Из рода Бесогонов

Глава 1

Был поздний вечер, трактир в Дольске почти опустел. Местные разошлись по домам, постояльцы поднялись в спальни на втором этаже, и лишь двое пьяниц засиделись допоздна. Трактирщик более не ожидал гостей, но внезапно дверь отворилась, и в зал вошли три вооружённых человека. Не успел хозяин испугаться, как узнал троицу - вернулись три охотника на нечисть, что с утра отправились выискивать неведомую тварь. Судя по угрюмым лицам, вернулись они с пустыми руками.

Это, пожалуй, ещё мягко сказано. Охотники ступали неловко, головы держали понуренными, а за стол усаживались неуклюже, как будто у них ноги не гнулись. Нет, они не просто потратили день впустую - они вернулись разбитые наголову. Это чувствовалось в каждом их движении.

Один из них постучал серебряным по столу и попросил ужина. Хозяину пришлось звать засобиравшуюся на боковую кухарку - вынужденная стряпать впопыхах, та приготовила ужин быстро. И хорошо, ведь не стоило злить членов Белой Рати, особенно когда те не в духе.

Хозяин лично отнёс заказ троице - один из них сбивчиво произнёс благодарность. Пожалуй, разозлить бы их не получилось, даже провозись с готовкой полночи. Охотники сидели в задумчивости и как будто в воду опущенные.

К трапезе они приступили не сразу. Трактирщик всё ещё стоял подле их стола, не решаясь задать-таки вопрос. Лишь когда один из троицы бросил на него взгляд, произнёс:

- Удалось вам, милсдари, убить тварь эту?

- Завтра, - ответил ему охотник. - Логово уже отыскали... Завтра убьём.

Трактирщик, кивнув, удалился. Ответ показался ему неубедительным и до странного безвольным, но разве можно усомниться в Белой Рати? Нечего донимать людей расспросами.

Приступив к ужину, охотники понемногу разговорились. Обменивались краткими фразами, пытались подбодрить друг друга и привести в чувство. Сегодняшний день выбил их из колеи, но ведь всякое случается. Даже с опытными мастерами, как они.

Лишь один из них так и не прикоснулся к ложке. Отвечая товарищам невпопад, он крутил в руках оберег, висящий на шее. Простой деревянный кулон с защитной руной - подарок от сына Димитрия, погибшего два года назад. Сын, как и отец, служил в рядах Белой Рати. Ему не повезло нарваться на вурдалака, оказавшегося молодому охотнику не по зубам.

Бессердечные боги порешили, что отец переживёт сына. Несчастного охотника звали Иван из рода Бесогонов. Он был одним из немногих людей в Гардарике, кто знал происхождение своего родового имени. У большинства людей оно уходило в давно забытую древность - Иван же знал, что первым Бесогоном был назван его прадед. Тот особенно отличился в борьбе с нечистью, за что удостоился нового, подходящего роду, имени. С тех пор ещё четыре поколения Бесогонов верно служили Белой Рати.

У Ивана ещё оставалось два сына помладше, которые могли продолжить традицию. Впрочем, сегодня Иван в этом усомнился. Этот суровый, изуродованный шрамами и седой боец возненавидел дело всей своей жизни.

На следующий день Мирослав прибыл в городок Дольск, о котором ему сказали товарищи из Белой Рати. Троица охотников встретилась Мирославу четыре дня назад - они заявили, что отправляются сюда расправиться с какой-то тварью. При встрече они пригласили присоединиться - обычное дело, когда не знаешь, с кем столкнулся. Мирослав пообещал помочь, как только управится с уже взятым заказом.

И вот он здесь. Спешился на границе Дольска и повёл под уздцы лошадь, с седла которой свисала отрубленная голова кикиморы. Мирослав так спешил помочь, что ещё не получил награду за прежний заказ. К моменту, когда от головы можно будет избавиться, её уже облюбуют мухи. Умаешься их отгонять.

Дольск оказался из числа тех городов, что живут хмурой суровой жизнью. Дома встретили Мирослава серой наружностью без изысканных орнаментов или ярких красок. Провинция как она есть.

Атмосфера здесь царила недобрая. Не требовалось особой интуиции, чтобы догадаться о случившейся беде: жители перешёптывались, мужичьё сплёвывало в чувствах, торговцы вели себя тише обычного. Городок охватила тревога, липкая и нарастающая, как снежный ком. С одной стороны это было объяснимо: поблизости обосновалась нечисть. С другой стороны, в Дольск уже прибыли три охотника, а от этого всегда становилось спокойнее. На сей раз присутствие Белой Рати не принесло облегчения.

Мирослав бросил взгляд на лошадь и убедился, что успеет выхватить меч, притороченный к седлу. Мало ли что.

Когда впереди показался трактир, стало больше причин для беспокойства. Здание окружили зеваки, слышались их истеричные крики. Здесь на постой должны были остановиться белые ратники - не могло же случиться такого, что нечисть устроила кровопролитие прямо у них под боком. Мирославу всё меньше нравилось происходящее.

Тем не менее, пришлось направиться прямо к месту событий. Дородный мужчина, очевидно, хозяин трактира, стоял на крыльце и пытался отвадить зевак. Наглецы рвались проникнуть внутрь, паникёры вопрошали, что за ужас здесь случился. Хозяин силился не пустить первых и успокоить вторых. Кто знает, устоял бы он под их натиском, не объявись Мирослав. Трактирщик уставился на него, приближающегося к зданию, вслед за этим толпа обернулась и поутихла.

Охотник на нечисть остановился и произнёс:

- Я из Белой Рати, имя мне Мирослав из рода Коршунов. Я ищу трёх товарищей по братству.

- Рад буду помочь, - отозвался трактирщик, - если протолкнёшься через эту толпу.

Мирослав понял намёк и крикнул:

- Разойдитесь по домам, люди честные. Беспокоиться больше не о чём - Белая Рать со всем разберётся.

Местные нехотя послушались. Один за другим они спасовали перед авторитетом братства. Когда у трактира осталась лишь парочка самых упрямых, хозяин позвал конюшего. Пока ему давали распоряжение заняться лошадью гостя, Мирослав вытянул шею и заглянул в конюшню. Там в стойлах стояли две добротные лошади - на одну меньше, чем белых ратников.

Это стало очередным недобрым штрихом. Прежде чем передать поводья конюшему, Мирослав отстегнул от седла меч и повесил на пояс. Теперь можно было зайти в трактир.

- Даже не знаю, как Вам сказать, милсдарь, - залепетал трактирщик. - Ваши товарищи остановились у меня, но... чертовщина какая-то с ними случилась.

- Говори яснее.

Хозяин провёл Мирослава через трапезный зал и остановился перед лестницей на второй этаж. Собравшись с духом, он признался:

- Умерли двое, а третий уехал. Ещё ночью.

Мирославу хотелось выругаться. Он начал подозревать нечто подобное, но верной догадке не обрадовался.

- Как те двое умерли?

- Сдаётся мне, третий их порешил.

- Этого быть не может - в нашем братстве предателей не водится.

Трактирщик виновато поморщился и сказал:

- Взгляните сами, милсдарь.

Мирослав поднялся вслед за хозяином по скрипучей лестнице, прошёл по коридору и остановился перед дверью, охраняемой пожилой кухаркой. Та обрадовалась, что можно сбагрить все беды на новоявленного ратника, и поспешила убраться. Трактирщик открыл дверь.

В тесной комнате обнаружились тела. Одно лежало на кровати - мужчину в одном исподнем убили во сне. Второй растянулся на полу в луже собственной крови. Очевидно, вскочил, когда первого убивали и попытался отбиться. Не получилось. Три удара кинжалом в живот и ещё один в сердце, чтоб наверняка.

Мирослав оглядел мёртвых постояльцев и бросил взгляд на кровать, на которой спал третий. Иван из рода Бесогонов. Уважаемый боец с нечистью, надёжный и честный человек. Он последний, от кого стоило ждать удара в спину. Но ошибки быть не могло: Мирослав опознал убитых, а методом исключения выходило, что убийца - Иван.

С этой троицей Мирослав пересёкся на перекрёстке. Он тогда малость заплутал и решил дождаться кого-то, кто подскажет направление. Удивительно, что первыми на перекрёсток прискакали товарищи по ремеслу. Белые ратники тепло приветствовали Мирослава, в их поведении он не заметил даже тени грядущей вражды. Одним из троицы был знаменитый Бесогон - потомственный член Белой Рати.

Мирославу подсказали верный путь к деревне, где шалила кикимора, но предложили оставить её на потом и ехать с ними. Мирослав отказался. Он обещал поскорее управиться и нагнать товарищей в Дольске. Интересно, выбери он поехать сюда сразу, лежал бы сейчас третьим трупом?

Но от таких рассуждений толку не было - стоило выяснить, что случилось. Первым делом Мирослав изучил вещи убитых. Те оказались нетронутыми. Ни дорогого оружия, ни кольчуг, ни хотя бы кошельков Иван не тронул. И не удивительно. У Бесогона могли быть какие угодно мотивы, но только не жажда наживы.

Тогда Мирослав склонился над одним из мертвецов, раскрыл ему веки пальцами, пригляделся к коже, волосам, зубам. Хотелось оправдать Ивана тем, что его товарищи подцепили нечистую заразу, попали под гипноз или получили укус упыря. Ночью начали превращаться или ими овладело зло, вот Ивану и пришлось взяться за кинжал. Но никаких подтверждений этой версии Мирослав не находил. Ни заострившихся клыков, ни ведовских отметин, ни лопнувших сосудов в глазах.

А ведь могло случится и так, что околдован оказался Иван.

- Скажи, хозяин, - обратился Мирослав к трактирщику, застывшему в дверях, - ты заметил что-то странное вчера? Белые ратники вели себя подозрительно?

- Не сказал бы. Сидели, как обухом огретые, да и только.

- Не дёргались странно, не бормотали?

- Этого точно не было. Тихо себя вели. Я бы сказал, под землю хотели провалиться.

- Поясни.

- Я в людях разбираюсь, милсдарь: сразу понял, что вернулись ратники с большим позором. И от этого даже в глаза друг другу смотреть не могли. Чувствовалось это.

Трактирщик говорил уверенно, но стоило ли верить ему на слово? Мирослав не мог представить, чтобы Иван из рода Бесогонов убил свидетелей своего позора, желая сохранить репутацию. Он служил так долго, что помимо подвигов собрал и целую коллекцию неудач. Их он никогда не стыдился, а особо смешными даже делился на попойках. Нет, не мог он учинить такого без веской причины. Даже не имея доказательств, Мирослав желал признать Бесогона невиновным. Ведь он уважал легендарного ратника, практически боготворил. Ради чести встать с ним плечом к плечу Мирослав и торопился в Дольск.

Стоило взяться за другие версии:

- А были у кого из них раны?

- Так это, тот, что уехал, весь был...

- Я имею в виду свежие.

- Нет, таковых не заметил. И от боли никто не морщился.

Расследование заходило в тупик, а расспросы трактирных работников ни к чему не приводили. Шум из комнаты слышали немногие - тот был негромкий, да и стих за секунды. Потом долго висела тишина, пока Иван не вышел из комнаты, сел на лошадь и ускакал. Все свои вещи забрал - к чужим даже не притронулся. Прятать тела не стал, подпирать дверь и выпрыгивать в окно тоже. Он не таился, не приказывал держаться от комнаты подальше, дабы не тревожить сон товарищей. По всему выходило, что преступление он не планировал, а заметать следы и не думал. Просто молча ускакал.

И ускакал, если верить свидетелям, на юг - туда, где засела нечисть. Захотел в одиночку довершить дело, с которым не справились трое? Или его всё же околдовали, и теперь он идёт на поклон к владыке? Мирослав мог это выяснить только на месте.

Распорядившись омыть тела и разослать голубей с письмами в Белую Рать, охотник забрался в седло и пустился в погоню за убийцей. Путь его лежал в топи, к заброшенному месторождению болотной руды.

Далеко не во всех концах княжества могли позволить себе хорошее железо. Будь то привезённое железо с чужбины или полученное из руды в шахтах. Часто приходилось довольствоваться болотной рудой.

Для этого добытчики сажались на плоты и бороздили болота с длинными щупами, называемыми рожнами. Нащупав рожном руду, её вычёрпывали со дна вместе с илом, а затем очищали и высушивали. Одновременно с этим промывали через сито сотни пудов ила, чтобы отыскать куски руды поменьше. Щупом такие не отыщешь.

Железо из этой руды выплавляли в домницах. Домницы и стали первым, что увидел Мирослав по прибытию. Высотой в два аршина, они выглядели как грубо слепленные трубы с отверстием для раздува внизу. Внутрь укладывали руду вперемежку с углём и раскаляли, пока очищенное железо не стечёт на дно.

Десятки таких домниц стояли рядами, хоть и большая их часть была разрушена. Домницы делались одноразовыми: слепленные из глины и камня, они не выдерживали больше чем один обжиг. Те, что стояли до сих пор, не дождались своей руды, потому как месторождение иссякло. Лет десять назад удалось получить последнюю крицу - ком железа со шлаком, образующийся после выплавки.

Болотное железо не славилось высоким качеством, но, как полагал Мирослав, потеря даже такого сырья стала для местных трагедией.

Тем временем охотник остановился подле первой домницы и огляделся. В вечерней полутьме он не разглядел никого вокруг. Ряды домниц напоминали ульи на пасеке, позади них высился склад для угля, чуть в стороне стоял сарай для инструментов. Бараки расположили на удалении, чтобы уберечь от пожара. Всюду было безлюдно, не слышалось ни звука.

Мирослав спешился, отстегнул от седла меч, лук в налуче, колчан, моток верёвки и сумку с принадлежностями. Лошадь привязывать не стал: выдрессированная животина далеко не уйдёт, но сможет спастись бегством, если на неё набросится нечисть. Верёвку с сумкой решено было спрятать в одной из сломанных домниц - Мирослав вернётся к схрону, когда выяснит, что из принадлежностей ему понадобится. Пока он сунул в карманы только бинт и мешочек с ядом.

Верный меч на поясе, полный колчан за спиной, лук с наложенной стрелой в руках. Мирослав готов был столкнуться с врагом во всеоружии, кем бы этот враг ни оказался. Охотник двинулся вперёд, прошагал мимо домниц, приблизился к складу для готовых слитков и, толкнув дверь плечом, заглянул внутрь. Целиться в тёмные углы было лишним - в помещении никого не оказалось.

Пришлось обыскать ещё несколько зданий, пока Мирослав ни добрался до угольного склада. Внутри не оказалось ничего, кроме пятен золы, зато когда охотник обошёл склад и выглянул из-за угла, то заметил фигуру, застывшую посреди пустого пространства. Не таясь, на земле сидел мужчина. Мирослав тотчас нырнул в укрытие, выждал, а затем выглянул вновь. Он не ошибся: спиной к нему сидел Иван и наблюдал за лесом.

Пустить ему в спину стрелу не составило бы труда. Расстояние до Ивана не превышало сорока шагов, и не было ни единого препятствия, которое помешало бы выстрелу. Однако Мирослав не пожелал так поступать с убийцей. Когда белый ратник убивает своих, надо выяснить причину. Поэтому Мирослав вышел из-за укрытия и, держа лук наготове, медленно двинулся к цели. Но Бесогона не зря называли легендой - заслышав малейший шорох, он обернулся и поднял копьё. Мирослав натянул тетиву и сказал:

- Не двигайся. Я не стану стрелять, если будешь вести себя тихо.

Иван глядел на Мирослава виновато. Он знал, зачем тот явился и почему направил на него оружие. Было видно, что Бесогон не будет сопротивляться. Его лицо исказилось от боли, взгляд опустился. Как будто матёрый охотник собрал зайтись плачем. Но, подавив эту слабость, он прошептал:

- Говори тише - нечисть бродит поблизости. И будь осторожен, Мирослав, - в пяти шагах перед тобой ловушка.

Мирослав скосил взгляд и различил замаскированную яму. Иван закидал её ветвями, накрыл тканью и присыпал землёй. Мастерская работа - не предупреди охотник Мирослава, тот бы сам не заметил. А ведь должен был. Здесь же выплавляли железо, а для этого требовался уголь. Уголь должны были где-то выжигать, и где, как не на этой прогалине, этим заниматься?

Оглядевшись, Мирослав заметил ещё три замаскированных ямы. Иван сидел точно посреди них. В эти ямы углежоги когда-то сваливали поленья, поджигали и засыпали землёй. После такого обжига древесина превращалась в уголь, а не сгорала до золы. Мирославу стоило помнить об угольных ямах, а не терять голову при виде Ивана.

Но раз Бесогон предупредил о ловушке, это значило, что тот не был заодно с нечистью. Немного, но обнадёживало.

- Ты видел, - произнёс пожилой охотник, продолжив наблюдать за лесом, - что я натворил?

- Да, видел. Почему ты это сделал?

Вновь Иван сотрясся от рыданий, которые быстро превратились в гнев. Отказываясь верить в содеянное, старый охотник прорычал:

- Из-за них умер мой сын! И из-за меня тоже!

- Твой сын? Димитрий? Но он погиб в бою с вурдалаком - никого из вас троих там и близко не было.

- Это не так просто...

Иван осёкся, когда в стороне раздалось замогильное ржание. Издать его не мог конь Бесогона, равно как и любая другая лошадь. Это вопила нечисть, громогласно и угрожающе. Ржание доносилось издалека, но даже так оно оглушало, заставляло морщиться и затыкать уши. Мирослав чудом не выронил лук.

Было что-то неправильное в услышанном. Лошадиное ржание звучало как вопль хищника, вопреки тому, что лошади не положено быть плотоядной. Однако голос нечисти полнился алчностью и бесконечной свирепостью. Он проникал в нутро и заставлял его вибрировать в такт с потусторонним бешенством.

Всего один вопль поверг Мирослава в ужас.

А на этом всё только начиналось. В лесу послышалась дробь копыт - тварь неслась галопом, и её прыжки отдавались дрожью по земле. Чувствовалась тяжесть чудовища, которая не мешала ему двигаться столь молниеносно. Звук его шагов раздавался всё ближе и ближе. Яростный, мощный и неостановимый людоед летел, чтобы смести белых ратников.

- Давай ко мне за спину! - крикнул Иван. - Смотри не провались!

Мирослав обошёл яму и встал позади Ивана, который уже замахнулся метательным топориком. Времени оставалось мало, так что Мирослав вытащил мешочек из кармана, грубо разорвал завязки и макнул в содержимое стрелу. Ядовитый порошок на основе зверобоя и среброцвета - причиняет нестерпимую боль почти любой нечисти.

- Вот она!

И без подсказки было ясно, что нечисть явилась. Удары копыт громыхали совсем близко. Мирослав не успел поднять голову, а его руки уже натянули лук. Прицелился и выстрелил охотник тоже рефлекторно. Но промазал. Стрела полетела точно в нечисть, вот только та умудрилась отскочить в сторону. Выстрел, правда, принёс пользу: тварь остановилась и начала настороженно вышагивать.

Лошадью она могла показаться лишь на первый взгляд. Вместо копыт у неё были когтистые пальцы. Нечисть подгибала их и бегала, опираясь на костяшки. Внешне похожая на коня, она превосходила оного ростом, а двигалась пластично, словно барс. Медленно шагала по дуге, скаля лошадиные зубы. Мирослав не сомневался, что твари не понадобятся клыки, дабы растерзать двух охотников.

Перед выстрелом Мирослав бросил мешочек с ядом на землю. Упав, тот раскрылся, поэтому не составило труда окунуть в содержимое второй наконечник. Осталось натянуть тетиву и выстрелить. Тварь снова отпрыгнула.

Но Иван метнул топорик одновременно с выстрелом - тот угодил в бок нечисти, как только та приземлилась после прыжка. По ушам ударило яростное ржание, предвещающее атаку. Раненный зверь бросился на охотников.

Дистанция стремительно сокращалась, и Мирослав заметил, что в ловушку тварь не угодит. Разглядела ли она яму или побежала наугад, но на пути у неё не оказалось преграды. Иван отважно поднял копьё, но не верилось, что он выстоит. Мирослав приготовил третью стрелу, прицелился и выстрелил, не рассчитывая попасть. В этом и был замысел.

Нечистая лошадь вильнула, разминулась со стрелой и угодила ногой в яму. Маскирующий настил провалился, тварь споткнулась и всей тушей рухнула вниз. Углежоги выкопали яму приличной глубины - образина скрылась в ней целиком.

- Бей её! - крикнул Иван и первым рванул вперёд.

Нечисть бесновалась на дне ямы. Растянувшись кверху ногами, она брыкалась в тесноте, неспособная перевернуться. Иван принялся бить сверху копьём, разить бока и живот. Присоединившись, Мирослав вонзил в круп три отравленных стрелы. Всё это лишь приводило тварь в ярость. Она ржала и хрипела, а от её воплей немели ноги. Чувствуя, как их покидают силы, охотники продолжали отчаянно бить. Лишь бы чудовище не встало.

Но оно сумело.

Извернувшись, клятая лошадь нашла точку опоры и встала на ноги. Ей хватило одного прыжка, чтобы выбраться из ямы. И тотчас она атаковала Ивана: от удара лапой ратник отпрянул, ответил уколом в грудь и поспешил разорвать дистанцию. Нечисть кинулась вдогонку, поднялась на дыбы и обрушила сверху обе лапы. Пожилой воин ловко уклонился и со всей силы вонзил копьё меж рёбер. Попытался поразить сердце, вот только смертельного удара не получилось.

Скотина изогнула шею, оказавшуюся на диво гибкой, и стиснула челюсти на древке. Нечисть выдернула из раны копьё и начала дёргать из стороны в сторону. Иван не выпускал оружия, надеялся пересилить врага, но переоценил себя. Три резких движения головой, и охотник упал. Отняв у него копьё, нечисть швырнула его в сторону. А затем застыла, злобно глядя на упавшего.

За это и получило стрелу в глаз. Мирослав полминуты целился в дёрганную тварь, но, как только та замерла, поразил без промаха.

На всю округу разнеслись безумные визги. Тварь замотала головой и закружилась на месте. Она перестала реагировать на новые вонзающие в неё стрелы - Мирослав посылал их, уже не сдабривая ядом, ведь тот, похоже, не действовал. От попаданий в тушу толку было не больше, поэтому лучник повременил и попытался прицелиться в голову.

Но тут нечисть остановилась и уставилась на Мирослава единственным глазом. Охотник оцепенел, углядев в нём лютое бешенство, неостановимую кровожадность. Мирослав послал стрелу в цель и тотчас побежал в укрытие. У него за спиной тварь ринулась в атаку.

Прятаться Мирославу было негде, так что он просто сиганул в ещё одну замаскированную яму. Пробив в настиле дыру, охотник провалился во мрак. Перекатившись по обугленному дну, он поспешил встать на колени и выхватить меч из ножен. Глубина ямы едва ли позволяла встать в полный рост. Кромешная тьма. Скудный лунный свет лился лишь сквозь отверстие в настиле. Но и его скоро не стало, когда нечисть загородила дыру своей мордой. Злобно фыркая, тварь оглядела окружную темень. Одна стрела торчала из глазницы, вторая - из скулы. Ослепить гадину не удалось.

Мирослав не стал ждать и рубанул мечом. Нечисть среагировала и отвела голову - клинок лишь порезал ей губу. Мирослав тут же кувыркнулся вбок, потому как вместо головы в яму опустилась лапа. Когти полоснул там, где секунду назад был человек. Промахнувшись, тварь попыталась нащупать добычу. Мирослав ничего не мог толком разглядеть - ему оставалось лишь бить вслепую. Мужчина замахнулся, но рубить лапу не пришлось: нечисть с воплями выдернула её и бросилась в сторону от ямы.

Иван вернулся к битве. Мирослав поспешил выбраться на поверхность, где увидел ратника, оседлавшего чудище. Старый охотник растянулся на его спине, одной рукой вцепился в гриву, а второй бил кинжалом. Нечисть под ним прыгала и сучила ногами, выкручивала шею и щёлкала зубами. В её ржании туго сплелись ярость и боль. Иван продолжал держаться верхом и наносить удары. Но долго это продолжаться не могло - тварь особенно резко дёрнулась и сбросила-таки охотника. Вот только добивать не стала, а умчалась прочь. Вся облитая кровью, покрытая ранами и утыканная стрелами, она сдалась перед Белой Ратью.

Когда тварь скрылась в лесу, Мирослав бросился к Ивану. На ходу загнав меч в ножны, он опустился на колени перед старым бойцом, который всё ещё лежал на земле. Но, похоже, ничего страшного с ним не случилось: приподнявшись на локте, он тяжело дышал и глядел нечисти вслед. Он был скорее иступлён, нежели ранен.

- Иван?

- Оно не издохнет. Нужно выследить и добить.

- Выследим.

Мирослав протянул товарищу руку и помог встать на ноги. Глядя на пыльный бок Ивана, Мирослав вспомнил о собственной грязной одежде. Попытался отряхнуться, но в угольной яме он перепачкался основательно - теперь не каждая прачка вычистит.

- Кто это был? - спросил Мирослав. - Раньше я таких не встречал.

- Шоргон. Такая нечисть водится на востоке. Далеко его занесло.

- Я много нечисти повидал, но ни одна не казалась мне такой...

- Страшной?

Мирослав помялся, но признался-таки:

- Да. Я чуть не запаниковал.

- Шоргоны умеют нагонять жути - это их тёмный дар. Так что тебе нечего стыдиться. Тем более, что ты не первый, кто испугался шоргона.

К концу речи голос Ивана превратился в скорбный хрип. Мирослав начал кое-что понимать, но знал всё ещё недостаточно, чтобы сложить полную картину. Дав Ивану время, Мирослав потребовал:

- Расскажи, что случилось.

- Вчера мы трое выследили шоргона, но своими чарами он вверг нас в ужас. Я, как и все, испугался, но переборол страх и потребовал продолжить охоту. Мои товарищи отказались. Они сказали, что опасность слишком высока - разумнее будет дождаться тебя и атаковать вчетвером. Я пытался спорить и пристыдить их, но они убедили меня вернуться в город. Ты понимаешь?

- Не совсем.

- Я всю жизнь слышал от белых ратников, что бояться нечисть зазорно. И охотники, что годились мне в отцы, и молодёжь, вроде тебя, - все твердили, что Белая Рать не смеет позволить себе страх. Это же я вдалбливал в своего сына! Я убеждал его и даже стращал, что бояться нельзя! И он не испугался...

- Он погиб в бою с вурдалаком...

- Хотя мог отступить и дождаться помощи, - Иван еле сдерживал слёзы. - Я наслушался разговоров о самонадеянной отваге и пересказал их Димитрию. Из-за этого он и погиб. А оказалось, что всё это ложь! Пустое бахвальство! Мои товарищи, стоило им самим познать страх, тут же убежали, как кролики! Я не смог им этого простить.

Иван покачал головой. Сокрушённый горем, он не знал, как справиться с эмоциями. Мирослав же не знал, что сказать. Наступила пауза, тяжёлая до неподъёмности. Иван из рода Бесогонов всхлипнул и продолжил:

- Я не осознавал, что творю. Думал, что наказываю за малодушие, но мои товарищи не совершили никаких преступлений. Вина лишь на мне. Я подтолкнул Димитрия к могиле. И ради чего? Разве я пытался привить ему мужество? Нет... Я учил его бесстрашию, чтобы в Белой Рати меня не прозвали отцом труса. Я поставил свою репутацию выше его жизни - только теперь я это осознал! Жизнью Димитрия купил себе уважение, но чьё? Вот этих, которые...

Иван осёкся. Он ухватился за голову и задрожал. Мирослав сказал ему:

- Они не заслуживают упрёка за то, что испугались.

- Ты прав. А смерти тем более не заслуживали. Что я натворил? Я теперь отступник, предатель Белой Рати. Мне нет прощения.

Иван взглянул в глаза Мирославу и произнёс:

- Я решил пойти на шоргона в одиночку и погибнуть в бою. Думал, этим хоть немного искуплю грех перед братством.

- А что бы ты сделал, если бы победил?

- Не думал ещё... Меня должны судить и приговорить к казни.

Мирослав не готов был высказаться на сей счёт. Благо у него имелась отговорка в запасе:

- Не мне выносить приговор, Иван из рода Бесогонов.

- Тут и новобранцу ясно, что мне сулит.

Новобранцы... Мирослав знал одного такого новобранца.

- Твой второй по старшинству сын, - сказал он, - недавно тоже вступил в Белую Рать?

- Да, вступил.

- Значит, тебе есть ради чего жить. Воспитай сына правильно, убереги хоть его.

- Я хотел бы. Я столько осознал и хотел бы применить с пользой... Но теперь это невозможно. Кто позволит убийце воспитывать сына?

Мирослав открыл, было, рот, но промолчал. Иван это заметил и угадал, что тому пришло в голову. Ясно как день, что Мирослав метался между правосудием и состраданием, между уважением к легендарному ратнику и незыблемостью закона. Иван озвучил невысказанное:

- Что, предлагаешь свалить смерть двух братьев на нечистую силу? Хочешь выгородить меня, соврать Белой Рати?

- Нет, врать я не хочу.

Не в интересах Мирослава взваливать на себя такую ношу. Он верил, что Иван осознал содеянное, что живым и свободным он искупит этот грех. Но он также желал, чтобы искупление прошло по закону. Сочетать одно с другим казалось невозможным.

Мирослав не знал, как поступить. Не для этого он пошёл в Белую Рать, чтобы задаваться сложными вопросами. Куда проще рубить злую нечисть и не задумываться.

- Так как ты поступишь? - спросил Иван.

- Как я поступлю? Для начала исполню обещание, данное четыре дня назад. Помогу тебе прикончить шоргона, а там видно будет.

Охотники обменялись кивками. С тяжёлыми сердцами они подобрали оружие и отправились по кровавому следу.