Из пламени.

Глава 1

Прошло полгода с момента победы революции и свержения старого режима. В здании национальной ассамблеи до хрипоты спорят о новых пунктах конституции. Революционные солдаты, совершенно запутавшиеся в том кому и зачем они теперь подчиняются, штурмуют питейные заведения. Рабочие на фабриках все еще работают в основном за идею, не теряя надежду что теперь то им точно будут платить больше. По предместьям чернь поднимает крики: «Смерть аристократам!», а кое-где и «Смерть буржуа!». Воры, мародёры, грабители...стараются не отвлекаться на лозунги, от своих основных занятий.

Под толстым слоем пудры скрывалось лицо виконта Теодора де Коколана-младшего. Некогда он, будучи членом достопочтенной верной королевскому величеству умеренной оппозиции, имел удовольствие застать революцию сидя в долговой тюрьме. Революционеры освободили его как жертву режима, а он тут же публично отрекся от своего титула и отдал земли во власть коммуны. Забыв упомянуть, что земли и так уже трижды перезаложены в долг. По случаю революции он заказал себе камзол революционных цветов — красно-зеленый. Даже на его вкус эти цвета не сочетались в одежде, но безусловно: там где чернь грабила разряженных напомаженных аристократов, его дорогой камзол революционных цветов заставлял бедных хамов-тугодумов напрягать свои извилины — считается ли классовый враг врагом, если бегает обряженный по революционному и верещит «слава революции!»? Рыцарь Теодор, пестро одетый как шут в ночной тени крался среди заброшенных руин старого особняка. Его позвала княгиня Зоя, а ей не подобало отказывать. В одной руке тусклый масляный фонарь в другой огромная фляга. Недавно тайные ходы в домах снова вошли в моду. Они придавали приятную пикантность и аристократичную застарелость новым особнякам. Редко кто всерьез думал бродить по потайному подземному ходу или плести заговоры в тайной комнате — это был декор, но революция заставила применять тайные ходы по назначению. Заветная скрытая дверь была уже открыта. По темному кирпичному коридору крались наследники древних рыцарских династий на свой контрреволюционный шабаш. Неделю назад безумного короля линчевала толпа мятежников, окончательно обрушив монархию и утвердив революционную директорию. Аристократию чудом не добили, кто-то бежал, кто-то пытался устроиться в новом мире как сам Теодор. Древние гербы забыты, но наследники старых рыцарских девизов еще не вымерли. Аристократия Нункса оплакивала своего короля в большей или меньшей степени. Многие из дворян его не любили, многие презирали, некоторые и не вспоминали до дня казни...Но теперь — он забытое лицо старого режима растворяющееся в тенях. Их режима, полного затратных балов, глупых дуэлей, бравады, аристократической чести и бесчестья. Душный жаркий темный воздух подземелья напоминал о склепе. Впереди у огромной жаровни на резном троноподобном кресле восседал мрачный женский силуэт — старая полубезумная княгиня Зоя — кузина покойного короля скрывала слезы, а может просто морщины, за черной непроницаемой фатой. Та чей призыв аристократы не могли игнорировать даже не смотря на опасность. Даже неверные режиму — надеялись на связи почтенной знатнейшей эксцентричной старухи за границей. Подле нее стоял в черном балахоне архиканоник — священная рептилия высшего сана. Вертикальные зрачки ящера должны были указывать на его близость к святым отцам. Вдоль стен зала на скамьях восседали дамы и господа — монархисты до мозга костей. Даже не все из них были аристократы. Лавочники, верные лакеи, служители церкви, мелкие чиновники, мелкие офицеры... Рыцарь поклонился фигуре в кресле с реверансом. — Госпожа, я принес кровь короля! — он вручил флягу архиканонику. Своды подземелий наполнились шорохом множества перешёптываний публики. — Так мало! — послышался возмущенный бас полковника Валлаби. — Мое почтение! Неужели вы хотели чтоб я все литры принес? — виконт сел на скамью рядом. Бывший член оппозиции и офицер презирали друг-друга, но признавали друг друга как равный с равными. — Как минимум палач и так заломил цену на миллилитры голубой крови. — Мы собрались здесь дабы почтить память нашего покойного доброго короля! — визгливо вещал архиканоник. Он сделал паузу, чтоб оглядеть скорбные и не очень физиономии роялистов-подпольщиков. — Но также мы желаем призвать высшие силы к отмщению! Голубая кровь королей вопиет о мести! Грязная тупая чернь жжет имения, грабит знать и уничтожает святилища! Княгиня Зоя попросила меня провести эту теургию, братья и сестры! Это древний церковный обряд — анафема, священное проклятье! — жрец поднял флягу над головой, откупорил крышку и начал разливать густую липкую голубую жидкость. В свете тусклых огней склепа она образовывала темное густое пятно. Когда поток ее иссяк и рябь от брызг прошла — пятно стало гладким как черное зеркало, как сама бездна. — Именем небесного порядка я призываю смерть на убийц короля! Я призываю бешеного бога мщения — Ксон Ксариона, которому не молились сотни лет! — Боже мой, какое глупое варварское суеверие — забормотал виконт — я то думал, зачем им кровь. Старушка совсем сбрендила. — Да уж — покачал головой полковник Валлаби. — Паладины подойдите! — призвал тем временем звонкий голос архиканоника, но никто не понимал, что он хочет. — Паладины — те из вас кто потомок первых стражей королей Тайлигенеев! Древнейшая знать Нункса. Подойдите! Нужна и ваша кровь! Достаточно лишь капли. К нему подошел мальчик-послушник с ларцом, в котором на красном бархате лежала дюжина острых бритвенных лезвий. — Ох черт! Да этож мы! — возмущенно хлопнул по ноге себя полковник. — Ох, так и знал, что это мне аукнется. Не стоило вообще приходить. — Забормотал виконт. — Ну пошли. И в центр вышел десяток человек. Потомки тех кто убивал драконов, тех кто совершал подвиги ради дам сердца....Жирные, немощные, покрытые шелками и пудрой, чванливые плоды поколений кровосмесителей. Триста лет назад, когда творили последний ритуал анафемы — паладин перерезал себе горло своей рукой ради короля. А теперь брезгливо и со страхом они брали лезвия, отирали их надушенными платками, чтоб нанести себе жалкую царапину из которой выдавили бы хоть каплю крови. Капельки густой красной крови капнули в кровь голубую, и архиканоник начал читать заклятие, на забытом, непонятном даже ему священном языке истины. Кровь забурлила, задымилась, пошла некая реакция и рыцари спешно отступили. А княгиня наклонилась ближе, старческое любопытство не давало покоя. Что-то шло не так, неужели архиканоник захотел показать некий фокус и добавил что-то в кровь? — Святые отцы! Слава святым отцам! — заверещал кто-то фанатично и начал молиться явленному чуду веры. Да, вот они святые отцы. Никто не видел их сотни лет, мало кто еще верил в них, не считая лишь красивой метафорой. Кровь быстро испарялась и в воздухе повис запах невыносимой гари. — Что если это пожар? — Да нет, смотрите! Смотрите! Архиканоник перестал читать заклятие и сам пал ниц. Густой дым или пар над лужей крови все густел и густел. Неестественно плотнел и внезапно становился ярче. Уже не пар, не дым, а пламя, густое дикое бушующее пламя бушевало в зале. Оно ярко вспыхнуло показав на стенах залы множественные тени людей и мгновенно погасло. Из пламени вышел силуэт. Обгоревший, искалеченный мертвец. Огоньки пламени все еще пылали на его обгорелой лакейской ливрее. Мертвец нелепо оглядел присутствующих, схватил свою голову, посмотрел на свои руки и издал отчаянный стон. Голос молодого мужчины, живой голос из мертвого обгорелого тела смрадно пахнущего гарью. — Где я? — вопил он. — Кто это? — визжали в ответ. Каноник весь трясся, он и сам такого не ожидал — по всему было видно. — Святые послали вас? — вопросил его полковник. — Вы ангел мщения? Ксон Ксарион? — Что? Какие еще, в жопу их, святые? — Вы наверно какой-то мертвый воин! Но почему на вас ливрея слуги? Вы избранный — тот кого воскресил наш обряд. — внезапно подала скрипучий голос княгиня — Я молила о рыцаре отмщения, которого ничто не остановит и который отомстит за нашего короля, за нашу страну и моего сына. И пришли вы! — За короля? — остатки кожи на лице трупа скривились в попытке улыбнуться. Черепушка захохотала звонко и живо с безумным задором — Что здесь происходит? Кто вы все? Я — Томмер Фрост. Кто-нибудь знает это имя? Я не очень то люблю королей! Никто вообще ничего не понимал и мертвец видимо тоже. Толпа была потеряна непонятным чудом посланным святыми. Но тут раздался пронзительный женский вой:

— Томмер Фрост! Ублюдок, будь ты проклят! Вперед вышла полноватая девушка в пурпурном платье. Невысокая вуаль скрывала ее лицо, но за вуалью чувствовался ужас. Она не отводила своих глаз от монстра. — Будьте вы все прокляты! Если вызвали его! Вы вызвали террориста убившего моего возлюбленного кузена — покойного принца регента! Я читала его имя в газетах! — вопила она — Томмер Фрост! Он должен был жариться в аду! — Что? — удивлялись окружавшие ее аристократы. — Дак вы меня знаете! — мертвец еще больше захохотал — Ах дама, кажется мы с вами тут оба в аду! «Боже мой, какая здесь нездоровая атмосфера, происходит какая-то ужасная дикость» — думал про себя виконт постепенно пятясь к выходу, которым пришел. Надеюсь все это просто сон, но лучше всеж на всякий случай убежать. Дама попыталась ударить хохочущего монстра выхваченной из шляпки булавкой — похожей на утонченный стилет, но тот лишь отмахнулся. Люди были перепуганы. Полковник Валлаби бросился на помощь женщине. — Эй, святоша! Что ты здесь устроил? — орал он на архиканоника. — Исправь эту гадость. — Кажется тебя я помню! — внезапно мертвец перестал хохотать. — Не может быть! Барон Валлаби это вы? Полковник помог споткнувшейся даме встать, и наконец выхватил клинок из своих ножен. Тонкая гусарская сабля с выделанной серебром ручкой. — Что ты такое? — вопил полковник — Пшел вон урод! — Дак вот почему я здесь! Я так тебя и не убил! Все эти годы наше братство устроило столько убийств, но я думал лишь о тебе! Неужели святые и правда есть! — мертвец начал надвигаться на офицера — Помнишь как твой полк разгонял ткачей? — Что?!

Томмеру было восемь лет, очень давно, в другой жизни. Когда его отца затоптали, наскочившие на мирную демонстрацию ткачей, гусары во главе с тогда еще молодым Валлаби. Перепуганный маленький мальчик, кровавая давка бегущих ткачей, крики, стоны, испуганные глаза лошадей и свирепые лица всадников...а теперь обгоревший мертвец очнувшийся в катакомбах. Мертвец набросился на полковника, но тот уклонялся и сек его саблей. Кто-то из роялистов осмелел и выхватив револьвер стрелял твари в спину. И тварь израненная пошатнулась, удивленно уставилась на дырки в своей уродливой белой плоти. Он сам только что понял, что неуязвим. Монстр снова выпрямился и голым предплечьем встретил удар сабли, а второй рукой впечатал удар полковнику в голову. Люди верещали и разбегались по потайному проходу устроив давку. Верные лакеи схватили княгиню Зою под руки и утащили ее. Архиканоник все еще был не в себе и читал молитвы, совершая святые знаки. Ревущая дама в пурпурном платье билась на полу в беспомощной истерике. Монстр из преисподней уже потрошил умирающего полковника его же офицерской саблей.

Когда народ разбежался и крики затихли, монстр остался один среди полумрака тайных подземелий. Он выкинул окровавленную гусарскую саблю и отошел от изрубленного трупа полковника. Нахлынула глухая одинокая тишина.

«Что это? Где я?» — вопросы несли с собой страх чего-то неведанного и непостижимого — «Неужели святоши были правы? Я попал в ад?»

Он посмотрел на свое тело — серый прах пахнущий гарью соединенный непонятным образом в подобие левой ноги и большей части туловища. Вторая нога и руки были бледными мертвецкими кусками ссохшейся плоти, завернутую в остатки изумительной лакейской формы.

— Что это за монстр? Я? — взвизгнул террорист глядя на белесые руки. Вздутая венка на обратной стороне ладони слегка фосфорический светилась. Внутри по жилам бежит давно затухшее пламя взрыва.

Он ощупал лицо. Нос отсутствовал, половина головы покрылась какой-то коростой и левая глазница оказалась пустой. Хотя он прекрасно ею видел. Нервно ковыряясь в пустой глазнице, Томмер от ужаса заревел как зверь.

Давным-давно, в другой жизни, шикарная золоченая карета принца-регента, подъезжала ко дворцу, возвращаясь из театра. С герцогом сидели рядом, сверкая драгоценностями, его невеста и его наложница-фаворитка. Экипаж сопровождали четыре кавалериста из охраны. Прохожие снимали шляпы и, как полагалось, отвешивали легкий поклон карете. Но некоторые лишь спешили убраться с улицы, а другие наглецы даже корчили рожи фрейлине-наложнице — не все так уж уважали принца-регента. Некогда он был просто наглым жадным и чванливым юнцом, которого безумие дядюшки-короля сделало влиятельнейшим негодяем в стране. Он был слишком туп, чтоб думать о своей репутации у народа. Он хотел лишь наслаждений и изысков. Траты на праздники, балы, званые вечера, дорогие подарки куртизанкам, игнорирование коррупции министров, потворство преступным порокам придворных.... Одним словом обычный самодур сидел на троне безумного короля.

Карета принца замедлилась поворачивая и тут появился лакей с увесистым саквояжем, он как полагается снял шляпу и даже вроде поклонился... от него никто ничего не ждал. И тут он побежал к карете, и прямо перед мордой лошади одного из невнимательных всадников-телохранителей, он метнул свой саквояж в карету. Разразился гром — от экипажа покатились золоченые колеса, в окнах домов повыбивало стекла. Перепуганные кони брыкались и ревели сбрасывая всадников. Дым на мгновение накрыл улицу, а Томмера Фроста обнял языками огня и разорвал на части взрыв.

Он ждал блаженное забвение, он ждал великое ничто... Просто перестать существовать в этом абсурдном мире. Но почему он не исчез, а остался тут? Какой бог посмел меня осудить на Ад?

Он заныл, заплакал без слез. Стенал. Валялся на коленях... Но вскоре он встал с твердой мысли, что у него теперь возможно вечность на то чтоб мстить тому богу, что швырнул его в преисподнюю. «Если у меня есть воля — никто мне не судья!» — всплыла в голове цитата знакомого философа.

Анархист снова взял себя в руки и огляделся. У огромной жаровни кто-то валялся ничком. Это был архиканоник. Томмер пнул рептилию ногой и тот перевалился на бок. Совершенно дохлый, с потухшими глазами-щелками. Видимо хладнокровное умерло. Очень жаль, каноник наверняка бы все объяснил по святым писаниям — как они любят объяснять все нелепости мира древними мифами.

Пора теперь понять каков этот ад из себя? Томмер направился прямо в зыбучий мрак неосвещенного прохода, ведущего неведомо куда. Сделав с десяток шагов в кромешной темноте он осознал, что хоть и видит во мраке хуже, но все же новое зрение мертвеца различает силуэты стен, кирпичей и даже следы влаги на полу. Свет ему был не так уж и нужен. Но не зная пути, он ковылял по переходам с четверть часа. Из узкого прохода он попал в просторное помещение с затхлым воздухом и изящными мраморными статуэтками вдоль стен. В каждой его стене в три этажа были плиты с надписями имен — надгробия. Могильник почтенной аристократической семьи. Деды, бабушки, мамы, тети, дяди, дети... Наконец он вышел под сумрачный небосвод сквозь двери чьего-то старинного склепа. Тайный ход привел его на старое аристократическое кладбище со скорбными покосившимися надгробиями.

Мир был совершенно серым. Кладбищенские деревья, лишенные листвы, застилали небо, становясь похожими на сеть черных кровеносных сосудов. Землю устилал свежий снег, холодные хлопья которого теперь подали на голову и плечи мертвеца. Вполне мрачный адский пейзаж.

Увязая в сугробах и на диво не чувствуя холода, он пробирался к ближайшей кладбищенской стене, где виднелся пролом. Видимо ни кто особо не следил за целостностью стены уже годы и не трудно было найти место где камни вываливались из размытого дождями бетона. Кто-то помогал дождям, то ли желая поживиться в могилах, то ли что-то строя из камней кладбищенской стены.

Еще на подходе к стене он увидел громаду купола старого пантеона. «Да ведь я на храмовом острове» — понял он, пролезая в разлом стены.

Он узнавал очертания улиц: все те же усадебки клириков-рептилий, все те же часовенки святых отцов и те же аккуратные каменные сады... но заброшенные, покинутые, неухоженные. Где-то окна заколочены, где то выбиты. Следы пожаров. Некогда великолепная брусчатка была теперь скрыта под снегом.

Первое живое существо которое он увидел была бродячая псина, тощая до костей с грязной серой шерстью. Она с испугом, но любопытством смотрела на гадкое подобие человека. Может он все же сдохнет и его можно будет съесть — читалась в ее глазах надежда.

Томмер шикнул на шафку и та попятилась скуля во двор. Он направился к мосту соединявшему храмовый остров с остальным городом.

Он видел вдали дым из каминной трубы, огонь в окне... Вероятно он в аду не один. Но вот он на мосту и может обозревать подобие родного города. Множество домов на том берегу просто разрушено — лишь обломки и остатки самых крепких стен. Там на другой стороне бродят закутанные от холода люди, ездят экипажи. Это какая-то копия его родного мира?

Огромные куранты на башне звездочета пробили 10. Такой знакомый звук металлического перезвона. Башня здесь цела.

В 10 часов сумрачного утра или вечера, уродливый пахнущий гарью монстр пересек мост и вошел в город. От него шарахались прохожие, переходили на другую сторону улицы... Это были обычные люди. Чуть более испуганные, чуть более усталые, чем обычно он видел в этой части города... Но это были люди, а не демоны и его весьма необычная внешность для них явно не была привычной. Что-то не так с этим адом — Это был его родной город, но изменившийся...

Прохожие с ужасом смотрели на него, а монстр шел и с недоумением глядел на них.

На здании напротив висел плакат из черно-красных красок. На нем карикатурно нарисованы были человечки: один в короне, второй клирик и генерал... а над ними угрожающе нависали великанские фигуры бородатого крестьянина с вилами и рабочего в фартуке с молотом. Большие фигуры смотрели с хмурой злобой на карикатурных коротышек. Надпись над плакатом гласила: «отстоим завоевания революции!» Что это за безумие? Как это возможно? Томмер совсем перестал понимать во сне он или наяву. Когда успела пройти революция, я лишь вчера убил принца-регента?

Значит революция победила тиранию старого режима? Но победила ли анархия, стерев все различия между людьми? Или просто правят новые тираны? Тупые мещане строят из обломков старого новое государство, которое набравшись сил будет пить их соки? Томмер Фрост не допустил бы такого, будь он жив, а уж будучи мертвым - он будет сносить тирана за тираном, пока люди не отвыкнут их создавать.