Из леса

Глава 1

Генри в очередной раз сполоснул руки и взял небольшую щёточку. Нужно почистить ногти. Он охотник, но это не означает, что нужно ходить как свинья или монстр из сказок, которыми матери пугают своих мелких поганцев. «Кровавые когти, хвать-хвать». Свежевание тушек — поганая работа, но за него никто её не сделает. Никому на базаре Цифии не нужны кролики вместе с кишками, глухари с перьями и прочие неразделанные кабаны.

К чистоте Генри приучил наставник, старый охотник, который взял к себе паренька по доброте душевной. Ну, или потому, что ему нужен был мальчик на побегушках. Или всё вместе, Генри лишних вопросов не задавал, да и некогда было. Старый Билл говорил, что охотник только потому и охотник, что ведёт себя не как зверьё, несмотря на то, что приходится ползать на брюхе и кричать как лосиха в брачный сезон для приманки. Он повторял это так много раз, время от времени вытягивая Генри по хребтине ольховой тростью, что чистоплотность стала неотъемлемой чертой его характера.

Нужно проверить силки, которые он поставил перед рассветом. Охотника, как волка, ноги кормят.

Лес, который начинается у Генри на заднем дворе и огибает Цифию с востока, — не просто лес. «Поганая чаща», «мерзкое место», «дом колдуньи» — вот как местные его называют. Может и так. Даже Генри побаивался заходить, например, на болота или к чёрным руинам. Но в целом-то ничего такого, особенно если не вредить лесу и уметь его слушать. Генри умеет. Старый Билл умел. Не ешь ничего, что растёт в низинах и возле красной воды. Не поворачивайся через правое плечо, только через левое. Если увидишь призрака, говори с ним вежливо. И ни за что не подходи к Башне, если тебя не пригласят!

От неё-то все и проблемы. С тех самых пор, как Старуха наложила на королевскую дочь заклятие, а было это ещё задолго до рождения Генри, Цифийский лес и стал таким. Билл говорил, что когда проклятье опустилось на лес, каждое дерево стонало как роженица, которой давят на живот. Так ему сказал его отец, служивший тогда королевским егерем. Жуткое дело! Чем ближе к Башне, в которой спит принцесса, тем гуще заросли, тем больше всякой мерзости. Животные туда не суются, птичьих голосов оттуда не доносится, словно вымерло всё. А принцесса спит, спит и ждёт того, кто её разбудит.

Не один принц сгинул в этих лесах. Прошлой весной на болотах всплыл украшенный золотом щит, а в зарослях западнее башни Генри видел насаженный на сук череп в шлеме с головой льва. Странный народ эти принцы. Как будто им их мамаши в кружевах и лентах не объясняют, что только истинная любовь спасёт принцессу. Неужели они думают, что проклятье старухи — пустой звук?

Генри любил лес. Тот отвечал ему взаимностью — когда бы ни вступил он под сень деревьев, всегда перед ним словно расступаются ветви, а корни сами собой втягиваются в землю. Ни разу охотник не зажигал здесь костра, ни разу не мочился на выложенные в круг камни. Старый Билл научил его уважению, да и сам он нутром чуял, как здесь нужно себя вести.

В чаще в тот день было неспокойно — в кронах что-то напряжённо гудело, стволы кряжистых вязов напряжённо поскрипывали. Генри даже показалось, что деревья тянули к нему ветви, словно ища защиты. Ерунда, конечно. Если это что-то и значит, так только то, что следует быть осторожнее. Волнуется лес, волнуются и звери.

Генри неспешно брёл по еле угадывающейся тропинке, тихо насвистывая модную деревенскую песенку. Что-то про пастушку и барашков, которые разбежались. Лес беспокоился, но к тому нет никаких видимых причин — люди с факелами давно здесь не появлялись, старая карга ушла на покой и днями напролёт сидит возле Башни... Ну да, Генри туда ходил. Может, поэтому лес его и любит. Потому что он первый, кто за долгие годы приходил сюда просто охотиться.

Кстати об охоте — от распихивания по мешкам заячьих тушек охотника отвлекло паническое конское ржание. Генри прислушался. Ржание не утихало, и, судя по всему, неслось со стороны болота. Лошадь можно продать. Ну, или за спасение будут благодарны. Охотник, бегло похлопав ладонью по шершавому вязовому стволу, поправил закреплённый за левым плечом арбалет и припустил по направлению звука. Кусты пытались его задержать, но больше как будто бы от беспокойства за него. Охотник усмехнулся — вряд ли застрявшая в болоте кляча и её недалёкий всадник способны ему навредить.

Гнедой жеребец по колено увяз в липкой болотине. С его спины свисал хлипкого вида паренёк в шляпе с пером и золотой перевязи поверх дорогого камзола. Всадник зачем-то пытался дёргать лошадь за ноги, как будто это могло бы помочь. Генри ухмыльнулся, бросил на землю мешок с тушками и поспешил к горе-путникам.

— Увязли, сэр? — охотник сделал пару шагов навстречу бедолагам и ласково погладил коня по бедру. Парень в нарядной шляпе весь вывернулся, посмотрел на Генри и испуганно закивал. Сущий ребёнок, судя по виду, хоть и в теле взрослого мужика. Охотник, аккуратно переставляя ноги с кочки на кочку, потянул поводья. Он знал эти болота, а болота знали его. То, что охотник взялся помогать, уже было сигналом, что добычу придётся отпустить, и он нисколько не сомневался в исходе. Мало-помалу гнедой развернулся и неуверенно понёс своего седока к сухой и твёрдой земле.

— Ну, вот и хорошо, — Генри сам тряхнул головой как норовистая лошадка, — доброй дороги.

— П-подождите! Я должен сказать вам спасибо, вы меня в-выручили...

Полутьма подлеска услужливо скрыла чуть самодовольную улыбку охотника. Конечно, он его выручил, а как иначе? Знатная особа, видно сразу. Генри снова кивнул.

— Это долг мой, сэр, меня так папка научил, в лесу людям помогать надо. Особенно в этом.

— Да уж, — всадник улыбнулся, — я думал, это байки, но я потерял тут всех своих людей, и вот, чуть не расстался с Персивалем.

— Добрый конь, сэр. Вы к Башне, что ли?

— К принцессе, — уточнил всадник, — я Ричард, принц Кальмены.

Ну конечно. Генри изобразил неуклюжий поклон, а принц довольно неуклюже спешился и потянулся, расправляя затёкшую спину.

— Далеко же вас занесло, ваше высочество. Только не в ту сторону вы идёте.

— Да уж, надо полагать, — Ричард улыбнулся очень открытой, доброй улыбкой, — я ориентировался на Башню, но она каждый раз оказывается не там, где должна быть.

Генри с трудом сдержал смех. Ну конечно Башня отворачивается, это знает каждый ребёнок в Цифии. Ориентироваться в лесу нужно по тому, чего не коснулось проклятье. Или спрашивать дорогу у деревьев и жаб, но к этому не все способны. Уж точно не заморские принцы.

— Этак вы никогда до неё не доберётесь, — охотник кивнул и поскрёб щетину, — а что, думаете, сможете разбудить её?

Принц покачал головой и вдруг спохватился:

— Как вас зовут?

Генри представился.

— Так вот, наши учёные считают, что принцесса отравлена, и дело не в поцелуе, а в том, что нужно дать ей противоядие. Вы, я так понимаю, местный. Проведёте меня к Башне?

Какое-то время они ради приличия торговались. Охотник ворчал, что в глубине леса опасно, что им наверняка будет мешать колдунья, что его, Генри, жизнь ещё нужна его старику (который помер, но откуда бы Ричарду это знать?). Ричард напирал на то, что охотник поможет королевской особе, которая его мало того что озолотит, так ещё и сделает местным егерем, если воссядет на трон. На том и порешили.

Если уметь прислушиваться к лесу, если знать, как к нему обратиться и что предложить, дорога к Башне занимает часов восемь от силы. Правда, учитывая то, что брёл принц сильно западнее нужного, ещё пара часов уйдёт на то, чтобы чуть передохнуть и вернуться на правильную тропу.

Решено было остановиться и пообедать хлебом и сыром, которые Генри взял с собой. Костёр охотник отказался зажигать наотрез. Ричард оказался очень умным, но очень неприспособленным к жизни парнем, что, в общем-то, было ожидаемо от власть имущего мирной державы. Там, на юге, Кальмена наслаждалась теплом и отсутствием враждебно настроенных соседей, в то время как здесь постоянно требовалось содержать гарнизоны на северных и западных границах. Генри подумывал было пойти в солдаты, но лес его не отпустил. Лес, и все, кто в нём прячутся.

Раннее лето — самое то для путешествия по проклятому Цифийскому лесу. Снег уже сошёл окончательно, а бурная зелень, которая скрывала бы корни и острые камни, которые то и дело появлялись из-под земли как по волшебству, ещё не выросла. Охотнику, впрочем, лес был рад при любой погоде, так уж у них с детства повелось. Его бросили здесь, на опушке, неподалёку от города. Билл рассказывал, что тогда был очень плохой год. Сколько Генри тогда было, года три? Ничего, выжил. Помогли. А потом его забрал Билл, и стало совсем хорошо.

Ричард был рад, что ему попался охотник — свою немногочисленную свиту принц потерял ещё в самом начале. Спасение принцессы для него было делом чести. Он — второй сын, следовательно трон Кальмены достанется не Ричарду. Старшего брата принц, разумеется, уважает, но они по-разному видят будущее. Генри, сказать честно, не слушал — был занят общением с лесом. Нужно было расчистить дорогу к Башне и оповестить о принце леди Мэвис. Вряд ли ведьма будет в восторге.

Свяжи три кольца из прутиков, пошепчи на каждое и колдунья услышит. Это всегда срабатывало. Генри проверял — однажды ему пришлось крутить кольца на скорость, когда он случайно провалился в паучье логово. Заколдованные Мэвис твари вырастали до размеров средней свиньи и были вовсе не против полакомиться человечинкой.

Интересно, станут ли они обычными, когда ведьма сделает то, о чём они с Генри условились?

Проклятый лес нельзя пересечь просто так, это всем известно. Знал это и сам лес, поэтому старательно чинил препятствия. Несколько раз тропинки, которые Генри знал с детства, менялись местами и приводили путников неизвестно куда, местами дорогу им преграждали неожиданные речушки или валуны, один раз они даже слышали смех колдуньи. Ричард то и дело клал руку на рукоять своего меча и старался напустить на себя грозный вид. Генри только цокал языком и старательно корчил из себя следопыта — припадал к земле, трогал следы и обнимал деревья, которые недовольно шуршали тёмно-зелёной листвой.

В одной из колдобин, по которой охотник якобы пытался угадать путь, обнаружилось послание от Мэвис. Чёрный камень с золотой царапиной проступил из грязи будто сам по себе. Колдовскую вязь Генри читать умел, в отличие от человеческих букв, которые освоил не до конца. Над этим придётся поработать.

Царапина означала «сегодня».

Пару часов они потратили на то, чтобы прорубить проход через сухие терновые заросли, плотным кольцом охватывавшие башню. Подле неё, облачённая в свою парадную мантию с изумрудным шёлковым подбоем, их ждала Злая Ведьма. Ричард, которого охотник всю дорогу пугал байками о колдунье, тут же схватился за меч.

И началась схватка! Гремели в воздухе атакующие проклятья, свистели арбалетные стрелы, которые кое-как выпускал охотник, сверкал меч. Мэвис хохотала, но Генри, знавшему её едва ли не с рождения, было понятно, сколько сил у старухи уходит на поддержание этого торжественно-злобного вида. Сколько не поддерживай дряхлое тело эликсирами, рано или поздно колдун должен умереть и передать свою силу достойному ученику. В идеале ученик должен сам убить своего учителя.

Несколько раз казалось, что старуха и в самом деле собралась их убить. Один из яростно брошенных огненных шаров опалил Ричарду ухо, а сам охотник еле успел уклониться от громового сглаза. Генри даже показалось, что его чуток тряхнуло. Впрочем, они не отставали — парень начал стрелять не как попало, а так, чтобы действительно зацепить ведьму. Ричард отражал чары заговорённым щитом, подбираясь к Мэвис всё ближе. Несколько раз он заносил меч над её головой, но колдунья каждый раз со смехом оказывалась в другом месте, картинно взмахивая изумрудной полой мантии.

Однако, Генри знал, что рано или поздно она уступит. Мэвис нашла его в лесу, несколько месяцев он прожил в её хижине, пока она не удостоверилась, что он вполне подходит. Колдунья отдала его старому Биллу, но каждый раз, как Генри вступал в лес, он оказывался в её вотчине, царстве колдовства и магии. Он не раз видел спящую принцессу. Её, кстати, звали Аделиза. Охотник научился проникать в её сны раньше, чем освоил закон Божий по настоянию Билла.

Нужно убить ведьму, чтобы получить её силу — и тогда их общий план сможет осуществиться. Проклятие выдыхается, лес слабеет. Регент на троне уже разрабатывает билль о передаче трона своему сыну, а не выборному дворянину, и, помимо прочего, собирался вырубить и выжечь весь Цифийский лес. Возможно, в дыму никто и не заметит, что принцесса в своей постели якобы случайно задохнётся. Молодой колдун сможет влить в старые чары новые силы. Сможет сместить регента и научить Аделизу править современно и справедливо. А Мэвис обретёт покой. Ричард появился в лесу действительно вовремя — возможно, это их последний шанс.

Генри выстрелил — арбалетный болт с серебряным наконечником попал в самое сердце женщины, обернувшейся гигантской летучей мышью. Колдунья умерла мгновенно, а самого охотника пригнуло к земле волной силы, расходящейся от её рассыпающегося пеплом тела. Рядом рухнул принц, который ощущал не потоки энергии, а просто порыв ветра. Охотник впитывал то, что составляло суть Мэвис, всем телом. И был благодарен. И знал, что ведьма была благодарна ему, потому что с каждым годом ей становилось всё тяжелее.

Когда всё закончилось, Генри первым делом убил принца. Придавил магией к земле, а потом пристрелил. И проверил, что Ричард перестал дёргаться. После он, срезав белокурый локон, испепелил его ведьминым огнём и ссыпал чёрный порошок во фляжку с оборотным зельем.

Он любил Аделизу всем сердцем, а она любила его. Но вот в чём беда — принц соседней страны сможет удержаться у власти, отстранив регента. А охотник-колдун — нет. Потому что он просто парень из деревушки у леса.

Вы знаете, что было потом — прекрасный принц поднялся в башню и поцеловал принцессу. Чары злой колдуньи пали, и всё королевство ликовало, когда принцесса и её возлюбленный въехали во дворец через увитые розами ворота.

И жили они долго и счастливо.

А лес стоит как стоял — Башня превратилась в зимнюю резиденцию, куда король и королева любят приезжать для уединения. Поговаривают, что когда монаршие особы подъезжают к Цифии, вокруг башни зацветают розы с яркими изумрудными листьями и чёрными бутонами.