из разряда ненависть порождает ненависть...

ИЛЛЮЗИЯ ЛЮБВИ

**********Предусловие*********

Над горой начало пробуждаться утро. Когда в городе, лежащем у ее подножья, еще царила темнота, первые лучи солнца уже начали переливаться на вершинах высоких склонов. Эта гора была одной из самых величественных в мире, известная не только своими размерами, но и таившимися на ее вершинах опасностями. На самой верхушке, скрытой от посторонних глаз, был лес — древний и густой, окутанный туманом, который будто сам по себе был живым существом. Существом, зловеще шепчущим: «Не приближайся». Веками никто не смел переступить его границы, но в это раннее утро, возле леса, стояли двое, бросив вызов страшным легендам.

Парень и девушка. Любой, кто увидел бы их здесь, мог бы подумать, что они из числа тех безрассудных искателей острых ощущений, которые иногда приезжали в этот забытый край. Люди, полные адреналина и желания взобраться на вершину горы, чтобы войти в заколдованный лес. Но такие попытки всегда заканчивались одинаково — тот, кто отважился пройти через лес, никогда больше не возвращался. А те немногие, кто осмеливался уйти прежде, чем переступить роковую черту, возвращались обратно постаревшими и обессиленными, будто их годы жизни украли.

Все потому что, возле леса простирались чары, древние магические заклинания, наложенные еще сотни лет назад. Их сила была настолько велика, что могла ускорять течение времени для человека. Тем самым, отнимая силы у магов, людей и других существ, которым удалось бы сбежать из заточения. Своего рода, чары, ускоряющие течение времени, было подстраховкой, которая выигрывала время, чтоб поймать беглецов.

*************ГЛАВА 1***********

Сегодня, когда первые лучи рассвета, начали едва пробиваться сквозь туман, окутывавший границы леса, медленно из его тени начали показываться силуэты. Это были принц Даррел, который был заточен со своей женой-Адель, в самую мрачную и таинственную тюрьму.

На протяжении долгих веков эта тюрьма возвышалась, словно грозный символ безысходности, внушая трепет даже самым закалённым душам. Её стены, испещрённые временем и бесчисленными историями, стали немыми свидетелями множества судеб.

Её называли Скованная вечность — название, от которого кровь стыла в жилах. Здесь заканчивались пути тех, кто осмелился бросить вызов закону. В этой безжалостной обители, заключённые встречали свою участь, отбывая наказания до самой смерти. Каждая комната, или, как её прозвали сами узники, — клетка, была окутана особым мраком. Эти тесные помещения с холодными каменными стенами стали для них последним прибежищем, лишённым надежды и света. В каждой клетке обитала лишь одна душа, один преступник, чтобы избежать кровопролитных конфликтов. Эта изоляция усугубляла их одиночество, наполняя дни тихим безумием.

Но была одна клетка, не похожая на остальные. Единственная на всю тюрьму, в которой жили двое. Даррел и Адель — два заточённых, связанные не только железными прутьями, но и судьбой. Их совместное существование стало загадкой для охранников и источником слухов среди узников. В этой мрачной комнате они делили крохотное пространство, а с ним — свои страхи, гнев и любовь.

Даррел, высокий и мрачный, с холодным взглядом и чертами лица, на которых застыла горечь его грехов, редко произносил лишние слова. Его молчание было тяжелее любых цепей, но в глубине глаз таился огонь — тихий, но упорный. Адель, напротив, казалась мягче. Её хрупкая фигура скрывала душу, которая ещё не угасла в тисках жестокой жизни. Она была словно светлый отблеск в этом царстве мрака, но её глаза прятали боль, которую трудно было выразить словами.

Этой ночью, когда все преступники были в своих комнатах, Даррел и Адель шли по тропе, которая вела их в самый мрачный и зловещий уголок мира — заколдованный лес. Каждый кто в него входил умирал, но для Даррела и Адель этот путь был последней надеждой — единственной дорогой к свободе.

В ночной тьме лес казался беспощадным чудовищем. Древние деревья с изуродованными, словно руками, ветвями скрипели под порывами ледяного ветра, а воздух был пропитан чем-то густым и зловонным, словно сама смерть таилась среди их корней. Однако их шаги не останавливались. Целую ночь Даррел и Адель пробирались сквозь этот кошмар, сталкиваясь с ужасами, которые испытывали их на прочность. Каждый миг казался бесконечным, но они знали: остановиться означало погибнуть.

Лес окутанный легендами и тайной, таил в себе множество опасностей. Как только Дар с Адель зашли в него, не успев пройти и нескольких метром, их начал окутывать туман, туман иллюзий. Густой и злощавый.

Туман, что проникал в мысли людей и в их сердца, находя их слабые стороны души, создавал иллюзии, от которых никто не мог устоять. Он влиял на разум и рассудок, до такой степени, что многие люди, в их числе и самые сильные маги, очень часто сходили с ума…

-Дорогая, не поддавайся…помнишь те слова что мы говорили? сказал Даррел своей жене

-Помню, мы должны выбраться любой ценой, ради нашего ребенка! Сказала Адель медленно поглаживая живот, и едва удерживаясь чтоб не проронить слезу.

Не успело пройти и пары минут, не успели они сделать и 10-ти шагов, как завеса иллюзий начала проникать в их сердца. Весь мир начал становиться серым, будто время остановилось, а все вокруг них в одночасье стало черно-белым.

Даррел крепко держал Адель за руку и вместе с ней постоянно повторял слова:

- «Мы должны выбраться любой ценой, ради нашего ребенка!

Мы должны выбраться любой ценой, ради нашего ребенка!»…

Кто-то мог бы подумать, что они сошли с ума, проговаривая одно и тоже, снова и снова. Но когда их разум уже был окутан туманом иллюзий, сердце все еще продолжало эхом повторять эти слова…

У Адель начала кружиться голова, после чего вновь открыв глаза она увидела маленького ребёнка. Очень красивого, широко улыбающегося…

-мама, я так скучал… ты пришла ко мне! Ураа! –раздался голос, маленького мальчика

По щеке девушки начали капать слезы, одна за одной… Все слова что она повторяла секунду назад исчезли, и в голове крутилось лишь одно: прости! прости меня!...

С Даррелом было тоже самое. Головокружение. Ребенок. Сын!

Его голова начинала кружиться, а в сердце то и дело вспыхивали образы их сына. Его смех, маленькие руки, тянущиеся к отцу… Всё это было так реальным, что на миг он почти сдался. Его ноги подкосились, а мир вокруг превратился в серую бездну.

Но, несмотря на всю боль, ему удалось вырваться из объятий этой тьмы. Стиснув зубы, он заставил себя открыть глаза и первое, что он увидел, — Адель. Она больше не стояла рядом с ним. Она сидела на коленях, ее руки были бессильно опущены, а плечи, время от времени, вздрагивали от рыданий. Её лицо было залито слезами, а губы беззвучно шевелились, будто пытались что-то сказать, но звук не мог прорваться сквозь её боль.

Он знал, что потеря сына, самое тяжелое воспоминание в их жизнях, но они должны были рискнуть! Они должны выбраться с этого леса живыми!

Даррел, присев на одно колено, вновь взял ее за руку и стал сжимать ее еще крепче, громко и четко повторяя те слова, чтоб она их услышала. Но Адель никак на них не реагировала.

__________________________________________________________________________

На всей территории «скованного заточения» использовали специальные «артефакты поглощения», которые позволяли заглушить магию, чтоб преступники не смогли ее использовать и навести беспорядки. Но в лесу действие этого сигнала было малым, возможно создатели этого места, были настолько уверены, что никто не сможет здесь выжить и поэтому не стали использовать столь драгоценные артефакты. Но это стало их ошибкой.

Дар и Адель уже находились в зоне, где артефакты были лишь названием. Дар начал создавать правой рукой магический шар. Который по тихоньку увеличивался в размере, и постепенно менял свой белый цвет, на темно синий, словно кусочек ночного неба оказалось в его руках. Магические чары этого шара, позволили ему перенестись в разум Адель, где она стоя на коленях обнимала сына и говорила, как сильно его любит и очень по нему скучает. Она плакала и говорила, а мальчик крепко обнимал ее. Даррел подошел к Адель и положил ей руку на плечо.

-Дорогая, это не наш сын. Не плачь и давай выбираться. Мы должны выбраться любой ценой, ради нашего ребенка! – повторил он, присаживаясь на одно колено рядом с любимой.

-Я знаю Дар, но как я могу его здесь оставить одного?!- как только она закончила говорить по ее щеке снова поползли слезы

-Ты не оставляешь его, он всегда будет с нами. Это лишь ловушка, иллюзия, не правда. Мы должны выбраться, ради нашего ребенка, подумай о нем!

Когда муж сказал эти слова, стирая слезы с ее лица, она пришла в себя и с тяжелым сердцем, она посмотрела на сына и сказала:

-прости меня родной, я очень по тебе скучаю. Я так хочу, чтоб ты был со мной.

-тогда оставайся со мной мама…мы будем играть вместе, ты мне будешь готовить свои любимые блинчики. Будет весело! – сказал мальчик веселым тоном

-прости любимый, мне нужно идти. А то твой братик, или сестренка, пострадают…сказала она и положила руку мальчика себе на живот.

-мам, тут братик и сестренка…я их слышу- произнес с радостью мальчик

-что?! Ты их слышишь? -удивленно вскрикнула Адель

-Их двоих? Переспросил Даррел у мальчика

-Да папа, у мамы братик и сестренка в животике…они играют вместе

Серый мир Адель стал еще тусклее. Двое?! Не могла поверить она. В то время как Даррел начал поднимать ее с колен и снова повторять те слова, только уже исправленные:

-Мы должны выбраться любой ценой, ради наших детей!

Адель встав, посмотрела на мужа и как никогда была настроена чтоб выбраться с этой иллюзии. На мгновение она потерялась в своей печали. Печаль по сыну. Самое тяжелое воспоминание в ее жизни. Но слова про ее ребенка, которому еще предстоит родиться на свет, хотя нет, уже не ребенку, а детям! Дети, которые должны родиться!

- Я не смогла уберечь сына Дар. Но спасти наших детей сейчас в моих силах. Давай выбираться от сюда… - сказала с некой строгостью и уверенностью Адель. Дар кивнул ей, в знак согласия и начал направлять магию во вновь созданный магический шар.

Адель в это время крепко обняла мальчика.

-Любимый. Я тебя очень сильно люблю…Я не смогу с тобой поиграть или приготовить тебе блинчики, но ты всегда будешь со мной, в моем сердце. Всегда!

Как только она договорила слова, их перенесло обратно в темный лес. Туман иллюзии, постепенно начал исчезать, и они вновь смогли разглядеть дорогу.

За неделю до побега

День выдался таким же тяжелым, в принципе, как все дни со дня их заключения в этот мрачный уголок вселенной. Днем как обычно они добывали кристаллы, минералы и серебристую руду в шахтах под горой, на которой была расположена тюрьма.

Солнце близилось к закату. Ярко желтые лучи, едва пробивались сквозь мрачный и глухой лес, обволакивающий тюрьму со всех сторон. Лучи, которые все же пробились сквозь деревья полные скорби, превратились в бледно-тусклые, едва заметные лучики света. Но даже этих лучей, не могла увидеть не одна живая душа, кроме некоторых стражников, у которых был патруль между тюрьмой и шахтами.

Выполнив план на сегодняшний день, и даже перевыполнив его, преступников начали провожать по своим комнатам.

Даррела как обычно привела стража. Открыв их «клетку» старинным ключом, таким же старым, как и весь этот замок в целом.

Адель уже сидела в комнате, и ожидала возвращения мужа.

За окном уже стояла кромешная тьма. Даррел вошел в комнату и сел на кровать, по правую сторону от Адель. Облокотившись на его плечо головой, она крепко обвила его руку своими руками, словно вьющая роза обвивающая ствол дерева.

-Дорогая, нам нужно выбираться от сюда. Если ктото прознает про ребенка, то боюсь мой брат попытается убить и его…- сказал Даррел, поглаживая Адель по голове.

-Я знаю, но что мы можем?! От сюда никому не удаётся сбежать…как мы выберимся?!– Каждая нота её голоса говорила о сражении с самой собой. С одной стороны войн, который готов биться до последнего вздоха, с другой стороны хрупкая девушка, тонущая в бездне мыслей, мелькающих от отчаяния и безысходности.- Дар, мне страшно!

-У меня есть идея, но я не уверен… Это очень большой риск…

Даррел перевел взгляд на стену, напротив. В его взгляде переплеталась злость, ненависть к брату, желание защитить любимую и своего ребенка… Непроизвольно сжав кулак правой руки. Голос, разносившийся эхом в его голове, смеялся над ним: «Ты должен был стать королем! А сейчас даже не можешь позаботиться о дорогом человеке! Смешно! Даррел ты такой дурак! Ты так смешон!». После этих слов его еще сильнее окутали злость и ненависть, рука, и без того сжатая в кулак, стала сжиматься еще сильнее.

Адель подняв голову и немного отсев от мужа, молча и пристально смотрела на него, будто боялась пропустить что-то важное.

- Человек со слабых разумом, провалился бы на первом же испытании…человек с сильным разумом, но слабым телом пал бы на втором… Такая хитрая, и вполне правильная стратегия, позволяет этому лесу до сих пор, оставаться недосягаемым, не проходимым и нелюдимым. - Это слова моего отца. Он рассказывал мне об этом месте, когда я был маленький. Это тайна, которую ни знает никто! – договорив, он посмотрел на Адель. В ожидании услышать вопросы, но их не последовало, и он стал продолжать. Продолжать, рассказывать то, чего никто не знает, кроме членов королевской семьи.

-По его словам, в том лесу должны быть собраны 3 препятствия, которые проверяют разум, силу и способности. Что не позволяет ни одному живому существу, и даже сильным магам, пройти через лес.

ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ И СВОБОДА

За неделю до их с Адель побега, Даррел начал тайно собирать кристаллы и минераллы, которые они добывали на шахтах, из недр горы.

Здесь кристаллы были самыми чистыми, что вводило в заблуждение многих ориктологов - ученых исследовавших кристаллы и минералы. Настолько чистых и редких кристаллов, не было ни в одном другом месте, ни в одном из трех королевств. В попытках объяснить это явление самые опытные ориктологи, вместе с альтеррами – учеными исследовавшими историю земли, еще в прошлых столетиях создали альянс, чтоб добраться до правды. После долгих лет поиска, тысячи неудачных и ложных теорий, они пришли к выводу, что это место было создано в высшем мире, о котором пока было очень мало что известно.

Гора была неким центром всех миров, куда стекались все силы магов, особенно заметно это явление было в день солнцестояния. Еще с древних времен в мире магов, магия ассоциировалась со светом и считалась даром богов. Поэтому в день, когда солнце побеждало ночь, магия особенно сильно чувствовалась. Так спустя годы, десятилетия и столетия, удалось создать карту потоков магии. Удивлению ученых не было предела, когда выяснилось, что все потоки магии, со всех королевств, сошлись в одном месте, ничуть не примечательном и ничем не отличающийся от других.

От этого в недрах горы были расположены настолько драгоценные камни, самые желанные для любого ориктолога и создателя артифактов.

На протяжении многих столетий, королевства прилегающие к границам горы, сражались за нее, чтоб стать властителями столь золотой жили. Запах богатств и жажда власти, не давали им шанса отступить. Вскоре, после стольких кровопролитий, победы сначала одного королевства, затем второго, третьего, первого и так по кругу…короли все же решили заключить договор между соседними королевствами.

Гора, называвшаяся когда-то «горой богатства и счастья» стала центром трех королевств. Добытые кристаллы и прочие драгоценности, стали делиться между тремя королевствами. Работниками в шахтах, для добычи богатств, также были люди из этих стран. После, спустя еще несколько столетий, короли решили не использовать труд людей, а использовать преступников, которые нарушили закон.

В те времена, в трех королевствах практически одновременно, начали появляться преступники, которые были грознее, чем обычные люди нарушающие законы. Поэтому на собрании королевств, было решено использовать этих людей-магов в качестве рабочей силы. И чтоб никто не мог сбежать с этого места, на него самые опытные маги наложили чары, а артифакты, созданные артитологами, подавляли силу магии, ведь многие из числа преступников были магами.

Со временем, обычное использование преступников, превратились в рабство, а гора, когда-то называющаяся «горой богатства и счастья» стала «Скованной вечностью». При одном только ее упоминании, по телу пробегали мурашки, а дыхание замирало. На вершине горы, стал простираться таинственный лес, где покоились души самых опаснейших людей в мире.

И сейчас, в этой самой тюрьме Даррел, когда-то кронпринц своего королевства, должен был собирать редкие камни, чтоб ему удалось сбежать с этого чертова места.

С утра до ночи работая в шахтах, и не видя солнечного света, он по тихоньку и не спеша, собирал нужные ему детали, для создания приборов, что позволили бы ему и Адель увидеть солнечный свет за пределами этого ада.

Ему понадобились особенно редкие кристаллы рития, способные удерживать магическую энергию, и осколки призрачного кварца, которые усиливают магические волны. Каждую ночь, он изучал добытые кристаллы и камни, вспоминая давние уроки кристалломагии - искусство сочетания минералов, редких камней и магической энергии.

Он работал над прибором в ночи, в своей камере, в то время как все, включая Адель, спали и готовились к очередному тяжелому дню.

К моменту побега, прибор был готов. Он представлял собой небольшую металлическую пластину с кристаллом в центре, испускающим слабое голубое свечение. Четыре серебряных переключателя на корпусе указывали на лимит использования.

Ночью, когда охранники ушли на патруль в другую часть дворца, он и его жена были готовы.

— "Сейчас или никогда," — прошептал он, держа прибор в руках. Девушка кивнула, её глаза засветились надеждой.

Парень нажал на первый переключатель. В воздухе раздался едва слышный звенящий звук, и стена их комнаты исчезла, оставляя за собой мгновенно растворяющийся туман.

— "Ты первая!" — сказал он.

Девушка, не колеблясь, шагнула в пустоту и прыгнула вниз. Прыгать им пришлось со второго этажа. Но это было не так страшно, особенно для Даррела, как для самого сильного в их мире человека. Адель, тоже была не из хрупких девушек, хотя в ее внешнем виде и манерах преобладала больше женственность, она оставалась одной из перспективных и опытных магов своего времени.

Её платье развевалось, когда она приземлилась на мягкую траву внизу. Несмотря на отсутствие солнечного света, трава все же росла в этом жутком месте, что было очень странно.

Через несколько секунд, парень приземлился рядом с Адель. Как только он оказался на земле, стена вновь появилась на своём месте, словно никакой магии и не было.

Разработав план к побегу, они сразу начали бежать в сторону шахт, при этом скрываясь от стражи, которая и днем и ночью следят за каждой мухой в замке. Хотя сейчас, когда все преступники знают, что сбежать из этого места никому не удастся, стража чуть менее бдительна. Ведь никто не захочет уйти в лес, в котором вместо свободы, ты найдешь лишь смерть.

На пол пути, чтоб не быть замеченными стражей, они спрятались за колодцем. В который раз в месяц солдаты-пограничники, прилетали на своих воздушных суднах и наливали воду.

Наконец-то выждав подходящего момента, не боясь попасться на глаза кому-нибудь из стражи, они быстро и сгруппировано передвигались ко входу одной из шахт.

Входом в шахту являлось некая полукруглая пещера, которую охраняли два стража. Длина такой пещеры была около 10 метров, а в ширину не превышала 3 метров.

Наконец-то добравшись до шахты, Даррел вновь использовал прибор и часть стены исчезла. Дар с Адель прошли сквозь возникший портал и оказались по ту сторону шахты. Пробежав до конца тунеля, Даррел использовал еще один из созданных им приборов – резак. Он представлял собой вид браслета, по центру которого находился кристалл, который был ключевым элементом, запускающим механизм. Даррел нацепил этот резак на трос, по которому спускались стража и работники шахт.

Плюсами резака было то, что он резал трос не ровно, а криво, чтоб это сошло за несчастный случай и про их побег не узнали раньше утра. Иначе их попытки были бы тщетны.

Как только трос порвался, Даррел и Адель начали спускаться по тунели вниз, а затем притаились в укромном месте, куда стража бы точно не пошла, проверяя что произошло.

Пока стража проверяла лифт, что свалился на несколько километром в глубь горы, Адель следуя за Даррелом направлялись по тунелю с которого пришли эти стражи.

Пока стражники проверяли что произошло, и выясняли причины падения лифта, Адель с мужем прокрались в лифт и взобрались на него, через люк, расположенный на верху. Затем прижавшись друг к другу, спина к спине, вцепившись руками друг в друга, начали одновременно шагать по стенам шахты, быстро поднимаясь вверх. Спустя пару минут, они оказались на верху шахты, в туннеле, что выведет их к свободе.

- Да что им не уймётся, опять эти стражи – недовольно сказала Адель, глядя что в конце туннеля стоят два стражника.

- Я же говорил, эти стражи никогда не уйдут с поста, а чтоб проверить что стряслось с лифтом отправят лишь двоих, т.к. опасности нет. Давай следовать плану. Договорив, Даррел вновь достал прибор, и они прошли сквозь стену.

Пройдя сквозь стену, и оказавшись «на свободе», Дар и Адель, словно сумашедшие бежали прямиков в лес смерти.

-Фуух, как нам повезло, что есть все эти истории о смерти в лесу. Иначе бы мы так просто до леса не добрались, если бы здесь тоже были стражи- сказала Адель, не веря, что им удалось сбежать.

-Сбежать то удалось, самое опасное еще впереди…

ПРЕПЯТСТВИЯ ЗА ПРЕПЯТСТВИЕМ

-Как думаешь, что нас ждет дальше?

-Не знаю, но держись позади меня, явно ничего хорошего, в этом месте не сыщешь…- Держа Адель за руку, Дар медленно отодвинул свою руку назад.

Адель, непроизвольно последовав за его рукой, оказалась позади мужа, а его спина, стала каменной стеной, защищающей ее от неожиданной угрозы.

Чем дальше они заходили в лес, тем более гнетущей становилась атмосфера, а тишина и отсутствие какой-либо живности в лесу, заставляли всегда быть на чеку.

Деревья продолжали еле заметно покачиваться, из стороны в сторону, а их сухие ветки скрипели, словно старые кости, издавая зловещие звуки в этой тишине.

Запах в воздухе, все больше и больше, напоминал смесь сырости и разлагающейся плоти.

Неожиданно, земля начала медленно надуваться и также медленно сдуваться, будто она могла дышать. Создавалось ощущение, словно земля это одно большое существо. Существо, что спало беспробудным сном, а теперь оно начало просыпается, чтоб отомстить тем, кто потревожил его покой.

Спустя еще мгновение, на ее поверхности стали образовываться странные кочки, из которых, довольно жутковато, начали появляться воины, буквально вырастая из земли.

Все происходящее напоминало Дару, о рассказах отца про мифических мертвецов, о которых было написано в старинных писаниях. Хотя сейчас они уже не казались мифическими, а скорее наоборот, были вполне реальными.

Мертвецы, выглядели так, словно время не просто оставило на них свой след, а полностью стерло все признаки человеческого. Их кожа была бледной и сероватой, словно тонкий слой пепла покрывал их тела. На многих местах она потрескалась, обнажая сухие, будто обугленные мышцы и кости, которые проглядывали сквозь рваные прорехи. А их глаза, когда-то живые и полные эмоций, теперь были черными провалами, излучающими холод и пустоту.

Одежда на них была старой и изорванной, как будто прошла через сотню лет разложения. Из-под неё виднелись остатки земли, плесени и каких-то древних нитей, державших ткань вместе.

На некоторых из них еще оставались следы прежней жизни: искривленные обручальные кольца или остатки холодного оружия, которые держались в их мертвых руках. Но именно их лица, искривленные в беззвучных криках, навевали настоящий ужас, напоминая, что когда-то они были такими же людьми, как Даррел и Адель.

Адель, увидев их, невольно вскрикнула:

– Мертвецы?!

-Ага, они самые. - обычным и спокойным тоном отвечал Дар, магией создавая меч в своей руке.

Маги-мертвецы появились один за одним, в несколько десятков рядов в длину и еще больше в ширину. Хватило менее минуты чтоб все воины стояли перед беглецами.

Даррел успел вызвать магический меч. Тоже самое сделала и Адель, создав черный кинжал с присутствием золотого блеска, на его рукояти. Хоть она и не была очень сильной, в отличии от своего мужа, но все же тоже владела навыками магии.

Даррел, сражался так, словно сама буря воплотилась в человеческом обличии. Его движения: быстрые, точные и смертоносные, разрушали нежить с поразительной мощью, что создавалось впечатление, будто нежить падает сама по себе.

Каждый удар меча, не оставлял врагам ни единого шанса. Но кроме меча, Дар использовал и окружение, как когда-то учил его отец.

Все, что попадалось ему под руку, становилось оружием против мертвецов: он ломал ветви, и как копья, метал их в монстров, выросших из-под земли. Используя камни и магическую энергию, устраивал смертоносные ловушки. Лес становился его союзником, предоставляя всё необходимое для уничтожения нежити.

Адель же, никогда не обучавшаяся боевому искусству, действовала осторожно, полностью полагаясь на навыки самозащиты, которым научил её Даррел. Её главной целью было не стать для мужа обузой.

Её руки дрожали от напряжения, но она упрямо сжимала рукоять кинжала, раз за разом блокируя и нанося удары нежити.

Несмотря на страх, Адель продолжала держаться, наблюдая за тем, как Даррел превращал поле боя в хаос, разрывая нежить, словно хрупкие куклы.

Возможно если бы они попали в этот лес раньше, то им не удалось бы противостоять сразу всем этим воинам. Но за годы, проведенные с преступниками, где каждый жаждал убивать, им пришлось улучшать свои боевые навыки.

Каждый день в свободное время Дар учил Адель способам самозащиты, методам нападения и парочке убийственным приемам, которыми она смогла бы воспользоваться в экстренной ситуации, которые сейчас ей очень помогали.

Параллельно с обучением Адель, Даррел практиковался сам. Практиковал все то, что он учил при дворе, с лучшими преподавателями боевых и магических искусств. Практиковать магию он не мог, из-за артефактов поглощения, поэтому приходилось уделять внимание боевым искусствам.

Наконец, одолев всех мертвецов, и оставшись практически без сил, они сделали привал, под одним из больших деревьев. Долго отдыхать они себе позволить не могли, поэтому спустя примерно 5-10 минут они снова двинулись в путь.

Идя по тропе, которая выглядела ничуть не лучше тех мертвецов, Адель разглядывала все что ей встречалось на пути: деревья, землю, небольшие терпкие кусты, ожидая последней угрозы, на пути к свободе.

После, перевела взгляд на мужа:

-Дар, как думаешь, что ждет нас дальше?

-Не знаю, еще чтото. А после туман времени и свобода.

-Мы успеем пройти через него, до того, как малыши начнет расти и начнутся сватки?

-Если постараемся. Но не переживай, пока все идет по плану, если так будет и дальше, то я уверен, что мы справимся.

-Дар, а куда мы выйдем? Гора — это же центр трех королевств, как думаешь, в каком из королевств мы окажемся? Королевство Астравейн? Ноктарион? Или …

-Королевство Норингтона – с некоторой злостью, ответил Даррел, не дожидаясь пока она закончит говорить.

-что?! –воскликнула Адель, замерев на месте.

Дар сделал пару шагов и тоже остановился.

-Почему ты думаешь, что в Норингтон?

В глазах Адель, стали бушевать боль, злость и ненависть…

-Мы выбрались через шахту, что находиться на востоке, а после побежали в лес. С тех пор мы двигаемся только в этом направлении, и единственным королевством, что там находиться является…

-Королевство Норингтона – сказала Адель, перебив Дара в ответ.

Земля под ногами Адель будто исчезла, спустя пары секунд, Адель снова начала идти по тропе. Дар последовал за ней.

В голове Адель бушевала тревога, но ее глаза горели жаждой свободы.

«Встретив любые опасности и испытав трудности, пострадав физически или морально, но мы выберемся и преодолеем все невзгоды, как преодолели мертвецов и туман иллюзий» - какой-то голос произносил эти слова в голове Адель, а в глазах еще сильнее стал разгораться огонь, что заставлял ее идти дальше.

Даррел шел молча, лишь оглядываясь по сторонам. Лес все также был полон мрака, а деревья все те же, наполненны горем и печалью.

Пройдя еще какое-то время, земля под их ногами снова затряслась. Неужели снова маги-мертвецы?!- подумал Даррел и машинально создал меч.

-Нет, это не похоже на тот раз. Да и навряд ли предки использовали один и тот же способ, чтоб остановить преступников; -сказала Адель, видя, что Дар готовиться снова к атаке нежити.

И, как и ожидала Адель, никто не появился из-под земли. Невольно она обрадовалась отсутствию нежети, но радость её оказалась недолгой.

Почва под ногами начала меняться, превращаясь в вязкую, тяжелую массу, которая, утягивала их, не давая сделать ни шагу. Болото, что образовалось под их ногами, тянуло их вниз, будто хотело сломить саму волю двигаться вперёд.

С каждым шагом сопротивление становилось сильнее. Даррел ощущал, как холодная сырость пробиралась сквозь сапоги, сковывая ноги до щиколоток, потом до колен. Адель дышала тяжело, её лицо застыло в напряжённой маске. Она хваталась за руку Даррела, чтобы не утонуть.

— Что это? — выдохнула она, едва справляясь с паникой.

— Не знаю, но оно хочет нас остановить, — пробормотал Даррел, его голос звучал так, будто он сам едва верил в свои слова.

Болото будто жило своей жизнью. Оно не просто утягивало их, а играло с ними. Стоило сделать шаг, как почва начинала дрожать, вязкая жижа обвивала ноги, словно призывая их сдаться. Каждое движение становилось борьбой не только с болотом, но и с собственным сознанием. Мысли о том, чтобы просто упасть и позволить земле утащить их в глубины, неумолимо проникали в голову.

Даррел чувствовал, как его силы иссякают. Он видел, как Адель всё чаще останавливалась, её руки дрожали, а лицо стало бледным. Болото будто шептало: "Остановитесь. Это бесполезно. Смиритесь."

Но тишина была ещё более невыносима. Она давила, отнимала последние остатки надежды.

-Не сдавайся, продолжай идти…не думай о том, чтоб сдаться! – закричал Даррел, будто Адель находилась в нескольких метров от него, хотя она была в пару метров.

-Чем больше мы думаем, о том, чтобы сдаться, тем больше оно нас утягивает?!

-Да, поэтому не думай, не смей!

-Не стану. Мы выберемся с этого гребанного леса, спасемся сами и спасем наших детей!

— Смотри, — прошептал Даррел, указывая вперёд, где мерцал слабый свет, выхода из леса. — Мы почти выбрались.

Но болото словно почувствовало их намерение. Оно стало ещё более вязким, и каждый шаг теперь требовал еще больших усилий.

Когда, наконец, твёрдая почва коснулась их ног, Адель оглянулась назад. Болото застыло. Оно больше не двигалось, но в его неподвижности таилась угроза.

Даррел и Адель стояли и тяжело дышали, глядя в пустоту.

Каждая минута в этом безмолвном «болоте» казалась им растянутой до бесконечности. Но вот, наконец, перед ними светлый просвет — граница леса.

Они остановились перед таинственным покровом тумана, словно на границе двух миров. Позади раскинулся лес, в своей глубине тени и тайны. Лес известный как непроходимый и нелюдимый, остался позади, будто смирился с их победой. А впереди тянулся туман, будто преграждая им путь. Откуда-то из глубины, доносился шёпот голосов, который пробирал до мурашек.

Туман времени – последний ключ к свободе.

Существуют два проявления тумана времени: младший и старший. Младший позволяет возвращать человека в младенчество, или проще говоря возвращает годы жизни вспять. Т.е. Если человек был старым, то становиться молодым, а после ребенком. В то время как старший туман времени, ускоряет время и ребенок, даже младенец мог стать стариком или даже умереть, при долгом пребывании в этом тумане.

Туман времени создали еще в прошлом, когда-то были бессмертные, которые пользовались этими заклинаниями. Но в реальной жизни, заклинания времени были утрачены, единственное заклинание, было возле леса, который был напоминанием о прошлых столетиях.

Даррел и Адель, еле держась на ногах, стояли перед туманом, который будто ожидал пока они ступят на его территорию власти, чтоб пустить на них свои чары времени.

-Опять эти туманы! Сколько можно. Неужели ничего другого не придумали?! Скукатища… Недовольно заговорила Адель, понимая, что самое сложное позади, и осталось только спуститься с горы, и они на свободе.

-Мы ничего не можем, разве что только пройти и его.

-Да знаю, знаю. Просто могли бы не создавать его, один лес истратил все силы, так еще и этот туман.

-На это и рассчитано, что даже пройдя лес, беглецов поймают из-за тумана времени.

-Ладно, идем скорей, уже рассвет. Всю ночь в этом чертовом лесу провели…Скоро могут заметить пропажу.

-Согласен. Нужно ускориться, король наверняка уже прознал о побеге….

ПИК ВРЕМЕННОЙ СВОБОДЫ

Зайдя в туман времени и сделав несколько мучительных шагов, они, наконец, вырвались из цепких лап леса.

Девушка шла чуть впереди, её ноги дрожали от усталости, но она продолжала идти вперед, изредка посматривая на своего мужа. Каждый раз смотря на него, её сердце сжималось от боли, видя, как ее любимый измучен и устал, от всего что случилось с ними в лесу.

Лицо Даррела было, мертвенно-бледное, словно маска, а каждый его шаг казался борьбой. Но даже в таком состоянии, он все также крепко держал ее за руку, не отпуская ее ни на секунду.

— Даррел, — её голос дрогнул, — ты держишься?

Он кивнул, но слова не сорвались с его губ.

Внезапно сквозь редеющий туман впереди показалось что-то невероятное — проблески света. Сердце Адель забилось быстрее, когда первые лучи солнца, коснулись пика горы.

Рассвет. После долгих лет мрака, вечной ночи и страха они, наконец, увидели солнце.

Она остановилась, чтобы помочь Даррелу сделать последние шаги. Его лицо осветилось слабым отражением солнечных лучей, и на мгновение он поднял взгляд к небу.

— Мы сделали это, — прошептала она, срывающимся голосом.

Солнце поднималось всё выше, наполняя их мир золотистым сиянием. Тени леса остались позади, а впереди раскинулась новая, незнакомая тропа, что вела к подножью горы.

Выйдя из леса, им открылся прекрасный вид на город. Столица. В котором был расположен огромный замок, а по правую и левую сторону отходили разные дома, лавки, и т.п.

Какому из королевств принадлежит эта столица, земля, им так и не удалось понять.

С одной стороны, солнце что поднималось с востока начало освещать город, что был под ними. Значит они должны быть в их родном королевстве, в котором, Даррел когда-то был наследным принцем…С другой стороны, хоть Даррел и провел последние три года в заточении, но все еще помнил, как выглядит каждая тропинка, на его земле…а в этом городе все было новым…

Небо над ними медленно сгущалось, собираясь в тяжёлые, угрожающие тучи. Дар и Адель не став тянуть время, начали спускаться по тропе к подножью.

Девушка, ещё недавно тонущая в болоте земли и борющаяся с мертвецами, теперь шла медленно, тяжело дыша и постоянно поглаживая живот. В её сердце начала нарастать тревога.

Если в начале их побега главной целью было выживание. То сейчас, справившись почти со всеми трудностями, в ее сердце нарастали сомнения в завтрашнем дне, да и не только в завтрашнем, но и в сегодняшнем.

Что будет, когда они спустятся с горы? Куда податься чтоб выжить? Что будет с детьми? И тысяча других вопросов разрывали ее мысли.

Мысли, заполняющие ее разум, были похожи на те тучи, что клубились над ними, и бросали тень на город.

«Что, если их ребенок, которому ещё предстоит появиться на свет, никогда не увидит его?» - после этой мысли она больше не могла сдерживаться. На сердце стал нарастать страх, парализуя ее тело и душу.

Девушка остановилась, не в силах сделать больше ни шага. Её руки дрожали, и она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но она их сдерживала.

- Сейчас нельзя, не время быть слабой! - шептала она себе, стараясь взять верх над эмоциями.

Чтоб удержать слезы, она подняла голову и начала смотреть на небо. После тихонько начала напевать мелодию, которую пела когда-то. Когда-то очень давно и в тоже время совсем недавно. Эта мелодия, была как спасение, побег от мыслей что врывались в ее голову и создавали панику, от которой ей становилось не по себе… Девушка закрыла глаза, сосредоточившись на звуках своей мелодии, пытаясь уйти от тревожных мыслей, хотя бы на время.

Принц, замечая её состояние, оглядывался вокруг, выискивая место, где они могли бы ненадолго остановиться. Взгляд упал на старую каменную беседку, одиноко стоящую на небольшой поляне среди деревьев.

Беседка, что была создана в древности. Еще когда гора называлась горой счастья, а работниками были обычные люди. Она располагалась на пол пути к горе, что позволяло людям, что устали бы передохнуть и посмотреть на вид города с высока.

Подойдя к жене, Дар осторожно взял за руку, и сказал:

— Идём. Там мы сможем передохнуть.

Адель не возразила, послушно позволив ему провести её до укрытия.

Каменная беседка, заросшая мхом, была прохладной и ветреной, но давала ощущение некоторой безопасности. Они опустились на каменную скамью, и девушка, не прекращая напевать, закрыла глаза.

Её мелодия была тихой, словно шёпот. Её голос был трепетным, но в этом напеве звучали сила и надежда. И хотя её душа всё ещё металась в страхе, в этой песне была её борьба.

Дар встав со скамьи, подошел к краю беседки и смотрел в даль. Слушая напев Адель, он напряжённо смотрел на небо, и вспоминал, как когда то в прошлой жизни, она напевала эту мелодию в звездном лесу, где они впервые встретились. А еще спустя пару лет, пела ее для их сына. Воспоминания прошлой жизни, казались чем-то далеким.

Прошлая жизнь. Прошлый Даррел. Прошлая Адель. Казалось, что все в его памяти это сладкий сон, который закончился, а впереди остались одни лишь кошмары.

Над горой клубились и двигались тучи, словно отвечая на нежную мелодию. Воздух вокруг них становился всё плотнее, а ветер, недавно мягкий, вдруг застыл, наполняясь тревожным предчувствием.

С каждой нотой тревога на душе Адель постепенно отступала. Её дыхание выравнивалось, и она уже не ощущала того напряжения, что сковывало её тело всего несколько минут назад, а на глазах больше не скапливались слёзы, готовые пролиться в любой момент.

Пропев мелодию до конца, она закрыла глаза и сделав глубокий вдох, чувствовала, как силы возвращаются к ней.

— Нам нужно поторопиться, — сказал Даррел, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась настойчивость.

— Если мы задержимся здесь, живот начнёт расти, не по дням, а по часам, и схватки начнутся в любой момент, тогда спуститься станет гораздо сложнее.

Девушка кивнула, теперь её шаги были твёрдыми и уверенными. Даррел последовал за ней, продолжив спуск с горы, где время текло иначе.

Беседка, в которой они провели все это время было весьма полезной. Хоть они провели в ней мало времени, но все же это время было бесценным. После всех испытаний, через которые они прошли, этот миг передышки был для них очень кстати. Они не успели полностью восстановить силы, но этого было достаточно, чтобы спускаться с горы почти без усталости.

Муж знал, что их ребёнок будет расти необычайно быстро, пока они будут находиться под печатью тумана времени, но он не представлял, что всё произойдёт так стремительно. Когда они были на вершине горы, живот жены едва был заметен — она могла идти уверенно, и на её лице не было признаков боли, лишь усталость. Но с каждым шагом вниз, по мере того как они приближались к подножью, её состояние менялось всё быстрее.

Во время спуска живот девушки начал увеличиваться на глазах. Сперва это было едва заметно, но вскоре, подходя все ближе к подножью, она начала дышать чаще, все чаще останавливалась, чтобы перевести дыхание. Каждый шаг становился для неё всё тяжелее, а на последних метрах, когда они почти достигли земли, девушка уже едва могла идти самостоятельно.

Поддерживая её и обнимая за талию, Даррел с тревогой заметил, как её ноги начали подгибаться, а дыхание становилось всё тяжелее. Её живот теперь выглядел так, словно прошло не несколько часов спуска, а целые месяцы. Время, казалось, ускорилось в несколько раз, и за считанные часы вся её беременность пронеслась как в ускоренном режиме.

Они предвидели, что такое может случиться, но даже в самых худших прогнозах не ожидали, что изменения будут столь стремительными. Даррел крепче обнял её, стараясь поддержать. "Мы справимся," — шепнул он ей, хотя сам чувствовал, как в груди нарастает страх.

Едва спустившись с горы, её лицо исказилось от боли, и она застонала, хватаясь за живот, не в силах сделать и шагу.

— Держись, я рядом, — прошептал муж, чувствуя нарастающую тревогу.

ПРОРОЧЕСТВО СУДЬБЫ

В утренней тишине, когда свет только начинал пробиваться сквозь густые занавеси окон, в одной из самых древних комнат замка произошло нечто судьбоносное. В этой комнате, пропитанной духом древних пророчеств, сидел человек.

Старый человек сидел на полу в позе лотоса, его спина была выпрямлена с необычайной лёгкостью для его возраста. Морщины на лице напоминали глубокие трещины в старом пергаменте, а его глаза были закрыты, словно он смотрел внутрь себя, туда, где заключена вечность. Седые волосы падали мягкими прядями на плечи, обрамляя лицо, освещённое тусклым светом единственной свечи. Его руки, покрытые венами и пятнами времени, покоились на коленях, большие пальцы едва касались кончиков указательных пальцев в мудре умиротворения.

Тонкая ткань мантии, скромная и слегка выцветшая, обнимала его худое тело, словно отражая его внутреннюю простоту. Вокруг него стояли массивные полки с древними книгами, а на полу были разложены старые свитки с едва различимыми символами. Аромат сандалового дерева и легкий дымок благовоний создавали ауру спокойствия.

Его дыхание было размеренным, почти неслышным, как шелест листьев на ветру. Казалось, сам мир замедлился, чтобы не потревожить его глубокую медитацию. В этот момент он был не просто человеком, а связующим звеном между прошлым и будущим, между земным и вечным.

Находясь в медитации, он пересекал границы времени, а иногда даже ему удались заглядывать за завесу будущего. Его дар был бесценным, ведь именно благодаря его предсказаниям короли не раз принимали решения, которые спасали королевство и меняли судьбы подданных.

В одной комнате с предсказателем, находился и Николас - его ученик, который был погружён в свои дела.

Он сидел на полу за небольшим деревянным столиком, с концентрацией выписывая что-то на пожелтевшем пергаменте. Его кисть скользила по поверхности бумаги, оставляя аккуратные, каллиграфически выверенные строки. Чернильница стояла рядом, и Николас время от времени осторожно обмакивал в неё кисть, стараясь не пролить ни капли.

На столике помимо пергаментов лежало несколько открытых книг, страницы которых были испещрены древними символами и рисунками. Иногда он поднимал взгляд, чтобы быстро заглянуть в одну из них, сверяя свои записи с тем, что было в тексте, и снова погружался в работу. Его губы едва заметно шевелились, будто он про себя повторял строки или заклинания, чтобы запомнить их.

Иногда он осторожно взглядывал на учителя, словно желая убедиться, что не потревожил его своим занятием. Он двигался тихо, почти беззвучно, точно тень, чтобы сохранить тишину в комнате. Однако в его действиях чувствовалась сосредоточенность, граничащая с почтением. Каждое движение ученика говорило о его преданности делу, о стремлении достичь той мудрости, которой обладал его наставник.

Возле его ног лежала сложенная тканевая сумка, из которой выглядывали ещё несколько свитков, а на краю стола стоял глиняный сосуд с водой и маленькая пиала. Иногда, делая паузу, он утирал пот со лба и на миг закрывал глаза, прежде чем вернуться к своим трудам.

Сегодняшний день был особенным, у предсказателя снова было ведение, которое повлияет на судьбы людей.

Видение, которое явилось ему, несло в себе тревожное предзнаменование. Его сердце сжалось, когда образы будущего начали складываться в ясную картину, которую ему предстояло донести до короля.

Он неожиданно открыл глаза, его лицо стало напряженным. Николас, который всегда находился рядом с предсказателем в такие моменты, уже понял, что произошло что-то важное. Он медленно подошел, стараясь не нарушить тишину, и спросил:

— Учитель, как вы? Вы что-то видели?

Предсказатель глубоко вздохнул и произнес, не отводя глаз от видимого ему образа:

— Третья принцесса - Атери… Сегодня она станет ключевой фигурой, от которой зависит будущее нашего королевства. Она сможет изменить ошибку, совершенную ее дедом, королем Николасом Всемогущим.

Николас немного был ошеломлен.

Атери всегда была сдержанной и ответственной. Она не просто наблюдала за тем, что происходит в королевстве, она всегда активно интересовалась управлением и политикой, как и подобает будущей королеве.

— Но что это означает? — спросил он у предсказателя, понимая серьёзность момента. — Что значит станет ключевой фигурой?

Предсказатель прикрыл глаза, словно вглядываясь в детали своего видения.

— Король болен, и вскоре она займёт его место на троне. Но до этого её ждёт испытание. “Принц и его жена, что были заточены, сбежали”, — сказал он с явной тревогой в голосе. — Пророчество гласит, что только кронпринцесса сможет положить конец этому безумию. Она — та, кто завершит все разногласия, восстановит мир и справедливость.

Ученик молча стоял, поражённый услышанным.

— Это её судьба, — добавил предсказатель. — Сегодня она столкнётся с тем, что будет решать не только судьбу беглецов, но и судьбу всего королевства.

Николас кивнул, не понимая, о чем конкретно говорит его учитель, но зная, что все, о чем он говорит и вправду важно.

- Король должен узнать о предсказании и о роли его дочери в нем. – Сказал предсказатель и медленно стал подниматься с пола, на котором сидел.

Ученик осторожно поддерживал его за руку, стараясь облегчить каждый его шаг. Медитация, длившаяся несколько лет, сделала тело предсказателя неподвижным, словно камень, и теперь каждое движение давалось ему с трудом. Но несмотря на это, он поднялся, перевёл дыхание и направился к королю.

Предсказатель шёл медленно, передвигая одну ногу за другой. Его лицо, покрытое глубокими морщинами, оставалось сосредоточенным, а взгляд устремлён куда-то вдаль, словно он продолжал видеть то, что явилось ему во время медитации. Николас тем временем бросился вперёд, подбежал к массивным дверям и с силой распахнул их, чтобы его наставник мог пройти.

По коридорам дворца

Длинные коридоры замка тянулись, словно извилистые реки. Свет утреннего солнца едва касался стен, создавая полумрак, который подчёркивал значимость момента. Их шаги звучали глухо, отдаваясь эхом, как будто само здание слушало каждое их движение.

Когда они подошли к массивным дверям тронного зала, стражники медленно открыли двери.

Пред ними открылся вид на просторный и величественный зал, украшенным золотыми орнаментами и тяжёлыми гобеленами.

Предсказатель остановился на пороге, доставая из памяти тяжелые воспоминания. Его взгляд невольно скользнул к трону. В прошлый раз, находясь здесь, на троне восседал отец нынешнего короля — суровый и непоколебимый правитель. Тогда он тоже пришёл сюда с видением.

«Десять долгих лет прошло с тех пор. Столько судеб можно было бы спасти, столько страданий предотвратить, если бы только король прислушался к моим словам» - Эти мысли не покидали предсказателя и терзали его душу. Они преследовали его, как тень, напоминая о его давней неудаче.

Предсказатель глубоко вдохнул. Теперь на троне сидел другой король, и у него была новая возможность. Ошибки прошлого не изменить, но, возможно, сейчас, в этот миг, ему удастся предотвратить беду, которую он видел в своём видении.

АУДИЕНЦИЯ С КОРОЛЕМ

У подножия трона находилась кронпринцесса королевства, которая, как всегда, обсуждала важные дела с королём. Её строгий, но ясный голос звучал уверенно, а лицо оставалось спокойным и собранным.

Король, сидя на троне, выглядел измученным и ослабевшим. За маской власти он старался скрыть это, но слабость была очевидна. Увидев предсказателя и его ученика, он поднял руку, приказывая им подойти.

— Ваше Величество, — начал предсказатель, когда они подошли достаточно близко. Его голос был серьёзен, но без излишней драматичности. — Мы пришли с важной вестью, и она касается как судьбы королевства, так и вашей дочери.

Король нахмурился, а Атери, стоявшая рядом, слегка повернулась к ним. Её спокойное выражение лица было немного настороженным, но она оставалась полностью собранной, готовой к любой информации.

— Что случилось? — спросил король с усилием, пытаясь сохранить твёрдость в голосе.

Предсказатель взглянул на принцессу и затем снова на короля.

— Сегодня утром мне было видение. Оно связано с вашим братом, заточённым в горах. Пророчество гласит, что он и его жена сбежали... — после этих слов, он замолчал, чтобы дать время осознать эту новость.

— Сбежали? — резко произнес король, лицо его побледнело. — Это невозможно! Чары вокруг той тюрьмы не позволили бы никому выйти!

Атери, стоявшая рядом, удивлённо подняла бровь. Слухи о дяде всегда были полны загадок, но она никогда не думала, что что-то подобное может произойти. Она лишь, взглянула на предсказателя, ожидая дальнейших слов или пояснений, которые объяснят, как ему это удалось сделать.

Предсказатель продолжил, его голос стал тише, но значимость слов от этого только возросла.

— Пророчество не просто сообщает о побеге, оно говорит еще о том, что ваша младшая дочь… он немного замолчал. Затем с тревожностью, смотря на принцессу, которая стояла и смотрела на него, продолжил говорить. -Она будет ключом к разрешению всех разногласий. Она должна стать тем, кто положит конец конфликтам и восстановит справедливость.

Атери, всё это время молчавшая, и стоявшая в недоумении, теперь думала: «О чем говорит этот старик?»,- то есть предсказатель.

"Я — ключ?!" — мысленно повторяла она, чувствуя груз ответственности, который резко упал на её плечи. Она всегда знала, что её предназначение — управлять королевством после отца, но такое предсказание внезапно поставило её на совершенно иной путь.

-Что это значит? Какая справедливость? С недоумением спрашивал король о странном предсказании.

-Этого я не знаю ваше величество, знаю лишь то, что от нее будет зависеть что будет в нашей стране. Надвигаются большие перемены, и она будет тем звеном, от которого будет зависеть исход всех недопониманий.

Король, поглядел сначала на предсказателя, пытаясь обдумать его слова и понять, о чем оно. Потом посмотрел на свою дочь, пытаясь прочитать ее эмоции и мысли.

Атери кивнула отцу.

Не смотря на все слова, что говорил предсказатель и на серьезный взгляд отца, она старалась держать себя в руках, и не показывать эмоций…как никак, в будущем, на ее плечи ляжет забота и управление королевством. «Если ты будет поддаваться эмоциям, то не сможешь мыслить здраво» - всегда говорил отец, и эти слова всегда появлялись в ее голове, особенно в такие моменты, как этот. В моменты, которые требовали огромной ответственности, и самое главное, в которых не было права на ошибку…

Недолго думая, Атери обратилась к отцу:

— Отец, я не понимаю, о чем говориться в пророчестве, но я выполню свой долг. Я сделаю все чтоб в нашем королевстве все было как прежде. — её голос звучал спокойно, с твёрдостью и уверенностью, хотя в душе был полный хаос.

Король посмотрел на неё с гордостью. Несмотря на его слабость, его лицо просветлело. Он знал, что его дочь была не просто наследницей, но и той, которая могла принимать сложные решения, даже в экстренных ситуациях. Пророчество лишь подтвердило то, что он не ошибся в ней, и что именно она родилась для того, чтобы управлять королевством.

Предсказатель и советник медленно вышли из тронного зала, не смея больше тревожить короля с принцессой. Теперь они знают о видении и решат, что делать дальше.

НАЕДИНЕ С СОБОЙ

Чтобы хоть немного отвлечься от тяжёлых мыслей, после аудиенции с королем, Атери решила прогуляться. Замок, с его бесконечными интригами, тяжелыми разговорами и напряжённой атмосферой, давил на неё. Отец, всё ещё король, был болен и слаб, а судьба всего королевства теперь словно нависла над её плечами. Она привыкла к ответственности, но последние события — предсказание о побеге дяди и его жены — не давали ей покоя.

Они говорили, что именно ей суждено остановить дядю, что она должна исполнить волю короля. Но всё это было слишком тяжёлым грузом, который она не знала, как нести. С этими мыслями, она незаметно для всех выбралась из замка.

Её ноги сами привели её к месту, куда она часто сбегала ещё в детстве. Это было место, где она чувствовала себя свободной, далеко от придворных забот и правил. Это была площадь с деревьями, что огораживала город от неприступной горы. Находилась она недалеко от замка, и там никогда не было людей, разве что несколько стражников иногда патрулировали его границы. Здесь, среди вековых деревьев, Атери могла побыть одна со своими мыслями, без лишних взглядов и ожиданий.

Туман стелился по земле, окутывая её, и она глубже вдыхала влажный воздух, который был пропитан запахами мха и деревьев. Она вспоминала, как в детстве убегала сюда, чтобы почувствовать себя свободной от королевских обязанностей. Здесь никто не требовал от неё быть принцессой — она была просто собой.

Атери шла медленно, погружённая в свои размышления о последних словах с отцом.

__________________________________________________________

Предсказатель со своим учеником покинули тронный зал, и в комнате остались лишь король со своей дочкой. Атери стояла, наклонив голову, в то время как король все продолжал говорить:

— Ты слышишь меня, дочь? Побег твоего Даррела и Адель — это не просто бегство. Это начало новой угрозы для нас. Ты понимаешь, что его действия не предвещают ничего хорошего. Он не остановится. Слышишь? – каждое слово его звучало как приговор.

Принцесса сжала губы, взгляд ее был ровным, но в глазах присутствовала маленькая долька тревоги.

— Я понимаю, отец, — ответила она, собиравшись наконец и сумев сказать хоть слово. — Но... почему? Почему он вдруг решился на это? – Сказала она, надеясь, наконец-то за эти 3 года, услышать от отца причину и детали, того рокового дня. Ее мучали вопросы: почему дядя, который был самым добрым человеком, стал таким, какой он есть сейчас. Зачем он тогда поднял мятеж?! За что он хотел убить ее отца?! Не ужели и вправду все ради власти…

На протяжении всех этих лет, Атери задавалась, этими вопросами. Сначала она пыталась разузнать все у отца, но после всех событий, когда кто-то заводил разговор о брате короля или о мятеже, он переставал что-либо говорить. На одном из ужинов, она вновь попыталась достать из него детали той ночи, но лишь увидела грозный взгляд отца и его сердитость, возможно отцу было неприятно, что родной брат решился на такой поступок…а когда прошло более года, спрашивать и ворошить прошлое было бы неуместно. Так, тайна той ночи все еще оставалось тайной.

- Разве ты не знаешь, что в тот день твой дядя сошел с ума, из-за смерти сына, и начал восстание, дабы захватить все королевство? – сердито повторил король слова, которые говорил каждый раз…когда кто-то спрашивал о брате.

-Но разве он мог, сойти с ума спустя пару месяцев после его смерти? Почему он тогда сразу не сошел с ума?

- А почему люди не сходят с ума, пока еще маленькие? Если в будущем они сойдут с ума? Все просто, всему свое время.

Принцесса замолчала, не в силах ничего ответить отцу. Король, увидев, что пререкаться она не могла и продолжал говорить:

— Ты думаешь, - немного сделав паузу, он посмотрел в глаза дочке, а затем продолжил говорить, - что он не мог такого сделать, только потому что, ты знаешь его? Думаешь он такой хороший, добрый, правильный… только потому что в детстве он хорошо к тебе относился? Нет. Люди хорошо притворяются, и ты никогда не сможешь понять истинных намерений человека. Он не тот человек, с которым ты провела детство. — его голос звучал осознанно и грубо. — Сейчас он опасен. Он нападал на меня, но ему не удалось захватить королевство, но теперь он может захотеть вернуться и отомстить. Захочет вернуть себе трон. И ты должна быть готова к этому, ты наследница…твои люди нуждаются в тебе.

Атери почувствовала, как сердце сжалось. Она вспомнила, как с дядей играли на лужайке, как смеялись, строили песочницу, как делились тайнами. И вот теперь... он стал врагом.

— Отец, ты говоришь, что если он вернется... я должна буду сразиться с ним? Убить его?! — спросила она с дрожью в голосе, хотя старалась говорить спокойно. — Он был мне... дорог.

Король тяжело поднялся с трона. С каждым днем передвижения ему давались сложнее чем вчера.

Он встал, и подойдя к Атери, положил руку на ее плечо. Его взгляд был правильным, но в нем проскакивал жалостливый огонь.

— Да, ты должна быть готова ко всему. Мы не можем позволить ему занять трон. Мы не позволим ему управлять этим королевством, как ему вздумается. Мы все можем погибнуть, если он добьется своего.

Принцесса опустила взгляд, чувствуя, как в груди что-то сильно сжимается.

— Я... я не знаю, если я это…. Я не могу убить его, даже если он станет врагом. Я ведь росла на его глазах. Как я могу...?

Король покачал головой, его лицо стало более решительным.

— Ты должна! Если это потребуется. Ты будешь королевой! Ты не можешь себе позволить быть слабой. Он не тот человек, которого ты знала! Он превращается в чудовище! И тебе предстоит его остановить, если он нападет на тебя. Ты слышишь меня?!

Атери молчала, глаза были полные неясными мыслями. Она не могла понять, как изменить эти чувства, как защитить королевство и не вступать в войну с совестью, ведь идти против семьи не в ее правилах. Найти выхода в выборе между семьей и ее народом она все еще не могла.

— Я сделаю все, чтобы защитить наше королевство, — наконец сказала она, хотя в ее голосе звучала неуверенность. — Но мне нужно время, чтобы понять... как это сделать.

Король смотрел на свою дочь, пристально не произнося не слова, как будто пытаясь увидеть, что будет в ее глазах дальше.

— Время у нас есть, но его мало. Принцесса Атери Дар-к, если этот момент наступит, ты должна действовать решительно.

Атери кивнула в ответ и согласилась, но в ее сердце по-прежнему были ураганные сомнения. Что она будет делать, если ему придется убить того, кого она когда-то называла семьей? Но ее размышления быстро закончились.

Отец, удовлетворившись ее ответом, отступил и воссел обратно на трон.

“— Я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор”, — сказал он, устало опустив голову, снова взглянув на великие дела, которые ему еще предстояло решить.

Принцесса, обернулась, покинула тронный зал, оставив за собой не только своего отца, но и еще одну, неудачную попытку прознать о том дне и о том, что тогда произошло.

______________________________________________________________

Атери опустилась на одну из скамеек, стоявших на главной площади. Именно здесь, несколько лет назад, она уже сидела — тогда, когда сбежала от своего учителя, пытавшегося втолковать ей правила ведения дипломатических переговоров. В те времена всё было иначе.

Тогда у неё было всё. Дядя и тётя оставались верны королевской семье, их сын и её старшая сестра были живы, а вторая сестра ещё не вышла замуж. Отец, король, был здоров и полон сил. Мир, каким она его знала, казался нерушимым. Но теперь?..

Она подняла взгляд к вершинам гор, задумавшись: где же сейчас её дядя? Если слухи правдивы и им действительно удалось сбежать, куда они отправились? Что теперь ждёт их?

Солнце только начинало подниматься, окутывая город мягким золотистым светом. Отец наверняка уже узнал обо всём и, без сомнения, отправил людей проверить, находится ли её дядя ещё в тюрьме, или же вести о его побеге оказались правдой.

Мысли путались. С одной стороны, она хотела верить, что дяде удалось спастись. Но если это так, перед ней встанет сложный выбор — между ним и отцом, между семьёй и королевством, между их народом и любимыми людьми. А если он всё ещё в тюрьме? Тогда этот выбор не встанет, но... тогда Даррел останется в месте, которое хуже ада.

Мысли в ее голове звучали резко, и принцесса терялась в своих чувствах. С одной стороны, это были ее родные дядя и тетя, она до сих пор не понимала почему в тот день, дядя так поступил. Зачем предал семью? Зачем напал на короля? А с другой стороны — страх. Страх перед возможной угрозой, о которой говорил её отец.

В голове царил хаос. Слишком много вопросов, и ни на один из них у неё не было ответа. "Неизвестность — самое страшное, что может быть для человека!" — эти слова промелькнули в её мыслях, эхом отдаваясь в груди.

Пока Атери пыталась разобраться в своих чувствах, вдали начали появляться силуэты двух людей.

Сначала ей показалось, что это приезжие. Было бы логично: ни один местный не пришёл бы на площадь так рано, особенно сюда, в это проклятое место, о котором ходило столько страшных слухов. Однако что-то в них было странным. Их тёмные одежды... На первый взгляд, они напоминали одеяния узников. Но при ближайшем рассмотрении она заметила изысканные узоры на ткани — такие могли носить только представители знатного рода.

Принцесса не могла отвести взгляда от женщины, которая шла с явным трудом, тяжело дыша и опираясь на мужчину. Она держалась за живот — схватки. Роды вот-вот должны были начаться.

И вдруг… она узнала их.

Черты их лиц были ей знакомы, до боли, до дрожи в пальцах. Дядя… тот самый, который когда-то играл с ней в саду, смеялся, подбрасывая её в воздух, словно лёгкое перо. Тётя… та, что каждое утро заплетала ей волосы, нежно проводя пальцами по её голове, словно мама, которой у принцессы никогда не было.

Она замерла.

Перед ней стояли те, кого она так любила. Те, кого она потеряла.

Некоторое время она просто смотрела на них, не в силах поверить своим глазам. Это действительно были они. Её дядя и его жена… сбежали. Значит, пророчество оказалось правдой.

Эта мысль пронзила её, словно лезвие, и заставила замереть. Она смотрела на тех, по кому так скучала все эти годы, на людей, которых когда-то так любила. И от этого становилось невыносимо больно.

Если бы этим утром предсказатель не объявил о пророчестве, от которого зависела её жизнь, судьба королевства и всей её семьи… Если бы в её голове не звучал строгий голос отца, наполненный страхом и предостережениями… Она бы, не задумываясь, бросилась к дяде. Обняла бы его, как когда-то в детстве, уткнулась в его плечо, почувствовала бы себя в безопасности.

Но сейчас…

Пророчество звучало в её мыслях. Слова отца эхом отдавались в груди.

"Они – предатели."

Но разве предатели выглядят так?

Перед ней стояли не преступники, не заговорщики. Перед ней были двое измождённых, обессиленных людей, едва держащихся на ногах. Они нуждались в помощи.

— Дядя… тётя?.. — кричала она в душе, и её сердце сжималось, как сжатый в кулак лист бумаги.

Она не произнесла этих слов вслух. Они застряли в горле, смешавшись с болью, страхом и отчаянием. Её губы дрогнули, но звук так и не сорвался с них.

Дядя осторожно поднял голову. Их взгляды встретились. В его глазах не было злости, не было вины — только усталость, печаль и что-то ещё… Надежда?

Тётя пошатнулась, её рука крепче сжала живот. Принцесса видела, как ей тяжело, как каждый шаг даётся с неимоверным трудом.

Сделать шаг вперёд? Подбежать, поддержать её, обнять их обоих, сказать, как сильно она скучала? И…

"Ты должна! …"

Голос отца, как тень, стоял за её спиной.

Принцесса крепче сжала кулаки.

СТОИТ ЛИ ДОВЕРЯТЬ?!

Даррел чувствовал, как жене становится всё тяжелее идти. Её дыхание сбивалось, плечи дрожали, а пальцы судорожно цеплялись за его руку. Она из последних сил удерживалась на ногах, но создавалось ощущение что, ещё несколько шагов, и она упадёт.

Его сердце сжималось от беспомощности. Он должен был что-то сделать, защитить её, спасти, но как? Он был воином, привык сражаться с врагами, но сейчас его противник был невидимым. Боль жены — вот что разрывало его изнутри, каждый её стон ощущался, будто раскалённое лезвие прорезало его грудь.

Небо над ними затянулось тяжелыми тучами, воздух стал густым и вязким, словно сама природа затаила дыхание в ожидании бури. Между подножием величественной горы и городом раскинулся парк, застывший во времени, будто вырванный из реальности. Здесь не было привычного шума – ни голосов гуляющих, ни детского смеха, ни топота спешащих куда-то прохожих. Только они двое нарушали эту звенящую тишину.

Этот парк не был оживленным уголком города, где по утрам бегуны наматывают круги, а по вечерам звучат разговоры молодежи и смех детей. Напротив, он напоминал забытый, дикий лес, который когда-то подчинили себе люди, но давно оставили. Высокие деревья с густыми кронами сомкнулись над головой, отрезая последние лучи света, а каменные дорожки, выложенные рукой человека, теперь казались чуждыми среди этой непроходимой чащи. Здесь не было ни малейшего признака жизни, лишь тени деревьев колыхались на ветру, словно призраки прошлого.

Даррел инстинктивно оглядывался, не доверяя этому безмолвию.

На одной из скамеек сидела девушка. Тихая и одинокая, без друзей, без охраны — лишь тени деревьев были её молчаливыми спутниками.

Он заметил её не сразу, спустя пару минут их взгляды наконец встретились.

Внезапно тишину прорезал спокойный, но уверенный голос:

— Вам нужна помощь.

Даррел вздрогнул, мгновенно напрягаясь. Он не сразу понял, что девушка со скамейки приблизилась — её движение было плавным, почти бесшумным, словно она привыкла ступать осторожно. Ещё мгновение назад она казалась вдалеке, безучастной наблюдательницей, но теперь стояла всего в нескольких шагах от него и Адель.

Теперь, когда она стояла всего в нескольких шагах, Даррел мог рассмотреть её лучше. Он не просто смотрел — он изучал. Его взгляд скользил по её лицу, движениям, выхватывал малейшие детали, словно пытаясь сканировать её, прочитать, понять её истинные мотивы.

Её лицо было обрамлено мягкими локонами, а кожа выглядела слишком чистой и ухоженной для простой горожанки. Он изучал её взглядом, словно пытался разгадать, кто она и что скрывается за этим внезапным появлением.

Глаза… Вот что по-настоящему привлекло его внимание.

В них не было страха.

Она не выглядела испуганной при виде двух чужеземцев, один из которых поддерживал женщину, корчившуюся от боли. В её взгляде не читалось ни сочувствия, ни тревоги, ни даже банального любопытства, свойственного случайным свидетелям чужих бед. Вместо этого в её глазах было нечто иное.

Твёрдость. Уверенность. Власть.

Она не просто спрашивала — её слова звучали так, будто она уже знала ответ.

— Мы справимся, — ответил он холодно, изучая её.

Она не отступила, не отвела взгляда.

— Нет, не справитесь, — её голос был ровным, но в нём не было ни вызова, ни высокомерия.

Он уже собирался отвернуться, продолжить путь, но тут почувствовал, как жена слабо дёрнула его за рукав.

— Даррел… — еле слышно прошептала она.

И в этот момент он увидел её глаза. Наполненные болью, страхом и мольбой.

Даррел сжал зубы.

Незнакомка протянула Даррелу крошечную капсулу — странную, необычную, похожую на драгоценную жемчужину, переливающуюся в её ладони. В её движениях не было ни сомнения, ни страха. Она действовала так, словно всё происходящее уже предопределено.

— Дай ей это. Боль немного отступит, а потом я отведу вас к лекарю что ей поможет.

Даррел колебался, но, когда Адель застонала от новой вспышки боли, он все же дал выпить ей капсулу. Через мгновение её дыхание стало ровнее, напряжённые мышцы немного расслабились, а страдальческая гримаса на лице смягчилась.

Незнакомка кивнула Даррелу, её губы дрогнули в едва заметной усмешке — не насмешливой, но словно говорящей: "Видишь? Зря ты так переживал."

Площадь, на которой они стояли всего несколько минут назад, уже осталась позади.

Справа от них теперь раскинулись дома простых горожан, небольшие лавки, пропахшие свежим хлебом и специями и мастерские, в которых трудились ремесленники.

В квартале простого люда, жизнь едва начинала зарождаться. Кое-где хлопали ставни, лениво начинали скрипеть деревянные двери лавок. Из-за угла показалась старушка, ведя под уздцы старого мула, а чуть дальше пара мальчишек, смеясь, катили по мостовой деревянное колесо. Горожане, ещё недавно поднявшиеся, но уже спешащие по делам, негромко переговаривались, нарушая тишину утра.

В то время как на правой стороне города жизнь начинала пробуждаться, улицы наполнялись голосами торговцев, звонким смехом детей и ароматами свежего хлеба, левая сторона оставалась окутанной тишиной.

Там, за высокой каменной стеной, возвышался замок — холодный, отстранённый, словно существующий в своём собственном мире. Его мрачные башни терялись в утреннем небе, и в их окнах ещё мерцали ночные огни, будто внутри продолжалась другая, тайная жизнь, не подвластная обычному течению времени.

В то время как город готовился к новому дню, здесь царила застывшая, почти тревожная тишина, и казалось, что само солнце не спешит заглядывать за эти стены.

Атери шагала уверенно, не сбавляя темпа, ведя их прямо к массивным воротам замка.

Даррел сжал пальцы в кулак.

— Куда ты нас ведёшь? — его голос прозвучал жёстче, чем он ожидал.

Девушка не обернулась.

— Туда, где помогут, — ответила она спокойно.

Даррел нахмурился, но продолжал идти вместе с Адель за незнакомкой.

Его взгляд метался по сторонам, изучая окружающие улицы, но чем дальше они шли, тем больше возникало вопросов. Даррел пытался понять, в замок какого из трёх королевств они вот-вот зайдут, ведь по их мыслям, они должны были оказаться в родном королевстве, но все что их окружало, было чужим.

В нём не было той привычной атмосферы, что он знал с детства. Узкие улицы, темные переулки, высокие здания с закрытыми окнами — всё казалось странно незнакомым, будто они попали в чужую реальность. Воздух был пропитан чем-то гнетущим, непривычным, даже голоса прохожих, казалось, звучали не так как в их королевстве.

Замок впереди и вовсе не напоминал тот, что отпечатался в его памяти. Его стены были выше и массивнее, с толстыми башнями, уходящими в серое небо. На флагах развевался герб, который Даррел не узнавал. Это был не их символ, не знак их королевства.

Где они оказались? Их ли это королевство или он ошибся, и они попали в какое-то другое королевство, а не в Королевство Норингтона? Но нет. Такого не может быть…Или же что-то произошло в королевстве, за те годы что они провели в заключении?

В груди сжалось тревожное предчувствие, но он не замедлил шаг.

Город будто сжимался вокруг и улицы становились всё уже. Даррел то и дело оглядывался.

«А если это ловушка?»

Внезапно его мысли о королевстве исчезли, когда пальцы Адель вцепились в его руку. Её дыхание снова стало прерывистым, а плечи напряглись. Он перевёл на неё взгляд и увидел, как волна боли вновь отразилась на её лице.

Действие капсулы начало прекращаться.

Бледность снова покрыла её кожу, губы дрожали, а в глазах мелькнул мучительный блеск. Она прикусила губу, сдерживая стон, но её тело выдало всё — слабость в ногах, тяжесть движений, судорожное дыхание.

— Адель… — Даррел остановился, мягко придерживая её за плечи. — Всё в порядке, я здесь. Ещё немного, мы почти пришли.

Но она покачала головой, с трудом борясь с очередным приступом боли.

— Нет… снова… — выдохнула она, сжимая живот.

Даррел напрягся. Сердце бешено заколотилось в груди.

"Что, если капсула была лишь временной уловкой? Что, если ей станет ещё хуже?.."

Он с тревогой посмотрел на их таинственную спутницу.

— Она не может идти! — голос его был резким, почти требовательным. — Скажи мне, что там, куда ты нас ведёшь, ей действительно помогут?

Девушка, не сбавляя шага, лишь спокойно ответила:

— Помогут. Но нам нужно поторопиться.

Даррел не колебался больше ни секунды. Он наклонился, осторожно подхватил Адель на руки, ощущая, какой она стала лёгкой, почти невесомой, и начал ее нести. Её голова склонилась ему на плечо, дыхание было слабым, но всё же ровным. Он крепче прижал её к себе, чувствуя, как внутри растёт тревога, смешанная с решимостью.

Сейчас важнее было только одно.

Спасти её. Спасти их детей.

Немного склонившись к Адель, он начал говорить. Голос был тихим, но твёрдым:

— Ещё немного … Потерпи. Нам помогут, и как только ты почувствуешь себя лучше — я выведу нас отсюда. Я обещаю.

Адель слабо кивнула

Даррел крепче сжал её, ускоряя шаг а после и вовсе начал бежать.

"Я не позволю тебе пострадать. Ни тебе, ни нашим детям." – проскочило в голове у Даррела.

Как только они вошли в замок, состояние Адель резко ухудшилось. Ее дыхание стало прерывистым, а губы побледнели, словно кровь покидала ее тело. Незнакомка, которая еще несколько минут назад шла уверенным шагом, теперь бросилась вперед, и почти бегом указывая путь Даррелу. Ее движения были резкими, порывистыми, словно время играло против них.

Все вокруг слилось в хаотичный вихрь — бегущие тени, холодные каменные стены, неровное дыхание. Он мчался по длинным коридорам замка, почти не чувствуя веса обессиленной Адель в своих руках.

Спустя еще мгновение — он уже стоял перед массивной дверью, за которой слышались глухие, напряженные стоны и голоса других людей. Они помогали Адель. Хоть их голоса и звучали приглушенно, но их беспокойство передавалось даже через толстые стены.

Каждое мгновение тянулось невыносимо долго. Дар смотрел на дверь перед собой, в то время как за ней мучилась Адель.

Атери, которая привела их сюда, стояла чуть поодаль и молча смотрела в окно. Её лицо было спокойным, но в глазах горела тревога. Она, как и он, не могла не слушать эти крики, но мысли её были далеко отсюда — они возвращались к пророчеству. Она, дочь короля, наследница трона. Именно она должна была стать судьёй и принять решение, которое изменит ход событий. И теперь, здесь, в этих холодных стенах, всё сбылось. Перед ней стоял её дядя и его жена — те, кого отец приказал ей наказать.

Но каждый крик, доносящийся из-за двери, заставлял её сердце сжиматься. Эти люди, предатели королевской семьи, но сейчас они были просто родителями, отчаянно пытающимися спасти свою семью. И эти дети, которые вот-вот появятся на свет, не виноваты в том, что натворили их родители.

Внезапно крики прекратились. Тишина, пугающая своей внезапностью, заполнила пространство. Дар резко напрягся, его дыхание стало учащённым, он уже собирался было рвануться к двери, как через мгновение раздались новые звуки — не крики боли, а детский плач. Родились мальчик и девочка.

Муж, не дожидаясь приглашения, бросился в комнату к Адель, забыв обо всём на свете. Он больше не мог выносить этого ожидания. Девушка осталась одна в коридоре, всё так же глядя в окно. Серые, тяжелые облака на небе напоминали ей о том бремени, которое легло на её плечи. Она знала, что должна выполнить приказ отца, но эти новорождённые дети... как она могла позволить им страдать?

СЕМЬЯ ИЛИ КОРОЛЕВСТВО?!

Атери всё ещё стояла у окна, её взгляд был устремлён в небо, однако тихие шаги приближающиеся к ней, вывели её из раздумий. Она обернулась и увидела юношу — ученика предсказателя.

— Принцесса, — с почтением произнёс он, склоняя голову.

- Что такое?, - произнесла Адель смотря на Николаса, который был выше ее на пол головы.

— Учитель передал вам слова: «Решай сердцем».

- Чтото еще?

-Нет, на этом все.

- Хорошо, тогда можешь идти, -договаривая слова она снова повернулась и продолжила смотреть в небо.

- Хорошо…сказал Николас и продолжил путь по длинному коридору, тихо шепча себе под нос:

- Не воспитанная… даже спасибо не сказала, а я-то ведь ради этой одной фразы искал ее всюду…. Но не зацикливаясь долго на своих обидах переключился на список дел, что ему задал учитель.

Атери все продолжала смотреть на небо.

- Сердцем?!… Но что оно говорит?

С момента рождения детей прошло уже около полу часа, люди, помогавшие Адель, один за другим постепенно покидали помещение, пока в нем не остались лишь Дар и Адель с детьми.

Дверь тихо закрылась. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием молодой матери и негромким, но настойчивым плачем новорождённых.

Атери, стряхнув с себя сомнения, вошла в комнату.

— Всё ли в порядке? — её голос был спокоен и чуть отстраненный, но что-то выдавало ее заботу.

Дар кивнул, но в его взгляде читалась усталость.

- Хорошо, скажите мне если что-то понадобиться.

— Вода, можете принести воды?, — тихо сказал он.

Атери окинула взглядом комнату. На столе стоял пустой кувшин.

— Я принесу, — сказала она направляясь к кувшину.

Не желая, чтобы они узнали о её статусе, Атери сама направилась за водой. Её шаги глухо отдавались в коридоре, пока за её спиной оставались Дар, Адель и их новорождённые дети. Их крики всё ещё разносились по комнате, но теперь это были не крики боли, а плачь и крики новых жизней.

Когда Атери ушла, Дар взял Адель за руку и мягко сказал:

— Нам не стоит тут задерживаться. Мы должны выбраться, если прознают что мы беглецы, то…даже не знаю что потом будет.

Адель всё ещё была слаба после родов, поэтому он сжал её пальцы, словно давая ей опору.

— Я обо всём позабочусь, — пообещал он. — Тебе нужно просто отдохнуть.

Адель устало кивнула, слабо улыбаясь ему. Дар поднялся и подошёл к окну, выглядывая наружу.

— Я пройдусь и осмотрю окрестности, — сказал он, размышляя вслух. — Нужно найти место, где мы сможем использовать прибор в последний раз…

Адель знала, что Дар говорит о том самом приборе, что он создал, и благодаря которому они уже смогли выбраться из места заключения, о приборе позволяющим проходить сквозь стены.

Этот артефакт подарил им шанс на свободу, но он был ограничен — всего четыре попытки активации, а три из них уже были использованы.

— Я найду место, где будет меньше охраны. Мы пройдём через стену крепости и выберемся на свободу, — твёрдо добавил он.

Адель закрыла глаза, позволяя телу расслабиться. Она понимала, что должна набраться сил.

Чтобы дети не привлекли внимания, Дар наложил на них магический барьер — их крики и плач больше не разносились по комнате. Теперь их голоса звучали только для матери, которая прижимала их к себе.

Дар посмотрел на Адель — её дыхание стало ровным, и вскоре она погрузилась в сон. Их дети, будто чувствуя спокойствие матери, последовали её примеру. Их крошечные тела больше не вздрагивали от пережитого, и вскоре в комнате воцарилась тишина.

Дар ещё немного постоял, наблюдая за ними. В этот момент он чувствовал одновременно облегчение и тревогу. Впереди их ждала неизвестность и риск, но сейчас, хотя бы на мгновение, здесь было тихо и спокойно.

Сделав глубокий вдох, он поправил плащ и, двинувшись к выходу, задержавшись у выхода из комнаты, он поднял руку, чтоб создать защитную магию. Едва заметное сияние окутало пространство вокруг них, образуя прочный, но невидимый барьер. Теперь никто не мог проникнуть внутрь, пока он сам не снимет защиту.

Убедившись, что они в безопасности, Дар беззвучно вышел из комнаты. Он осторожно двигался по коридорам замка, избегая встреч с охраной. Найдя заднюю дверь, которой пользуются многие слуги замка, он вышел во внутренний двор дворца.

В течении полу часа он ходил по заднему двору, следя за стражей.Он отметил их маршруты, смены и манеру передвижения – все это могло бы пригодиться позже. Некоторые из них выглядели уставшими, другие – слишком расслабленными.

Неожиданно рядом послышались шаги. Он повернул голову и увидел Атери. Девушка выглядела обеспокоенной.

— Ты пропал, — сказала она тихо, подходя ближе.

Дар чуть улыбнулся, убирая руки в карманы.

— После всего, что произошло, мне просто нужно было подышать свежим воздухом, — ответил он спокойно, пытаясь не привлекать внимая.

Атери посмотрела на него пристально, словно пыталась прочитать его мысли. Затем кивнула, принимая ответ, но ее взгляд оставался задумчивым.

— Спасибо, спасибо что помогла нам, - как бы подозрительно Дар не относился к незнакомке, но все же он был ей благодарен, ведь она помогла им, спасла его любимых.

- Ага,- сказала Атери немного смущаясь.

- Как тебя зовут? Все было так быстро, что я не успел даже спросить твоего имени.

- Меня зовут, Атери, - Почти что шёпотом говорила Атери, боясь, что дядя ее узнает.

- Атери…красивое имя. Мою племяшку звали тоже Атери, - с некой грустью и любовью сказал Даррел

- Ты говоришь о ней, с любовью.. Она для тебя важна да?

- Да, ее мама рано ушла от нас, я и моя жена всегда любили ее, и относились к ней как к своей дочери.

Атери хотелось расплакаться и броситься к нему на шею, забыть обо всём, просто уткнуться в его плечо, почувствовать его тепло, будто прошлые годы не разлучили их. Хотелось признаться, что в глубине души она всё ещё та же — та маленькая девочка, которая смотрела на него с восхищением, искала защиты и понимания. Хотелось поверить, что можно вернуть прошлое, что он всё ещё её родной дядя, её опора.

Но что-то останавливало её.

Голос отца звучал в голове, строгий, несгибаемый: " Да, ты должна быть готова ко всему. Мы не можем позволить ему занять трон. Мы не позволим ему управлять этим королевством, как ему вздумается. Мы все можем погибнуть, если он добьется своего."

Она сжала кулаки, стараясь удержать рвущиеся наружу эмоции. Её сердце билось слишком быстро, а в горле стоял ком, но она не позволила себе показать ни одной слабости.

Не желая поддаваться чувствам, Атери молча развернулась, её движения были резкими, но в них сквозила скрытая дрожь. Она сделала шаг, затем ещё один, чувствуя на себе взгляд Даррела. Но не обернулась.

Спустя несколько часов долгих прогулок по площади дворца, Дар вернулся к Адель, неся в руках еду, которую умело раздобыл на кухне. Она сидела на кровати и медитировала, пока малыши сладко спали.

Адель сидела на кровати, скрестив ноги, её дыхание было ровным и глубоким. Вокруг неё мерцало мягкое золотое сияние, наполняя комнату тёплым светом. Оно пульсировало в такт её вдохам и выдохам, словно подчиняясь невидимому ритму жизни. Это свечение не только освещало её лицо, но и наполняло тело энергией, помогая восстановиться после родов.

Когда в комнату вошёл Дар, её глаза медленно открылись. Магический свет угас, растаяв в воздухе, и она, уверенно и без усилий, поднялась с кровати. Её движения были плавными, наполненными новой силой. Увидев еду, Адель не раздумывая подошла к Дару, забрала еду и понесла его к столу.

Только сев за стол, Адель, не теряя ни секунды, схватила кусок хлеба и начала есть так жадно, словно не ела целую вечность. На лице Даррела проскочила легкая улыбка, наблюдая за тем, как Адель с аппетитом поглощает еду.

— Я нашел место, откуда мы могли бы сбежать… — тихо сказал Дар, присаживаясь рядом.

ПРЕРВАННЫЙ ПОБЕГ

Адель доела последний кусок хлеба и подняла на Дара тревожный взгляд.

— Ты уверен, что это сработает?

Дар кивнул, отодвинув пустую тарелку в сторону.

— Мы не сможем просто так выйти во двор — там слишком много стражи. Но если пойдем по коридору, выйдем в корпус для слуг. Оттуда можно пробраться на кухню, а уже с кухни — во внутренний двор.

Адель нахмурилась, обдумывая его слова.

— В центре внутреннего двора площадь, а слева расположен сад. Там есть одна тропа, которую почти не охраняют, нам надо по ней пройти к стене, а потом использовать прибор, — сказала он, вспоминая расположение крепости. - В саду смена караула происходит каждые десять минут. В этот короткий промежуток там никого нет. Нам просто нужно выйти в нужное время.

Адель опустила взгляд, сжимая пальцы.

— А если мы опоздаем? Или кто-то окажется там раньше?

Дар отвел взгляд в сторону, задумавшись на мгновение, затем спокойно ответил:

— Тогда нам останется только одно — бежать так быстро, как сможем.

Адель тяжело вздохнула.

— Мне не нравится этот план.

— А у нас есть выбор? — Дар пристально посмотрел на нее.

Адель промолчала. Несколько секунд она пыталась найти аргумент против, но понимала — выхода действительно нет.

— Ладно. Когда идем?

Дар посмотрел на магические часы, что создал поверх кисти своей левой руки. Цифры светились слабым голубым свечением.

— Через двадцать минут.

Адель кивнула, но её беспокойство не исчезло.

— Хорошо. Но, Дар… Разве на кухне в это время не будет много людей?

Дар на мгновение задумался.

— Нет… надеюсь. Если повезёт, все будут заняты обедом, и кухня опустеет. Ну, а в крайнем случае… — он усмехнулся, — можем притвориться, что просто вышли подышать свежим воздухом.

Адель вздохнула, бросив короткий взгляд на спящих детей.

— Ладно… Пусть будет так.

Дар поднялся и бесшумно подошел к спящим детям. Они лежали тихо, их дыхание было ровным. Барьер, который он создал, всё еще был активен — он не только защищал их, но и изолировал любые звуки, чтобы, если малыши проснутся, никто их не услышал.

Дар снова бросил взгляд на часы.

— Через восемнадцать минут, не позже. Собери детей и будь готова.

Адель глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Времени на сомнения больше не было.

Через восемнадцать минут Дар и Адель бесшумно вышли в коридор. Дар держал детей на руках.

Быстрым, но осторожным шагом они направились в сторону корпуса для слуг.Подходя к нему, Адель внезапно остановилась и посмотрела на Дара.

— Дай мне дочку, — шепнула она.

Дар удивлённо поднял бровь, но передал ей ребёнка.

— Так будет лучше, — пояснила Адель, нежно прижимая малышку к груди. — Если нас увидят, то подумают, что я просто вышла подышать воздухом с ребёнком, и не станут задавать лишние вопросы.

Дар кивнул, соглашаясь с её логикой, и они продолжили путь.

Достигнув кухни, они замерли в тени арки, прислушиваясь. В помещении было тихо, только где-то вдалеке слышался глухой стук кастрюль — вероятно, слуги закончили работу и ушли на обед.

— Идём, — шёпотом сказал Дар, первым пересекая кухню.

Адель бесшумно последовала за ним. В воздухе витал густой аромат свежего хлеба, смешанный с лёгкой мукой, осевшей на деревянных полках. Лучи полуденного солнца пробивались сквозь щели в ставнях, играя золотистыми полосами на полу. Жара заполняла помещение, заставляя воздух казаться плотным, тяжёлым.

Они крались мимо мешков с зерном, стараясь не задеть их, чтобы не поднять облака пыли. Дар осторожно приоткрыл боковую дверь, и на них обрушился поток прохладного ветерка. Яркий солнечный свет слепил глаза, но воздух все же оставался прохладным.

Во внутреннем дворе пахло слегка нагретым камнем, цветами и чуть уловимой горечью пыли. Вдалеке, за стенами дворца, шумела жизнь – крики торговцев, лязг оружия стражников, гомон толпы. Но здесь, в тени высоких стен, было почти спокойно.

Пройдя часть сада, Дар с Адель вышли на , что увела бы их за пределы дворца, где их ждала неизвестность, свобода и новые испытания. Малыши всё ещё продолжали мирно спать, укрытые тканью.

Когда они уже шли по тропе и вот-вот дошли бы до выхода, внезапно раздался звук лязгающего металла.

Дар резко остановился, когда впереди из-за деревьев, вышли несколько вооружённых стражников. Один из них использовал магию и схватил ею Адель и дочку, которую она прижимала к своей груди.

— Отпусти её! — громко крикнул Дар, и его голос раскатился эхом по двору.

Сильная волна энергии вырвалась из его рук, ударяя в магическую сеть, державшую Адель. Заклинание рассыпалось на мельчайшие искры, которые, осыпаясь, таяли в воздухе. Адель тяжело дышала, но сумела удержаться на ногах.

— Вы должны идти с нами, — спокойно сказал один из стражников, делая шаг вперёд.

Дар стиснул кулаки, а воздух вокруг него дрогнул от нарастающей силы.

— Я никому ничего не должен! — его голос был твёрд и холоден. — Убирайся с моей дороги, иначе пожалеешь.

Стражник качнул головой:

— Ты силён, это правда. В одиночку я тебе не ровня... но нас слишком много. Если не пойдёшь с нами, винить сможешь только себя, если с твоей семьёй что-то случится.

Слова резанули Дара по сердцу. Глаза вспыхнули гневом.

— Ты смеешь мне угрожать?! — он шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Ты хоть знаешь, кто я?!

— Знаю. Ты — тот, кого приказал привести наш король. И мы выполняем его волю. Следуй за нами по-хорошему, иначе...

Дар резко обернулся — за их спинами появилась ещё дюжина солдат, полностью преграждая путь назад. Их доспехи блестели на солнце, мечи были обнажены. Они оказались в ловушке.

На его лице мелькнула тень решимости. Вздохнув глубоко, он поднял руки, и в следующее мгновение мощная волна энергии взметнулась во все стороны. Воздух задрожал от силы удара. Грохот разнёсся по двору, стражники, не успевшие среагировать, полетели на землю, сбитые невидимой волной.

Не теряя ни секунды, Дар бросился к Адель, осторожно, но быстро вложил ей в руки их сына, а вместе с ним — небольшой артефакт, мерцающий мягким голубым светом.

— Возьми его и уходите, закончу с ними и догоню. — Он сжал её пальцы на артефакте, глядя в её глаза.

Адель нахмурилась, но Дар уже развернулся, делая шаг вперёд.

— Уходите! Я их задержу!

В его ладони, вспыхнув ослепляющим светом, соткался меч. Лезвие искрилось от чистой энергии, будто живое. Дар крепче сжал рукоять, готовясь к битве.

— Кто следующий? — спросил он, глядя на стражников, которые уже начинали подниматься.

ВОССОЕДИНЕНИЕ СЕМЬИ

Адель крепко прижимала малышей к груди, чувствуя, как их крошечные сердечки бьются в такт её собственному. Воздух был густым от напряжения, а в ушах стучала только одна мысль — беги!

Она бросилась вперёд, её ноги едва касались каменного пола, сердце бешено колотилось. Но внезапно перед ней выросла тёмная фигура.

Стражник, вооружённый копьём, заступил ей дорогу.

— Дальше ты не пройдёшь, — прохрипел он, преграждая путь.

Адель сжала зубы, сжав плечи, словно закрывая собой детей. Но страх не овладел ею — наоборот, внутри взметнулось что-то иное, неукротимое.

Она сделала резкий взмах рукой, и золотая вспышка энергии вырвалась из её ладони. Воздух задрожал, и мощная волна отбросила стражника назад. Он полетел в сторону стены крепости и с силой ударившись об нее, потерял сознание.

Адель не стала медлить. Она развернулась и продолжила бежать, ускоряя шаг.

Позади её догонял Даррел. Он видел, как стража пыталась остановить её, и ярость вспыхнула в его глазах.

— Не смейте её трогать! — его голос был подобен грому.

Его меч засветился, вспыхнув чистой энергией. Каждый его взмах был смертоносным — стражники, осмелившиеся приблизиться, отлетали в стороны, сбитые мощными ударами.

Даррел мчался за ней, прокладывая путь среди врагов, отбивая удары, прорубаясь сквозь ряды. Он был её щитом. Её защитой. Единственной надеждой на то, что она сможет выбраться.

Но путь к свободе ещё не был завершён.

Шаг. Ещё шаг. Стена уже близко.

Но внезапно Дар замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.

— Беги! — его голос прозвучал резко, властно.

Дар развернулся, его спина теперь стояла между ней и надвигающейся угрозой. Стражники окружали его со всех сторон, их клинки сверкали при солнечном свете, но он не дрогнул.

Адель больше не оглядывалась.

Она сжала прибор, что был у нее в ладони, и активировала его. В тот же миг стена перед ней исчезла, и образовалась арку в центре каменной стены.

Адель сделала пару быстрых шагов вперед— и вышла из замка, а стена, за спиной, мгновенно обрела прежний вид, скрывая Даррела от её глаз.

Но времени на раздумья не было. Адель побежала вперёд, не разбирая дороги. Она не знала, куда ведёт этот путь, но знала, что должна спасти детей.

Дар остался один на один со стражами и больше не сдерживал себя. Хоть Адель смогла сбежать, но она все еще была слаба, ему нужно вернуться к ней как можно скорей.

Даррел стоял в центре окруживших его стражников. Их было слишком много, и казалось, что за каждым поверженным появлялись новые. Он тяжело дышал, сжимая меч, а в глазах горела решимость. Теперь, когда Адель была в безопасности, он больше не сдерживал себя.

— Ну же… — выдохнул он, перехватывая меч двумя руками. — Идите.

Первый удар пришёл справа — стражник метнулся вперёд, рассчитывая поразить Даррела копьём, но тот увернулся, с лёгкостью отклонившись в сторону. В тот же миг он сделал стремительный разворот, его меч прочертил сияющую дугу, и враг с криком повалился на землю.

Ещё двое бросились на него одновременно. Дар отбил удар одного, а второго пнул в грудь, отправляя его назад. Магическая энергия вспыхнула в его ладони, и сгусток света вырвался из неё, сбив противника с ног.

— Вы не уймётесь, да? — он усмехнулся, резко крутанув меч, заставляя стражников отступить.

Но их было слишком много. Даррел знал, что если будет сражаться в обороне, то рано или поздно они задавят его числом. Он должен был действовать иначе.

Он глубоко вдохнул, сконцентрировав энергию, и ударил мечом в землю. Волна силы разлетелась по залу, подняв клубы пыли, а стражники отшатнулись. Даррел воспользовался моментом — молниеносно бросился вперёд, прорезая себе путь сквозь строй. Он двигался, как вихрь, его меч оставлял за собой следы сияния, а каждый взмах разносился звоном стали.

...но их было слишком много. Поняв, что прорваться сквозь ряды стражи быстро не получится, ведь за каждым поверженным врагом вставали двое новых, сжимая оружие и загоняя его обратно в гущу боя, он стал обдумывать другие варианты.

Его взгляд метнулся вверх — к стене. Высокая, массивная, почти неприступная, но это не имело значения.

С каждой атакй, Даррел чувствовал, как мышцы наливаются свинцом. Его дыхание сбилось, но он не позволял усталости овладеть собой. Каждое движение было точным, каждый удар — смертельным. Он не мог позволить себе проиграть. Он должен был выжить.

Но время шло.

Адель была слаба, и ей нужна была его защита. Он не мог позволить себе задерживаться дольше.

Даррел сделал шаг назад, на мгновение отступая, оценивая ситуацию. Затем резко вскинул руку, и его тело вспыхнуло светом. Магическая энергия хлынула из него мощной волной, сметая ближайших стражников. Они попадали, ослеплённые, оглушённые.

Это был его шанс.

Развернувшись, Даррел бросился прочь, оставляя позади поле битвы. Он вырвался из окружения, зная, что стража скоро придёт в себя.

Но к тому времени его уже не будет здесь.

Он должен был найти Адель. Пока ещё не поздно.

Магия вспыхнула под его ногами, ускоряя движение. Прыжок — и он ухватился за каменный выступ, подтянулся, едва избегая летящего в него копья.

Снизу раздались крики:

— Остановите его!

Но было поздно.

Даррел ловко перебирался вверх, карабкаясь по каменным выступам. Стрелы засвистели в воздухе, но он, используя магию, отклонял их в стороны. Последний рывок — и он перевалился через край, приземлившись на стене.

Секунды — и он уже бежал по ней, взгляд устремлён вдаль. Где-то там, впереди, была Адель. Она слаба. Ей нужна его помощь.

Он не мог медлить.

Даррел, едва переведя дыхание, разогнался и перепрыгнул через край стены. Ветер пронёсся сквозь его волосы, пока он летел вниз, а затем, используя магию, смягчил падение, приземлившись на ноги. Он сразу же рванул вперёд, не оглядываясь.

Позади слышались крики, но стражники даже не пытались преследовать его. Они знали, что догнать его невозможно.

Ноги тонули в траве, камни и корни мелькали под ногами, но Даррел не замечал их. Он бежал, звал, выкрикивал имя жены:

— Адель!

Но в ответ — лишь тишина.

Он продолжал бежать, всё дальше удаляясь от мрачного замка с тысячами стражниками и от скованной вечности, что располагалась по правую сторону от замка. Впереди простирались странные поляны — мрачные, холодные, затянутые туманом.

День, что был солнечным, вдруг стал угрюмым. Словно сама природа почувствовала его отчаяние. Тучи заволокли небо, и свет начал меркнуть. Даррел стиснул зубы.

- Не может быть, что уже вечер… Нет. Время не могло так быстро ускориться.

Тучи начали сгущаться, клубиться, словно живые. Они сливались в плотную, тёмную массу, подобную штормовому урагану. Даррел замедлил шаг, поднял голову.

Внезапно воздух задрожал.

Из самой сердцевины чёрного вихря донёсся низкий, зловещий голос:

— Твоя жена и дети у меня.

Даррел застыл.

— Если хочешь их спасти, то жду тебя во дворце.

Гром разнёсся над землёй.

Даррел сжал кулаки, а его глаза вспыхнули яростью.

— Я тебя убью! — крикнул он, затем, сжав меч, развернулся и побежал назад.

Бежав со всех ног, его сердце с каждой секундой все сильнее колотилось от ярости. В его голове бушевала лишь одна мысль: "Как он посмел? Посмел тронуть мою семью? Кто бы ты не был, ты труп!"

Он сжимал кулаки, а магия внутри него бурлила, словно готовый взорваться вулкан. Он не знал, кто стоял за этим, но был готов разорвать его на части.

Добравшись до замка, Даррел резко остановился, тяжело дыша.

Здесь было… пусто.

Слишком пусто.

Ни звука шагов. Ни голосов. Ни лязга доспехов. Только удушающая, гнетущая тишина, которая сдавливала грудь.

Даррел огляделся. Он ожидал боя. Ожидал, что придётся пробиваться сквозь ряды охраны, что каждый шаг будет стоить ему крови и усилий. Но перед ним — ничего.

Даррел закрыл глаза, концентрируясь. Он вытянул ладонь вперёд, призывая силу, пытаясь почувствовать свою магию, найти барьер, который он оставил на Адель и детях.

Но… ничего не получилось, барьера не было…

— Чёрт! — прошипел он, стиснув зубы.

Барьер исчез.

Его либо разрушили, либо он исчез сам…

— Адель… ты не… — Даррел сжал кулаки, в глазах полыхал гнев. — Нет! Нет! Как ты смеешь так думать!

Мысли роились в голове, одна темнее другой. Но он не мог позволить себе слабость.

Нет, она жива!Не удавшись найти Адель по магии барьера, Даррел начал методично прочёсывать замок, заходя в каждую комнату.

Дверь за дверью.

Толчок, шаг вперёд, быстрый взгляд — пусто.

Следующая.

Пусто.

Он ускорился, его дыхание стало тяжелее, а сердце сжималось от гнева и тревоги.

- Где она?!

Ещё одна дверь, ещё один зал — и снова никого.

Даррел пересекал бесконечные коридоры, бросался в покои, проверял залы, но перед ним раскрывались только пустые комнаты.

Замок был безлюден, но тишина казалась ловушкой.

Каждое мгновение стоило ему слишком дорого.

Дверь. Еще одна, но не похожая на все предыдущие.

Огромная, массивная, возвышающаяся, словно граница между мирами. Темные металлические узоры переплетались с золотыми вставками, образуя зловещие символы, источающие непонятную силу.

Даррел не раздумывал и рванулся вперёд, толкнул створки, и они с гулким звуком распахнулись.

Тронный зал.

Высокие колонны уходили в темноту, их вершины терялись среди мрака. Потолок был столь высок, что казалось, будто он исчезает в бесконечности.

По стенам тянулись чёрные гобелены, украшенные золотыми узорами.

Пол — чёрный мрамор, гладкий, как стекло, отражал голубое сияние его магии.

Но Даррелу не было дела до этого.

Его взгляд тут же упал на центр зала.

И там…

Даррел резко остановился, его дыхание сбилось.

В центре зала.

На возвышении, словно тёмный монумент, стоял трон.

И на троне сидел ОН.

Фигура, окутанная чёрным плащом, скрывающим лицо под глубоким капюшоном. Лишь слабый свет падал на его руки, лежащие на подлокотниках, и тёмную ткань, будто сотканную из самой ночи.

Даррел не мог видеть его глаз, но чувствовал, что на него смотрят.

Но не это сковало его дыхание, а то что на коленях перед возвышающимся троном, сидела Адель.

— АДЕЛЬ! — Даррел бросился вперёд, но тут же перед ним возникли стражники.

— Стой. — Голос одного из них был хладнокровен. — Если ты сделаешь хоть одно неверное движение… твоя жена умрёт.

Даррел застыл.

Его пальцы дрожали от напряжения. Его разум кричал разорви их! но сердце знало — он не мог рисковать.

Он тяжело вдохнул… и позволил мечу исчезнуть.

Двое стражников тут же подошли к Даррелу с двух сторон, схватив его за руки. Их хватка была стальной, но Даррел даже не сопротивлялся. Он знал, что пока Адель и дети в опасности, любой неверный шаг может стоить им жизни.

Они повели его вперёд.

Даррел чувствовал, как холод мраморного пола отдаётся в его подошвах, как тяжёлый воздух этого зала давит на грудь. Каждый шаг эхом отдавался в зловещей тишине.

Он не отводил глаз от Адель.

Она сидела совсем близко, но казалась такой далёкой.

Её плечи были опущены, длинные волосы скрывали выражение лица, но он видел, как её пальцы дрожат, сжимая малышей. Они спали, их крошечные тела прижимались к груди матери.

Даррела грубо толкнули вниз, заставляя встать на колени рядом с женой.

— Ну привет, братик...

Этот голос…

Холодный. Протяжный. С ноткой насмешки.

Даррел медленно поднял голову.

Фигура в чёрном плаще, сидевшая на троне, теперь слегка наклонилась вперёд, и тёмный капюшон соскользнул, открывая лицо.

— Не может быть… — прошептал Даррел, его глаза расширились от осознания.

ОБИДЫ ДОЛГИХ ЛЕТ

Атери, услышав, что стража поймала лазутчиков и ведет их к королю, застыла на мгновение, чувствуя, как холодный страх пробежал по спине. Но лишь на миг. В следующую секунду она уже мчалась по длинным коридорам дворца, перепрыгивая через ступени и лавируя между слугами, которые едва успевали отступить в стороны.

Добежав до дверей тронного зала, она замерла. Глухие голоса и отрывистые фразы доносились сквозь массивные ворота, но она не могла разобрать слов. Лишь одно было ясно – момент настал. Именно того, чего она боялась больше всего, избежать уже не удастся. Выбор…

Ее дыхание сбилось, руки непроизвольно сжались в кулаки. Долгие секунды тянулись, словно часы. Внутри зала было тихо, но напряжение висело в воздухе, как перед бурей. И вдруг – голос короля.

Он не кричал. Он даже не говорил громко. Но каждое его слово, произнесенное почти шепотом, разносилось по всему дворцу, проникая сквозь стены, пропитывая каменные плиты пола, отдаваясь эхом в груди Атери. Слова, сказанные без усилий, но обладающие невероятной силой.

– Входи.

Тело девушки дернулось вперед, словно повинуясь неосознанному приказу. Король был уже стар, годы ослабили его тело, но он был все так же силен . Атери сглотнула, глубоко вдохнула, и, собрав всю свою решимость, шагнула внутрь.

Дар и Адель растерянно переглядывались, недоумевая, неужели они сошли с ума? Это не мог быть тот самый замок, в котором Дар провёл своё детство вместе с братом. Всё здесь казалось чужим: массивные каменные стены, мрачные гобелены, тяжёлый запах тления, витавший в воздухе. Без сомнений — это был другой замок. Но как так?! Как так получилось, что он совершенно изменился? Куда исчезли знакомые коридоры, залы, витражи? Почему здесь царила гнетущая тьма.

Когда их взгляды скользнули к королю, внутри всё похолодело. Дар не мог поверить своим глазам. Перед ним был его младший брат, но это был не юный мужчина, каким его помнили.

Перед ними сидел дряхлый старик, сгорбленный, с морщинистым лицом и тусклыми, словно потухшими, глазами. Его волосы были седыми, а кожа бледной, натянутой, как пергамент. Он выглядел так, будто смерть уже дышала ему в затылок, готовая в любую секунду забрать его с собой.

Как так вышло? Почему? Что произошло за те годы, что они отсутствовали? Тысяча вопросов вихрем пронеслась в голове, но губы не могли произнести ни одного.

Атери сделала шаг вперёд, и каменные плиты под её ногами отозвались глухим эхом.

Дар и Адель не сводили глаз с Атери, пока она медленно шла к трону.

Время будто замедлилось.

И вдруг — словно вспышка, удар молнии в самое сердце — осознание пронзило их разом.

— Атери… — Дар едва ли не прошептал, его голос дрогнул, сорвавшись на полувдохе.

— Атери… — повторила Адель, но в её голосе было не только удивление, но и трепет, и боль, и любовь.

Их племянница. Их кровь.

Эта мысль хлынула в их сознание, раскалённой волной накрывая с головой. Как они не поняли сразу? Как могли не узнать её? Слишком долго, слишком много лет прошло с тех пор, когда они видели её в последний раз. Тогда она была маленькой, без ответственности, без обязанностей, вольная, жизнерадостная и счастливая, а теперь… перед ними стояла девушка — гордая, сильная, хрупкая и сломленная одновременно. Возможно поэтому в их мыслях ни разу не проскользнуло даже мысли о том, что это их кровь, их семья.

В их взглядах было всё: ошеломление, как будто судьба, наконец, свела их вместе после долгих лет разлуки, счастье — пусть и неистовое, но такое живое, что казалось, можно было дотронуться до него рукой, и щемящая грусть. Грусть о потерянных годах, о времени, которое не вернуть, о возможности быть рядом, которой у них никогда не было.

Но Атери не остановилась, даже услышав, что они ее узнали. Она шла медленно, сдерживая дрожь в пальцах, которые судорожно сжимали подол её плаща. Каждый шаг давался ей с трудом, будто бы невидимая сила удерживала её, не позволяя подойти ближе. Но отступать было нельзя.

Король сидел на троне, обвитом тенью, его тусклый взгляд был устремлён прямо на неё. Он словно ждал пока она пройдет мимо своей семьи, что Атери и сделала.

Подойдя вплотную, Атери опустилась на одно колено, склонила голову и, заставив голос не дрогнуть, произнесла:

— Отец.

Даррел и Адель стояли на коленях в центре зала, но, несмотря на это, не опустили голов. Их взгляды оставались прямыми, полными решимости и внутренней силы. Они смотрели прямо на короля, не давая ему ни тени страха или покорности.

В руках Адель покоились дети. Малыши мирно спали, уткнувшись лицами в материнские плечи, не ведая о том, что происходит вокруг них. Их крошечные пальцы слабо сжимали ее одежду. Адель чуть крепче прижала детей к груди, её руки дрожали, но не от страха — от ярости, от боли, от осознания того, в чьи руки они попали.

Атери поднявшись с колена, стала рядом с троном, на месте, которое всегда принадлежало ей, но теперь оно казалось ей чужим. Её пальцы непроизвольно сжались в кулак, когда она встретилась взглядом с Адель. В этом взгляде было всё — молчаливая мольба, отчаяние, любовь. Но никто не проронил ни слова.

Король наблюдал за беглецами с самодовольной улыбкой, словно смакуя каждое мгновение. Затем он чуть наклонился вперёд, и его голос разнёсся по залу:

— Ну что?! — его губы искривились в насмешке. — Как тебе мой новый дворец? Хорошо я тут всё переделал, раз ты даже не узнал его… и попал прямиком в капкан!

Он рассмеялся, низким, хриплым смехом, эхом отразившимся от каменных стен.

Даррел стиснул зубы, его глаза пылали гневом.

— Как ты посмел переделать дворец?! — его голос звенел от ярости. — Это история, наши предки его строили… Как ты мог взять и всё поменять по своему желанию?!

Король хмыкнул, лениво откинувшись на спинку трона.

— Прекращай, — его голос был насмешливым, но холодным. — Это всего лишь дворец.

— Всего лишь дворец? — Даррел горько усмехнулся. — Я для тебя всего лишь букашка, которую можно раздавить, мои дети — всего лишь назойливые мухи, которых не жалко убить… Дворец, которому несколько сотен лет, — это всего лишь дворец… Ты вообще способен кого-то впустить в своё сердце?! В нём нет любви ни к родным, ни к близким, ни к чему!

Король мгновение молчал, а затем, прищурив глаза, произнёс с ехидной усмешкой:

— Кто бы говорил, братик! Это именно ты напал на меня ночью… со спины, когда я был уязвим! Или хочешь сказать, что я это придумал?!

Даррел скрипнул зубами, его дыхание стало тяжёлым.

— Со спины?! — голос его сорвался на крик. — Я пробивался к тебе через твоих защитников! Ты знал, что я иду! И более того, я напал не просто так, если ты не забыл! Или хочешь сказать, что всего, что ты сделал, было мало?!

Король приподнял бровь, изображая удивление.

— А что я такого сделал? Я всегда был на твоей стороне! Когда отец был против твоей жены, я защищал тебя! Когда он сказал, что не позволит вам быть вместе, потому что она из обычной семьи, я был за тебя… А что взамен?!

Даррел замер, на мгновение его словно лишили воздуха. В глазах вспыхнула боль, гнев и ненависть.

— Ты был на моей стороне?! — его голос прозвучал срывающимся шёпотом, но в нём было больше ярости, чем в крике. — Ты убил моего сына!!!

Тишина ударила по залу, тяжёлая, удушающая, обрывающая все возможные ответы.

ТЕМНАЯ ПРАВДА ПРОШЛОГО

Сердце Атери болезненно сжалось, а дыхание на мгновение перехватило. Она стояла рядом с троном, но слова её дяди пронзили её словно молния.

Сына?

Её глаза расширились, и она резко посмотрела на Даррела, затем на отца. В ушах зашумело.

Мой отец?!

Нет… Нет, это не может быть правдой!

Мысли, словно тысячи острых ножей, впивались в её сознание, пробираясь глубже, до самого сердца. Они разрывали её изнутри, разбивая душу на тысячи осколков. Как? Почему? Неужели…?

Её губы чуть приоткрылись, но голос застрял в горле.

— К-Когда… когда это было?! — её голос прозвучал слабо, почти дрожащим эхом в огромном зале.

Даррел тяжело вздохнул, его взгляд пылал гневом, но за этой яростью скрывалась глубокая, нестерпимая боль.

— Ты даже сейчас будешь это отрицать?! — его голос задрожал, но не от страха, а от ярости и отчаяния.

Король устало прикрыл глаза и на мгновение потер переносицу, словно это был лишь раздражающий, затянувшийся разговор, а не обвинение в убийстве. Затем медленно повернув голову в сторону брата, хрипло усмехнулся.

— Я никого не убивал.

Даррел стиснул зубы, его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. В его глазах отразилась бездна боли, которая годами терзала его душу.

— Ты лжёшь… — прошептал он. — Ты убил его. Ты забрал моего сына…

Атери не могла пошевелиться. Она смотрела на отца и отчаянно искала в нём хотя бы намёк на правду, пытаясь понять его чувства, пытаясь понять было ли то, о чем говорит дядя или же Даррел лжет и клевещет на королевскую семью?

С каждым словом, что говорил Дар, в зале словно сгущалась тьма. Атери слышала каждую ноту боли в его голосе, чувствовала каждую искру ненависти, что разгоралась с новой силой.

— Ты убил его! — голос её дяди срывался, но в нём звучала не только ярость, но и нестерпимая, разъедающая душу боль. — Из-за зависти! Потому что я всегда делал так, как считал нужным! Потому что я был наследником, а тебе трон достался только потому, что Я отказался от него… и ты всегда боялся, что отец передумает и снова на троне буду Я!

Атери посмотрела на своего отца, но тот оставался неподвижен, будто высеченный из камня.

Даррел продолжал, его голос дрожал от эмоций, но слова звучали твёрдо, сжигая каждую ложь, которой король пытался скрыть правду.

— Ты завидовал! Ты злился, что народ любит меня больше! И когда у меня родился сын, а у тебя — дочь, ты тоже завидовал! Ты завидовал тому, что у моего сына заметили талант в магии и боялся, что мой наследник будет сильнее, чем твои дети…! И поэтому ты его убил!

Атери захлопнула рот ладонью, чтобы не закричать. Мир, который она знала, рушился прямо у неё на глазах.

— А после, — Даррел уже почти шептал, его слова были подобны клинку, разрезающему воздух, — ты обвинил нас в мятеже и нападении на короля… и отправил нас в этот ад. Где жизнь страшнее смерти!

Король резко выдохнул, словно терпение его лопнуло. В глазах загорелся ледяной огонь, лицо исказила злоба.

— Замолчи!! — его голос раскатился по залу, пронзая стены.

Он резко повернулся к Атери, его взгляд вспыхнул приказом.

— Наведи порядок, дочь! Убей того, кто предал наш народ, кто клевещет на королевскую семью, и несет чушь стоя в замке своих предков, обвиняя короля в своих грехах. Выполни свое предназначение, сотвори правосудие…

Его палец указал на Даррела и Адель, всё ещё стоящих на коленях, всё ещё прижимающих своих детей к груди.

Атери замерла.

Время остановилось.

Все взгляды стражи, что охраняли беглецов от побега, устремились на неё.

Стражи, видели в ней не просто наследницу трона, но истинного лидера. В её взгляде не было сомнений, а в осанке – слабости. Каждый её шаг был исполнен уверенности, словно она уже правила, а не только ожидала своей очереди.

Они видели в ней командира – того, за кем можно идти в бой, кого не страшно защищать ценой собственной жизни. Поэтому сейчас, они лишь просто наблюдали за тем, какой шаг предпримет их принцесса.

Атери сжала пальцы в кулак.

Голос отца, ещё секунду назад властный и несокрушимый, отдавался гулким эхом в её сознании, разжигая огонь, который она столько лет пыталась погасить.

"Он виновен…"

Виновен в смерти моей старшей сестры. Он заставил её выйти замуж против воли. Ей не оставили выбора. Не дали шанса жить так, как она хотела. Она не выдержала. Она сломалась. И покинула меня…

Но даже после этого он не остановился.

Ему было мало одной жертвы. Он сделал пешкой и мою среднюю сестру. Как товар, который можно выгодно обменять, он отдал её, не задумываясь о её чувствах, о её жизни, о том, что для неё этот брак – та же клетка, что убила нашу старшую сестру.

А теперь… Теперь правда о братике.

О моём маленьком братике…

Он убил его.

Собственными руками.

Без колебаний. Без сожалений.

Кровь моей семьи – на его руках.

В груди поднялась злость. Густая, тяжелая, душащая. Её пальцы дрожали от напряжения, в глазах вспыхнуло возмущение, гнев, негодование.

"Решай сердцем."

Этот голос, неожиданный, но знакомый, эхом раздался в её голове.

Николос.

Она почти слышала его рядом, будто он стоял за её спиной. Его слова пронзили сознание, разрывая цепи гнева, заставляя увидеть картину яснее.

Атери выдохнула. Взгляд её прояснился.

С безмолвной решимостью, не сводя глаз с отца, она шагнула вперёд. Её осанка оставалась безупречной, движения – спокойными. Но в её глазах уже не было сомнений.

Она спустилась к Даррелу и Адель.

Стражи затаили дыхание.

Атери вытащила меч.

И повернула его лезвие против короля.

– Ты виновен, – произнесла она, её голос был спокоен, но тверд, как сталь. – И я свершу правосудие.

Король не сразу ответил.

На мгновение в зале повисла гнетущая тишина.

Стражники переглянулись, их руки невольно дрогнули на рукоятях мечей. Они не знали, оставаться ли в прежней позиции, удерживая оружие, направленное на Даррела и Адель, или ослабить хватку, ожидая приказа.

Адель и Даррела охватило странное чувство – смесь удивления и предсказуемости. Они не могли не удивиться тому, что Атери открыто возразила своему отцу, бросая вызов его указам. Это было смело, почти дерзко, и любой другой на её месте не осмелился бы. Но в то же время… они не могли сказать, что это их по-настоящему поразило.

Они знали её с детства. Знали, что Атери всегда была такой – упрямой, прямолинейной, готовой броситься в самую гущу событий, если считала это правильным.

Прошло время, Атери все продолжала стоять и ожидать, что отец заговорит, попытается убедить её и привести доводы…

Но вместо этого король лишь молчал, а после медленно поднялся с трона, и в тот же миг воздух в зале стал тяжёлым.

Вокруг короля заструилась тьма — густая, вязкая, словно клубы чёрного дыма. Она закручивалась вокруг его тела, словно оживая, словно имея собственную волю.

Запретная магия.

Атери находившись ближе всех к отцу первая почувствовала тьму, которая была настолько густой, что ничего не позволяла видеть перед собой. Атери прикрыв лицо правой рукой и оставляя видимыми только глаза, и сделала пару шагов назад, туда где стояла ее тетя, Адель. Что-то внутри неё дрогнуло – то ли страх, то ли осознание того, что происходящее выходит за рамки привычного.

Стража тем временем увидев новую опасность, которая исходила не от Даррела, а от самого короля, без колебаний направила клинки против клубящейся чёрной тьмы. Вихрь мрака, казалось, жил собственной жизнью, извиваясь и пульсируя, словно нечто древнее и опасное пробудилось.

Дар и Адель медленно поднялись с колен. Они отступили на несколько шагов, но это была не попытка бегства, а стратегия. Дар, не отводя взгляда от бушующей тьмы, развернулся спиной к королю, заслоняя собой Адель. Быстро, но чётко, он вновь создал защитный барьер, окутывая её и их детей.

— Уходи, как можно дальше, — тихо, но твёрдо велел он Адель. — Я разберусь с братом.

Адель покачала головой, её голос дрожал, но в нём звучала твёрдая уверенность:

— Я не могу уйти. Он контролирует всё в замке. Посмотри, пол чернее ночи, и из него тоже идёт чёрная тьма… Он переделал замок под себя, Дар. Мы ничего не сможем здесь сделать…

Дар скользнул взглядом по мрачным стенам, по извивающимся потокам тени, что словно дышали в унисон с королём. Каждый камень, каждый угол зала теперь принадлежал этой чёрной магии. Адель была права — этот замок больше не был их домом. Это стало его королевством, его ловушкой.

Но Дар не мог просто сдаться. Он стиснул зубы, сильнее сжав меч.

— Тогда не приближайся ко тьме, а с остальным разберусь я, — тихо, но твёрдо сказал он, не отводя взгляда от брата.

Это был не просто гнев. Это была тьма, древняя и страшная, та, о которой шептались в легендах.

Король вскинул голову, и вдруг раздался жуткий смех.

Он был странным, неестественным. Глухой, искажённый, будто несколько голосов смеялись одновременно.

— Хах… ха-ха-ха…

Смех становился всё громче, пробираясь под кожу, отзываясь эхом в стенах замка.

Атери в ужасе смотрела, как лицо её отца изменилось — его глаза почернели, зрачки исчезли, а черты исказились, превращаясь в нечто чуждое.

Этот человек… был ли он ещё её отцом?

Тьма взметнулась вверх, поглощая свет.

Король выпрямился, его фигура теперь казалась выше, чем раньше. Тьма извивалась вокруг него, как живое существо, искажая пространство. Его глаза, совсем чёрные, без зрачков, впивались в Даррела, впивались в неё, в каждого, кто осмелился смотреть.

И вдруг его губы изогнулись в зловещей ухмылке.

— Ты прав, — его голос был пропитан ядовитым удовольствием. — Это я убил.

Даррел застыл, не дыша, а в глазах мелькнула ярость.

— Лично я, — король чуть склонил голову набок, будто наслаждаясь этим моментом. — Толкнул твоего сына вниз…

Атери почувствовала, как по её телу пробежал холод. Её руки задрожали.

— Но… но… — король хрипло рассмеялся, голос его стал многоголосым, будто сотни шёпотов звучали одновременно. — Это был не твой братец.

Даррел резко вскинул голову, его глаза сверкнули.

— Что ты сказал?!

Король наклонился вперёд, позволяя тьме ещё сильнее окутать его тело.

— Я вселился в него… уже давно.

Эти слова эхом разлетелись по залу, ударяя в сознание, как раскаты грома.

Атери попятилась, её сердце стучало так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

— Ещё когда ты со своей женой не поженился… — голос короля был сладким, ядовитым, как шёпот змеи.

Даррел не двигался, но его руки сжались в кулаки.

— Твой братец был так зол. — Король говорил медленно, растягивая каждое слово, смакуя его. — Мир казался ему несправедливым… Он завидовал, мучился, горел в собственной агонии зависти и ненависти.

Атери не могла поверить в то, что слышит.

— Он даже был готов пойти на соглашение с тьмой, — король улыбнулся шире, его зубы поблескивали в полумраке. — Чтоб получить то, что у тебя есть.

Его взгляд вспыхнул тьмой.

— Любовь. Власть. Народ.

Даррел стоял неподвижно, его дыхание стало прерывистым.

— Ты… — он тяжело вдохнул, едва сдерживая дрожь в голосе. — Ты хочешь сказать, что всё это время…

— О, да. — Король ухмыльнулся. — Этот трон… эта власть… всё это было предрешено с той самой ночи.

Его смех снова раскатился по залу — холодный, пустой, пропитанный тьмой.

Атери с ужасом смотрела на него.

Король откинул голову назад, и его смех эхом разнёсся по залу. Смех, полный безумия, издёвки, но в нём слышалась и… боль?

— С тех пор я потихоньку контролировал его тело, подчинял себе… — его голос стал тягучим, гипнотическим, наполненным ядом. — И это я убил твоего сына!

Даррел стиснул зубы, его плечи напряглись, но он не мог двинуться. Он не мог осознать весь ужас этих слов.

— Твой братец виноват тоже, — продолжал король, — если бы он не злился… если бы не позволил этой ненависти грызть его изнутри…

Король чуть наклонился вперёд, его глаза сверкнули.

— Хотя нет. — Он усмехнулся, пожав плечами. — Я всё равно бы его убил.

— Так уж вышло, — король сделал неопределённый жест рукой. — Я тоже чувствую его обиду. И мне тоже больно.

Его улыбка стала кривой, болезненной, почти искренней.

Адель стояла позади Атери и Даррела, ощущая каждое его слово.

"Чудовище… Ты – чудовище."

Ей хотелось оставить детей и создав кинжал магией, вонзить его в самое сердце и собственными руками убить этого монстра. Отомстить за сына! Но…но безопасность детей и их защита, сейчас важнее… « Я клянусь, что однажды ты заплатишь за всё. За моего сына. За мою боль. За всё, что он забрал.» - ярость и боль кричали внутри нее…разрываясь…

Король тем временем все продолжал поглощать свет, создавая еще больше теней вкруг себя…

— Почему у тебя сын, а у меня три дочери?! — его голос сорвался, в нём прозвучала горечь. — Я тоже хотел сына! Наследника!

Тьма вокруг него задрожала, взметнувшись вверх, словно подхваченная невидимым ветром.

— Почему всё тебе?!

Даррел резко вскинул голову, его глаза метали молнии.

— Кто ты?! — его голос был хриплым, наполненным яростью и болью. — Что ты такое?!

Король склонил голову набок, словно размышляя, а затем ухмыльнулся.

— Я-я-я? — он протянул, растягивая слова, словно наслаждаясь этим моментом. — Мм… Это сложно.

Он сделал шаг вперёд, и тьма под его ногами растеклась, окутывая пол.

— Представь, что я – внутренний демон твоего братца… — его голос зазвучал тише, глубже. — Его тёмная сторона, которую он сам пробудил своей ненавистью…

Атери почувствовала, как её дыхание перехватило.

Даррел побледнел, его руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Вены на шее вздулись.

— Я тебя убью!!! — взревел он, вскакивая на ноги.

Но в тот же миг тьма резко рванулась вперёд, обрушиваясь на него, и зал содрогнулся от нового приступа безумного смеха.

ДО САМОГО КОНЦА

Даррел бросился вперёд, атаковав короля. В руке возник меч, разрезающий воздух, меч. Король согнул уголки рта в ухмылке, и их клинки столкнулись с оглушительным звоном. Искры осыпались на мраморный пол, пока металл встречался с металлом в беспощадном вихре ударов.

Каждый взмах меча и каждое движение Даррела, наносящие удары по противнику, были наполнены яростью, болью, жаждой справедливости.

Король двигался с нечеловеческой скоростью. Он не просто сражался — он играл. Он легко скользил в воздухе, предугадывая удары брата и отражая их с безупречной точностью, словно сама тьма вела его, а он послушно следовал за ней. Клинок в его руках оставлял за собой чёрный след, искривляя пространство вокруг.

Все, вокруг братьев, содрогалось от мощных вспышек магии.

— Ты не сможешь меня победить! — его голос изменился, растёкся в воздухе десятками голосов сразу, будто сотни теней говорили за него.

Даррел стиснул зубы, отбивая очередной удар, от которого он чуть не потерял равновесие. Его мышцы горели от напряжения, но он не отступал.

— Ты – не мой брат! Я убью тебя! — прорычал он, атакуя с новой силой.

Король лишь усмехнулся, парируя удар, а затем одним мощным движением отбросил Даррела назад.

— Я больше чем твой брат. Я – его ненависть. Его боль. Его отчаяние.

Подняв руки высоко над головой и сомкнув их, король сотворил огромный сгусток чёрного дыма и метнул его прямо в Даррела. Мощный удар отбросил его назад, швырнув прямо в витражное окно тронного зала. Стекло разлетелось тысячами острых осколков, когда его тело прорвало преграду и вылетело наружу. Вовремя спохватившись и сотворив заклинание полёта, Даррел предотвратил падение и взмыл в небо. Черпая магию из глубин своей крови, он стремительно развернулся в воздухе, парируя клинком очередной смертельный удар Короля, который неотступно преследовал его.

Над замком средь бела дня внезапно сгустились тучи, погружая всё в зловещий мрак, темнее самой глубокой ночи. Небо, будто пропитанное самой сущностью тьмы, давило на землю, а холодный ветер завывал в проёмах разрушенных стен, принося с собой зловещие отголоски битвы.

Адель, увидев, как Даррел пробил витражное окно и сорвался вниз, ощутила леденящий страх. Её сердце сжалось, но она не позволила себе замешкаться – стремительно бросилась к краю разбитой витрины. За ней последовала Атери, а вслед двинулись несколько представителей старшей стражи королевства.

Они застыли на краю, не сводя глаз с тёмного, угрожающего неба. В этой кромешной тьме лишь две фигуры выделялись яркими вспышками – Даррел и Король. От меча Даррела исходил ослепительный голубой свет, искрящийся, словно чистейшая молния, разрывающая мрак. В ответ ему клинок Короля испускал глубокую чёрную тень, жадно пожирающую свет, оставляя за собой следы пустоты.

Их дуэль развернулась прямо над замком, стремительная и неумолимая. Две фигуры метались по небу, сталкиваясь с такой силой, что эхо ударов отдавалось в дрожащих камнях стен. Они то замирали на мгновение на крышах, башнях и укреплениях замка, то вновь взмывали в воздух, словно танцуя смертельный танец. Каждый их удар не просто сотрясал пространство, а оставлял после себя хаос – там, где секунду назад были величественные башни и своды, теперь зияли развалины, осыпающиеся в бездну тьмы.

Они сражались, разрушая саму цитадель, которую этот Король когда-то называл домом.

Атери, смотря на бой отца и дяди, крепко сжала меч в руке. Никто не знал, чем закончится этот бой.

Очередной яростный удар — и часть крыши с оглушительным грохотом рухнула вниз, увлекая за собой целые этажи замка. Каменные своды трескались, колонны падали, срываясь в бездонную тьму. Пыль густыми клубами поднималась в воздух, разрываемая бликами синего и чёрного света.

Даррел почувствовал, как земля уходит из-под ног, и, вместо того чтобы сопротивляться падению, он скользнул по обломкам, направляя своё движение вниз. Ветер свистел в ушах, пыль забивалась в лёгкие, но он не мог остановиться. Где-то за спиной раздался зловещий рёв, и сквозь тёмную завесу пыли Король бросился следом за ним, словно безликая тень, несущая смерть.

Они рухнули на центральную площадь перед замком, но даже здесь бой не прекратился. Два меча вновь встретились в последнем, неотвратимом столкновении. Их клинки разошлись в вихре искр, и мощная ударная волна сотрясла землю. Каменные плиты под ногами не выдержали и раскололись, разошлись глубокими трещинами, будто это был не двор, а поле битвы богов.

Даррел тяжело дышал. Его руки дрожали от усталости, мышцы горели, но он не мог позволить себе слабость. Он не мог позволить себе остановиться. Стиснув зубы, он вскинул голову, взгляд метнулся к замку.

Через разрушенные арки он увидел то, что заставило его сердце сжаться в болезненном спазме. Тронный зал рушился. Огромные колонны, когда-то поддерживавшие его величественные своды, с треском ломались, одна за другой. Обломки падали вниз, а следом осыпались стены, унося с собой всё, что находилось внутри.

- Адель!

Даррел сжал рукоять меча до боли в пальцах, чувствуя, как магия пульсирует в его крови, собираясь в единое целое. Он не мог терять ни секунды — нужно было пробиться к Адель. Найти ее. Защитить.

Стиснув зубы, он вложил в удар всю силу, что оставалась в его измученном теле. Вихрь голубого света взметнулся вокруг него, сгустился, словно само небо подчинилось его воле. Разряд энергии вспыхнул в воздухе, сплетаясь в спираль из молний, и с яростным ревом обрушился на Короля.

Удар взорвался, раскалывая землю, разметав обломки камня и подняв пыльное облако, скрывшее его противника. Даррел знал — это не остановит брата, но, возможно, даст ему шанс сбежать и защитить свою семью.

Короля немного откинуло назад, после удара Даррела. Несколько секунд Дар выиграл и уже собирался рвануть к разрушенному тронному залу, но в этот момент его взгляд выхватил движение в небе.

Сквозь клубы пыли, среди хаоса и магического вихря, спускалась группа стражей. Их доспехи сияли серебром, а вокруг них дрожало мерцающее поле защитного барьера, отражая любые атаки и падающие развалины замка.

И в самом центре этого сияющего круга парила она.

Адель.

Её руки крепко прижимали к груди их детей, укрывая их своим телом, словно последним щитом, а лёгкое платье, медленно развевалось на ветру.

Даррел застыл на мгновение, наблюдая, как они медленно опускаются на землю, окружённые воинами. Каждый из стражей был напряжён, но готов отдать жизнь, чтобы не позволить врагу приблизиться.

Впереди кольца стражи, защищающей Адель, вдруг показалась Атери.

Её движения были быстрыми и точными, словно её вела сама судьба. Лёгкие доспехи отливали серебром в магическом свете, а в руках она сжимала меч, источавший алое сияние — пульсирующее, живое, готовое разрубить любую преграду.

Даррел встретился с её взглядом — и в тот момент понял, что перед ним стояла не просто племянница, а истинная наследница трона.

Её глаза пылали решимостью, необратимой, как надвигающаяся буря. В них не было страха, только железная воля и несгибаемая сила. Она не просто шла в бой — она вела.

За ней летела часть стражи, отделившаяся от основного построения. Их фигуры двигались стремительно, слаженно, их оружие уже было обнажено, а лица оставались бесстрастными. Они не просто следовали за ней — они подчинялись её приказу.

Атери летела прямо к Даррелу, устремляясь в самую гущу сражения.

Он не знал, когда именно в ней пробудилась эта сила, этот дух, этот огонь… но теперь он видел.

Он гордился ею.

Гордился тем, какой она стала.

И когда она приблизилась, меч в её руках, сверкал среди тьмы.

Магия наполняла воздух, грохот сотрясал землю, когда Король поднял руку, собирая воедино разрушительную тьму. Его голос, низкий и зловещий, пронзил пространство, разрывая его, словно грозовой раскат:

— Атака Бога Тьмы!

Даррел почувствовал, как сила этой атаки пробирает его до самых костей. Стиснув зубы, он крепче сжал меч, несмотря на жгучую боль во всём теле, а глаза вспыхнули ярким голубым светом. Голос Даррела разносился по всему королевству, перекрывая даже ревущую бурю тьмы:

— Тебе никогда не победить самую чистую магию этого мира…

Он вскинул меч, и небеса озарились ослепительной вспышкой. Магия хлынула через его тело, проходя по венам, собираясь в клинке, который пылал, будто сама эссенция света.

Король выпустил свой удар и он рванулся в сторону Атери и Даррела. Чёрная энергия, густая, как живая материя, словно захотела поглотить этот мир. Волна мрака разрасталась, вбирая в себя всё — свет, воздух, даже звук, оставляя за собой лишь пустоту. Следом за ней, Дар ударил самым мощным ударом, которым владел:

— Свет, разрушающий мрак!!!

С его меча сорвалась ярчайшая вспышка энергии, всполохи голубого пламени рассыпались по воздуху, а затем в единый миг взорвались, устремляясь вперёд мощным, неостановимым потоком чистого света.

Свет и тьма столкнулись.

Земля содрогнулась от чудовищной силы. Магическая буря прорезала поле битвы, руша замковые стены, испепеляя остатки мрака. Потоки разрушительной энергии с ревом взвились в небо, разрывая тучи, и на мгновение всё пространство погрузилось в ослепительное сияние.

Сила Даррела одолела.

Волна света разрезала атаку Короля, разметав её в стороны, словно рассеивая ночной кошмар первым лучом рассвета.

Но этот удар истощил все его силы.

Даррел тяжело рухнул на одно колено, вонзив меч в землю, чтобы удержаться. Его дыхание было прерывистым, а тело дрожало от перегрузки.

Он перевёл взгляд на Короля, но в его глазах все также горела черная магия.

Даррел тяжело дышал. Его руки дрожали от усталости, но он не мог сдаться. Он не мог проиграть!

Король шагал медленно, но неотвратимо, словно сама судьба двигала его вперёд. В его глазах не было сомнений, только холодное удовлетворение — он наконец сломил Даррела.

Подойдя вплотную, он поднял меч над головой, и тьма вокруг него дрогнула, потянулась к его клинку, сплетаясь в густые клубы. Сама ночь будто впитывалась в оружие, сгущаясь в лезвии, которое теперь сияло абсолютной чернотой.

— Наконец-то… — его голос прозвучал тихо, но в нём была сила раскатов грома. — Долго же ты сопротивлялся… Теперь я покончу с тобой.

Его клинок рванулся вниз, готовый пронзить Даррела…

Адель увидела, как Даррел рухнул на одно колено, его меч дрожал в руках, едва удерживая его от падения. А перед ним, всего в считанных сантиметрах, клинок Короля, наполненный чистой тьмой, уже был готов пронзить его.

Страх сдавил её грудь, сердце бешено заколотилось.

— Даррел! — её голос сорвался, полон отчаяния и боли.

Она рванулась вперёд, бросившись к нему, но в тот же миг столкнулась с невидимой стеной — защитный барьер стражей преградил ей путь.

—Вы не можете выйти за барьер! — один из стражей тут же шагнул вперёд, подняв руку, удерживая её от безрассудного поступка.

— Прочь! Отпустите меня, я должна попасть к нему! — Адель яростно ударила по барьеру, но магия не дрогнула.

— Вы под защитой Королевской Клятвы! — твёрдо напомнил другой воин, не убирая руки с рукояти меча. — Принцесса Атери велела нам охранять вас ценой наших жизней. Мы не ослушаемся её приказа.

Адель сжала кулаки, в глазах вспыхнули слёзы боли и ярости. Её душа рвалась к Даррелу, но у неё не было выбора.

А вот у Атери — был.

Она не колебалась.

Пока Адель тщетно пыталась прорваться сквозь барьер, Атери уже неслась к Даррелу, её меч был поднят, а в глазах горела решимость.

— Не смей трогать его! — крикнула она, бросаясь в атаку, её клинок сверкнул, готовый встретить тёмного Короля.

Но Король даже не взглянул на неё.

Его губы скривились в презрении, и с ленивым движением он взмахнул рукой.

Темная волна силы вспыхнула, как едва ощутимый вихрь, но мощь её была непреодолима.

Атери не успела отреагировать — магическая вспышка обрушилась на неё, и прежде чем она смогла ударить, её отбросило назад с такой силой, что она рухнула на каменные плиты, перекатившись через себя.

— Прочь, малявка… — презрительно бросил Король, даже не глядя на неё.

Атери закашлялась, пытаясь подняться, но её тело всё ещё сотрясалось от удара.

Адель с ужасом наблюдала за этим.

Даррел был на грани.

Атери — больше не могла вмешаться.

А Король… он снова за махнул меч.

Но….что-то пошло не так.

Рука Короля дрогнула. На мгновение, едва уловимое даже для глаза опытного воина, его движения сбились, потеряли прежнюю безупречную точность.

Он остановился.

В воздухе раздался странный, протяжный звук, словно сама тьма жалобно застонала. Мрак, окутывавший Короля, внезапно начал бурлить, закручиваться, словно живое существо, что внезапно осознало, что теряет власть над своим хозяином.

Король резко дёрнулся назад. Его грудь вздымалась в рваном дыхании, словно внутри него что-то боролось, разрывая его изнутри.

— Нет… — хрипло выдавил он, с трудом удерживая меч в руках.

Его пальцы судорожно сжались на рукояти. Всё его тело сотрясалось мелкой дрожью, словно невидимые нити сковали его движения.

Его лицо исказилось болью.

Но это была не просто боль тела — это была битва внутри.

Даррел смотрел на брата, всё ещё тяжело дыша, опираясь на свой меч. Он не знал, что происходит.

— Нет! — он сжал голову руками, а тьма вокруг него заколебалась.

Атери ахнула. Борьба… Он борется!

Даррел не двигался, только смотрел, как его брат… его настоящий брат пытается вырваться из оков тьмы. Тьма внутри него бушевала, как разъярённый зверь, цепляясь за своё последнее прибежище.

— Ты не можешь победить меня, — прошипела она внутри сознания Короля, голосом, что был одновременно чужим и его собственным. — Я стал тобой. Ты — это я. Всё, что ты сделал, всё, что ты потерял… всё это я. Разве ты можешь отказаться от самого себя?

Король заскрипел зубами, сжимая голову руками. Внутри него разыгрывалась война, невидимая глазу, но столь же разрушительная, как любая битва снаружи.

— Нет… Я… я не хочу…

— Ты уже выбрал свой путь! Посмотри, сколько боли ты принёс! Сколько людей сгорело в моём пламени!

Король содрогнулся. Внутренний голос был прав. Тьма была в нём. Она питалась его яростью, его страхами, его болью. Она давала ему силу. Она была им.

Но тогда… кто был тот, кто сейчас боролся против неё?

Он задышал тяжело, чувствуя, как тело больше не слушается его. Тьма, словно змеи, обвила его руки, заставляя сжать меч крепче. Лезвие взметнулось в воздух, его рука потянулась вперёд, направляя удар на Даррела.

— Убей его, — приказала тьма. — Это неизбежно. Это твоя судьба.

И он почти подчинился.

Но тогда он увидел его.

Даррел стоял перед ним, тяжело дыша, ослабленный, но не сломленный. В его глазах не было страха. Только сожаления.

И что-то в этом взгляде сломило последние оковы.

— Нет! — Король рявкнул, всей силой воли останавливая руку, — Ты не моя судьба!

Тьма зарычала в ярости.

— Ты ничего не можешь сделать! У тебя нет воли! Нет сил! Ничего! Ты никто!

— Если я не могу победить… — хрипло выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

— Именно, — прошипела тьма, её голос гремел в его голове, заполняя его изнутри. — Прими это. Позволь мне завершить начатое.

Он зажмурился, его рука дрогнула, но затем он медленно поднял голову. В глазах больше не было растерянности — лишь суровая решимость.

— …то я хотя бы не дам тебе причинять боль другим. — Его голос был глухим, спокойным, словно он уже принял единственное возможное решение.

Тьма затряслась внутри него, завыла, словно раненый зверь.

— Что?! — взревела она, чувствуя, как её власть ускользает.

Король взглянул на Даррела — и на миг в его глазах мелькнуло нечто человеческое. Он глубоко вдохнул, затем медленно, но уверенно направил клинок к себе.

— Пусть лучше этот меч пронзит меня… чем их. — прошептал он, едва слышно.

— Ты не посмеешь! — тьма металась, в отчаянной попытке остановить его.

Но он уже сделал свой выбор.

Его рука рванулась вниз, но не в сторону Даррела, а в сторону самого себя.

Клинок пронзил его грудь, разрезая плоть, разрушая оковы тьмы.

Тьма взревела, закручиваясь смерчем вокруг него.

— Глупец!!! Ты погубишь себя!!!

— Лучше я… чем они… — прошептал Король, а затем рванул меч глубже, срывая последнюю нить, связывавшую его с тьмой.

Раздался глухой всплеск магии, и чёрная энергия рассыпалась, как разбитое стекло, растворяясь в воздухе.

А затем наступила тишина.

Король медленно опустился на колени, его дыхание сбилось, стало рваным и прерывистым. Его грудь вздымалась тяжело, судорожно, словно каждый вдох давался ему с невероятным трудом.

Его пальцы ослабли, меч выскользнул из рук, с глухим звоном ударившись о потрескавшийся каменный пол. Темнота, что прежде послушно окутывала его, теперь развеивалась, исчезала, словно ночной туман под первыми лучами рассвета.

Он поднял взгляд.

Перед ним стоял Даррел. Уставший, измождённый, едва державшийся на ногах, но всё же — живой.

Где-то в глубине сознания Король понял, что наконец-то освободился.

Одна-единственная слеза скатилась по его щеке, оставляя за собой чистую, человеческую боль — не ту, что дарила ему тьма, а ту, что была его собственной.

А затем его тело рухнуло вперёд, ударившись о холодный камень. Его сознание погрузилось во тьму.

Но теперь…

Это была не та тьма, что держала его в оковах, и, не та, что шептала ему приказы….

ПРОСТИТЬСЯ ИЛИ ПРОСТИТЬ?

Король рухнул на землю среди руин, его тело больше не двигалось. Каменные обломки, разбросанные повсюду, были последним напоминанием о некогда величественном замке. Теперь от него остались лишь обгорелые стены, осыпавшиеся башни и дым, стелющийся по разрушенной площади.

Даррел стоял в метре от тела брата, тяжело дыша. Ветер теребил его потрепанный плащ, поднимал пепел и обрывки пергаментов, что когда-то хранились в королевских архивах. Он смотрел на своего брата, того, кто только что сумел победить тьму… но какой ценой?

Атери бросилась к Даррелу и отцу, её ноги едва касались земли, перескакивая через осколки разрушенного трона, фрагменты статуй, упавшие знамена. Сердце бешено колотилось в груди, гул в ушах заглушал даже вой ветра, что завывал среди руин.

Подбежав, она резко остановилась, её взгляд метнулся к Даррелу. Он стоял все также тяжело дыша. В глазах Даррела читалась усталость, но когда он встретился с ней взглядом, его губы дрогнули, сложившись в слабую, едва заметную улыбку. Кивнув ей и медленно поднимаясь с колена, он давал ей понять, что он в порядке.

Атери выдохнула и медленно, словно против воли, она повернула голову в сторону короля. Мысли закружились в вихре, врываясь одна за другой: Подойти ли? Это ведь её отец… Или он больше не заслуживает этого?

Всё в ней протестовало. Он забрал у неё сестру. Он отнял брата. Он унижал её дядю, его семью, разрушил их жизнь. Он связался с тьмой… Эти образы вспыхивали перед глазами, затапливая её разум яростью, болью, обидой.

Но тут же всплыли другие мысли. Отец боролся. Он победил тьму. И… он спас своего брата.

В груди что-то дрогнуло. Обида уже не сжимала сердце, но всё ещё была, спрятанная…спрятана, в самом тёмном уголке ее души.

Однако пока разум метался в мыслях, её тело сделало выбор раньше, и ноги сами шагнули вперёд. Мгновение и вот она уже рядом, уже стоит перед отцом, еще мгновение и уже опускается на колени.

Её пальцы дрожали, когда она смотрела на него. В глазах бушевал шторм эмоций – ненависть, жалость, страх, неуверенность. Но когда она заглянула в его глаза, теперь потускневшие, она увидела в них только усталость… и сожаление.

– Я… я сделал слишком много зла… – голос короля был слабым, словно чужим. Его губы дрожали, и каждое слово давалось ему с трудом.

Даррел приближается, но не решается подойти вплотную. Он смотрит на брата, но в его взгляде больше нет только ненависти. Есть что-то другое.

Король улыбался — но в эта улыбка отличалась от той, которая была в тронном зале. Теперь в улыбке нет ни высокомерия, ни злобы. Только усталость.

Король медленно повернул голову к Даррелу. Его губы дрожали, словно каждое слово давалось с неимоверным трудом. Голос, тихий, слабый, едва различимый среди завывания ветра, разносил последние слова поверженного правителя:

— Я не прошу прощения… Я его не заслуживаю…

Атери сжимала его холодеющую руку. Её пальцы слегка подрагивали, а в глазах медленно собирались слёзы. Боль, гнев, обида – всё смешалось, но в этот момент они отошли на второй план.

— Ты всё-таки смог победить тьму… — её голос дрожал, срывался на шёпот.

Король слабо повернулся к ней, его затуманенный взгляд задержался на лице дочери. В его глазах не было больше ни высокомерия, ни жестокости. Лишь усталость… и сожаление.

— Слишком поздно… — прошептал он.

Затем он медленно перевёл взгляд на Даррела. В глазах вспыхнуло что-то… возможно, сожаление, возможно, правда, к которой он пришёл только сейчас.

— Я завидовал тебе… всю жизнь… — его дыхание становилось всё более прерывистым, но он продолжал говорить, словно хотел успеть сказать то, что не говорил десятилетиями.

Даррел смотрел на него, его кулаки сжимались, а тело сотрясалось от эмоций. В его сознании вспыхивали воспоминания: их детство, беззаботный смех в коридорах замка, мечты о будущем… А потом – боль, предательство, ненависть. Всё, что было разрушено. Всё, что уже не вернуть.

— Ты забрал у меня слишком много… — его голос был твёрд, но в нём больше не было ярости, только тяжесть потерь и понимание.

Он медленно опустился рядом с братом. Впервые за долгие годы не с ненавистью, а с чем-то другим. Может, с принятием.

— Ты совершил ужасное… — голос его смягчился. — Но ты боролся. Ты не дал тьме окончательно победить.

Король посмотрел на него. В уголке его глаза заблестела слеза, медленно скатившись по щеке.

— Я… благодарен… — его голос был едва слышен.

Даррел тяжело вздохнул, глядя на своего поверженного брата. Всё, что он потерял, все годы ненависти и боли — теперь это казалось не столь важным. В сердце теплилось что-то едва уловимое, почти забытое… Последняя доля братской любви.

— Ладно… — тихо, но уверенно выдохнул Даррел.

Он закрыл глаза и вытянул руку, собирая остатки магии, рассеянной вокруг поля боя. Энергия, висевшая в воздухе, словно откликнулась на его зов. Потоки голубого сияния закружились в вихре, медленно стягиваясь к нему.

Атери с тревогой наблюдала за дядей, не зная, что он задумал. Её пальцы сжались в кулак, но она не вмешивалась.

— Дай мне каплю своей крови, — внезапно сказал Даррел, не отрывая взгляда от потока энергии.

Атери на секунду замешкалась, но затем молча кивнула. Достав кинжал, она провела остриём по кончику пальца, и алая капля сорвалась вниз. Даррел принял её и, не раздумывая, сделал то же самое — его кровь смешалась с её.

— Магия, чтоб сохранить твой дух… — начал он, голос его звучал глубоко и размеренно. — Кровь дочери, чтоб восстановить тело… И кровь брата, чтоб продлить годы жизни…

Сфера магической энергии, сияющая голубым светом, сгустилась в его ладони. Даррел направил её в короля, и сияние окутало его ослабшее тело.

Король вздрогнул, его кожа начала меняться. Глубокие морщины исчезали, волосы становились гуще, седина отступала, заменяясь естественным оттенком. Постепенно он переставал быть дряхлым стариком, его тело вновь наполнялось жизнью. Хотя он всё ещё выглядел старше Даррела, но теперь перед ними лежал не слабый старик, а мужчина в самом расцвете лет.

Атери ахнула, не веря своим глазам.

Но вдруг Даррел пошатнулся, его дыхание стало неровным, словно что-то внутри него надломилось. Атери встревоженно подбежала, чтобы проверить состояние дяди. Она схватила его за руку, заглядывая в лицо, и внезапно заметила перемены. Его черты… они стали резче, взрослее. Линия скул обозначилась сильнее, в уголках глаз пролегли едва заметные тени усталости, а выражение лица приобрело строгий и зрелый вид. Казалось, за эти мгновения Даррел прожил несколько лет, и Атери невольно задержала дыхание…

— Ты… ты отдал ему часть своей жизни… — прошептала она, осознавая, какой ценой дядя спас короля.

Даррел устало усмехнулся, взглянув на неё.

— Как не старайся, тьма всегда оставляет след… — тихо произнёс он и свалился на землю…

Адель, всё это время удерживаемая барьером, созданным стражами, почувствовала, как воздух вокруг неё дрогнул. Магические преграды, долго державшие её в пределах защиты, рассеялись — угроза миновала. Она не раздумывала ни секунды.

Как только невидимые стены исчезли, Адель рванулась вперёд. Но её ноги замерли, едва она увидела Даррела, рухнувшего на землю. Паника сжала её грудь, дыхание перехватило. Она прижала детей крепче, словно боялась потерять их так же, как боялась потерять мужа.

— Даррел! — её голос дрожал от страха.

Не обращая внимания на усталость и тяжесть детей в руках, она бросилась к нему. Шаги становились всё быстрее, сердце бешено колотилось, а в голове звучала только одна мысль: Пожалуйста, не покидай нас...

ТЕНЬ КОРОЛЯ

Дисян родился младшим сыном короля, но в отличие от старшего брата Даррела, ему с рождения была уготована роль второго плана. Он не был наследником престола, не был тем, на кого возлагались надежды. Уже в раннем детстве он понял, что его существование словно теряется в тени брата.

Отец редко обращал на него внимание, считая, что судьба младшего принца не требует особых забот. На важные собрания, где решалась судьба королевства, брали только Даррела. Даже во время праздников и торжеств, когда толпа восторженно выкрикивала имя будущего короля, Дисян стоял в стороне. Народ видел правителем лишь старшего принца, а его самого не замечали вовсе.

Даррел всегда относился к брату с искренней заботой. Он видел брата и отношение отца к нему, но ничего не мог с этим поделать, и в надежде загладить вину перед братом, он пытался вовлечь его в свою жизнь, делился с ним знаниями, брал с собой на торжества, старался делать все, чтоб показать, что между ними нет разницы.

Но чем больше было проявление любви от Даррела, тем сильнее Дисян чувствовал собственную никчёмность. Эта доброта казалась ему неуместной под холодным взглядом отца и равнодушием окружающих. В ней он видел лишь напоминание о собственной ненужности.

Сначала он просто сторонился брата, а потом стал отталкивать его заботу. Каждое слово Даррела, каждая протянутая рука вызывали в нём болезненное раздражение и автоматическую ярость.

С годами его лучшим другом стало одиночество….

Младший принц отчаянно стремился завоевать хоть малую часть отцовского внимания и изо всех сил пытался ему угодить. Он усердно тренировался, оттачивая каждый удар мечом до безупречной точности, его стойка становилась всё увереннее и крепче. Погружаясь в учёбу, он изучал историю магии, овладевал дипломатией и постигал тонкости военного искусства. Он не позволял себе лениться и не создавал проблем, стараясь быть достойным сыном.

Но этого всегда было недостаточно.

Каких бы успехов ни добился Дисян, в глазах короля они оставались ничтожными рядом с достижениями Даррела. Если младший сын побеждал в состязаниях, отец лишь кивал, едва удостоив его взглядом, но если Даррел показывал такой же результат — король с гордостью хвалил его перед всей свитой. Если Дисян решал сложную задачу, его просто принимали к сведению, но, если Даррел проявлял мудрость — об этом говорили во дворце.

Так шли годы.

Даррел, казавшийся идеальным с точки зрения отца, сделал выбор, который потряс не только короля, но и все королевство.

Он встретил свою любовь — девушку по имени Адель, простую, незнатную, без связей и богатства. Она не соответствовала образу королевы, но это не имело для Даррела значения.

Король был в ярости. Народ роптал. Как будущий правитель мог связать себя с кем-то столь недостойным? Это считалось позором, вызовом традициям, угрозой для династии.

В зале совета, перед взорами приближённых, в окружении высших магов и военачальников, Даррел встал перед отцом и, глядя ему прямо в глаза, произнёс:

— Я отрекаюсь от трона.

Тишина, повисшая в воздухе, казалась оглушающей. Никто не верил услышанному. Слуги замерли, советники в ужасе переглянулись, а король застыл, словно удар грома сразил его прямо на месте.

— Что ты сказал?.. — его голос дрогнул, и впервые за долгое время в нём не было ни гнева, ни уверенности.

— Я отрекаюсь, — повторил Даррел спокойно, но твёрдо. — Если мой долг требует отказа от любви, то я не хочу такой короны. Пусть трон займёт мой брат.

Король молчал. Его взгляд метался между старшим сыном и придворными, но он не произнёс ни слова. Мысли тяжёлым грузом давили на разум.

Он никогда не послушается меня…

Пойти против воли народа я не могу…

И оставить трон Даррелу теперь тоже не смогу…

Эх…

Впервые в жизни он осознал, что теряет контроль. Всё, что он так долго строил, рушилось на его глазах.

В тот же день, едва солнце склонилось к закату, во дворец прибыл предсказатель. Он шёл по мраморным коридорам с выправкой человека, несущего важную весть. Стража без лишних вопросов пропустила его в тронный зал, где король в одиночестве сидел на возвышении, погружённый в раздумья.

Предсказатель низко поклонился и сделал несколько шагов вперёд, не выказывая ни страха, ни сомнений. Его лицо оставалось непроницаемым, голос спокоен, но слова, что он произнёс, были словно острие кинжала.

— Ваше Величество, я увидел будущее.

Король не поднял взгляда, продолжая смотреть в пустоту перед собой. Но предсказатель знал — он слушает.

—Даррел откажется от престола, и трон достанется его брату, принцу Дисяну. В начале своего правления он покажет себя достойным правителем, и народ примет его с надеждой. Однако со временем его сердце начнёт темнеть, а разум — наполняться горечью. Он принесёт королевству не величие, а страдания. Ваше величество, не позвольте Даррелу отречься от трона.

Слова повисли в воздухе, словно густой туман, оставляя после себя гнетущее ощущение. Король сжал подлокотники трона, но его лицо оставалось бесстрастным.

— Ты уверен? — холодно спросил он, не оборачиваясь.

— Такова судьба, — спокойно ответил предсказатель. — Но даже судьба может измениться… если сделать верный выбор.

Король лишь усмехнулся.

Верный выбор?

Какой выбор у меня есть теперь…?

Король не придал пророчеству значения. «Какой вред мог принести трону юноша, который так долго стремился доказать свою ценность?» И сделав вид, что никакого предсказания не было, король все же позволил Даррелу быть с любимой.

Так Дисян стал наследником. Трон, который всегда принадлежал Даррелу, внезапно оказался у него под ногами. Он получил власть, о которой даже не смел мечтать. Но вместе с властью в его сердце зародилось нечто иное — ощущение, что его наконец-то отец признал достойным. Ведь учитывая любовь отца к Даррелу, он спокойно мог пойти воли народа, но не сделал этого.

Это было для него настоящей победой. Не победой из-за получения титула или власти, а из-за одобрения отца.

Прошёл год. Даррел и Адель сыграли свадьбу, скромную, но наполненную искренним счастьем. Они не нуждались в пышных церемониях — им было достаточно друг друга. Тем временем король, преследуя политические интересы, приказал Дисяну жениться на принцессе соседнего королевства ради укрепления союза. Младший принц не возражал. Он привык подчиняться воле отца, зная, что его желания не имеют значения.

Спустя еще год у Даррела и Адель родился сын. Радость короля не знала границ — он с гордостью держал младенца на руках, не скрывая своей привязанности. Видя это, Дисян впервые испытал странное чувство — смесь надежды и нетерпения. Он верил, что, когда у него самого родится сын, отец наконец-то обратит внимание на его семью.

Вскоре его жена, принцесса, забеременела. Ожидание тянулось мучительно долго, и чем больше Дисян представлял момент рождения наследника, тем сильнее его охватывало волнение. Не сумев больше терпеть, он приказал жене выпить особый отвар, ускоряющий роды. Принцесса послушно подчинилась. Через несколько дней у них родился ребёнок… девочка.

Дисян был счастлив, но, когда увидел, что отец больше радуется сыну Даррела, чем его собственной дочери, в его сердце зародилось сомнение. Значит, он ждёт именно наследника… значит, когда у меня родится сын, всё изменится?

Шли годы. У Даррела рос крепкий, любознательный мальчик, а у Дисяна рождались дочери — одна за другой. После первой беременности его жена снова зачала, и снова приняла отвар, чтобы ускорить появление ребёнка. Вторая дочь. Затем третья.

С каждым новым рождением тело принцессы слабело. Отвары, которые она пила во время каждой беременности, действовали не только на ускорение родов — они изматывали её жизненные силы, истощая её с каждым разом всё больше. Когда пришло время третьих родов, её сердце уже не выдержало и жизнь принцессы угасла, оставив Дисяна наедине с тремя дочерьми.

Но влияние отваров не ограничилось лишь смертью принцессы, отвары оставили свой след и на детях. Они взрослели в два раза быстрее, чем другие дети, включая сына Даррела. Их детство ускользало, будто песок сквозь пальцы, и Дисян, однажды осознавший это, не мог отделаться от мысли, что сам лишил их времени жизни.

Дисян ждал и всё ещё надеялся, что отец хотя бы раз проявит к его дочерям хоть каплю любви. Но время шло, и надежда становилась призрачнее. Король видел лишь одного наследника — мальчика, сына Даррела. А когда у ребёнка начала пробуждаться магия, его восторг превратился в поклонение.

Дисян наблюдал за этим, чувствуя, как в груди зарождается глухая пустота. Почему он никогда не смотрит на моих дочерей? Почему они для него ничто?

Он всё ещё ждал… но больше не верил.

Роковой день настал, когда король слёг в постель, и его силы начали стремительно угасать. Он практически не вставал, а врачи лишь разводили руками, не находя способа помочь.

Однажды Дисян пришёл в его покои, неся поднос с едой, но, прежде чем войти, остановился. Голос отца был слабым, но его слова звучали ясно, будто удары ножа.

— Ах, если бы Даррел не отказался… — вздохнул король. — Его сын мог бы стать моим наследником. Он — надежда королевства… А Дисян… Он дал мне только дочерей… Как я могу оставить трон тому, кто не способен даже дать продолжение достойной династии?

Дисян замер за дверью. Холодная пустота разлилась внутри, парализуя сознание. Всё, ради чего он жил, всё, что он пытался доказать — оказалось ложью. Отец никогда не видел в нём наследника. Никогда не верил в него. Никогда не любил.

Мир вокруг потерял краски. Осталась лишь горькая истина, смытая волной отчаяния.

В тот же вечер, когда в покоях короля затихли свечи, Дисян вернулся. Его руки не дрожали, когда он насыпал яд в кубок с вином. Он смотрел, как отец медленно отпивает, как слабость усиливается, а дыхание становится хриплым.

— Прощай, отец, — тихо прошептал он, прежде чем уйти.

Когда король умер, Дисян объявил всем, что болезнь забрала его жизнь. А стража? Они молчали. Он убедил их… пообещав страшную участь их семьям, если правда выйдет наружу.

На следующее утро он взошёл на трон.

Прошло полгода. Власть была в его руках, но мысли о последних словах короля не давали покоя. Гнев, боль и обида, накопленные за всю жизнь, превращались в нечто тёмное, что медленно разъедало его изнутри.

Каждый раз, когда он видел, как сын Даррела растёт, становится сильнее, как народ восхищается мальчиком так же, как когда-то восхищался его отцом, внутри Дисяна вспыхивал гнев. Почему снова не он? Почему даже теперь, когда он — король, всё внимание приковано к сыну его брата?

В ту роковую ночь Дисян не мог уснуть. Он вышел на балкон своих покоев и вдруг заметил одинокую фигуру на крыше. Это был сын Даррела. Мальчик часто сбегал туда, чтобы смотреть на звёзды — мечтательный, беззаботный, совсем как его отец в детстве.

Дисян застыл, наблюдая за ним. Что-то щёлкнуло внутри него. Раньше ему казалось, что это отец отбирал у него всё внимание и любовь, но теперь он понял правду: Даррел. Даррел всегда был впереди. И даже сейчас его сын стоял выше него — на самой крыше, освещённый лунным светом, словно маленький король, которому предназначен весь мир.

Ноги сами понесли его вверх по лестнице. Вскоре он оказался рядом с мальчиком.

— Поздновато для прогулок, не так ли? — тихо сказал он.

Ребёнок вздрогнул, но не испугался. Он повернулся к дяде, на его лице читалось недоумение.

— Дядя?..

В следующий миг Дисян толкнул его.

Тонкие руки взмахнули в воздухе, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но было поздно. Тишина ночи разорвалась сдавленным криком, который вскоре поглотила тьма.

Стражники, стоявшие у входа во дворец, видели, как тело мальчика рухнуло вниз. Они знали правду. Они знали, кто был на крыше той ночью. Но что они могли сделать?

Обвинить короля в убийстве означало подписать себе смертный приговор. Это считалось бы клеветой на королевскую семью — преступлением, караемым смертью. Они молчали. Боялись.

А Дисян? Он солгал.

На следующее утро он встал перед придворными и, изображая скорбь, объявил о трагической гибели ребёнка. Сказал, что спал в своих покоях, когда всё произошло, и что его разбудили только крики.

Он не произнёс ни слова правды, но никто этому не возразил.

Страх перед Дисяном был слишком велик. За полгода он не только укрепил свою власть, но и сделал её абсолютной. Тот, кто вставал против него, исчезал. Народ знал: новый король правил не только силой слова, но и железной рукой.

Но правду не скрыть вечно. Даррел и Адель узнали, что на самом деле произошло той ночью. Их ярость не знала границ. Они прорвались во дворец, пробиваясь через стражу, сломив каждое препятствие на своём пути.

Они почти достигли цели. Всего несколько шагов — и они бы встретились лицом к лицу с убийцей их сына. Но Дисян был хитёр. Он знал, как повернуть ситуацию в свою пользу.

— Мятежники! — разнесся по дворцу его голос. — Они пришли убить короля!

Стража, верная приказу, схватила Даррела и Адель, заковала в цепи и бросила в опаснейшее место трех миров – «Скованную вечность». Теперь их судьба была в руках того, кого они ненавидели больше всех.

Пока Даррел и Адель оставались в темнице, судьба сыграла с Дисяном жестокую шутку. То, чего он так долго добивался, — власть, контроль, трон — не смогло защитить его собственную семью от разрушения.

Первый удар пришёл неожиданно. Его старшая дочь, та, что унаследовала от матери мягкость и доброту, отказалась принять свою судьбу. Отец выбрал для неё мужа, не спрашивая её мнения, решив всё за неё, как решал всегда. Но она не хотела становиться пешкой в его игре. Не хотела прожить жизнь в клетке, куда её затолкала не любовь, а расчёт.

И тогда она выбрала единственный путь, который виделся ей свободой.

Дисян нашёл её в её комнате, когда было уже поздно. Она лежала на полу, словно спящая, с тонкими пальцами, сжимающими предсмертное письмо.

Он не прочитал его.

Не смог….

Вторая дочь, напротив, подчинилась. Она не плакала, не сопротивлялась, лишь молча приняла свою судьбу. В день свадьбы её лицо скрывала плотная вуаль, а её глаза были пустыми.

Дисян видел это.

Но он не позволил себе задуматься, что именно значил этот взгляд.

Младшую дочь он сделал своей наследницей. Она была последней, кто оставался с ним, и, возможно, единственной, кого он теперь боялся потерять.

Но даже с троном, с властью, с непоколебимой железной хваткой, которой он удерживал королевство, Дисян знал — это не принесло ему покоя.

Каждую ночь в его снах звучали слова, которые он слышал в тот роковой день:

"Жаль, что у Дисяна родились только дочери."

И тогда он осознавал — он уже давно стал кем-то другим. Но глубоко внутри всё ещё оставался тем самым забытым мальчиком, который лишь мечтал, чтобы отец увидел его.

ВОЗРОЖДЕНИЕ

Тишина окутывала руины замка. Воздух был пропитан запахом пепла, а где-то вдали слышались приглушённые голоса выживших. В самом центре разрушенного дворца, на холодных каменных плитах, без сознания лежали двое — Даррел и король.

Адель, опустившись на колени, держала мужа за руку, её пальцы дрожали. Рядом, сжав губы, сидела Атери. Её взгляд неотрывно был прикован к королю, которого она едва осмеливалась коснуться. И всё же она держала его за руку, будто боялась, что если отпустит — он исчезнет.

Время текло медленно. Ночь сменилась рассветом, а затем наступил новый день. И лишь тогда Даррел зашевелился. Его веки дрогнули, дыхание стало ровнее, и он наконец открыл глаза.

— Даррел… — голос Адель был почти шёпотом. В её взгляде читалась усталость, смешанная с облегчением. — Ты в порядке?

Он моргнул, словно возвращаясь из далёких глубин забвения.

— Да… — хрипло произнёс он и, едва приподнявшись, огляделся. Затем его взгляд упал на Атери.

Она сидела рядом со спящим королём, её лицо было бесстрастным, но в глазах читалась растерянность. Как только она поняла, что Даррел смотрит на неё, её губы дрогнули. Она повернула голову в сторону замка, или, вернее, того, что от него осталось.

— Всё разрушилось… — тихо сказала она. — Ничего не осталось.

Даррел медленно сел, провёл рукой по лицу, вглядываясь в груду камней и пепла, что когда-то были величественным дворцом.

— То, что разрушилось, мы построим вновь, — твёрдо сказал он.

И они начали.

На следующее утро, несмотря на усталость, они принялись за восстановление дворца. Камень за камнем, кирпич за кирпичом — работа шла медленно, но с каждым днём очертания нового дома становились всё более явными.

Так прошёл месяц с того дня, как началось восстановление замка. Даррел не просто строил новый дворец — он воссоздавал тот, что когда-то знал. Камни ложились так, как прежде, коридоры вновь обретали знакомую форму, а в стенах оживала память о прошлом.

Часть замка уже была готова. В ней разместились слуги, Атери, Дисян и другие. Но на самой высокой башне располагалась комната Даррела и Адель, где они жили вместе с детьми. Из её окон открывался вид на руины прошлого замка, разрушенного в день, когда всё изменилось.

Дисян все еще был без сознания. Адель часто заходила в его комнату. Она не говорила ни слова, просто стояла у порога, смотрела на него и молча уходила. И так снова и снова.

Прошло ещё несколько дней восстановления королевства и дворца. Работы шли быстро, но забот было слишком много.

Их королевству нужен был правитель. Народ не мог смириться с тем, что на троне оставался Дисян. После всего, что он сделал, после страха, который он вселил в подданных, никто не желал видеть его королём. Придворные, знать, простые жители — все требовали перемен, требовали нового правителя.

Атери не планировала, что всё случится так скоро. Она всегда знала, что однажды займёт трон, но не теперь, не так... Однако выбора у неё не было.

Трон не мог пустовать. Народ ждал. Страна нуждалась в защите.

Так, раньше, чем она предполагала, Атери стала королевой.

Ответственность за королевство легла на её плечи. Но она была не одна — её дядя, Даррел, оставался рядом, помогая разбираться с делами, вести переговоры, держать королевство в безопасности и строить новый дворец.

Дни сменялись ночами, и восстановление шло непрерывно. Камень за камнем, стена за стеной — новый замок поднимался над землёй, напоминая о прошлом, но в то же время становясь символом новой эпохи.

В одну из таких ночей, когда усталость наконец накрыла даже самых стойких, в покоях Даррела и Адель царила тишина. Но сон не приходил.

Адель стояла у окна их новой комнаты, глядя на тёмные руины. Ветер колыхал занавески, а далёкие огни факелов отражались в её глазах.

В комнату вошёл Даррел.

— Дисян очнулся, — сказал он.

Адель не шелохнулась. Она продолжала смотреть в окно. Её пальцы медленно сжались в кулаки, ногти впились в ладонь, но она не обратила внимания на боль.

«Ненавижу».