я никогда не говорил об этом, а теперь получалось как будто признание в чем-то постыдном…

- Понимаешь… - сказал я, - Я должен ехать туда… но это…

Мири терпеливо ждала. Спокойно, но я видел в ее глазах нарастающее нетерпение. И страх. Как ни говори, какие слова ни подбирай, а без страха в этом деле не обойтись.

- Послушай, я никогда не говорил тебе, но за мной есть один долг. Ты тут ни при чем, и я хочу, чтоб ты осталась здесь…

- В безопасности? - сказала она. Я кивнул. Потом спохватился, я ж не хотел ее пугать… но поздно. Она слишком хорошо меня знает.

- Муж мой, - сказала она, - Лучше расскажи по порядку, а то от твоих недомолвок только мурашки по спине. Не к любовнице же ты собрался!

Я подумал. Потом подумал еще. Наверное, она права. Если все пойдет плохо, она все равно узнает… но узнает криво, неправильно и невесть что. Конечно, ей будет страшно. Но порой неизвестность пугает больше… хотя, наверное, это не тот случай… но все же, она моя жена, и я верил в ее разумность.

- Хорошо, - сказал я, - Я расскажу. Надеюсь, ты не сочтешь меня безумцем, но я расскажу.

Я замолчал, и она тихо ответила,

- Я знаю тебя двадцать лет, муж мой. Я знаю, что ты и есть безумец… мой дорогой, любимый сумасшедший…

Я заметил в ее глазах слезы.

- Это произошло двадцать два года назад. Примерно. Да, точно, за два месяца до нашей с тобой первой встречи… Я уверен, что эта встреча была… ну… Но давай по порядку.

Я помнил.

Он вошел в лавку под вечер, и я как-то сразу понял, что он пришел ко мне. Не покупать, не продавать, а именно ко мне. Из под его шляпы свисали длинные пряди седых волос, но он не выглядел стариком.

- Добрый вечер, - сказал я ему. Он кивнул.

В лавке в тот момент никого не было, мастер Басви отлучился, и я был совсем один. Незнакомец молча стоял, разглядывая полки с товаром, но мне казалось, что он наблюдает за мной. А я стоял и ждал. Он пришел ко мне, а не я к нему, так пусть и скажет первым, зачем пожаловал. Или выметается, как налюбуется всласть на наше добро.

- Скажите, продавец, - заговорил он, - Насколько вы храбры?

- Если вы думаете угрожать мне, то это ни к чему, - ответил я, - Сегодняшнюю выручку хозяин забрал…

Я положил руку на рукоять дубинки, спрятанной под прилавком. Просто на случай, если он решит проверить.

Он засмеялся.

- Хороший ответ, очень хороший, - сказал он

- Я хочу предложить вам одну работу. Не от себя, но мой работодатель щедр…

Вот так я узнал о Вечной Войне…

Все это я Мири рассказывать не стал. Вместо этого я сказал,

- Двадцать два года тому назад меня завербовали. Наняли на работу по очень странным условиям. Я должен был жить, как живу, получая от работодателя мой гонорар… а когда понадобится - приехать туда, куда скажут, и сделать то, что следует.

Я посмотрел на Мири, и понял, что сказал слишком непонятно. Она молчала, но по лицу ясно было, что она понимает - я отделываюсь полуправдой.

- Понимаешь, - сказал я, - Я сам не очень понимаю в этом, но мой работодатель - бог. Владыка дорог, Открывающий… и Закрывающий. И мой гонорар - его благословение. Весь мой купеческий успех - это дороги, которые проходят мои товары. Когда мои караваны идут по дорогам, кишащим разбойниками, их пропускают. Не знаю как. Я плачу за охрану, я плачу самим разбойникам, но как-то само собой выходит, что мои траты - вчетверо меньше, чем у других купцов. Да что там говорить - даже наша с тобой встреча была случайной на дороге, верно?

Мири широко открыла глаза и медленно кивнула.

- Да… И я постоянно благодарю Дорожника за нее, - продолжил я. Вспомнил, когда я последний раз был в храме, смутился и добавил, - Ну, в сердце… В-общем, неважно. Он открывает пути, но некоторые пути Он держит закрытыми. Потому что по ним могут пройти чудовища.

Жермон открыл книгу. Перелистал.

Текст написан на совершенно непонятном языке, зато много гравюр. Непонятных. Вот люди - то ли пляшут, то ли дерутся. Вот звери - нарисованы неряшливо и странно, то ли кони, то ли собаки, то ли еще кто. Глаз - нарисован аккуратно и тщательно, но вместо век у него зубы. Уродливая дрянь.

Жермон вздохнул. Он-то надеялся в секретной книге найти заклинания, и стать наконец, настоящим магом!

Учитель учил его слишком медленно, и вот что вышло! Он, Жермон, остался один. Учитель, учитель…

Старый мастер Каль повздорил о чем-то с ведьмой Леверой… Сперва они орали друг на друга, когда встречались на улице, потом гигантская лягушка запрыгнула в окно к мастеру Калю и нагадила ему прямо в кровать, он что-то сделал в ответ… Жермон не знал, что именно, но Учитель хихикал полдня… одно за другим, одно к одному - и вот мастер Каль лежит мертвый, а ведьму Леверу смыло вместе с ее домиком… А Жермон сидит в особняке Учителя, и думает, как же теперь жить.

В магии он не знает почти ничего, Учитель лежит в своей спальне, весь проросший мхом, и… и что? Едва горожане узнают об этом, они выкинут Жермона на улицу, дом разграбят и сожгут… и куда податься бедному парню?

Жермон решил научиться магии по книгам, и взял самую могущественную - ту, что Учитель держал в запертом шкафу, в запертой комнате… и даже на самой книге был маленький замочек. А внутри - вовсе список заклинаний, а непонятные слова и противные картинки.

Жермон перелистнул еще пару страниц. Снова глаз. Несколько знаков, написанных крупно и обведенных кругом. Знакомым кругом - защитным. Учитель такой показывал. Заставлял выучить, говорил, мол, “Защита - первое дело, пропустишь удар - и некому будет насладиться плодами чар!”.

И пропустил удар. Лежит теперь буро-зеленый и пахнет прелой землей…

Жермон расстроился еще больше, хотя казалось, больше уже некуда. Дальше - только слезы и выть в голос от жалости к самому себе - беспомощному недоучке. Слишком стар, чтоб учиться новому с нуля, слишком мало знает о магии, чтоб продолжить учиться самостоятельно…

Он снова перевернул страницу. Еще рисунок, снова в защитном круге На этот раз в тройном. Зато, почти без уродства - силуэт девушки, длинные ножки, полупрозрачные крылья. Руки разведены в стороны ладонями вверх. Фея?

Жермон присмотрелся внимательнее. Нет, все же не только силуэт, просто рисунок от времени потемнел. Можно разобрать копытца на ногах девушки, можно увидеть, что она совсем без одежды, можно даже попытаться рассмотреть лицо.

Он придержал страницу рукой и случайно коснулся рисунка. И тут же услышал, как его окликнул чей-то шепот.

“Эй… эй-эй-эй… эй, маг, эй, парень, слышишь… слышишь-слышишь?”

- Ты кто? - Жермон дернулся от книги, оттолкнул ее. Тяжелый том с гулким стуком свалился на пол. Жермон стоял над ним и испуганно глядел на темную обложку.

Магия… Магия пугает, но она же сулит невероятное могущество…

Шепот пропал, словно обрезанный, а значит, стоит только отдернуть руку - и опасности нет.

Он аккуратно поднял книгу, снова положил на стол. Открыл, нашел нужную страницу. Девушка на гравюре никуда не делась, нисколько не изменилась, хотя он почти ожидал, что она слетит со страницы на своих крылышках…

Жермон протянул руку, коснулся кончиками пальцев холодного пергамента.

“Эй-эй-эй, слышишь?”

- Я слышу тебя, - сказал он вслух.

Когда Жермон оторвался от книги, он с удивлением понял, что уже совсем стемнело, а он здорово устал и проголодался. Он потащился на кухню, достал черствый хлеб, сыр. Зачерпнул воды. Сел за стол на место Учителя.

Она назвалась Зухра. Зухра-аль-Надир. Она сказала, что может помочь… Она знает, она может, она умеет… только надо сперва кое-что сделать.

Жермон сидел и думал.

Рисунок окружен тройным кругом защиты. Книга заперта на маленький замочек, поставлена в шкаф. И шкаф заперт на замок. И кабинет, в котором стоит шкаф - тоже заперт, и при Жермоне Учитель, кажется, ни разу не открывал этот шкаф.

Жермон часто помогал Учителю в его кабинете - приносил то одно, то другое, держал разные предметы, зажигал или тушил огонь… Но иногда Учитель доставал ключ и выгонял его… Возможно, он советовался с Зухрой?

Когда Жермон спросил ее напрямую, она уклонилась. Мол, “это дело твоего Учителя, разве нет, парень?”. Значит, советовался. И ведьму Леверу смыло вместе с ее домиком…

Но когда он попросил Зухру помочь ему, она сказала, что не против, но слишком мало он, Жермон знает. Тут надо показывать, а на словах объяснить трудно.

И вот этот момент чем-то смущал Жермона.

Она… Зухра - дружелюбная, но непонятная. Очень милая. Не грозит, не пугает… но нарисована в книге со всякими гадостями, запертая на три замка, окружена тройным кругом…

Но если она не поможет, то как Жермон чему-то научится?

Мири не плакала. Ну, почти не плакала. В глазах слезы стояли, но она улыбалась, желала удачи, говорила, что выкинет мое завещание, едва я уйду - все равно не понадобится. Мол, я вернусь, и новое напишу - лет через десять-пятнадцать. Говорила, что через две недели приготовит мой любимый пирог с вишнями, и если я не успею вернуться, сама весь съест, так что я должен поторопиться.

Я тоже улыбался, шутил, и… Я не говорил слов прощания, но я прощался. И мы оба это понимали.

В моем возрасте, да с моим богатством идти пешком было несолидно, и я сел в карету. Наемную карету, не хотелось брать с собой ничего своего. Наемная карета - она привезет, да уедет, а моя останется. И Ган, слуга - его же не отправишь обратно, он же даже хуже Мири - всегда знает, что для меня лучше. Пойдет со мной, а там - кто знает, чем дело обернется?

Двадцать лет назад мне сказали, что с демонами главное - твердость духа. Демоны - они на сомнениях и страхах кормятся, вожделением и колебанием головы морочат… А если, мол, человек твердый духом просто скажет демону - “пошел прочь!” - никуда не денется, пойдет. Только надо, мол, твердо сказать.

Легко сказать - твердо…

Тогда, двадцать лет назад, казалось, что может быть проще? Я буду жить в свое удовольствие под благословением Отца Дорог, а если где-то вылезет чудовище - шикну на него, и все. А сейчас… Наверное, я стал старше и мудрее. И трусливее. И растерял ту твердость духа, что так важна.

Но разве мог я отказаться идти?

Мое слово твердо.

Немножко я боюсь мести бога. Обманывать бога - опасно. Даже если он просто лишит меня своего благословения - я легко потеряю две трети своего богатства. Впрочем, оставшегося мне хватит на остаток моей жизни. Но если он решит мне отомстить за обман, я погибну. Но не это главное - я скорее всего погибну и так. Но мое слово…

Да и вообще - нельзя позволять всякой дряни устраивать... Я не очень понимаю, что там может быть, но меня поставили сторожить, и я иду пресекать непорядок.

Карета тихонько покачивалась и поскрипывала, и я дремал, размышляя о том, что я буду делать.

- Как же я узнаю, если бог призовет меня? - спросил я тогда. Мы со Странником работали больше месяца. Он рассказывал, учил, показывал кое-что. А я задавал вопросы. Сейчас я понимаю, что эти вопросы глупые, наивные… Конечно, бог найдет способ оповестить меня!

Странник мне тогда так и ответил.

И вот я дремлю и вижу сон…

Темное облако сгущается вокруг Санцы, небольшого городка на юге, завтра днем я буду там.

Темное… не черное, нет. Не существует такого цвета, как это облако. Это цвет гибели, цвет голода…

- Демоны вечно голодны, - сказал мне Странник, - Все, что демоны делают, ведет к гибели человека. И человеку очень повезет, если он просто сдохнет!

Я помню, я не понял. Даже когда Странник объяснил, я не понял. Теперь понимаю.

Смотрю во сне на облако голодного цвета, и понимаю.

- Демоны пожирают души. Не потому, что души так вкусны, а потому, что души - почти бессмертны. Душа падает в Бездну, и служит вечным топливом для нее. А каждый демон - это просто коготь Бездны, протянутый к нам.

Коготь Бездны. Наверное, Странник сам видел такое. Словами не описать, можно только беспомощно лепетать "Бездна", "Демоны", "Тьма"...

Пока не увидишь - не поймешь. Демон. Тьма. И Бездна…

А самое поганое, что Бездна Бездну призывает. То есть, демон тянет силу из страха окружающих, и из боли, и из вожделения… И жрет это все.

И получается, что испуганный человек сам своим страхом подкармливает демона. Делает его сильнее, сам становится слабее… и демон его пожирает. И чем дольше это идет, тем труднее справиться… Странник говорил, что у мира есть защитная магия, но пока она сработает - опустошение охватит целые страны.

Я вижу все это. Пока лишь во сне, но я в ужасе от мысли, что эта мерзость может укорениться в Санце. Поэтому я не убегаю прочь, а качаюсь в карете, дремлю, и еду навстречу.

Прости, Мири, но думаю, пирог с вишнями ты будешь есть сама. Если сможешь. Мне очень жаль огорчать тебя, но если никто не остановит Бездну, нам будет не до пирогов.

Остается лишь вопрос - могу ли я остановить ее? Остается лишь надеяться на бога…

Жермон ужасно устал. Зухра заставила перерисовывать узор целиком несколько раз, потом замучила поправками, потом он выставлял свечи, располагал священные предметы… И все это было долго, нудно и очень точно.

"Силы у нас немного, поэтому надо настроить канал без ошибок" - сказала она.

"Можно сделать либо просто, либо сложно, но для простого ты сам должен быть большим и очень могучим" - такое она дала объяснение.

И вот все закончено. Жермон наверное, в тысячный за эту ночь раз положил руку на страницу с рисунком.

- Может, я хоть схожу поем и посплю? - спросил он.

"Можно и так, можно, парень, да" - ответил голос Зухры, - "Но тогда на следующую ночь придется рисовать все заново, и по-другому!"

Жермон убрал руку с книги и выругался. Громко и хрипло.

Встал, медленно прошел по комнате, зажег жаровни. Уставился в центр сложного рисунка и тихо начал петь заклинание. Сперва он поминутно заглядывал в клочок пергамента, где записал под диктовку слова, но вскоре перестал - заклинание повторялось снова и снова, и он запомнил слова.

Хотя ему казалось, что он произносит неправильно, слова были очень сложными. Или читает неправильно, или… или может, все делает неправильно. Постепенно собственный голос начал казаться ему страшным, и он даже хотел остановиться, замолчать. Но побоялся, Зухра говорила, что у заклинания есть отдача, оно подобно пружине, и если прервать его в середине - оно ударит самого мага.

Каль, Учитель лежал в своей комнате, немое свидетельство того, как может бить заклинание, и Жермон продолжал бормотать непонятные слова.

На миг ему показалось, что Каль вовсе не лежит в своей постели, что он стоит у дверей, смотрит пустыми глазницами на то, как ученик хозяйничает в его кабинете. Он не смел оглянуться, но по спине побежали мурашки, он ждал, что вот-вот на плечо ляжет покрытая мхом рука.

А потом вдруг разом погасли все жаровни и свечи, и Жермон оказался в темноте. Он взвизгнул от ужаса и упал на четвереньки, словно уворачивался от рук мертвеца за спиной. Шарахнулся в сторону, уронил погасшую жаровню и обжег левую руку.

- Спокойно, парень, - раздался в темноте женский голос, - У тебя получилось, я здесь.

Жермон посмотрел в сторону, откуда донесся голос, и увидел ее.

- Нет, - сказала Зухра, - Ты не понял. Могущество - тем, кто может его взять. А ты пока ничем не доказал, что ты не сопляк.

Она сидела в кресле учителя и смотрела на Жермона с каким-то странным весельем.

- Но ведь ты же обещала! - юноша растерянно захлопал глазами.

Зухра улыбнулась. Жермон замер, глядя в ее лицо.

- Нет, малыш, - сказала она таким томным голосом, что у Жермона сердце застучало в ушах, - Я могу дать возможность, а могущество… О…

Последнее "О" она протянула мечтательно и задумчиво и одновременно немного повернулась к Жермону так, чтоб он лучше видел обнаженную грудь. Он увидел.

Рот парня приоткрылся, глаза остекленели, он кивнул как болванчик.

- Конечно, да…

- Сейчас мы с тобой, малыш, - сказала Зухра, - Немного прогуляемся… а потом… - она протянула руку погладить Жермона по щеке, и он потянулся навстречу этой ласке. Но Зухра так и не коснулась кожи, только прошептала,

- Потом мы с тобой займемся… магией… Очень древней, очень могущественной магией!

И тут же откинулась назад и засмеялась.

Жермон засмеялся тоже. В ушах его по-прежнему шумело, в штанах было невыносимо тесно, разум отключился. Глаза не отрывались от груди Зухры, из угла рта тянулась тоненькая ниточка слюны.

Сперва Жермон жалел, что пришлось одеть Зухру, ему хотелось непрерывно любоваться на ее тело. Но даже в мужской рубахе и штанах она каким-то образом не утратила своего очарования.

Жермон о любви только читал, и сейчас уверен был, что он влюблен… но не той, книжной любовью, с цветочками, охами-вздохами и прогулками за руку под луной. Это была совершенно плотская, животная любовь. Ему хотелось… хотелось-хотелось… И эта жажда выбивала из головы все прочие мысли.

Обуть Зухру не удалось, сандалии не держались на копытцах, но она и не настаивала.

- Никто не заметит, - сказала она, - А кто заметит - сам виноват!

Жермон не понял, но засмеялся. Он почти не слышал ее, он сидел у ее ног с сандалией в руках и воображал себе то, что скрыто под штанами.

- Пошли, - сказала Зухра, - Я голодна, парень, и нам надо идти. Ты же не торопишься, верно?

Жермон кивнул, хотя и снова не понял. Ему казалось, она хочет, чтоб он согласился, вот и кивнул. Потом, после прогулки, они займутся магией… магией, да… Очень древней магией!

На улице уже было довольно многолюдно. Жермон завертел головой, пытаясь понять, когда успело пролететь все утро, но тут же испугался, что Зухра потеряется, и уставился на ее спину. И чуть ниже.

А Зухра уверенно шагала впереди, словно хорошо знала, куда идет. Она сворачивала в переулки, проходила между уличными торговцами, и остановилась перед грязной таверной. Жермон начал опасаться, что она захочет туда зайти… там собирались грубые люди, часто случались драки, и парень боялся даже подходить туда. Хорошо хоть, что с утра там мало народу…

Зухра постояла, прислушалась к чему-то и пошла прочь. Жермон вздохнул с облегчением, и зашагал следом. Чуть сзади, чтоб не упускать возможности смотреть.

Они свернули в один переулок, потом в другой, и когда Жермону стало казаться, что они совсем заблудились, они вышли на рыночную площадь.

- Здесь, - сказала Зухра, - Подождем немного.

Жермон робко потянулся погладить рукой ее плечо, но она отстранилась.

- Не спеши, успеешь еще, - ласково сказала она, и от этой ласки Жермону захотелось упасть к ее ногам и поцеловать копыто…

Хорошо все-таки быть богатым. Я не стал останавливаться в грязных постоялых дворах с клопами, тараканами и сомнительной кухней. Я снял домик и нанял кухарку. Пол дня провел, прислушиваясь к ощущениям, но никак не мог понять, куда мне идти. Словно демон скрылся… или еще не явился. Расспрашивать местных трудно, для этого надо точнее знать, о чем говорить, а я был уверен только в том, что нечто грядет. Поэтому я отдыхал с дороги, прислушивался к городку, немного погулял. Рано вернулся, поужинал и лег спать. Не тот у меня возраст, чтоб всю ночь по городу бегать, ищейку изображать.

А ночью увидел сон. Облако голода и похоти, мерзкое и… даже слова не подберу, какое. Короче, это облако сгустилось. Вышла из него тень, похожая на клубок из множества нитей. И одна нить вроде бы кого-то опутала… кажется. Что можно точно узнать из сна?

Я встал весь в поту, сердце колотится в ушах. Побродил по дому. Куда мне идти? Оставалось лишь надеяться на моего бога, он все-таки заведует путями-дорогами, авось, приведет меня, куда надо.

Я помолился. Я каждый день молюсь, но сегодня попытался не просто произнести слова, а почувствовать присутствие. Ничего. Все как обычно. Может, потому, что бог отправил меня самого решать проблему, а может, он всегда рядом, и я так привык к нему, что не замечаю. Хочется надеяться на второе.

Пошел, куда придется. Пришел в столовую. Кухарка заметила, что я слоняюсь по дому, накрыла завтрак.

- А вы ранняя пташка, господин Патижи.

Я кивнул.

- Привычка, знаете ли, - сказал я, - Я с детства рано встаю. Рано встаешь - работа сама в руках горит.

Кухарка засмеялась. Я понял, что забыл, как ее зовут. А может, и не спросил вчера. Забыл. Мысли о другом были. Нехорошо получилось, но что делать. Сел завтракать.

- Я вот что, - сказал я, когда она уже убирала со стола, - Я сейчас уйду по делам. Может так получиться, что мне понадобится сразу и уехать. Так что вот деньги за всю неделю, что я тебя нанимал. Если я к вечеру не вернусь, значит завтра… или послезавтра. Или может, совсем уеду - это уж как дело мое пойдет.

Кухарка заулыбалась. Всем нравится получать деньги вперед. Хочешь людям понравиться - похвали и дай денег. Секрет успеха господина Патижи…

Я взял трость, вышел на улицу. Пошел неспешно куда глаза глядят, все равно я не знаю, куда идти. Решил, что если к обеду не найду демона сам, надо будет людей каких-то нанимать.

Я шел неспешно, почти гулял. Слушал шум города. Наверное, надеялся услышать в нем неправильные нотки. Опознать демона. Кто знает, как демон себя проявит…

- Господин Патижи? - окликает меня чей-то взволнованный голос. Я оборачиваюсь, вижу какого-то взволнованного паренька. Он одет просто, но добротно, на шляпе маленькое серое перышко. Он низко кланяется.

- Здравствуйте, господин Патижи, если вы ищете вашу лавку, то вы немного не там свернули, но я с радостью провожу вас!

Лицо парня кажется мне смутно знакомым, но оно какое-то такое… никакое. Но да, я вспоминаю, где-то здесь, в Санце есть моя лавка. Да по всей стране в городах есть мои лавки, и лет пять назад я здесь был и все это организовывал…

- А ты кто? - я грубоват, но ничего не могу с собой поделать, когда мне кланяются, я начинаю вести себя, как важная персона.

- Я управляющий в вашей лавке, сударь, и как только мы узнали, что вы прибыли в наш город…

Он что-то еще трандычит, но я уже не слушаю. Все ясно. Он решил, что я с инспекцией и пошел меня встречать, ублажать, и спешно прятать свои недостатки. Иду вместе с ним в свою лавку. Мне она не нужна, но там можно присесть, а у меня уже устали ноги.

Меня усаживают в кресло, подают стакан разведенного вина, замирают рядом в готовности угождать.

Я осматриваюсь. Не так все и плохо, могли бы и спокойнее встречать инспекцию. Чисто, аккуратно… стены побелены недавно, а запах уже выветрился, товары разложены в порядке… такой порядок за день не наведешь, это регулярная работа, уж я-то знаю. Это не показуха для меня, это хорошая работа.

Киваю управляющему.

- Не волнуйся, дружок, я просто мимо проходил. Сейчас отдохну и пойду себе. Может, ближе к вечеру загляну.

Он кивает, зыркает на помощницу и они возвращаются к работе. Поглядывают на меня нервно, но молчат. По-моему, девица скорее имитирует работу для меня - бродит туда сюда, поправляет что-то на полках, протирает пыль… опасается просто присесть и отдыхать, пока нет покупателей.

И тут я слышу с улицы шум.

И тут я слышу нарушение в голосе города.

И тут я слышу демона.

Я вскочил, и кажется, уронил кувшин, из которого мне наливали питье.

Улица.

Здоровенный мужик поймал мальчишку, выкручивает руку. Воришка, наверное. Орет. Мальчишка визжит.

Люди останавливаются, смотрят.

Кто-то смеется, кто-то ругается.

Реплики в толпе:

“Житья от этого ворья не стало!”

“Такой мелкий, а уже ворюга!”

“Вот же тварь мелкая! Визжит, как свинья!”

Мужик, поймавший вора, бранится нечленораздельно, его лицо покраснело. Бьет мальчишку ногой. Тот верещит. Сперва визжал напоказ, сейчас уже по настоящему испуган, кричит от боли. По лицу катятся слезы и пот. Вокруг уже собралось плотное кольцо зевак.

“По зубам ему! Пересчитать ему ребра! Дрянь такая!”

Во втором ряду стоит худенькая девушка с большими глазами. Рядом с ней бледный парень лет восемнадцати. В глазах девушки голодный блеск, её рот чуть приоткрыт, губы беззвучно движутся, словно она бормочет какие-то слова. Парень ни на что не обращает внимания, смотрит только на девушку.

На них никто не смотрит.

Мужчина в середине бросает воришку на землю, бьет его ногой в живот. Тот захлебывается, сворачивается в клубок, пытается спрятаться.

Губы девушки шевелятся, словно она шепчет “Убить...”

“Убить проклятого мерзавца!” - верещит кто-то из толпы.

“Кости...” - шепчет девушка.

“Переломать ему кости!” - подхватывает кто-то другой.

Мужчина снова бьет беспомощную жертву. И снова.

“Зверь...” - шевелятся губы девушки.

“Да что ж ты, зверь, творишь!” - возмущается кто-то в толпе, и в мужчину летит камень. Попадает в плечо, он охает, оглядывается в сторону, откуда прилетело… видит перед собой безликую массу людей.

“Беззаконие...” - шепчет девушка.

“Нельзя ж так! Это ж беззаконие!” - и новый камень из толпы. Неизвестно, от кого. Пролетает мимо мужчины, ударяется в зеваку с другой стороны.

Девушка словно расцветает. Щеки ее алеют румянцем, глаза блестят. Люди перед нею и вокруг нее начинают драться - жестоко, беспощадно, каждый со всеми. Ни ее, ни парня рядом не трогают, хотя драка выглядит совершенно беспорядочной. Хрустят кости, летят выбитые зубы, брызжет кровь.

- Вот ты где! - пожилой мужчина с тростью стоит в дверях лавки недалеко, смотрит прямо на девушку, указывает рукой на нее.

- Снова ты! - смеется девушка, указывает рукой на мужчину. Дерущиеся останавливаются, и тоже смотрят на мужчину. На мгновение все замирает, мужчина и девушка указывают друг на друга, окровавленные и избитые люди стоят с занесенными для ударов руками.

- Взять! - командует девушка, и толпа срывается с места.

Вот тут я испугался по-настоящему.

Я увидел демона, и готов уже был крикнуть ей волшебные слова - “Поди прочь!”

Если верить Страннику, этого должно быть достаточно. И почему бы не верить, если все остальное произошло именно так, как он говорил - я почувствовал демона, я пришел к ней…

И тут демоница исчезла - скрылась за спинами толпы. А я увидел не людей - чудовище, озверевшее, беспощадное, оскаленное. Окровавленные лица, выбитые зубы, заплывающие синяками глаза… и ненависть, объединяющая их всех в одно целое.

Я понял, что покорные воле демоницы, они попросту разорвут меня в клочья… и мои слова они просто не услышат. Они же не демоны, они люди. Пусть околдованные демоницей, но люди… И как снять с них чары - я не знаю.

Я развернулся и бросился бежать.

И тут же услышал за спиной слитный топот десятков ног. Погоня.

Так я не бегал уже очень давно. Наверное, никогда. Никогда не гналось за мной чудовище… Я понимал, что долго я не выдержу, и спешно свернул в первый же попавшийся переулок. Из него в другой.

Но толпа не отставала. Может, кто-то и сбился, кто-то застрял… может даже, кто-то очнулся, но я не боец, мне все равно - будут бить меня трое или десятеро - все равно меня убьют.

Дыхания не хватало, поэтому я взмолился мысленно.

“Владыка дорог!” - молился я, - “Ты послал меня сюда, но я влип! Помоги же мне, и я…”

Тут я сбился. Я не знал, что я могу пообещать богу. Он всегда помогал мне, мои караваны, мои пути, мои дороги всегда приводили туда, куда надо, а когда он послал меня сделать дело, я тут же все провалил…

Я споткнулся, упал и замер на земле - все равно бежать не было сил.

Полежал, наверное, минуту, пока понял, что погоня где-то отстала. Я сел. Оперся на трость, поднялся. Закашлялся. В глазах заплясали разноцветные пятна, ноги подкосились, но я устоял. Зажмурил глаза, потом открыл их - пятна стали меньше, стало возможно что-то разглядеть. Переулок, такой же грязный, такой же узкий, как и те, по которым я бежал так долго. Я даже не знал, сколько времени я удирал, и куда попал в итоге.

Я медленно заковылял вперед. Тяжело опирался на трость, придерживался рукой за стену.

Шаг, другой. На втором десятке я вышел из переулка, и понял, что сделал круг. Передо мной была та же улица, только с другой стороны.

Сейчас здесь было пусто, только в середине стоял какой-то парень, рядом с ним стояла… Демоница.

- Я голодна, - сказала демоница, и я почему-то отчетливо слышал её слова, хотя был далеко.

- Придется нам с тобой заняться нашей магией прямо тут.

Парень рядом с нею кивнул.

- Да, прямо здесь! - воскликнул он. Его я слышал намного хуже, но от переизбытка энтузиазма он орал, как осел во время гона. Я попытался идти быстрее, но получилось только еле ковылять.

Демоница положила руки парню на плечи, глянула ему в глаза. Почему-то я видел все это, хотя они были далеко, к тому же парень вообще стоял ко мне спиной. Но я видел, как глаза парня сперва горели похотью, а потом он словно бы что-то понял и испугался. Он хотел было отстраниться, но демоница держала крепко. Она притянула его к себе и поцеловала. Парень издал вопль ужаса, я от него почти оглох, но слышал его только я. И она, конечно.

- Поди… прочь - прохрипел я. Демоница выпустила парня, и он свалился мертвым к ее ногам. Она обернулась ко мне и улыбнулась.

- Пришел все таки, - сказала она, - Ну, иди сюда, я тебя тоже… обслужу!

Она выросла. За ее спиной развернулись огромные черные крылья с багровыми прожилками. Одежда ее пропала, волосы вспыхнули, как факел. На пальцах выросли огромные когти, на ногах оказались тяжелые мощные копыта. Лицо осталось почти человеческим, но вместо глаза были черные дыры, окаймленные зубами. И вместо сосков на грудях - пасти. Из левой даже текла капелька вязкой слюны.

Она шагнула мне навстречу, и я понял, что не в силах даже убегать. Что сейчас она просто подойдет ко мне, разинет свои пасти и затолкает меня туда целиком, и мне останется только визжать от ужаса и боли…

Она шагнула еще раз, а я вдруг подумал - “Затолкает меня в пасти… а в какую из них? К чему у нее их столько?”

Демоница оскалилась, шагнула еще раз… а я вдруг понял, что она слишком страшная, чтобы быть настоящей.

Настоящие звери - волки, тигры, львы, все они имеют одну пасть. Они устроены так, чтобы жить нормально. Есть, бегать… А она? Как она с такими когтями будет делать хоть что-нибудь? Такими огромными когтями неудобно даже рвать добычу… Мне в голову влезла дурацкая картинка, где демоница пытается ковырять в носу, и я фыркнул от смеха.

Демоница зарычала, в ее голосе слышалось одновременно и вой стаи волков зимней ночью, и хохот гиен в диких южных лесах, и стоны ветра в трубе. Она рычала, но следующего шага не сделала.

“Потому что она не настоящая” - понял я, - “Она - пугающая картинка в книге. Художник не поскупился на детали - и зубы, и когти, и пасти там и тут… И грудь, и ноги - должны бы вызывать вожделение, сочетание похабности с пугающим - должно парализовывать ужасом… Но это просто картинка”

Демоница щелкнула хвостом и протянула ко мне когти. Но она не подошла ближе и не дотянулась. Конечно, не дотянулась. Ведь она - просто картинка в страшной книжке.

- Убирайся прочь, - тихо сказал я.

И демоница пропала. Даже не взвыла напоследок - так пропадают кошмарные сны при пробуждении - сперва ты лежишь весь в поту, но уже забыл половину, а через час помнишь лишь, что слилась какая-то дрянь.

Я вдруг понял, что меня не держат ноги и сел прямо на землю. И трость не помогла.

- Господин? - кто-то тряс меня за плечо. Мужчина. Здоровяк, весь в крови, со сбитыми костяшками пальцев.

- Я в порядке, - сказал я. Думаю, что сказал. Потому что в глазах потемнело, в ушах зазвенело, и я…

- Люди говорят, что вы спасли меня, - сказал мальчишка. Господин Патижи помотал головой.

- Я тебя не помню, - сказал он.

Они находились на втором этаже лавки, принадлежащей господину Патижи.

- Он лежал совсем недалеко от вас, господин Патижи, - сказала девушка-продавщица, - Люди принесли вас вместе, никто не знал, откуда этот мальчик, и я попросила лекаря осмотреть и его тоже.

- Меня хотела сожрать та тварь, - сказал мальчишка, - А вы пришли и прогнали её!

- Прогнал… - господин Патижи внимательно посмотрел на мальчишку. Рука в лубке, ребра перемотаны тугой повязкой, но стоит сам.

- И чего ты хочешь теперь? - спросил он.

- Служить вам, господин, - ответил мальчишка, - У меня ничего нет, но я…

- Погоди, - господин Патижи наморщил лоб, словно пытаясь что-то обдумать, - Помолчи немного… А где управляющий? Как его… - он посмотрел на девушку-продавщицу.

- У нас в лавке нет управляющего, господин Патижи, - ответила она, - Вы запамятовали, я работаю одна. Раз в неделю приезжает господин Фит из Борса, привозит товары, забирает деньги. Иногда, но редко, приезжает господин…

Господин Патижи поднял руку, и она остановилась. Помолчал.

- А кто принес нас обоих в лавку? - спросил он.

- Двое. Вернее, вас принес мужчина, здоровенный такой, весь избитый, глаз заплыл. А мальчишку молодой парень, такой… ну… Не знаю, как описать, не запоминающийся. Во, перо у него на шляпе было, маленькое, серое…

Патижи думает. Долго. Мальчик хочет что-то сказать, но Патижи тут же поднимает руку, и мальчик молчит.

- Служить мне, значит, хочешь? - говорит Патижи наконец.

Мальчик кивает.

- А пуще всего, хочу у вас научиться такому, чтоб тварей таких только приказал - и бац - она убежала! И слюни свои подобрала, и пасти захлопнула, и… - мальчик тараторил все быстрее, но Патижи снова поднял руку, и наступила тишина.

- Да будет так, - сказал он, - Я научу тебя, тем более, что я старею… А это дело, которое порой приходится делать.